Артефакт 031 - 20 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 031

17:57

Артефакт 031

***

===

===
===

Пожиратель IV
Алексис
Опсокополос

Глава 1

Отец находился дома уже три дня, а мы всё никак не могли привыкнуть к тому, что за завтраком опять собирается вся семья. Мать все эти дни просто порхала; казалось, будто она помолодела лет на десять — улыбка практически не сходила с её лица. Она взяла на работе недельный отпуск и за прошедшие три дня успела приготовить для любимого мужа все его любимые блюда. И отец был вынужден их поглощать с утра до вечера, чтобы её не обидеть. А я с удовольствием ему помогал, так как готовит мама просто волшебно.
Мелкая тоже постоянно крутилась возле отца. Она даже рассказывала ему о своих успехах в гимназии, а такого за ней никогда не водилось. В общем, все были ужасно рады, что глава семьи вернулся домой. И я в принципе понимал, почему у матери и сестры реакция на возвращения отца была именно такой. Они надеялись, что у меня получиться вытащить его, но до конца в это не верили, и когда он наконец-то вернулся, для них это оказалось настоящим сюрпризом.
Отец тоже выглядел абсолютно счастливым и, к нашей с мамой большой радости, пребывание в следственном изоляторе практически не сказалось на его здоровье. Мать чего только не передумала за это время, а всё оказалось не так уж и страшно. Правда, отцу пришлось пообещать, что по врачам он пойдёт уже через неделю, чтобы полностью проверить здоровье и нормально обследоваться. В этот раз у него не получилось «спрыгнуть» с этого дела, сославшись, что всё дорого и не стоит тратить деньги, пока ничего сильно не беспокоит. Теперь денег было достаточно, и отцу пришлось смириться с тем, что походы по врачам неизбежны.
А ещё он половину времени проводил у телевизора. Первые сутки отец вообще его, кажется, и не выключал, постоянно щёлкая с одного канала на другой в поисках программ новостей. Он смотрел новости и так удивлялся, будто его не было дома как минимум год. Впрочем, мир вокруг менялся стремительно; находясь внутри него, мы эти изменения просто не замечали. Точнее, замечали, но они были размазаны по дням. А отец выпал из этого дурдома почти на два месяца, немудрено, что он смотрел телевизор с круглыми глазами.
Вот и сейчас за завтраком мы смотрели новости; шёл сюжет из Москвы, в котором репортёр рассказывал об очередном митинге на Красной площади. Народу на нём было столько, что он весь на площади даже не поместился. Многие держали в руках портреты последнего императора, его племянников и имперские чёрно-жёлто-белые флаги. Люди что-то скандировали, а репортёр сообщил зрителям, что народ требует от Временного правительства, чтобы оно передало власть новому русскому императору.
— Негоже России быть без императора, — вздохнув, произнёс отец, глядя в телевизор. — Правильно люди требуют. Уже считай, какой месяц без государя живём. Нехорошо это.
— Так ведь нет подходящей кандидатуры, Васенька, — с улыбкой произнесла мать, подкладывая в тарелку отцу ещё одну порцию омлета с вешенками и беконом. — Деток Михаил не оставил, а племянники: один малой совсем ещё, а второй без царя в голове. Ну какой из него император?
Император без царя в голове — это определение показалось мне забавным. Я усмехнулся, допил свой кофе, доел остатки омлета и, пожелав семье хорошего дня, покинул кухню.
А мать с отцом принялись спорить о судьбе Родины. Правда, сейчас мама даже спорила с мужем по-особому: нежно, не повышая голос, старясь не перебивать.
Быстро собравшись, я вышел из дома. У меня на этот день были назначены две крайне важные встречи, и мне не терпелось их поскорее провести.
Сначала я отправился в контору к Арине Андреевне. Та любезно согласилась представлять наши интересы в суде по иску о возвращении отцу прав на Императорский Екатеринбургский оружейный завод, и мы должны были обсудить с ней детали.
Однако вместо обсуждения чего-либо Никитина с ходу ошарашила меня неожиданным заявлением:
— Игорь Васильевич, я тут подумала, может, вам другого адвоката нанять для этого процесса?
— Но я не знаю, никого, кто мог бы сравниться с вами, Арина Андреевна, — возразил я. — Могу я поинтересоваться, по какой причине вы не хотите заниматься этим делом?
— Не то чтобы я не хочу, — ответила адвокат. — Я очень хочу вам помочь, но всё же моя специализация — уголовные дела, а тут дело экономическое, тут по большому счёту нужен другой адвокат, который лучше ориентируется в соответствующих законах.
— Дело, безусловно, экономическое, — согласился я. — Только вот оно сильно связано с тем уголовным, которое вы уже для нас выиграли. Вы, как никто другой, в курсе ситуации.
— Это так, — кивнула в подтверждение моих слов Никитина. — Но я боюсь вас подвести из-за незнания каких-либо нюансов. У меня есть очень хороший адвокат, который специализируется на подобных делах. Может, рассмотрите его кандидатуру?
— Мне кажется, вы чего-то недоговариваете, Арина Андреевна.
— Нет, что вы, Игорь Васильевич, я с вами предельно честна.
— И дело точно лишь в ваших опасениях, что вы чего-то упустите по причине малого опыта в экономических делах? — уточнил я.
— Только в этом, — заверила меня Никитина.
Я призадумался, терять такого хорошего и порядочного адвоката не хотелось. Но при этом я понимал, что Арина Андреевна права. Она сможет ходить в суд и отстаивать там наши интересы, но она действительно может чего-то упустить. А рисковать в таком деле нельзя. Но и доверяться другому человеку не хотелось. После того как Никитина помогла вытащить отца, ей я доверял на все сто процентов, а вот новый… Каким бы он ни был хорошим, я его в деле не проверял. А урок, усвоенный при общении с Золотарёвым, я запомнил надолго.
— Скажите, Арина Андреевна, а этого вашего замечательного адвоката по экономическим делам нельзя нанять на должность вашего помощника? — спросил я, придумав, как выйти из ситуации.
— Помощника? — удивилась Никитина.
— Понимаю, помощник звучит не очень, особенно если это человек с амбициями, но пусть будет не помощник, а напарник. Это не важно. Меня интересует, можно ли его нанять, чтобы он вместе с вами работал по этому делу? Так сказать, подстраховывал по экономическим нюансам. Пойдёт он на это?
— Он-то пойдёт, но его услуги не дёшевы. Нанимать адвоката такого уровня на подхват — это не совсем… — Арина Андреевна сделала паузу, подбирая нужное слово, а затем закончила фразу: — Экономически оправдано. Я не хочу, чтобы вы потратили на адвокатов больше, чем наша работа стоит.
— За это не переживайте, — успокоил я Никитину. — Я ведь нанимаю вас не для того, чтобы засудить соседа, который мне квартиру затопил. На кону целый завод, и я хочу быть с вами предельно честен, я его хочу забрать не назло врагам, а потому что это очень выгодное и денежное дело. И поэтому расходы в процессе меня не пугают. И они не должны пугать вас. Скажу больше, ваш новый гонорар будет в три раза больше того, что я заплатил вам за работу по делу отца. И тоже по той же причине: сейчас вы помогаете мне заработать денег.
— Вы удивительный человек, Игорь Васильевич, — произнесла Никитина. — И мне импонирует, что вы называете вещи своими именами.
— Значит, договорились? Берём вам крутого помощника-напарника?
— Берём.
— Вот и отлично! — улыбнувшись, сказал я. — Но это ещё не всё.
Арина Андреевна тоже улыбнулась и с неподдельным любопытством посмотрела на меня, а я вкратце обрисовал ей ситуацию с Восточным рынком. Без деталей вроде разборок на карьере и моего общения с Петей Сибирским. Рассказал о моих планах взять рынок в аренду и заработать на этом денег. В силу чего мне требовался хороший юрист, знающий законодательство в области бизнеса, и хороший, порядочный директор.
Я поинтересовался у Никитиной, нет ли у неё на примете таких людей, потому как ей я доверяю, и рекомендация от неё для меня значит очень много. Арина Андреевна поблагодарила меня за доверие и сказала, что юрист у неё есть, и я могу с ним встретиться в любой момент, а директора она поищет. На этом мы с ней и распрощались.
От адвоката я поехал на пересечение проспекта Николая Третьего с улицей Репина. Знакомый фургон уже стоял там. Я подошёл к нему, отодвинул в сторону уже слегка приоткрытую дверь и залез в салон. Внутри меня ждали седой ИСБ-ник Роман Валерьевич и Артур. Последний сразу же захлопнул за мной дверь.
— Можно поздравить тебя с возвращением отца? — спросил Роман Валерьевич после того, как мы поприветствовали друг друга.
— Можно, — ответил я. — С вашей помощью мы это сделали. За что хочу ещё раз вам сказать огромное спасибо!
— Мы были рады тебе помочь.
— Но о встрече ты попросил явно не для того, чтобы нас поблагодарить, — вступил в разговор Артур.
— Не только для этого, — сказал я. — Вы, возможно, удивитесь, но я пришёл снова попросить вас о помощи.
— Да я вот вообще не удивился, — усмехнувшись, произнёс Роман Валерьевич. — Что тебе на этот раз надо?
Прозвучало как-то грубо, но деваться было некуда, пришлось сделать вид, что я такого тона не заметил.
— Вы, наверное, в курсе, что после того, как с отца сняли все обвинения, он остался формально владельцем Императорского Екатеринбургского оружейного завода, — сказал я. — Точнее, пока ещё он не владелец, так как суд ещё не отменил незаконную продажу завода, но это дело времени.
— Нет, мы не в курсе, — произнёс седой ИСБ-шник. — По крайней мере, я ничего об этом не слышал, но я и не интересовался. Мне достаточно знать, что твоего отца освободили.
— Так вот, — продолжил я. — После того как суд отменит незаконную продажу завода, его владельцем снова станет мой отец.
— Неплохо, — не удержался от замечания Артур.
— Я сам ещё к этому не привык, — признался я. — Но это факт. Вся афера до момента приватизации была проведена по закону, и лишь потом пошёл чистый криминал. Поэтому мы решили побороться за завод и хотим оставить его себе.
— Неплохие у тебя, парень, аппетиты, — с некоторой, как мне показалось, долей восхищения произнёс Роман Валерьевич.
— Ага, — подтвердил Артур. — Он ещё и Восточный рынок у Фоки отжал.
— Не отжал пока, — поправил я ИСБ-шника. — Но процесс идёт.
— Потрясающе! — воскликнул Роман Валерьевич. — Похоже, мы сейчас разговариваем с будущим хозяином Екатеринбурга.
А вот это уже было совсем некрасиво, о чём я не преминул тут же сообщить своим собеседникам.
— Я не понимаю вашего сарказма, — сказал я. — Более того, я считаю его неуместным.
— Ну, извини, — смутившись, произнёс Роман Валерьевич, не ожидавший от меня такой претензии. — Но ты должен признать, что это всё очень необычно. Тебе и двадцати нет, а ты такую деятельность развёл.
— Не без вашей помощи, вы помогли мне поверить в себя, когда пригласили участвовать в поединках, — «подколол» я ИСБ-шников.
— Ладно, хватит любезностей, что ты хотел? — спросил Роман Валерьевич.
— Сейчас всё имущество завода арестовано по решению суда, — сказал я. — Но это чистая формальность, оно арестовано на бумаге. Сам завод находится под охраной частной компании, которая входит в структуру того самого инвестфонда, которому завод и был продан.
— Ну это логично, — заметил Артур. — Судебные приставы не могут охранять целый завод. А без охраны оттуда всё вынесут. Ты это должен понимать.
— Вот именно! Всё вынесут! — согласился я. — Об этом я и хочу с вами поговорить!
— Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе что-то вынести с завода? — удивился Роман Валерьевич.
— Наоборот! Я хочу, чтобы вы этого не допустили! Сейчас, пока завод не вернулся в собственность моего отца, там всё охраняется, но когда нынешние незаконные хозяева поймут, что завод они потеряли, они всё оттуда вывезут. Этого нельзя допустить. Я прошу вас организовать охрану завода силами Имперской службы безопасности, всё там опечатать и воспрепятствовать возможному вывозу имущества, в первую очередь дорогого оборудования. Я знаю, это в силах ИСБ. Потом, после того как бандиты проиграют в суде, их будет непросто выгнать оттуда. А сейчас, пока идёт разбирательство, они будут покладистыми и уйдут, оставив завод под контролем ИСБ, в надежде, что скоро туда вернутся.
На некоторое время в фургоне воцарилась тишина, затем Роман Валерьевич сказал:
— Ты, вообще, понимаешь, о чём просишь? Как это, по-твоему, можно осуществить?
— Вариантов много, — ответил я. — И вы их знаете лучше меня. Это, вообще-то, стратегический завод.
— Был им.
— Но тем не менее.
И снова в воздухе повисла тяжёлая пауза.
— Я понимаю, что ты нам помогаешь, — произнёс через некоторое время Роман Валерьевич. — Помню, что ты дал согласие на участие в суперфинале, но всё же должны быть какие-то границы. Мы не можем выполнять каждую твою просьбу. Даже если бы мне очень захотелось это сделать, подобное не в моих силах. Это не прокурора попросить, чтобы тот вызвал свидетеля в суд. Здесь мне придётся докладывать выше и просить об этом руководство. И как-то им объяснять это всё. И одно дело — когда речь шла о твоём отце, к тому же ещё и несправедливо обвинённом, и совсем другое — когда ты задумал захватить завод.
— Не захватить, а сохранить, — поправил я ИСБ-шника. — Завод мой, точнее, моего отца. И получить решение суда, что это так — дело времени. Но пока будет идти рассмотрение и выноситься решение, от завода останутся лишь стены. Оттуда всё вывезут. А там стоит дорогое и качественное оборудование, без которого у меня никак не получится возобновить производство. А я хочу это сделать. Помогая мне, вы поможете каждому сотруднику завода, который сейчас сидит дома в неоплачиваемом бессрочном отпуске и не знает, на что кормить семью.
— Красиво, конечно, завернул, — усмехнулся Артур. — Умеешь.
— А что касается суперфинала, — продолжил я, не обращая внимания на подколку, — то давайте сразу закроем эту тему. Я выйду на него в любом случае, потому что я дал слово. Вы помогли мне вытащить отца, я теперь ваш должник. И я буду драться в этом суперфинале в Новосибирске, пусть там хоть сам начальник охраны Сибирского князя против меня выйдет. Моя сегодняшняя просьба никак не связана с суперфиналом. Но я вас прекрасно понимаю, помогать мне не так-то легко, и для этого нужно задействовать ресурсы. Поэтому я готов за такую услугу отплатить.
— Заплатить? — переспросил Роман Валерьевич.
— Отплатить, — поправил я его. — Это слово мне больше нравится.
— И чем же ты собираешься нам отплатить?
— Вот этим, — сказал я и достал из портфеля исписанный лист бумаги.
— Что это? — поинтересовался седой ИСБ-шник.
— Признание.
— Чьё?
— Одного нехорошего человека — Стрижова Платона Платоновича. Артур слышал о нём. Он работал нотариусом и оформил ту самую липовую сделку, из-за которой моего отца чуть не посадили. Мне пришлось однажды с этим Стрижовым встретиться и, скажем так, уговорить его отдать мне некоторые документы, которые помогли в деле отца, и написать пару признаний. Одно из них, где нечистый на руку нотариус рассказывает, по чьей указке и для кого он подделывал документы, мы передали в суд. А вот второе к делу моего отца особого отношения не имеет, поэтому до сегодняшнего дня, кроме меня, его никто не видел. Мне показалось, что не стоит его обнародовать, и ещё мне кажется, оно должно вас очень заинтересовать.
— И что же это за признание? — спросил Роман Валерьевич.
— Стрижов рассказал, кто из руководства Уральского окружного управления ИСБ работает на сибирских бандитов. И речь идёт о далеко не последнем человеке в вашем управлении. И этот человек решает для сибиряков многие вопросы. Того же нотариуса с ними познакомил именно он.
— Ты сейчас намекаешь на то, что если мы тебе поможем, то ты назовёшь нам имя этого человека? — уточнил седой ИСБ-шник.
— Нет, я в любом случае сейчас передам вам письменное признание Стрижова с показаниями на вашего коррупционера, потому что хочу помочь в деле борьбы с преступностью и не люблю продажных силовиков. Раньше я это не делал, потому как опасался, что это как-то может повлиять на судебный процесс. Но теперь отец на свободе, и я могу вам это отдать. И если вы посчитаете эту информацию достойной того, чтобы выручить меня с охраной завода, то я буду очень рад.
— Хитрый ход, конечно, — ухмыльнулся Роман Валерьевич.
Я на это ничего не ответил, лишь пожал плечами и протянул признание Стрижова ИСБ-шнику. Тот взял лист и принялся внимательно читать. Через какое-то время он присвистнул — видимо, дошёл до упоминания генерала Парфёнова.
— Что там? — поинтересовался Артур.
Роман Валерьевич бросил на меня взгляд, и, понимая, что я это признание уж точно читал, решил не обращать внимания на моё присутствие и сказал:
— Нотариус Стрижов, если, конечно, это писал он, утверждает, что генерал Парфёнов работает на преступный сибирский клан и выполняет их поручения.
— Сильное, конечно, заявление, — произнёс Артур и покачал головой так, словно отказывался поверить в услышанное.
— Полагаете, Стрижов оговорил вашего коллегу? — спросил я ИСБ-шников.
Очередной брошенный на меня взгляд Романа Валерьевича, дал понять, что ответа на этот вопрос я не получу, но я и сам понимал, что спросил лишнего. Впрочем, по реакции ИСБ-нишков было понятно, что они не особо-то и удивлены. А значит, нечистый на руку нотариус сказал правду.
— А что касается того, Стрижов ли это писал, то вы можете провести почерковедческую экспертизу, — сказал я. — Одну уже провели в рамках дела моего отца. Она подтвердила, что другое признание написал именно Стрижов.
— Обязательно проведём, — пообещал Роман Валерьевич. — Это очень серьёзное обвинение в адрес нашего коллеги, и мы должны его проверить со всех сторон. Ну а ты должен понимать, что нельзя никому рассказывать об этой бумаге.
— Само собой.
— Ты делал с неё копии?
— Нет, — соврал я, даже не моргнув.
Конечно же, я сделал копию. И не одну. Осталась у меня ещё с прошлой жизни такая привычка — делать копии с очень важных документов. Но говорить об этом ИСБ-шникам не стоило.
Роман Валерьевич тем временем убрал признание нотариуса в стол, вздохнул и произнёс
— Хорошо, я попробую тебе помочь.

Глава 2

Покинув минивэн, я направился ловить такси. Справился с этим делом быстро и всю дорогу домой думал о том, как обеспечить безопасность завода. Если у Романа Валерьевича получится поставить туда охрану ИСБ до завершения судебных разбирательств, то это будет замечательно, но вот только эта охрана покинет объект в тот же день, как суд вынесет решение.
И так как я надеялся, что оно будет в мою пользу, то стоило заранее позаботиться об охране завода. Что толку беречь имущество во время судебных разбирательств, если по их окончании потерпевшие поражение бандиты смогут просто приехать и вывезти всё, что им захочется. А им захочется вывезти всё. Просто для того, чтобы мне ничего не досталось, чтобы мне было не на чем запустить заново производство.
Значит, к моменту, как мы вернём завод, у нас должна быть своя служба безопасности, и желательно очень хорошая. Да и на рынке без неё будет сложно. В общем, дел наваливалось всё больше и больше. И даже не с каждым днём, а буквально с каждым часом.
Впрочем, задача с организацией службы безопасности не казалась невыполнимой, потому как я знал, к кому обратиться за помощью в её решении — к Артёму Ивановичу. Явно в Екатеринбурге живёт много таких же, как он — бывших военных, хорошо знающих своё дело и при этом порядочных, не сумевших сломать себя и пойти работать к бандитам. А вот служба безопасности военного завода — это уже другое дело. Туда они вполне могут пойти. Нужно было на первой же тренировке поговорить об этом с Жуковым.
С этими мыслями я приехал домой.
А дома меня ждал сюрприз.
— Знаешь, Игорь, — заявил мне отец, когда я, переодевшись, зашёл на кухню, где он пил чай и смотрел телевизор. — Я тут подумал и решил, что не хочу связываться с заводом. Не нужно нам это.
У меня чуть ноги не подкосились от такого заявления. Я весь день мотался и решал вопросы, связанные с возвращением прав на завод, а он решил. На кухне, за чашкой чая под просмотр новостей. Нет, я, конечно, люблю отца и очень уважаю, но вот здесь был с ним в корне не согласен. Более того, я разозлился, и, видимо, отец заметил это по моему лицу.
— Ну зачем он нам, сынок? — спросил отец таким миролюбивым и невинным голосом, что злость на него сразу же прошла, но удивление не пропало.
— Что значит, зачем? — сказал я. — Папа, завод — это серьёзное дело, это деньги, это возможности, это будущее нашей семьи. Хорошее, безбедное будущее.
Отец призадумался, а я, продолжая пребывать в лёгком шоке, присел на стул. Я ожидал всякое: что будут проблемы в суде, что не сможем запустить производство, что не найдём на это деньги, но вот что отец решит, что завод нам не нужен, я не ожидал.
Признаться, до того разговора с Медведевым в столовой я вообще не задумывался о том, что можно забрать, или точнее, оставить себе завод. Почему-то я был уверен, что приватизация прошла с нарушениями. Мысли не допускал, что там всё чисто. Но когда Александр Витальевич сказал, что момент с приватизацией будет очень сложно откатить, потому что там всё было сделано по закону, я тут же оценил ситуацию. И сразу же принял решение.
Заводами не разбрасываются, тем более такими, как Императорский Екатеринбургский оружейный завод. Я сказал это Медведеву, и я был в этом уверен. Конечно, немного боязно, но оно однозначно того стоит. Это не видеосалон. Это даже не рынок. Это совершенно иной уровень: пропуск в другой мир, шанс полностью изменить свою жизнь и жизнь своей семьи. Выйти на тот уровень достатка, что я имел в своей прошлой жизни. А может, даже и забраться выше.
За такие перспективы стоило побороться. В конце концов, у меня был довольно богатый опыт в прошлой жизни, и заводом я тоже руководил. Пусть недолго, пусть не таким большим, но всё же. И этот опыт должен был мне сейчас помочь. Как и опыт преодолевать трудности, несмотря ни на что.
И первая трудность на моём пути к вершине успеха заключалась в нежелании моего отца вместе со мной на эту вершину карабкаться. И с этим нужно было срочно что-то делать, пока отец окончательно не убедил себя в том, что завод нам не нужен.
— Папа, ты неправ, — осторожно произнёс я и повторил сказанную накануне Медведеву фразу: — Заводами не разбрасываются!
— Возможно, ты и прав, — сказал отец. — Но я не хочу заниматься заводом. Я в этом совершенно не разбираюсь и не могу взять на себя такую ответственность.
— А ты им и не будешь заниматься. Ты владелец, тебе не обязательно влезать в управление.
— А кто будет это делать?
— Я!
— Ты? — удивился отец. — А ты сможешь? Тебе ещё и девятнадцати нет.
— Ты во мне сомневаешься?
— Ужа нет. Давно нет. А после того как ты вытащил меня из тюрьмы… — отец замолчал, развёл руками и признался: — Я даже не представляю, как тебе это удалось.
— Ну я же дал слово, — напомнил я.
— Слово дать не проблема, — возразил отец. — А вот сдержать его — совсем другое дело.
— Я если даю, то, как правило, держу.
Отец окинул меня внимательным взглядом, покачал головой и произнёс:
— Удивительно. Как быстро ты повзрослел. Знаешь, Игорь, иногда я разговариваю с тобой, и мне кажется, что это не ты. Ещё весной, когда ты учился в лицее, ты был совершенно другим — простым мальчишкой, а сейчас мне кажется, что я разговариваю со своим ровесником. Причём с ровесником, который знает в жизни намного больше моего. Неужели тебя так поменяла академия?
— Армия меняет людей, — вспомнил я старую поговорку и усмехнулся. — Но дело не в академии. Просто так получилось. Ты же видишь, какая вокруг ситуация, хочешь не хочешь, а приходится взрослеть.
— Всё равно, ты как-то очень уж быстро и сильно повзрослел, и это всё очень странно и удивительно, — произнёс отец.
— Ты просто выпал из нового ритма жизни за эти полтора месяца, — сказал я. — Сейчас всё очень быстро меняется. И вопрос с заводом нам желательно тоже решить быстро.
— Не нравится мне эта идея, сынок, — продолжил стоять на своём отец.
— А ты смотрел на это с другой стороны? — спросил я.
— С какой?
— Ну вот, например, с такой: мы не забираем завод, его окончательно разбазаривают, на его земле строят жилой комплекс, а те сотрудники, которые сейчас сидят дома без работы в неоплачиваемом отпуске и ждут, когда их позовут назад, они поймут, что уже никто никуда их не позовёт. А другой работы у большинства из них нет. Как тебе такой расклад?
— Людей жалко, — вздохнул отец. — Но почему ты уверен, что завод не будет дальше работать? Его могут вернуть государству, а там назначат нового толкового директора, тот запустит производство.
— Папа, государство — это с одной стороны мощнейшая махина, которая может раздавить кого угодно, но с другой — это неповоротливый гигант, под самым носом у которого особо ушлые люди проворачивают всё, что им нужно. На этот завод, а точнее, на его земли, уже положили глаз бандиты, и они своё возьмут. Они обанкротят завод и проведут новую приватизацию, и таки доведут свой замысел до конца. Единственное, что может спасти завод — это хозяин, которому будет выгодно, чтобы это предприятие функционировало.
Я сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух, после чего продолжил:
— Я не альтруист, папа, я хочу получить этот завод, чтобы обеспечить себе достойную безбедную жизнь. Себе и вам с мамой и Катькой. Но я при этом планирую обеспечить людей работой, платить им хорошие зарплаты и дать им серьёзную социалку. А люди ответят мне тем, что будут хорошо работать, и это принесёт мне дополнительный доход.
— Да откуда ты это знаешь? — воскликнул отец.
— В умных книжках прочитал. И я никогда не разгоню этих людей и не продам землю завода под стройку, потому что мне нужно не здесь и сейчас срубить денег, а создать задел на будущее.
— Возможно, ты и прав, — вдохнув, произнёс отец. — Просто я себя в этом всём совершенно не вижу.
— А я тебя вижу! — заявил я. — Мы создадим специальный благотворительный фонд, назовём его именем императора Михаила и будем перечислять в него десять процентов от нашей прибыли. И ты возглавишь этот фонд и будешь лично контролировать, на что тратятся средства. Ты же всегда хотел помогать людям,
Это был удар ниже пояса. Отец действительно всегда мечтал помогать людям, поэтому от предложения создать и возглавить благотворительный фонд он просто не мог отказаться. Да ещё и фонд имени императора Михаила, которого отец безмерно уважал.
И мне даже стало немного стыдно, что я использовал слабости отца, чтобы добиться своей цели, но с другой стороны, я ведь его не обманывал — я действительно собирался создать такой фонд. Потому что мне самому всегда была по душе благотворительная деятельность, и в прошлой жизни я многим помогал и часто жертвовал деньги на различные благотворительные проекты.
Так что фонд всё равно был в планах. Ну разве что именем последнего императора я бы его точно не назвал, но чего не сделаешь ради любимого папы.
— Благотворительный фонд — это хорошо, — произнёс отец. — Это дело нужное и правильное.
— Но чтобы его создать, нам нужны средства, — напомнил я. — И дать их нам может только завод. Ну а про то, что мы вернём людям работу и, соответственно, зарплаты и нормальную жизнь, я уже говорил.
Это был контрольный выстрел. Отец вздохнул и произнёс:
— Хорошо, сынок, я согласен.
— Но на всякий случай напомню, в фонд мы будем перечислять десять процентов от чистой прибыли! А на неё мы выйдем не сразу.
Выглядело, будто я торгуюсь с отцом, но деваться было некуда — такие вещи стоило обговорить сразу. Ещё не хватало, чтобы он чего-то недопонял, а потом решил, что я его обманул.
— Понимаю, что с прибыли, — сказал отец.
— Ну значит, договорились?
Я улыбнулся и протянул отцу ладонь. Он пожал её, усмехнулся и произнёс:
— И в кого ты у нас такой шустрый оказался?
— В Катьку, — отшутился я и направился в свою комнату.
После тяжёлого разговора с отцом я решил немного отдохнуть, но не успел — зазвонил мой спутниковый телефон. Я принял звонок, и из динамика раздался голос Насти:
— Игорь, здравствуй! Мне очень нужно с тобой поговорить. Желательно сегодня и не по телефону. Ты можешь?
— Привет, — ответил я. — В принципе могу, но многое зависит от того, где ты сейчас находишься.
— Я дома. Ты можешь зайти ко мне сегодня вечером, как у тебя будет время?
— Зайду, — пообещал я. — И постараюсь не слишком поздно.
— Поздно не проблема, мама всё равно уехала в гости к сестре в Челябинск, — сказала соседка.
А вот это уже интересно. Что это вообще было? Приглашение с толстым намёком? Похоже на то, но вот только голос Насти показался мне каким-то взволнованным.
— Что-то случилось? — спросил я.
— Ничего страшного, — ответила соседка. — Просто возникла одна проблема, и, боюсь, без тебя я не смогу её решить.
— Хорошо, я зайду через полчаса, — пообещал я, искренне надеясь, что проблема не заключалась в необходимости прибить на стену какой-нибудь портрет.
Ровно через тридцать минут я стоял на пороге Настиной квартиры.
— Рассказывай, что случилось? — спросил я, сразу же, как соседка творила дверь.
— Ты пройди сначала, — сказала Настя, пропуская меня в прихожую. — Хочешь чаю? Может, пройдём на кухню или в гостиную, а то как-то странно — в коридоре разговаривать.
— Если честно, то чаю я не хочу, — ответил я, разуваясь. — Но если разговор долгий, я бы присел, а то вымотался за сегодняшний день.
— Если сильно вымотался, могу снять усталость, — предложила целительница. — Это дело двух минут.
— Не до такой степени, чтобы отвлекаться на это, — сказал я, проходя в гостиную и присаживаясь на диван. — Так что у тебя случилось? Рассказывай.
— Ты помнишь бояр Ждановых? — спросила Настя.
— Такое трудно забыть за месяц, — ответил я. — Неужели этот отморозок опять что-то вытворил?
— Нет, Бориса я с тех пор не видела и не слышала. Но звонила Полина Романовна — его мать. У неё скоро юбилей, и она желает видеть меня в числе своих гостей. Не то чтобы мне хочется туда идти, но боярыня Жданова — хорошая женщина, и мне будет неудобно огорчить её отказом.
— Ну так не огорчай, или там есть какие-то подводные камни?
— Есть, — кивнула Настя. — Есть большая проблема.
— И я могу помочь её решить?
Соседка снова кивнула.
— Ну тогда не томи, рассказывай.
— Помнишь, ты представился моим женихом?
— Конечно, помню, — ответил я. — Там по-другому было нельзя. Меня бы не поняли.
— Да, не поняли бы, — согласилась Настя. — Вот только теперь… Мне ужасно неудобно…
Соседка замялась и, как мне показалось, немного покраснела.
— Погоди! — догадался я. — Тебя пригласили на юбилей с женихом?
— Да.
— Ну оно и логично, если это порядочные люди, они должны были поступить только так. Но я не понимаю, почему ты называешь это проблемой?
— Для меня это проблема. Я не могу отказать Полине Романовне и просить тебя пойти со мной тоже не могу, — сказала Настя, затем вздохнула и добавила, окончательно смутившись: — Хотя сейчас я именно этим и занимаюсь.
Я не удержался и рассмеялся.
— Настя, это вообще не проблема! — заявил я. — Ну вот вообще. Я с удовольствием составлю тебе компанию, не переживай на этот счёт.
— Спасибо тебе огромное, ты меня очень выручишь. Полина Романовна — прекрасная женщина, мне ужасно не хочется отвечать отказом на её приглашение, а прийти одна я теперь не могу.
— А когда мероприятие? — поинтересовался я.
— Послезавтра, в субботу, в пять вечера, — ответила Настя и снова потупила взор.
— Интересно Ждановы гостей на юбилеи приглашают — за два дня, — не удержался я от колкого замечания.
— Они пригласили меня ещё на прошлой неделе. Я хотела тебе об этом после боя рассказать, но тогда у нас разговор не сложился. А потом я уже не посмела.
— В смысле, не посмела?
— Я поняла, что тебе не особо интересно проводить со мной время, и решила не навязываться. Но полчаса назад позвонил водитель Ждановых и спросил, откуда и во сколько меня забрать, чтобы доставить на празднование. И я поняла, что не могу не пойти. И решила рискнуть и всё же попросить тебя
— Настя, что за слова? — возмутился я. — Что значит, рискнуть? Мы с тобой друзья, ты можешь просить меня обо всём, что тебе нужно. И я всегда помогу, если это в моих силах. А уж съездить с тобой на званый ужин и поесть там разного вкусного, так это меня точно уговаривать не нужно. Ты чего?
— Просто ты очень странно отреагировал на моё предложение отметить твою победу. Вот я и подумала…
Настя замолчала и пожала плечами, а я вдруг почувствовал себя дико неудобно. Красивая, умная, невероятно сексуальная девчонка стоит и оправдывается передо мной за то, что предложила сходить вместе в ресторан. Это однозначно было неправильно.
Но с другой стороны, сокращать дистанцию наших отношений мне не хотелось. Настя была слишком хороша для несерьёзного романа. А серьёзные отношения я себе позволить не мог — это я решил ещё в тот вечер после финала.
Хотя… Я невольно бросил взгляд на соседку, на её хрупкое, молодое и невероятно привлекательное тело, едва прикрытое домашним халатиком. И понял, что если я не уйду из этой квартиры буквально в течение десяти секунд, то останусь здесь уже до утра.
— Ты прости меня за тот вечер, — сказал я, вставая с дивана и направляясь в прихожую. — Я тогда сильно вымотался эмоционально, мне действительно было не до ресторанов. Я даже не помню, как домой пришёл и на кровать упал.
— Всё нормально, — негромко произнесла соседка и улыбнулась. — Я всё понимаю.
Я быстро обулся, пообещал выйти на связь в пятницу вечером, чтобы согласовать, как и откуда мы поедем на юбилей к боярыне Ждановой, и покинул квартиру Насти.
Но отправился я не домой, а на спортивную площадку, чтобы усиленной тренировкой выбить из головы ненужные мысли.

Глава 3

Два дня до субботы пролетели быстро. И были невероятно насыщенными.
В пятницу Арина Андреевна подала в суд иск о признании недействительной продажу завода инвестфонду с требованием вернуть предприятие законному собственнику — Василию Петровичу Воронову. Иск приняли, и теперь можно было со всей уверенность сказать: процесс пошёл.
Ещё я встретился с Жуковым и попросил Артёма Ивановича подобрать мне подходящих кандидатов для службы безопасности. Вкратце рассказал ему про завод и рынок. Наставника мои планы шокировали, но он обещал помочь.
А ещё Никитина нашла мне толкового юриста, который наскоро изучил все доступные документы по заводу и сообщил, что удержать предприятие будет намного сложнее, чем его вернуть в собственность. Деталями он обещал поделиться при личной встрече, которую назначили на одиннадцать часов утра субботы в конторе Арины Андреевны.
А в пять мы с Настей должны были прибыть на приём, посвящённый юбилею боярыни Ждановой. Мы созвонились в пятницу вечером, и я сказал Насте, чтобы она дала отбой водителю Ждановых. Не хватало ещё, чтобы за моей невестой, пусть и фиктивной, кто-то присылал машину. Договорились, что я сам заеду за Настей в четверть пятого.
Собираясь на этот приём, я впервые пожалел о том, что Орешкин разбил ту машину, что пригнал мне в подарок. Сейчас бы она не помешала. Но великолепный и явно очень дорогой спорткар обнимал ель в лесу возле Челябинского тракта, а посему мне стоило озаботиться тем, чтобы арендовать машину на вечер. Не на такси же ехать на приём.
В принципе очень уж роскошный автомобиль мне был не нужен, мне не на кого было там производить впечатление. Имело смысл взять такой, чтобы просто не было стыдно припарковать его у входа во дворец приёмов и бросить ключи парковщику. Для этой цели годился любой немецкий или английский автомобиль представительского класса.
К сожалению, в России и в этом мире не научились делать хорошие дорогие легковые автомобили. Мощные грузовики — да; не убиваемые военные вездеходы — тоже да. Танки, самолёты, тракторы — всё да. А вот авто премиум-класса — нет. Видимо, проклял кто-то наш легковой автопром, да так, что на все миры это проклятие распространилось.
На выбор машины у меня ушло не так уж и много времени — не более часа. В принципе ерунда, но когда времени в обрез и на счету каждая минута, потратить час — просто непозволительная роскошь. И пока я обзванивал кампании по аренде представительских автомобилей, я несколько раз подумал о том, что мне нужен помощник. Дел с каждым днём наваливалось всё больше и больше, и часть из них просто необходимо было кому-то делегировать.
А что касается машины, то выбрал я в итоге «Хорьх А100». Это был оптимальный вариант: вроде и представительский автомобиль, но при этом и не лимузин, на котором не особо удобно передвигаться по городу. А второе имело значение — учитывая, что аренда машины с водителем на сутки была ненамного дороже, чем на вечер, я её взял именно на сутки. Разница была сопоставима с моими тратами на такси за полдня.
Поэтому когда я в субботу утром вышел из дома, чтобы направиться в контору к Никитиной, у подъезда меня ожидал новенький представительский автомобиль. Когда я подошёл к нему, водитель, протиравший снаружи окна, даже не понял, что возить ему предстоит меня. И лишь когда я с ним поздоровался, он спохватился и бросился открывать мне дверь. Но сделать этого он, конечно же, не успел. И ужасно расстроился.
К зданию, где располагалась адвокатская контора, доехали быстро — пробок на улицах в выходной день не было. Водитель припарковал Хорьх на стоянке бизнес-центра, а я направился к Арине Андреевне — знакомиться с моим потенциальным будущим сотрудником.
Найденный для меня юрист оказался худощавым, невысоким мужчиной лет примерно сорока пяти — пятидесяти, о чём указывали седина на висках и некоторое количество морщин на лице. Одет он был с иголочки, но при этом я обратил внимание на то, что вещи на нём были не такими уж и новыми. Человек просто умел хорошо одеваться и следил за одеждой.
Представился он Покровским Иваном Дмитриевичем и сообщил, что за те полтора дня, что у него были перед встречей, он немного изучил бумаги, предоставленные ему Ариной Андреевной, и в том числе договор о приватизации завода. Благо во время процесса по делу отца, мы все эти документы получили. И сразу же, без долгих вступлений, Иван Дмитриевич принялся делиться со мной своим мнением на предмет того, насколько запущена наша ситуация.
— Условия приватизации у вас довольно-таки жёсткие, — поведал мне юрист. — Например, вы должны провести модернизацию предприятия в течение двух лет. При этом модернизировать необходимо не менее пятидесяти процентов производственных мощностей. И уже через два года не менее трети выпущенной продукции должны составлять товары невоенного назначения. А через пять лет — семьдесят процентов. Нюансов, конечно, там много. Например, не оговорено условиями приватизации, что такие пропорции должны держаться и дальше. В теории вы можете уже на седьмой год хоть все сто процентов мощностей использовать как раньше — для военных нужд.
— Где бы только такой заказ взять, — заметил я.
— Согласен, с военными заказами будет непросто, — сказал юрист. — Поэтому модернизацию в любом случае проводить нужно.
— Ещё какие камни там есть?
— Из важных пунктов — ещё сохранение рабочих мест. Вы должны в течение трёх лет сохранить не менее двух третей рабочих мест, а в течение десяти лет — не менее половины. И при этом не сокращать им заработные платы более чем на четверть. Но по зарплатам можете не переживать. С растущей инфляцией они в любом случае будут выше тех, что были на момент приватизации завода. Поэтому важнейшие два вас пункты — это модернизация и сохранение рабочих мест.
— И что с этим можно сделать? — спросил я. — Можно это как-то изменить, все эти условия?
— Нет, изменить их никак нельзя, — отрезал Покровский. — Разве что можно немного схитрить.
— Как именно?
— Нигде не указано, как считается объём проведённой модернизации. В теории можно закрыть цех по сборке танков, а вместо него открыть линию по производству пластиковых вёдер. Будет считаться, что вы перепрофилировали один цех на невоенное производство. Только одно условие надо соблюсти — количество работников. Их, как я уже сказал, более чем на треть сокращать нельзя.
— Ну значит, будем выпускать вёдра какое-то время, раз такие условия.
— Это я вам только основные назвал, — «обрадовал» меня юрист. — Там ещё куча всего по мелочи, но это решаемое. И я вам скажу, что вам ещё повезло.
— Повезло? — удивился я.
— Однозначно повезло. Эти условия, судя по всему, вообще никто не собирался выполнять, так как завод приватизировали ради того, чтобы потом провернуть схему с перепродажей. Их включили, чтобы комиссия по приватизации дала добро. И в этой ситуации там могли что угодно написать — например, увеличить штат в три раза или производство в пять.
— Согласен. Повезло.
— И ещё можно подать прощение, чтобы весь период ареста завода не включали в срок, отведённый на модернизацию. И не просто можно, а нужно! Учитывая, что арест наложили через шесть месяцев после приватизации, у вас есть полтора года.
— Времени в принципе достаточно. Только вот средств на эту модернизацию нет вообще.
— Вам ещё нужно будет выплачивать проценты по кредиту, — напомнил юрист. — Хоть и небольшие, но всё-таки.
— Замечательно, — усмехнулся я. — Кредита нет, а проценты по нему есть.
— Увы, но даже если суд докажет вину Боброва, и его осудят, украденные им деньги никто не вернёт. Можно, конечно, подать иск в международный арбитраж, чтобы тот обязал английскую компанию-получателя платежа вернуть его. Но там, скорее всего, была фирма-однодневка или что-то типа того. А оспорить сам платёж не получится. Бобров имел право подписи, и к банку вопросов нет. Они не должны проверять, куда и зачем отправляются деньги, если платёжное поручение подписано уполномоченным на это лицом.
— Да понятно, что про эти деньги можно забыть, — сказал я.
— Но в арбитражный суд мы в любом случае обратимся, — сказал Покровский. — Лишним не будет. Возможно, на время рассмотрения нашего обращения тоже получится сдвинуть срок модернизации. Может, ещё что-то придётся сделать. Сейчас сложно сказать, я ведь только бегло ознакомился с ситуацией.
— Что нужно для того, чтобы вы занялись этим всерьёз? — спросил я.
— Ничего, кроме вашей отмашки.
— Если вы о вашем статусе, то мы можем считать, что вы работаете моим юристом с того дня, как впервые увидели документы по заводу. Пока неофициально, так как мне просто некуда вас нанять — у моей компании нет в штате должности юриста. Но скоро мы расширимся и тогда сразу же оформим вас в штат.
— Для меня это некритично, — ответил Покровский. — Я могу какое-то время поработать и неофициально, я не верю в хорошую пенсию за стаж.
— Но мы в любом случае должны расшириться, и я планирую это сделать в ближайшее время. Нам придётся это сделать в случае заключения договора об аренде Восточного рынка. Арина Андреевна сказала, что здесь вы тоже можете нам помочь.
— К сожалению, только информацией, — развёл руками юрист.
— Это уже много, потому как я просто не представляю, с какой стороны подступиться к администрации города с этим вопросом.
— Со стороны Михеева Мирона Сергеевича. Это помощник Коростылёва, он курирует все хозяйственные вопросы в администрации города. Через него проходит вообще всё.
— А вы не знаете, насколько он самостоятелен? — поинтересовался я.
— Вы имеете в виду, можно ли к нему идти напрямую, минуя губернатора? — уточнил юрист и тут же ответил: — Можно. Но он очень непростой человек. Мне даже кажется, что с Коростылёвым договориться проще. Если, конечно, есть на него выход
Выхода на губернатора у меня, к сожалению, не было. Но всё же мне казалось, что на этого Михеева выйти будет проще. Надо будет попросить Саню и Артура, чтобы собрали о нём информацию. Как мне подсказывал опыт, заместители по хозяйственной части любого крупного чиновника имели свои слабости. Надо было их только обнаружить и зайти с нужной стороны.
Мы ещё немного побеседовали с Покровским, обсудили условия его работы и размер заработной платы, потом я перекинулся парой фраз с Ариной Андреевной по нашему иску и покинул контору.
Сев в машину, я велел водителю ехать в центр — на улицу, где располагались самые дорогие магазины Екатеринбурга. Если машину, на которой я приеду, мало кто увидит, то костюм будут разглядывать все, с кем мне доведётся хотя бы поздороваться. Ударить в грязь лицом не хотелось.
Буквально во втором магазине я нашёл то, что искал: идеально сидящий на мне смокинг и брюки к нему. Там же прикупил сорочку, бабочку, запонки и пояс-кушак. Надел это всё в примерочной, посмотрел на себя в зеркало, и снова на меня накатили воспоминания о прошлой жизни. Не то чтобы я в ней часто носил смокинг — всего несколько раз, но каждый из них был особенным.
После этого я зашёл в обувной магазин, где приобрёл себе чёрные лакированные туфли — дорогие и невероятно удобные, после чего выдохнул: к юбилею боярыни Ждановой я был готов.
Чтобы не шокировать соседей, мы с Настей решили, что я не буду забирать её со двора, а она пройдёт один квартал до соседней улицы. Однако без шока не обошлось, и шокирован был я.
Когда мы приехали к нам на район, и водитель остановил Хорьх неподалёку от автобусной остановки, возле которой меня должна была ждать Настя, я невольно открыл рот от изумления. Дико контрастируя со старой ободранной остановкой, возле неё стояла какая-то совершенно невероятная женщина, роскошная просто до невозможности.
На Насте было потрясающей красоты алое вечернее платье с глубоким декольте и белое меховое манто, изящно накинутое на её хрупкие плечи. И если я правильно разбираюсь в камнях, на соседке был бриллиантовый комплект: колье и серьги. Ладно платье и манто, это всё Настя спокойно могла себе купить с тех денег, что ей дал Жданов-старший, но бриллианты, а они явно были настоящими, на них ушли бы почти все Настины деньги. В общем, она меня удивила.
Я велел водителю оставаться в машине, а сам вышел. Открыл заднюю дверцу и помог Насте сесть. Потом обошёл автомобиль и сел на заднее сиденье с другой стороны. Сел и уставился на колье, не специально — так само по себе получилось. Причём уставился я на колье, а казалось, будто пялюсь на Настину грудь, едва прикрытую платьем.
Но соседка поняла всё правильно и сказала:
— Взяла в аренду.
— Драгоценности? — уточнил я.
— Вообще всё. Зачем мне это? Куда мне в таком виде ходить? Разве что к Полине Романовне на очередной юбилей через десять лет.
Сказав это, Настя рассмеялась, я тоже улыбнулся и сказал:
— А я дурак не догадался арендовать — купил.
Пока мы обменивались шутками, водитель завёл двигатель, и чудо немецкого автопрома тронулось с места. И мы поехали к самому известному в Екатеринбурге дворцу приёмов.
В отличие от высшей аристократии — князей, бояре в наше время не могли себе позволить роскошные дворцы. Дом Ждановых, конечно, был в своём роде мини-дворцом, я-то его видел, но всё же полноценный приём в нём не проведёшь. А статус мероприятия требовал, чтобы всё было по высшему разряду.
Для таких случаев бояре, да и не только они, а вообще любой, кто мог себе это позволить, использовали дворцы приёмов. Их в Екатеринбурге было несколько, и самый лучший и знаменитый принадлежал князьям Долгоруковым — одной из побочных ветвей того самого легендарного рода. Сами они проживали в столице, но имели интересы на Урале.
Здесь им принадлежали шахты, земли и недвижимость. И в том числе знаменитый дворец приёмов Долгоруковых, славящийся тем, что записываться для проведения в нём торжества, нужно было чуть ли не за год. Видимо, Ждановы за год и записались, либо же имели выход на хозяев дворца. Так или иначе, боярыня Жданова отмечала свой юбилей именно в этом дворце приёмов.
Мы прибыли на место без десяти пять, водитель высадил нас у парадного входа, напомнил мне номер установленного в машине телефона и попросил позвонить за пять минут до того, как ему нужно будет подать машину. После чего он поехал на огромную парковку, что находилась за дворцом, а мы с Настей вошли во дворец приёмов.
Как я и ожидал, моя спутница сразу же привлекала к себе вообще все взгляды. Мужчины смотрели на неё с вожделением, женщины с завистью. И признаться, мне очень импонировало, что с такой роскошной женщиной на приём пришёл именно я.