Главная » 2020 » Июль » 29 » Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 014
17:45
Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 014

***

***

***

***  

***


Глава пятая

                                          Фактов всегда достаточно --
                                          не хватает фантазии.

                                                      Д. Блохинцев

     Витька  составил  на  пол  контейнеры  с  живой водой, мы повалились на
диван-транслятор и закурили. Через некоторое время Роман спросил:
     -- Витька, а ты диван выключил?
     -- Да.
     -- Что-то мне в голову ерунда какая-то лезет.
     -- Выключил и заблокировал, -- сказал Витька.
     -- Нет,   ребята,   --   сказал  Эдик,  --  а  почему  все-таки  не
галлюцинация?
     -- Кто  говорит,  что не галлюцинация?  -- спросил Витька.  -- Я же
предлагаю -- к психиатру.
     -- Когда я ухаживал за Майкой,  -- сказал Эдик,  -- я наводил такие
галлюцинации, что самому страшно становилось.
     -- Зачем? -- спросил Витька.
     Эдик подумал.
     -- Не знаю, -- сказал он. -- Наверное, от восторга.
     -- Я спрашиваю:  зачем кому-то наводить  на  нас  галлюцинации?  --
сказал Витька.  -- И потом,  мы не Майка.  Мы, слава богу, магистры. Кто
нас может одолеть? Ну, Янус. Ну, Киврин, Хунта. Может быть, Жиакомо еще.
     -- Вот Саша у нас слабоват, -- извиняющимся тоном сказал Эдик.
     -- Ну и что? -- спросил я. -- Мне, что ли, одному мерещится?
     -- Вообще-то  это  можно  было  бы  проверить,  -- задумчиво сказал
Витька. -- Если Сашку... того... этого...
     -- Но-но,  -- сказал я.  -- Вы мне это прекратите.  Других способов
нет, что ли? Надавите на глаз. Или дайте диктофон постороннему человеку.
Пусть прослушает и скажет, есть там запись или нет.
     Магистры жалостливо улыбнулись.
     -- Хороший ты программист, Саша, -- сказал Эдик.
     -- Салака, -- сказал Корнеев. -- Личинка.
     -- Да,  Сашенька, -- вздохнул Роман. -- Ты даже представить себе не
можешь,  я вижу,  что такое настоящая,  подробная,  тщательно наведенная
галлюцинация.
     На лицах магистров появилось мечтательное выражение  --  видимо  их
осенили   сладкие  воспоминания.  Я  смотрел  на  них  с  завистью.  Они
улыбались.  Они жмурились.  Они подмигивали кому-то.  Потом  Эдик  вдруг
сказал:
     -- Всю зиму у нее цвели орхидеи.  Они пахли самым  лучшим  запахом,
какой я только мог выдумать...
     Витька очнулся.
     -- Берклианцы, -- сказал он. -- Солипсисты немытые. "Как ужасно мое
представленье!"
     -- Да,  --  сказал  Роман.  --  Галлюцинации  -- это не предмет для
обсуждения.  Слишком простодушно.  Мы не дети и не бабки.  Не хочу  быть
агностиком. Какая там у тебя была идея, Эдик?
     -- У меня?.. Ах да, была. Тоже в общем-то примитив. Матрикаты.
     -- Гм, -- сказал Роман с сомнением.
     -- А как это? -- спросил я.
     Эдик неохотно объяснил, что, кроме известных мне дублей, существуют
еще матрикаты -- точные,  абсолютные  копии  предметов  или  существ.  В
отличие  от  дублей  матрикат  совпадает  с  оригиналом  с  точностью до
структуры.  Различить их обычными методами невозможно. Нужны специальные
установки,  и вообще это очень сложная и трудоемкая работа. В свое время
Бальзамо  получил  магистра-академика  за   доказательство   матрикатной
природы  Филиппа  Бурбона,  известного  в народе под прозвищем "Железная
Маска".  Этот матрикат  Людовика  Четырнадцатого  был  создан  в  тайных
лабораториях  иезуитов  с  целью  захватить французский престол.  В наше
время  матрикаты  изготавливаются  методом  биостереографии  а-ля  Ришар
Сэгюр.
     Я не знал тогда, кто такой Ришар Сэгюр, но я сразу сказал, что идея
о  матрикатах  может  объяснить только необычайное сходство попугаев.  И
все.  Например,  остается по-прежнему непонятным,  куда исчез  вчерашний
дохлый попугай.
     -- Да,  это так, -- сказал Эдик. -- Я и не настаиваю. Тем более что
Янус не имеет никакого отношения к биостереографии.
     -- Вот именно,  -- сказал я смелее.  -- Тогда уж лучше предположить
путешествие в описываемое будущее. Знаете? Как Луи Седловой.
     -- Ну? -- сказал Корнеев без особого интереса.
     -- Просто Янус летает в какой-нибудь фантастический роман, забирает
оттуда попугая и привозит сюда. Попугай сдохнет, он снова летит на ту же
страницу и опять... Тогда понятно, почему попугаи похожи. Это один и тот
же  попугай,  и  понятно,  почему  у  него  такой  научно-фантастический
лексикон.  И вообще, -- продолжал я, чувствуя, что все получается не так
уж глупо,  -- можно даже попытаться объяснить,  почему  Янус  все  время
задает  вопросы:  он  каждый раз боится,  что вернулся не в тот день,  в
который следует... По-моему, я все здорово объяснил, а?
     -- А  что,  есть  такой  фантастический  роман?  --  с любопытством
спросил Эдик. -- С попугаем?..
     -- Не  знаю,  --  сказал  я  честно.  -- Но у них там в звездолетах
всякие животные бывают. И кошки, и обезьяны, и дети... Опять же на Западе
существует обширнейшая фантастика, все не перечитаешь...
     -- Ну...  во-первых,  попугай из западной фантастики вряд ли станет
говорить по-русски, -- сказал Роман. -- А главное, совершенно непонятно,
откуда эти космические попугаи -- пусть даже из советской фантастики  --
могут знать Корнеева, Привалова и Ойру-Ойру...
     -- Я уже  не  говорю  о  том,  --  лениво  сказал  Витька,  --  что
перебрасывать материальное тело в идеальный мир -- это одно, а идеальное
тело в материальный мир -- это уже другое.  Сомневаюсь я,  чтобы нашелся
писатель,   создавший  образ  попугая,  пригодный  для  самостоятельного
существования в реальном мире.
     Я вспомнил   полупрозрачных   изобретателей   и   не  нашелся,  что
возразить.
     -- Впрочем,  --  благосклонно  продолжал  Витька,  --  наш Сашенция
подает определенные надежды.  В его  идее  ощущается  некое  благородное
безумие.
     -- Не стал бы Янус сжигать идеального попугая,  -- убежденно сказал
Эдик. -- Ведь идеальный попугай даже протухнуть не может.
     -- А  почему?  --  сказал   вдруг   Роман.   --   Почему   мы   так
непоследовательны?  Почему Седловой?  С какой стати Янус будет повторять
Л.  Седлового?  У Януса есть тема.  У Януса есть своя проблематика. Янус
занимается параллельными пространствами. Давайте исходить из этого!
     -- Давайте, -- сказал я.
     -- Ты   думаешь,   что   Янусу  удалось  связаться  с  каким-нибудь
параллельным пространством? -- спросил Эдик.
-- Связь он наладил уже давно.  Почему не  предположить,  что  он
пошел  дальше?  Почему  не  предположить,  что  он налаживает переброску
материальных тел? Эдик прав, это матрикаты, это и должны быть матрикаты,
потому  что  необходима  гарантия  полной  идентичности перебрасываемого
предмета. Режим переброски они подбирают, исходя из эксперимента. Первые
две  переброски  были  неудачны:  попугаи  дохли.  Сегодня  эксперимент,
кажется,  удался...
     -- Почему они говорят по-русски?  --  спросил  Эдик.  --  И  почему
все-таки у попугаев такой лексикон?
     -- Значит,  и там есть Россия,  -- сказал  Роман.  --  Но  там  уже
добывают рубидий в кратере Ричи.
     -- Сплошные натяжки,  -- сказал Витька.  -- Почему именно  попугаи?
Почему  не  собаки  и  не морские свинки?  Почему не просто магнитофоны,
наконец?  И опять же,  откуда эти попугаи знают,  что Ойра-Ойра стар,  а
Корнеев -- прекрасный работник?
     -- Грубый, -- подсказал я.
     -- Грубый, но прекрасный. И куда все-таки девался дохлый попугай?
     -- Вот что,  -- сказал  Эдик.  --  Так  нельзя.  Мы  работаем,  как
дилетанты.  Как  авторы  любительских  писем:  "Дорогие  ученые.  У меня
который год в подполе происходит подземный стук.  Объясните, пожалуйста,
как он происходит".  Система нужна.  Где у тебя бумага,  Витя? Сейчас мы
все распишем...
     И мы расписали все красивым Эдиковым почерком.
     Во-первых, мы  приняли  постулат,  что  происходящее  не   является
галлюцинацией, иначе было бы просто неинтересно. Потом мы сформулировали
вопросы, на которые искомая гипотеза должна была дать ответ. Эти вопросы
мы  разделили  на две группы:  группа "Попугай" и группа "Янус".  Группа
"Янус" была введена по настоянию Романа и Эдика,  которые  заявили,  что
всем нутром чуют связь между странностями Януса и странностями попугаев.
Они не смогли  ответить  на  вопрос  Корнеева,  каков  физический  смысл
понятий  "нутро"  и  "чуять",  но  подчеркнули,  что  Янус  сам  по себе
представляет любопытнейший объект для  исследования  и  что  яблочко  от
яблони  далеко  не  падает.  Поскольку  я  своего  мнения  не имел,  они
оказались в большинстве, и окончательный список вопросов выглядел так.
     Почему попугаи   за   номером   один,   два  и  три,  наблюдавшиеся
соответственно десятого,  одиннадцатого и двенадцатого,  похожи друг  на
друга  до такой степени,  что были приняты нами сначала за одного и того
же? Почему Янус сжег первого попугая, а также, вероятно, и того, который
был  перед  первым  (нулевого) и от которого осталось только перо?  Куда
девалось перо?  Куда девался второй (издохший)  попугай?  Как  объяснить
странный лексикон второго и третьего попугаев? Как объяснить, что третий
попугай знает всех нас,  в то время как мы видим его впервые? ("Почему и
от  чего  издохли  попугаи?"  --  добавил было я,  но Корнеев проворчал:
"Почему и от чего первым признаком отравления является посинение трупа?"
--  и  мой вопрос не записали.) Что объединяет Януса и попугаев?  Почему
Янус никогда не помнит, с кем и о чем он беседовал вчера? Что происходит
с  Янусом  в  полночь?  Почему  У-Янус  имеет странную манеру говорить в
будущем времени,  в  то  время  как  за  А-Янусом  ничего  подобного  не
замечалось?  Почему их вообще двое, и откуда, собственно, пошла легенда,
что Янус Полуэктович един в двух лицах?
     После этого   мы  некоторое  время  старательно  думали,  поминутно
заглядывая в листок.  Я все надеялся,  что меня вновь осенит благородное
безумие,  но мысли мои рассеивались,  и я чем дальше, тем больше начинал
склоняться к точке зрения Сани Дрозда:  что в этом институте и не  такие
штучки вытворяются. Я понимал, что этот дешевый скептицизм есть попросту
следствие моего невежества и непривычки мыслить категориями  измененного
мира,  но  это уже от меня не зависело.  Все происходящее,  рассуждал я,
по-настоящему удивительно только,  если считать,  что эти три или четыре
попугая  -- один и тот же попугай.  Они действительно так похожи друг на
друга,  что вначале я был  введен  в  заблуждение.  Это  естественно.  Я
математик,  я  уважаю  числа,  и  совпадение  номеров  --  в особенности
шестизначных --  для  меня  автоматически  ассоциируется  с  совпадением
пронумерованных предметов. Однако ясно, что это не может быть один и тот
же попугай.  Тогда нарушается закон причинно-следственной связи,  закон,
от  которого  я  совершенно  не  собирался  отказываться  из-за каких-то
паршивых попугаев,  да еще дохлых вдобавок.  А если это не один и тот же
попугай,  то вся проблема мельчает.  Ну  совпадают номера.  Ну  кто-то
незаметно от нас выбросил попугая. Ну что там еще? Лексикон? Подумаешь,
лексикон...  Наверняка этому есть какое-нибудь очень простое объяснение.
Я собрался было уже произнести по этому поводу речь,  как  вдруг  Витька
сказал:
     -- Ребята, кажется, я догадываюсь.
     Мы не   сказали   ни   слова.  Мы  только  повернулись  к  нему  --
одновременно и с шумом. Витька встал.
     -- Это  просто,  как  блин,  -- сказал он.  -- Это тривиально.  Это
плоско и банально. Это даже неинтересно рассказывать.
     Мы медленно поднимались.  У меня было такое ощущение, будто я читаю
последние страницы захватывающего детектива.  Весь мой скептицизм как-то
сразу испарился.
     -- Контрамоция! -- изрек Витька.
     Эдик лег.
     -- Хорошо! -- сказал он. -- Молодец!
     -- Контрамоция?  -- сказал Роман. -- Что ж... Ага... -- Он завертел
пальцами.  -- Так...  Угу...  А если так?.. Да, тогда понятно, почему он
нас  всех знает...  -- Роман сделал широкий приглашающий жест.  -- Идут,
значит, оттуда...
     -- И  поэтому  он спрашивает,  о чем беседовал вчера,  -- подхватил
Витька. -- И фантастическая терминология...
     -- Да  подождите  вы!  -- завопил я.  Последняя страничка детектива
была написана по-арабски. -- Подождите! Какая контрамоция?
     -- Нет,  --  сказал Роман с сожалением,  и сейчас же по лицу Витьки
стало ясно,  что он  тоже  понял,  что  контрамоция  не  пойдет.  --  Не
получается, -- сказал Роман. -- Это как кино... Представь себе кино...
     -- Какое кино?! -- закричал я. -- Помогите!!!
     -- Кино наоборот, -- пояснил Роман. -- Понимаешь? Контрамоция.
     -- Дрянь собачья, -- расстроенно сказал Витька и лег на диван носом
в сложенные руки.
     -- Да, не получается, -- сказал Эдик тоже с сожалением. -- Саша, ты
не   волнуйся:   все   равно  не  получается.  Контрамоция  --  это,  по
определению,  движение по времени в обратную сторону.  Как нейтрино.  Но
вся беда в том,  что, если бы попугай был контрамотом, он летал бы задом
наперед и не умирал бы на наших глазах,  а оживал бы... А вообще-то идея
хорошая. Попугай-контрамот действительно мог бы знать кое-что о космосе.
Он же живет из будущего в прошлое. А контрамот-Янус действительно не мог
бы знать,  что происходило в нашем "вчера". Потому что наше "вчера" было
бы для него "завтра".
     -- В том-то и дело,  -- сказал Витька.  -- Я так и подумал:  почему
попугай говорил про Ойру-Ойру "стар"? И почему Янус иногда так ловко и в
деталях  предсказывает,  что  будет завтра?  Помнишь случай на полигоне,
Роман? Напрашивалось, что они из будущего...
     -- Послушайте, а разве это возможно -- контрамоция? -- сказал я.
     -- Теоретически возможно, -- сказал Эдик. -- Ведь половина вещества
во Вселенной движется в обратную сторону по времени. Практически же этим
никто не занимался.
     -- Кому это нужно и кто это выдержит? -- сказал Витька мрачно.
     -- Положим, это был бы замечательный эксперимент, -- заметил Роман.
     -- Не эксперимент, а самопожертвование, -- проворчал Витька. -- Как
хотите, а есть в этом что-то от контрамоции... Нутром чую.
     -- Ах, нутром!.. -- сказал Роман, и все замолчали.
     Пока они молчали,  я лихорадочно суммировал,  что же  мы  имеем  на
практике. Если контрамоция теоретически возможна,  значит,  теоретически
возможно нарушение причинно-следственного закона.  Собственно,  даже  не
нарушение, потому что закон этот остается справедлив в отдельности и для
нормального мира и для  мира  контрамота...  А  значит,  можно  все-таки
предположить,  что попугаев не три и не четыре, а всего один, один и тот
же. Что получается? Десятого с утра он лежит дохлый в чашке Петри. Затем
его  сжигают,  превращают  в  пепел и развеивают по ветру.  Тем не менее
утром одиннадцатого он жив опять.  Не только  не  испепелен,  но  цел  и
невредим. Правда, к середине дня он издыхает и снова оказывается в чашке
Петри.  Это чертовски важно!  Я почувствовал, что это чертовски важно --
чашка Петри... Единство места!.. Двенадцатого попугай опять жив и просит
сахарок...  Это не контрамоция,  это не  фильм,  пущенный  наоборот,  но
что-то   от  контрамоции  здесь  все-таки  есть...  Витька  прав...  Для
контрамота ход событий таков:  попугай  жив,  попугай  умирает,  попугая
сжигают. С нашей точки зрения, если отвлечься от деталей, получается как
раз наоборот:  попугая сжигают,  попугай умирает,  попугай жив... Словно
фильм  разрезали  на три куска и показывают сначала третий кусок,  потом
второй,  а потом уже первый... Какие-то разрывы непрерывности... Разрывы
непрерывности... Точки разрыва...
     -- Ребята,  --  сказал  я  замирающим  голосом,  --  а  контрамоция
обязательно должна быть непрерывной?
     Некоторое время  они  не  реагировали.  Эдик  курил,  пуская  дым в
потолок. Витька неподвижно лежал на животе, а Роман бессмысленно смотрел
на меня. Потом глаза его расширились.
     -- Полночь! -- сказал он страшным шепотом.
     Все вскочили.  Было  так,  точно я на кубковом матче забил решающий
гол.  Они бросались на меня,  они слюнявили мне щеки,  они били меня  по
спине и по шее,  они повалили меня на диван и повалились сами. "Умница!"
-- вопил Эдик.  "Голова!" -- ревел Роман.  "А я-то думал,  что ты у  нас
дурак!" -- приговаривал грубый Корнеев.  Затем они успокоились, и дальше
все пошло как по маслу.
     Сначала Роман ни с того ни с сего заявил, что теперь он знает тайну
Тунгусского метеорита.  Он пожелал сообщить ее нам немедленно,  и  мы  с
радостью согласились,  как ни парадоксально это звучит. Мы не торопились
приступить к тому,  что интересовало нас больше всего. Нет, мы совсем не
торопились!  Мы чувствовали себя гурманами. Мы не накидывались на яства.
Мы вдыхали ароматы,  мы закатывали глаза и чмокали,  мы  потирали  руки,
ходя вокруг, мы предвкушали...
     -- Давайте,  наконец,  внесем ясность,  -- вкрадчивым голосом начал
Роман,  -- в запутанную проблему Тунгусского дива. До нас этой проблемой
занимались люди,  абсолютно лишенные фантазии. Все эти кометы, метеориты
из   антивещества,   самовзрывающиеся   атомные   корабли,   всякие  там
космические облака и квантовые генераторы -- все это слишком банально, а
значит,  далеко  от  истины.  Для  меня  Тунгусский  метеорит всегда был
кораблем пришельцев,  и я всегда полагал,  что корабль не могут найти на
месте взрыва просто потому,  что его там давно уже нет.  До сегодняшнего
дня я думал,  что падение Тунгусского метеорита есть не посадка корабля,
а  его  взлет.  И  уже  эта  черновая  гипотеза  многое объясняла.  Идеи
дискретной контрамоции  позволяют  покончить  с  этой  проблемой  раз  и
навсегда.  Что  же  произошло  тридцатого июня тысяча девятьсот восьмого
года в районе подкаменной Тунгуски?  Примерно в середине  июля  того  же
года в околосолнечное пространство вторгся корабль пришельцев. Но это не
были простые,  безыскусные пришельцы фантастических  романов.  Это  были
контрамоты, товарищи! Люди, прибывшие в наш мир из другой вселенной, где
время   течет   навстречу   нашему.    В    результате    взаимодействия
противоположных   потоков   времени  они  из  обыкновенных  контрамотов,
воспринимающих   нашу   вселенную,   как   фильм,   пущенный   наоборот,
превратились  в контрамотов дискретного типа.  Природа этой дискретности
нас пока не интересует.  Важно другое.  Важно то,  что жизнь их в  нашей
вселенной   стала   подчинена  определенному  ритмическому  циклу.  Если
предположить для простоты, что единичный цикл у них равен земным суткам,
то существование их,  с нашей точки зрения, выглядело бы так. В течение,
скажем,  первого июля они живут,  работают и питаются совершенно как мы.
Однако ровно,  скажем,  в полночь они вместе со всем своим оборудованием
переходят не во второе июля,  как это делаем мы,  простые смертные,  а в
самое начало тридцатого июня,  то есть не на мгновение вперед, а на двое
суток назад,  если рассуждать с нашей точки зрения. Точно так же в конце
тридцатого  июня  они  переходят  не  в  первое  июля,  а в самое начало
двадцать девятого июня.  И  так  далее.  Оказавшись  в  непосредственной
близости  от  Земли,  наши  контрамоты с изумлением обнаружили,  если не
обнаружили этого еще раньше,  что Земля совершает на своей орбите весьма
странные  скачки  --  скачки,  чрезвычайно  затрудняющие астронавигацию.
Кроме того,  находясь над Землею первого июля в нашем счете времени, они
обнаружили  в  самом  центре  гигантского  евразийского  материка мощный
пожар,  дым которого они наблюдали  в  могучие  телескопы  и  раньше  --
второго,  третьего  и так далее июля в нашем счете времени.  Катаклизм и
сам по  себе  заинтересовал  их,  однако  научное  их  любопытство  было
окончательно  распалено,  когда  утром  тридцатого июня -- в нашем счете
времени -- они заметили,  что никакого пожара нет  и  в  помине,  а  под
кораблем  расстилается  спокойное  зеленое  море тайги.  Заинтригованный
капитан приказал посадку в том самом месте,  где он вчера -- в его счете
времени -- своими глазами наблюдал эпицентр огненной катастрофы.  Дальше
пошло как полагается.  Защелкали тумблеры,  замерцали экраны,  загремели
планетарные двигатели, в которых взрывался ка-гамма-плазмоин...
     -- Как-как? -- спросил Витька.
     -- Ка-гамма-плазмоин.  Или,  скажеи,  мю-дельта-ионопласт. Корабль,
окутанный пламенем,  рухнул в тайгу и, естественно, зажег ее. Именно эту
картину и наблюдали крестьяне села Карелинского и другие люди,  вошедшие
впоследствии в  историю  как  очевидцы.  Пожар  был  ужасен.  Контрамоты
выглянули было наружу,  затрепетали и решили переждать за тугоплавкими и
жаростойкими стенами корабля.  До полуночи они с трепетом прислушивались
к свирепому реву и треску пламени, а ровно в полночь все вдруг стихло. И
не удивительно.  Контрамоты вступили  в  свой  новый  день  --  двадцать
девятое  июня  по  нашему  времяисчислению.  И  когда отважный капитан с
огромными предосторожностями решился около двух  часов  ночи  высунуться
наружу, он увидел в свете мощных прожекторов спокойно качающиеся сосны и
тут же подвергся нападению тучи мелких кровососущих насекомых, известных
под названием гнуса или мошки в нашей терминологии.
     Роман перевел  дух  и  оглядел  нас.  Нам   очень   нравилось.   Мы
предвкушали, как точно так же разделаем под орех тайну попугая.
     -- Дальнейшая судьба пришельцев-контрамотов, -- продолжал Роман, --
не должна нас интересовать. Может быть, числа пятнадцатого июня они тихо
и  бесшумно,  используя   на   этот   раз   ничего   не   воспламеняющую
альфа-бета-гамма-антигравитацию, снялись со странной планеты и вернулись
домой.  Может быть,  они все до одного  погибли,  отравленные  комариной
слюной,  а  их  космический  корабль  еще долго торчал на нашей планете,
погружаясь в пучину времени,  и на дне силурийского моря по нему  ползли
трилобиты.  Не  исключено также,  что где-нибудь в девятьсот шестом или,
скажем,  в девятьсот первом году набрел на него таежный охотник и  долго
потом рассказывал об этом приятелям,  которые, как и следует быть, ни на
грош ему не верили.  Заканчивая свое небольшое  выступление,  я  позволю
себе выразить сочувствие славным исследователям, которые тщетно пытались
обнаружить  что-нибудь  в  районе  Подкаменной  Тунгуски.   Завороженные
очевидностью,  они  интересовались  только тем,  что происходило в тайге
после взрыва,  и никто из них не попытался  узнать,  что  там  было  до.
Дикси*.

------------------------------------------------------------------------
     * Dixi - я сказал (лат.).
------------------------------------------------------------------------     Роман откашлялся и выпил кружку живой воды.
     -- У кого есть вопросы к докладчику?  -- осведомился Эдик.  --  Нет
вопросов? Превосходно. Вернемся к нашим попугаям. Кто просит слова?
     Слова просили все.  И все заговорили.  Даже Роман,  который  слегка
охрип.  Мы рвали друг у друга листочек со списком вопросов и вычеркивали
вопросы один за другим,  и через какие-нибудь  полчаса  была  составлена
исчерпывающе   ясная   и  детально  разработанная  картина  наблюдаемого
явления.
     В тысяча  восемьсот сорок первом году в семье небогатого помещика и
отставного  армейского  прапорщика  Полуэкта   Хрисанфовича   Невструева
родился  сын.  Назвали  его  Янусом  в честь дальнего родственника Януса
Полуэктовича Невструева,  точно предсказавшего пол,  а также день и даже
час  рождения  младенца.  Родственник  этот,  тихий,  скромный старичок,
переехал в поместье отставного прапорщика вскоре  после  наполеоновского
нашествия,   жил  во  флигеле  и  предавался  ученым  занятиям.  Был  он
чудаковат,  как и полагается  ученым  людям,  со  многими  странностями,
однако  привязался к своему крестнику всей душой и не отходил от него ни
на шаг, настойчиво внедряя в него познания из математики, химии и других
наук.  Можно  сказать,  что в жизни младшего Януса не было ни одного дня
без Януса-старшего,  и,  верно, потому он не замечал того, чему дивились
другие:  старик не только не дряхлел с годами,  но, напротив, становился
как будто бы даже  сильнее  и  бодрее.  К  концу  столетия  старый  Янус
посвятил младшего в окончательные тайны аналитической,  релятивистской и
обобщенной магии.
     Они продолжали жить и трудиться бок о бок,  участвуя во всех войнах
и революциях,  претерпевая более или менее мужественно все  превратности
истории,  пока не попали,  наконец,  в Научно-исследовательский институт
Чародейства и Волшебства...
     Откровенно говоря,   вся   эта   вводная  часть  являлась  сплошной
литературой.  О прошлом Янусов мы достоверно знали только тот факт,  что
родился  Я.  П.  Невструев седьмого марта тысяча восемьсот сорок первого
года.  Каким образом и когда Я.  П. Невструев стал директором института,
нам было совершенно неизвестно. Мы не знали даже, кто первый догадался и
проговорился,  о том что А-Янус и У-Янус -- один человек в двух лицах. Я
узнал об этом у Ойры-Ойры и поверил, потому что понять не мог. Ойра-Ойра
узнал от Жиакомо и тоже  поверил,  потому  что  был  молод  и  восхищен.
Корнееву  рассказала  об этом уборщица,  и Корнеев тогда решил,  что сам
факт настолько тривиален,  что о нем не стоит размышлять. А Эдик слышал,
как  об этом разговаривали Саваоф Баалович и Федор Симеонович.  Эдик был
тогда младшим препаратором и верил вообще во все, кроме бога.
     Итак, прошлое Янусов представлялось нам весьма приблизительно. Зато
будущее мы знали совершенно точно.  А-Янус,  который занят сейчас больше
институтом,  чем наукой, в недалеком будущем чрезвычайно увлечется идеей
практической контрамоции.  Он посвятит ей всю  жизнь.  Он  заведет  себе
друга  --  маленького зеленого попугая по имени Фотон,  которого подарят
ему знаменитые русские космолетчики.  Это случится девятнадцатого мая не
то  тысяча  девятьсот  семьдесят  третьего,  не  то две тысячи семьдесят
третьего года -- именно так  хитроумный  Эдик  расшифровал  таинственный
номер 190573 на кольце. Вероятно, вскорости после этого А-Янус добьется,
наконец,  решительного успеха и превратит в контрамота и самого  себя  и
попугая Фотона,  который в момент эксперимента будет,  конечно, сидеть у
него на плече и просить сахарок.
     Именно в   этот   момент,   если  мы  хоть  что-нибудь  понимаем  в
контрамоции, человеческое будущее лишится Януса Полуэктовича Невструева,
а человеческое прошлое обретет сразу двух Янусов, ибо А-Янус превратится
в У-Януса  и заскользит назад по оси  времени.  Они  будут  встречаться
каждый  день,  но  ни  разу  в жизни А-Янусу не придет в голову что-либо
заподозрить,  потому  что  ласковое  морщинистое  лицо  У-Януса,  своего
дальнего родственника и учителя,  он привык видеть с колыбели.  И каждую
полночь,  ровно в ноль часов ноль-ноль минут ноль-ноль секунд  ноль-ноль
терций  по  местному времени А-Янус будет,  как и все мы,  переходить из
сегодняшней ночи в завтрашнее утро, тогда как У-Янус и его попугай в тот
же самый момент,  за мгновение, равное одному микрокванту времени, будет
переходить из нашей сегодняшней ночи в наше вчерашнее утро.
    Вот почему  попугаи  за  номером  один,  два  и три,  наблюдавшиеся
соответственно десятого,  одиннадцатого и двенадцатого,  были так похожи
друг  на друга:  они были просто одним и тем же попугаем.  Бедный старый
Фотон!  Может быть,  его одолела старость,  а может быть,  его прохватил
сквозняк, но он заболел и прилетел умирать на любимые весы в лаборатории
Романа. Он умер, и его огорченный хозяин устроил ему огненное погребение
и развеял его пепел,  и сделал это потому,  что не знал,  как ведут себя
мертвые  контрамоты.  А  может  быть,  именно  потому,  что   знал.   Мы
естественно,  наблюдали  весь  этот процесс,  как кино с переставленными
частями.  Девятого Роман находит в печке уцелевшее  перо  Фотона.  Трупа
Фотона уже нет,  он сожжен завтра. Завтра, десятого, Роман находит его в
чашке Петри.  У-Янус находит покойника тогда же и там же сжигает  его  в
печи.  Сохранившееся  перо  остается  в  печи до конца суток и в полночь
перескакивает в девятое.
     Одиннадцатого с  утра  Фотон  жив,  хотя уже болен.  Он издыхает на
наших глазах под весами (на которых он будет так любить сидеть  теперь),
и  простодушный  Саня  Дрозд  кладет  его  в  чашку Петри,  где покойник
пролежит до полуночи,  перескочит в  утро  десятого,  будет  найден  там
У-Янусом,  сожжен,  развеян по ветру, но перо его останется, пролежит до
полуночи, перескочит в утро девятого, и там его найдет Роман.
     Двенадцатого с  утра Фотон жив и бодр,  он дает Корнееву интервью и
просит сахарок,  а в полночь перескочит в утро одиннадцатого,  заболеет,
умрет,  будет  положен  в  чашку  Петри,  в  полночь  перескочит  в утро
десятого,  будет сожжен и развеян,  но останется перо, которое в полночь
перескочит  в утро девятого,  будет найдено Романом и брошено в мусорную
корзину.
     Тринадцатого, четырнадцатого,  пятнадцатого  и так далее Фотон,  на
радость всем нам будет весел,  разговорчив,  и мы  будем  баловать  его,
кормить  сахарком  и  зернышками  перца,  а  У-Янус  будет  приходить  и
спрашивать, не мешает ли он нам работать. Применяя ассоциативный допрос,
мы  сможем  узнать  от  него  много любопытного относительно космической
экспансии человечества  и,  несомненно,  кое-что  о  нашем  собственном,
личном будущем.
     Когда мы дошли до этого пункта рассуждений,  Эдик вдруг помрачнел и
заявил, что ему не нравятся намеки Фотона на его, Амперяна, безвременную
смерть.  Чуждый душевного такта Корнеев заметил на это, что любая смерть
мага  всегда безвременна и что тем не менее мы все там будем.  И вообще,
сказал Роман, может быть, он будет тебя любить сильнее всех нас и только
твою  смерть  запомнит.  Эдик  понял,  что у него еще есть шансы умереть
позже нас, и настроение его улучшилось.
     Однако разговор  о  смерти  направил  наши  мысли в меланхолическое
русло.                     
  
   Читать  дальше  ...   

   Источник:   http://www.eunet.lv/cgi-bin/iso/STRUGACKIE/ponedelx.txt   О книге "Понедельник начинается в субботу." Аркадий и Борис Стругацкие  

***

Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 001 

   Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 002 

   Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 003 

   Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 004 

   Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 005 

   Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 006 

  Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 007

  Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 008 

  Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 009 

  Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 010

  Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 011 

  Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 012

  Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 013 

  Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 014

  Понедельник начинается в субботу. Стругацкие. 015 

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

 

 

***

***

Заметка Бориса Стругацкого об опасности...

Борис Стругацкий о...
Иван Ефремов и братья Стругацкие - их миры в фантастике

Обитаемый остров. Стругацкие. 020

Обитаемый остров. Стругацкие. 010. ТЕРРОРИСТ

Обитаемый остров. Стругацкие. 001. РОБИНЗОН

 АФОРИЗМЫ (36) Наука. (Стругацкие. Пастер. Тимон)

 Трудно быть богом. Аркадий, Борис Стругацкие... 002

Быть... Богом, легко ли... Вопросы и ответы Стругацких...

  Трудно быть богом. Аркадий, Борис Стругацкие... 007

В этот праздничный день, в небесах, в космосе...

  Значения известных фраз и выражений  

Трудно быть...

...фантастическая повесть Аркадия и Бориса Стругацких . Написана в 1963 году , впервые опубликована в 1964 году в авторском сборнике « Далёкая Радуга ». В 1989 году Аркадий Стругацкий написал по мотивам повести пьесу 


***

***

***

***

 

*** Где то во Временах и пространствах ... .jpg

***   

***


***

***

Шотла́ндия (англ. и скотс Scotland, гэльск. Alba)

Запись входит в топ 500 рейтинга

mevlevi
10 августа, 12:10
DSC_8768

Складки местности
Складки местности 12:14:33 DSC_8791

Taken on July 6, 2017

Nikon D60
24.0-120.0 mm f/4.0
Шотла́ндия (англ. и скотс Scotland, гэльск. Alba) https://www.flickr.com/photos/andrey_salikov/albums/72157686414521225

Метки: 

***

***

***

***

 

 На празднике 

 Разные разности

Из НОВОСТЕЙ 

Новости                                     

 Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

11 мая 2010

Новость 2

Аудиокниги 

17 мая 2010

Семашхо

 В шести километрах от...

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 88 | Добавил: iwanserencky | Теги: литература, Стругацкие, НИИЧАВО, А. Привалов, слово, А. Стругацкий, Понедельник начинается в субботу, Б. Стругацкий, проза, фантастика, текст, Аркадий и Борис Стругацкие | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: