Перемещение 040 - 25 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Перемещение 040

22:34

Перемещение 040

***

...

Синицын работал в клинике до момента, когда погибла та девушка (по словам Трубецкого)… То есть, ещё год назад он был здесь… А потом — просто бесследно исчез. Никаких записей о месте жительства и работе, проданная квартира, никаких банковских следов…
Был человек — и не стало.
И как это всё выглядит? Синицын отыскал способ воровать чужую жизнь — может, для того, чтобы продлевать свою? — но заигрался и убил ни в чём не повинную девушку? А клиника, которая покрывала и финансировала его, испугалась разбирательств, и «убрала» спалившегося коновала куда-подальше?
Или это Геллерштейн решил убрать создателя артефакта, чтобы самому использовать такой метод продления жизни? Хм-м… И подслушанный мной ночной разговор с Буковицким в такую теорию отлично ложится — алхимику, между прочим, уже больше ста лет, а выглядит он едва ли на семьдесят…
Проклятье! Как же всё запутано и непонятно!
Жаль, что в патенте и собранном Салтыковым досье нет никакой информации о проклятьях…
Тем не менее, спустя пару минут я поблагодарил Петра.
— Спасибо!
— Да не за что. Скажи, ты сейчас там, да? В «Тихом месте»?
— Да, — я не видел смысла скрывать хотя бы это.
— И у тебя какие-то проблемы?
— Можно сказать и так.
— Связанные с этими артефактами?
— Да.
— И официально их не решить?
— Точно.
— Даже не буду спрашивать, откуда ты узнал про Синицына… Учитывая, насколько информацию о нём постарались стереть… Помощь какая-то нужна?
— Пока трудно сказать, — признался я, — Сначала прочитаю досье, а уж потом буду думать и делать выводы.
— М-да… Ну ты держи меня в курсе, хорошо?
Несмотря на все странности Салтыкова, его манипуляции с Эфиром и безбашенностью, с которой он на новом году подставил всех нас под косу смерти, Пётр мне всё ещё нравился. Он никогда не задавал лишних вопросов, всегда шёл навстречу и был готов предложить помощь.
Вот только как бы не пришлось потом за неё дорого заплатить…
Но он был мне нужен — его связи, деньги, наше совместное предприятие, и главное — Эфир, с которым он умел образаться. О-о-о, как же я хотел узнать, что он знает и умеет…
— Конечно, Пётр. Ещё раз спасибо и…
— Да ты погоди благодарить, — перебил меня Салтыков, — Я кроме досье откопал ещё кое-что. Скажу сразу — сам я с этим делать ничего не буду, но… Если тебе надо — готов отдать. А уж как ты воспользуешься этим — дело твоё, лишних вопросов я задавать не стану.
— Не понял?
— Короче… Когда в патентном бюро регистрируют работы такого уровня, там процесс чуть сложнее и требовательнее, чем с обычными артефактами. Слышал, как это происходит с десятым классом?
— Нет.
— В общем… У меня есть слепок ауры этого Синицына. И… образец его крови.
— Что?!
— Да, пришлось повозиться, но ты просил добыть всё, что можно, и я подумал…
— Считай что первое спасение твоей жизни ты искупил сполна, Пётр.
— Я это учту, — к моим словам Салтыков отнёсся предельно серьёзно, — Но Марк, ты пойми — я бы хотел помочь…
— Но не станешь. Я понимаю. И это меня ничуть не обижает, поверь.
Я действительно понимал. Слепок энергоауры — сложнейшее, и исключительно добровольное «пожертвование» мага (силой его снять было нельзя). Обычно такое практиковалось на высоких государственных должностях — чтобы можно было отыскать, например, похищенного учёного, или беглеца с государственными секретами, или что-то в этом духе.
Проблема в том, что отыскать владельца слепка мог только тот, кто этот слепок снял. И к тому же, их приходилось обновлять, если маг переходил на более высокий уровень мастерства. Так что подобные «энергоследы» обновляли регулярно.
Для меня же, по большому счёту, этот слепок был бы бесполезен… Если бы не образец крови… Живительной алой жидкости, текущей в людских телах, и…
Используемой в ритуалах магии крови, запретных на территории Империи и караемых безотлагательной смертной казнью на месте.
Удивительно, что Салтыков, наверняка понимая это, всё же отыскал для меня такие зацепки!
Даже не знаю, что это — доверие, или возможность взять на поводок?..
— Я бы передал тебе эти вещи — не сомневаюсь, ты разберёшься, что с ними делать, — заметил Пётр, — Но думаю, что в «Тихом месте» проверяют посылки, так что…
На несколько секунд я задумался, а потом улыбнулся.
— Вообще-то есть один вариант.

...

Глава 24
Клиника. Часть 6

17 июня 2031 года. Клиника «Тихое место», Облаков лес

Я прекрасно осознавал, что без знания о том, что за @#$% проклятье засело в моей энергосистеме, вытравить его будет невозможно. А значит, надо было либо вызывать сюда тяжёлую гвардию в виде Юсупова и его дружков-инквизиторов, и прессовать директора (и тогда вызвать у графа повышенный интерес к моей персоне) — либо попытаться отыскать этого Синицына, если он был ещё жив, и вытащить из него знания об этом проклятье.
Во втором варианте я не терял ничего, «Тихое место» действительно таким и было — никакой полиции и инквизиции, которая могла бы отследить выплеск магии крови, если бы я проводил ритуал в населённом пункте. Здесь же… Сомневаюсь, что местные целители настроены на поиск чернокнижников.
Хотя если взять в расчёт то, что кто-то потихоньку крал жизненные силы пациентов… Можно подумать, что этот злодей сможет обнаружить выплеск специфической энергии…
Да нет, чушь.
Магия крови была очень узкоспециализированным направлением колдовства, структурно иным, нежели манипуляции с энергией. И отследить её было сложнее — для этого в инквизиции работали специально натасканные маги и существа.
А простой чернокнижник… Для него мой ритуал будет настолько же незаметным в энергополе, как и для людей без колдовства вовсе.
Так что я решил всё-таки рискнуть, и попробовать отыскать Синицына самостоятельно. Ну а уж потом, если не получится…
Образцы его крови мне передал курьер от Салтыкова. Ну, как передал… Он не доехал до клиники пару километров, и привязал тонкий свёрток с парой ампул к ноге отправленного к нему Мунина. Наверное, курьер сильно удивился, что его посылку забирает ворон, ха!
Идея была просто — на птицу никто не обратит никакого внимания. И так оно и вышло! Пернатый прилетел ко мне в ночи после третьего дня процедур и, хлопая крыльями, уселся на подоконник открытого окна.
— Кар-р-жи!
— Спасибо, приятель. Обещаю, как закончу, ты получишь жирнейшее проклятье!
— Кар-р-говор-рились!
Он улетел, а я, несмотря на жуткое истощение после сегодняшних процедур, принялся за работу. Начертил на полу гостиной круг со вписанными в него пентаграммой и магическими символами. Начертил украденным во время сегодняшних процедур у алхимика колдовским мелом с повышенной энергопроводимостью.
Вообще, обчистить Буковицкого не составило труда — он был так сосредоточен на анализах и изготовлении эликсиров, что я… Немного пошарил по его лаборатории и прихватил кое-что, что могло пригодиться мне в ритуале.
Для этого требовалось не так уж и много вещей, на самом деле. Особенно учитывая, что я не собирался проводить ритуал по дурацким, грубым и варварским методам, которые практиковали местные еретики. Они использовали огромное количество крови — животных или людей, впустую растрачивая содержащуюся в алой жидкости энергию. А всё почему? А всё потому, что не видели истинной сути магии и не могли и не успевали как следует контролировать бурные и быстрые всплески колдовства, вырывающиеся из алой жидкости.
Поэтому кровавые чернокнижники и использовали всякие «тормозящие» и вспомогательные заклинания, артефакты, субстанции и ингредиенты, типа черепов недавно умерших младенцев, столетиями напитанных кровью топоров палачей, и прочей дряни.
Всё это было редкостной мерзостью, но хвала Эфиру, ничего подобного мне и не требовалось — контролировать потоки кровавой энергии я мог благодаря своему опыту и магическому зрению.
Так что всё, что мне требовалось — «поле для работы», которое свяжет несколько элементов ритуала (пентаграммы и символы), кровь Синицына (источник энергии и, одновременно — привязка к цели), стабилизатор (кости живого существа, в которых будет чуть некротики), и бумажная карта.
С последней возникли определённые сложности, но в конце-концов я отыскал её в местной библиотеке. Там нашёлся целый атлас, который я спёр под кофтой и притащил к себе в апартаменты.
Вообще, будь у меня доступ к современным артефакторным и алхимическим лавкам, всё прошло бы быстрее и без всей этой кустарщины — но приходилось обходиться тем, что есть.
Расчёт у меня был простой. Если Синицын жив — я узнаю, где он. Ну а если нет — тогда и вариантов никаких не останется, придётся подключать инквизицию.
— Надеюсь, до этого не дойдёт, — произнёс я тихо.
В комнате стояла гнетущая тишина, прерываемая лишь моими ударами сердца. Несмотря на то, что я знал, что делаю, лёгкое волнение всё же присутствовал.
Как-никак, запрещённый ритуал собираюсь проводить… К тому же, и энергии у меня чуть, и после процедур такая слабость, что… Если что-то пойдёт не так…
Нет, Маркелий, не думай об этом! Всё получится!
Я ещё раз осмотрел магические символы, выведенные мелом — каждая линия, каждый завиток были продуман до мельчайших деталей. В центре пентаграммы лежала бумажная карта России. Вдохнув в неё немного магии, я аккуратно «привязал» её сначала к пентаграмме, а затем, откупорив одну из пробирок с кровью Синицына — и к ней тоже.
На старой бумаге появились едва заметные руны.
— Так, отлично, — прошептал я, — Настройка прошла успешно…
Глубоко вздохнув, и чувствуя, как по виску пробежала одинокая капля пота, я взял украденный у алхимика кожаный мешочек с порошком из костей животных. Осторожно рассыпав порошок по ключевым узлам пентаграммы, услышал едва различимое шипение — будто воздух вокруг начал возмущаться творимой мной волшбой…
Однако я не сомневался в том, что делаю. Крохи некротики, которые хранились у меня в искре, отправились в каждую щепотку порошка — и они тут же загорелись тусклым фиолетовым светом! Но не прошло и пяти секунд, как они растворились в воздухе, оставляя за собой слабый запах горелой травы.
— Теперь самое главное…
Я опрокинул открытую пробирку с кровью Синицына в центр пентаграммы, заливая ей карту. Затем взял лежащий рядом нож, который спёр из столовой, и полоснул себя по ладони.
Капли медленно падали на карту, смешиваясь с кровью Синицына… Старый атлас оказался мгновенно испорчен — но ненадолго. Я успел «перехватить» рванувшую из смешанной крови энергетику, направил её на карту, и принялся плести сложное поисковое заклинание.
Хвала Эфиру, его принцип был прост, и единственное, что мне требовалось — аккуратность и настойчивость…
Комната наполнилась странным жужжанием, напоминающим звук сотен насекомых. Я почувствовал, как энергия, которую я не мог черпать в обычной жизни, начала стекаться в пентаграмму, временами становясь видимой даже без моего магического зрения!
Не прошло и пары минут, как перемешавшаяся на страницах карты кровь собралась в крохотный шарик, а сам атлас будто бы и не был облит кровью! Он очистился.
Между тем кровавый шарик запульсировал, словно живое существо, начал двигаться — словно следила за чем-то невидимым…
Пока не остановилась на месте пересечения двух рек — Оки и Волги.
Там, где находился Нижний Новгород.
— Вот, значит как? — усмехнулся я, и разорвал связь крови.
Пентаграмма мгновенно потухла, энергия, наполняющая её, растворилась в окружающем мире, а капля крови выгорела без следа.
Теперь я знал, что Синицын, кем бы он ни был, жив. И не просто жив — но и по прежнему находится недалеко от «Тихого места».

* * *
18 июня 2031 года. Клиника «Тихое место», Облаков лес / Окраина Нижнего Новгорода.

На следующее утро я проснулся рано — ещё до принятого подъёма, аж в шесть утра!
После напряжённого дня процедур и ночи с кровавым ритуалом (следы которого пришлось тщательно заметать) это было сродни подвигу…
Найдя свободного целителя, женщину лет сорока с проседью в длинных каштановых волосах и острым лицом, я попросил её уведомить службу охраны о том, что до вечера мне придётся уехать.
Целительницу, надо сказать, эти слова ввели в лёгкий ступор.
— Но… Зачем, господин Апостолов? — удивилась она, — Прерывать процедуры ни в коем случае нельзя, и…
— Я не собираюсь отказываться от них. Сегодня у меня день восстановления, но дело в том, что мой дедушка, проживающий в Костроме, сегодня ночью плохо себя почувствовал, — я принялся врать без малейшего зазрения совести.
К слову — это было вовсе необязательно, никаких ограничений на выезд за пределы клиники у пациентов не было — я специально проштудировал подписанный мной договор. Но так все пациенты чувствовали слабость после каждой процедуры — им было не до поездок и развлечений.
— О! — глаза целительницы выражали сочувствие, — Мне очень жаль, господин Апостолов…
— Да, мне тоже. Я переживаю, что мы больше не сможем с ним увидеться, и… В общем, я хочу съездить к нему. Четыре часа туда, четыре обратно, пару-тройку часов там… К шести вечера планирую вернуться. Но если вдруг задержусь — постараюсь вернуться ночью, или завтра утром, до процедур.
— Господин Апостолов, но на процедуры нужно приходить восстановленным и отдохнувшим…
— Не переживайте насчёт этого. Поймите, я бы и рад остаться, но просто не могу. Уведомите охрану прямо сейчас, прошу.
Женщина кивнула, затем её взгляд за линзами потух — и на пару минут она «отключилась» от реальности. Я подозревал, что она общается с Геллерштейном или кем-то из руководства клиники, но в конце-концов целительница «вернулась» ко мне.
— Господин Апостолов… Я предупрежу охрану насчёт вашей отлучки,но… Профессор Геллерштейн просит вас не забывать — весь процесс усиления искры проходит по жёсткому таймингу. И если вы пропустите первую завтрашнюю процедуру, или, хотя-бы, опоздаете на неё на полчаса — продолжить усиление вашей искры мы не сможем.
— Я понимаю.
— Также, согласно пункту четырнадцать-два-один, договора об оказании магических услуг, клиника может возобновить усиление вашей искры только спустя год, во избежание возникновения энергетических аномалий в теле пациента, и, на основании пункту четырнадцать-два-два, только на основании полной повторной оплаты услуг клиники. Уже уплаченные средства в таком случае вам не вернутся.
Я только хмыкнул. Вот он, самый верный поводок — опасность потерять огромную сумму денег, просто опоздав на процедуру на полчаса. Ха, сильно!
Впрочем, я не переживал — ни насчёт денег (заработать их было несложно, имея на счетах хоть какой-то капитал), ни насчёт того, что успею вернуться. Отсюда до Новгорода — рукой подать. А найти там Синицына будет несложно — у меня есть вторая ампула с его кровью.
Как бы не повернулось дело — я совершенно точно окажусь в «Тихом месте» к следующей утренней процедуре.
В общем, меня без проблем отпустили. Забрав свой байк с крытой парковки, я подмигнул Марьяне, снова дежурившей на проходной, и умчался в сторону Нижнего.
До города добрался быстро. Выпил кофе и позавтракал в небольшом ресторанчике в центре, затем немного подождал открытия алхимических мастерских и артефакторных лавок, прошёлся по ним и прикупил всё необходимое для повторного ритуала — в разных местах, на всякий случай. А ещё взял пяток энергокристаллов, чтобы чувствовать себя увереннее.
Забавно, что до сих пор никто не подозревал, что этих малышей, которые другие маги использовали для создания артефактов, я только-так юзал как персональные аккумуляторы!
Всё-таки есть у пожирателей сильные преимущества перед другими магами. Могу понять, почему на нас в своё время ополчились и объявили вне закона…
Закончив с покупками, я прошерстил сеть, и отыскал подходящее мне объявление о посуточной сдаче недвижимости. Мелочиться не стал — снял сразу целый дом (ну ладно — домик) где-то в садовом товариществе на окраине города. Руководствовался простой и прямой, как палка, мыслью — мне нужно провести запретный ритуал, и в таком месте, в отличие от гостиниц и жилых комплексов в густонаселённой части города, сигнальных заклинаний и патрулей полиции, скорее всего, почти нет.
И не ошибся — одноэтажный дом был последним на грунтовой улице. Он расположился на окраине дачного посёлка, который заканчивался огромным пустырём — а дальше виднелось какое-то кладбище.
Судя по разбитым дорогам, отсутствие тротуаров, и общей бедности окрестных построек, тут можно было спокойно кого-нибудь убить и закопать — и никто бы даже ухом не повёл.
То, что нужно.
Хозяин дома, сухопарый цыган в цветастой жилетке, если судить по аватарке, сразу попросил оплатить аренду наличными, так что какое-то время пришлось поискать банкомат, чтобы снять бумажные деньги (дикость какая!). А когда я приехал на место и отдал жуликоватого вида владельцу несколько купюр — поймал его жадный взгляд, которым цыган пожирал моего «Стикса».
— Ты туда не смотри, — предупредил я его, впиваясь взглядом в рябое лицо мужчины, — Если с байком что-то случится… Те ажютиил туме о дел.
Цыган побледнел, услышав родную речь, затем нервно улыбнулся — во рту мелькнуло несколько золотых зубов.
— Что ты, что ты, брат! Те авес бахтало! Никаких проблем не будет.
— Смотри у меня!
Цыган покивал, перекрестился, оставил мне ключи от дома и ворот. запрыгнул в свой старый колёсный автомобиль, и уехал.
Я же, не став загонять «Стикс» за ворота (всё равно я тут ненадолго), вошёл в дом, поморщился от висевшей в воздухе пыли и сильного затхлого запаха, и принялся потрошить сумку с купленными ингредиентами.
Новый ритуал проводился точно также, как и раньше — с тем лишь отличием, что на этот раз бумажная карта изображала исключительно Нижний Новгород и его окрестности.
И результат получился куда более точным — кровавый шарик повис над одним из домов в деревне Шмойлово. В стороне от трассы, ведущей к «Тихому месту»…
Да уж, странно… Неужели этот Синицын обосновался так рядом к месту, из которого его попёрли? Но зачем?
Ох что-то неладное со всей этой историей…
Около получаса я не разрушал заклинание, чтобы понаблюдать за точкой — но она никуда не двигалась. А значит — колдун находился на одном и том же месте…
Так, ну оставаться тут бессмысленно, надо действовать.
Я отметил дом на цифровых картах своего смартфона, убрал все следы ритуала, вышел из дома, оставив ключи на столе, и прыгнул на байк.
Деревенька оказалась небольшой — всего одна длинная улица с одним ответвлением. С юга-востока — трасса, с северо-запада — поля, упирающиеся в лесной массив. К Шмойлово вели две дороги — одна нормальная, основная, от трассы, а другая, просёлочная, проходила мимо деревни и полей и тянулось куда-то дальше на юго-запад.
Здраво рассудив, что мой байк вызовет ненужное внимание, я решил проехаться по просёлочной дороге, и не ошибся — за всё время мне на пути не попалось ни единого человека.
Прикинув, как лучше подобраться к дому где скрывалась моя цель, я оставил «Стикса» в небольшой лесополосе, и двинулся к нужному дому на своих двоих — благо, переться пришлось всего метров пятьсот по заросшей высокой травой и редкими деревцами местности.
Я старался держаться тихо и незаметно — на некоторых деревенских огородах виднелись люди, и пробраться к дому через заросший сад удалось только тогда, когда работяги из соседнего дома скрылись во дворе, за высоким забором.
Перемахнув через профнастил, я оказался на запущенном заднем дворе. Покосившиеся сараи, высокая трава, полупустой дровник — очевидно, тут не особо занимались хозяйством…
Я всё время держал магическое зрение наготове, и потому знал — никаких собак рядом нет. Да и Мунин, который меня сопровождал, оглядывал местность, и если что — он предупредил бы меня об опасности.
Пройдя через каскад полуразваленных построек, я оказался в таком же заросшем дворе рядом с домом. Кирпичная двухэтажная постройка не выглядела заброшенной — через траву к воротам была протоптана тропинка, у крыльца стояли новые вёдра с водой, пепельница с кучей новых окурков, а за приоткрытой дверью гаража я увидел старенький мобиль.
Беглый осмотр дома показал, что на двери висит колдовская защита — очень похожая на ту, которая была на двери кабинета Геллерштейна…
Перед тем, как ей заняться, я обошёл дом по кругу и осторожно заглянул в окна — но никого внутри не обнаружил. Так… Интересно, я лоханулся, и Синицын уехал — или просто он где-то на втором этаже? Или в подвале?
К сожалению, мой магический взор не мог смотреть настолько далеко, так что пришлось решать — как поступить? Вломиться сейчас — или подождать, пока Синицын появится в ограде?
Хм… Времени у меня было достаточно — но только на первый взгляд. А если он уехал до завтрашнего обеда? Упущу момент, и в клинику уже не вернусь…
Нет, определённо, надо проникнуть внутрь… Проклятье, как жаль, что крови этого колдуна у меня больше не осталось!
Эх, ладно… Буду импровизировать.
Уже имея опыт, я снова «передвинул» сигналку с двери на стену, снова создал отмычки (благо, металла кругом хватало, да и в энергии теперь не было недостатка) и вскрыл простой замок на входной двери.
Осторожно войдя внутрь, миновал сени, и оказался в длинном «Г»-образном коридоре. Замер.
Тишина… Только слышно тиканье часов где-то в гостиной.
Дом казался обжитым — чисто, никакой пыли, одежда, вещи…
Не забывая держать магическое зрения, я осторожно прошёлся по первому этажу, но не нашёл ничего особенного — и никого… В доме стояла такая оглушающая тишина, что казалось, будто стук моего сердца можно услышать даже на улице!
Отбросив эту глупую мысль, я поднялся на второй этаж, едва не выругавшись, когда одна из ступенек деревянной лестницы скрипнула — но и там не обнаружил ничего интересного. Одна спальня явно хозяйская, с вещами и небольшими книжным шкафом с трудами по алхимии и артефакторике. Вторая — стерильная, в которой явно никто давно не ночевал. Полупустой кабинет и такой же спортзал со шведской стенкой и турником — и ничего больше.
Нахмурившись, я продолжил поиски, но нигде не обнаружил и следа Синицына. Точнее, следов-то хватало — окурки, заблокированный планшет, книги с закладками, разбросанные по всем комнатам, одежда, тарелки с недоеденными (и даже не успевшими протухнуть) бутербродами, кружки с остатками кофе…
Не обнаружив нигде выхода на чердак, я спустился на первый этаж, и принялся искать спуск в подвал — и нашёл, спрятанный за хитрой стенной панелью в столовой.
Так-так-так…
Здесь тоже стояла простейшая магическая защита — и более того, приглядевшись к заклинанию, я понял, что оно ещё и создают звуковой кокон. Видимо, чтобы никто не услышал, что там происходит?
Любопытно…
Теперь уже я вовсе не сомневался, что пришёл по адресу.
Осторожно сняв заклинание, но не разрушив его структуру, я отодвинул панель — и тут же услышал внизу какое-то бормотание…
Бинго! Да! Да, ДА! Я знал, что мне повезёт!
Стараясь не шуметь, и слыша одномерный гул, я спустился по каменным ступеням узкого прохода ниже — и увидел большое подвальное помещение, заставленное столами и оборудованием. Тут было много всего, и часть устройств очень напоминала те, что я видел в клинике — но больше всего меня поразила кустарная копия артефакторной барокамеры!
Да, собранная, как выражалась в таких случаях Аня, «из говна и веток», но… Она была рабочей — я видел это по тому, как внутри неё курсирует энергия!
За такой же кустарной панелью управления стоял мужчина — спиной ко мне. В сером халате, со встопорщенными седыми волосами — будто его только что шибануло током — он совершал над панелью какие-то манипуляции, совершенно не замечая меня!
Ну… Что тут скажешь — таким шансом надо пользоваться…

...

Глава 25
Клиника. Часть 7

Вернее всего было долбануть по Синицыну страхом — и я так и и сделал.
Саккумулировал его у себя в искре (с каждым разом это становилось делать всё легче — вот только головная боль никуда не исчезала), сделал ещё пару шагов вперёд, вытянул руку…
Едва видимое облако ужаса сорвалось с моих пальцев…
И колдун будто бы что-то почувствовал! Он резко рванул вбок, моё заклинание пронеслось мимо, исчезнув где-то за стеной.
Синицын с разворота жахнул по мне ослепительным лучом света. Я умудрился перехватить его и перенаправить в сторону, но пропустил следующий удар — волной жаркой целительной магии, способной испепелить не только опасную болезнь, но и плоть человека.
Мой щит махом сгорел на семьдесят процентов, я ощутил волну жара — однако развить атаку колдуну уже не позволил. Мощнейшее ледяное заклинание, опустошив мою искру наполовину, сковало мужчину по рукам и ногам.
ДЗЫНЬ!
Осколки разлетелись во все стороны, и я снова был вынужден увернуться!
Пока новая волна страха копилась в искре, я сместился на пару метров в сторону, укрывшись за ближайшим столом и, не глядя, ударил воздушной волной, надеясь сбить этого ловкача с ног.
Послышался грохот, скрежет, звон…
— НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!
Крик Синицына был наполнен такой болью, что я подумал, что перестарался. Ответных атак больше не было, так что я осторожно выглянул из-за стола и обомлел.
Колдун стоял на коленях, схватившись за голову. Он смотрел на свою барокамеру, в двери которой зияла огромная пробоина. Из неё струилась дымчатая магия, и прямо на моих глазах, окутав ножку стола, она…
Честно говоря, раньше я ничего подобного не видел.
Ножка стола начала резка разрастаться, изменяться — и превращаться в быстрорастущее дерево! Ствол утолщался и закручивался, ветви раскидывались в стороны, на них появлялись листья…
Со скрежетом дерево вытянулось до потолка, без труда продавило потолок — на оборудование колдуна и пол посыпались камни и пыль — и исчезло где-то на первом этаже. Это продолжалось ещё несколько секунд, а затем всё остановилось — и затихло.
Синицын — худой, с измождённым, заострённым лицом и крючковатым носом, с пронзительно синими глазами и торчащими во все стороны седыми волосами — встал и повернулся ко мне.
— Ты уничтожил… Ты забрал её у меня! — прорычал он, и на его пальцах заплясали огни магии света, — Ты… Ты…
Он трясся, как лист на ветру, я чувствовал клокочущую в нём ярость — но ударить не позволил. Страх как раз накопился — так что я жахнул по магу с такой силой, что у него подкосились ноги, он упал, прижался спиной к только что выросшему в подвале дереву, и спрятал лицо в ладонях.
— Нет-нет-нет! Не надо, пожалуйста!
Я тут же оказался рядом, сорвал с шеи колдуна защитный амулет, затем снял с пальца такой же защитный перстень — и вцепился ему в ключицу стальной хваткой.
А затем начал выкачивать энергию, не забывая продавливать страх и дальше, чтобы он не сообразил, что к чему.
Объём энергии у этого доходяги, честно признать, меня удивил. Кажется, я впервые попытался опустошить кого-то ранга Знатока — и получилось это сделать с трудом.
Спустя несколько минут в его искре почти не осталось энергии и я, смахнув со лба пот, сбавил накал страха — чтобы скулящий Синицын мог хоть как-то соображать.
— Кто… Кто ты такой?! — прошептал он.
— Тот, у кого твоё изобретение отнимает жизнь, сволочь, — жёстко ответил я, и тряхнул его, — Артефакторные барокамеры в «Тихом месте»!
— Но я не… Я…
— Давай-ка ты соберёшься, Андрей Фёдорович — и выложишь мне всю структуру своего долбаного проклятья, чтобы я мог от него избавиться. И тогда, может быть, я оставлю тебя в живых! И даже не стану закладывать властям!
К тому моменту, как я произнёс эти слова, голова трещала просто невыносимо — так что пришлось погасить накал управляемого страха до нуля. И это стало заметно сразу.
— Властям?! — Синицын хрипло рассмеялся, и попытался сбросить мою руку с плеча, но тут же получил зуботычину.
Его глаза сверкнули, он попытался дотянуться до своей магии — и обнаружил, что её почти не осталось.
Лицо колдуна вытянулось от удивления.
— Но как?!
— Лучше заткнись, и отвечай на вопросы!
— Да пошёл ты! — он попытался плюнуть мне в лицо, но я уклонился, и снова ударил мужчину в нос.
Он хрустнул, брызнула кровь, но вопреки всему, Синицын только рассмеялся.
— Пошёл ты! Пошёл ты, слышишь! Нихрена я тебе не скажу! Ты уничтожил всё, над чем я работал! Ты отнял у меня… Отнял у меня…
Он зашёлся хриплым кашлем, а я, нахмурившись, отпустил его и отступил.
Можно было, конечно, попробовать пытки… Или вырубить его, восстановиться после эмоциональных ударов, и попытаться снова… Но может, сначала поговорить? Всё равно он «пустой», магией ничего мне сделать не сможет…
Превозмогая вспыхнувшую вновь головную боль, я ощутил, как от колдуна исходят сильные волны сожаления, злости и апатии. Как это вообще сочетается?!
— Послушай, Андрей Фёдорович, — дождавшись, пока он прокашляется, я присел на корточки рядом с ним, — Твои барокамеры заражают пациентов «Тихого места» частицами проклятий и вытягивают из них жизнь. Из меня — в том числе. Я не хочу умирать, и убивать тебя не хочу. Но если придётся — я выверну тебя наизнанку и вытащу всё, что ты знаешь.
— Ха-ха-ха! — хрипло рассмеялся колдун, и снова облокотился на дерево. Затем повернулся, осмотрел его, и лицо мужчины передёрнула болезненная судорога, — Валяй… Всё равно ты лишил меня смысла жизни…
— Да какого смысла жизни?! — фыркнул я, — Отбирать чужую и забирать себе? Вампир недоделанный…
— Я делал это не ради себя!
— Ну да, ну да… И девчонку ту тоже не ради себя убил? Год назад?
— Заткнись! — зарычал Синицын, вскочил на ноги — и получив несильный тычок в грудь, рухнул обратно под дерево, — Заткнись, ты! Не смей даже говорить о ней!
До меня докатились волны такого сожаления, такой сильной боли, что я и сам почувствовал всё это явно — будто это были мои собственные эмоции.
— Почему, Андрей?
— Потому… Что это была моя дочь…
— Та-а-а-ак… — протянул я, охренев от такого поворота событий, — Вижу, не всё я про тебя правильно понял, господин Синицын… Рассказывай.
— Пошёл ты!
— Рассказывай! — рявкнул я, и снова надавил на мужчину страхом — перед глазами тут же заплясали круги…
Проклятье… Ещё пару раз, и я просто вырублюсь… Надо завязывать.
Мой метод не сработал, потому что Синицын молчал — и тогда я надавил на него сочувствием — тёплым и спокойным…
— Прошу, Андрей. Расскажи, что блин с этими барокамерами произошло? Почему погибла твоя дочь? Зачем ты использовал в них проклятья? И как мне от них избавиться? Расскажи. Я пришёл только за этим — чтобы спасти свою жизнь, и… Жизни других пациентов. Если ничего не сделать — все они погибнут, рано или поздно.
На этот раз мои слова, подкреплённые эмоциями, достигли своей цели — Синицын посмотрел на меня совсем по-другому!
— Те артефакты… Барокамеры — изобрёл я. Но так, как работал в клинике, патент официально принадлежал ей, и Геллерштейна, как директора, внесли в список создателей… Но он не имел к ним никакого отношения!
— Об этом я уже догадался. Но скажи мне вот что — он знал, что в твоём изобретении спрятано проклятье?
— Да не было там никакого проклятья! — скрипнул зубами Синицын, — Не было! Барокамеры были сооружены без единого изъяна! Они не были прокляты! Скажу тебе больше, неизвестный юноша — они не только усиливали искры, но и собирали с пациентов все магические негативные эффекты!
— То есть, это не ты подсадил проклятья в барокамеры? — нахмурился я.
Если так — придётся возвращаться в клинику, но на этот раз — с тяжёлой артиллерией в виде инвкизиции. И один Эфир знает, что тогда Юсупов начнёт из меня вытягивать…
— Я.
Ответ снова заставил меня нахмуриться.
— Не понимаю.
Синицын вздохнул, провёл ладонями по лицу.
— За свою разработку я получил привилегию от клиники — возможность бесплатно улучшить энергетику моей дочери, Настеньки… Когда ей исполнится восемнадцать лет. Это случилось чуть больше года назад, и Геллерштейн выполнил своё обещание — принял её вне очереди. Но целителям, как и обычным врачам, запрещено оперировать своих родственников. Так что… Настенькой профессор занимался лично.
Синицын замолчал, и я не стал его торопить.
— Что-то пошло не так… — наконец, произнёс мужчина, и по его щеке скатилась слеза, — Что-то в тот проклятый день пошло не так… И вместо того, чтобы укрепить энергетику Настеньки, Геллерштейн вытянул из неё все жизненные силы… Почти все…
Я молчал, осмысливая услышанное.
— Он убил её… Моя девочка… Моя дочка… — Синицын всхлипнул, — Жизнь из неё ушла так быстро, что я даже не успел вытащить её из этого долбаного артефакта!
Он заплакал, и я, чувствуя его боль — уже не с помощью своих способностей, а простым человеческим состраданием — сел рядом с ним и положил руку на плечо колдуна.
— Мне жаль, Андрей… Мне очень жаль…
— Также сказали и они! — прорычал сквозь всхлипывания мужчина, — Точно также! И знаешь, что они сделали?
Я отрицательно покачал головой.
— Они захотели замять это! Просто… Просто заплатить мне денег и сделать вид, что Настенька была слабой, и потому не выдержала процедуры… Потом Геллерштейн начал что-то мямлить о том, что всё можно списать на неполадки в аппаратуре… А я… Я много что сказал ему в тот день… И это была ошибка. Потому что уже через день меня задержали для допроса… Этот проклятый профессор подключил все свои связи, чтобы выйти сухим из воды. И виноватым сделали меня… Якобы, я допустил ошибку при проектировании барокамер. И вот уже тут к ответу призывают только меня, а Геллерштейн, который так хотел быть соавтором патента — всего лишь свидетель… Потом начали всплывать всё новые и новые лживые доказательства… Дошло до того, что всё выставили так, что это я проводил ту процедуру!
— Проклятье!
— Проклятье, да… — кивнул Синицын, — Я хотел призвать этих сволочей к ответу, нанял лучших адвокатов, но… Связи Геллерштейна всё решили… Делу не дали широкой огласки, чтобы не отвадить от «Тихого места» поток клиентов. Меня тихо и незаметно уволили… Но даже в тюрьму не посадили — видимо, чтобы не разболтал там лишнего. А потом…
— Что потом?
— Потом ко мне послали убийц. Буквально через неделю после того, как отпустили из одиночной камеры.
— Но вы выжили.
— И не просто выжил, — оскалился колдун, — Я обвёл этих уродов вокруг пальца! Провернул всё так, что в моей смерти никто не сомневался! Я затаился и нашёл способ скрыться от поиска даже по крови, даже если бы силовики наняли какого-нибудь проклятого мага кро…
Он осёкся, и посмотрел на меня. Уже совсем другим, настороженным взглядом. Будто осознав, что именно он только что наговорил.
Однако я лишь улыбнулся в ответ.
— Не переживайте. Способ, которым я вас отыскал, никто повторить не сможет.
— Даже не буду спрашивать.
— Вам не интересно?
— Да. Мне плевать. Потому что… Ты уничтожил мою работу… Ты уничтожил единственную возможность вернуть мою девочку…
Несколько секунд я осмысливал его слова.
— Так вот зачем вы всё это провернули! Вот зачем «заразили» барокамеры проклятьем! Вот зачем они вытягивают жизненные силы из пациентов! Вы хотите… Воскресить вашу дочь?!
Эта фраза звучала настолько безумно, насколько это вообще возможно. Никто — ни одно существо, ни одна сила во вселенной была не способна возвращать умерших к жизни. Конечно, если не брать в расчёт духов, призраков, или всякие разновидности зомби, но…
Это было совсем другое.
— Да.
— Но… Как?!
Вместо ответа Синицын поднялся на ноги — я по прежнему, несмотря на его открытость, держал каждое движение мужчины под контролем — отошёл в угол подвала, наклонился, откинул разбросанные книги, и взялся за ручку люка.
А затем потянул на себя, и с лёгким шипением пневматического механизма вытянул из-под пола…
Стеклянный гроб.
Я обалдело подошёл к нему, и уставился на молодую, привлекательную девушку, лежащую внутри в купальнике и подключённую к аппарату искусственного дыхания.
— Это… ваша дочь?
— Да.
— Но вы сказали, что она мертва!
— Её тело функционирует. Я трачу на его поддержание какое-то количество живительной силы… Но её слишком мало, чтобы вернуть мою девочку к жизни… Мне было нужно больше — гораздо больше. Поэтому…
Синицын закашлялся.
— Поэтому я собирал жизнь с пациентов «Тихого места». Тайно, на протяжении последних десяти месяцев… Проник туда, внёс… Определённые изменения в конструкцию барокамер — и время от времени наведывался, чтобы забрать то, что они собирали. Но теперь… Ты разрушил накопитель…
Колдун повернулся к дереву, пробившему потолок подвала, затем посмотрел на раздолбанную барокамеру.
— А повторить всё это, как я подозреваю, ты мне не дашь…
Я ошеломлённо смотрел на девушку — на её золотистые локоны, на сложенные на животе руки и закрытые глаза…
— Нет, не дам, — я был вынужден признаться в этом, — Потому что ваше проклятье не просто собирает крупицы чужих жизней. Оно укореняется в искре, и существует там самостоятельно. Его не вытравить — я пробовал, и поверьте, у меня богатый опыт по этой части.
— Это невозможно, — нахмурился Синицын, — Проклятье функционирует только во время работы барокамеры, и вообще не должно взаимодействовать с искрой!
— И тем не менее — это так. Возможно, вы допустили ошибку, внеся в артефакты изменения…
— Исключено! Я создал эти камеры, и…
— Повторюсь, — я перебил колдуна, — И тем не менее — это так. В данный момент это пролятье живёт во мне, и без его чёткой структуры я не могу от него избавиться. Именно поэтому и отыскал вас.
— Мне… Мне нужно подумать.
— У вас нет времени думать, — жёстко отрезал я, — Завтра утром мне нужно быть в «Тихом месте». Вы дадите мне всю структуру проклятья, чтобы я мог избавиться от него и вытравить из барокамер.
— Намереваетесь разобраться в столь сложной материи за несколько часов?! Ха!
— О, вы удивитесь, на что я способен, господин Синицын! — криво усмехнулся я, — Прошу, давайте оставим полемику. Мне очень жаль, что ваша дочь погибла, и что с вами обошлись таким мерзким образом… Правда жаль. Но это не значит, что другие люди, которые не имеют ко всему этому никакого отношения, должны страдать и умирать — долго и мучительно! А ведь их десятки, сотни! Кто-нибудь из них в будущем может придумать лекарство от бессмертия! Думаете, Настя хотела бы такого? Хотела бы, чтобы её отец стал массовым убийцей?
— Мы никогда не узнаем, чего она хотела бы! — тут же взорвался колдун, — Никогда!
— Но я здесь ни при чём! Пациенты «Тихого места» ни при чём! Хотите отомстить — флаг вам в руки! Я не стану мешать! Не стану! Но умирать из-за вашей вендетты не хочу!
— Хм-ф…
— Послушайте, Андрей, — я вздохнул, — Вы ведь уже поняли, что я сильный маг? Я — неведомый. Мне подвластны многие грани колдовства. Я мог бы выпотрошить вашу память, чтобы найти рецепт этого проклятья — что и собирался сделать! Но вы… Ваша история остановила меня. Я не считаю, что вы заслуживаете того, что получили, и не хочу делать вас овощем после грубого ментального вмешательства! Но если придётся — я это сделаю. Можете поверить.
Видимо что-то такое проскользнуло в моём голосе, потому что Синицын, внимательно посмотрев на меня, кивнул.
— Я… Я благодарен вам за откровенность, молодой человек… И… Вы правы. Но я повторюсь — я не делал такого проклятия, которое…
— Просто дайте мне его структуру, — перебил я его, — Этого будет достаточно, чтобы я смог его снять хотя бы с себя — а дальше посмотрим.
— Хм-ф… В этом-то всё и дело, молодой человек… Это не просто какой-то каскад заклинания. Моё… «Проклятье», как вы выразились, завязано на мою собственную искру, кровь — и соединено с барокамерой.
— То есть… Снять его можете только вы? И только при помощи этой треклятой барокамеры?