Артефакт 043 - 21 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 043

20:45

Артефакт 043

***

***
Примерно на полпути к воротам, я заметил, как мне навстречу в окружении Румянцева, Куликова, отца и почему-то Артёма Ивановича идёт человек-комиссия. Выглядела княгиня Васильева под стать тому, что о ней говорил Ярослав Данилович — шла и смотрела по сторонам таким взглядом, словно перед ней стояла задача найти на территории завода что-то запрещённое.
Но как же она при этом была хороша: строгий, деловой костюм — пиджак, подчёркивающий роскошную фигуру и довольно короткая юбка; безупречный макияж на красивом благородном лице; идеальная уложенные волосы, невероятно лёгкая походка, горящие глаза и взгляд, который, казалось, смотрел тебе прямо в душу. Это был не аудитор министерства обороны, это было само воплощение сексуальности. Правда, только я мог это разглядеть, так как смотрел на женщину, с которой провёл не одну горячую ночь. Остальные видели в Ане лишь грозного проверяющего.
Когда мы приблизились друг к другу, Румянцев, чуть ли не заикаясь, обратился к Ане:
— Разрешите, ваше сиятельство, представить нашего…
И тут Ярослав Данилович неожиданно замолчал. Он просто не знал, как меня представить. Все на заводе давно привыкли, что я главный, и воспринимали меня соответствующе, несмотря на мой юный возраст. Мне наделали визиток, где было указано, что я заместитель директора по связям с общественностью, но это на случай, если мне предстоит встречаться с кем-то не особо важным.
Но сейчас был другой случай, и было бы очень странно, если бы Румянцев — директор завода, встретив аудитора у ворот, повёл её знакомить со своим заместителем по связям с общественностью, да ещё и с девятнадцатилетним пацаном при этом. А потом этот пацан ещё и решал бы все вопросы в течение дня. В общем, надо было как-то срочно выкручиваться. Аня-то прекрасно всё понимала, но наши растерялись и занервничали.
— Игорь Васильевич Воронов! — представился я, прерывая тягостную паузу. — Кризисный управляющий! Рад приветствовать вас, ваше сиятельство, на Императорском Екатеринбургском оружейном заводе. Надеюсь, это посещение запомнится вам лишь приятными и положительными эмоциями.
— Это зависит от вас, Игорь Васильевич! — произнесла Аня и улыбнулась самыми уголками губ.
Что ж, толстый намёк, и его явно никто, кроме меня, не понял, и это хорошо.
— С чего желаете начать знакомство с заводом, ваше сиятельство? — спросил я. — Если вы позволите, я бы составил программу посещения так, чтобы осмотр нашей заводской столовой пришёлся на обеденное время, и вы смогли оценить, как питаются наши рабочие и сотрудники.
— Мне сообщили, что вы уделяете большое внимание заботе о персонале и даже пригласили на завод настоящего лекаря. Мне будет интересно посетить и столовую, и медпункт, и, разумеется, производство.
При упоминании производства Румянцев сразу поник, а Куликов побледнел. Отец держался, но за его сердце я переживал.
— А с чего вы предлагаете начать осмотр, Игорь Васильевич? — спросила Аня. — А то мы что-то застряли здесь.
— Я бы начал с цехов, но есть небольшая проблема, ваше сиятельство, — ответил я.
— Вы можете обращаться ко мне по имени-отчеству — Анна Леонидовна, — сказала Аня. — Всё же мы не на светском рауте, и я сюда приехала не как княгиня, а как обычный сотрудник министерства обороны.
— Как вам будет угодно, Анна Леонидовна, — произнёс я. — Может, мы для начала пройдём в администрацию, где я введу вас в курс дела и расскажу, что происходит на нашем заводе?
— Давайте попробуем, Игорь Васильевич. Ведите меня в администрацию.
Забавная сложилась ситуация: Аня откровенно дурачилась, я выкручивался как мог, а все остальные с ужасом ожидали, как всё повернётся. Причём, то, что Аня разве что не смеётся, было видно невооружённым глазом, но репутацию княгиня Васильева себе создала такую, что пустись она сейчас в пляс, все решат, что это плохой знак и добром не кончится. Удивительно, каким интересным человеком оказалась Анна Леонидовна. Нет, я всегда знал, что она женщина уникальная, но вот чтобы настолько.
Мы все вместе дошли до здания администрации, там от нас отстал Артём Иванович — видимо, он, как начальник службы безопасности, считал свои долгом сопровождать высокого гостя по территории завода, а вот в здание уже не пошёл. Таким образом до моего кабинета мы дошли впятером: я, Аня, Румянцев, Куликов и мой отец.
Войдя в кабинет, Ярослав Данилович, Егор Леонидович и отец тут же принялись рассаживаться за столом переговоров. Аня, глядя на это, удивлённо вскинула брови и спросила:
— У нас сейчас что, будет собрание?
Посмотрела она при этом почему-то на Румянцева. Тот сразу же поспешил ответить:
— Нет, ваше сиятельство, мы просто расскажем вам о ситуации на заводе.
— Вы будете рассказывать?
Этот вопрос застал Ярослава Даниловича врасплох. Рассказывать он явно ничего не собирался, рассчитывая, что это сделаю я. Но ответить аудитору, что ему нечего ей рассказать, номинальный директор завода не мог. Возникла очередная неловкая пауза.
— Я всё расскажу вам, Анна Леонидовна, — сказал я, разряжая обстановку.
— Тогда, может, нам имеет смысл поговорить вдвоём? — спросила Аня. — Я не люблю собрания, на которых часть присутствующих просто молчит. Они вгоняют меня в тоску.
Не успела княгиня Васильева закончить свою фразу, как сидящая за столом троица поднялась, и довольно быстро покинула кабинет. Причём молча. Дождавшись, когда за Куликовым, который уходил последним, закроется дверь, я обратился к Ане:
— Что ж тебя все так боятся-то?
Княгиня Васильева в ответ лишь рассмеялась, буквально за секунду превратившись из грозного аудитора в милую молодую женщину. А закончив смеяться, сказала:
— Главное — ты меня не бойся!
— Я не боюсь.
— Этим ты мне и нравишься.
И вновь буквально за какое-то мгновение Аня сменила образ — теперь она снова выглядела серьёзной, но не грозной, а невероятно печальной. Она тяжело вздохнула и произнесла:
— Ты даже не представляешь, как я от этого всего устала. В кабинете нет камер?
— Нет.
Аня снова улыбнулась, но на этот раз грустно, подошла ко мне совсем близко, провела правой ладонью по моей щеке, и я почувствовал тепло — слабый отголосок того жара, что всегда охватывал нас, когда мы были вместе. Она посмотрела мне прямо в глаза и негромко произнесла:
— А ты совсем не изменился.
— Удивительно, — сказал я. — Все вокруг говорят, что изменился, и очень сильно.
— Они не знают другого тебя. Того, что внутри, того, который не меняется. Того, по которому я так соскучилась.
От этих слов у меня аж холодок пробежал по спине. Понятно, что Аня говорила образно, имея в виду мою натуру, но звучало это так, словно она видела во мне не Гарика Воронова, а Гарика Хоромова. Хотя, возможно, она как-то чувствовала, что я не совсем тот, кем меня видят окружающие — не зря же она ещё в день нашей первой близости заявила, что ей кажется, будто я старше её. Я слышал, что у лекарок бывает много уникальных талантов, возможно, это один из таких.
Аня ещё раз провела ладонью по моей щеке, а потом направила её вниз — провела по шее и груди и задержала в районе солнечного сплетения. И я почувствовал тот самый жар уже вполне конкретно. Аня тем временем резко одёрнула руку, видимо, сама что-то ощутила. Она отошла от меня на пару шагов и произнесла:
— В Монте-Карло я очень удивилась, увидев тебя на турнире. И это удивление росло по мере того, как ты проводил бои. Я до сих пор не могу понять, как ты победил Джаггернаута. После той нашей встречи я навела о тебе справки и удивилась ещё раз, узнав, что ты теперь владеешь через отца этим заводом. И порадовалась за тебя. А потом я совершенно случайно узнала, что на этот завод отправляют комиссию, чтобы проверить договорённость между тобой и министерством на предмет коррупции.
— Меня хотят подставить, — сказал я.
— Это я сразу поняла, поэтому и решила поехать сама, чтобы здесь на месте во всём разобраться.
— Спасибо!
— Я всегда рада тебе помочь, — сказала Аня, снова улыбнувшись, и взяла меня за руку. — А ещё я так рада, что этот завод теперь твой. В Монте-Карло у нас даже не получилось нормально пообщаться, но теперь, раз уж ты стал нашим подрядчиком, мы будем видеться часто.
— Пока не стал, — возразил я на автомате без какой-либо задней мысли.
— Стал! — уверенно заявила аудитор министерства обороны. — И мы сегодня с тобой это отметим! Будем отмечать до самого утра! Я опять остановилась в отеле «Урал», в том самом номере.
Аня обняла меня, крепко прижалась ко мне всем телом и прошептала:
— Как же я по тебе соскучилась, Игорь. Если бы ты только знал, как мне тебя не хватало.
И в этот момент я подумал, что лучше бы я потерял этот заказ на стволы для шестидюймовых гаубиц.

Глава 7

Аня меня обнимала так крепко, словно боялась, что кто-нибудь меня сейчас у неё отберёт. А я стоял и вообще не мог понять, что теперь делать. Ситуация не то чтобы патовая, но близко к тому. Понятно, что я не могу ответить Ане взаимностью — это исключено. У Васильевых в семье, как я понял, придерживаются свободных отношений, но у нас с Настей, хоть мы и не семья, всё обстоит иначе.
Изменять своей девушке я не собирался. Для меня это вопрос принципиальный. Я и в прошлой жизни своим женщинам не изменял, и в этой не собирался. Не люблю я предательства, и это касается не только женщин.
Но одно дело отказать в отношениях какой-то малознакомой даме, которой ты приглянулся, и которая решила закрутить с тобой роман, и совсем другое — когда ты должен отказать человеку, который тебе не безразличен, с которым тебя многое связывает и которому ты очень не хочешь делать больно. И который, помимо всего прочего, приехал решить твои проблемы, а недавно спас тебе жизнь.
Понятно, что вопрос не стоял так, будто Аня приехала мне помочь и взамен хотела получить продолжение наших отношений. Не такой она человек. Использовать ситуацию и благодаря сотрудничеству иметь возможность чаще приезжать в Екатеринбург — это да. Но вернуть меня, решив мои проблемы — она точно ни о чём подобном не думала. Да и не могла думать, если уж на то пошло. Нам было хорошо вместе, мы расстались лишь благодаря обстоятельствам, поэтому ничего удивительного не было бы, восстанови мы отношения. Возможно, Аня на это и рассчитывала, даже не подумав, что у меня уже кто-то есть с моим-то образом и темпом жизни.
Да я бы и не прочь был, если честно. Аня — шикарная женщина, и я бы с радостью всё вернул. Если бы не один нюанс. Который сейчас сидел в медпункте и ждал прихода комиссии. И этот вопрос надо было тоже решать.
Я не собирался обманывать Аню в её ожиданиях и планировал рассказать ей, что у меня есть теперь девушка, а потому у меня с княгиней Васильевой теперь могут быть только деловые отношения. Или дружеские, если её это устроит. Но никаких романов. Это однозначно.
И чем раньше я расскажу Ане обо всём, тем лучше. У неё есть планы на вечер и ночь, она думает об этом, ждёт. Совсем некрасиво будет вывалить на неё неприятную информацию после того, как мы решим все вопросы по заводу. По уму это стоило сделать вообще в самом начале, но кто ж знал, что всё так обернётся? Вроде во время её прошлого визита в Екатеринбург мы поставили точку в наших романтических отношениях. Да, в Монте-Карло она сделала пару намёков, но то было похоже на игру и шутку с её стороны. По крайней мере, я так думал. А оно вот как на самом деле оказывается.
Однозначно надо всё рассказать, но делать это прямо сейчас, когда Аня так расчувствовалась — это тоже не очень-то и красиво. Но и тянуть нельзя — это будет выглядеть, будто я боюсь признаться в том, что у меня есть девушка, из-за опасений, что Аня мне отомстит с заводом. Выбор был невелик: сделать хорошему человеку, который при этом тебе небезразличен, больно в тот момент, когда он меньше всего ожидает удара, или показаться трусом в его глазах?
Пожалуй, я выберу второе, как бы дико это ни звучало. Показаться не значит, быть. Я знаю, что я не трус и я даже готов отказаться от сотрудничества с министерством обороны, но с Аней надо обойтись максимально корректно. Она сильная и умная женщина, она должна понять, но момент для разговора надо выбрать более подходящий. А сейчас надо как-то переводить разговор в деловое русло, всё же в первую очередь княгиня Васильева приехала с проверкой.
Словно прочитав мои мысли, Аня ослабила объятия, слегка отстранилась, поцеловала меня и сказала:
— Ладно, на баловство у нас с тобой ещё целый вечер и ночь, а сейчас надо делом заниматься. Давай рассказывай, что у вас здесь случилось, а то этот ваш директор какими-то загадками говорит. Я так понимаю, вы не успели завод подготовить к выполнению заказа?
И как же быстро она переменилась — исчезла Аня, передо мной опять была грозная Анна Леонидовна.
— Мы-то подготовились, — ответил я. — Но дело не только в нас. Может, всё же сначала посмотришь завод, а потому уже будем обсуждать проблемы? Мы цеха модернизировали.
— А что я там не видела, в твоих модернизированных цехах? — улыбнувшись, спросила Аня. — Да и пообедаю я лучше с тобой в каком-нибудь уютном ресторанчике, чем в заводской столовой. Верю, что там всё красиво, но смотреть на это всё мне совершенно не хочется.
Такой расклад меня вполне устраивал. Обед не ужин, пусть даже и в уютном ресторанчике. Вот за обедом и можно нормально и спокойно всё с Аней обсудить. Время было уже почти обеденное, так что вполне можно было хоть прямо сейчас отправляться на обед.
— А вот медпункт я бы посмотрела! — неожиданно заявила Аня.
— Да что там смотреть? — наигранно удивился я. — Ты медпунктов, что ли, никогда не видела? Если уж тебя огромные модернизированные цеха не интересуют, то что тебе в медпункте смотреть?
— Не забывай, что я лекарка, — сказала Аня. — Мне просто интересно. Ну и, чтобы совесть моя была чиста, хоть что-то посмотреть я должна.
— Но цеха интереснее, — заметил я, особо не рассчитывая, что получится включить их в план осмотра завода.
— Верю! Но мы пойдём в медпункт! Это, по сути, единственное, на что мне действительно интересно взглянуть, — заявила Аня. — Быстро его посмотрим и поедем обедать.
— Ну как скажешь, тогда предлагаю не терять времени.
Мы покинули кабинет и направились в медпункт. Когда пришли туда, то обнаружили на месте лишь медсестру, которая натирала тряпочкой Настин стол в ожидании визита комиссии. В обязанности медсестры входило находиться в медпункте с девяти до шести и оказывать всем, кто придёт, первую помощь, чтобы посетители могли дождаться прибытия Насти и получить от лекарки полноценную помощь. Настя же не была обязана постоянно находиться в медпункте, вот и сейчас её не было — возможно, отлучилась пораньше на обед, так как я сказал, что после часу дня может прийти комиссия.
Завидев нас, медсестра прекратила натирать столешницу, поздоровалась и быстро куда-то исчезла. Я показал Ане медпункт, рассказал немного о нём и предложил выдвигаться в сторону ресторана.
— А где твой штатный лекарь? — спросила Аня. — Я так понимаю, что это главная особенность вашего медпункта. И если тебе удалось как-то затащить сюда хорошего лекаря, то это успех. Не каждый завод может этим похвастать. Да, если честно, не каждому это и нужно.
— У нас хороший лекарь, — сказал я. — Медицинское обслуживание — это часть соцпакета, который мы обеспечиваем нашим сотрудникам. Лекарь на заводе не только дежурит на случай травм, но и оказывает любую другую медицинскую помощь. В планах, если лекарь будет справляться, у нас расширить лекарское обслуживание и на ближайших родственников сотрудников — супругов и детей.
— Это достойно! — произнесла Аня, взглянув на меня с уважением. — И скажу, что я такого ещё ни на одном предприятии не встречала. Ты хороший руководитель.
— Приятно слышать, но может, обсудим это всё в ресторане?
— Ну если у меня нет возможности пообщаться с твоим лекарем, то поехали в ресторан, — вздохнув, произнесла Аня. — Хотя жаль, мне было бы интересно поговорить с человеком, который променял развитие карьеры лекаря на работу в заводском медпункте.
— Я умею мотивировать и уговаривать!
— Похоже на то. По крайней мере, поехать на обед ты меня уже уговорил. Можно я только операционную посмотрю? Она у вас здесь, судя по всему, оборудована как в настоящей клинике.
— Да, конечно, — ответил я.
Аня вошла в операционную, а я остался в коридоре, чтобы, как только она выйдет, мы вместе поскорее покинули медпункт. Очень уж хотелось уйти отсюда до прихода Насти.
Не вышло. Настя появилась внезапно — зашла в медпункт, увидела меня, одиноко стоящего в коридоре, и прямо с порога громко спросила:
— Любимый, ты меня ждёшь? А где твоя комиссия?
— Здесь комиссия, — ответила вместо меня Аня, которая на Настиных словах вышла из операционной.
Ну вот, одной проблемой меньше — не придётся подводить разговор к неприятной для Ани теме. Впрочем, лучше бы подвёл.
— Ой, простите, пожалуйста! — смутившись, произнесла Настя.
— Да ничего, всё нормально, — улыбнувшись, сказала Аня. — Хороший у вас медпункт, операционная так вообще прекрасная.
— Да, Игорь заботится о сотрудниках, — похвалила меня Настя, а потом спохватилась и добавила: — Игорь Васильевич.
— Игорь Васильевич — молодец, да, — согласилась Аня и неожиданно спросила: — Можно вашу руку?
— Да, конечно, — растерявшись, ответила Настя и протянула вперёд правую руку.
Аня взяла Настину ладонь, обхватила её двумя руками, слегка сжала и застыла так на несколько секунд. Затем отпустила ладонь и сказала:
— У вас сильный лекарский дар. Очень сильный. Вам делает честь то, что вы решили расходовать его на простых рабочих, а не ищете службы лекаркой у какого-нибудь влиятельного аристократического рода.
— Благодарю вас, — произнесла Настя, смутившись и потупив взор.
— Ну а нам пора уже идти, — сказала Аня и обратилась ко мне: — Да, Игорь Васильевич?
— Да, Анна Леонидовна, — ответил я, подошёл к двери и знаком предложил Ане выйти первой.
Та не стала заставлять просить себя дважды и, попрощавшись с Настей, покинула медпункт. Я подмигнул своей девушке, чтобы немного её приободрить, и тоже вышел на улицу. Поймал на себе вопросительный взгляд Ани и сказал:
— Я просто не успел.
Аня на это усмехнулась и заметила:
— Смотрю, у тебя слабость к лекаркам.
— Я сейчас всё объясню.
— Не надо ничего объяснять, не надо оправдываться. Я рада за тебя.
— Да я не собираюсь оправдываться! — вспылил я. — Всего лишь хотел объяснить, что просто не успел тебе сообщить, что у меня есть девушка. Хотел за обедом в ресторане всё рассказать.
— Я думаю, обед будет лишним, — произнесла Аня. — В принципе, я всё, что хотела, посмотрела, завод у тебя хороший, можно и в Москву возвращаться. Только пару вопросов надо ещё обсудить, но мы это и у тебя в кабинете можем сделать.
Мне на это осталось лишь пожать плечами, и мы отправились к административному корпусу.
— Кофе будешь? — спросил я Аню, когда мы пришли в кабинет.
— Нет, спасибо, — сухо и даже немного раздражённо ответила та.
— Аня, ну не злись. Мне жаль, что так получилось, но я просто…
— Я не могу не злиться! — перебила меня Аня. — Это выше моих сил, и ты должен это понять. Но злюсь я не на тебя, а на себя. Дура! Ведь решила же, что всё, что наши отношения в прошлом. Но нет! В Монте-Карло нахлынуло, и вот теперь как дура…
Аня недоговорила и тяжело вздохнула.
— Мне ужасно жаль, — только и смог я сказать. — Но поверь, мне тоже сейчас не очень радостно.
Аня снова вздохнула, покачала головой и неожиданно спросила:
— Как зовут твою девушку?
— Настя, — ответил я. — А что?
— Ты знаешь, что сильные лекари могут видеть чистую природу человека?
— Слышал про это, но особого значения никогда не придавал.
— Немногим даётся такой дар, но мне он доступен. Я вижу саму суть человека, его истинную сущность, без всего того, что он сам осознанно или неосознанно на себя навешивает. Неважно, в каком настроении человек находится и какие у него помыслы — я вижу его, как принято говорить, насквозь. Я могу, дотронувшись до человека, определить, кто передо мной: подлец и обманщик или честный и порядочный человек. Этот дар очень мне помогает, когда я езжу с проверками.
— К чему ты это всё говоришь? — поинтересовался я.
Аня грустно усмехнулась и произнесла:
— Кстати, ты для меня в этом плане закрыт. Я такое вижу первый раз. И этим ты тоже меня притягиваешь, как всё неизвестное. С тобой не знаешь, чего ожидать, а это, надо признаться, заводит. Но речь сейчас не о тебе, а о твоей девушке. Я ведь не просто так взяла её за руку.
— Это я сразу понял.
— Она меня поразила. Это удивительно светлый и добрый человек, я давно таких не встречала. Просто невероятной чистоты человек. И ещё она очень тебя любит. Будь на её месте любая другая, я бы за тебя поборолась. Но с ней я соперничать не буду. И хоть мне немного больно об этом говорить, я всё же скажу: ты даже не представляешь, Игорь, как сильно тебе повезло. Не потеряй её! Береги!
Аня снова усмехнулась, посмотрела на меня полными грусти глазами, а потом резко стала очень серьёзной, и передо мной вновь предстала Анна Леонидовна — сильная, суровая, уверенная в себе княгиня.
— Наши отношения — это, конечно, важно, — сказала она. — Но страна должна получать гаубицы вовремя. И стволы для них в том числе. Почему вы не смогли подготовить завод к выпуску стволов? Что помешало?
Умела княгиня Васильева удивить — а аж растерялся от такой резкой смены темы.
— Что помешало? — повторила свой вопрос Аня. — Что у вас случилось? Не успели запустить линию?
— Да всё мы успели, — ответил я. — Даже хотели сегодня тебе, ну то есть, тому, кто приедет из министерства, показать уже готовую продукцию — первые стволы. Но нас два поставщика подвели с сырьём, и нам просто не из чего было эти стволы делать. А линия готова.
— Кто именно и как тебя подвёл?
Я вкратце описал ситуацию, Аня осуждающе покачала головой и уточнила:
— То есть, Демидовский завод, зная, что это сырьё для заказа министерства обороны, прислал ствольные заготовки низкого качества, из которых хороший ствол для гаубицы сделать просто невозможно?
— Да, — ответил я. — А Кузнецкий комбинат вообще не прислал.
— Вообще не прислал — это не преступление. Это форс-мажор! — заметила Аня. — Тоже не самая приятная штука, но тут хотя бы нет обмана. Конечно, если задержка такой поставки срывает производство чего-то очень важного и срочного для нужд страны, то там можно вести разговор о диверсии. При желании это можно квалифицировать даже как государственную измену, но в твоей ситуации это всё же форс-мажор. А вот поставить сталь неподходящего качества, зная, что из неё будут сделаны стволы для гаубиц — это уже серьёзное преступление!
— Ну, может, они были уверены, что стволы из этого не сделать, — предположил я. — Потому как это действительно так.
— Это уже трибунал решит: в чём они были уверены! — отрезала Аня.
Мне аж страшновато стало. Причём не от слов, а от того, каким тоном княгиня Васильева их произнесла. И я тут же вспомнил, как в своё время испугался ректор академии, когда она пригрозила разобраться с нарушениями. Теперь понятно, почему испугался. И судя по тому, что мне сообщили утром, Анна Леонидовна с нарушениями разобралась-таки. Удивительная она всё же женщина. Достойная восхищения. И как же мне хотелось знать, что её связывает с Сибирским князем.
— Дай команду подготовить для меня копии всех документов по этой поставке, — сказала тем временем Аня. — По обеим поставкам. По той, что сорвалась — тоже. Вообще все: от контрактов до накладных. И все деловые переписки. И пусть не тянут и пришлют мне их факсом сегодня же. Вот на этот номер!
Аня достала из сумочки и протянула мне визитку. Я взял её.
— С Кузнецким комбинатом я тоже поговорю, — пообещала Аня. — Срывая поставку для подрядчика министерства обороны, он срывает заказ министерства обороны. Видимо, там забыли, что это такое и что за это бывает. А как получите нормальные ствольные заготовки, делайте заказ и присылайте в Москву. Я в отчёте укажу, что здесь, на заводе, всё нормально, признаков коррупции я не заметила, и вам можно отдавать заказ, если пробную партию признают подходящей по качеству.
— Буду тебе благодарен, — сказал я.
— Игорь, я это сделаю не только для тебя, но ещё и для тех людей, которым ты вернул работу. Я собрала всю информацию по твоему заводу и знаю, что с ним происходило в последний год. На визитке есть мой личный номер. Если ещё возникнут проблемы с министерством обороны или с заказами для него, сразу звони мне, не стесняйся. Я умею отделять работу от личного, думаю, ты это уже понял. А теперь, если у тебя ко мне нет вопросов, то будь любезен, дай мне водителя. У меня есть ещё шанс попасть на трёхчасовой московский рейс. Неохота до шести торчать в аэропорту.
— Есть один вопрос, но он к заводу не относится. Мне очень хочется знать, что ты делала в Монте-Карло.
— А мне очень хочется знать, как ты победил, — парировала Аня. — Но мы же не задаём друг другу вопросы, на которые не получим ответа?
— Не задаём, — согласился я.
— Вот и славно. Вызывай водителя!
Я вызвал Романа, проводил Аню до машины, и она уехала. После нашего выяснения отношений и, учитывая, что за нашим расставанием со стороны наблюдало около десяти человек, попрощались мы очень официально.
Когда машина скрылась за воротами, ко мне сразу же быстро подошли отец, Румянцев и Куликов.
— Почему она уехала? — чуть ли не с ужасом в голосе спросил Ярослав Данилович. — Что случилось?
— Ничего не случилось, — ответил я. — Всё нормально.
— А как же смотреть завод?
— Анна Леонидовна посмотрела медпункт, он её впечатлил, и она поверила мне, что всё остальное на таком же высоком уровне.
— А что со стволами? — спросил отец. — Что ты ей сказал?
— Сказал правду. И мы договорились, что как будет готовая пробная партия, мы пришлём её в Москву на проверку.
— Вот прям так и договорились? — удивился Куликов.
— А почему мы должны были не договориться? — ответил я. — Стране нужны гаубицы, а мы можем помочь их сделать, изготовив хорошие стволы. То, что нас подвёл поставщик, не наша вина.
— Удивительно! — воскликнул Румянцев. — Договорился с Васильевой.
— Анна Леонидовна — очень умная и порядочная женщина. Не стоит верить тем слухам, что распространяют про неё недоброжелатели.
— Не стоит, — согласился Ярослав Данилович.
— И ещё! — сказал я. — Мне сегодня нужно будет вечером вылететь в Москву. Вернусь через два-три дня.
— К твоему приезду мы постараемся найти нового поставщика, — пообещал Куликов.
— Нет, до моего приезда ничего не делайте. Приеду — сам разберусь с этими двумя. А сейчас с вашего разрешения я пойду к себе, а то что-то устал от общения с высокой комиссией.
В кабинете я просидел до возвращения Романа. Настроение было ужасное. Я, конечно, радовался, что мы сохранили шанс на заключение контракта с министерством обороны, но мне очень не нравилось, каким способом это произошло. А ещё я прекрасно понимал, что нам на самом деле очень повезло, ведь если бы приехала не Аня, а обычная комиссия, вряд ли она стала бы входить в наше положение.
Но повезло раз, может повезти второй, но везение не бесконечно. Нас хотят сожрать — этот факт отрицать глупо. И если у наших врагов не получилось сделать это сейчас, то это не значит, что они потерпят неудачу в следующий раз. А он будет — этот раз, здесь можно даже не сомневаться. И глупо просто ждать, когда это произойдёт — надо сделать всё от нас возможное, чтобы не произошло. Надо играть на опережение, надо самим бить нашего врага. Но чтобы его бить, надо сначала выяснить, кто это.
В этом свете поездка во Францию обнадёживала: хоть что-то Петя Сибирский точно должен знать. Возможно, он расскажет, что Аня делала в Монте-Карло, потому как этот момент меня очень уж смущал. Как и приезд её сюда. Странно это всё. С одной стороны, вроде бы и логично: случайно встретила меня на турнире, потом навела справки и узнала, что у меня проблемы, затем прилетела в Екатеринбург, чтобы мне помочь. Но с другой — очень уж странно.
Я, конечно, верю, что Аня испытывает ко мне определённые чувства, и всё это не игра во влюблённость. Хотя и не любовь — это тоже понятно. Но речь сейчас о другом. Две встречи за три месяца и обе при очень необычных обстоятельствах. Ну не бывает таких совпадений, а если они случаются, то это, скорее всего, не совсем совпадения.
Но, конечно, в первую очередь я рассчитывал, что Петя назовёт мне имя моего главного врага — того, что организовал покушение на меня. Или хотя бы имя того, кто знает имя главного врага. Петя однозначно владеет этой информацией, и я её из него выспрошу. А если не выспрошу, то выбью — тут уже выбор будет за ним.
Узнаю имя врага и буду бить на опережение, по опыту прошлой жизни я знаю, что этот способ работает лучше всего. Да и с журналистами надо обязательно решать по возвращении из Франции. Это тоже не дело — чтобы кто-то поливал меня грязью на весь город.
Перед отъездом с завода я заскочил в медпункт, предупредить Настю, что уезжаю. Едва я вошёл к ней в кабинет, как она выпалила:
— Игорь, прости, пожалуйста, что так вышло! Я думала, ты один пришёл.
— Всё нормально, не переживай, — ответил я.
— Что это была за женщина?
— А что? — осторожно поинтересовался я, так как меня немного насторожил этот вопрос.
— У неё такой сильный лекарский дар, я такого ещё ни разу не встречала, — пояснила Настя. — Даже у ректора нашей академии дар слабее, а он светило.
На душе у меня сразу отлегло, а то я уж испугался, что Настя почуяла что-то неладное. Было бы обидно, учитывая, что между мной и Аней больше ничего нет.
— А ты умеешь определять величину дара? — спросил я.
— Определять нет, чувствовать могу. И не величину самого дара, а то, как он на меня воздействует. Когда эта женщина взяла меня за руку, я ощутила, будто у неё внутри целый океан лекарской силы, по сравнению с которым, мой дар — небольшой ручеёк.
— В океане тонут корабли, а ручеёк даёт уставшему путнику напиться, — заметил я. — Это княгиня Васильева — аудитор министерства обороны. Она старше, у неё больше опыта. Со временем ты станешь намного сильнее её.
Затем я перевёл разговор на тему моего отъезда, пообещал вернуться поскорее, поцеловал свою девушку и поехал домой — времени было впритык, а мне нужно ещё забрать паспорт и переодеться.
В аэропорт я приехал вовремя. Влад уже был там и не то чтобы выглядел взволнованным, но некоторое напряжение в нём я заметил сразу.
— Что случилось, Гарик? — спросил друг, пожимая мне руку в качестве молчаливого приветствия.
— Ничего не случилось, просто нужна твоя помощь, — ответил я.
— Ну если это в моих силах, то я всегда готов, ты же знаешь. А что конкретно надо?
— В нашей развлекательной программе два отделения, — сказал я. — Первое обязательное. Помнишь Петра Петровича?
— Такого не забудешь, — нахмурившись, произнёс Влад.
— Он сильно накосячил перед серьёзными людьми, в том числе и передо мной. А сейчас прячется во Франции, и мне надо с ним поговорить.
— Мы его будем искать по всей Франции, или ты знаешь, где именно он прячется?
— Петю уже нашли. Наша задача — вытащить его из укрытия и допросить с пристрастием.
— А мы вдвоём справимся?
— С нами будет мой хороший товарищ, который всё это организовал, он подключится к нам в Москве, во время пересадки. А на месте нас ждёт Гриша Орешкин. Его ты тоже должен помнить.
— Такого тоже хрен забудешь, — сказал Влад и улыбнулся.
— Ну вот я думаю, что вчетвером мы справимся. Мой товарищ не одарённый, поэтому он в нашем случае — мозг операции, а мы с тобой и Гришей — её кулаки и магия.
— Понял, сделаем. А если ты мне разрешишь по холёной роже Петра Петровича хоть разочек съездить кулаком, то ещё и с удовольствием сделаем.
— Разрешу, — пообещал я.
— А какой второй пункт программы?
— Второй пункт по желанию. Григорий всё расстраивается, что я никак не могу составить ему компанию в большом загуле по элитным клубам Лазурного берега с девочками и шампанским. Но у меня всё нет на это времени. Да и желания, если честно. Понимаешь, к чему я клоню?
— Я же не пью после того раза, — с нескрываемой грустью в голосе произнёс друг.
— Мне кажется, там на первом месте девочки и клубы, — предположил я.
— Тогда ты смело можешь на меня рассчитывать, брат! — радостно заявил Влад. — Мне уже прям хочется побыстрее полететь в эту твою Францию.
— Ну тогда полетели, — сказал я и кивнул на табло, где только что высветилось объявление о начале регистрации на наш рейс.

Глава 8

Пока мы с Владом летели до Москвы, я рассказал ему, как обстоят дела на заводе, он поделился со мной новостями с рынка — так за разговорами и не заметили, как промелькнули два с половиной часа полёта. Ани я ни при регистрации, ни во время посадки, ни в салоне не заметил — видимо, она успела-таки на трёхчасовой рейс.
В столице к нам присоединился Артур, и в двадцать один пятнадцать по среднеевропейскому времени мы уже шли по телескопическому трапу из самолёта в здание аэропорта города Ниццы, где нас ожидал Орешкин. В этот раз Григорий решил обойтись без таблички и накладных усов, поэтому заметил я его ещё издалека.
— Как же я рад вас всех видеть! — сообщил нам Орешкин, когда мы к нему приблизились, после этого он крепко обнял меня и Влада, пожал руку Артуру и спросил: — Надеюсь, вы голодные и у нас есть немного свободного времени?
— Сейчас уточним, во сколько мы должны быть на месте, и сразу будем знать, голодные ли мы, — ответил я и посмотрел не Артура.
— В Ла-Сьота мы должны приехать не позже двух часов ночи, нам надо ещё будет подготовиться, — сказал ИСБ-шник.
— За полтора часа доедем, — заявил Орешкин. — Но возьмём два, чтобы с запасом. Из этого следует, что у нас на ужин и дорогу до ресторана остаётся два с половиной часа. Не густо, но хоть что-то. Давайте не будем терять драгоценные минуты.
Сказав это, Гриша махнул нам рукой, приглашая следовать за ним, и чуть ли не побежал к парковке. Чтобы не отстать и не потерять Орешкина, нам с Артуром и Владом пришлось тоже перейти на этот полубег.
До парковки дошли-добежали буквально за пару минут. А там нас ожидал новенький чёрный внедорожник «Рено». Не слишком большой, но довольно вместительный и комфортный — самое то, чтобы и по трассе вчетвером с комфортом мчаться, и по бездорожью в случае чего проехать. Молодец Гриша — хорошо подготовился.
— Прошу! — торжественно произнёс Орешкин, открывая с пульта двери машины и рукой делая жест, приглашающий нас в салон.
— Благодарю! — с не меньшим пафосом произнёс я и, открывая дверцу, поинтересовался: — Мы ведь не в «Сен-Мартен» едем?
— С моей стороны было бы преступлением водить вас два раза в один и тот же ресторан. В Ницце полно отличных заведений, и все они ждут, что мы оценим их прекрасную кухню!
— Ну ты же понял, о чём я.
— Да понял, понял, — отмахнулся Гриша, усаживаясь за руль. — Я давно понял, что ты не способен оценить ни великолепных местных устриц, ни морских ежей, ни каких-либо других вкусных морских гадов. Поэтому поедем пробовать лучший в этом городе рататуй! Ну и прочие шедевры прованской кухни.
— Если они из мяса, то считай, что мы договорились, — сказал я.
— Не боись! Будет вкусно!
Орешкин не подвёл — было действительно вкусно. Правда, я не запомнил ни одного названия этих замечательных блюд, кроме, конечно же, рататуя. Я даже название самого ресторана не запомнил. Но что я теперь точно не забуду — это то, что рататуй изобрели в Ницце. Эту информацию Орешкин донёс до нас за полтора часа трапезы раз десять.
Отужинав, сытые и довольные, мы отправились в Ла-Сьота. Подъехали к этому портовому городку с небольшим опережением графика — в половину второго. Когда до въезда в город осталось буквально несколько километров, Григорий притормозил, съехал на обочину и остановил машину. После чего он достал из бардачка большую карту и красный фломастер, дал это всё Артуру и сказал:
— Ищи нужный адрес, а я пока номера перекину. И если нам вашего парня потом в какое-то конкретное место в этом городе надо будет везти, его тоже заранее на карте отметь.
— Ты взял с собой сменные номера? — удивился Влад.
— Думаешь, стоит светить номера арендованной тачки? — с усмешкой ответил вопросом на вопрос Гриша, вылезая из машины. — Договор аренды всё-таки на мой паспорт оформлен.
— Ну она с любыми номерами выделяется. Машинка-то заметная.
— Самая продаваемая модель прошлого года в своём сегменте. Если ваш парнишка живёт в престижном районе, там такая тачка должна стоять в каждом десятом дворе точно.
Орешкин достал из багажника липовые номера, быстро нацепил их, а Артур за это время, что-то отметил на карте. Когда Григорий вернулся за руль, ИСБ-шник сказал:
— Я планировал сначала пересесть в другую машину, но раз ты на своей номера сменил, то давай на ней на разведку съездим. Вот адрес!
Артур протянул Орешкину карту и указал на отмеченный фломастером район, куда нам следовало ехать. Григорий некоторое время прикидывал маршрут, затем запустил двигатель, тронулся с места и заявил:
— Здесь не так уж и далеко, минут за десять доедем.
Орешкин не ошибся, доехали мы действительно быстро. Район, где поселился Пётр Петрович, сложно было назвать элитным. По большому счёту, я бы его и просто благополучным не назвал — дома через один были довольно ветхие, машины на улице стояли в основном подержанные. Но, видимо, в таком районе люди сдавали жильё, не задавая ненужных вопросов — а для Пети это сейчас было главным.
— Что-то я сомневаюсь, что здесь в каждом десятом дворе стоит такая тачка, как у нас, — не удержался от подколки Влад.
— Согласен, не угадал, — совершенно спокойно ответил Гриша, не спеша ведя машину по «убитой» дороге.
Учитывая позднее время, во всём довольно большом районе свет горел лишь в трёх-четырёх домах. Жители маленького, уютного Ла-Сьота спали. И я очень надеялся, что Петя Сибирский тоже спит. Но мои надежды улетучивались по мере того, как мы приближались к большому трёхэтажному дому — единственному на весь квартал, где свет горел в каждом окне. А вся парковка возле этого дома была забита машинами.
— Ну хоть здесь повезло! — радостно воскликнул Орешкин и припарковался между двумя бюджетными кабриолетами.
— А вот я бы поспорил, — сказал я. — Если у Пети вечеринка, то вытащить его с неё незаметно и быстро будет не так уж и просто. Я бы предпочёл, чтобы он сейчас спал.
— Может он и спит. Его дом через дорогу.
— Тогда повезло, — согласился я.
Это действительно можно было назвать везением, потому как, с одной стороны, вечеринка в доме напротив — это, конечно, лишние глаза и уши потенциальных свидетелей похищения, но с другой — если у Пети есть охрана, а она у него есть, то эта охрана может вообще не обратить внимания на ещё одну машину, приехавшую на вечеринку. Совсем другое дело, если бы мы просто приехали в два часа ночи и припарковались у Петиного дома на пустынной улице.
— Пробьёшь, сколько там народа? — спросил Влад.
— Да, — ответил я. — Дайте пару минут.
Я развернулся на сидении и осмотрел дом, стоявший через дорогу. Не очень большой, двухэтажный, не выделяющийся на фоне соседних домов — идеально подходящий для того, чтобы укрыться там на какое-то время. Я прикрыл глаза, сконцентрировался и принялся накладывать заклятие Поиска жизни. Как только смог его нормально активировать, сразу увидел, что в доме, помимо Пети Сибирского, присутствует ещё шестеро человек.
Ну либо, Пети там вообще не было, а в особняке находились просто семь каких-то неизвестных личностей. Но очень хотелось надеяться на лучшее. Из этой семёрки четверо были одарёнными, но вот их магическую силу я определить пока не мог. Сильно «фонили» своей магией сидевшие рядом Влад с Гришей, да и на вечеринке в доме, возле которого мы припарковались, было много одарённых.
— Ребята, поставьте защиты, — сказал я друзьям. — Желательно магическую невидимость по максимуму.
— А зачем? — спросил Орешкин.
— Вижу там народ, но не могу понять, сколько из них одарённые, — соврал я. — Далеко слишком, и вы мешаете. По уму вам бы отойти подальше, но выходить нельзя, поэтому поставьте невидимость.
— Уже! — заявил Влад.
Магическая невидимость была одним из базовых заклятий маскировки — позволяла скрыть от других магов, что ты одарённый. Конечно, всё это было условно — серьёзный маг, используя необходимые навыки, враз вычислит таких «замаскировавшихся». Но если целью не задаваться и не напрягаться, то и серьёзный маг пройдёт мимо того, кто наложил на себя Магическую невидимость. И в моём случае это тоже подходило — ребята сразу же перестали «фонить».
— Может, на них тоже невидимость наложена? — спросил Орешкин. — Если ты не можешь ничего разглядеть.
— Просто они далеко, и вы мешали, — снова соврал я, потому как сказать правду, что я уже разглядел всех одарённых и теперь мне надо определить их уровень владения магией, я не мог.
Сколько мы ни тренировали с Артёмом Ивановичем Поиск жизни, я ни разу не слышал от наставника, что это заклятие способно определять мощь одарённого. Только расположение человека в пространстве и сам факт наличия или отсутствия дара. Но я также ни разу ни от кого не слышал, что вообще возможно видеть чужую магию, а я видел. То ли я был действительно каким-то уникальным магом, единственным в своём роде, то ли были ещё, но они тоже скрывали эту способность.
— А сколько их там всего? — поинтересовался Артур.
— Семеро, — ответил я и снова принялся накладывать Поиск жизни.
Теперь пошло веселее, хотя немного и отвлекали одарённые на вечеринке в ближнем доме. Но я наложил Поиск жизни на область Петиного дома несколько раз, максимально усилил заклятие и наконец-то смог всё разглядеть. После чего поделился информацией с товарищами.
— В общем, там семь человек, — сказал я. — Из них четверо — одарённые. Один одарённый и один неодарённый находятся на втором этаже, весь остальной народ на первом. Те, что на втором этаже, судя по горизонтальному положению, спят. Скорее всего, это Петя с подружкой или проституткой. Ещё двое одарённых и двое неодарённых спят на первом этаже. Но все в разных комнатах, так что это или охрана, или прислуга.
— Ну явно никому, кроме Пети, не разрешено сюда баб водить, — усмехнулся Влад.
— А один одарённый бодрствует в будке охранника почти сразу за воротами, — продолжил я. — Но бодрствует условно — сидит в кресле или на стуле. Может, тоже спит.
Я умолчал о том, что одарённый в будке имел очень слабый дар и большой опасности не представлял. Не мог я поделиться такой информацией. На сам это знал — уже хорошо. Да, усыпить его заклятием Сна через забор не получится, но обезвредить такого, что называется, вручную — дело максимум тридцати секунд.
А вот двое, что спят, те серьёзные противники — даже с расстояния и посредством Поиска жизни я видел, как много в этих парнях магии и понимал, что повозиться с ними придётся. Да и сам Петя не подарок. Конечно, не Сибирский князь, но тоже силён. Впрочем, и мы не фантики: справились же мы с Владом у нотариуса дома с группой одарённых бандитов, да и мой индивидуальный опыт спасения Насти придавал уверенности.
По большому счёту я вообще не сомневался в том, что мы сможем расправиться с Петиной охраной и пленить бандита. Переживал я за другое — получится ли это сделать относительно бесшумно и быстро? Оно понятно, что Петины охранники полицию вызывать не станут, но те же люди на вечеринке, не вовремя выйдя на улицу и заметив в доме напротив подозрительную активность, вполне могут.
— Стоят на доме какие-нибудь магические защиты или ограничения? — поинтересовался тем временем Артур.
— Ничего такого не заметил, — ответил я. — Но оно и логично, это лишь привлечёт лишнее внимание. Если уж залёг на дно, то лежи и не отсвечивай.
— Ну да, логично, — согласился ИСБ-шник. — Думаю, мы можем уезжать,
— Погоди, дай пробью вечеринку, чтобы хоть понимать, кто там.
Сказав это, я наложил Поиск жизни на ближайший дом и чуть не присвистнул от удивления: народу там было очень много, и чуть ли не каждый третий был одарённым. И это была полноценная вечеринка, всё как положено: на первом этаже целая толпа тряслась и дёргалась — видимо, танцевали, а в многочисленных комнатах второго и третьего этажей народ, разбившись по двое, а кое-где и по трое, пребывал в основном в горизонтальном положении. Но эти ребята, судя по их активным движениям, явно не спали.
— Что там? — спросил Артур.
— Полноценная вечеринка, — ответил я. — Всё по-взрослому. И она в самом разгаре.
— Это хорошо, — заметил ИСБ-шник. — Значит, в ближайшее время расходиться не будут. Но всё равно лучше не тянуть. Нам сейчас вот сюда надо.
Артур протянул Григорию карту, тот внимательно изучил предстоящий маршрут, после чего собрался заводить двигатель, но не успел — возле его дверцы неожиданно появился какой-то мужик лет тридцати и постучал в водительское окно. Вид у незнакомца был недовольный. Орешкин открыл окно, и этот мужик тут же что-то произнёс по-французски.
Орешкин, не задумываясь, что-то ответил, после чего мужик неожиданно… рассмеялся. А затем он принялся что-то объяснять и куда-то тыкать пальцами — будто указывал дорогу. Гриша в итоге поблагодарил француза — уж слово «мерси» я узнал, и тот ушёл. Сразу же после этого Орешкин закрыл окно, завёл двигатель, и мы уехали.
— Что это было? — Спросил Артур.
— Хозяин дома вышел поинтересоваться, кто мы такие и почему так долго стоим на его парковке, — ответил Гриша. — Я ему пояснил, что мы ждём, когда нам принесут дурь, которую мы заказали. Он на это сказал, что мы ошиблись улицей, и показал, куда надо ехать за дурью. Хороший парень.
До следующего пункта назначения мы ехали минут десять. Ла-Сьота — городок небольшой, казалось, там всё рядом. В итоге прибыли на самую окраину, в какую-то промышленную зону со множеством складских помещений и полукустарных производств. Проехав вглубь этой зоны почти до самого конца, мы упёрлись в ряд старых гаражей. Григорий остановил машину и сказал:
— Если карта не врёт, то нужное нам место где-то здесь.
— Не где-то, а здесь! — поправил его Артур. — Глуши мотор!
Орешкин заглушил двигатель, а ИСБ-шник вышел из машины; я последовал его примеру. Оказавшись на улице, я потянулся, расправил плечи после долгого сидения в салоне автомобиля, вдохнул полной грудью и почувствовал запах моря — свежий, солёный. В Екатеринбурге конец апреля выдался прохладным, если не сказать, холодным, поэтому вдохнуть тёплый морской воздух Лазурного берега было особенно приятно. Пусть даже и в таком не особо приятном месте. И ещё до меня доносился крик чаек, которые то ли устроили ночную перекличку, то ли просто что-то не поделили.
— Море рядом? — спросил я.
— Сто метров в ту сторону, — ответил Артур и указал рукой направление. — Вон там тропинка за большим кирпичным гаражом. Она прямо к берегу ведёт. Запомни это, кстати. И ещё обрати внимание на ту башенку светящуюся.
— Зачем? — поинтересовался я, взглянув на стоявшую неподалёку старинную водонапорную башню, верхушка которой была украшена чуть ли не новогодней иллюминацией.
— Пока просто запомни и обрати внимание.
Я кивнул, а Артур подошёл к одному из ближайших гаражей, отпер его, распахнул ворота и вошёл внутрь. Влад с Орешкиным к этому времени тоже вышли из внедорожника и подошли ко мне. Григорий хотел что-то у меня спросить, но не успел — из гаража выехал Артур на небольшом тёмно-зелёном фургоне и через открытое окно обратился к Орешкину:
— Свою загоняй в гараж!
Фургон Артура до боли напоминал мне один автомобиль из моей прошлой жизни — Иж-2715. Мы называли их пирожковозами. Когда я открыл свой первый бизнес, то тоже купил такой, чтобы развозить товар по точкам. Только он был оранжевый. От ностальгии у меня аж защемило в груди.
Запарковал внедорожник и вышел из гаража. Артур закрыл ворота на большой навесной замок и отдал ключ Орешкину.
— Пусть у тебя будет, — сказал ИСБ-шник. — И за руль садись, если полицейские вдруг остановят, лучше, если водитель будет говорить по-французски.