Артефакт 022 - 19 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 022

15:30

Артефакт 022

...
Я скорее почувствовал, чем увидел исходящую от лезвия дымку. Зачарованное оружие! Пришлось отпрыгивать назад, уходя от широкого замаха. А главарь выбросил вперёд свободную руку, на которой уже рассыпал искры новый Разряд.
Треск и грохот молнии слились в один протяжный удар по ушам. От вспышки я успел прикрыть веки, но это не особенно помогло. А вот выставленная Воздушная стена отвела разряд в сторону. Чужое заклинание ударило в люстру на потолке гостиной.
Новый взмах ножа я пропустил. Лезвие рассекло мне подставленное предплечье, наплевав на укрепление тела, прорвав Воздушный щит, будто его там и не было. Я отшатнулся, уходя от нового взмаха. Перед глазами мелькнула голова главаря, на котором застыла гримаса торжества.
Он стал махать ножом активнее, загоняя меня к стене. Уже явно представлял, как вскроет мне грудную клетку в углу, и с каждым моим шагом назад его улыбка становилась шире. А я держал дистанцию, впитывая остатки его магии. Эта убеждённость в близкой победе не давала бандиту осознать, что он теряет силы.
Моя спина упёрлась в стену, и главарь сделал резкий выпад своим ножом, метя мне в живот. Новое Ускорение позволило мне его опередить, отведя удар в сторону. Клинок ударился в стену, высекая из неё искры, и я от всей души ударил главаря ногой по яйцам — просто, действенно, больно.
Он выпучил глаза и, скривив лицо, ослабил хватку на рукояти. Перехватив его руку, я сломал пальцы и, перехватив нож обратным хватом, вогнал его во вторую руку главаря. Сдавленное шипение мужика стало мне наградой.
Он согнулся от боли, а я схватил его за затылок и приложил лбом об стену, у которой стоял. Ещё и ещё, пока противник не сполз на пол, оставляя кровавый след за собой. Не теряя времени, я наложил на него Сон, чтобы бандит не смог прийти в себя раньше времени.
И только сейчас я понял, насколько меня вымотал этот бой. Несмотря на всю магию, поглощённую за эту схватку, было чертовски сложно. Я по самой тонкой грани прошёл.
Поиск жизни показал, что Влад сидит в одной из комнат, а оба его противника лежат на полу. Кровь капала у меня с руки, и я накрыл длинный разрез ладонью. Зелёное свечение исцеляющего заклинания осветило помещение, и я двинулся к другу.
Влад при моём появлении навёл на меня ствол автомата, но, узнав, что это я, опустил трофейное оружие.
— А, это ты, — хрипло произнёс друг.
— Ты как? — спросил я, присаживаясь рядом на корточки.
— Жить буду, — ответил тот, скривившись. — Рёбра, сука, сломал.
Он пнул лежащего рядом бандита, и я только сейчас взглянул на погнавшегося за Владом. Мужик едва дышал и должен был вот-вот отойти в мир иной.
— Придётся и его лечить, — произнёс я.
— Пусть дохнет, паскуда! — заявил друг. — Он же меня чуть не грохнул!
— Влад, я не дам тебе из-за меня убийцей стать, — покачал я головой. — Сейчас подлечу его, чтобы этот урод не сдох до приезда скорой, а там уж как ему повезёт. Но тебе мокруху на себя повесить я не дам.
Однако лечить пришлось всерьёз. Чудо, что Влад его не убил сразу. Хотя судя по полному отсутствию дымки у друга, ему просто не хватило сил. Магия кончилась, и сломанные рёбра потребовали внимания к себе, а не к поверженному врагу.
— Теперь ты, — объявил я. — Сейчас я тебе рёбра на место поставлю и продолжим с нотариусом разговор. Будет не больно.
— Мне или нотариусу? — пошутил друг.
— Тебе, — ответил я. — Нотариусу будет больно. Очень больно.
Щелчок встающих на месте костей услышал даже я. Влад стиснул зубы и, выкатив глаза, едва сдержался от крика.
— Твою мать, ни хрена себе не больно! — прошипел он, но тут же обнаружил, что может дышать полной грудью. — Охренеть! Гарик, ты крут!
— Ты ещё круче! — серьёзно ответил я и хлопнул его по плечу. — Спасибо, Влад! Ты настоящий друг. А теперь пойдём пошепчемся с Платоном Платоновичем.
— Ты обещал, что ему будет больно! — напомнил Влад.
— Ну если не отдаст сразу документы, то будет, — пообещал я.
— Надеюсь, сразу не отдаст, — мрачно произнёс друг, похоже, он сильно разозлился на Стрижова за то, что тот вызвал бандитов на подмогу.

Глава 7

— Где ты спрятал этого гадёныша? — спросил я Влада.
— В гардеробе, — ответил друг и махнул, приглашая идти за ним.
Мы вышли в коридор, прошли до его конца, и Влад толкнул дверь в гардеробную комнату. Размером она оказалась с мою комнату в нашей квартире. И была практически пуста. Лишь в одном из углов были кучей набросаны вещи. Влад раскидал их в разные стороны, и я увидел лежащего на полу нотариуса.
Как же я был зол на него — словами не передать. Но надо было взять себя в руки и попытаться объяснить ему, что с нами лучше договориться. Впрочем, глядя на своё разрушенное жилище и лежащих на полу бандитов, он и так должен был понять, что мы сюда приехали не шутки шутить.
Впрочем, так оно и было. Нам уже просто было некуда отступать. Я, конечно, не до конца раскрыл карты — Стрижов пока ещё не знал, кто я такой и за какими именно документами приехал, но это значения не имело. Если я сейчас не выбью с него то, что мне нужно, то не выбью уже никогда. По той простой причине, что больше я его никогда не смогу поймать.
Влад поднял нотариуса, закинул на плечо и спросил:
— Куда его?
— В гостиную, — ответил я.
Друг кивнул и утащил Стрижова, а я собрался уже идти за ним, но тут мой взгляд упал на стоящие у стены гладильный аппарат, доску и утюг на ней. Ну это просто знак. Поиграем сейчас в девяностые.
В конце концов, а почему бы и нет? Я приехал к нотариусу, как к человеку, а он вызвал братков, чтобы те меня убили. Он первый начал. Пусть теперь оценит все прелести допроса по-братковски.
Недобро ухмыльнувшись, я взял утюг и пошёл в гостиную.
— Клади его на обеденный стол! — крикнул я Владу, заметив, что тот стоит и не знает, куда положить нотариуса.
Собственно, и класть-то его было некуда: гостиная была разрушена почти полностью. Тем удивительнее было то, что огромный обеденный стол, стоявший посреди комнаты, остался практически целым — лишь с одного края был отбит кусок.
Влад бросил Стрижова на стол как мешок картошки, ни сколько не боясь тому что-нибудь сломать. Похоже, друг злился на нотариуса ещё сильнее, чем я. После Влад обернулся ко мне, увидел мой «инструмент» и с удивлением спросил:
— А утюг тебе зачем?
— Он заменяет сыворотку правды, — ответил я. — И во многом её превосходит. Надо его привязать покрепче.
Мы оборвали портьеры, порвали их на полоски и привязали ими нотариуса к столешнице. После чего я снял с Платона Платоновича заклинание Сна.
— Сю-ю-юрпри-и-из! — произнёс я со зловещей улыбкой, едва нотариус пришёл в себя.
Тот попытался вскочить, но у него это ожидаемо не получилось. Он принялся вертеть по сторонам головой.
— Ищешь кого-то? — спросил я. — Наверное, тех ребят, что приехали по твоему вызову? Они не могут подойти, они на полу лежат.
— Вы убили их? — с ужасом спросил нотариус.
— Пока нет. Но это легко исправить.
Я огляделся, обнаружил на одной стене розетку и пододвинул к ней стол со Стрижовым. После чего разорвал у него на груди рубаху и водрузил туда утюг.
— Что вы делаете? — испуганно спросил нотариус.
— Пытаюсь вызвать у тебя чувство доверия, чтобы ты мне всё рассказал и показал, — ответил я, включая утюг в розетку. — И отдал то, что мне нужно.
— У меня ничего нет! — завопил Стрижов, начиная ощущать кожей, как нагревается утюг.
— Гарик, это что за прикол? — в свою очередь с любопытством спросил Влад.
— Это старое народное средство, лечит пробелы в памяти покруче листа подорожника, — ответил я. — Видишь, он ничего не помнит, но сейчас память начнёт к нему возвращаться.
— Но зачем утюг? Ты же одарённый, ты можешь ладонью ему грудь прожечь.
— Ничего ты не понимаешь. Я человек, я могу дать слабину — пожалеть этого говнюка и убрать руку, а утюг заднюю не включит. Утюг будет выполнять свою работу несмотря ни на что. Да и вообще, это классика, это красиво. Это, можно сказать…
— А-а-а! Уберите утюг! — заорал нотариус, перебивая меня и довольно жутко взвыл.
— Память вернулась? — спросил я, но Стрижов меня не слышал, он орал так, что уши закладывало.
Я левой рукой поднял утюг, правой обезболил ожог и спросил:
— Память вернулась?
— У меня ничего нет, — застонал нотариус.
— Рано прервали процедуру, — вздохнул я. — Память к пациенту пока не вернулась. Придётся продолжать.
Но только я поставил утюг на место, как Стрижов заорал:
— Вернулась!
— Не слышу, — пожал я плечами.
— Вернулась! Уберите утюг! Мне больно!
— Не надо так орать, я не глухой. Вся память вернулась?
— Вся, — простонал нотариус. — Что вы хотите?
— Всего лишь два договора и журнал операций, — ответил я, убирая утюг с груди Платона Платоновича.
— Мне больно, — простонал нотариус.
— А если я уберу боль, с ней память не уйдёт? — поинтересовался я.
— Нет, — всхлипнул он.
— Точно? А то если уйдёт, то третья процедура будет исключительно болезненной.
— Я отдам вам всё, что вы хотите, — пообещал Стрижов.
Я быстро обезболил рану, дав ей затянуться новой кожей, после чего сказал:
— Ты помнишь Воронова Василия Петровича?
— Имя знакомое, — ответил нотариус.
— Ты оформлял на него договор приватизации «Уральского оружейного завода», а потом продажу им этого завода другим лицам.
— Оформлял, — подтвердил нотариус. — Помню.
— Вот твои экземпляры этих договоров мне и нужны. И записи в журнал об этих сделках. И если ты сейчас скажешь, что их у тебя нет, то я верну утюг тебе на грудь и не уберу, пока он не прожжёт дыру до позвоночника.
— У меня! — завопил Платон Платонович. — У меня они!
— Тогда давай не будем тратить твоё и наше время, и ты быстро мне это всё отдашь.
— Давайте, — согласился Стрижов. — Развяжите меня.
Я быстро разрезал ножом ленты из портьеры и помог нотариусу слезть со стола. Делал это всё под восхищённым взглядом Влада — другу всё это казалось настоящим крутым приключением. Но это нормально: мне, не вернись ко мне воспоминания о прошлой жизни и будь я обычным восемнадцатилетним пацаном, тоже так бы казалось.
Нотариус привёл нас в подвал, где за двумя железными дверями располагался довольно большой архив. Всё аккуратно разложено, подписано.
Платон Платонович довольно быстро нашёл договоры и один журнал. Обе записи были в нём. Я сразу же рассмотрел документы, обращая внимание на подписи. Уж как расписывается отец, я знал хорошо — у него была очень красивая сложная подпись, как и подобает человеку, который любит всё имперское и монументальное.
Разглядев подписи, я усмехнулся: невооружённым глазом было видно, что подпись на договоре приватизации сильно отличается от подписи на договоре продажи. Экспертиза, если она будет честной, точно докажет подделку второй подписи. Но это если будет честной. Впрочем, это уже детали. Главное — договоры и журналы у меня на руках! А это значит, что шансы вытащить отца увеличились многократно.
— А теперь идём в кабинет! — скомандовал я.
Когда мы вернулись в кабинет, я велел нотариусу писать чистосердечное признание: как участвовал в афере, кто его нанял, на кого работает, какие схемы были применены, в общем, всё, что знает.
— Но это ни один суд не примет, — попытался было поспорить Стрижов. — Это выбитые под давлением показания.
— Ты пиши давай! — пригрозил я. — Или идти за утюгом?
Нотариус вздохнул и написал то, что я требовал. Я быстро прочитал и обнаружил, что в тексте нет никаких имён — разве что упоминался некий Антон Семёнович из Новосибирска. Якобы он курировал весь проект с приватизацией завода.
— Ты будешь мне заливать, что к тебе пришёл некий Антон Семёнович, и ты раз и начал нарушать закон? — недовольно спросил я, после чего повернулся к другу. — Влад, иди за утюгом! Мне это уже надоело.
— Не надо за утюгом! — взмолился Стрижов, на которого этот примитивный, но суровый способ получения информации произвёл огромное впечатление. — Нас познакомили.
— Кто?
— Парфёнов, — вздохнул нотариус.
— Парфёнов и всё? Ты думаешь, я должен знать всех новосибирских бандитов?
— Он не бандит. Он генерал ИСБ. Парфёнов Геннадий Ильич.
А вот это уже хреново. Всё-таки ИСБ при делах. Но будем надеяться, что всё не очень запущено, и этот генерал Парфёнов — исключение из правил и на него в случае чего найдётся управа в том же ИСБ.
— Он тоже из Новосибирска? — уточнил я.
— Нет, он наш — уральский. Из окружного управления ИСБ. Он меня свёл с сибиряками.
— Только с ними?
— А какое это имеет значение?
— Хочу понять уровень его коррумпированности.
— Нормальный там уровень, — со злостью произнёс Стрижов, видимо, обиделся на генерала за то, что вся история с заводом закончилась вот этим.
— Допиши про Парфёнова! — велел я.
Нотариус дописал и сказал:
— Но суд это не примет. Без моих подтверждений эти показания ничего не стоят, а я до суда не доживу, если вы это кому-то покажете.
— Так мне не для суда, — ответил я. — Мне для Парфёнова и для Антона Семёновича. Ну и для журналистов.
— За что вы так со мной? Я же пошёл вам навстречу!
— А куда бы ты делся? — усмехнулся я. — Да и не пошёл ты навстречу. Ты помощь вызвал. Но не бойся, никто не увидит этих показаний, если ты сам не наделаешь глупостей.
— Я их уже наделал, — вздохнул нотариус.
— Ты пока жив, а это главное! — заметил я. — Но это легко можно исправить.
— Не надо это исправлять!
— А вот тут всё будет зависеть от твоего поведения.
— Что вы от меня ещё хотите? — спросил он.
— Чтобы ты никому не рассказывал, про нас и про то, что мы забрали нужные нам документы.
— Но это рано или поздно раскроется, — заметил Стрижов.
— Это раскроется не сегодня и не завтра. А до этого у тебя будет время собрать вещички, денежки и свалить за границу. Чем дальше, тем лучше. Собственно, на момент нашего приезда ты и пытался это сделать.
— За границу? — переспросил Стрижов. — Всё бросить и уехать неизвестно куда?
— У тебя всегда остаётся вариант — уехать в лес в багажнике. И тебе эту поездку обеспечит или Парфёнов, или Антон Семёнович сразу же, как на суде всплывут документы, — пожал я плечами. — Или сильно раньше, если ты решишь натворить ещё глупостей, и мне придётся поделиться с твоими покровителями твоим признанием.
— Я не буду делать глупостей, — пообещал нотариус.
— Очень на это надеюсь.
— Но что я скажу группе защиты?
— Это кто ещё? Те пятеро бедолаг, которых мы раскидали?
Нотариус кивнул.
— Придумай что-нибудь. Ты умный. Но не забывай о главном!
И я потряс перед носом у Стрижова его признанием.
Да, был шанс, что нотариус побежит сдаваться бандитам, но они его сразу и убьют, чтобы избавиться от свидетеля. Вроде не дурак — должен это понимать.
— А теперь возьми другой лист и напиши письмо моему отцу, — велел я.
— Вашему отцу? — удивился нотариус.
— Да. Попроси у него прощения, напиши, что раскаиваешься и очень хочешь ему помочь.
— Но я не понимаю…
— Пиши!
Стрижов быстро написал и отдал листок мне. Я взял его и огляделся. Заметил возле стола небольшой портфель из крокодильей кожи с ремнём, чтобы носить его через плечо. Не спортивная сумка и не рюкзак, но сойдёт.
Я вытряхнул на пол содержимое портфеля и сложил в него договоры, журнал, признания нотариуса и письмо. После чего указал пальцем на стоявшие на столе сумки и сказал:
— Их я тоже заберу с собой!
— Но это все мои деньги! — возмутился Платон Платонович.
— Я уверен, что не все, — возразил я. — И даже не половина. Большую часть ты явно раскидал по банковским ячейкам или уже вывел заграницу. Не прибедняйся.
— Но вы не можете забрать всё! — воскликнул Стрижов.
— Почему? Что нам помешает? И вообще, ты себя как-то уж нагло ведёшь, — заметил я, недобро прищурившись. — Ты стрелял в меня, ранил; моего друга чуть не убили вызванные тобой головорезы. Между прочим, я еле удержал его — он хотел тебе за это шею свернуть. Ты нам одной моральной компенсации три такие сумки должен. И я уже молчу о том, что из-за тебя мой отец сейчас в тюрьме.
— Он там не из-за меня, — возразил Стрижов. — Я лишь делал свою работу.
— Подделка документов нынче считается работой нотариуса? — фыркнул я. — Не зли меня! Радуйся, что живым оставили. У тебя будет часов шесть-восемь, пока не очнутся твои охранники или приехавшие по вызову быки. За это время ты должен успеть свалить из страны. И я бы на твоём месте поторопился. Заклятие Сна работает до восьми часов, но вторая группа может приехать в любой момент, раз первая на связь не выходит.
— Но оставьте мне хоть немного денег! — взмолился нотариус.
— Я не верю, что у тебя больше нет.
— В Екатеринбурге нет, а заграницу надо ещё как-то добраться!
Я достал из сумки две пачки сторублёвых купюр и швырнул на стол.
— Этого за глаза, чтобы срочно уехать.
Можно было, конечно, вообще ничего не давать, но в моих интересах, чтобы Стрижов скрылся, и его покровители не узнали, кто приходил к нему в гости. С его признательным письмом на руках я был уверен, что нотариус не побежит к сибирякам, но если они его как-то поймают, то он расскажет им всё.
Стрижов взял деньги и положил в карман. А я поднял с пола ружьё и спросил:
— Где патроны к нему?
— В сейфе, — ответил нотариус.
— Открывай! — велел я. — И не вздумай опять какую-нибудь ерунду устроить!
— Убью! — добавил Влад, которому, видимо, надоело стоять молча.
Платон Платонович послушно открыл сейф и отошёл от него, искоса поглядывая на моего друга.
Я заглянул в сейф, там лежали три коробки с патронами. Две полные — по десять штук, одна начатая. Это ценное приобретение. Такие патроны очень редкие и безумно дорогие. И весьма эффективные — пуля даже не заметила моего укрепления. Безусловно, против них имелась какая-то защита, но я о ней не знал. А узнать стоило.
Ещё в сейфе лежали какие-то документы, я достал их все и, не глядя, сложил в сумку, где лежали бумаги, собранные нотариусом.
— Что вы делаете? — взволнованно спросил Стрижов.
— Хочу забрать с собой немного компромата, — спокойно ответил я. — Чтобы ты уж точно глупостей не наделал.
— Но вы даже знаете, что там!
— Разберусь, — отмахнулся я. — А если я не разберусь, то разберутся журналисты или прокурорские. Но учитывая, что ты собирался с этой сумкой бежать, там явно что-то интересное.
Стрижов сверкнул глазами, но ничего на это не сказал.
— Где у тебя стоит сервер, куда пишется информация с камер?
— Что? — удивлённо спросил нотариус.
А я невольно усмехнулся. Забавно вышло: слово из моей прошлой жизни, случайно слетевшее с языка, сильно удивило Платона Платоновича. Но какие на фиг сервера? До них тут как минимум ещё лет десять.
— Куда пишутся записи с камер наблюдения? — спросил я.
— На магнитофоны, — ответил нотариус.
— Где они?
— В подвале.
— Веди!
Мы снова пошли в подвал. Всю дорогу Стрижов оглядывался по сторонам, ужасаясь от того, во что превратился его дом. Но наружные стены мы не сломали, с улицы весь этот кошмар был незаметен. А для меня это было главным.
В подвале, в небольшой комнатке, которую я таки про себя назвал серверной, пять видеомагнитофонов писали информацию с камер. Пять. Значит, одну камеру мы где-то не заметили. Это хорошо, что сюда пришли.
Я быстро заморозил все пять магнитофонов, а потом ударом кулака превратил их в ледяную крошку, уничтожив записи.
— Пожалуй, здесь мы и расстанемся, — сказал я, повернувшись к Стрижову. — Ты немного поспишь, пока мы уедем, а потом быстро соберёшь манатки и тоже свалишь. Но не бойся, ты проспишь не более четверти часа и проснёшься раньше всех.
Нотариус хотел что-то сказать, но я не дал ему этого сделать: быстро схватил за шею и наложил Сон. Очень слабо наложил, чтобы тот проснулся минут через пятнадцать-двадцать. И Стрижов рухнул прямо мне под ноги.
— Пойдём заберём сумки, — сказал я Владу. — Да надо валить. А то действительно, не хватало ещё, чтобы вторая бригада на помощь первой приехала.
— Интересно, сколько здесь? — сказал Влад, когда мы вошли в кабинет, и указал на сумку с деньгами.
— Сколько бы ни было, половина — твоё! — ответил я.
— Не, — друг покачал головой. — Мне столько не надо.
— Ты сам говорил утром, что денег нет. Забыл? Ты их честно заработал, рискуя жизнью.
Влад опять покачал головой и сказал:
— Тебе нужнее, тебе батю из тюрьмы вытаскивать, неизвестно, сколько ещё трат будет. А мне этого хватит, — договорив, он вытащил из сумки пять пачек банкнот.
— Возьми ещё, — предложил я.
— Нет, мне хватит, — отрезал Влад. — А если не хватит, я у тебя ещё попрошу. И вообще, ты прав, Гарик, с ресторанами надо на какое-то время завязать. Да и одному туда ходить неинтересно. Мы ж с Ольгой в основном…
Неприятные воспоминания нахлынули на друга, и он скривился. Но быстро справился с эмоциями, завернул свои деньги в найденный в шкафу синий полиэтиленовый пакет и засунул этот свёрток за пояс.
— Потеряешь, — заметил я.
— В гардеробе рюкзак видел, — ответил Влад. — Переложу.
Я закрыл сумку с деньгами, сложив туда ещё и патроны. Достал из второй документы, наспех засунутые в неё нотариусом, сложил их аккуратно, и в сумке сразу появилось место и для бумаг, извлечённых из сейфа, и для разобранного ружья. Оставалось бросить туда нож главаря бандитов и можно уходить. Разве что перед уходом стоило усилить на каждом охраннике и бандите Сон. Не хватало ещё, чтобы кто-то проснулся раньше Стрижова.
— А как мы отсюда будем выбираться? — задал напрашивающийся вопрос Влад.
— Думаю, у хозяина этого дома должна быть машина, — заметил я. — Но меня вполне устроит и стоящий у ворот внедорожник. Скажу больше: его в принципе надо отсюда отогнать, чтобы не привлекал внимания.
— А можно я за руль? — спросил друг. — Ни разу такую не водил.
— Можно, — согласился я. — Но тогда и ключи ты ищи.
Влад, улыбнувшись, кивнул и, прихватив сумку с документами, отправился вниз. Я взял вторую, с деньгами, и пошёл следом. По пути усилил Сон на обоих охранниках и на всех пятерых бандитах. Отыскал зачарованный нож главаря и закинул его в сумку. После чего направился в сарай, где лежали вырубленные Владом охранники, надеясь, что они ещё там, ведь на них усыпляющее заклятие наложено не было.
Пришёл вовремя. Парни и не думали приходить в себя и куда-то убегать. Они лежали без сознания с разбитыми головами. Поэтому, помимо наложения Сна, я их на всякий случай ещё и подлечил. После чего вышел во двор. Там меня уже встречал Влад. Он с довольной физиономией вертел на пальце связку ключей — один из них был от машины.
— Ну что, ничего не забыли? — спросил я.
— Да вроде, нет, — ответил друг.
Мы натянули балаклавы и вышли за территорию.
До Екатеринбурга доехали быстро: коттеджный городок, в котором жил нотариус, находился не так уж и далеко от города, а Влад, как оказалось, довольно неплохо водит машину. Проехав пару кварталов по городу, друг остановил внедорожник.
— Мы же не поедем на нём до самого дома? — уточнил он.
— Нет, конечно, — ответил я. — Надо его где-нибудь бросить, чтобы сразу не нашли, и ловить такси.
— Давай так сделаем, — предложил друг. — Ты бери сумки и лови такси, а я отгоню машину назад за город, сожгу её где-нибудь на пустыре и налегке вернусь.
Я кивнул, давая понять, что план меня устраивает, после чего вышел из машины, взял обе сумки и сказал:
— Ты только как домой доберёшься, позвони мне. Просто скажи что-нибудь, чтобы я понял, что всё прошло нормально.
— Договорились! — сказал Влад и рванул с места.
Такси довезло меня почти до гаражного товарищества. Я на всякий случай вышел в квартале от него и уже пешочком дошёл до нашего гаража. Тащить это всё в квартиру не имело смысла.
В гараже у нас был погреб, который закрывался дополнительно; туда я и сгрузил все документы, кроме тех, что касались отца, ружьё с патронами и нож. После чего, закинув сумку с деньгами на плечо, отправился домой. Было интересно, что же за документы собрал с собой в побег нотариус, но усталость накопилась такая, что этот интерес её не поборол.
Придя домой, я прошёл в комнату и закинул сумку с деньгами под кровать. Завтра, когда мать с сестрой утром уйдут, пересчитаю, сколько там. А потом я аккуратно достал из портфеля договоры и журнал. Разложил их на столе, ещё раз сверил подписи.
Мне не верилось, что я это сделал. Но я это сделал.
Вернее, мы это сделали — без Влада я вряд ли сам бы справился. А с другом смог. Мы сделали очень большой шаг навстречу освобождению моего отца. И помощь Влада в этом деле переоценить было невозможно.
И только я об этом подумал, зазвонил телефон, и почти сразу же на пороге моей комнаты появилась Катька.
— Тебя Влад к телефону! — заявила сестра и убежала.
Я вышел в коридор, подошёл к аппарату и взял трубку.
— Алло!
— Здорово, брат! — послышался из трубки голос Влада.
— Здорово! — ответил я. — Рад тебя слышать.
— Я чё звоню-то, — сказал друг. — Приходи ко мне послезавтра вечером. Днюху мою отметим, Саня придёт, посидим втроём, кино посмотрим.
— Замётано, — ответил я. — Жди!

Глава 8

С самого утра я, позавтракав, отправился за покупками. Предстояло сделать одно крайне важное дело, и откладывать его было нельзя, иначе пришлось бы отложить встречу с адвокатом, а этого делать никак не хотелось.
Магазин электроники, в котором я прикупил диктофон, как раз открывался, когда я подошёл к дверям. Обслуживший меня в прошлый раз продавец приветливо кивнул, отпирая замки. Узнал меня.
— Как диктофон? — спросил он, включая свет в помещении.
— Отлично! Здорово выручает, — ответил я. — Но я не по этому поводу. Мне нужен копировальный аппарат и две пачки бумаги.
Продавец кивнул.
— Сделаем, сейчас, только кассу открою.
Пока он возился за прилавком, я посматривал на технику, стоящую на полках. Ксероксом никто здесь копировальные аппараты не называл, не было такой компании. Но принцип работы копиров был тот же.
— Вот отличная модель, — подойдя ко мне, хлопнул по здоровенному аппарату продавец. — Стандартная офисная машинка, не верхний ценовой сегмент, но и не дешёвая подделка. Пользуется спросом, если поломка какая случится — запчастей завались, любой сервис легко починит. Расход приемлемый, печать уже не матричная, струйная технология. Одной заправки хватает на тысячу листов.
— Беру, — кивнул я, рассматривая огромный пластиковый ящик.
Что радовало, он хотя бы не был напольным шкафом, как у отца на заводе. Впрочем, всё равно бандура весила немало.
— Бумагу к нему рекомендую от официального дилера, — продолжил говорить продавец, жестом показывая следовать за ним. — В канцелярских магазинах её постоянно разбирают, а у нас к каждому прибору идёт довеском.
Он продемонстрировал мне вскрытую пачку, используемую для внутренних нужд магазина. Неплохая бумага, не снежинка, конечно, желтоватая, но это и не самый плохой вариант. Рядом лежали пачки подешевле, больше похожие на туалетную бумагу.
— Заворачивай, — распорядился я.
Продавец начал оформлять покупку, после чего наклонился ко мне поближе.
— Если краска кончится, можно самому заправить, или к нам принести картридж, — сообщил он. — Оно, конечно, не совсем легально, зато в разы дешевле, чем новый оригинальный картридж брать. По-божески берём — десять рублей полная заправка.
Чипов здесь ещё не было придумано, но рынок услуг всегда умел подстраиваться. Я вообще не удивлюсь, если магазину с этой заправки ни копейки не достаётся, а всё кладёт в свой карман сам парнишка.
— Буду иметь в виду, — ответил я.
Домой я добрался через час и тут же принялся снимать копии со всех документов, относящихся к отцу. Закончив копирование, вздохнул: теперь было что показать адвокату, потому как оригиналы я не собирался отдавать в руки никому, кроме судьи в зале заседания.
Естественно, копии я снял не в единственном экземпляре — на столе лежал десяток комплектов. На всякий случай. Часть из них я вообще собирался развезти по банковским ячейкам. И в одном из банков я собирался хранить оригиналы.
После я сходил на кухню за настольными вечами и взвесил оригиналы: два договора и журнал. Вышло почти четыреста граммов. Я убрал с весов документы и накидал на них чистой бумаги — на те же четыреста граммов. После чего сложил эти пустые листы в папку.
Добравшись до телефона, набрал номер Никитиной.
— Доброе утро, Арина Андреевна, — первым поздоровался я. — Воронов беспокоит.
— Утро доброе, Игорь Васильевич, — бодрым голосом отозвалась адвокат. — Я вас слушаю.
— У меня есть важная тема для разговора. Хотелось бы встретиться сегодня.
Возникла короткая пауза, во время которой я услышал, как листает бумагу Никитина. Видимо, проверяла, когда у неё есть свободное время.
— Через час вас устроит? — разобравшись со своим расписанием, уточнила она. — Предлагаю в той же столовой. И мне близко, и вам знакомо.
— Хорошо.
— Тогда буду ждать вас на месте, — произнесла Арина Андреевна.
Она положила трубку, а я оделся и вышел из квартиры.
На Харлее доехать до отделения почты было делом десяти минут. Припарковав мотоцикл, я с папкой в руках вошёл внутрь. Сонный сотрудник, едва оторвав взгляд от стола, на котором лежала какая-то книжка в мягкой обложке, спросил:
— Чем могу?
— Нужно отправить бандероль по городу, — ответил я.
На то, чтобы сложить бумагу внутрь посылки, указать собственный адрес и подписаться Стрижовым Платном Платоновичем, ушла всего пара минут. Всё это время парень за стойкой почитывал свою книгу, не обращая внимания на меня. А в помещение уже набилось немало людей, и все они стояли в очереди.
— Стрижов — это вы? — уточнил сотрудник почты, прочитав имя отправителя.
— Я.
— Документы ваши можно увидеть?
Я похлопал себя по карманам, театрально вздохнул и сказал:
— В машине, видимо, оставил…
— Да ладно, — махнул рукой парень. — Вы же не получатель.
Я расплатился и вышел из почтового отделения. Теперь можно и с адвокатом встретиться.
До столовой я домчался как раз к моменту, когда Никитина только садилась за столик — её было видно сквозь стекло витрин. Оставив мотоцикл на парковке, я вошёл внутрь, прижимая к себе папку.
— Здравствуйте, Арина Андреевна, — сказал я и опустился напротив потягивающей кофе Никитиной.
— Здравствуйте, — ответила она, сделав очередной глоток, после чего отставила чашку в сторону. — Я встретилась с вашим отцом. Мы хорошо поговорили.
— И как он? — уточнил я.
— Держится неплохо, — наклонив голову, ответила адвокат. — И как мне кажется, поверил в то, что мы можем победить.
Это были очень хорошие новости. Отцу нельзя волноваться. Каждый день пребывания в заключении, он рискует получить очередной приступ. Вряд ли там найдётся такой хороший целитель, как Настя.
— Спасибо, — поблагодарил я. — А у меня для вас тоже новости.
Открыв папку, я подтолкнул её к Арине Андреевне. Адвокат приподняла брови, как только увидела, что именно лежит внутри. Быстро полистав листы, она оторвала взгляд от бумаг.
— Это… Очень сильный аргумент в деле, — заявила она. — Где вы их достали?
— У нотариуса, который заверял их, — ответил я. — Как видите, подписи не совпадают, и это даже неспециалисту видно.
Никитина покачала головой, ещё раз просмотрев документы.
— Нотариус даст показания? — спросила она. — Одно это могло бы закрыть дело против вашего отца.
Я вздохнул. Вопрос был ожидаем, и именно ради этого момента я и поехал на почту.
— А вот с этим проблема, — признался я.
— Он боится? — предположила Никитина.
— Я просто не знаю, как его найти.
— Но он же как-то передал вам эти документы, — возразила Арина Андреевна.
— Он прислал их мне по почте, — пояснил я, вытаскивая из внутреннего кармана ещё документы. — Вот с этим письмом.
Признание нотариуса легло на стол, и адвокат принялась внимательно его читать. И чем дальше продвигался её взгляд по тексту, тем большее сомнение отображалось на лице Никитиной. Кажется, она догадалась, что письмо было написано не слишком-то добровольно.
— Точно по почте? — уточнила она, оторвавшись от чтения.
— Ага, я конверт сохранил.
— И какого числа вы их получили?
— Завтра, — ответил я.
Арина Андреевна усмехнулась, покачала головой, но критиковать меня не стала. Вместо этого, продолжила разговор по делу. Похоже, продажный нотариус не смог заслужить ни капли сочувствия Никитиной, сажавшей авторитетов за решётку.
— Будет сложно повлиять на ход дела этим письмом, — признала она.
— А суду очень важно, когда и при каких обстоятельствах мы получили эти документы? — уточнил я.
— Суду важно всё, но в первую очередь — чтобы документы были подлинные, — пояснила адвокат. — А с этим проблем нет. Но почтовый конверт сохраните.
— Сохраню, — пообещал я.
Никитина откинулась на спинку дивана, на котором сидела и, дотянувшись до чашки, сделала большой глоток.
— Есть у меня подозрение, что следователь по этому делу тоже куплен, — произнесла она негромко. — Поэтому предлагаю до суда никому не говорить и не показывать эти документы. Пусть думают, что у нас ничего нет, так будет легче выиграть дело.
Я кивнул, не став спорить. Это её работа, решать, какую стратегию использовать. За это я ей и плачу.
— Что же, раз с этими бумагами у вас проблем не возникло, — произнесла Арина Андреевна. — Может быть, и платёжку умудритесь найти?
— Будет, — пообещал я.
— И желательно найти её побыстрее. Боюсь, что у нас мало времени.
— Мне тоже хочется решить этот вопрос поскорее, — кивнул я. — Не хочу, чтобы отец сидел там за то, чего не совершал. Ему нужно выйти на свободу и очистить своё имя.
— А я выяснила, что завод будет ликвидирован, — произнесла Никитина. — Часть производства должны перенести за город ради отвода глаз, а землю под ним уже планируют перепродать. Пока идёт следствие, разумеется, всё под арестом, но крупные игроки уже спят и видят, как на огромной территории в центре города строится жилой комплекс для самых обеспеченных граждан. Подобные дела стараются проворачивать быстро, так что у нас, Игорь Васильевич, не так чтобы много времени оставалось.
— Я понимаю.
Расставшись с Никитиной, я отправился к загородному особняку князей Стародубских. Конечно, княгиня могла отсутствовать, и тогда придётся искать другие способы с ней переговорить, но не попробовать я не мог.
Дорога заняла порядочно времени, пришлось пересечь Екатеринбург по диагонали, и выехать за городскую черту. Однако остановив Харлей перед воротами особняка, я понял, что хозяйка внутри. Вряд ли она бы куда-то поехала, оставив свой маленький розовый автомобиль на территории. Он стоял у входа, а не в гараже, значит, его хозяйка или только что приехала, или, наоборот, собиралась уезжать. Лучше, конечно, первое.
Постучав в ворота, я дождался появления привратника. Сухой старик в ливрее оглядел меня блёклыми глазами.
— По какому делу? — задал он вопрос скрипучим голосом.
— К её светлости, — ответил я. — Передайте, что Игорь Васильевич Воронов пришёл. Сын Василия Петровича.
Отца многие на заводе любили, и упоминание его имени могло заинтересовать княгиню. Был, конечно, шанс, что она откажется поговорить, но обманом внутрь посреди бела дня я всё равно не попаду. Так что попробовать честный путь стоило.
— Ожидай, — велел старик, после чего ушёл к своей пристройке, укрытой в зелени, высаженной вдоль забора.
Я думал, придётся проторчать перед воротами полчаса или даже больше, однако старик быстро вернулся. Открывать ворота он не стал, отворил калитку, которую и видно-то не было в ажурной ковке.
— Проходите, — произнёс он, сменив тон. — Её светлость примет вас.
Внутри особняка меня уже ждал новый слуга. Приняв у меня шлем и куртку, он проводил меня на второй этаж, где молодая женщина сидела на балкончике за сервированным чайным столиком.
По пути сюда я уже оценил роскошный особняк. Пожалуй, такое я видел только в доме Васильевой. Но если у Анны Леонидовны было аристократически утончённо, то здесь казалось, будто хозяин тащил в дом всё, что блестит. В любом случае было очевидно: деньгами мне княгиню не заинтересовать.
Она окинула меня внимательным взглядом и кивнула, предлагая присесть напротив.
Надо признать, у Марины Кирилловны Брусницыной нашлось, чем заинтересовать князя Стародубского. Красивая, не отнять, хотя и не модель с обложкой, но ухожена, грамотно одета. Лёгкий сарафан, подчёркивающий фигуру, практически незаметный макияж.
— Здравствуйте, ваша светлость, — первым поздоровался я, остановившись в нескольких шагах от столика.
— Садись, Игорь, — разрешила она. — Не ожидала, что когда-нибудь ещё услышу вашу фамилию. Но раз уж пришёл, выпей со мной чаю.
Отказываться я не стал, тем более что, кроме завтрака ранним утром, так и не поел. Торопился, даже в столовой не перекусил.
— Я хорошо помню твоего отца, — заговорила она, когда возникшая, как по волшебству, служанка налила мне чай, и тут же ушла, оставив нас наедине. — Василий Петрович был одним из немногих порядочных людей на том заводе. Как он поживает?
Я сделал глоток чая и, подняв глаза на княгиню, вздохнул.
— Находится в заключении, — произнёс я.
Глаза Марины Кирилловны чуточку расширились, а я продолжил:
— Его подставили. Приватизировали завод на его имя, а потом подделали подпись, как будто он вывел деньги, выделенные на развитие завода, за границу.
Княгиня пренебрежительно фыркнула.
— Твой отец был слишком доверчивым, — произнесла она. — Там же сволочь на сволочи сидела, и только твой отец нормальным был… Но вряд ли ты пришёл для того, чтобы просто мне сообщить об этом.
— Я полагаю, вы можете нам помочь, — честно произнёс я.
— Я? — удивилась княгиня Стародубская. — Но как? Вам нужны деньги?
— Деньги у меня есть, — ответил я. — Я встречался с Ярославом Даниловичем. И он рассказал мне историю о том, как одна сотрудница бухгалтерии вашего завода как-то сделала копии всех бухгалтерских документов.
Я старался говорить максимально корректно, даже не называя её имени, но тем не менее Марина Кирилловна прикрыла глаза. Похоже, ей очень не нравилось, куда зашёл разговор.
— И я подумал, что если такие копии существовали, то, возможно, не в единственном экземпляре, — продолжил я. — И если эти копии раздобыть, они бы смогли помочь оправдать моего отца. Среди них явно есть платёжное поручение, подписанное вместо отца кем-то другим.
По недовольному взгляду княгини было ясно, что ей очень не нравилось вспоминать ту историю. И этот же взгляд доказывал, что румянцев не соврал — копии действительно были, как и имел место шантаж в своё время. Впрочем, это ещё ничего не значило. Эти копии надо было как-то получить.
Марина Кирилловна улыбнулась. Натужно, но тем не менее улыбнулась. Это уже было хорошим знаком.
— Хорошо, я тебя услышала, Игорь, — произнесла она, после чего поднялась. — Пойдём.
Я даже растерялся от такого поворота. Неужели она не такая, как о ней отзывался Ярослав Данилович?
— Вы мне поможете? — уточнил я.
— Помогу, — ответила она. — Следуй за мной,
Пройдя через весь второй этаж, мы спустились на первый и двинулись к выходу. У неё документы за пределами особняка хранятся, что ли? Или…
Мы вышли на улицу, а на крыльце нас уже ждали охранники.
— Проводите этого молодого человека за ворота и проследите, чтобы я его здесь больше не видела! — приказала княгиня и тут же, бросив на меня презрительный взгляд, развернулась и зашла в дом.
Слуга тут же вручил мне куртку и шлем, а охранники подхватили под руки.
— Пойдём, — пробурчал один из них, но я вырвался из захвата.
— Сам пойду, — ответил я и накинул куртку на плечи.
В сопровождении пары охранников я дошёл до калитки в воротах. Привратник, провожая меня взглядом, довольно улыбался. Сволочь старая.
Оказавшись за воротами, я обернулся в сторону особняка.
Признаться, я даже растерялся от такого поворота. Пожалуй, сильнее, чем когда-либо в жизни. Но ничего, раз по-хорошему не получилось, значит, будем искать другие пути.
Одно хорошо, судя по реакции Стародубской, копии действительно есть. Могла бы всё отрицать, но не стала. Наверняка если копии всплывут, а точнее, если всплывёт, зачем они их делала, её райская жизнь в роскошном особняке резко изменится.
Что ж, Марина Кирилловна, тебе не нравится возвращаться к этим воспоминаниям, но придётся. Раз не хочешь помочь по-хорошему, придётся действовать по-плохому. Игнорируешь просьбу, придётся тебя заставить.
Сев на мотоцикл, я завёл двигатель и, надев шлем, тронулся с места. Сюда я ещё вернусь.
Глава 9

— Игорь, мы ушли! — крикнула мать, прежде чем закрыть дверь.
Я смахнул срезанную станком щетину, ровняя контур бороды, и, оглядев своё отражение в зеркале, остался доволен. Конечно, пока что это ещё не то, что мне нужно, но уже хоть что-то. Заклинания для роста волос у меня нет, придётся довериться природе.
Закончив с приведением себя в порядок, я убрал бритву и, сполоснув раковину от остатков волос, выбрался на кухню. Пока наливал себе чай, вновь вспомнил встречу со Стародубской. Не ожидал я, что меня так некрасиво выгонят, но тут уже ничего не поделаешь.
Угрожать, давить и что-либо в этом роде делать, было бы неправильно. Несмотря на то, что княгиня отказала мне в помощи, закон она не нарушила. По крайней мере, у меня не было этому доказательств. Да, шантаж директора завода — не самый добрый поступок, но это не то же самое, что похищения и убийства.
А значит, придётся заходить с другой стороны.
Самому князю Стародубскому рассказывать об этой истории, надеясь, что он воздействует на супругу, попросту глупо. У меня нет никаких доказательств, кроме слов бывшего главного инженера. А угрожать Марине Кирилловне, что расскажу князю о её приключениях на заводе — ещё глупее. Она могла сама обо всём рассказать мужу. И тот на её прошлое мог запросто махнуть рукой — двадцатый век на дворе, не семнадцатый, когда супруга была обязана верность хранить. Тем более, когда она простолюдинка.
Если уж и думать о шантаже, то тут должно быть нечто более весомое, чем старые грехи.
Сварганив себе бутерброд с маслом, сыром и колбасой, я вернулся к столу и, прихлёбывая чай, принялся уничтожать завтрак. Спешить мне было некуда. Занятия с Жуковым пока что временно прекратились — у капитана появились семейные дела, так что он отпросился на несколько дней. Никитина тоже сейчас занята, пока я не достал платёжку, с ней встречаться бесполезно.
Включив телевизор, я посмотрел на молодую ведущую новостей и, выключив звук, задумался.
Чем прославилась Брусницына? Адюльтером с директором. Значит, делала себе карьеру через постель. Слаба на передок? Скорее всего. И кто в таком случае поручится, что она полностью удовлетворена тем, как исполняет свой супружеский долг её девяностотрёхлетний муж? Сомневаюсь я, что старик способен порадовать свою супругу подвигами в постели. Да, есть много средств, в том числе и магических, но молодая красивая женщина наверняка хочет себе молодого и красивого любовника.
Какой отсюда вывод?
Если и есть у неё грешки, стоит искать их именно в этом направлении. И если княгиня Стародубская не удержалась и завела любовника, я должен его найти. Вопрос лишь в том, как?
Это не боярич Жданов, которого Саня выследил без проблем. Княгиню и охранять должны соответственно, и сама она должна проявлять чудеса осторожности, если налево ходит. А значит, любой следящий за ней человек очень рискует попасть под раздачу княжеской дружины.
Я учился с благородными, я знаю. Там своих интриг и конфликтов — в избытке. Все между собой враждуют, объединяются против общих врагов и всаживают нож в спину при удобном случае. И все крайне осторожны.
Так что надо делать всё аккуратно и начать с того, что навести справки об этой семье. Тут может помочь Саня, просто собрать информацию он сможет. А чтобы следить за ними, отправлять парня не нужно. Был бы он мне чужим человеком, я бы не переживал. Но Саня мне друг, и подставлять его нельзя.
И понятно, что напрягать Имперскую службу безопасности такими вопросами нельзя. Рано ещё с подобными просьбами к ним соваться. С нотариусом помогли — и то хлеб.
И если с князем Стародубским можно обратиться к Сане, чтобы пробил по своим каналам информацию о нём, то за Мариной Кирилловной вполне сможет проследить Влад. Его нужно немного натаскать, и он справится — у Стрижова он себя прекрасно показал. Ну а если и вычислят его, то в отличие от Сани, не поймают. В этом я точно был уверен. В крайнем случае Влад всех раскидает и убежит.
И обо всём этом можно будет поговорить на праздновании дня рождения Влада. И ещё нужно ему подарок купить, а то время идёт, а у меня ничего ещё не готово.
Задумавшись о подарке, я вернулся к себе в комнату и вытащил сумку с деньгами. До этого момента у меня как-то не нашлось времени, чтобы в спокойной обстановке пересчитать взятое у Стрижова. А вот теперь вполне можно было заняться этим делом.
Раскладывая пачки по номиналу, я насчитал триста девяносто шесть тысяч, в основном крупными купюрами. Неплохой улов, учитывая, что с Орешкиным мы на двоих стрясли с Лисицких почти столько же. А ведь я две пачки отдал Стрижову, и ещё немного взял себе Влад. Выгодное дело, оказывается, продажных нотариусов трясти.
Но, разумеется, оставлять всё у себя в комнате было неразумно. Нужно ехать в банк и раскладывать по ячейкам, а что-то и по счетам развести. Разумеется, на расходы я тоже немного отложил.
Переодевшись, я собрался выходить, но тут зазвонил телефон.
— Слушаю, — произнёс я, сняв трубку.
— Привет, Игорь, — раздался из динамика голос Артура. — Надо бы встретиться и поговорить. Когда сможешь?
Я взглянул на часы, прикинул по времени, сколько мне понадобится на посещение банка. И только после этого ответил:
— В полдень у того же кафе, где ты меня забрал, — сказал я. — Устроит?
— Годится, — подтвердил ИСБ-шник. — Тогда до встречи.
Положив трубку, я обулся и вышел из квартиры.
Пока я добрался до банка, пока решил вопрос с деньгами, успел проголодаться. Завтрак давным-давно растворился в желудке. Время в запасе ещё было, так что я взял себе пару пирожков с мясом и стаканчик кофе. Пока уплетал, как раз подъехала знакомая Волга. Артур открыл пассажирское окно и помахал мне рукой.
Вытерев руки салфеткой, я вышел на улицу и, сев в машину, пристегнулся. Водитель тронулся с места и с кнопки закрыл моё окно. Некоторое время ехали в молчании, пока, наконец, Артур заговорил.
— Ты в курсе, что нотариус, про которого ты спрашивал, покинул Российскую Империю? — задал он вопрос. — Как раз на следующий день после того, как я передал тебе адрес.
Я пожал плечами в ответ.
— Ну, признаться, я не слишком удивлён, — глядя на собеседника с самым честным видом, произнёс я. — Когда я к нему пришёл, он собирал чемоданы. Я попросил его показать мне кое-какие документы из архива, он любезно согласился. Спрашивать, куда он собирался, я не стал. Это было бы невежливо. Ну а раз он уехал, то, видимо, ему так было нужно.