Артефакт 006 - 17 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 006

16:36

Артефакт 006

...

...
В кабинете повисла тяжёлая давящая тишина.
- Но это будет сложно объяснить, — попытался в последний раз протестовать Александр Семенович. - Мои замы…
- Ваши замы засиделись на своих местах! — перебил министра обороны князь. — Все, кто не согласен с новой политикой, основанной на воле нашего государя и интересах Родины, могут уходить в отставку, мы никого не держим. Нам нужны новые, прогрессивно мыслящие люди в министерстве обороны.
Александр Семёнович вышел из кабинета и прикрыл глаза на мгновение. Затем тяжело вздохнул и перекрестился на храм, виднеющийся из окна.
- Господи, прости.

...

* * *
Новосибирская военная академия имени Н. Н. Раевского, Воронов Игорь Васильевич
Занятие у Ани, точнее, у Анны Леонидовны, прошло незаметно для меня. А когда сержант пришёл забирать нас, преподавательница меня задержала под видом обсуждения вопроса по просветительской работе.
- В эту субботу приглашаю тебя в отель «Интерконтиненталь», - объявил я, когда мы остались наедине. - Мне положена первая увольнительная до воскресенья, так что всё будет, как ты и хотела - сможем вместе уснуть и вместе проснуться.
На лице Ани было столько эмоций, она никак не ожидала, что мне удастся решить вопрос так оперативно. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, на мгновение повиснув у меня на шее, поцеловала в губы. Совсем как девчонка.
- Спасибо, Игорь, - выдохнула Аня мне в губы, прежде чем отстраниться. - Но как и где мы встретимся?
- Буду ждать тебя в лобби отеля в шестнадцать ноль-ноль, - ответил я и, ещё раз прижав к себе, поцеловал уже сам. - Всё, мне пора.
Оставив Аню осмысливать новость, я направился на занятие к Верещагину.
Сергей Валерьянович дождался, пока мы переоденемся и построимся. Затем куратор встал перед нами и с улыбкой произнёс:
- Если кто-то не знает, вчера ваш товарищ по оружию, слушатель подготовительных курсов Воронов в поединке одолел второкурсника Лисицкого.
Капитан выдержал небольшую паузу, обвёл нас взглядом и добавил:
- Тем самым он доказал, что и я не зря ем свой хлеб, и вы не безнадёжны. Воронов, выйти из строя!
Я, как и полагается, промаршировал три шага, остановившись прямо у Верещагина. Но тот махнул рукой.
— Не тянись, Воронов. Сегодня заслужил. Курсанты! В честь победы Воронова два коротких, одно раскатистое. Ура! Ура! Ура-а-а!
И строй поддержал капитана:
— Ура! Ура! Ура-а-а!
Что ни говори, было приятно.

Глава 14

Оформить первую увольнительную оказалось крайне просто. Давешняя сотрудница администрации выдала специальный бланк в двух экземплярах, куда оставалось лишь вписать свои данные; затем она поставила печать на бумагах и пожелала мне счастливого отдыха.
— И постарайтесь не ввязываться в неприятности, — посоветовала девушка в довершение. — Поведение студентов за пределами академии может послужить поводом для исключения. Тем более для слушателя подготовительных курсов.
— Благодарю за напоминание, — улыбнулся я в ответ.
К этому моменту нашу группу уже покинуло чуть больше десятка человек. Кого-то отсеяли в первый день, кого-то позже выгнали преподаватели. Так или иначе, но число студентов постоянно сокращалось. А ведь это ещё даже сама учёба толком не началась.
Понятно, что стоит нам стать студентами первого курса, к видам наказания прибавится стандартные для военных частей методы вроде пресловутой «губы». Но нарушения устава во время подготовки к вступительному экзамену — это всегда только вылет из академии без права на вторую попытку.
Так или иначе, а я отправился к прапорщику Находке. Тот мазнул взглядом на мои бумаги и вернул вещи, в которых я приехал. Переодеваясь, я столкнулся с некоторыми трудностями — после тех нагрузок, что давали преподаватели, и усиленного питания в столовой моё тело сильно увеличилось в размерах. И если в форме академии я этого не замечал, то вот натянувшаяся до предела в районе бицепсов футболка наводила на мысли о смене гардероба.
И ведь всего пара недель прошла, а что будет к экзамену? Я так прокачаю ноги, что на мне джинсы порвутся? Нет, допускать такого никак нельзя — другой гражданской одежды у меня пока нет. Молодой растущий организм легко перестраивался, и в будущем я уже видел, каким здоровяком могу стать. Благо опыт прошлой жизни имелся, и мне было на что ориентироваться.
На КПП с меня потребовали документы и, сделав пометку в журнале, молча открыли проход. Снаружи мой взгляд тут же зацепился за Громова, который на парковке у главных ворот садился в представительский автомобиль чёрного цвета с гербом рода на капоте. Не только мне выдали увольнительную, но мы оказались быстрее других.
Кивнув мне, аристократ укатил по своим делам, а я двинулся на автобусную остановку. Гриша действительно вручил мне пятьсот рублей, однако расходовать их на такси я не спешил. Лучше было поберечь для более полезных трат.
Место, куда я приехал, было специфическим, но полностью соответствовало плану. Свадебный салон предлагал мужчинам разные виды костюмов не только на продажу, но и напрокат. Единственное, что не входило в комплект — сорочка, галстук и туфли. Но их как раз можно было купить, благо стоили они не так дорого.
— Чем могу помочь, молодой человек? — окидывая меня внимательным взглядом, спросила продавщица, стоило колокольчику звякнуть над входной дверью.
— Здравствуйте, — кивнул я. — Мне нужен костюм в аренду. Что-то, подходящее мне по размеру.
— Костюм жениха? — почему-то грустно поинтересовалась девушка.
— Нет, костюм друга жениха, что-нибудь классическое и не чёрное, — ответил я, отсекая варианты смокингов и слишком торжественных костюмов.
Продавщица улыбнулась, ещё раз, уже более профессионально оглядела мою фигуру и заявила:
— Тогда прошу за мной!
Сложно ли подобрать костюм? Казалось бы, хватай любой — они же все одинаковые на вид. Но размер, но качество ткани, пошив… По итогу почти часовой экзекуции, во время которой я несколько раз ловил на себе заинтересованные взгляды продавщицы, я стал временным обладателем классического костюма-тройки глубокого синего оттенка.
И, надо признать, разглядывая себя в зеркало, я не мог не отметить, что мне чертовски шло. Я уже не походил на вчерашнего подростка, а смотрелся вполне солидно. Не директор успешного предприятия, конечно, но уж точно руководитель отдела. А вкупе с моими увеличившимися габаритами — вообще шикарно. Ещё бы усы отрастить или эспаньолку, так и лет на пять-семь сразу старше стану. Генетика позволяла, щетина у меня росла так, что бриться требовалось ежедневно, но вот устав академии не разрешал.
— М-м-м, — приложив палец к губам, протянула продавщица. — Погодите минутку, я сейчас принесу вам всё остальное.
Остальным оказалась добротная сорочка белого цвета, намного дороже той, что я намеревался взять, но цена стоила того, и галстук в тон пиджака. Чтобы повязать последний, девушке пришлось встать на цыпочки. И вид при этом она имела такой, как будто уже что-то себе нафантазировала.
Чёрт возьми, в прошлой жизни мне так костюмы не шли. А здесь даже сотрудница профильного магазина готова на мне повиснуть, хотя и знает, что я только арендую одежду, а не покупаю её. И при этом сама она соответствует заведению: молода, красива, с приятной глазу фигурой, одета с иголочки.
— Спасибо, — кивнул я, когда она всё же закончила, и ещё раз взглянул на себя в зеркало. — Да, выглядит хорошо. Осталась обувь.
И вот здесь меня ждала подстава. Моего размера не нашлось, но я со стоическим видом выбрал чуть меньший, но при этом самый большой в салоне. Конечно, была вероятность, что со временем туфли разносятся, но я их на один раз купил. Так что придётся потерпеть.
— Вам очень идёт, — сообщила продавщица, оценивая меня взглядом и держа руки сложенными перед собой.
— Отлично, тогда на этом всё, спасибо за помощь, — произнёс я. — Где у вас касса?
Через пять минут я уже стоял на улице с упакованными в большие бумажные пакеты вещами. Теперь пришло время следующего шага, и я вновь направился на остановку.
В трёх кварталах от отеля, где Орешкин снял для меня номер, возвышался железнодорожный вокзал. К нему-то я и поехал, разглядывая город в окно автобуса.
Вокруг здания вокзала разместились ларьки, торгующий едой, напитками и всякой всячиной. Вдыхая аромат железнодорожных путей, я почувствовал некий налёт ностальгии. А когда купил у милой старушки пирожки с капустой, и вовсе будто бы вернулся в своё первое детство.
Ощущая себя готовящимся к путешествию мальчишкой, я жевал жирное тесто, смотрел на прохожих и слушал гудение поездов. Новосибирск был огромным транспортным узлом, и если в стороне от вокзала это было не так заметно, то вот здесь, на вокзале, чувствовалась вся романтика.
Зайдя в туалет и переодевшись там в костюм и нацепив туфли, я сложил свои вещи в пакеты из салона и отправился в камеру хранения. Там сложил всё в ячейку и оплатил хранение за сутки. И вот теперь можно было выдвигаться в отель.
В кармане у меня имелось достаточно разменянных мелких купюр. На мне был прекрасный костюм. Так что я был готов произвести на Аню нужное впечатление, чтобы сегодняшний вечер сложился наилучшим образом.
Ещё бы туфли не жали, вообще было бы шикарно.
Но времени, чтобы искать другие варианты, всё равно не было. Поэтому пришлось смириться и держать морду кирпичом. В конце концов, это небольшое неудобство требовалось терпеть не так уж и долго.
Прибыв в отель, я кивнул распахнувшему мне двери швейцару в ливрее и уверенной походкой двинулся к стойке регистрации. За ним уже начала улыбаться завидевшая меня менеджер в белой блузке с бейджиком на роскошной груди.
Даже не вертя головой по сторонам, я уловил настроение «Интерконтиненталя» — роскошь и богатство, и перед глазами вставали образы из прошлого, когда я, тогда ещё Гарик Хоромов, пользовался такими местами постоянно. И это сейчас придавало мне не только уверенности, но и приносило спокойствие.
— Здравствуйте, чем могу быть полезна? — спросила меня администратор, продолжая держать на лице дежурную улыбку.
— Игорь Воронов, — представился я, легко кивнув в ответ. — Вас должны были предупредить.
Глаза сотрудницы взглянули на меня с новым интересом. Наверняка далеко не каждый день здесь снимают царский номер, являющийся полным аналогом президентского люкса в моей прошлой жизни.
— Да, конечно, Игорь Васильевич, — куда более почтительно произнесла девушка. — Прошу ваш паспорт, пожалуйста. Я сейчас же всё оформлю.
Пока она заполняла журнал, я опёрся на стойку одной рукой и оглядел фойе отеля. Стиль оформления больше подошёл бы историческому музею, из тех, которые обустраивали во дворцах в Санкт-Петербурге. Много позолоты, пышной лепнины. Каждая деталь буквально кричала, что среди постояльцев отеля числятся исключительно сливки общества.
И тот, кто пришёл переночевать в это заведение, сразу должен был почувствовать себя именно элитой. Каждая поверхность дышала на меня богатством и великолепием. Что вновь заставило меня задуматься — насколько же богат отец Гриши, если его сынок может походя снять самый дорогой номер в этом отеле?
— Всё готово, Игорь Васильевич, — произнесла администратор, кладя на стойку мой паспорт, и тут же рядом ключ. — Проводить вас в номер?
— Нет, спасибо, я воспользуюсь услугами полового, — ответил я, кивнув в сторону ожидавшего чуть поодаль парня в униформе.
В этот момент швейцар вновь распахнул двери отеля, и я повернулся к входу.
Анна Леонидовна Васильева перешагнула порог и, поведя глазами по сторонам, нашла меня. Выглядела молодая женщина просто сногсшибательно.
Синее платье с открытыми руками и спиной, высокий разрез до середины бедра, позволяющий увидеть гладкую кожу. В ушах красовались изящные серьги, подчёркивающие шею, а собранные в сложную причёску волосы плавно покачивались в такт шагам. Отвести от неё взгляд было невозможно.
Улыбнувшись, я направился к ней.
Аня осмотрела мой наряд и, обняв меня, поцеловала в щеку.
— Ты выглядишь чудесно, — сообщил я, взяв её под руку. — Я закончил оформление, мы можем посетить местный ресторан. Или…
Она улыбнулась краешками губ.
— Закажем в номер, — предложила Аня, чуть изогнув бровь.
Дав знак половому, я провёл свою женщину к лифту. Сотрудник едва ли не со стеной слился, делая вид, что его здесь нет, и он ничем нас не стесняет. Впрочем, мы с Анной пока сохраняли молчание. А когда кабина остановилась на верхнем этаже, половой первым скользнул на выход.
— Прошу за мной, — чуть поклонившись, произнёс он.
Собственно, половина этажа отводилась под царский номер. В общем, хорошо, что я оставил Орешкина в академии. Избежать встречи в коротком коридоре было бы практически невозможно.
Открыв дверь, половой отступил в сторону, пропуская нас внутрь.
— Спасибо, дальше мы сами, — произнёс я, протягивая руку с банкнотой.
Тот принял чаевые и, ещё раз поклонившись, отбыл, а я повернулся к Ане.
Она с любопытством рассматривала номер и, как оказалось, уже подготовленный к нашему прибытию стол. Как и обещал Гриша, здесь было всё, чего только можно пожелать в современных реалиях.
А вот мой взгляд остановился на роскошных, мягких тапках — стоявших у стеночки. Им я был рад намного больше, чем икре и шампанскому, так как ноги мои уже просто горели в красивых, но маленьких туфлях.
— Игорь, ты же говорил, что ты из простой семьи, — произнесла Аня с лёгкой улыбкой.
— Так и есть, — подтвердил я, подходя к ней ближе и обнимая за талию.
— Но ты ведёшь себя так, будто полжизни по таким отелям ездил, — приподняла бровь она. — Ты меня удивляешь. Сильно удивляешь.
— Я умею удивлять, — усмехнулся я. — Ещё не вечер.

* * *
Новосибирская военная академия имени Н. Н. Раевского, кабинет прапорщика Кирюхина
Илья Алексеевич, заместитель заведующего столовой академии, сидел на своём рабочем месте и возился с бумагами. Должность требовала усидчивости и внимательности. Ведь как и любое подобное место, она давала множество шансов устроить свою жизнь куда благополучнее, чем у большинства граждан.
Из одних только норм усушки и утруски продуктов можно было ежемесячно поднимать тройное жалованье, сбывая излишки на рынок Новосибирска. И это — самая наглядная схема, которую выстроить догадался бы любой не слишком изощрённый ум. А ведь хватало и чисто денежных махинаций с ценами на закупку продукции, и других способов не забыть о собственном кармане.
Ведь у Ильи Алексеевича Кирюхина была довольно большая семья. И эта семья уже привыкла жить куда вольготнее, чем на одно лишь жалованье прапорщика. А кроме выросшего своего уровня жизни, требовалось и родителей обеспечить достойной старостью — как своих, так и любимой супруги.
А потому заместитель заведующего очень тщательно проверял документы. Мало брать то, что лежит без присмотра, нужно ещё и суметь не попасться на этом. А то в карьере Ильи Алексеевича уже имелся один подобный случай. Совсем недавно. Повторять его не хотелось. А потому — усидчивость и внимание!
Когда дверь кабинета открылась без стука, прапорщик вскинул бровь, с неудовольствием глядя на входящего молодого мужчину лет двадцати семи.
Тот оглядел помещение своими серыми глазами и, удовлетворённый осмотром, усмехнулся тонкими губами, под которыми росла аккуратная борода, переходящая в бакенбарды. Светлые волосы, зачёсанные назад, на затылке переходили в небольшой хвост.
Герб боярского рода на лацкане дорогого пиджака намекал на принадлежность посетителя к благородному сословию. А перстень на пальце не оставлял в этом сомнений.
— Илья Алексеевич? — спросил вошедший глубоким голосом, обращаясь к прапорщику.
— Он самый, — нейтральным тоном ответил Кирюхин, и тут же поинтересовался: — А с кем, прошу прощения, имею честь разговаривать?
— Вас должны были предупредить, что я приду, — сказал высокий мужчина. — Антон Ефимович должен был вам звонить.
— Ах да, конечно! — спохватился Кирюхин и заискивающе улыбнулся, при этом ловко убирая бумаги со стола. — Я внимательно слушаю вас, Семён Олегович!
Боярич опустился в кресло напротив хозяина кабинета и, закинув ногу на ногу, спросил:
— Известны ли вам такие слушатели подготовительного курса, как Орешкин и Воронов?

* * *
Отель «Интерконтиненталь», Игорь Васильевич Воронов
Мы лежали на огромной кровати, переводя дыхание. Аня с закрытыми глазами раскинула руки на шелковых белоснежных простынях и наслаждалась ощущениями. Я тоже был крайне доволен тем, как прошёл вечер.
Что ни говори, а здешний уровень сервиса, сам отель и роскошная красотка рядом навевали чувство ностальгии. Я прекрасно помнил, как такой уровень жизни был мне доступен в прошлом. И теперь, прикоснувшись к этому в новом мире, я понимал, что хочу и здесь подняться достаточно высоко, чтобы обладать этим всем.
И не только я, но и остальные Вороновы. Ведь свою семью я бросать не собирался. Так что обеспечить им комфорт и достаток — это одна из важнейших целей для меня.
И, что не менее важно, я понимал, что действительно могу этого добиться. Вопрос во времени, и том, какой именно путь для этого выбрать. Всё же я теперь был снова молод, полон сил и желания достигать успеха. Глупо этим не воспользоваться.
Аня вздохнула, не прекращая улыбаться, и открыла глаза.
— Удивительно, — произнесла она, поворачивая голову ко мне.
— Что именно? — уточнил я, тоже глядя на неё с улыбкой.
— Всё! Мне до сих пор не верится, что это всё наяву, — призналась Аня, чуточку краснея, и добавила: — И что мы сейчас вместе уснём, и никому никуда не надо бежать.
— Ну я же тебе обещал, — лёгким поглаживающим движением скользнув по её груди к животу, усмехнулся я.
Она прижалась ко мне, я обнял её покрепче и поцеловал.
— Аня…
— Как? — перебила она меня. — Как ты это делаешь?
— Что делаю? — удивился я.
— Вот это вот всё! Когда ты называешь меня Аней, я чувствую себя совсем девчонкой. Невероятно, но чем дольше мы общаемся, тем больше у меня возникает ощущение, что я младше тебя. От этого твоего «Аня» у меня буквально мурашки по коже бегут.
— Разве это плохо? — задал я встречный вопрос.
Чувствовала она всё правильно. Просто объяснить этого не могла. Да я и сам не слишком хорошо представлял, как это в принципе работает. Почему именно она ощущает моё, так сказать, второе дно и чувствует в восемнадцатилетнем Гарике Воронове и опытного взрослого Игоря Хоромова? Было ли это связано с использованием целительской магии на мне? И почувствуют ли это другие лекари, если будут меня исцелять, например, Анастасия Александровна?
— Это прекрасно, но… — Аня не могла подобрать слов. — Но как-то очень уж странно. А ты сам ничего не замечаешь?
Однако тратить время на философские измышления я был не готов. Не для того я приложил столько усилий, чтобы просто болтать в номере люкс с такой головокружительной молодой красоткой, готовой дарить мне свою близость.
А поболтать на отвлечённые темы мы и в академии позднее сможем. Я ведь не переставал числиться помощником по просветительской работе.
— Я замечаю, что лежу в кровати с невероятно сексуальной и потрясающе красивой женщиной, — негромко ответил я, опуская ладонь ниже, отчего Аня тут же улыбнулась и подалась навстречу. — И поверь, мне этого вполне хватает. Больше я ничего замечать не хочу.
Наши губы встретились. И больше мы к разговорам не возвращались.

* * *
===

Глава 15

Как бы ни было приятно проводить время в царском номере отеля в обществе красивой женщины, а пришлось вернуться в академию. Так что, закончив дела по эту сторону забора, я уже к обеду пересёк КПП, переоделся, снова сдал вещи и отправился в столовую.
Похоже, я был такой один, кто вернулся пораньше — курсантов за столами сидело меньше четверти от обычного. Но Гриша уже был здесь и при моём появлении расплылся в улыбке.
— Привет, герой, — произнёс Орешкин, когда я подошёл к столу. — Ну, рассказывай давай. Как всё прошло?
Вид у него при этом был такой довольный, словно это он, а не я, провёл ночь в отеле с красоткой.
— Да хорошо прошло, — ответил я, садясь рядом и пожимая протянутую руку друга. — Ещё раз спасибо, что согласился уступить номер. Для меня это было важно.
— Да ладно, — легко отмахнулся Гриша. — Но помни, Гарик, в следующий раз отжигаем по полной!
— Да, конечно, — подтвердил я, приступая к еде.
Сегодня я даже позавтракать не успел, поэтому сметал с тарелки всё, что на ней лежало, даже не обращая внимания, что ем. И минут через десять я уже добрался до чая с булочкой.
Орешкин наблюдал за мной с понимающей улыбкой.
— Смотрю, ты вообще со своей подругой времени даром не терял, — заметил он. — Небось, и позавтракать не успел, до самого выезда из постели не выбирались?
Это было почти что правдой. Нам с Аней нужно было покинуть отель в разное время, и дама сделала это первой. А я остался улаживать дела с оформлением выезда. Так что попрощались мы не в фойе, а в номере.
Так как был выходной, Аня поехала домой, а я через вокзал и пункт проката костюмов — в академию. И нужно было сделать так, чтобы нас не увидели вместе. Всё-таки она благородная, у них свои заморочки, свои правила поведения.
Мне, родившемуся и выросшему в простой городской семье, и раньше это всё было непонятно и чуждо — не в семнадцатом веке живём вроде бы, чтобы сохранять архаичные условности. А теперь, когда ко мне вернулись воспоминания о моём пролетарском происхождении и пионерском детстве из прошлой жизни, все эти сословия и титулы вообще казались мне какой-то дичью. Но, как бы я к подобному ни относился, это была реальность моего нынешнего мира, и её следовало принимать.
Когда мы почти закончили обедать и собирались уходить, в помещение вошёл прапорщик. Я не знал его фамилии, но часто видел в столовой. Он принялся оглядывать обедающих курсантов внимательным взглядом — явно искал кого-то, чтобы загрузить какой-нибудь работой. Это снова навело меня на мысли о заработке.
А прапорщик тем временем направился к нашему столу, что было довольно логично — мы сидели чуть ли не у самого входа.
— Приятного аппетита, курсанты, — остановившись рядом со мной, негромко произнёс он. — Как обед? Всё устраивает?
— Спасибо, господин прапорщик, — ответил я, отставив чашку с чаем. — Всё отлично!
— Кормят здесь хорошо, — подтвердил Орешкин.
— Рад, что вам нравится, — кивнул работник академии. — Я прапорщик Кирюхин, заместитель заведующего столовой, так что интересуюсь не просто так. Ваши фамилии, курсанты?
— Курсант Орешкин, господин прапорщик!
— Курсант Воронов, господин прапорщик!
Ответили мы практически хором. Остальные же делали вид, будто никакого прапорщика здесь вообще нет. И правильно поступали — ещё в первый день было наглядно продемонстрировано, что бывает с теми, кто отвлекается от приёма пищи. А раз прапорщик общался только с нами, то остальным влезать не стоило.
— Мне нужна пара человек, — произнёс Кирюхин. — Доставку надо привезти. Я бы взял своих постоянных помощников, но они в увольнительной. А мясо само себя на кухню не привезёт. Нужно перетаскать пару десятков говяжьих полутуш. Что скажете?
Учитывая, что я и раньше размышлял о заработке с прапорщиками, отказываться было глупо. Если с Верещагиным установить нормальные отношения оказалось не сложно, а с Васильевой так и вовсе приятно, то связи со вторым человеком в столовой — это в любой крупной организации полезно.
— Мы согласны, господин прапорщик, — ответил я, не дав вмиг погрустневшему Орешкину раскрыть рот.
— Ну тогда, раз вы уже доели, ступайте за мной, — чуть тише произнёс прапорщик. — Орешкин и Воронов. Я не забуду, что вы мне помогаете.
Мы подошли к служебному входу в столовую, там нас ждал небольшой минивэн с военными номерами. Прапорщик открыл нам дверь в не имеющий окон салон, большую часть которого занимала холодильная установка. Это было логично — никто ведь не повезёт замороженные туши в обычном автомобиле.
— Прыгаем и поехали. И смотрите, не простудитесь мне тут, — распорядился Кирюхин, после чего закрыл за нами дверь.
Через минуту машина покатилась по дороге, потом ненадолго остановилась у КПП, после чего ускорилась, выехав за ворота. Единственное окошко, соединяющее салон и кабину, было занавешено фиолетовой непрозрачной шторкой. Нас с Гришей было не видно, да и нам тоже оказалось не на что смотреть.
— Ну ты рассказывай, Гарик, как там оно? — ткнул меня в плечо Орешкин. — Интересно же. Что за подруга, давно её знаешь?
Я вздохнул и уже хотел было ответить нечто в духе: «джентльмены о своих подвигах не распространяются», однако мне в голову пришла новая идея.
— Да всё отлично там было, говорю же, — ответил я. — А ещё я по городу покатался, посмотрел. Мест, где двое нормальных парней отдохнуть могут, полно. Ты бильярд любишь?
— Американку? Русский? — тут же принялся уточнять Гриша.
— Да мне без разницы.
В прошлом мире я катал неплохо, а в этом как-то не доводилось, так что я был не против проверить свои навыки в этом деле. А заодно переключить внимание товарища на обсуждение будущей увольнительной.
— Нашёл хорошее место? — поинтересовался Орешкин.
— Да там полно этих мест, Гриша, — ответил я. — Так что предлагаю про отель забыть — что там будет интересного? Всё равно у всех девчонок всё одинаково, а хороший отдых за приятной игрой — он всегда лучше.
— Ну, тут я с тобой, конечно, готов поспорить, — усмехнулся Орешкин. — Но в целом идея мне нравится. В конце концов, ничего не мешает снять девочек прямо в бильярдной, зуб даю, они там постоянно крутятся!
— Завязывал бы ты с проститутками, Гриша, потом лечиться замучишься.
— А чего там лечиться? — искренне удивился Орешкин. — Нормальный лекарь за один сеанс всё убирает.
Вот она, вся разница между обычными людьми и богатыми. Я по привычке держал в голове лишь обычную медицину, а Орешкин, похоже, с ней и не сталкивался никогда. Ну разве что по мелочам. Ну и судя по его ответу, молодость у моего товарища была бурная, и я многого о нём ещё не знал. И я всё больше понимал, как же Григорию было трудно в академии с её казарменными порядками.
За разговорами я не сразу обратил внимание, что мы едем как-то уж слишком долго. И осознал я это лишь в тот момент, когда минивэн свернул на какую-то просёлочную дорогу, и автомобиль стало подбрасывать на кочках. Мы явно уже были не в Новосибирске. И это не предвещало ничего хорошего.
Машина резко остановилась, и почти сразу нашу дверь открыли снаружи. На мгновение меня ослепило от слишком яркого света, а когда я проморгался, заметил двоих мужиков с автоматами в руках.
Подстава.
И самое паршивое — они даже не подумали скрывать лица. Это был крайне дурной знак.
— Руки в гору и выходим! — заявил один автоматчик, пережёвывая травинку.
— Конечная, — рассмеялся второй.
Они были будто из анекдота: один толстый и низкий, второй высокий и худой. Ни намека на какую-либо форму на них не имелось, обыкновенные джинсы и кожаные куртки, которые можно купить на любом рынке.
Я придержал напрягшегося Орешкина, чтобы тот не вздумал сунуться с голыми руками против пары автоматов. Гриша уже приготовился бить Воздушными кулаками, но его магия растекалась, не успевая оформиться должным образом.
— Спокойно, Гриша, — прошептал я. — Пока что лучше сделать, как они говорят.
Выбравшись наружу первым, я ещё сильнее прищурился от солнца. Вокруг какой-то не слишком дремучий лес, кроме пары автоматчиков, людей больше не видно. Один из них лениво держал меня на прицеле, и несмотря на расслабленный вид, его палец лежал на спусковом крючке.
— Сюда встаём! — указал он в сторону, отводя нас подальше от себя и от машины.
А стоило Орешкину выбраться наружу, как второй стрелок захлопнул дверь, и прапорщик так вдавил по газам, что из-под колёс взметнулось облако пыли. Минивэн умчался по просёлочной, почти заросшей дороге куда-то дальше.
Сука ты, прапор.
Но ещё хуже то, что я прекрасно осознавал: всё крайне серьёзно. И плохо. Потому что Кирюхин не побоялся нас здесь бросить, а эта сладкая парочка ушлёпков не скрывает лица. Это может означать лишь одно: отпускать нас ни в коем случае не станут. Прапорщик, сажая нас в минивэн, был уверен, что нам выписали билет лишь в один конец.
Можно было попробовать приложить автоматчиков магией, да только кого бы я ни ударил первым, второй успеет выстрелить. И если попадёт не в меня, а в Гришу, то Орешкин точно пулю не выдержит. А если на автомате стоит режим короткой очереди, то вообще без вариантов. Не факт, что и я смогу, даже наложив на себя нормальное усиление, выдержать расстрел с трёх метров.
Однако у меня есть магия. Так что нужно лишь дождаться подходящего момента и воспользоваться ей. И тогда я этих ублюдков порву. Здесь не академия, здесь или я их завалю, или они нас. Третьего не дано.
— Вы кто такие? — нервно спросил Гриша.
— Заткнись! — рявкнул толстый. — А то пристрелю!
— Не пристрелишь, — спокойно сказал я автоматчику и добавил, обращаясь уже к Грише: — Но злить их и пугать не стоит. Так-то у них нет задания нас убивать, но со страху могут и выстрелить.
— Ты чё, умный, что ли? — возмущённо сказал тощий. — С чего ты решил, что у нас нет задания вас убивать?
— А что, есть, что ли? — усмехнулся я. — Ну тогда пойдём яму копать. Лопаты где?
— Какую яму? — не понял тощий.
— Глубокую, — пояснил я, глядя на эту пару идиотов, — нас же двое.
Я пытался заговорить автоматчиков, чтобы выбрать момент для нападения, но, к сожалению, стояли они от нас всё ещё достаточно далеко, словно чувствовали, что я хочу их атаковать.
— Не зли нас! — неожиданно заявил тощий. — А то реально пулю в лоб получишь. Сели быстро вон к тому дереву и сидите молча!
Мы сели на траву под огромной сосной, я прижался спиной к дереву и расслабился. А вот Гриша был крайне напряжён и всё ещё пытался собрать в руках магию для Воздушных кулаков. Уверен, Орешкин собирался бить по-ковбойски — с двух рук одновременно. Эффектно, но крайне неэффективно. Меткость при этом никакая, а на нас ещё и два ствола смотрели.
— Они нас точно не убьют? — шёпотом спросил меня Гриша, продолжая свои попытки.
— Точно, — ответил я. — Хотели бы, давно бы убили.
— А чего мы ждём? — задал он новый вопрос через секунду.
— Не чего, а кого, — поправил я товарища по несчастью.
— И кого?
— Да откуда мне знать? — пожал я плечами. — Наверное, того, кто велел нас сюда доставить.
— А вот он нас убьёт, — вздохнув, произнёс Гриша с невероятной тоской.
— Возможно, но не здесь, — успокоил я товарища.
— Почему?
— Потому что никто не захочет нас на себе тащить в лес, подальше от дороги, чтобы закопать. А у дороги закапывать только идиот станет, — с готовностью пояснил я. — Поэтому пока мы километра на два-три от дороги в лес не отойдём, не переживай.
— Умеешь ты успокоить.
— А ну, заткнулись! — вновь взревел толстый.
Видимо, у него совсем уверенности в себе не было. Того и гляди от страха палить начнёт во все стороны.
Минут через десять приехал новый микроавтобус. Из кабины вышел хмурый короткостриженый мужчина средних лет, одетый в незнакомую мне униформу — возможно, это был сотрудник какого-то охранного агентства или службы безопасности. Он равнодушно посмотрел на нас, не сказав ни слова, достал пистолет и так же молча выстрелил нам обоим в грудь.
Единственное, что я заметил, прежде чем погрузиться во тьму — шприц со снотворным моё укрепление тела не остановило. А мелькнувшая искорка магии на кончике иглы подтверждала, что её готовили специально против одаренных.

* * *
Очнувшись, я обнаружил, что сижу на стуле в каком-то подвале. Привязанным к спинке. Стреляли в нас снотворным, так что у меня было несколько вопросов касательно организации этого похищения.
Зачем нас вырубать? Чтобы не дёргались и не пытались сбежать. Да и прапорщик Кирюхин, тварь такая, даже при допросе с пристрастием теперь не сможет сказать, куда мы делись. Он-то уехал к тому моменту и наверняка уже на полпути к Новосибирску был, когда прибыла вторая машина.
Рядом пошевелился Орешкин, также привязанный к стулу, однако в сознание он пока не приходил. Убедившись, что с ним всё относительно нормально, я оглядел помещение, где мы оказались, и попробовал дотянуться до магии. Но, похоже, похитители прекрасно знали, что мы попытаемся воспользоваться даром — я чувствовал магию, однако обращаться к своей силе не мог. Каким-то образом даже укрепление тела распадалось, стоило мне лишь попытаться усилиться. Видимо, не простыми верёвками нас связали.
Вокруг был бетон, окон не имелось, с потолка сиротливо свисала тусклая лампочка. Учитывая, что мы сидели в каком-то подвале, и нас сюда везли без сознания, мы могли находиться где угодно.
Всё те же два автоматчика стояли у единственной двери. Толстяк курил сигариллу с противным вишнёвым ароматом. При этом дым хоть и вытягивало в приоткрытую дверь, но и до меня эта вонь доносилась.
Гриша всё ещё оставался без сознания, и это было логично — как ни крути, а он слабее меня и меньше. Так что не удивительно, что одна и та же дозировка снотворного подействовала на нас по-разному.
— Где мы? — спросил я у толстого.
На ответ не рассчитывал, но просто так сидеть не хотелось. Да и чем ещё было заняться, пока ждём директора этого цирка.
— Заткнись! — ожидаемо ответил автоматчик.
— Ты плохо воспитан, толстяк, — усмехнувшись, произнёс я. — Учись у друга. Он вежлив и держит себя в руках.
— Я не вежлив! — возразил тощий и добавил в подтверждение своим словам: — Заткнись, говнюк!
— А твоя мама знает, что ты так ругаешься?
— Заткнись, я сказал!
Тощий заорал так, что Гриша пришёл в себя. Он дёрнулся, едва не сорвав прикрученный к полу стул, и принялся оглядываться. Заметив меня рядом, Орешкин спросил:
— Мы где?
— Похоже, что в гостях у Санта-Клауса, — ответил я с усмешкой, — судя по этим двум оленям.
— Зачем ты их злишь, Гарик? — уточнил Гриша, но в его голосе не было ни капли осуждения или страха. — Сам же говорил мне, этого не делать.
Я промолчал, не мог же я сказать, что просто вымещаю таким образом свою злость. В первую очередь, злость на самого себя. Я уже понял, что наше похищение — дело рук Лисицких. Каким же самоуверенным болваном надо было быть, чтобы убедить себя, что мне ничего не грозит после того, как я на глазах у всей академии унизил боярича.
Но, даже зная об обязательной мести с его стороны, я не мог подумать, что Лисицкий настолько отмороженный, чтобы внаглую похищать двух студентов из академии, да ещё и задействовав для этого её же сотрудника. Да и не под силу ему самому такое провернуть. Наверняка бояричу кто-то помогает. Возможно, отец решил отомстить за поруганную честь рода.
Впрочем, гадать можно было сколько угодно, но толку от этого было мало. Следовало думать, как теперь выкручиваться. И пока я не видел вообще никаких вариантов. Всё, что я мог, будучи привязанным к стулу, это цеплять автоматчиков. А это никак не способствовало освобождению.
Как назло, они оба были не одарёнными. Моя магия была заблокирована, но можно было попробовать забрать чужую. Не факт, что это бы сработало, но почему бы не попытаться? Однако одарённых не было поблизости, кроме Гриши. А на нём были те же путы, что и на мне, так что я ни увидеть его дар, ни воздействовать на него не мог.
Интересные у них здесь игрушки однако, специально против магов подготовленные. Вряд ли они на рынке продаются, такие вещи должны быть только у силовых структур. Что опять же намекало на причастность благородной семьи.
Минут через десять после того, как Гриша очухался, дверь в подвал полностью отворилась, и снова показался тот же мужик, что угостил нас транквилизатором. И вот его дар я прекрасно ощутил.
Тощий автоматчик, как только маг вошёл, тут же покинул свой пост. Вряд ли он пошёл справить нужду, более вероятно — занять пост снаружи.
— Ну и кто ты такой? — спросил я, глядя на одарённого.
Тот не удостоил меня и взглядом. Он обошёл нас, встал сзади, проверил, насколько хорошо мы привязаны.
— И долго мы здесь сидеть будем? — продолжил я задавать вопросы.
— Недолго, — ответил маг холодным голосом. — Сейчас хозяин приедет, решит, как вас убивать, и всё закончится. Так что не суетись, мальчик, недолго булькать осталось.
Выходит, сюда скоро заявится Лисицкий. И вот тогда нас точно здесь положат. Но это лишь значит, что пора действовать.
Я громко втянул воздух ртом, привлекая к себе внимание. А заодно потянул на себя дар стоящего позади стула мужика.
Получилось! Я ощутил чужой дар! Ощутил, как сила наполнила мышцы, укрепление тела окутало меня, и я рванул сдерживающие путы.
Одарённый от неожиданности покачнулся вперёд, резко лишившись сил и завалился на меня. А толстый вскинул автомат. Времени у меня хватило лишь на то, чтобы развернуться, быстро схватить выпитого досуха одарённого и подставить его под пули. Три громких выстрела ударили по ушам, отозвавшись гулким подвальным эхом, и тело, которым я прикрылся, выпало из моих рук и рухнуло на пол.
Ледяное копьё сразу же улетело от меня в толстого, но тот отпрыгнул в сторону от двери, уходя с линии атаки, и продолжал жать на спусковой крючок. А я рванул к нему на максимальной скорости. Несколько раз меня дёрнуло за плечо, но я не обратил на это внимания в запале. И мне очень повезло, что переводчик огня на автомате стоял на короткой очереди — не факт, что моя защита выдержала бы длинную. Плечо мне и так выбило.
Удар в челюсть отправил противника в нокаут, а я обернулся и посмотрел на Орешкина. Грише повезло, в него пули не попали. Он уставился на тело мага, из которого уже успело натечь много крови, ноздри друга раздувались от прилива адреналина.
— Освободи меня, Гарик, я их порву! — заорал он.
Сделать это оказалось совсем не сложно: у толстяка на поясе нашёлся нож, им я и срезал чёрный трос, которым Орешкин был привязан к стулу. Но не успел я опомниться, как Гриша бросился к автомату, схватил его и, проверив магазин, выскочил в раскрытую дверь.
— Стой, дурак! — крикнул я ему вслед.
Отшвырнув мешающийся стул, я бросился за Орешкиным. Сразу за дверью находились ступени, ведущие наверх. Побежал по ним, перескакивая через одну, и услышал звук автоматной очереди. Когда я оказался наверху, в большой светлой комнате, сразу же увидел Гришу. К сожалению, стрелял не он.
Орешкин стоял с виноватым выражением лица и пытался зажать ладонями раны на своём теле — две груди и одну на животе. И заваливался набок.
Я подскочил к другу и успел его подхватить, осторожно уложил на пол у окна, и в этот момент с улицы до меня донёсся рёв заводящегося двигателя.
— Подожди немного, — бросил я Грише и рванул к входной двери.
Максимально усилив укрепление тела, я выскочил на улицу и увидел, как знакомый мне микроавтобус удаляется по бездорожью. За рулём сидел тощий автоматчик.
Действовал я максимально быстро — Воздушный кулак на предельной для меня, а не по правилам, мощности ударил в зад машины, поднимая её в воздух и снося немного в сторону. Автомобиль ударился об ствол дерева, но всё же выровнялся и умчался.
Новым Воздушным кулаком я уже не мог его достать — слишком далеко. Но ещё можно было попробовать догнать. Я принялся накладывать на себя ускорение и… понял, что магии для этого уже не хватает. Ресурс, выпитый из вражеского мага, я уже исчерпал, а свои силы до конца ещё не восстановил. Адреналин в крови зашкаливал, а вот магии, к сожалению, не хватало.
Выругавшись вслед минивэну, я осмотрелся. Оказалось, нас держали в какой-то лесной избушке, ничего, кроме неё и деревьев, вокруг не было. Я вернулся к Орешкину. Тот всё ещё был в сознании, но, судя по большой луже крови, ранения оказались очень серьёзными.
— Сейчас, потерпи, я помогу, — сказал я другу и занялся ранами, сетуя на то, что на подготовительном курсе академии совсем не уделяли время на изучение базовых лекарских навыков.
Сделать повязку было делом нехитрым, к тому же я ещё слегка заморозил края ран, чтобы приостановить кровотечение — на это магии хватило. Однако три пули — это три пули, Орешкину была нужна помощь. Причём срочно — он уже закрыл глаза и, казалось, вот-вот потеряет сознание.
Надо было поскорее его уносить отсюда. Но сначала стоило навестить оставшихся внизу похитителей, ведь они могли очнуться в любой момент. И как минимум вызвать подмогу.
Спустившись в подвал, я обнаружил, что они оба всё ещё без сознания. Я поднял обрывки тросов и связал сначала толстяка, а потом мага. Второй не подавал признаков жизни, что неудивительно — он поймал автоматную очередь грудью. Но мне на это было наплевать, не я их втянул в это дело.
Вернулся к Орешкину, тот ещё был в сознании и из последних сил прошептал:
— Ты их завалил?
— Завалил, — ответил я.
Врать, конечно, нехорошо, но по улыбке на лице Гриши, я понял, что поступил правильно — ему такая новость придала сил. А это было главное. Что касается похитителей, то убивать их было никак нельзя — дадут потом за этих тварей, как за людей.
— Ты главное, держись, брат, — сказал я Орешкину.
Тот еле заметно кивнул, ещё раз натужно улыбнулся и… отключился. Я быстро проверил пульс — он прощупывался. Это, безусловно, радовало. Но вот только…
Три пулевых. Транспорта нет. И хрен его знает, где искать помощи.
Сделав несколько глубоких вдохов, я усилил тело магией, поднял Гришу на руки, вынес на улицу и побежал по следам машины.
Там хотя бы будет дорога.

* * *
Глава 16
...

* * *
Новосибирск, военная академия имени Н. Н. Раевского
Собираясь на вечернюю поверку, капитан Верещагин рассчитывал быстро расправиться с обязанностями и пойти отдыхать. Победа Воронова над второкурсником вылилась в новую волну уважения со стороны коллег, и добавила неожиданную премию к жалованью. Но это было хоть и приятно, но ничем особо выдающимся для Сергея Валерьяновича не являлось, а вот то, что удалось Дементьева макнуть лицом в реальность — дорогого стоило.
Пребывая в отличном настроении, капитан не сразу обратил внимание, что в казарме что-то не так, как было раньше. Однако стоило начать перекличку, как всё блаженство момента испарилось.
— А где Орешкин и Воронов? — спросил Сергей Валерьянович, строго глядя на сузившийся строй подопечных. — Они что, ещё с увольнительной не вернулись?
Такое было вполне возможно. Всё-таки, что ни говори, а частенько новички, получив право на выходные, забывали о времени и опаздывали с возвращением. Однако если с Орешкиным и могло такое приключиться, уж больно он безалаберным себя показал, то вот Воронов не казался Верещагину столь безответственным.
— Орешкин в казарме оставался, никуда не уходил, господин капитан, — ответил Фёдор. — Вчера только Воронов отлучался. Но он к обеду вернулся.
Несколько секунд длилось молчание, наконец, слово взял Громов.
— Господин капитан, Воронов и Орешкин покидали после обеда столовую с прапорщиком Кирюхиным, — произнёс аристократ. — Сам я не видел, но мне рассказали доверенные люди.
— Хм-м-м, ладно, — протянул Верещагин. — Всё, отбой!
Оставив слушателей подготовительного курса, Сергей Валерьянович покинул казарму и направился на КПП. Где, как не там, можно было узнать, кто покидал территорию академии?
В то, что Громов мог соврать, Сергей Валерьянович не верил. Верещагин сейчас выяснит правду, и если Громов солгал, это вскроется моментально. А парень он неплохой, и даже в тренировках Воронову помогал. Понятно, что они ему и самому на пользу были, однако…
Прапорщик Кирюхин был заместителем заведующего столовой, и в принципе, у него хватало власти, чтобы подрядить пару курсантов на работу. Например, бочки таскать или ещё что — в столовой всегда найдётся место для пары лишних рук.
Однако в таком случае он был обязан предупредить куратора. Ведь дело касается не действующих студентов, а слушателей подготовительных курсов. Они ещё даже присяги не принесли, и Верещагин нёс за их головы полную ответственность.
Подстава ли это, или Кирюхин просто замотался и забыл? И если подстава, то кто её устроил и с какой целью?
Больше всего капитана беспокоило, что прошло всего два дня, как Воронов отделал боярича Лисицкого, раскрошив ему лицо в мясо. На глазах у всей академии. Сергей Валерьянович навёл справки: младший сын боярского рода в мгновение ока превратился в посмешище, даже собственное общество обходило его десятой дорогой и всячески выражало неодобрение.
Мог боярич как-то подговорить Кирюхина? Запросто!
Илья Алексеевич всегда казался капитану несколько плутоватым. Конечно, у многих на его месте могла выработаться профессиональная деформация — брать всё, и ничего не отдавать. Однако даже на фоне того же Находки, в загашниках которого можно, наверное, и танк неучтённый откопать, Кирюхин казался… Крысой.
Не успел капитан дойти до КПП, как увидел минивэн самого прапорщика. Илья Алексеевич как раз захлопнул дверь в салон автомобиля и, оттирая руки ветошью, прошёл к водительской двери.
Таким шансом Сергей Валерьянович не мог не воспользоваться.
— Господин прапорщик! — позвал он прежде, чем заместитель заведующего столовой успел сесть за руль.
Обернувшись, Кирюхин с плохо сдерживаемым неудовольствием кивнул, бросив ветошь в кабину.
— Добрый вечер, господин капитан, — произнёс он. — Что-то случилось?
Подойдя ближе, чтобы не особо привлекать внимание, Верещагин заговорил, не сводя взгляда с собеседника:
— Небольшое ЧП у нас, Илья Алексеевич. Пропали два курсанта: Воронов и Орешкин. С обеда их никто не видел, и на вечернюю поверку они не явились.
— Так ведь воскресенье, — с понимающей улыбкой развёл руками Кирюхин, — может, в увольнительной задержались. Сами знаете, как это бывает по молодости. Девочки, свобода, алкоголь… Не о времени они сейчас думают, а за юбками наверняка охотятся.
— Один из них вообще в увольнительную не ходил, а второй вернулся, — возразил Сергей Валерьянович. — Ещё перед обедом. И, боюсь, вы последний, кто их видел.
— Я даже не знаю таких, Сергей Валерьянович, — покачал головой прапорщик.
— Может, и не знаете, да только другие курсанты видели, как во время обеда вы разговаривали с Вороновым и Орешкиным, — с показным сомнением произнёс капитан.
— Так это были они? — с наигранным удивлением произнёс прапорщик. — Признаюсь, я не знал фамилии этих курсантов. Просто поинтересовался, как им обед, хорошо ли кормят, вы же знаете, что я курирую в том числе и столовую.
И Сергей Валерьянович, если бы изначально не был настроен недоверчиво, возможно, ему бы даже поверил. Уж слишком убедительным и искренним выглядел Кирюхин.
— Но они покинули столовую вместе с вами, — произнёс капитан.
— Нет. Одновременно, но не вместе, — возразил прапорщик. — Они уже заканчивали есть, когда я к ним подошёл. Мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь. И позвольте, я уже поеду, я спешу и не могу тратить время на пустые разговоры.
Он отвернулся, намереваясь сесть за руль.
— Полностью с вами согласен, Илья Алексеевич, не стоит тратить время на пустые разговоры, — сказал Верещагин и тут же схватил прапорщика за волосы на затылке и ударил его со всей силы лицом об стойку.
Пока дезориентированный прапорщик хватался за голову, капитан уже вырастил из ладони лезвие и приставил его к горлу Кирюхина.
— Где Воронов и Орешкин? — прошипел Верещагин, чуть надавливая на горло. — Говори, сука, пока башку не отрезал!
— Но я… — начал было прапорщик, и Верещагин тут же легко полоснул беднягу по коже на шее.
Потекла кровь, прапорщик завопил:
— Стой! Не надо! Я расскажу!
— И не вздумай обмануть! — пригрозил капитан, надавливая пальцем на свежую рану на шее. — Ты меня знаешь. Одной гнидой больше на тот свет отправлю — одной меньше, мне уже всё равно.
И прапорщик Кирюхин заговорил.

...

* * *
Где-то в окрестностях Новосибирска, Игорь Васильевич Воронов
Не знаю, сколько я уже бежал по дороге, но стало достаточно темно. Гриша, безвольно висящий на моих руках, дышал всё реже и тише. Мне пришлось ещё трижды замораживать раны, но лёд таял и от бьющегося в горячке тела, и от температуры снаружи.
С меня градом тёк пот, но я и не думал останавливаться. Грунтовая дорога уже давно превратилась хоть и в изрядно разбитую, но асфальтированную, однако до сих пор мне не встретилась ни одна машина.
Между заморозками ран я выкладывал всё, что у меня появлялось в источнике на ускорение. Даже укрепление тела снял, чтобы не расходовать силы, и двигаться быстрее. Орешкину становилось всё хуже, и я всерьёз опасался, что не успею добежать с ним даже до города. А когда магия иссякала, я бежал без ускорения, с каждым пройденным метром всё больше переставая чувствовать собственные ноги.
Ныла рука, в которую попали пули в подвале. Сустав, похоже, был выбит, но у меня не было выбора, я не мог бросить Орешкина, и приходилось тащить его на себе. Это выматывало.
Теперь, раз Лисицкие решились на такое, я со спокойной совестью не просто унижу их в край оборзевшего сынка, но и, без всякого сомнения, переломаю его так, что ни один грёбаный целитель в мире не соберёт обратно. Только бы выбраться и спасти Гришу.
Впереди показались три пары фар. Они прорезали темноту, выхватывая дорогу. Машины мчались уверенно, явно зная, куда им нужно. И первой мыслью у меня было: это едут нас добивать.
Однако отказываться от шанса на спасение было нельзя. Поэтому уложив Орешкина в кустах, я вышел обратно на дорогу один. И натянул на себя укрепление тела.
В крайнем случае я смогу отбить хоть одну машину, и уже на ней сам увезу Гришу до ближайшей больницы.
Первая машина резко ударила по тормозам, как только свет фар выхватил меня из темноты. Автомобиль завизжал шинами, стирающимися об асфальт. Я прикрыл глаза от света, готовясь нанести удар, если там окажется очередной нанятый Лисицкими урод.
— Воронов! — донёсся до меня знакомый голос. — Нашёлся!
Верещагин выпрыгнул из автомобиля и бросился ко мне. От свалившегося на меня облегчения я едва не рухнул. Тело, несмотря ни на какие занятия, не привыкло к такой нагрузке. Не удивлюсь, если завтра вообще не смогу сделать ни шагу. Но я всё же остался стоять, хоть и далось мне это крайне нелегко.
— Господин капитан, там Орешкин, — произнёс я, указывая на придорожные кусты, которые ещё даже не успели распрямиться с момента, как я там прошёл. — Ему нужна срочная помощь.
Из второго автомобиля вышел мужчина в характерной униформе спецподразделения. Глянув на меня, он махнул подчинённым, и Гришу быстро вытащили из укрытия и уложили в машину капитана.
— Кто напал? Где? Сколько? — задал вопросы командир спецназа.
Объяснив примерное расположение хижины, я забрался в автомобиль Верещагина, и уже глядя на то, как обе машины силовиков катятся дальше по дороге, услышал Сергея Валерьяновича.
— С такими ранами он не жилец, Воронов, — сказал капитан. — До ближайшей больницы он не дотянет. Просто не успеем.
— Вы хоть какие-то лечебные заклинания знаете? — спросил я, не теряя надежды. — Просто чтобы поддержать.
— Да от них… — отмахнулся было куратор, но всё же кивнул. — Нет у меня в этом большого опыта. И ему будет чертовски больно.
— Ничего не болит только у мёртвых, — заметил я.
Капитан усмехнулся, покачал головой и сказал:
— Что-нибудь сейчас сделаю.
После чего он принялся за Орешкина. Его руки ходили над грудью и животом Гриши, что явно не доставляло тому никакого удовольствия — лицо Орешкина исказилось гримасой боли, сам он застонал, подав голос впервые с момента, как потерял сознание.
— Нужно звонить Васильевой, — сказал я, глядя на это всё. — У вас в машине есть телефон?
— Идея, конечно, неплохая, — согласился капитан. — Только вот…
Однако договаривать он не стал, а взял спутниковый телефон и набрал номер.
— Капитан Верещагин, — представился куратор, когда ему ответили. — Мне нужен номер Васильевой Анны Леонидовны. И быстро!
Возражать, судя по всему, ему никто не стал, и уже через минуту Сергей Валерьянович набирал номер Васильевой.
— Разрешите, я с ней поговорю, — попросил я.
Верещагин хмыкнул, но трубку мне передал. Сам же пересел на место водителя и сказал:
— Нельзя терять ни минуты, едем. И держи там Орешкина, дорога здесь…
Машина сорвалась с места, развернулась и поехала, как я понял, по направлению к городу, а из телефона всё ещё раздавались длинные гудки. Но в какой-то момент трубку на другом конце всё же подняли.
— Алло, — услышал я знакомый и очень удивлённый женский голос.
— Ань…нна! — запнулся я, едва не назвав её по-своему, — Леонидовна! Прошу прощения за поздний звонок, вас беспокоит курсант Воронов. Мы за городом с капитаном Верещагиным и курсантом Орешкиным. Орешкин ранен, умирает, три пулевых ранения в грудь и живот, большая кровопотеря. Его может спасти только сильный лекарь. В больнице ему помочь уже не смогут.