Артефакт 027 - 19 Декабря 2025 - Персональный сайт

Главная » » Артефакт 027

15:36

Артефакт 027

Глава 20

Утром я накормил своих женщин завтраком, проводил их и навёл порядок на кухне. После чего принялся собираться на тренировку. Накануне вечером позвонил Артём Иванович и попросил принести коробку от зачарованных патронов, поэтому я освободил одну из них и сунул в сумку. Ну и на всякий случай положил туда же нож.
Погода за окном уже не позволяла щеголять в спортивном костюме, пришлось брать сменную одежду с собой. Конечно, укрепление тела помогает от холода, да и я теперь знаю подходящее заклинание, но всё же одетый по-летнему парень привлечёт внимание на улице, а мне это не нужно. Собравшись, я выдвинулся на место.
Заброшенное здание, где мы и проводили занятия, встретило меня обогретым залом. Наставник пришёл пораньше и подготовил помещение. И пришёл он в этот раз не один. Рядом с Артёмом Ивановичем на складном стуле разместился мужчина в гражданском. Но любому наблюдательному человеку не составило бы труда определить в нём военного. При моём появлении неизвестный поднялся.
— Игорь, позволь представить тебе моего товарища, — объявил Жуков. — Баженов Глеб Гордеевич — майор военной разведки в отставке, тоже из Афганистана, специалист по зачарованному оружию.
— Игорь Воронов! — представился я, пожимая сухую ладонь майора. — Рад знакомству.
— Взаимно, — ответил Баженов. — Артём Иванович показал мне твои зачарованные патроны и сказал, что у тебя есть коробка от них. Можешь мне её показать?
— Конечно, — ответил я и, поставив сумку на вычищенный с помощью магии пол, открыл её.
Вытащил коробку из-под патронов и протянул её майору. Тот взял её, повертел в руках, обнаружил на дне маркировку, внимательно рассмотрел её и, покачав головой, тяжело вздохнул:
— Да уж…
Для меня эта маркировка была просто невразумительным набором значков и цифр, но разведчик, похоже, действительно разбирался в этом всём.
— Что там? — поинтересовался Артём Иванович.
— Их выпустили в июле этого года, — ответил майор и ткнул пальцем в набор символов, отпечатанный на дне коробки.
Вот это уже становилось интересным фактом.
— То есть, после вывода наших войск из Афгана? — уточнил мой наставник.
— Да, — подтвердил Баженов. — Поэтому они никак не могут быть трофейными. Нельзя взять с поля боя то, что ещё не было произведено.
— И это значит, что со складов трофейного оружия в министерстве обороны ничего не уходит, — с лёгким облегчением вздохнул Артём Иванович.
Баженов поджал губы и призадумался.
— Мне кажется, лучше бы кто-то на складах трофейного вооружения подворовывал да это всё бандитам продавал, чем организация отработанного канала поставки таких товаров из Англии, — не удержался я от замечания. — На складах зачарованные патроны иностранного происхождения всё равно рано или поздно закончилось бы. А канал поставок будет работать, пока его не прикроют.
Наставник взглянул на меня, а я закончил мысль:
— А раз уж канал существует, и его не прикрыли, таких коробок по стране может ходить сотни и тысячи.
— Твой пацан прав, Артём Иванович, — с уважением посмотрев на меня, кивнул отставной майор. — Кто-то организовал канал, и хорошо, если это исключительно криминальные связи, а не работа английских спецслужб.
Баженов был прав: с бандитами разобраться, несмотря ни на что, всё-таки проще, чем устраивать операцию по уничтожению канала, выстроенного вражескими спецслужбами. Контрразведка уже, получается, допустила попадание патронов в центр Российской Империи. То есть, по факту наши специалисты уступают англичанам. Бороться с превосходящим тебя противником всегда сложно, а уж когда вокруг творится полный разлад и беззаконие — труднее в разы.
— Как по мне, это переплетено: криминал и спецслужбы, — пожав плечами, заметил Жуков. — Как это обычно и бывает у англичан. Ты же помнишь, как они героин из Афгана вывозили на военных самолётах, и как он потом расходился по всей Европе.
Баженов кивнул, достал из кармана патрон — один из тех, что ему передал ранее Артём Иванович, подкинул его на ладони и ещё раз внимательно осмотрел, будто впервые видел. Мой наставник сохранял молчание, давая товарищу собраться с мыслями.
— И много их у тебя? — спросил у меня отставной майор и, заметив моё недоумение, пояснил: — Меня не интересует, как они к тебе попали, и даже, как ты собираешься их использовать. Артём сказал, что это твой трофей, и у меня на этот счёт нет никаких вопросов. Мне лишь интересно, в каких объёмах такие патроны уже ходят по рукам.
— У меня почти три коробки, — сказал я. — И полагаю, что ходят они в приличных объёмах.
Увидев в глазах Глеба Гордеевича вопрос, я пояснил:
— Мне они достались не от бандитов даже, а просто от человека, который на них работал. Сдаётся мне, если бы таких патронов было мало, то их бы кому попало не раздавали.
— Кому попало? — удивился отставной майор.
— Ну, скажем так, человек, у которого я их забрал, работал на бандитов, но особо большого веса не имел, — ответил я. — Полезный, но расходный материал.
Уж тот факт, что нотариуса бы спокойно списали, не требовал доказательств. Именно поэтому он был на низком старте, когда мы с Владом только заявились к нему в гости.
— Да уж, — вздохнул Баженов, бросив взгляд на моего наставника. — И просто так это оставлять нельзя ни в коем случае.
Они с Артёмом Ивановичем поиграли в гляделки, общаясь без слов, одной мимикой. Наконец, Глеб Гордеевич обернулся ко мне.
— Я могу взять эту коробку и оставить у себя хотя бы один патрон? — спросил он. — Хочу показать одному человеку — бывшему коллеге. Разумеется, без пояснений, откуда это у меня.
— Да оставляйте оба, если нужно, — ответил я. — И коробку забирайте. Я тут ещё нож принёс вам показать, если, конечно, это вам интересно.
Я достал зачарованный клинок и протянул его майору. Тот взял оружие, внимательно его рассмотрел и произнёс:
— Это не такая уж редкость. Зачаровать клинок намного проще, чем пулю. Такие ножи есть на вооружении у многих армий. Этот наш — из армейских закромов Российской Империи. Так что им ты меня не удивил. Оно понятно, что у бандитов его быть не должно, но сам видишь какие нынче времена.
— Вижу, — сказал я, принимая из рук Глеба Гордеевича нож и пряча его в сумку.
Баженов кивнул Жукову, предлагая ему отойти в сторону, чтобы пообщаться наедине. Они отошли, а я приступил к облачению в спортивный костюм. Очевидно, что у Артёма Ивановича есть, что обсудить с Глебом Гордеевичем, но тренировку никто не отменял.
Через пару минут майор и капитан вернулись ко мне, и Баженов произнёс:
— Не буду вас больше задерживать. Рад был познакомиться, Игорь.
Я пожал протянутую руку и сказал:
— Взаимно, господин майор.
Разведчик покинул помещение, а Артём Иванович некоторое время смотрел ему вслед, затягиваясь очередной сигаретой. Но в итоге он встряхнулся и, уничтожая окурок в ладонях, произнёс:
— Ну что, Игорь, раз уж ты сегодня зачарованный нож принёс, предлагаю с ним и потренироваться.
— Хорошо, — не стал я спорить.
Передав зачарованное оружие наставнику, я отошёл к месту, с которого мы обычно начинали тренировки. Артём Иванович скинул куртку на складной стульчик и, поведя плечами, перехватил кинжал обратным хватом.
— На всякий случай напоминаю, — заговорил он, шаг за шагом приближаясь ко мне. — Как только ты сбил зачарование, у тебя будет около половины секунды, чтобы обезвредить врага. Именно столько требуется времени между угасанием чар и их повторной активацией. Сбивай!
Наставник нанёс удар, но я легко уклонился, погасив чары на клинке. Впрочем, нож тут же вспыхнул дымкой, обозначая, что вновь готов кромсать меня, невзирая на укрепление тела.
— Молодец, — искренне похвалил меня Жуков. — Настоящий ножевой бой — до первого удара. Так что, если ты отразил атаку зачарованного ножа, победа у тебя в кармане. Но если вдруг не получится, считай, что ты порезан на ленточки. Бой!
Жуков мгновенно взорвался резкими движениями. Мне с трудом удалось сбить нож в первый раз, но дальше капитан действовал настолько быстро, что я просто не успевал реагировать.
Артём Иванович приставлял ко мне нож плашмя, обозначая порезы, которые я не успевал ни блокировать, ни отвести. И по итогу в первые же три минуты я был вынужден признать: отставной капитан мог нашинковать меня так, что мне бы и понять не удалось, что происходит, прежде чем сдохну.
— Стоп! — рявкнул Жуков, отскочив назад и вращая в руке нож. — Плохо, Игорь, очень плохо. Сразу видно, что ты не доучился. Впрочем, сейчас будем исправлять. Чтобы понимать, как будет действовать твой враг, ты должен сам побывать в его шкуре. Держи!
Он развернул оружие рукоятью ко мне, и я принял его.
— Нападай и не сдерживайся. Бой!
И, прежде чем я начал движение, Артём Иванович показал мне, как надо было действовать. Пока я сконцентрировался на ноже, Жуков сместился так, чтобы оказаться с левой стороны и в три движения оставил меня без оружия.
— Поднимай, и повторим, — кивнул мне отставной капитан. — И не переживай, ножевой бой — редкое умение. В основном холодное оружие используют идиоты, которые считают, что раз в руке ножик, они порежут кого угодно. Но нож, Игорь, это оружие одного удара. Тебе не нужно вертеть финты и фехтовать кинжалом. Это глупо, ты просто загубишь металл. Поэтому нож всегда должен быть неожиданностью. Мгновенно обнажил, воткнул, отскочил.
И чтобы я больше понимал, о чём идёт речь, капитан резко отобрал у меня клинок и, даже не пытаясь перехватить его поудобнее, приставил к моему горлу.
— Если твой враг одарённый, второго удара ты не нанесёшь, — произнёс Жуков, возвращая мне оружие. — Как только ты окажешься на дистанции удара, тебя снесёт банальнейший Воздушный кулак. А разорвав дистанцию, одарённый тебя в кашу перемелет раньше, чем ты скажешь: «Мама!». Холодное оружие не терпит суеты и лишних движений. Действуй чётко, без кривляний. В идеале движение, когда ты обнажаешь клинок, должно закончиться внутри вражеского тела. У японцев есть такому пути особое название: когда самурай вынимает свою катану, срубает башку врагу и на обратном движении убирает оружие в ножны.
О таком я слышал, поэтому кивнул, давая понять, что в курсе, о чём речь.
— Твоя задача — максимально приблизиться к этой технике, — продолжил пояснения Артём Иванович. — И любой твой враг будет стремиться к тому же. Видишь, как идиот вертит бабочкой или перекидывает нож из руки в руку — будь уверен, ты его победишь. Потому что пока он выпендривается, ты можешь десять раз его приласкать огненным шаром, оставив от придурка горстку пепла. Опасны на самом деле только те, кто не показывает тебе своего оружия, и сохраняют спокойствие. Настоящие убийцы магов хладнокровны, как истинные камикадзе. Так как знают — второго шанса им никто не даст. Так что запоминай: один удар — один труп. Поэтому мы сейчас не отрабатываем стиль, а просто оцениваем возможности. Настоящий профессионал не выйдет с тобой раз на раз, он толкнёт тебя в толпе и пойдёт дальше, а вот ты завалишься на землю с дыркой в сердце и никуда уже не пойдёшь. Но я в тебя, Игорь, верю. А потому считаю, что против таких специалистов ты не попрёшь и будешь избегать реальной опасности. Теперь давай ещё раз.
Нельзя сказать, что за следующие полчаса я смог хотя бы прикоснуться к отставному капитану клинком, но принцип стал понятнее. Зачарованный нож был опасен лишь в тот момент, когда о нем не знаешь. Потому как капитан, сбив зачарование, одновременно с этим толкал меня прочь Воздушным кулаком.
— А теперь меняемся, — произнес наставник, подбрасывая отобранный у меня в последний раз нож. — Посмотрим, что ты понял за это время.

* * *
Москва, зал совещаний Временного правительства
Рабочее совещание Временного правительства шло уже третий час. Князья обсудили экономическую ситуацию в стране, приняли несколько решений, и дело подошло к обсуждению ситуации политической. Князь Туркестанский оглядел коллег, вздохнул и произнёс:
— В столице постоянно идут митинги, это заставляет напрягаться все остальные княжества и губернии. Раз уж Москва на грани бунта, то периферии сам Бог велел восставать и революции закатывать. С этим нужно что-то делать, пока у нас вся Империя не полыхнула.
Борис Николаевич повернул голову к Юрию Михайловичу. Московский князь пожал плечами.
— Ситуация под контролем, — произнёс он. — Да, митинги проходят, но всё по закону, и под присмотром полиции и Имперской службы безопасности. Беззакония никто не творит. А что митингуют — так это нормально. Чай не Тмутаракань, Москва сама разобраться может в своих делах. Так что переживать не о чем.
— Да как вы можете говорить, что ситуация под контролем, когда у вас что ни день, то митинг? — удивился Туркестанский князь.
— А вам-то чего? — огрызнулся Юрий Михайлович. — У вас же тихо.
— Пока тихо! — ткнул пальцем в столешницу Азамат Батырович. — Но народ смотрит и ждёт. И если власть не может решить проблему с недовольными в Москве, то на периферии она её подавно не решит! А у нас, если что начнётся, то это будут не просто митинги. Горячая кровь у всех, оружие традиционно на руках даже у подростков, и отобрать его никак нельзя, иначе бунт будет уже по этому поводу.
— Ну так вы позаботьтесь, чтобы не началось, — повёл рукой князь Московский. — Это же ваша прямая обязанность — следить за порядком во вверенном вам регионе.
— Мне кажется, мы уходим от темы, — сказал князь Туркестанский. — Мы обсуждали порядок в столице.
— Порядок мы наведём! — твёрдо произнёс Борис Николаевич.
— Каким же образом? — поинтересовался князь Курляндский. — Народ хочет императора. Вы им его дадите?
— Мы наведём порядок! — мрачно произнёс Новгородский князь, решив не вдаваться в объяснения. — Надо будет, сделаем это силой! У нас есть армия и спецслужбы, у нас имеются ресурсы, чтобы навести порядок в столице.
— А нельзя часть этих ресурсов перекинуть в Екатеринбург, чтобы там навести порядок? — с нескрываемой ехидцей в голосе поинтересовался Уральский князь. — Мне губернатор чуть ли не ежедневно звонит с просьбами о помощи.
— Ваш губернатор — паникёр, — заявил князь Сибирский. — Был я в Екатеринбурге с инспекционным визитом, пообщался с главами окружного ИСБ и полиции. Не так уж там всё и плохо, как ваш губернатор рассказывает. Да, их предшественники довели всё до ужасного состояния, но ничего, потихоньку ситуация выправится.
— Да как вам не совестно так говорить! — воскликнул Святослав Георгиевич. — Все проблемы как раз и начались, когда всех руководителей окружных силовых ведомств поменяли! Прежние работали, а новые только и знают, что обещают разобраться с преступностью, а только воз и ныне там!
Илья Николаевич скривился, но всё же ответил:
— Хорошо, я разберусь с этими проблемами, если вы не можете навести порядок на вверенной вам территории, — произнёс он с очередным намёком.
Князь Уральский покраснел и сжал кулаки, но Борис Николаевич не дал ему ничего сказать.
— Всё же вы куратор силового блока, Илья Николаевич, — повернулся глава Временного правительства к князю Сибирскому, — пособите, не сочтите за труд.
— Всё будет сделано, Борис Николаевич, — склонив голову, с готовностью ответил тот.
— Но всё же, что мы будем делать с императором? — неожиданно вернулся к предыдущей теме Хабаровский князь. — Рано или поздно нам придётся сажать на трон кого-то. Чего мы ждём?
— Вы же сами знаете, что из-за этого казуса с утверждениями Думы и императора, мы попали в затруднительную ситуацию, — напомнил Борис Николаевич.
— И что теперь из-за этого казуса Россия останется без правителя? — спросил Святослав Георгиевич.
— Ну, мы пока справляемся, — ответил глава Временного Правительства.
— Но это неправильно, — заметил князь Уральский. — Руководить Россией должны не мы, а император!
Борис Николаевич переглянулся с князьями Московским и Сибирским, после чего вздохнул:
— Святослав Георгиевич, ваши заслуги перед Российской Империей неоспоримы, — произнёс он, после чего продолжил: — Но если вы не хотите идти в ногу с Временным правительством, возможно, вам следует покинуть наши ряды?
Князь Уральский поджал губы, но ничего на это не ответил.

* * *
Екатеринбург, здание суда. Игорь Васильевич Воронов
В суд я приехал вовремя, однако заседание длилось дольше обычного. Это с одной стороны крайне напрягало, а с другой — давало надежду на благоприятный исход. Ведь не просто так же там, за дверью, люди общаются.
Я успел дважды выпить кофе и теперь вернулся к своей скамейке со стаканчиком чая. Макая одноразовый пакетик в кипяток, я сверлил взглядом дверь. Охрана из пары ИСБ-шников тоже откровенно маялась от скуки.
Сделав первый глоток чая, я не успел отвести стаканчик ото рта, как дверь зала открылась, и в коридор новая пара бойцов вывела Боброва.
В наручниках!
От этого зрелища я поперхнулся, и несколько секунд смотрел на бывшего директора, пока его вели по коридору. И вели его не к главному выходу из здания суда, через который уходили свидетели, а в сторону чёрного хода, где обычно дежурит машина для перевозки арестованных.
Вид у бывшего директора завода был крайне удивлённый — видимо, он ещё не принял факт своего ареста. Он вертел головой по сторонам, словно искал некоего спасителя, который подойдёт к нему, скажет, что это всё нелепая шутка и снимет наручники. Но никто не подошёл, и Боброва, проведя по коридору мимо меня, вывели через чёрный ход из здания суда.
И в этот момент меня отпустило. Я наконец-то осознал, что это не сон и Боброва действительно задержали. Получилось!
С каким же нетерпением я ждал появления Никитиной. Однако Арина Андреевна вышла аж через час. Вид у адвоката был немного усталый, но крайне довольный. Поднявшись со скамейки, я тут же предложил ей руку, и мы пошли в сторону кофемашины.
— Прокурор потребовал его задержания прямо в зале суда на основании открывшихся фактов, — уже потягивая кофе, сообщила Никитина. — Задержали его на сорок восемь часов, чтобы никуда не убежал. За это время все проверят. Я сразу же передала суду письмо от нотариуса и договоры. Их официально приобщили к делу.
Я вздохнул с облегчением.
— Видели бы вы его лицо сначала, когда я показала платёжное поручение, и потом, когда судья принял решение о его задержании на двое суток, — усмехнулась Арина Андреевна.
— Да уж, представляю, — я тоже не смог удержаться от улыбки.
— Он так растерялся, что даже не смог сразу ничего сказать. Потом, конечно, пришёл в себя, сказал, что ничего не подписывал, но все всё поняли, — добавила адвокат.
— А через два дня его не выпустят? — уточнил я.
— Нет, — решительно покачала головой Арина Андреевна. — Арест точно продлят. Просто такая процедура: сначала всегда на два дня. Но пока проведут почерковедческую экспертизу, чтобы выяснить, он ли подписывал платёжку, потом опросят сотрудников бухгалтерии, это не так уж и быстро. А после всего этого, его уже признают виновным.
— Спасибо вам! — искренне поблагодарил я Никитину.
— Это вам спасибо, что добыли такие доказательства, — улыбнулась та, бросая пустой стаканчик в урну. — Всё, мне пора обратно в зал. Перерыв небольшой, скоро продолжим.
Я проводил адвоката обратно к залу заседаний, и когда за ней закрылась дверь, подумал о том, что шансы на свободу отца теперь серьёзно увеличились. Осталось этого момента только дождаться. Ну и надеяться на то, что сибирские не решат пойти ва-банк и не придумают какой-нибудь неприятный сюрприз.

Глава 21

Когда вечером я вернулся домой, то, выйдя из такси, обнаружил во дворе незнакомую дорогую машину. Она была припаркована у моего подъезда: красная, двухдверная и явно очень дорогая. Незнакомая мне эмблема красовалась на капоте, блестя в свете фонарей.
В прошлой жизни я на таких гонял с друзьями. И делали мы это на специальном треке, по городу водить подобные спорткары — просто издевательство над машиной.
Однако кто-то ездит на таком по Екатеринбургу и даже приехал в гости к кому-то из моих соседей. Интересно, как он это красное чудо завёз в Российскую Империю? На таможне наверняка пришлось отдать полцарства за разрешение на ввоз.
Окинув взглядом роскошный автомобиль, я вошёл в подъезд, но направился не домой, а к Александру Витальевичу. Обещания зайти я не забыл, поэтому поднялся на нужный этаж и нажал кнопку звонка.
Ждать пришлось недолго. Как и обычно в это время, Медведев только явился со своей работы, так что встречал он меня пусть и без форменного пиджака, но всё ещё в рабочей рубашке.
— Здравствуй, Игорь, — кивнул мне заместитель городского прокурора. — Проходи на кухню, я сейчас подойду.
Пожав ему руку, я разулся и направился на кухню. Александр Витальевич тем временем переоделся в домашнее и только после этого присоединился ко мне.
По его лицу было видно, что разговор предстоит серьёзный. Однако хозяин квартиры решил начать с другой стороны и проявить вежливость.
— Какие новости по делу Василия? — спросил он, ставя чайник.
— Новости отличные, Александр Витальевич! — ответил я. — Сегодня бывшего директора завода — Боброва, взяли под стражу прямо в здании суда.
Заместитель городского прокурора на мгновение застыл на месте, а на его лице проявилось ненаигранное удивление — очевидно до него эту информацию ещё не донесли.
— Даже так? — переспросил Александр Витальевич, поставив на стол пару кружек.
Он положил рядом по пакетику чая и придвинул мне сахарницу. А сам вернулся к закипевшему чайнику. Электрическому, импортному, новому — наверняка Саня купил недавно на доход с видеосалона.
Я быстро вскрыл оба пакета и забросил в кружки. Медведев подошёл с чайником в руках и первым, как и положено, стал наливать мне.
— Да, — произнёс я, наблюдая за тем, как струя кипятка бьёт в пакетик. — Мне удалось добыть копию платёжного поручения о переводе денег в Англию, подписанного Бобровым, а Арина Андреевна смогла им удачно воспользоваться в суде. Ну и коллега ваш очень помог — вызвал Боброва в суд в качестве свидетеля.
Александр Витальевич важно кивнул, он, похоже, и не сомневался, что в таком вопросе могут возникнуть проблемы. Что ни говори, а корпоративная этика однозначно трактует работу коллег.
— Герман Романович — человек принципиальный, он всегда копает до конца и никогда не откажется от допроса свидетеля, если это может принести пользу, — подтверждая мои мысли, прокомментировал Медведев. — Василию повезло, что ему достался именно такой прокурор.
— Да я сам удивлён, если честно, — признался я.
— Ничего удивительного на самом деле, — пожал плечами Александр Витальевич и посмотрел на меня с некоторым осуждением. — Прокуратура, пожалуй, единственное ведомство сейчас в нашем городе и в округе, где ещё есть порядок и люди выполняют свою работу. Ну, по крайней мере, пока.
Он замолчал и отвернулся, чтобы поставить чайник на подставку. Но мне было видно по чуть опущенным плечам — тема для него тяжёлая. Очевидно, что всё куда хуже, чем Медведев хочет показать.
Да и что он может сказать мальчишке, с которым его сын вырос? Гарик, скоро городу придёт конец, потому что всех честных прижмут к ногтю продажные сибиряки? Смысл нагнетать? Александр Витальевич — нормальный мужик, он не станет перевешивать свои проблемы на вчерашних подростков.
— А есть шанс, что это изменится? — всё же уточнил я, когда хозяин квартиры сел напротив меня.
Медведев тяжело вздохнул и произнёс:
— Неделю назад моего непосредственного шефа — прокурора города освободили от должности. Формально его, конечно, повысили — перевели в Москву, но по факту — сняли. Сегодня вышел новый — прибыл из Омска, работал там заместителем прокурора города. Что за человек — никто не знает, но…
Александр Витальевич сделал многозначительную паузу, по которой всё было понятно: новый главный прокурор Екатеринбурга — ставленник сибирского клана, а значит, перемены в городской прокуратуре только начинаются. И что самое неприятное: перемены к худшему.
Уж если я со своей стороны пацана, только начинающего вести бизнес в мутные времена, понимаю всю подоплёку, то уж заместитель городского прокурора знает куда больше в силу профессиональной осведомлённости. Екатеринбург и так переживает не самые лучшие времена, а теперь станет ещё хуже.
— Но новость ты мне принёс действительно отличную, — вернулся Медведев к изначальной теме разговора. — Надеюсь, Василий скоро вернётся домой.
— Мы с Ариной Андреевной тоже очень на это надеемся, — сказал я, сделав глоток чая. — Но вы ведь меня пригласили не для того, чтобы об отце поговорить?
— Не только для того, — корректно поправил меня Медведев. — Ещё я хотел поговорить о вашем видеосалоне.
Я молча ждал, когда он перейдёт к делу. А сам Александр Витальевич не спешил начинать разговор. Он вытащил из хрустальной вазочки конфету, потянул за концы обёртки, разворачивая её. Наружу показалась алая барбариска, и Медведев отправил её в рот. Затем сделал глоток чая, и наконец, поднял на меня взгляд и произнёс:
— Саше сейчас не желательно иметь какое-либо отношение к вашей фирме.
— Я уже понял, что вы не одобряете нашу деятельность, — сказал я. — Саня объявил нам, что вы велели ему выйти из состава учредителей.
Медведев вздохнул, явно подбирая слова.
— Насчёт того, что я не одобряю вашу деятельность, ты не прав, — произнёс он, комкая пальцами фантик от конфеты. — У меня были вопросы по соблюдению вами авторских прав, потому что такие нарушения не красят ни будущего юриста, ни его семью. Сам понимаешь — не может защищать закон тот, кто сам его нарушает. Но Сашка сказал, что российские фильмы вы там не крутили, а международную конвенцию по защите авторских прав Российская Империя так и не ратифицировала. Поэтому вы ничего не нарушали в рамках своей деятельности. Бухучёт вели, налоги платить собираетесь — у меня нет причин это осуждать или не одобрять.
Откровенно говоря, авторские права каких-нибудь французов или немцев меня вообще не волновали — учитывая ситуацию в стране, мало кто о таком вообще задумывался. Но тот факт, что заместитель городского прокурора не видит в прокате зарубежных лент ничего дурного, радовал. Значит, и у других законников к нам с их стороны претензий быть не может. Оно, конечно же, не совсем правильно, но конвенцию по защите авторских прав Россия действительно не ратифицировала. И я при всём желании не мог бы сделать никаких авторских отчислений заграницу.
Александр Витальевич тем временем взял следующую конфету и принялся её разворачивать. Я его не торопил.
— Но несмотря на то, что я не осуждаю вашу деятельность, Сашке фирму лучше покинуть, чтобы меня никто не обвинил в том, что я лоббирую интересы компании сына, — произнёс наконец Медведев. — Понятно, что факт его участия в вашем товариществе уже не скрыть, но тем не менее, что было, то уже было, а что есть сейчас — это уже совсем другое дело.
Санин отец говорил вроде бы простые слова, но общий их смысл от меня ускользал. Особенно я не понял про лоббирование интересов.
— Извините, но я вас не понимаю, Александр Витальевич, — признался я.
Медведев на это кивнул, призадумался, а потом на его лице промелькнула едва заметная гримаса злости. Даже не злости, а какой-то ярости. Заместитель прокурора города нахмурился и заявил:
— Я никому не позволю так обращаться с моим сыном и его друзьями!
Это было неожиданно, я не думал, что Александр Витальевич так остро отреагирует на ситуацию с нашим салоном.
— И я очень благодарен тебе, Игорь, за то, что ты подтянул Сашу в это предприятие, — сказал Медведев. — И дело не в том, что он заработал денег, деньги не главное. В конце концов, говоря по-честному, я и сам неплохо получаю. Тут намного важнее другое — Сашка загорелся этим салоном, а он давно ничем так не горел. И это дорогого стоит. Он очень переживал за ваше дело, хотел, чтобы всё было хорошо, строил планы. В какой-то момент я даже подумал, что мы теряем будущего юриста, до такой степени это всё его увлекло. И ты не представляешь, как он расстроился. Он у меня сильный — виду не подаёт, но я-то его знаю.
Надо же, а я бы никогда не подумал. Казалось, Саня проще всех отнёсся к закрытию салона. Влад бесился, потому что оказался бессилен — при его то физической и магической дури такое происходит редко. Я тоже был разочарован, но ничего критичного не произошло, и всё ещё можно исправить. А Саня был сдержан, никак не показывая своего отношения к случившемуся. Но на деле получилось, что его удар задел куда сильнее.
— Когда Сашка мне рассказывал о том, как с вами поступил хозяин рынка, на нём лица не было. Он не просто расстроился… — Медведев-старший вздохнул, выдержал паузу и уверенно заявил: — И вот что я тебе, Игорь, скажу: Фокин об этом пожалеет! И пусть со стороны это будет сильно похоже на месть, но это не месть. Я просто хочу наказать того, кто решил, что ему можно всё!
Как по мне, это всё же больше походило на месть, но я благоразумно промолчал. Тем более что я полностью поддерживал решение заместителя прокурора города.
— Меня уже давно бесит обстановка в Екатеринбурге и в том числе на рынках, весь этот разгул преступности, — продолжил Александр Витальевич, перестав себя сдерживать. — Признаюсь, на некоторые вещи я не то чтобы закрывал глаза, но, скажем так, мне было не до них. Под меня сильно копают, и я не хотел лишний раз лезть на рожон. Но надоело, Игорь! Всё это надоело! Если меня теперь снимут, значит, так тому и быть, но я сегодня инициировал прокурорскую проверку всех рынков города. И мне уже три раза позвонили и поинтересовались, зачем и по чьей указке я это сделал.
Я кивнул, показывая, что слушаю его со всем вниманием, а Медведев продолжил:
— Но я это доведу до конца, чего бы мне это ни стоило. Я не держусь за кресло. В любом случае новый прокурор города будет набирать свою команду, и меня или уволят, или куда-то переведут. Но перед этим я разберусь с рынками и с Фокиным. А за ним имеется не один грешок. И раз он решил, что имеет право играть без правил, я покажу ему, насколько глубоко он ошибся.

* * *
Кабинет губернатора Екатеринбурга
Коростылёв вызвал на совещание главу городского отделения Имперской службы безопасности, начальника полиции Екатеринбурга и нового прокурора города, присланного по приказу из столицы.
На лицах присутствующих явно читалось недовольство столь поздним собранием, но губернатора оно волновало мало. Здесь и сейчас он был главным, и им придётся ему подчиниться.
— Итак, господа, — заговорил Андрей Андреевич. — Вижу, вы не слишком рады сидеть здесь во внеурочное время. Однако собрать вас в другое — нет возможности. Завтра с утра я улетаю в Москву на встречу с князем Уральским. Святослав Георгиевич наконец-то решил вызвать меня к себе для обсуждения нашей мрачной ситуации. Так что, господа, сейчас я хочу услышать от вас, как вы будете эту ситуацию исправлять. Потому как мне придётся докладывать наверх, опираясь на ваши решения. Итак, каков прогресс на ниве борьбы с преступностью?
— При всём уважении, господин губернатор, — заговорил недавно назначенный городской прокурор, — я только сегодня прилетел, ещё даже к работе толком приступить не успел. Поэтому мне пока что нечего сказать.
— А вот по вашему ведомству у меня как раз главный вопрос, — нахмурился Коростылёв. — По внезапной прокурорской проверке городских рынков мне сегодня уже человек десять звонили: и с мест, и сверху. Так что рассказывайте, что происходит?
Прокурор на это лишь развёл руками и ответил:
— К сожалению, по этому вопросу мне сказать нечего. Но завтра с утра с него и начну. Всё выясню и, если эти проверки проводятся с нарушением закона, разберусь.
— И почему нас не предупредили заранее? Почему я о них по факту узнал? — возмущённо спросил начальник городской полиции, влезая в разговор. — Эти ваши проверки — как снег на голову. На двух рынках сегодня до перестрелки дошло, когда охрана отказалась пускать представителей прокуратуры в помещение администрации для выемки документов! У нас и так дел по горло, а теперь ещё и это приходится разгребать!
— Ещё бы вы эти дела делали, — с сарказмом заметил губернатор. — Те, которых по горло. На тех же рынках проходу нет от карманников, напёрсточников и всевозможных мошенников.
— Мы ведём с ними борьбу, — глядя на Андрея Андреевича исподлобья, ответил главный полицейский города. — Но все рынки в Екатеринбурге сейчас по факту или принадлежат различным преступным группировкам, или курируются ими. И с ними не так-то просто бороться. И я не понимаю, какой смысл в столь сложной ситуации объявлять войну сразу всем этим группировкам? Разве мы хотим гражданскую войну устроить в отдельно взятом городе? Помяните мое слово, Андрей Андреевич, как только бандиты возьмутся за оружие, нам придётся не полицию на усмирение вызывать, а просить о помощи армию!
На эти слова новый прокурор города лишь улыбнулся и снова развёл руками.
— И с этим мы тоже разберёмся, — пообещал он. — И если проверки инициированы по незначительным поводам, мы их приостановим, чтобы лишний раз не накалять обстановку.
— Если мне не изменяет память, задача прокуратуры — борьба с преступностью, как и задача полиции, — неожиданно вступил в разговор глава городского отделения Имперской службы безопасности. — И меня, скажем так, несколько удивляет, что глава полиции защищает бандитов и выражает недовольство тем, что прокуратура решила попытаться навести порядок на рынках.
— Следите за словами! — возмущённо воскликнул начальник полиции. — Я не защищаю преступников! Я лишь высказал мнение, что сейчас не самое удачное время для конфронтации сразу с несколькими преступными группировками.
— А когда будет удачное? — усмехнувшись, поинтересовался Коростылёв, вращая в пальцах ручку. — Когда они весь город под себя подомнут при молчаливом согласии полиции?
— Это слишком серьёзное обвинение! — прошипел полицейский. — И я не оставлю его без ответа!
— И что же вы сделаете? — приподняв бровь, совершенно спокойно уточнил губернатор. — Подадите в отставку?
— Боюсь, отставка грозит не мне, — ответил глава полиции. — И хочу заметить, что меня перевели в Екатеринбург в тот момент, когда уровень преступности в городе уже превышал средние показатели по стране в несколько раз! Так что я всего лишь разгребаю то, что мне досталось. А вот почему город достался мне в таком виде, нужно ещё разобраться.
В кабинете повисла тяжёлая пауза. Полицейский и губернатор буровили руг друга глазами. Глава ИСБ города сидел, нахмурившись, а новый прокурор как ни в чём не бывало улыбнулся и произнёс:
— В общем, я завтра займусь этими проверками.

* * *
Квартира Вороновых, Игорь Васильевич Воронов
Я тихо открыл дверь и переступил порог. Со стороны кухни доносились отголоски довольно шумного разговора. И среди голосов отчётливо выделялся мужской: громкий и очень уж знакомый.
Скинув обувь и куртку, я прошёл на кухню и одним взглядом оценил обстановку: мать и мелкая сидели на своих местах, на столе исходили паром кружки с чаем, стоял уже порезанный и почти съеденный торт, а на моём стуле расположился… Орешкин.
— В общем, Игорь так их отделал, что они потом к нему в очередь записывались спарринговать! — закончил речь Гриша. — Такой вот ваш сын, Наталья Вячеславовна! Настоящий герой!
— Он всегда такой был, — заявила мама, покрасневшая от комплиментов, которые исторгал в мою честь Орешкин. — И нам помогал всем, чем мог, и вот за Катю заступался после возвращения. И соседку нашу, Анастасию Александровну, спас после похищения.
— Хорошо, что ты приехал, Гриша, — подхватила мелкая. — А то Игорь — такой молчун, ничего не рассказывал нам об этой своей академии!
Я тут же представил, чего Орешкин мог порассказать матери и сестре, и меня это не особо обрадовало. Оставалось надеяться, что про особо яркие моменты нашей жизни в академии он всё же умолчал.
Войдя на кухню, я резко положил ладонь на плечо Орешкина и произнёс нарочито громким голосом:
— Ваши документы!
Гриша отдёрнулся, оборачиваясь, уставился на меня, тут же расплылся в улыбке и заорал:
— Гарик!
Он в одно движение вскочил из-за стола и, крепко обняв меня, похлопал по спине.
— Чертовски рад тебя видеть! — заявил Орешкин, отстраняясь. — А ты ещё здоровее стал с нашей последней встречи!
— Да ты тоже, смотрю, не забросил тренировки, — отметил я, одобрительно кивая.
— Так, — объявила мама, поднимаясь из-за стола, — Катя, пойдём-ка. Чай мы уже попили, не будем мужчинам мешать общаться. Григорий, спасибо вам, что навестили и рассказали столько интересного. И за вкусный торт! Буду рада видеть вас в гостях.
— И я, и я! — энергично закивала сестра, вставая вслед за матерью.
Они быстро нас покинули, и Гриша тут же мне подмигнул.
— Ну что, Гарик, давай зажжём, а? — предложил он заговорщицким шёпотом. — Я тут справки навёл, есть у вас достойные нашего внимания кабаки. Что скажешь?
И сегодня, наверное, впервые за несколько месяцев, я был с ним согласен. Отдохнуть действительно не мешало.
— Я скажу, пойдём, Орешкин, — кивнул я. — Кстати, тачка красная у подъезда, я так понимаю, твоя?
— Не совсем, — ответил Гриша. — Но тачка — огонь! Сейчас покажу тебе, на что она способна! Идём скорее, брат! Нас ждут женщины с низкой социальной ответственностью и высокой ценой! И много вкусного алкоголя!
Не то чтобы этот план меня устраивал на все сто процентов, но я оставлял за собой право его немного подкорректировать. Мы покинули кухню, вышли в коридор, там, одевшись, я выпустил Гришу из квартиры, после чего крикнул:
— Мам, меня дома до утра не будет! А возможно, и до вечера!
И, выйдя в подъезд, я закрыл за собой дверь.

Глава 22

Мы вышли из подъезда, Гриша остановился на крыльце и принялся рыться в кармане в поисках ключа, а я подошёл к машине. Пока Орешкин искал ключ, я обошёл спорткар, заново его рассматривая.
Что уж говорить, действительно очень классный автомобиль. Я почти физически ощутил, как переместился в прошлую жизнь, когда катался на таких машинах. И конечно же, охваченный чувствами, я задал Грише напрашивающийся вопрос:
— Дашь прокатиться на своей ласточке?
— Это не моя ласточка, — ответил Орешкин, наконец-то достал из кармана ключ и, вскинув руку, бросил его мне.
Поймав ключ, я улыбнулся, предвкушая приятную поездку, затем открыл машину и опустился на водительское сидение. Новая кожа приятно поскрипывала подо мной. Захлопнув за собой дверь, я сразу же отрегулировал под себя сидение и поправил руль.
Гриша в это время сел рядом и пристегнулся. Можно было бы удивиться такому поведению бесшабашного Орешкина, но, учитывая, в каком автомобиле мы сидим, предосторожность была нелишняя.
Я завёл двигатель и прикрыл глаза, слушая рёв мотора. Мощный рык, от которого сразу же закипела кровь в венах. Непреодолимо захотелось вдавить педаль в пол и рвануть по дороге.
И я тут же будто перенёсся в свою прошлую жизнь. Почувствовал себя в своём гараже, за рулём своей машины. Даже в груди защемило…
Я впервые отчётливо ощутил, что мне очень хочется вернуться в прошлое: к той жизни, прежним друзьям и семье.
Открыв глаза, я подавил в себе это чувство и, кивнув Орешкину, смотрящему на меня с улыбкой, вырулил со двора. Спорткар вёл себя настолько прекрасно, что я ощутил его частью себя. Воистину хороший автомобиль стоит отданных за него денег.
Даже на маленьких двадцати километрах в час я чувствовал, как легко и плавно работает двигатель, и при этом ощущал всю его мощь. А уж когда мы выбрались на дорогу, и я прибавил газу, едва касаясь педали, у меня даже мурашки пробежали по спине и рукам. Водить такую машину — чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие.
Естественно, по улицам Екатеринбурга мы ехали, соблюдая скоростной режим. Никакого дискомфорта от такого передвижения не ощущалось, хотя желание пульнуть к горизонту никуда не делось.
— Ты не против, если я её немного разгоню? — спросил я, обернувшись к Грише, когда мы встали на очередном красном светофоре.
— Да не вопрос, — легкомысленно махнув рукой, ответил тот, — деньги на штрафы есть. Только постарайся не сбить никого.
— Так не в городе же, — покачал я головой. — Поеду на объездную, там разрешено до ста двадцати гнать. Но в принципе можно хоть двести: там перекрёстков и пешеходов нет.
— Делай, брат! — улыбнувшись, ответил Орешкин. — Если хочется, то почему бы и нет?
И я поехал на объездную. Уже там, дав волю рычащему мотору, я вцепился в руль, наслаждаясь скоростью. Автомобиль летел по трассе, проглатывая километры, послушно виляя в сторону, когда нужно было чуть дёрнуть руль.
— Гарик, сто пятьдесят, — вжавшийся в кресло Гриша озвучил мне цифру на спидометре. — Давай ещё!
И я дал, доведя стрелку до двухсот. Чувствовалось, что можно и больше, но не такая уж у нас большая объездная, и не настолько на ней хорошее дорожное полотно. Так что пришлось сбрасывать скорость и, круто развернувшись — так, что шины оставили на дороге чёткие чёрные полосы, а из-под колёс повалил дым, я со старта вдавил педаль в пол, уже двигаясь в обратном направлении.
Да, мне определённо захотелось купить такую машину. Времени на ней газовать, конечно, вряд ли будет много, но зато сколько эмоций…
— Йух-ху! — заорал Орешкин, когда стрелка упала на спидометре, достигнув своего предела.
Воспользовавшись тем, что ни спереди, ни в зеркале заднего вида не было видно ни одной машины, я отпустил газ и вдавил педаль тормоза. Шины завизжали, стираясь об асфальт, а я, уверенно вращая руль и дёргая в нужный момент рукоятки коробки передач и ручного тормоза, устроил настоящее шоу.
Спорткар плавно скользил по дороге в управляемом заносе. Вцепившийся в ручки Гриша, выпучив глаза и раскрыв рот, застыл в шоке. А я наслаждался ощущениями.
Наконец, автомобиль выпрямился на своей полосе, и я поддал газу.
— Это было что-то невероятное, — высказался Орешкин, когда мы проехали метров пятьсот. — Где ты так научился?
Я в ответ лишь хмыкнул и решил сменить тему, чтобы не врать товарищу.
— Так чья это машина? — спросил я, спокойно ведя спорткар по объездной в сторону города.
— Вообще-то, твоя, — ответил Гриша с довольной улыбкой и, усмехнувшись, добавил: — Так что ты свою резину сейчас стирал об асфальт.
На моём же лице застыло удивление: сильное и искреннее. Я и подумать о таком не мог, и это однозначно было уже слишком.
— Что? — переспросил я, надеясь, что Орешкин просто пошутил.
— Это подарок, брат! — активно кивая, подтвердил Орешкин. — В знак уважения и благодарности!
Было, конечно, приятно. Но она же стоит, как сбитый Боинг!
— Нет, Гриша, я понимаю, что ты широкой души человек, но это перебор, — покачал я головой. — Не могу я от тебя принять такой подарок. Даже и не уговаривай.
— Так это не от меня, — пожал плечами друг.
— А от кого?
— Я в итоге бате всё рассказал: и про тот случай в лесу, и про Лисицких, — начал свой рассказ Орешкин. — Так получилось — пришлось. И знаешь, батя сказал, что мы правильно поступили. Похвалил нас. А потом купил эту машину и велел её тебе подогнать. А я отца ослушаться не могу, так что не спорь!
Последнее он говорил крайне довольным тоном.
— Нет, Гриша, это перебор.
— Нет, брат, не перебор! Ты мне жизнь спас. И батя хочет тебя отблагодарить. Поэтому ты должен её принять, — заявил Орешкин. — Завтра же поедем и на тебя её оформим.
— Завтра? — на моём лице сама собой появилась усмешка. — Ты уверен?
Зная Гришу, одним днём праздник жизни вряд ли закончится.
— Ну да, — немного подумав, согласился со мной Орешкин. — Завтра никто из нас за руль до вечера сесть не сможет. Но дня через три мы это сделаем!
И он поднял кулак, демонстрируя собственную уверенность.
— Гриша, мне нравится твой настрой, но я не смогу три дня отжигать, — решил спустить я друга на землю. — Сразу тебя об этом предупреждаю. На меня сейчас дел навалилось — разгребать и разгребать.
— Хорошо, что предупредил, — тяжело вздохнув, произнёс Орешкин и тут же весело добавил: — Значит, мы должны успеть всё за один день! А послезавтра поедем оформлять машину!
— Послезавтра посмотрим, — ответил я, уходя от темы.
Мне, конечно, было приятно, что Орешкин-старший решил меня так по-царски отблагодарить за спасение сына, но всё же это был перебор, и принимать в дар такую дорогую машину я не собирался. Но обсуждать этот вопрос прямо сейчас смысла не имело.
— Так куда ехать? — спросил я Орешкина.
— Можно для начала в кабак какой-нибудь получше: перекусить и разогреться, а потом по бабам! — с довольной улыбкой ответил Григорий. — А можно сразу поехать в царский люкс, который я снял в гостинице «Урал», и туда девчонок подтянуть. Ты бы видел там номера!
Я тут же вспомнил эти номера. А точнее, один из них — тот, где я встречался с Аней, но, разумеется, ничего на эту тему Орешкину говорить не стал. А тот тем временем продолжал строить планы.
— В общем, выбирай, что больше по душе, — великодушно махнул он рукой, и тут же добавил: — Я угощаю!
— Я и сам тебя теперь могу угостить, — усмехнувшись, заметил я. — Ты же не думаешь, что я всё это время сидел без дела?
— А чем ты занимаешься? — с искренним любопытством поинтересовался Орешкин. — Нашёл денежное дело?
— Да всем понемногу, — пожав плечами, ответил я, съезжая с объездной. — Участвую в подпольных боях без правил, ставлю там на себя на тотализаторе; недавно с другом удачно ограбили нечистого на руку нотариуса; ещё с одним бандитом на паях открыл видеосалон. В общем, нормально подзаработал.
Несмотря на то что я сказал чистейшую правду, Орешкин расхохотался, да так задорно, у него аж слёзы из глаз выступили.
— Вот умеешь ты, Гарик, так пошутить, будто и не шутишь вовсе, — отсмеявшись, произнёс Гриша. — Я чуть было не поверил.
Я не стал убеждать товарища по академии, что вовсе не шутил — это было явно лишним. Может быть, когда-нибудь позже. Вместо этого я сказал:
— Поехали сначала поедим где-нибудь, пообщаемся.
— А девочки? — настороженно спросил Орешкин.
— Никуда они от нас не денутся — вся ночь впереди, — уверенно заявил я. — Только надо сначала машину где-нибудь поставить. На улице такую лучше не бросать.
— Совсем всё плохо с угонами?
— Говорят, даже у губернатора новую тачку угнали, — поделился я новостями.
— Да ну?! — Орешкин аж присвистнул. — Что-то ваш губер мышей не ловит, если такое допускает. Это ж где такое видано?
— В Екатеринбурге сейчас много чего происходит, чего в других городах и представить сложно было бы, — нахмурившись, сказал я. — Но давай не будем о грустном. Поехали сейчас в ресторан, там я пить не буду, а потом уже, когда на стоянке отеля её поставим, накачу.
— Но как я в ресторане один буду пить? — возмущённо спросил Орешкин.
— Весело и с удовольствием, — посмеялся я. — Один бокал шампанского я с тобой выпью, а остальное в отеле нагоню.
На самом деле мне не особо хотелось напиваться, поэтому вариант, что Григорий начнёт один, меня очень даже устраивал. Одно дело взять выходной на завтра и нормально отдохнуть, и совсем другое — напившись, вырубиться на сутки. Второе в мои планы не входило. А вот Орешкин на что-то подобное как раз и рассчитывал.
Гриша призадумался и через какое-то время предложил:
— А может, тогда сразу в отель, но не в номер, а в ресторан? При отеле он всегда есть. И машину сразу поставим.
— Нет, Гриша, я повезу тебя в лучший ресторан Екатеринбурга! А он находится не при отеле, — ответил я и принялся судорожно думать, куда везти Орешкина.
— Ну ладно, — легко согласился тот. — Но давай там недолго. А то на сухую — это не веселье.

...