Главная » 2022 » Март » 3 » Виконт де Бражелон. Александр Дюма. 047.13.ЧТО ВИДНО ИЗ ДОМА ПЛАНШЕ.14. ПОРТОС,ТРЮШЕН И ПЛАНШЕ...15. ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ПОРТОСА.16.Объяснение.
09:58
Виконт де Бражелон. Александр Дюма. 047.13.ЧТО ВИДНО ИЗ ДОМА ПЛАНШЕ.14. ПОРТОС,ТРЮШЕН И ПЛАНШЕ...15. ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ПОРТОСА.16.Объяснение.

***

 Действительно, хозяйка много раз поднималась наверх, и со второго этажа доносился скрип передвигаемых кроватей. А трое мужчин ели и пили; особенно усердствовал Портос. Было любо смотреть на них. От десяти бутылок осталось лишь одно воспоминание, когда Трюшен вернулась с сыром.
 Несмотря на выпитое вино, д'Артаньян сохранил все свое самообладание.
 Портос же, напротив, в значительной степени утратил его. Гости затянули песню, вспоминали бои и сражения. Д'Артаньян посоветовал Планше снова совершить путешествие в погреб. И так как лавочник потерял способность маршировать, как пехотинец, то капитан мушкетеров предложил проводить его.
 Итак, они ушли, напевая песенки такими голосами, что испугался бы сам дьявол Трюшен осталась за столом с Портосом. Когда двое любителей вин возились в темном погребе, выбирая лучшие бутылки, до них вдруг донеслось звонкое чмоканье.
 «Портос вообразил, что он в Ла-Рошели», – подумал д'Артаньян.
 Они поднялись, нагруженные бутылками. Планше так увлекся пением, что ничего не видел и не слышал. Д'Артаньян же сохранил остроту зрения и ясно заметил, что левая щека Трюшен была гораздо краснее, чем правая. А Портос молодцевато улыбался и обеими руками крутил усы. Трюшен тоже улыбалась великолепному сеньору.
 Пенистое анжуйское вино превратило трех собутыльников сначала в трех чертей, а потом в три бревна. У д'Артаньяна едва хватило силы взять свечу и осветить Планше его собственную лестницу. Планше тащил Портоса, которого подталкивала также развеселившаяся Трюшен.
 Д'Артаньяну принадлежала честь нахождения комнаты и кроватей. Портос повалился в постель, и его друг с трудом раздел его. Лежа в постели, д'Артаньян говорил себе:
 «Ах, черт, ведь я клялся никогда больше не пить желтого вина, которое пахнем ружейным кремнем. Фи! Что, если бы мои мушкетеры увидели своего капитана в таком состоянии? – И, задвигая полог, прибавил:
 – К счастью, они ничего не увидят».
 Трюшен унесла на руках Планше, раздела его, задернула полог и закрыла двери спальни.
 – Веселая вещь деревня, – говорил Портос, вытягивая ноги так, что с треском отвалилась спинка кровати, но на этот шум никто не обратил внимания, так весело было в поместье Планше.
 В два часа ночи все в доме храпели. 

 Глава 13.
 
ЧТО ВИДНО ИЗ ДОМА ПЛАНШЕ

 На следующее утро трое героев спали крепким сном.
 Трюшен предусмотрительно закрыла ставни, боясь, как бы первые солнечные лучи не повредили уставшим глазам.
 Поэтому под пологом Портоса и балдахином Планше было темно, как в погребе, когда д'Артаньяна разбудил нескромный луч, проникший через ставни; он мигом соскочил с кровати, точно собираясь идти первым на приступ. И он приступом взял комнату Портоса, которая была рядом с его спальней. Портос крепко спал и храпел так, что стены дрожали. Он пышно раскинулся всем своим исполинским телом, свесив сжатую в кулак руку на ковер подле кровати. Д'Артаньян разбудил Портоса, который с трудом стал протирать глаза.
 Тем временем Планше оделся и пришел приветствовать своих гостей, которые после вчерашнего вечера еще нетвердо держались на ногах.
 Несмотря на раннее утро, весь дом был уже полон суеты, кухарка устроила безжалостную резню в птичнике, а папаша Селестен рвал в саду вишни.
 Портос в игривом настроении протянул руку Планше, а Д'Артаньян попросил позволения поцеловать мадам Трюшен, которая не сочла возможным отказать в этой просьбе. Фламандка подошла к Портосу и так же благосклонно разрешила поцеловать себя. Портос поцеловал мадам Трюшен с глубоким вздохом.
 После этого Планше взял друзей за руки:
 – Я покажу вам свой дом, вчера вечером было темно, как в печи, и мы ничего не могли рассмотреть. При свете дня все меняется, и вы останетесь довольны.
 – Начнем с перспективы, – предложил Д'Артаньян, – вид из окна прельщает меня больше всего. Я всегда жил в королевских домах, а короли недурно выбирают пейзажи.
 – Я тоже всегда любил виды, – подхватил Портос. – В моем пьерфонском поместье я велел прорубить четыре аллеи, с которых открывается великолепная перспектива.
 – Вот вы сейчас увидите мою перспективу, – сказал Планше.
 И он подвел гостей к окну.
 – Да это Лионская улица, – удивился д'Артаньян.
 – На нее выходит два окна, вид неказистый: одна только харчевня, вечно оживленная и шумная, соседство не из приятных. У меня выходило на улицу четыре окна, два я заделал.
 – Пойдем дальше, – сказал Д'Артаньян.
 Они вернулись в коридор, который вел в комнаты, и Планше открыл ставни.
 – Э, да что же это? – спросил Портос.
 – Лес, – отвечал Планше. – На горизонте вечно меняющая цвет полоса, желтоватая весной, зеленая летом, красная осенью и белая зимой.
 – Отлично, но эта завеса мешает смотреть дальше.
 – Да, – сказал Планше, – но отсюда видно…
 – Ах, это широкое поле… – протянул Портос. – Что это там? Кресты, камни…
 – Да это кладбище! – воскликнул Д'Артаньян.
 – Именно, – подтвердил Планше. – Уверяю вас, что смотреть на него очень интересно. Не проходит дня, чтобы здесь не зарыли кого-нибудь.
 Фонтенбло довольно густо населен. Иногда приходят девушки, одетые в белое, с хоругвями, иногда богатые горожане с певчими, иногда придворные офицеры.
 – Мне это не по вкусу, – поморщился Портос.
 – Да, это не очень весело, – согласился Д'Артаньян.
 – Уверяю вас, что кладбище навевает святые мысли, – возразил Планше.
 – О, не спорю!
 – Ведь всем нам придется помереть, – продолжал Планше, – и где-то я прочел изречение, которое мне запомнилось: «Мысль о смерти – благотворная мысль».
 – Да, это так, – вздохнул Портос.
 – Однако, – заметил Д'Артаньян, – мысль о зелени, цветах, реках, голубом небе и широких долинах тоже благотворная мысль…
 – Если бы у меня все это было, я ни от чего бы не отказался, – сказал Планше, – но так как в моем распоряжении только это маленькое кладбище, тоже цветущее, мшистое, тенистое и тихое, то я им довольствуюсь и размышляю, например, о горожанах, живущих на Ломбардской улице, которые слышат ежедневно только грохот двух тысяч телег да шлепанье по грязи пятидесяти тысяч прохожих.
 – Не буду вам возражать, – кивнул Портос.
 – Именно поэтому, – скромно улыбнулся Планше, – я и отдыхаю немного при виде мертвых.
 – Экий молодчина этот Планше, – воскликнул д'Артаньян, – он положительно рожден поэтом и лавочником!
 – Сударь, – сказал Планше, – я из тех людей, которые созданы, чтобы радоваться всему, что они встречают на своем земном пути.
 Д'Артаньян уселся на подоконник и стал размышлять по поводу философии Планше.
 – Да, никак, нам сейчас покажут комедию! – закричал Портос. – Я как будто бы слышу пение.
 – Да, да, поют, – подтвердил Д'Артаньян.
 – Это похороны по последнему разряду, – пренебрежительно взглянул Планше. – На кладбище только священник, причетник и один певчий. Бы видите, господа, что покойник или покойница были не принцы.
 – И никто не провожает покойника.
 – Нет, вон идет кто-то, – показал Портос.
 – Верно, какой-то человек в плаще, – подтвердил Д'Артаньян.
 – Не стоит смотреть, – сказал Планше.
 – А мне интересно, – с живостью перебил его д'Артаньян, облокачиваясь на подоконник.
 – Ага, вы входите во вкус, – весело проговорил Планше. – Вот и со мной так было: в первые дни мне было грустно креститься с утра до вечера, а заунывное пение вонзалось мне в мозг, как гвоздь. Теперь это пение баюкает меня, и я нигде не видел таких красивых птичек, как на кладбище.
 – Ну, а мне не весело, – заявил Портос, – я лучше спущусь.
 Планше одним прыжком оказался подле Портоса и, предложив ему руку, пригласил в сад.
 – Как, вы остаетесь здесь? – обратился Портос к д'Артаньяну.
 – Да, мой друг; я скоро приду к вам.
 – О, господин Д'Артаньян не останется в убытке! – заметил Планше. Уже хоронят?
 – Нет еще.
 – Ах да, могильщик ждет, чтобы гроб обвязали веревками… Глядите-ка, на другом конце кладбища показалась женщина.
 – Да, да, Планше! – живо проговорил Д'Артаньян. А теперь оставь меня, оставь! Я начинаю погружаться в душеспасительные размышления, не мешай мне.
 Планше ушел, а Д'Артаньян из-за полуоткрытой ставни стал с любопытством наблюдать за похоронами.
 Двое могильщиков сняли гроб с носилок и опустили ношу в яму.
 Человек в плаще, единственный зритель этой мрачной сцены, стоял в нескольких шагах, прислонившись спиной к высокому кипарису и тщательно закрыв лицо от могильщиков и духовенства. Похороны были совершены в какие-нибудь пять минут. Могилу засыпали, церковный причт двинулся в обратный путь. Могильщик сказал священнику несколько слов и тоже ушел. Человек в плаще поклонился проходящим и положил в руку могильщика монету.
 – Что за чудеса! – пробормотал Д'Артаньян. – Ведь это Арамис!
 Арамис (это был действительно он) остался один.
 Однако ненадолго, потому что едва он отвернулся, как близ него на дороге послышались шаги и шелест женского платья. Он тотчас же с церемонной вежливостью снял шляпу и проводил даму под тень каштанов и лип, посаженных у чьей-то роскошной гробницы.
 – О, да, никак, епископ ваннский назначил свиданье! – промолвил Д'Артаньян. – Он все тот же аббат Арамис, который бегал за женщинами в Нуази-ле-Сек. Да, – прибавил мушкетер, – странное, однако, свидание на кладбище.
 И он расхохотался…
 Разговор продолжался больше получаса. Д'Артаньян не мог разглядеть лица дамы, потому что она стояла к нему спиной. Но по неподвижности собеседников, по размеренности их жестов, по их сдержанности он понял, что они говорили не о любви. По окончании разговора дама низко поклонилась Арамису.
 – Э, да у них кончается, как настоящее любовное свидание… сначала кавалер преклоняет колено; потом смиряется дама и о чем-то молит его…
 Кто же эта дама? Я пожертвовал бы ногтем, чтобы увидеть ее.
 Но увидеть ее было невозможно. Арамис пошел вперед; женщина опустила вуаль и пошла вслед за ним. Д'Артаньян не мог больше выдержать: он подбежал к окну, выходившему на Лионскую улицу. Арамис вошел в гостиницу.
 Дама направилась в противоположную сторону, должно быть, к карете, запряженной парой, которая виднелась у опушки леса. Она шла медленно, опустив голову, в глубокой задумчивости.
 – Мне во что бы то ни стало нужно узнать, кто эта женщина, – сказал мушкетер.
 И без дальнейших колебаний он направился вслед за ней. По дороге он обдумывал, каким способом заставить ее поднять вуаль.
 – Она не молода, – рассуждал д'Артаньян. – Это великосветская дама.
 Знакомая, ей-богу, знакомая походка.
 Звон его шпор и шаги гулко раздавались на пустынной улице. Вдруг ему улыбнулась удача, на которую он не рассчитывал. Шум шагов встревожил даму. Она вообразила, что за ней кто-то гонится или следит, – это, впрочем, было верно, – и оглянулась. Д'Артаньян подскочил, словно ему в икры попал заряд дроби, и, круто повернувшись, прошептал:
 – Госпожа де Шеврез.
 Д'Артаньян во что бы то ни стало решился разузнать все. Он попросил папашу Селестена осведомиться у могильщика, кого хоронили сегодня утром.
 – Бедного францисканского монаха, – последовал ответ, – у которого не было даже собаки, любившей его на земле и проводившей до последнего жилища.
 «Если бы это было так, – подумал д'Артаньян, – Арамис не присутствовал бы на его похоронах. Его преосвященство епископ ваннский не отличается собачьей преданностью; а насчет собачьего чутья – другое дело».

 Глава 14.
 КАК ПОРТОС, ТРЮШЕН И ПЛАНШЕ РАССТАЛИСЬ ДРУЗЬЯМИ БЛАГОДАРЯ Д'АРТАНЬЯНУ

 В доме Планше хорошо покушали. Портос сломал одну лестницу и два вишневых дерева, опустошил малиновые кусты, но никак не мог добраться до земляники, так как, по его словам, ему мешал пояс.
 Трюшен, уже освоившаяся с великаном, сказала ему:
 – Не пояс, а животик мешает вам нагибаться.
 Восхищенный Портос поцеловал Трюшен, которая нарвала целую пригоршню земляники и клала ему ягоды в рот. Прибывший в это время д'Артаньян пожурил Портоса за лень и втихомолку пожалел Планше.
 Портос отлично позавтракал. После еды он молвил, поглядывая на Трюшен:
 – Мне здесь нравится.
 Трюшен улыбнулась. Планше последовал ее примеру, но его улыбка вышла немного натянутой.
 Тогда д'Артаньян обратился к Портосу:
 – Роскошь, которою окружил вас Планше, не должна мешать вам, друг мой, помнить об истинной цели нашего путешествия в Фонтенбло.
 – О моем представлении королю?
 – Именно. Я сейчас пойду сделать необходимые приготовления. А вы, пожалуйста, останьтесь здесь.
 – Хорошо, – согласился Портос.
 Планше испуганно взглянул на д'Артаньяна.
 – Вы уходите ненадолго? – спросил он.
 – Нет, мой друг, и сегодня же вечером, я избавлю тебя от обоих обременительных гостей.
 – Как можно говорить так, господин д'Артаньян!
 – Видишь ли, у тебя чудесное сердце, но очень маленький дом. Бывает, что у человека всего две десятины, а он может поместить короля и окружить его комфортом. Но ты не рожден вельможей, Планше.
 – И господин Портос тоже, – пробормотал Планше.
 – Он стал им, дорогой мой; вот уже двадцать лет он получает по сто тысяч ливров в год и пятьдесят лет является обладателем двух кулаков и спины, не имеющих равных во всей прекрасной Франции. Портос большой барин по сравнению с тобой, друг мой, и… я не продолжаю; ты достаточно умен.
 – Нет, сударь, пожалуйста, продолжайте.
 – Загляни в твой опустошенный сад, в твою пустую кладовую, в очищенный погреб, посмотри на сломанную кровать и на… мадам Трюшен.
 – Ах, боже мой! – воскликнул Планше.
 – Портос, видишь ли, владеет тридцатью деревнями, в которых живет три сотни веселых вассалов, и к тому же Портос красавец.
 – Ах, боже мой! – повторил Планше.
 – Мадам Трюшен превосходная женщина, – продолжал д'Артаньян – береги ее, понимаешь?
 И он похлопал лавочника по плечу.
 В эту минуту Планше заметил, что Трюшен и Портос скрылись в беседке.
 Трюшен с чисто фламандским изяществом делала для Портоса серьги из вишен, а Портос таял от любви, как Самсон перед Далилой. Планше схватил д'Артаньяна за руку и потащил его к беседке.
 Нужно отдать справедливость Портосу, что он нисколько не смутился… по-видимому, он считал, что не делает ничего дурного. Трюшен тоже не смутилась, и это не понравилось Планше. Но он видывал в своей лавке много важных людей и научился спокойно выносить неприятности.
 Он взял Портоса под руку и предложил ему посмотреть лошадей. Портос заявил, что он устал. Тогда Планше предложил барону дю Баллону отведать абрикотин собственного приготовления, который, по его уверению, был чудом искусства. Барон согласился.
 Так весь день Планше принужден был угождать своему врагу. Он принес свой буфет в жертву своему самолюбию.
 Д'Артаньян вернулся через два часа.
 – Все приготовлено, – сказал он. – Я видел его величество перед отъездом на охоту; сегодня вечером король нас ждет.
 – Король меня ждет? – вскричал Портос, выпрямляясь.
 Сердце человеческое неустойчиво, как волна, и нужно признаться, что с этой минуты Портос перестал смотреть на мадам Трюшен с той нежностью, которая размягчила сердце фламандки.
 Планше изо всех сил стал раздувать пламя его честолюбия. Он рассказал, или, вернее, оживил в памяти барона все блестящие дела последнего царствования: битвы, осады, торжественные церемонии. Он напомнил о роскоши англичан, об удачах трех храбрых приятелей и о том, как д'Артаньян, вначале самый скромный из них, в конце концов сделался их вожаком.
 Он пробудил в Портосе энтузиазм, воскресив перед ним ушедшую молодость, он расхвалил душевное благородство этого большого барина и его священное уважение к правам дружбы; Планше был красноречив, Планше был искусен. Он очаровал Портоса, поверг в трепет Трюшен и заставил д'Артаньяна погрузиться в воспоминания.
 В шесть часов мушкетер приказал готовить лошадей и велел Портосу одеваться. Он поблагодарил Планше за гостеприимство и бросил несколько слов насчет того, что для него можно будет подыскать какую-нибудь должность при дворе, что немедленно возвысило бы Планше в глазах Трюшен, ибо бедный лавочник, несмотря на всю свою доброту, щедрость и преданность, очень проиграл в сравнении с двумя знатными гостями.
 Женщины всегда таковы: им страстно хочется того, чего у них нет, а добившись желаемого, они испытывают чувство разочарования.
 Оказав такую услугу своему другу Планше, д'Артаньян тихонько шепнул Портосу:
 – У вас, друг мой, очень красивое кольцо.
 – Триста пистолей, – вздохнул Портос.
 – Госпожа Трюшен будет лучше помнить вас, если вы оставите ей это кольцо.
 Портос заколебался.
 – Вы находите, что оно недостаточно красиво? – спросил мушкетер. – Я вас понимаю: такой важный барин, как вы, не может останавливаться в доме бывшего слуги, не заплатив ему щедро за гостеприимство. Но, поверьте мне, у Планше такое золотое сердце, что он забудет о вашем доходе в сто тысяч ливров.
 – Мне хочется, – начал Портос, крайне польщенный этими словами, – подарить госпоже Трюшен небольшую ферму в Брасье; это тоже недурное колечко… двенадцать десятин.
 – Это слишком, мой добрый Портос, слишком… Приберегите это для дальнейшего.
 И, сняв с пальца Портоса брильянтовый перстень, д'Артаньян подошел к Трюшен.
 – Сударыня, – начал он, – барон не знает, как упросить вас принять, из любви к нему, это колечко. Господин дю Валлон один из самых щедрых и скромных людей в мире. Он хотел подарить вам ферму в Брасье; я отсоветовал ему.
 – Ах! – воскликнула Трюшен, пожирая глазами брильянт.
 – Как вы щедры, барон! – вскричал растроганный Планше.
 – Мой добрый друг! – пробормотал Портос, очень довольный тем, что д'Артаньян так хорошо выразил его мысль.
 Эти восклицания явились патетической развязкой дня, который мог закончиться не очень приятно для Планше. В числе действующих лиц был д'Артаньян, а там, где д'Артаньян распоряжался, все кончалось по его вкусу и желанию.
 Все облобызались. Благодаря щедрости барона Трюшен почувствовала свое настоящее место и, застенчиво краснея, подставила только лоб вельможе, с которым еще так недавно вела себя крайне фамильярно. Планше преисполнился скромности.
 В припадке щедрости барон Портос охотно высыпал бы все содержимое своих карманов в руки кухарки и Селестена, но д'Артаньян остановил его.
 – Теперь моя очередь, – сказал он.
 И дал один пистоль служанке и два старику. Сам Гарпагон возрадовался бы и сделался щедрым, услышав благословения, которые они стали воссылать мушкетеру.
 Д'Артаньян попросил Планше проводить его до замка и пригласил Портоса в свою комнату. Ему удалось проскользнуть незаметным для тех, с кем ему не хотелось встречаться.

 Глава 15.
 
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ПОРТОСА

 В тот же день, в семь часов вечера, король давал в большом салоне аудиенцию голландскому посланнику. Аудиенция продолжалась четверть часа.
 После этого Людовик принял нескольких дам и мужчин, недавно представленных ко двору. В уголке за колонной стояли Портос и д'Артаньян и, в ожидании своей очереди, тихонько разговаривали.
 – Вы знаете новость? – спросил мушкетер Портоса.
 – Нет.
 – Вот взгляните-ка!
 Портос поднялся на цыпочки и увидел г-на Фуке в парадном костюме; министр вел к королю Арамиса.
 – Арамис! – воскликнул Портос.
 – Господин Фуке представляет его королю.
 – Ах! – вырвалось у Портоса.
 – За укрепления Бель-Иля – продолжал д'Артаньян.
 – А я?
 – Вы? Вы, как я уже имел честь сказать вам, вы – добряк Портос, святая простота; поэтому вас просят посторожить немного Сен-Манде.
 – Ах! – снова вырвалось у Портоса.
 – Но, к счастью, я здесь, – успокоил его д'Артаньян, – и сейчас наступит моя очередь.
 В этот момент Фуке обратился к королю со следующими словами:
 – Государь, прошу милости у вашего величества.
 Господин д'Эрбле не честолюбив, но он знает, что может быть полезным.
 Вашему величеству нужно иметь агента в Риме, человека могущественного; мы можем получить кардинальскую шапку для господина д'Эрбле.
 Король ничего не говорил.
 – Я редко докучаю просьбами вашему величеству, – сказал Фуке.
 – Нужно подумать, – отвечал король, всегда выражавший так свои колебания.
 На эти слова нечего было ответить.
 Фуке и Арамис переглянулись.
 Король продолжал:
 – Господин д'Эрбле может также послужить нам во Франции, например, в качестве архиепископа.
 – Государь, – возразил Фуке со свойственной ему галантностью, – ваше величество осыпает милостями господина д'Эрбле; архиепископство может служить дополнением к кардинальской шапке благодаря щедротам короля: одно не исключает другого.
 Находчивость Фуке понравилась королю, он улыбнулся.
 – Сам д'Артаньян не ответил бы лучше, – кивнул он.
 Не успел король произнести это имя, как перед ним вырос д'Артаньян.
 – Ваше величество зовет меня? – спросил он.
 Арамис и Фуке отступили назад.
 – Позвольте, государь, – начал д'Артаньян, выводя Портоса, позвольте мне представить вашему величеству господина барона дю Баллона, одного из храбрейших дворян Франции.
 Увидя Портоса, Арамис побледнел; Фуке сжал кулаки под кружевными манжетами.
 – Портос здесь! – шепнул Фуке Арамису.
 – Тес! Измена! – отвечал тот.
 – Государь, – продолжал д'Артаньян, – еще шесть лет тому назад мне следовало бы представить господина дю Баллона вашему величеству. Но некоторые люди подобны звездам: они не движутся без спутников. Плеяда не может разъединиться. Вот почему, представляя вам, господина дю Валлона, я выбрал ту минуту, когда ваше величество можете видеть рядом с ним господина д'Эрбле.
 Арамис едва сдерживался. Он гордо посмотрел на д'Артаньяна, принимая брошенный ему вызов.
 – Вот как! Они друзья? – удивился король.
 – Самые близкие, государь, и один отвечает за другого. Спросите у епископа ваннского, кем был укреплен Бель-Иль.
 Фуке попятился еще дальше.
 – Бель-Иль, – холодно подтвердил Арамис, – был укреплен бароном.
 И он указал на Портоса, который вторично поклонился.
 Людовик смотрел и глазам не верил.
 – Да, – сказал д'Артаньян, – а теперь благоволите спросить у господина барона, кто помогал ему в его работах.
 – Арамис, – откровенно заявил Портос. И указал на епископа.
 «Что все это значит, – подумал епископ, – и какая развязка будет у этой комедии?»
 – Как! – воскликнул король. – Господин кардинал… я хотел сказать епископ… называется Арамисом?
 – Военное прозвище, – объяснил д'Артаньян.
 – Дружеское, – поправил Арамис.
 – Зачем скромничать? – вскричал д'Артаньян. – Под одеждой священника, государь, скрывается самый блестящий офицер, самый бесстрашный дворянин, самый ученый богослов вашего королевства.
 Людовик поднял голову.
 – И инженер! – добавил он, любуясь замечательным лицом Арамиса.
 – Инженер по случаю, государь, – поклонился Арамис.
 – Мой товарищ мушкетер, государь, – горячо сказал д'Артаньян, – советы которого сотни раз помогали министрам вашего отца… Словом, господин д'Эрбле вместе с господином дю Баллоном, мной и известным вашему величеству графом де Ла Фер… составляли квартет, о котором было много разговоров при покойном короле и во время несовершеннолетия вашего величества.
 – И он укрепил Бель-Иль! – многозначительно повторил король.
 Арамис выступил вперед.
 – Чтобы послужить сыну, как я служил отцу, – закончил он.
 Д'Артаньян не спускал с Арамиса глаз, когда тот произносил эти слова.
 Он уловил в них столько истинного почтения, столько горячей преданности, столько искренности, что он, д'Артаньян, вечный скептик, он, непогрешимый д'Артаньян, поверил.
 «Таким тоном не лгут», – подумал он.
 Людовик был тронут.
 – В таком случае, – обратился он к Фуке с тревогой ожидавшему конца этой сцены, – кардинальская шапка вам обеспечена. Даю вам слово, господин д'Эрбле, что, как только откроется вакансия, вы станете кардиналом.
 Поблагодарите господина Фуке.
 Слова эти были услышаны Кольбером и больно ранили его сердце. Он поспешно вышел из зала.
 – Теперь ваша очередь, господин дю Валлон, – повернулся к нему король, – просите… Я люблю награждать слуг моего отца.
 – Государь… – начал Портос.
 Продолжать он был не в состоянии.
 – Государь! – воскликнул д'Артаньян. – Этот достойный дворянин подавлен величием вашей особы, несмотря на то что мужественно выносил огонь орудий тысячи неприятелей. Но я знаю, о чем он думает, и так как я больше привык смотреть на солнце, то я открою вам его мысли: ему ничего не нужно, он ничего не желает, кроме счастья созерцать ваше величество в течение четверти часа.
 – Вы сегодня ужинаете со мной, – произнес король, с милостивой улыбкой поклонившись Портосу.
 Портос побагровел от радости и гордости.
 Король отпустил его, и д'Артаньян, поцеловав друга, отвел его в сторону.
 – За столом садитесь возле меня, – шепнул ему на ухо Портос.
 – Хорошо, мой друг.
 – Арамис на меня дуется, не правда ли?
 – Никогда в жизни Арамис не любил вас больше, чем сейчас. Подумайте только: я выхлопотал для него кардинальскую шапку!
 – Это правда, – заметил Портос. – Кстати: король любит, когда за его столом много едят?
 – Это ему льстит, – сказал д'Артаньян. – У него королевский аппетит.
 – Я восхищен, – обрадовался Портос.

 Глава 16.
 ОБЪЯСНЕНИЕ

 Арамис круто повернулся, подошел к Портосу, стоявшему за колонной, и пожал ему руку.
 – Убежали из моей тюрьмы?
 – Не браните его, – сказал д'Артаньян, – это я, дорогой Арамис, выпустил его на свободу.
 – Друг мой! – произнес Арамис, глядя на Портоса. – Разве вы потеряли терпенье?
 Д'Артаньян пришел Портосу на выручку.
 – Вы, духовные лица, – обратился он к Арамису, – большие политики. Мы же, военные, идем прямо к цели. Вот и все. Я навестил милейшего Безмо.
 Арамис насторожился.
 – Ах, вы напомнили мне, что у меня есть для вас письмо господина Безмо! – И Портос подал епископу знакомое нам письмо.
 Арамис попросил позволения прочитать его и прочитал, не вызвав у д'Артаньяна ни малейшего беспокойства, так как содержание письма ему было известно. К тому же Арамис так хорошо владел собою, что, глядя на него, д'Артаньян не мог не восхищаться. Прочитав послание, Арамис положил его в карман с совершенно спокойным видом.
 – Итак, дорогой капитан, вы сказали… – начал он.
 – Я сказал, – продолжал мушкетер, – что сделал Безмо служебный визит.
 – Служебный? – переспросил Арамис.
 – Да, – отвечал д'Артаньян. – И понятно, мы разговаривали о вас и о наших друзьях. Должен заметить, что Безмо принял меня холодно. Я простился с ним. Когда я шел домой, меня остановил какой-то солдат и попросил (он, наверное, узнал меня, несмотря на мой штатский костюм): «Капитан, не сделаете ли вы мне одолжение дочитать адрес на этом письме». И я прочитал: «Господину дю Баллону, в Сен-Манде, у господина Фуке». – «Вот как! – подумал я. – Портос не вернулся в Пьерфон или в Бель-Иль, как я предполагал, Портос живет в Сен-Манде у господина Фуке! Господина Фуке нет в Сен-Манде. Значит, Портос или один, или с Арамисом, навестим его».
 И я отправился к Портосу.
 – Отлично! – рассеянно кивнул Арамис.
 – Вы мне не рассказали этого, – укоризненно заметил Портос.
 – Времени не было, друг мой.
 – И вы увезли Портоса в Фонтенбло?
 – К Планше.
 – Планше живет в Фонтенбло? – удивился Арамис.
 – Да, возле кладбища! – необдуманно выпалил Портос.
 – Как, возле кладбища? – подозрительно спросил Арамис.
 «Отлично, – подумал мушкетер, – воспользуемся замешательством, раз оно наступило».
 – Да, возле кладбища, – подтвердил Портос. – Планше превосходный малый и варит отличное варенье, но окна его дома выходят на кладбище. Это действует угнетающе. Вот и сегодня утром…
 – Сегодня утром?.. – спросил Арамис, волнуясь все больше и больше.
 Д'Артаньян повернулся спиной и стал выстукивать на оконном стекле марш.
 – Сегодня утром, – продолжал Портос, – мы видели похороны.
 – Вот как!
 – Ужасно грустное зрелище. Я бы не стал жить в доме, откуда постоянно видишь мертвецов… А вот д'Артаньяну это, кажется, нравится.
 – Д'Артаньян тоже видел эту церемонию?
 – Не то что видел – пожирал глазами.
 Арамис вздрогнул и обернулся к мушкетеру, но тот завязал оживленный разговор с де Сент-Эньяном. Арамис продолжал расспрашивать Портоса; выжав весь сок из этого исполинского лимона, он бросил его, подошел к д'Артаньяну и, хлопнув его по плечу, сказал:
 – Друг мой, мы не ужинаем у короля.
 – А я ужинаю.
 – Вы можете уделить мне десять минут?
 – Хоть двадцать. Раньше его величество не сядет за стол.
 – Где мы будем разговаривать?
 – Хотя бы здесь, на скамейке; король ушел, значит, можно присесть, и в зале никого нет.
 – Так присядем.
 Они сели. Арамис взял д'Артаньяна за руку.
 – Признайтесь, дорогой друг, – начал он, – что вы внушили Портосу некоторое недоверие ко мне.
 – Охотно признаюсь, но не в том, в чем вы меня подозреваете. Я видел, что Портос смертельно скучает, и решил, представив его королю, сделать и для него и для вас то, чего вы никогда бы не сделали.
 – Что же именно?
 – Расхвалить вас в присутствии короля.
 – Благодарю вас. Вы как нельзя лучше привели в исполнение свое решение.
 – И приблизил к вам уже уплывавшую кардинальскую шапку.
 – Признаюсь, – продолжал Арамис со странной улыбкой, – вы положительно незаменимый человек по части облагодетельствования своих друзей.
 – Вы, значит, согласны, что я действовал только в интересах Портоса?
 – Я тоже хотел позаботиться о нем, но у вас руки длиннее.
 Теперь наступила очередь улыбнуться д'Артаньяну.
 – Позвольте, – остановил его Арамис, – мы должны сказать друг другу всю правду. Любите ли вы меня по-прежнему, дорогой д'Артаньян?
 – Именно по-прежнему, – отвечал д'Артаньян, не очень связывая себя этим ответом.
 – В таком случае благодарю вас, и будем говорить друг с другом совершенно откровенно, – предложил Арамис. – Вы приезжали в Бель-Иль ради короля?
 – Разумеется!
 – Значит, вы хотели отнять у нас удовольствие поднести королю укрепленный Бель-Иль?
 – Но, мой друг, чтобы отнять у вас удовольствие, мне нужно было предварительно знать о вашем намерении.
 – Вы приезжали в Бель-Иль, ничего не зная?
 – О вас – да! Скажите на милость, каким образом мог я предположить, что Арамис сделался инженером, способным строить укрепления, как Полибий или Архимед.
 – Это верно. Однако вы догадались, что я там?
 – О да.
 – И Портос тоже?
 – Дражайший, я не мог догадаться, что Арамис стал инженером. Я не мог догадаться, что им стал Портос. Один латинский писатель сказал: «Оратором делаются, поэтом родятся». Но он не говорил: «Портосом родятся, инженером делаются».
 – Вы всегда отличались очаровательным остроумием, – холодно усмехнулся Арамис. – Но пойдем дальше.
 – Пойдем.
 – Узнав нашу тайну, вы поторопились сообщить ее королю?
 – Я поторопился, милейший, увидев, что спешите вы. Когда человек, весящий двести пятьдесят восемь фунтов, как Портос, мчится на почтовых; когда прелат-подагрик (простите, вы сами сказали мне это) летит как ветер, – то у меня возникает подозрение, что двое моих друзей, не пожелавшие предупредить меня, хотят скрыть от меня что-то очень важное, и, воля ваша, я тоже мчусь… насколько позволяют мне моя худоба и отсутствие подагры.
 – Дорогой друг, а не подумали ли вы, что можете оказать мне и Портосу медвежью услугу?
 – Очень подумал; но ведь и вы с Портосом заставили меня сыграть в Бель-Иле весьма незавидную роль.
 – Простите меня, – сказал Арамис.
 – И вы меня извините, – отвечал д'Артаньян.
 – Словом, – продолжал Арамис, – вы теперь знаете все.
 – Ей-богу, не все!
 – Вы знаете, что мне пришлось немедленно предупредить господина Фуке, чтобы он опередил вас у короля.
 – Тут что-то темное.
 – Да нет же! У господина Фуке много врагов. Ведь вам это известно?
 – О да!
 – И один особенно опасный?
 – Опасный?
 – Смертельный! И с целью побороть влияние этого врага Фуке пришлось доказывать королю свою глубокую преданность и готовность идти на всякие жертвы. Он сделал его величеству сюрприз, подарив ему Бель-Иль.
 А если бы вы первый приехали в Париж, сюрприз был бы испорчен… Создалось бы впечатление, что мы испугались.
 – Понимаю.
 – Вот и вся тайна, – закончил Арамис, довольный тем, что ему удалось убедить мушкетера.
 – Однако, – усмехнулся д'Артаньян, – проще было бы отвести меня в сторону, когда мы были в Бель-Иле, и сказать: «Дорогой друг, мы укрепляем Бель-Иль-ан-Мер, чтобы преподнести его королю… Сделайте нам одолжение и откройте, за кого вы: за господина Кольбера или за господина Фуке?» Может быть, я ничего не ответил бы; но если бы вы спросили: «А мне вы друг?» – я бы ответил: «Да».
 Арамис опустил голову.
 – Таким образом, – продолжал д'Артаньян, – я был бы обезоружен и, придя к королю, заявил бы: «Государь, господин Фуке укрепляет Бель-Иль, и укрепляет превосходно; но вот что поручил мне передать вашему величеству господин губернатор Бель-Иля». Или же: «Господин Фуке собирается посетить вас, чтобы сообщить о своих намерениях». Я не сыграл бы глупой роли, ваш сюрприз не был бы испорчен, и мы не косились бы друг на друга.
 – А теперь, – сказал Арамис, – вы действовали как друг Кольбера. Значит, вы его друг?
 – Ей-богу, нет! – воскликнул капитан. – Господин Кольбер педант, и я ненавижу его, как ненавидел Мазарини, но мне он не страшен.
 – А я люблю господина Фуке, – заявил Арамис, – и предан ему. Вы знаете мое положение… Я был беден… Господин Фуке дал мне доход, выхлопотал епископство; господин Фуке оказал мне много услуг и был очень любезен со мной; я достаточно хорошо знаю свет, чтобы оценить доброе отношение к себе. Итак, господин Фуке завоевал мое сердце, и я отдал себя в его распоряжение.
 – Превосходно. У вас прекрасный господин.
 Арамис поджал губы.
 – Я думаю, что лучшего не найти.
 Последовало молчание. Д'Артаньян не нарушал его.
 – Вы, наверное, знаете от Портоса, как он попал в эту историю?
 – Нет, – ответил Д'Артаньян – Я, правда, любопытен, но никогда не расспрашиваю друга, если он хочет скрыть от меня какую-нибудь тайну.
 – Я сейчас расскажу вам это.
 – Не стоит, если ваше признание свяжет меня.
 – Не бойтесь. Я всегда очень любил Портоса за его простодушие и доброту; Портос человек прямой. С тех пор, как я стал епископом, я ищу простодушных людей, которые внушают мне любовь к правде и ненависть к интригам.
 Д'Артаньян погладил усы.
 – Увидя Портоса, я постарался подойти к нему поближе. У него не было дела, его присутствие напоминало мне доброе старое время и отвлекало от дурных мыслей. Я позвал Портоса в Ванн. Господин Фуке любит меня; узнав, что Портос мой друг, он обещал похлопотать за него перед королем. Вот и вся тайна.
 – Я не злоупотреблю ею, – улыбнулся Д'Артаньян.
 – Я хорошо это знаю, дорогой друг; никто не облагает в такой степени чувством истинной чести, как вы.
 – Я польщен, Арамис.
 – А теперь…
 И прелат заглянул в самую душу своего друга.
 – А теперь поговорим о себе. Хотите стать другом господина Фуке? Не перебивайте меня, прежде чем не узнаете, что я хочу сказать.
 – Слушаю.
 – Хотите сделаться маршалом Франции, пэром, герцогом, владеть герцогством с миллионным населением?
 – Что же нужно сделать, друг мой, чтобы получить все это? – спросил Д'Артаньян.
 – Быть сторонником господина Фуке.
 – Я сторонник короля, дорогой друг.
 – Но не исключительно же, я думаю?
 – Я не раздваиваюсь.
 – Я полагаю, что вместе с большим сердцем у вас есть и некоторое честолюбие?
 – Да, конечно.
 – И, следовательно…
 – И, следовательно, я желаю быть маршалом Франции; но маршалом, герцогом, пэром сделает меня король; король даст мне все это.
 Арамис пристально взглянул на д'Артаньяна.
 – Разве король не властелин? – спросил Д'Артаньян.
 – Никто этого не оспаривает. Только ведь Людовик Тринадцатый тоже был властелином.
 – Да, дорогой, но между Ришелье и Людовиком Тринадцатым не было господина д'Артаньяна, – спокойно заметил мушкетер.
 – Около короля, – продолжал Арамис, – много камней преткновения.
 – Но не для короля.
 – Конечно; однако…
 – Послушайте, Арамис, я вижу, что здесь каждый думает о себе и никто не помышляет о государе; а я буду поддерживать себя, поддерживая его.
 – А неблагодарность?
 – Ее боятся только слабые!
 – Вы очень уверены в себе.
 – Кажется, да.
 – Но, может быть, со временем вы перестанете быть нужным королю?
 – Напротив, я думаю, что в будущем понадоблюсь ему больше, чем когда-либо. Слушайте, дорогой, если бы пришлось обуздать нового Конде, кто обуздал бы его? Вот это… только это во всей Франции! – И д'Артаньян похлопал по своей шпаге.
 – Вы правы, – сказал Арамис, бледнея.
 Он встал и пожал руку д'Артаньяну.
 – Вот в последний раз зовут к ужину, – поднялся с места капитан мушкетеров. – Вы позволите…
 Арамис обнял мушкетера:
 – Такой друг, как вы, прекраснейшая жемчужина в королевской короне.
 И они разошлись.
 «Я так и думал, что это неспроста», – промелькнуло в голове д'Артаньяна.
 «Нужно поскорее зажечь порох, – сказал про себя Арамис. – Д'Артаньян почуял подкоп».     

   Читать   дальше   ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Читать - Виконт де Бражелон. Александр Дюма. 001 - с начала...

------ Слушать аудиокнигу  Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя :    https://akniga.xyz/22782-vikont-de-brazhelon-ili-desjat-let-spustja-djuma-aleksandr.html       ===

***


---

Источник :  https://librebook.me/the_vicomte_of_bragelonne__ten_years_later  ===

***

 Три мушкетёра

---

Двадцать лет спустя

---

---

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

Яндекс.Метрика 

---

***

***

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

013 Турклуб "ВЕРТИКАЛЬ"

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

019 На лодке, с вёслами

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

 

Жил-был Король,
На шахматной доске.
Познал потери боль,
В ударах по судьбе…

Жил-был Король

Иван Серенький

***   

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 89 | Добавил: iwanserencky | Теги: история, Европа, общество, текст, трилогия, писатель Александр Дюма, франция, 17 век, проза, слово, человек, люди, Александр Дюма, Виконт де Бражелон. Александр Дюма, Виконт де Бражелон, из интернета, классика, Роман | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: