Главная » 2016 » Январь » 15 » Бредбери...451...Часть 3. ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО
03:43
Бредбери...451...Часть 3. ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО

                  

***

***

***

***

***

***

                                Часть 3. ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО

В домах вдоль улицы зажигались огни, распахивались двери. Люди выбегали
посмотреть на праздник огня. Битти и Монтэг глядели, один с сдержанным
удовлетворением, другой не веря своим глазам, на дом, которому суждено было
стать главной ареной представления: здесь будут жонглировать факелами и
глотать пламя.
- Ну вот,- промолвил Битти,- вы добились своего. Старина Монтэг вздумал
взлететь к солнцу, и теперь, когда ему обожгло крылышки, он недоумевает, как
это могло случиться. Разве я не предупредил вас достаточно ясно, когда
подослал пса к вашим дверям?
Застывшее лицо Монтэга ничего не выражало, он почувствовал, как его
голова медленно и тяжело, словно каменная, повернулась в сторону соседнего
дома - темного и мрачного среди окружавших его ярких цветочных клумб.
Битти презрительно фыркнул:
- Э, бросьте! Неужто вас одурачила эта маленькая сумасбродка со своим
избитым репертуаром? А, Монтэг? Цветочки, листочки, мотыльки, солнечный
закат. Знаем, знаем! Все записано в ее карточке. Эгэ! Да я, кажется, попал в
точку! Достаточно поглядеть на ваше потерянное лицо. Несколько травинок и
лунный серп! Экая чушь! И что хорошего она всем этим сделала?
Монтэг присел на холодное крыло Саламандры. Он несколько раз повернул
свою одеревеневшую голову, вправо - влево, вправо - влево...
- Она все видела. Она никому ничего не сделала. Она никого не
трогала...
- Не трогала! Как бы не так! А возле вас она не вертелась? Ох уж эти
мне любители делать добро, с их святейшими минами, с их высокомерным
молчанием и единственным талантом: заставлять человека ни с того ни с сего
чувствовать себя виноватым. Черт бы их всех побрал! Красуются, словно солнце
в полночь, чтобы тебе и в постели покоя не было!
Дверь дома отворилась, по ступенькам сбежала Милдред, сжимая чемодан в
закостеневшей руке. Со свистом затормозив, у тротуара остановилось такси.
- Милдред!
Она пробежала мимо, прямая и застывшая,- лицо белое от пудры, рта нет -
забыла накрасить губы.
- Милдред, неужели это ты дала сигнал тревоги?
Она сунула чемодан в машину и опустилась на сиденье, бормоча как во
сне:
- Бедные мои "родственники", бедняжки, бедняжки! Все погибло, все, все
теперь погибло...
Битти схватил Монтэга за плечо. Машина рванула и, сразу же набрав
скорость до семидесяти миль в час, исчезла в конце улицы.
Раздался звон. как будто вдребезги рассыпалась мечта, созданная из
граненого стекла, зеркал и хрустальных призм. Монтэг машинально повернулся -
его словно подтолкнуло неведомо откуда налетевшим вихрем. И он увидел, что
Стоунмен и Блэк, размахивая топорами, крушат оконные рамы, давая простор
сквозняку.
Шорох крыльев ночной бабочки, бьющейся о холодную черную преграду.
- Монтэг, это я - Фабер. Вы слышите меня? Что случилось?
- Теперь это случилось со мной,- ответил Монтэг.
- Ах, скажите, какая неожиданность!- воскликнул Битти.- В наши дни
всякий почему-то считает, всякий твердо уверен, что с ним ничего не может
случиться. Другие умирают, но я живу. Для меня, видите ли, нет ни
последствий, ни ответственности. Но только они есть, вот в чем беда.
Впрочем, что об этом толковать! Когда уж дошло до последствий, так
разговаривать поздно, правда, Монтэг?
- Монтэг, можете вы спастись? Убежать?- спрашивал Фабер.
Монтэг медленно шел к дому, но не чувствовал, как его ноги ступают
сперва по цементу дорожки, потом по влажной ночной траве. Где-то рядом Битти
щелкнул зажигалкой, и глаза Монтэга, как зачарованные, при-ковались к
оранжевому язычку пламени.
- Почему огонь полон для нас такой неизъяснимой прелести? Что влечет к
нему и старого и малого?- Битти погасил и снова зажег маленькое пламя.-
Огонь - это вечное движение. То, что человек всегда стремился найти, но так
и не нашел. Или почти вечное. Если ему не препятствовать, он бы горел, не
угасая, в течение всей нашей жизни. И все же, что такое огонь? Тайна.
Загадка! Ученые что-то лепечут о трении и молекулах, но, в сущности, они
ничего не знают. А главная прелесть огня в том, что он уничтожает
ответственность и последствия. Если проблема стала чересчур обременительной
- в печку ее. Вот и вы, Монтэг, сейчас представляете собой этакое же бремя.
Огонь снимет вас с моих плеч быстро, чисто и наверняка. Даже гнить будет
нечему. Удобно. Гигиенично. Эстетично.
Монтэг глядел на свой дом, казавшийся ему сейчас таким чужим и
странным: поздний ночной час, шепот соседей, осколки разбитого стекла и вон
там на полу - Книги с оторванными переплетами и разлетевшимися, словно
лебединые перья, страницами, непонятные книги, которые сейчас выглядят так
нелепо и, право же, не стоят, чтобы из-за них столько волноваться, -просто
пожелтевшая бумага, черные литеры и потрепанные переплеты.
Это все, конечно, Милдред. Она, должно быть, видела, как он прятал
книги в саду, и снова внесла их в дом. Милдред, Милдред.
- Я хочу, чтобы вы один проделали всю работу, Монтэг. Но не с керосином
и спичкой, а шаг за шагом, с огнеметом. Вы сами должны очистить свой дом.
- Монтэг, разве вы не можете скрыться, убежать?
- Нет! - воскликнул Монтэг в отчаянии. - Механический пес! Из-за него
нельзя!
Фабер услышал, но услышал и брандмейстер Битти, решивший, что эти слова
относятся к нему.
- Да, пес где-то поблизости, - ответил он,- так что не вздумайте
устраивать какие-нибудь фокусы. Готовы?
- Да. - Монтэг щелкнул предохранителем огнемета.
- Огонь!
Огромный язык пламени вырвался из огнемета, ударил в книги, отбросил их
к стене. Монтэг вошел в спальню и дважды выстрелил по широким постелям, они
вспыхнули с громким свистящим шепотом и так яростно запылали, что Монтэг
даже удивился: кто бы подумал, что в них заключено столько жара и страсти.
Он сжег стены спальни и туалетный столик жены, потому что жаждал все это
изменить, он сжег стулья, столы, а в столовой - ножи, вилки и посуду из
пластмассы - все, что напоминало о том, как он жил здесь, в этом пустом
доме, рядом с чужой ему женщиной, которая забудет его завтра, которая ушла и
уже забыла его и мчится сейчас одна по городу, слушая только то, что
нашептывает ей в уши радио-"Ракушка".
И, как и прежде, жечь было наслаждением - приятно было дать волю своему
гневу, жечь, рвать, крушить, раздирать в клочья, уничтожать бессмысленную
проблему. Нет решения? Так вот же, теперь не будет и проблемы! Огонь
разрешает все!
- Монтэг, книги!
Книги подскакивали и метались, как опаленные птицы их крылья пламенели
красными и желтыми перьями.
Затем он вошел в гостиную, где в стенах притаились погруженные в сон
огромные безмозглые чудища, с их белыми пустыми думами и холодными снежными
снами. Он выстрелил в каждую из трех голых стен, и вакуумные колбы лопнули с
пронзительным шипением - пустота откликнулась Монтэгу яростным пустым
свистом, бессмысленным криком. Он пытался представить себе ее, рождавшую
такие же пустые и бессмысленные образы, и не мог. Он только задержал
дыхание, чтобы пустота не проникла в его легкие. Как ножом, он разрезал ее
и, отступив назад, послал комнате в подарок еще один огромный ярко-желтый
цветок пламени. Огнеупорный слой, покрывавший стены, лопнул, и дом стал
содрогаться в пламени.
- Когда закончите,- раздался за его спиной голос Битти,- имейте в виду,
вы арестованы.

***

 

***  


Дом рухнул грудой красных углей и черного нагара. Он лежал на земле,
укрытый периной из сонного розовато-серого пепла, и высокий султан дыма
вставал над развалинами, тихо колеблясь в небе. Была половина четвертого
утра. Люди разошлись по домам: от циркового балагана осталась куча золы и
щебня. Представление окончилось.
Монтэг стоял, держа огнемет в ослабевших руках, темные пятна пота
расползались под мышками, лицо было все в саже. За ним молча стояли другие
пожарники, их лица освещал слабый отблеск догорающих огней.
Монтэг дважды пытался заговорить. Наконец, собравшись с мыслями, он
спросил:
- Моя жена дала сигнал тревоги? Битти утвердительно кивнул.
- А еще раньше то же самое сделали ее приятельницы, только я не хотел
торопиться. Так или иначе, а вы бы все равно попались, Монтэг! Очень глупо
было с вашей стороны декламировать стихи направо и налево. Совершенно
идиотская заносчивость. Дайте человеку прочитать несколько рифмованных
строчек, и он возомнит себя владыкой вселенной. Вы решили, что можете
творить чудеса вашими книгами. А оказалось, что мир прекрасно обходится без
них. Посмотрите, куда они вас завели,- вы по горло увязли в трясине, стоит
мне двинуть мизинцем, и она поглотит вас!
Монтэг не шевельнулся. Землетрясение и огненная буря только что
сравняли его дом с землей, там, под обломками была погребена Милдред и вся
его жизнь тоже, и у него не было сил двинуться с места. Отголоски
пронесшейся бури еще отдавались где-то внутри, затихая, колени Монтэга
сгибались от страшного груза усталости, недоумения, гнева. Он безропотно
позволял Битти наносить удар за ударом.
- Монтэг, вы - идиот! Вы - непроходимый дурак! Ну зачем, скажите
пожалуйста, вы это сделали?
Монтэг не слышал. Мысленно он был далеко и убегал прочь, оставив свое
бездыханное, измазанное сажей тело в жертву этому безумствующему маньяку.
- Монтэг, бегите! - настаивал Фабер.
Монтэг прислушался.
Сильный удар по голове отбросил его назад. Зеленая пулька, в которой
шептал и кричал голос Фабера, упала на дорожку. С довольной улыбкой Битти
схватил ее и поднес к уху.
Монтэг слышал далекий голос:
- Монтэг, что с вами? Вы живы?
Битти отнял пульку от уха и сунул ее в карман.
- Ага! Значит, тут скрыто больше, чем я думал. Я видел, как вы
наклоняете голову и прислушиваетесь к чему-то. Сперва я подумал, что у вас в
ушах "Ракушка", но потом, когда вы вдруг так поумнели, мне это показалось
подозрительным. Что ж, мы разыщем концы, и вашему приятелю несдобровать.
- Нет!- крикнул Монтэг.
Он сдвинул предохранитель огнемета. Быстрый взгляд Битти задержался на
пальцах Монтэга, глаза его чуть-чуть расширились. Монтэг прочел в них
удивление. Он сам невольно взглянул на свои руки - что они еще натворили?
Позже, вспоминая все, что произошло, он никак не мог понять, что же, в конце
концов, толкнуло его на убийство: сами ли руки или реакция Битти на то, что
эти руки готовились сделать? Последние рокочущие раскаты грома замерли,
коснувшись лишь слуха, но не сознания Монтэга.
Лицо Битти расползлось в чарующе-презрительную гримасу.
- Что ж, это недурной способ заставить себя слушать. Наставьте дуло
пистолета на собеседника, и волей-неволей, а он вас выслушает. Ну,
выкладывайте. Что скажете на этот раз? Почему не угощаете меня Шекспиром,
вы, жалкий сноб? "Мне не страшны твои угрозы, Кассий. Они, как праздный
ветер, пролетают мимо. Я чувством чести прочно огражден". Так, что ли? Эх
вы, незадачливый литератор! Действуйте же, черт вас дери! Спускайте курок!
И Битти сделал шаг вперед.
- Мы всегда жгли не то, что следовало...- смог лишь выговорить Монтэг.
- Дайте сюда огнемет. Гай,- промолвил Битти с застывшей улыбкой.
Но в следующее мгновение он уже был клубком пламени, скачущей, вопящей
куклой, в которой не осталось ничего человеческого, катающимся по земле
огненным шаром, ибо Монтэг выпустил в него длинную струю жидкого пламени из
огнемета. Раздалось шипение, словно жирный плевок упал на раскаленную плиту,
что-то забулькало и забурлило, словно бросили горсть соли на огромную черную
улитку и она расплылась, вскипев желтой пеной. Монтэг зажмурился, закричал,
он пытался зажать уши руками, чтобы не слышать этих ужасных звуков. Еще
несколько судорожных движений, и Битти скорчился, обмяк, как восковая кукла
на огне, и затих.
Два других пожарника стояли, окаменев, как истуканы.
С трудом подавляя приступ дурноты, Монтэг направил на них огнемет.
- Повернитесь! - приказал он.
Они послушно повернулись к нему спиной, пот катился градом по их серым,
как вываренное мясо, лицам. Монтэг с силой ударил их по головам, сбил с них
каски, повалил их друг на друга. Они упали и остались лежать неподвижно.
Легкий шелест, как будто слетел с ветки сухой осенний лист.
Монтэг обернулся и увидел Механического пса. Появившись откуда-то из
темноты, он успел уже пробежать через лужайку, двигаясь так легко и
бесшумно, словно подгоняемое ветром плотное облачко черно-серого дыма.
Пес сделал прыжок - он взвился в воздухе фута на три выше головы
Монтэга, растопырив паучьи лапы, сверкая единственным своим зубом -
прокаиновой иглой. Монтэг встретил его струей пламени, чудесным огненным
цветком, - вокруг металлического тела зверя завились желтые, синие и
оранжевые лепестки, одевая его в новую пеструю оболочку. Пес обрушился на
Монтэга, отбросил его вместе с огнеметом футов на десять в сторону, к
подножью дерева, Монтэг почувствовал на мгновение, как пес барахтается,
хватает его за ногу, вонзает иглу, - и тотчас же пламя подбросило собаку в
воздух, вывернуло ее металлические кости из суставов, распороло ей брюхо, и
нутро ее брызнуло во все стороны красным огнем, как лопнувшая ракета.
Монтэг лежа видел, как перевернулось в воздухе, рухнуло наземь и
затихло это мертвое и вместе с тем живое тело. Казалось, пес и сейчас еще
готов броситься на него, чтобы закончить смертоносное впрыскивание, действие
которого Монтэг уже ощущал в ноге. Его охватило смешанное чувство облегчения
и ужаса, как у человека, который только-только успел отскочить в сторону от
бешено мчащейся машины, и она лишь чуть задела его крылом. Он боялся
подняться, боялся, что совсем не сможет ступить на онемевшую от прокаина
ногу. Оцепенение начинало разливаться по всему его телу...
Что же теперь делать?..
Улица пуста, дом сгорел, как старая театральная декорация, другие дома
вдоль улицы погружены во мрак, рядом - останки механического зверя, дальше -
Битти, еще дальше - двое пожарных и Саламандра... Он взглянул на огромную
машину. Ее тоже надо уничтожить...
"Ну, - подумал он, - посмотрим, сильно ли ты пострадал. Попробуй встать
на ноги! Осторожно, осторожно... вот так!"
Он стоял, но у него была всего лишь одна нога. Вместо другой был
мертвый обрубок, обуглившийся кусок дерева, который он вынужден был таскать
за собой, словно в наказание за какой-то тайный грех. Когда он наступал на
нее, тысячи серебряных иголок пронзали ногу от бедра до колена. Он заплакал.
Нет, иди, иди! Здесь тебе нельзя оставаться!
В домах снова зажигались огни. То ли людям не спалось после всего, что
произошло, то ли их тревожила необычная тишина, Монтэг не знал. Хромая,
подпрыгивая, он пробирался среди развалин, подтаскивая руками волочащуюся
больную ногу, он разговаривал с ней, стонал и всхлипывал, выкрикивал ей
приказания, проклинал ее и молил - иди, иди, да иди же, ведь сейчас от этого
зависит моя жизнь! Он слышал крики и голоса в темноте. Наконец он добрался
до заднего двора, выходившего в глухой переулок.
"Битти, - думал он, - теперь вы больше не проблема. Вы всегда говорили:
"Незачем решать проблему, лучше сжечь ее". Ну вот я сделал и то и другое.
Прощайте, брандмейстер".
Спотыкаясь, он заковылял в темноте по переулку.
Острая боль пронизывала ногу всякий раз, как он ступал на нее, и он
думал: дурак, дурак, болван, идиот, чертов идиот, дурак проклятый...
Посмотри, что ты натворил, и как теперь все это расхлебывать, как?
Гордость, будь она проклята, и гнев - да, не сумел сдержать себя и вот
все испортил, все погубил в самом начале. Правда, столько навалилось на тебя
сразу - Битти, эти женщины в гостиной, Милдред, Кларисса. И все же нет тебе
оправдания, нет! Ты дурак, проклятый болван! Так выдать себя!
Но мы еще спасем то, что осталось, мы все сделаем, что можно. Если уж
придется гореть, так прихватим кое-кого с собой.
Да! Он вспомнил о книгах и повернул обратно. Надо их взять. На всякий
случай.
Он нашел книги там, где оставил их,- у садовой ограды. Милдред, видно,
подобрала не все. Четыре еще лежали там, где он их спрятал. В темноте
слышались голоса, вспыхивали огни. Где-то далеко уже грохотали другие
Саламандры, рев их сирен сливался с ревом полицейских автомобилей, мчавшихся
по ночным улицам.
Монтэг поднял книги и снова запрыгал и заковылял по переулку. Вдруг он
упал, как будто ему одним ударом отсекли голову и оставили одно лишь
обезглавленное тело. Мысль, внезапно сверкнувшая у него в мозгу, заставила
его остановиться, швырнула его наземь. Он лежал, скорчившись, уткнувшись
лицом в гравий, и рыдал.
Битти хотел умереть.
Теперь Монтэг не сомневался, что это так. Битти хотел умереть. Ведь он
стоял против Монтэга, не пытаясь защищаться, стоял, издеваясь над ним,
подзадоривая его. От этой мысли у Монтэга перехватило дыхание. Как странно,
как странно так жаждать смерти, что позволяешь убийце ходить вокруг тебя с
оружием в руках, и вместо того, чтобы молчать и этим сохранить себе жизнь,
вместо этого кричишь, высмеиваешь, дразнишь, пока твой противник не потеряет
власть над собой и...
Вдалеке - топот бегущих ног.
Монтэг поднялся и сел. Надо уходить. Вставай, нельзя медлить! Но
рыдания все еще сотрясали его тело. Надо успокоиться. Вот они уже утихают.
Он никого не хотел убивать, даже Битти. Тело его судорожно скорчилось,
словно обожженное кислотой. Он зажал рот рукой. Перед глазами был Битти -
пылающий факел, брошенный на траву. Он кусал себе пальцы, чтобы не
закричать: "Я не хотел этого! Боже мой, я не хотел, не хотел этого!"
Он старался все припомнить, восстановить связь событий, воскресить в
памяти прежнюю свою жизнь, какой она была несколько дней назад, до того как
в нее вторглись сито и песок, зубная паста Денгэм, шелест крыльев ночной
бабочки в ухе, огненные светляки пожара, сигналы тревоги и эта последняя
ночная поездка - слишком много для двух-трех коротких дней, слишком много
даже для целой жизни!
Топот ног слышался уже в конце переулка.
"Вставай!- сказал он себе.- Вставай, черт тебя возьми!" - приказал он
больной ноге и поднялся. Боль острыми шипами вонзилась в колено, потом
заколола, как тысяча иголок, потом перешла в тупое булавочное покалывание, и
наконец, после того как он проковылял шагов пятьдесят вдоль деревянного
забора, исцарапав и занозив себе руки, покалывание перешло в жжение, словно
ему плеснули на ногу кипятком. Но теперь нога уже повиновалась ему. Бежать
он все-таки боялся, чтобы не вывихнуть ослабевший сустав. Широко открыв рот,
жадно втягивая ночной воздух, чувствуя, как темнота тяжело оседает где-то у
него внутри, он неровным шагом, прихрамывая, но решительно двинулся вперед.
Книги он держал в руках. Он думал о Фабере.
Фабер остался там, в не остывшем еще сгустке, которому нет теперь ни
имени, ни названия. Ведь он сжег и Фабера тоже! Эта мысль так потрясла его,
что ему представилось, будто Фабер и в самом деле умер, изжарился, как
мелкая рыбешка, в крохотной зеленой капсуле, спрятанной и навсегда погибшей
в кармане человека, от которого осталась теперь лишь кучка костей, опутанных
спекшимися сухожилиями.
Запомни: их надо сжечь или они сожгут тебя, подумал он. Сейчас это
именно так.
Он пошарил в карманах - деньги были тут. В другом кармане он наткнулся
на обыкновенную радио "Ракушку", по которой в это холодное, хмурое утро
город разговаривал сам с собой.
- Внимание! Внимание! Полиция разыскивает беглеца. Совершил убийство и
ряд преступлений против государства. Имя: Гай Монтэг. Профессия: пожарник. В
последний раз его видели...
Кварталов шесть он бежал не останавливаясь. Потом переулок вывел его на
бульвары - на широкую автостраду, раз в десять шире обыкновенной улицы,
залитая ярким светом фонарей, она напоминала застывшую пустынную реку. Он
понимал, как опасно сейчас переходить через нее: слишком она широка, слишком
пустынна. Она была похожа на голую сцену, без декораций, и она предательски
заманивала его на это пустое пространство, где при ярком свете фонарей так
легко было заметить беглеца, так легко поймать, так легко прицелиться и
застрелить. "Ракушка" жужжала в ухе.
- ...Следите за бегущим человеком... следите за бегущим человеком... он
один, пеший... следите...
Монтэг попятился в тень- Прямо перед ним была заправочная станция -
огромная белая глыба, сверкающая глазурью кафелей. Два серебристых
жука-автомобиля остановились возле нее, чтобы заправиться горючим...
Нет, если ты хочешь без риска пересечь этот широкий бульвар, нельзя
бежать, надо идти спокойно, не спеша, как будто гуляешь. Но для этого у тебя
должен быть опрятный и приличный вид. Больше будет шансов спастись, если ты
умоешься и причешешь волосы, прежде чем продолжить свой путь... Путь куда?
Да, спросил он себя, куда же я бегу?
Никуда. Ему некуда было бежать, у него не было друзей, к которым он мог
бы обратиться. Кроме Фабера. И тогда он понял, что все это время
инстинктивно бежал по направлению к дому Фабера. Но ведь Фабер не может
спрятать его, даже попытка сделать это граничила бы с самоубийством! Все
равно он должен повидаться с Фабером, хотя бы на несколько минут. Фабер
поддержит в нем быстро иссякающую веру в возможность спастись, выжить.
Только бы повидать его, убедиться в том, что существует на свете такой
человек, как Фабер, только бы знать, что Фабер жив, а не обуглился и не
сгорел где-то там, вместе с другим обуглившимся телом. Кроме того, надо
оставить ему часть денег, чтобы он мог использовать их после, когда Монтэг
пойдет дальше своим путем. Может быть, ему удастся выбраться из города, он
спрячется в окрестностях, будет жить возле реки, вблизи больших дорог, среди
полей и холмов...
Сильный свистящий шум в воздухе заставил его поднять глаза.
В небо один за другим поднимались полицейские геликоптеры. Их было
много, казалось, кто-то сдул пушистую сухую головку одуванчика. Не меньше
двух десятков их парило в воздухе мили за три от Монтэга, нерешительно
колеблясь на месте, словно мотыльки, вялые от осеннего холода. Затем они
стали опускаться: тут один, там другой - они садились на улицу и,
превратившись в жуков-автомобилей, с ревом мчались по бульварам, чтобы
немного погодя опять подняться в воздух и продолжать поиски.
Перед ним была заправочная станция. Служащих нигде не видно. Заняты с
клиентами. Обогнув здание сзади, Монтэг вошел в туалетную комнату для
мужчин. Через алюминиевую перегородку до него донесся голос диктора: "Война
объявлена". Снаружи у колонки накачивали бензин. Сидящие в автомобилях
переговаривались со служащими станции - что-то о моторах, о бензине, о том,
сколько надо заплатить. Монтэг стоял, пытаясь осознать всю значимость только
что услышанного по радио лаконичного сообщения, и не мог. Ладно. Пусть война
подождет. Для него она начнется позже, через час или два.
Он вымыл руки и лицо, вытерся полотенцем, стараясь не шуметь. Выйдя из
умывальной, он тщательно прикрыл за собой дверь и шагнул в темноту. Через
минуту он уже стоял на углу пустынного бульвара.
Вот она - игра, которую он должен выиграть: широкая площадка
кегельбана, над которой веет прохладный предутренний ветер. Бульвар был
чист, как гладиаторская арена за минуту до появления на ней безвестных жертв
и безыменных убийц. Воздух над широкой асфальтовой рекой дрожал и вибрировал
от тепла, излучаемого телом Монтэга,- поразительно, что жар в его теле мог
заставить так колебаться окружающий его мир. Он, Монтэг, был светящейся
мишенью, он знал, он чувствовал это. А теперь ему еще предстояло проделать
этот короткий путь через улицу.
Квартала за три от него сверкнули огни автомобиля. Монтэг глубоко
втянул в себя воздух. В легких царапнуло, словно горячей щеткой. Горло
пересохло от бега, во рту неприятный металлический вкус, ноги, как
свинцовые...
Огни автомобиля... Если начать переходить улицу сейчас, то надо
рассчитать, когда этот автомобиль будет здесь. Далеко ли до противоположного
тротуара? Должно быть, ярдов сто. Нет, меньше, но все равно, пусть будет
сто. Если идти медленно, спокойным шагом, то, чтобы покрыть это расстояние,
понадобится тридцать - сорок секунд. А мчащийся автомобиль? Набрав скорость,
он пролетит эти три квартала за пятнадцать секунд. Значит, даже если,
добравшись до середины, пуститься бегом...
Он ступил правой ногой, потом левой, потом опять правой. Он пересекал
пустынную улицу.
Даже если улица совершенно пуста, никогда нельзя сказать с
уверенностью, что перейдешь благополучно. Машина может внезапно появиться на
подъеме шоссе, за четыре квартала отсюда, и не успеешь оглянуться, как она
налетит на тебя - налетит и промчится дальше...
Он решил не считать шагов. Он не глядел по сторонам - ни направо, ни
налево. Свет уличных фонарей казался таким же предательски ярким и так же
обжигал, как лучи полуденного солнца.
Он прислушивался к шуму мчащейся машины: шум слышался справа, в двух
кварталах от него. Огни фар то ярко вспыхивали, то гасли и наконец осветили
Монтэга.
Иди-иди, не останавливайся!
Монтэг замешкался на мгновение. Потом покрепче сжал в руках книги и
заставил себя двинуться вперед. Ноги его невольно заторопились, побежали, но
он вслух пристыдил себя и снова перешел на спокойный шаг. Он был уже на
середине улицы, но и рев мотора становился все громче - машина набирала
скорость.
Полиция, конечно. Заметили меня. Все равно, спокойней, спокойней, не
оборачивайся, не смотри по сторонам, не подавай вида, что тебя это тревожит!
Шагай, шагай, вот и все.
Машина мчалась, машина ревела, машина увеличивала скорость. Она выла и
грохотала, она летела, едва касаясь земли, она неслась как пуля, выпущенная
из невидимого ружья. Сто двадцать миль в час. Сто тридцать миль в час.
Монтэг стиснул зубы. Казалось, свет горящих фар обжигает лицо, от него
дергаются веки, липким потом покрывается тело.
Ноги Монтэга нелепо волочились, он начал разговаривать сам с собой,
затем'вдруг не выдержал и побежал. Он старался как можно дальше выбрасывать
ноги, вперед, вперед, вот так, так! Господи! Господи! Он уронил книгу,
остановился, чуть не повернул обратно, но передумал и снова ринулся вперед,
крича в каменную пустоту, а жук-автомобиль несся за своей добычей - их
разделяло двести футов, потом сто, девяносто, восемьдесят, семьдесят...
Монтэг задыхался, нелепо размахивал руками, высоко вскидывал ноги, а машина
все ближе, ближе, она гудела, она подавала сигналы. Монтэг вдруг повернул
голову, белый огонь фар опалил ему глаза - не было машины, только слепящий
сноп света, пылающий факел, со страшной силой брошенный в Монтэга, рев,
пламя - сейчас, сейчас она налетит!..
Монтэг споткнулся и упал. Я погиб! Все кончено! Но падение спасло его.
За секунду до того, как наскочить на Монтэга, бешеный жук вдруг круто
свернул, объехал его и исчез. Монтэг лежал, распластавшись на мостовой,
лицом вниз. Вместе с синим дымком выхлопных газов до него долетели обрывки
смеха.
Его правая рука была выброшена далеко вперед. Он поднял ее. На самом
кончике среднего пальца темнела узенькая полоска - след от колеса
промчавшейся машины. Он медленно встал на ноги, глядя на эту полоску, не
смея поверить своим глазам. Значит, это была не полиция?
Он глянул вдоль бульвара. Пусто. Нет, это была не полиция, просто
машина, полная подростков, - сколько им могло быть лет? От двенадцати до
шестнадцати? Шумная, крикливая орава детей отправилась на прогулку, увидели
человека, идущего пешком,- странное зрелище, диковинка в наши дни! - и
решили: "А ну, сшибем его!" - даже не подозревая, что это тот самый мистер
Монтэг, которого по всему городу разыскивает полиция. Да, всего лишь шумная
компания подростков, вздумавших прокатиться лунной ночью, промчаться миль
пятьсот - шестьсот на такой скорости, что лицо коченеет от ветра. На
рассвете они то ли вернутся домой, то ли нет, то ли будут живы, то ли нет -
ведь в этом и была для них острота таких прогулок.
"Они хотели убить меня",- подумал Монтэг. Он стоял пошатываясь. В
потревоженном воздухе оседала пыль. Он ощупал ссадину на щеке. "Да, они
хотели убить меня, просто так, ни с того ни с сего, не задумываясь над тем,
что делают".
Монтэг побрел ко все еще далекому тротуару, приказывая ослабевшим ногам
двигаться. Каким-то образом он подобрал рассыпанные книги, но он не помнил,
как нагибался и собирал их. Сейчас он перекладывал их из одной руки в
другую, словно игрок карты, перед тем как сделать сложный ход.
Может быть, это они убили Клариссу?
Он остановился и мысленно повторил еще раз очень громко:
- Может быть, это они убили Клариссу!
И ему захотелось с криком броситься за ними вдогонку.
Слезы застилали глаза.
Да, его спасло только то, что он упал. Водитель вовремя сообразил, даже
не сообразил, а почувствовал, что мчащаяся на полной скорости машина,
наскочив на лежащее тело, неизбежно перевернется и выбросит всех вон. Но
если бы Монтэг не упал?..
Монтэг вдруг затаил дыхание.
В четырех кварталах от него жук замедлил ход, круто повернул, встав на
задние колеса, и мчался теперь обратно по той же стороне улицы, нарушая все
правила движения.
Но Монтэг был уже вне опасности: он укрылся в темном переулке - цели
своего путешествия. Сюда он устремился час назад - или то было лишь минуту
назад? Вздрагивая от ночного холодка, он оглянулся. Жук промчался мимо,
выскочил на середину бульвара и исчез, взрыв смеха снова нарушил ночную
тишину.
Шагая в темноте по переулку, Монтэг видел, как, словно снежные хлопья,
падали с неба геликоптеры - первый снег грядущей долгой зимы...
Дом был погружен в молчание.
Монтэг подошел со стороны сада, вдыхая густой ночной запах нарциссов,
роз и влажной травы. Он потрогал застекленную дверь черного хода, она
оказалась незапертой, прислушался и бесшумно скользнул в дом.
"Миссис Блэк, вы спите? - думал он.- Я знаю, это нехорошо, то, что я
делаю, но ваш муж поступал так с другими и никогда не спрашивал себя, хорошо
это или дурно, никогда не задумывался и не мучился. А теперь, поскольку вы
жена пожарника, пришел и ваш черед, теперь огонь уничтожит ваш дом - за все
дома, что сжег ваш муж. за все горе, что он не задумываясь причинял людям".
Дом молчал.
Монтэг спрятал книги на кухне и вышел обратно в переулок. Он оглянулся:
погруженный в темноту и молчание, дом спал.
Снова Монтэг шагал по ночным улицам. Над городом, словно поднятые
ветром обрывки бумаги, кружились геликоптеры. По пути Монтэг зашел в одиноко
стоящую телефонную будку у закрытого на ночь магазина. Потом он долго стоял,
поеживаясь от холода, и ждал, когда завоют вдалеке пожарные сирены и
Саламандры с ревом понесутся жечь дом мистера Блэка. Сам мистер Блэк сейчас
на работе, но его жена, дрожа от утреннего тумана, будет стоять и смотреть,
как пылает и рушится крыша ее дома. А сейчас она еще крепко спит.
Спокойной ночи, миссис Блэк.
- Фабер!
Стук в дверь. Еще раз. Еще. Шепотом произнесенное имя. Ожидание.
Наконец, спустя минуту, слабый огонек блеснул в домике Фабера. Еще минута
ожидания, и задняя дверь отворилась.
Они молча глядели друг на друга в полумраке - Монтэг и Фабер, словно не
верили своим глазам. Затем Фабер, очнувшись, быстро протянул руку, втащил
Монтэга в дом, усадил на стул, снова вернулся к дверям, прислушался. В
предрассветной тишине выли сирены. Фабер закрыл дверь.
- Я вел себя, как дурак, с начала и до конца. Наделал глупостей. Мне
нельзя здесь долго оставаться. Я ухожу, одному богу известно куда, -
промолвил Монтэг.
- Во всяком случае, вы делали глупости из-за стоящего дела, - ответил
Фабер. - Я думал, вас уже нет в живых. Аппарат, что я вам дал...
- Сгорел.
- Я слышал, как брандмейстер говорил с вами, а потом вдруг все умолкло.
Я уже готов был идти разыскивать вас.
- Брандмейстер умер. Он обнаружил капсулу и услышал ваш голос, он хотел
добраться и до вас. Я сжег его из огнемета.
Фабер опустился на стул. Долгое время оба молчали.
- Боже мой, как все это могло случиться? - снова заговорил Монтэг. -
Еще вчера все было хорошо, а сегодня я чувствую, что гибну. Сколько раз
человек может погибать и все же оставаться в живых? Мне трудно дышать. Битти
мертв, а когда-то он был моим другом. Милли ушла, я считал, она моя жена, но
теперь не знаю. У меня нет больше дома, он сгорел, нет работы, и сам я
вынужден скрываться. По пути сюда я подбросил книги в дом пожарника. О
господи, сколько я натворил за одну неделю!
- Вы сделали только то, чего не могли не сделать. Так должно было
случиться.
- Да, я верю, что это так. Хоть в это я верю, а больше мне, пожалуй, и
верить не во что. Да, я знал, что это случится. Я давно чувствовал, как
что-то нарастает во мне. Я делал одно, а думал совсем другое. Это зрело во
мне. Удивляюсь, как еще снаружи не было видно. И вот теперь я пришел к вам,
чтобы разрушить и вашу жизнь. Ведь они могут прийти сюда!
- Впервые за много лет я снова живу, - ответил Фабер. - Я чувствую, что
делаю то, что давно должен был сделать. И пока что я не испытываю страха.
Должно быть, потому, что наконец делаю то, что нужно. Или, может быть,
потому, что, раз совершив рискованный поступок, я уже не хочу показаться вам
трусом. Должно быть, мне и дальше придется совершать еще более смелые
поступки, еще больше рисковать, чтобы не было пути назад, чтобы не струсить,
не позволить страху снова сковать меня. Что вы теперь намерены делать?
- Скрываться. Бежать.
- Вы знаете, что объявлена война?
- Да, слышал.
- Господи! Как странно! - воскликнул старик.- Война кажется чем-то
далеким, потому что у нас есть теперь свои заботы.
- У меня не было времени думать о ней. - Монтэг вытащил из кармана
стодолларовую бумажку. - Вот, возьмите. Пусть будет у вас. Когда я уйду,
распорядитесь ими, как найдете нужным.
- Однако...
- К полудню меня, возможно, не будет в живых. Используйте их для дела.
Фабер кивнул головой.
- Постарайтесь пробраться к реке, потом идите вдоль берега, там есть
старая железнодорожная колея, ведущая из города в глубь страны. Отыщите ^ ее
и ступайте по ней. Все сообщение ведется теперь по воздуху, и большинство
железнодорожных путей давно заброшено, но эта колея еще сохранилась, ржавеет
потихоньку. Я слышал, что кое-где, в разных глухих углах, еще можно найти
лагери бродяг. Пешие таборы, так их называют. Надо только отойти подальше от
города да иметь зоркий глаз. Говорят, вдоль железнодорожной колеи, что идет
отсюда на Лос-Анджелес, можно встретить немало бывших питомцев Гарвардского
университета. Большею частью это беглецы, скрывающиеся от полиции. Но им все
же удалось уцелеть. Их немного, и правительство, видимо, не считает их
настолько опасными, чтобы продолжать поиски за пределами городов. На время
можете укрыться у них, а потом постарайтесь разыскать меня в Сент-Луисе. Я
отправляюсь туда сегодня утром, пятичасовым автобусом, хочу повидаться с тем
старым печатником. Видите, и я наконец-то расшевелился. Ваши деньги пойдут
на хорошее дело. Благодарю вас, Монтэг, и да хранит вас бог. Может быть,
хотите прилечь на несколько минут?
- Нет, лучше мне не задерживаться.
- Давайте посмотрим, как развиваются события. Фабер торопливо провел
Монтэга в спальню и отодвинул в сторону одну из картин, висевших на стене.
Под ней оказался небольшой телевизионный экран размером не более почтовой
открытки.
- Мне всегда хотелось иметь маленький экранчик, чтобы можно было, если
захочу, закрыть его ладонью, а не эти огромные стены, которые оглушают тебя
криком. Вот смотрите.
Он включил экран.
- Монтэг, - произнес телевизор, и экран осветился. - М-0-Н-Т-Э-Г, - по
буквам прочитал голос диктора. - Гай Монтэг. Все еще разыскивается. Поиски
ведут полицейские геликоптеры. Из соседнего района доставлен новый
Механический пес.
Монтэг и Фабер молча переглянулись.
- Механический пес действует безотказно. Это чудесное изобретение, с
тех пор как впервые было применено для розыска преступников, еще ни разу не
ошиблось. Наша телевизионная компания гордится тем, что ей предоставлена
возможность с телевизионной камерой, установленной на геликоптере, повсюду
следовать за механической ищейкой, как только она начнет свой путь по следу
преступника...
Фабер налил виски в стаканы.
- Выпьем. Это нам не помешает. Они выпили.
- ...Обоняние механической собаки настолько совершенно, что она
способна запомнить около десяти тысяч индивидуальных запахов и выследить
любого из этих десяти тысяч людей без новой настройки.
Легкая дрожь пробежала по телу Фабера. Он окинул взглядом комнату,
стены, дверь, дверную ручку, стул, на котором сидел Монтэг. Монтэг заметил
этот взгляд. Теперь оба они быстро оглядели комнату. Монтэг вдруг
почувствовал, как дрогнули и затрепетали крылья его ноздрей, словно он сам
пустился по своему следу, словно обоняние его настолько обострилось, что он
сам стал способен по запаху найти след, проложенный им в воздухе, словно
внезапно стали зримы микроскопические капельки пота на дверной ручке, там,
где он взялся за нее рукой, - их было множество, и они поблескивали, как
хрустальные подвески крохотной люстры. На всем остались крупицы его
существа, он, Монтэг, был везде - ив доме и снаружи, он был светящимся
облаком, привидением, растворившимся в воздухе. И от этого трудно было
дышать. Он видел, как Фабер задержал дыхание, словно боялся вместе с
воздухом втянуть в себя тень беглеца.
- Сейчас Механический пес будет высажен с геликоптера у места пожара!
На экранчике возник сгоревший дом, толпа, на земле что-то прикрытое
простыней и опускающийся с неба геликоптер, похожий на причудливый цветок.
Так. Значит, они решили довести игру до конца. Спектакль будет
разыгран, невзирая на то, что через какой-нибудь час может разразиться
война...    
                                                                  

 Читать  дальше ... 

***

***

***

***

***

***

001. Часть 1. ОЧАГ И САЛАМАНДРА  

002. Часть 1. ОЧАГ И САЛАМАНДРА (Продолжение)

003.Часть1. ОЧАГ И САЛАМАНДРА (Продолжение)Продолжения

004. Часть 2. СИТО И ПЕСОК

 ОО5. Часть 2. СИТО И ПЕСОК(Продолжение)

006.Часть 3. ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО

007.Часть 3. ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО(Продолжение)

008.Часть 3.ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО(Продолжение)Продолжения

***

***

***

       

***

***

 

451 градус по Фаренгейту — Википедия

 

***

        

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***

***

***

...Из статьи Ивана Ефремова "Восходящая спираль эволюции" (1972)

   

 

***

***

Час Быка
Иван Антонович Ефремов   
 

  ***  Читать с начала. Час Быка. Иван Ефремов. ...

***

***

***

***

  Гастроли в Бриньковской (39)1 Из мира театрального весть

...Мне прямо в сердце шепчут персонажи
*
**

Некоторые эпизоды фотоистории Народного Театра...

Некоторые эпизоды фотоистории Народного Театра... №2

Некоторые эпизоды фотоистории Народного Театра... №3 

Юбилей

Гастроли в Бриньковской (30)

Вживаясь в роль...

  ***                                                                          В походе на Оштен, июль, в горах... (9).JPGВ походе на Оштен, июль, в горах... (10).JPG В горном путешествии...      

В походе на Оштен, июль, в горах... (1).JPG

В походе на Оштен, июль, в горах... (8).JPG

 

***

***  

***

 

***  

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 548 | Добавил: iwanserencky | Теги: проза, 451 градус по Фаренгейту, писатель, творчество, фантастика, Рэй Бредбери | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: