Главная » 2016 » Январь » 14 » Бредбери...451...Часть 1. ОЧАГ И САЛАМАНДРА (Продолжение)
22:43
Бредбери...451...Часть 1. ОЧАГ И САЛАМАНДРА (Продолжение)

                   

***

                                                         *** 

     Сотня воронок, и в них по желобам льют воду только для того, чтобы она
вылилась с другого конца. Да еще уверяют, будто это вино. К концу дня мы так
устаем, что только и можем либо завалиться спать, либо пойти в парк
развлечений - задевать гуляющих или бить стекла в специальном павильоне для
битья стекол, или большим стальным мячом сшибать автомашины в тире для
крушений. Или сесть в автомобиль и мчаться по улицам - есть, знаете, такая
игра: кто ближе всех проскочит мимо фонарного столба или мимо другой машины.
Да, они, должно быть, правы, я, наверно, такая и есть, как они говорят. У
меня нет друзей. И это будто бы доказывает, что я ненормальная. Но все мои
сверстники либо кричат и прыгают как сумасшедшие, либо колотят друг друга.
Вы заметили, как теперь люди беспощадны друг к другу?
- Вы рассуждаете, как старушка.
- Иногда я и чувствую себя древней старухой. Я боюсь своих сверстников.
Они убивают друг друга. Неужели всегда так было? Дядя говорит, что нет.
Только в этом году шесть моих сверстников были застрелены. Десять погибли в
автомобильных катастрофах. Я их боюсь, и они не любят меня за это. Дядя
говорит, что его дед помнил еще то время, когда дети не убивали друг друга.
Но это было очень давно, тогда все было иначе. Дядя говорит, тогда люди
считали, что у каждого должно быть чувство ответственности. Кстати, у меня
оно есть. Это потому, что давно, когда я еще была маленькой, мне вовремя
задали хорошую трепку. Я сама делаю все покупки по хозяйству, сама убираю
дом.
- Но больше всего,- сказала она,- я все-таки люблю наблюдать за людьми.
Иногда я целый день езжу в метро, смотрю на людей, прислушиваюсь к их
разговорам. Мне хочется знать, кто они, чего хотят, куда едут. Иногда я даже
бываю в парках развлечений или катаюсь в ракетных автомобилях, когда они в
полночь мчатся по окраинам города. Полиция не обращает внимания, лишь бы они
были застрахованы. Есть у тебя в кармане страховая квитанция на десять тысяч
долларов, ну, значит, все в порядке и все счастливы и довольны. Иногда я
подслушиваю разговоры в метро. Или у фонтанчиков с содовой водой. И знаете
что?
- Что?
- Люди ни о чем не говорят.
- Ну как это может быть!
- Да-да. Ни о чем. Сыплют названиями - марки автомобилей, моды,
плавательные бассейны и ко всему прибавляют: "Как шикарно!" Все они твердят
одно и то же. Как трещотки. А ведь в кафе включают ящики анекдотов и слушают
все те же старые остроты или включают музыкальную стену и смотрят, как по
ней бегут цветные узоры, но ведь все это совершенно беспредметно, так -
переливы красок. А картинные галереи? Вы когда-нибудь заглядывали в
картинные галереи? Там тоже все беспредметно. Теперь другого не бывает. А
когда-то, так говорит дядя, все было иначе. Когда-то картины рассказывали о
чем-то, даже показывали людей.
- Дядя говорит то, дядя говорит это. Ваш дядя, должно быть,
замечательный человек.
- Конечно, замечательней. Ну, мне пора. До свидания, мистер Монтэг.
- До свидания.
- До свидания...
Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь дней. Пожарная станция.
- Монтэг, вы прямо, как птичка, взлетаете по этому шесту.
Третий день.
- Монтэг, я вижу, вы сегодня пришли с черного хода. Опять вас пес
беспокоит?
- Нет-нет. Четвертый день.
- Монтэг, послушайте, какой случай! Мне только сегодня рассказали. В
Сиэттле один пожарник умышленно настроил пса на свой химический комплекс и
выпустил его из конуры. Ничего себе - способ самоубийства!
Пятый, шестой, седьмой день.
А затем Кларисса исчезла. Сперва он даже не понял, чем отличается этот
день от другого, а суть была в том, что нигде не видно было Клариссы.
Лужайка была пуста, деревья пусты, улицы пусты. И, прежде чем он сообразил,
чего ему не хватает, прежде чем он начал искать пропавшую, ему уже стало не
по себе, подходя к метро, он был уже во власти смутной тревоги. Что-то
случилось, нарушился какой-то порядок, к которому он привык. Правда, порядок
этот был так прост и несложен и установился всего несколько дней тому назад,
а все-таки...
Он чуть не повернул обратно. Может быть, пройти еще раз весь путь от
дома до метро? Он был уверен, что если пройдет еще раз, Кларисса нагонит его
и все станет по-прежнему. Но было уже поздно, и подошедший поезд положил
конец его колебаниям.
Шелест карт, движение рук, вздрагивание век, голос говорящих часов,
монотонно возвещающих с потолка дежурного помещения пожарной станции:
"...час тридцать пять минут утра, четверг, ноября четвертого... час тридцать
шесть минут... час тридцать семь минут..." Шлепанье карт о засаленный стол.
Звуки долетали до Монтэга, несмотря на плотно закрытые веки - хрупкий
барьер, которым он пытался на миг защититься. Но и с закрытыми глазами он
ясно ощущал все, что было вокруг: начищенную медь и бронзу, сверкание ламп,
тишину пожарной станции. И блеск золотых и серебряных монет на столе.
Сидящие через стол от него люди, которых он сейчас не видел, глядели в свои
карты, вздыхали, ждали. "...Час сорок пять минут..." Говорящие часы,
казалось, оплакивали уходящие минуты неприветливого утра и еще более
неприветливого года.
- Что с вами, Монтэг?
Монтэг открыл глаза. Где-то хрипело радио:
- В любую минуту может быть объявлена война. Страна готова защищать
свои...
Здание станции задрожало: эскадрилья ракетных бомбардировщиков со
свистом прорезала черное предрассветное небо.
Монтэг растерянно заморгал. Битти разглядывал его, как музейный
экспонат. Вот он сейчас встанет, подойдет, прикоснется к Монтэгу, вскроет
его вину, причину его мучений. Вину? Но в чем же его вина?
- Ваш ход, Монтэг.

***  

*** 

*** 

Монтэг взглянул на сидящих перед ним людей. Их лица были опалены огнем
тысячи настоящих и десятка тысяч воображаемых пожаров, их профессия окрасила
неестественным румянцем их щеки, воспалила глаза. Они спокойно, не щурясь и
не моргая, глядели на огонь платиновых зажигалок, раскуривая свои неизменные
черные трубки. Угольно-черные волосы и черные, как сажа, брови, синеватые
щеки, гладко выбритые и вместе с тем как будто испачканные золой - клеймо
наследственного ремесла! Монтэг вздрогнул и замер, приоткрыв рот,- странная
мысль пришла ему в голову. Да видел ли он когда-нибудь пожарного, у которого
не было бы черных волос, черных бровей, воспаленно-красного лица и этой
стальной синевы гладко выбритых и вместе с тем как будто давно не бритых
щек? Эти люди были как две капли воды похожи на него самого! Неужели в
пожарные команды людей подбирали не только по склонности, но и по внешнему
виду? В их лицах не было иных цветов и оттенков, кроме цвета золы и копоти,
их постоянно сопровождал запах гари, исходивший от их вечно дымящихся
трубок. Вот, окутанный облаком табачного дыма, встает брандмейстер Битти.
Берет новую пачку табака, открывает ее - целлофановая обертка рвется с
треском, напоминающим треск пламени.
Монтэг опустил глаза на карты, зажатые в руке.
- Я... я задумался. Вспомнил пожар на прошлой неделе и того человека,
чьи книги мы тогда сожгли. Что с ним сделали?
- Отправили в сумасшедший дом. Орал как оглашенный.
- Но он же не сумасшедший! Битти молча перетасовывал карты.
- Если человек думает, что можно обмануть правительство и нас, он
сумасшедший.
- Я пытался представить себе,- сказал Монтэг,- что должны чувствовать
люди в таком положении. Например, если бы пожарные стали жечь наши дома и
наши книги.
- У нас нет книг.
- Но если б были!
- Может, у вас есть?
Битти медленно поднял и опустил веки.
- У меня нет,- сказал Монтэг и взглянул мимо сидящих у стола людей на
стену, где висели отпечатанные на машинке списки запрещенных книг. Названия
этих книг вспыхивали в огнях пожаров, когда годы и века рушились под ударами
его топора и, политые струей керосина из шланга в его руках, превращались в
пепел.- Нет,- повторил он и тотчас почувствовал на щеке прохладное
дуновение. Снова он стоял в передней своего дома, и струя воздуха из
знакомой вентиляционной решетки холодила ему лицо. И снова он сидел в парке
и разговаривал со старым, очень старым человеком. В парке тоже дул
прохладный ветер...
С минуту Монтэг не решался, потом спросил:
- Всегда ли... всегда ли было так? Пожарные станции и наша работа?
Когда-то, давным-давно...
- Когда-то, давным-давно!..- воскликнул Битти.- Это еще что за слова?
"Глупец, что я говорю,- подумал Монтэг.- Я выдаю себя". На последнем
пожаре в руки ему попалась книжка детских сказок, он прочел первую
строчку...
- Я хотел сказать, в прежнее время,- промолвил он.- Когда дома еще не
были несгораемыми...- и вдруг ему почудилось, что эти слова произносит не
он, он слышал чей-то другой, более молодой голос. Он только открывал рот, но
говорила за него Кларисса Маклеллан.- Разве тогда пожарные не тушили пожары,
вместо того чтобы разжигать их?
- Вот это здорово! - Стоунмен и Блэк оба разом, как по команде,
выхватили из карманов книжки уставов и положили их перед Монтэгом. Кроме
правил, в них давалась краткая история пожарных команд Америки, и теперь
книжки были раскрыты именно на этой хорошо знакомой Монтэгу странице:
"Основаны в 1790 году для сожжения проанглийской литературы в колониях.
Первый пожарный - Бенджамин Франклин.
Правило 1. По сигналу тревоги выезжай немедленно.
2. Быстро разжигай огонь.
3. Сжигай все дотла.
4. Выполнив задание, тотчас возвращайся на пожарную станцию.
5. Будь готов к новым сигналам тревоги".
Все смотрели на Монтэга. Он не шелохнулся.
Вдруг завыл сигнал тревоги.
Колокол под потолком дежурного помещения заколотил, отбивая свои двести
ударов. Четыре стула мгновенно опустели. Карты, как снег, посыпались на пол.
Медный шест задрожал. Люди исчезли.
Монтэг продолжал сидеть. Внизу зафыркал, оживая, оранжевый дракон.
Монтэг встал со стула и, словно во сне, спустился вниз по шесту.
Механический пес встрепенулся в своей конуре, глаза его вспыхнули
зелеными огнями.
- Монтэг, вы забыли свой шлем!
Монтэг сорвал со стены шлем, побежал, прыгнул на подножку, и машина
помчалась. Ночной ветер разносил во все стороны рев сирены и могучий грохот
металла.
Это был облупившийся трехэтажный дом в одном из старых кварталов. Он
простоял здесь, наверно, не меньше столетия. В свое время, как и все дома в
городе, он был покрыт тонким слоем огнеупорного состава, и казалось, только
эта хрупкая предохранительная скорлупа спасла его от окончательного
разрушения.
- Приехали!..
Мотор еще раз фыркнул и умолк. Битти, Стоунмен и Блэк уже бежали к
дому, уродливые и неуклюжие в своих толстых огнеупорных комбинезонах. Монтэг
побежал за ними.
Они ворвались в дом. Схватили женщину, хотя она и не пыталась бежать
или прятаться. Она стояла, покачиваясь, глядя на пустую стену перед собой,
словно оглушенная ударом по голове. Губы ее беззвучно шевелились, в глазах
было такое выражение, как будто она старалась что-то вспомнить и не могла.
Наконец вспомнила, и губы ее, дрогнув, произнесли:
- "Будьте мужественны, Ридли. Божьей милостью мы зажжем сегодня в
Англии такую свечу, которую, я верю, им не погасить никогда".
- Довольно! - сказал Битти.- Где они? С величайшим равнодушием он
ударил женщину по лицу и повторил свой вопрос. Старая женщина перевела
взгляд на Битти.
- Вы знаете, где они, иначе вы не были бы здесь,- промолвила она.
Стоунмен протянул записанную на карточке телефонограмму: "Есть
основания подозревать чердак дома No 11 по Элм-Стрит". Внизу вместо подписи
стояли инициалы "Э. Б.".
- Это, должно быть, миссис Блейк, моя соседка,- сказала женщина,
взглянув на инициалы.
- Ну хорошо, ребята. За работу!
И в следующее мгновение пожарные уже бежали по лестнице, размахивая
сверкающими топориками в застоявшейся темноте пустых комнат, взламывали
незапертые двери, натыкаясь друг на друга, шумя и крича, как ватага
разбушевавшихся мальчишек:
- Эй! Эй!
Лавина книг обрушилась на Монтэга, когда он с тяжелым сердцем,
содрогаясь всем своим существом, поднимался вверх по крутой лестнице. Как
нехорошо получилось! Раньше всегда проходило гладко... Все равно как снять
нагар со свечи. Первыми являлись полицейские, заклеивали жертве рот липким
пластырем и, связав ее, увозили куда-то в своих блестящих жуках-автомобилях.
Когда приезжали пожарные, дом был уже пуст. Никому не причиняли боли, только
разрушали вещи. А вещи не чувствуют боли, они не кричат и не плачут, как
может закричать и заплакать эта женщина, так что совесть тебя потом не
мучила. Обыкновенная уборка, работа дворника. Живо, все по порядку! Керосин
сюда! У кого спички?
Но сегодня кто-то допустил ошибку. Эта женщина тем, что была здесь,
нарушила весь ритуал. И поэтому все старались как можно больше шуметь,
громко разговаривать, шутить, смеяться, чтобы заглушить страшный немой укор
ее молчания. Казалось, она заставила пустые стены вопить от возмущения,
сбрасывать на мечущихся по комнатам людей тонкую пыль вины, которая лезла им
в ноздри, въедалась в душу... Непорядок! Неправильно! Монтэг вдруг
обозлился. Только этого ему не хватало, ко всему остальному! Эта женщина!
Она не должна была быть здесь!
Книги сыпались на плечи и руки Монтэга, на его обращенное кверху лицо.
Вот книга, как белый голубь, трепеща крыльями, послушно опустилась прямо ему
в руки. В слабом неверном свете открытая страница мелькнула, словно
белоснежное перо с начертанным на нем узором слов. В спешке и горячке работы
Монтэг лишь на мгновение задержал на ней взор, но строчки, которые он
прочел, огнем обожгли его мозг и запечатлелись в нем, словно выжженные
раскаленным железом: "И время, казалось, дремало в истоме под полуденным
солнцем". Он уронил книгу на пол. И сейчас же другая упала ему в руки.
- Эй, там, внизу! Монтэг! Сюда!
Рука Монтэга сама собой стиснула книгу. Самозабвенно, бездумно,
безрассудно он прижал ее к груди. Над его головой на чердаке, подымая облака
пыли, пожарники ворошили горы журналов, сбрасывая их вниз. Журналы падали,
словно подбитые птицы, а женщина стояла среди этих мертвых тел смирно, как
маленькая девочка.
Нет, он, Монтэг, ничего не сделал. Все сделала его рука. У его руки был
свой мозг, своя совесть, любопытство в каждом дрожащем пальце, и эта рука
вдруг стала вором. Вот она сунула книгу под мышку, крепко прижала ее к
потному телу и вынырнула уже пустая... Ловкость, как у фокусника! Смотрите,
ничего нет! Пожалуйста! Ничего!
Потрясенный, он разглядывал эту белую руку, то отводя ее подальше, как
человек, страдающий дальнозоркостью, то поднося к самому лицу, как слепой.
- Монтэг!
Вздрогнув, он обернулся.
- Что вы там встали, идиот! Отойдите! Книги лежали, как груды свежей
рыбы, сваленной на берег для просолки. Пожарные прыгали через них,
поскользнувшись падали. Вспыхивали золотые глаза тисненых заглавий, падали,
гасли...
- Керосин!
Включили насосы, и холодные струи керосина вырвались из баков с цифрой
451 - у каждого пожарного за спиной был прикреплен такой бак. Они облили
керосином каждую книгу, залили все комнаты. Затем торопливо спустились по
лестнице. Задыхаясь от керосиновых испарений, Монтэг, спотыкаясь, шел сзади.
- Выходите! - крикнули они женщине.- Скорее! Она стояла на коленях
среди разбросанных книг, нежно касалась пальцами облитых керосином
переплетов, ощупывала тиснение заглавий, и глаза ее с гневным укором глядели
на Монтэга.
- Не получить вам моих книг,- наконец выговорила она.
- Закон вам известен,- ответил Битти.- Где ваш здравый смысл? В этих
книгах все противоречит одно другому. Настоящая вавилонская башня! И вы
сидели в ней взаперти целые годы. Бросьте все это. Выходите на волю. Люди, о
которых тут написано, никогда не существовали. Ну. идем!
Женщина отрицательно покачала головой.
- Сейчас весь дом загорится,- сказал Битти. Пожарные неуклюже
пробирались к выходу. Они оглянулись на Монтэга, который все еще стоял возле
женщины.
- Нельзя же бросить ее здесь! - возмущенно крикнул Монтэг.
- Она не хочет уходить.
- Надо ее заставить!
Битти поднял руку с зажигалкой.
- Нам пора возвращаться на пожарную станцию. А эти фанатики всегда
стараются кончить самоубийством. Дело известное.
Монтэг взял женщину за локоть.
- Пойдемте со мной.
- Нет,- сказала она.- Но вам - спасибо!
- Я буду считать до десяти,- сказал Битти.- Раз, два...
- Пожалуйста,- промолвил Монтэг, обращаясь к женщине.
- Уходите,- ответила она.
- Три. Четыре...
- Ну, прошу вас,- Монтэг потянул женщину за собой.
- Я останусь здесь,- тихо ответила она.
- Пять. Шесть...-считал Битти.
- Можете дальше не считать,- сказала женщина и разжала пальцы - на
ладони у нее лежала крохотная тоненькая палочка. Обыкновенная спичка.
Увидев ее, пожарные опрометью бросились вон из дома. Брандмейстер
Битти, стараясь сохранить достоинство, медленно пятился к выходу. Его
багровое лицо лоснилось и горело блеском тысячи пожаров и ночных тревог.
"Господи,- подумал Монтэг.- а ведь правда! Сигналы тревоги бывают
только ночью. И никогда днем. Почему? Неужели только потому, что ночью пожар
красивое, эффектное зрелище?"
На красном лице Битти, замешкавшегося в дверях, мелькнул испуг. Рука
женщины сжимала спичку. Воздух был пропитан парами керосина. Спрятанная
книга трепетала у Монтэга под мышкой, толкалась в его грудь, как живое
сердце.
- Уходите,- сказала женщина. Монтэг почувствовал, что пятится к двери
следом за Битти, потом вниз по ступенькам и дальше, дальше, на лужайку, где,
как след гигантского червя, пролегала темная полоска керосина. Женщина шла
за ними. На крыльце она остановилась и окинула их долгим спокойным взглядом.
Ее молчание осуждало их. Битти щелкнул зажигалкой. Но он опоздал. Монтэг
замер от ужаса. Стоявшая на крыльце женщина, бросив на них взгляд, полный
презрения, чиркнула спичкой о перила. Из домов на улицу выбегали люди.
Обратно ехали молча, не глядя друг на друга. Монтэг сидел впереди,
вместе с Битти и Блэком. Они даже не курили трубок, только молча глядели
вперед, на дорогу. Мощная Саламандра круто сворачивала на перекрестках и
мчалась дальше.
- Ридли,- наконец произнес Монтэг.
- Что? - спросил Битти.
- Она сказала "Ридли". Она что-то странное говорила, когда мы вошли в
дом: "Будьте мужественны, Ридли". И еще что-то... Что-то еще...
- "Божьей милостью мы зажжем сегодня в Англии такую свечу, которую, я
верю, им не погасить никогда",- промолвил Битти.
Стоунмен и Монтэг изумленно взглянули на брандмейстера.
Битти задумчиво потер подбородок.
- Человек по имени Латимер сказал это человеку, которого звали Николас
Ридли, когда их сжигали заживо на костре за ересь в Оксфорде шестнадцатого
октября тысяча пятьсот пятьдесят пятого года.
Монтэг и Стоунмен снова перевели взгляд на мостовую, быстро мелькавшую
под колесами машины.
- Я начинен цитатами, всякими обрывками,- сказал Битти.- У
брандмейстеров это не редкость. Иногда сам себе удивляюсь. Не зевайте,
Стоунмен!
Стоунмен нажал на тормоза.
- Черт! - воскликнул Битти.- Проехали наш, поворот.
- Кто там?
- Кому же быть, как не мне?- отозвался из темноты Монтэг. Он затворил
за собой дверь спальни и устало прислонился к косяку.
После небольшой паузы жена наконец сказала:
- Зажги свет.
- Мне не нужен свет.
- Тогда ложись спать.
Он слышал, как она недовольно заворочалась на постели, жалобно
застонали пружины матраца.
- Ты пьян?- спросила она.
Так вот значит как это вышло! Во всем виновата его рука. Он
почувствовал, что его руки - сначала одна, потом другая - стащили с плеч
куртку, бросили ее на пол. Снятые брюки повисли в его руках, и он равнодушно
уронил их в темноту, как в пропасть.
Кисти его рук поражены заразой, скоро она поднимется выше, к локтям,
захватит плечи, перекинется, как искра, с одной лопатки на другую. Его руки
охвачены ненасытной жадностью. И теперь эта жадность передалась уже и его
глазам: ему вдруг захотелось глядеть и глядеть, не переставая, глядеть на
что-нибудь, безразлично, на что, глядеть на все...
- Что ты там делаешь?- спросила жена. Он стоял, пошатываясь в темноте,
зажав книгу в холодных, влажных от пота пальцах. Через минуту жена снова
сказала:
- Ну! Долго ты еще будешь вот так стоять посреди комнаты?
Из груди его вырвался какой-то невнятный звук.
- Ты что-то сказал?- спросила жена. Снова неясный звук слетел с его
губ. Спотыкаясь, ощупью добрался он до своей кровати, неловко сунул книгу
под холодную как лед подушку, тяжело повалился на постель. Его жена
испуганно вскрикнула. Но ему казалось, что она где-то далеко, в другом конце
комнаты, что его постель - это ледяной остров среди пустынного моря. Жена
что-то говорила ему, говорила долго, то об одном, то о другом, но для него
это были только слова, без связи и без смысла. Однажды в доме приятеля он
слышал, как, вот так же лепеча, двухлетний малыш выговаривал какие-то свои
детские словечки, издавал приятные на слух, но ничего не значащие звуки...
Монтэг молчал. Когда невнятный стон снова слетел с его уст, Милдред встала и
подошла к его постели. Наклонившись, она коснулась его щеки. И Монтэг знал,
что, когда Милдред отняла руку, ладонь у нее была влажной.
Позже ночью он поглядел на Милдред. Она не спала. Чуть слышная мелодия
звенела в воздухе - в ушах у нее опять были "Ракушки", и опять она слушала
далекие голоса из далеких стран. Ее широко открытые глаза смотрели в
потолок, в толщу нависшей над нею тьмы.
Он вспомнил избитый анекдот о жене, которая так много разговаривала по
телефону, что ее муж, желавший узнать, что сегодня на обед, вынужден был
побежать в ближайший автомат и позвонить ей оттуда. Не купить ли и ему,
Монтэгу, портативный передатчик системы "Ракушка", чтобы по ночам
разговаривать со своей женой, нашептывать ей на ухо. кричать, вопить, орать?
Но что нашептывать? О чем кричать? Что мог он сказать ей?
И вдруг она показалась ему такой чужой, как будто он никогда раньше ее
и в глаза не видел. Просто он по ошибке попал в чей-то дом, как тот человек
в анекдоте, который, возвращаясь ночью пьяный, открыл чужую дверь, вошел в
чужой дом и улегся в постель рядом с чужой женой, а рано утром встал и ушел
на работу, и ни он, ни женщина так ничего и не заметили...
- Милли!- прошептал он.
- Что?..
- Не пугайся! Я Только хотел спросить...
- Ну?
- Когда мы встретились и где?
- Для чего встретились?- спросила она.
- Да нет! Я про нашу первую встречу. Он знал, что сейчас она недовольно
хмурится в темноте.
Он пояснил:
- Ну, когда мы с тобой в первый раз увидели друг друга. Где это было и
когда?
- Это было...- она запнулась.- Я не знаю. Ему стало холодно:
- Неужели ты не можешь вспомнить?'
- Это было так давно.
- Десять лет назад. Всего лишь десять!
- Что ты так расстраиваешься? Я же стараюсь вспомнить.- Она вдруг
засмеялась странным, взвизгивающим смехом.- Смешно! Право, очень смешно!
Забыть, где впервые встретилась со своим мужем... И муж тоже забыл, где
встретился с женой...
Он лежал, тихонько растирая себе веки, лоб, затылок. Прикрыл ладонями
глаза и нажал, словно пытаясь вдвинуть память на место. Почему-то сейчас
важнее всего на свете было вспомнить, где он впервые встретился с Милдред.
- Да это же не имеет никакого значения.- Она, очевидно, встала и вышла
в ванную. Монтэг слышал плеск воды, льющейся из 'крана, затем глотки - она
запивала водой таблетки.
- Да, пожалуй, что и не имеет,- сказал он. Он попытался сосчитать,
сколько она их проглотила, и в его памяти встали вдруг те двое с
иссиня-бледными, как цинковые белила, лицами, с сигаретами в тонких губах, и
змея с электронным глазом, которая, извиваясь, проникала все глубже во тьму,
в застоявшуюся воду на дне... Ему захотелось окликнуть Милдред, спросить:
"Сколько ты сейчас проглотила таблеток? Сколько еще проглотишь и сама не
заметишь?" Если не сейчас, так позже, если не в эту ночь, так в следующую...
А я буду лежать всю ночь без сна, и эту, и следующую, и еще много ночей -
теперь, когда это началось. Он вспомнил все, что было в ту ночь,-
неподвижное тело жены, распростертое на постели, и двоих санитаров, не
склонившихся заботливо над ней, а стоящих около, равнодушных и бесстрастных,
со скрещенными на груди руками. В ту ночь возле ее постели он почувствовал,
что, если она умрет, он не сможет плакать по ней. Ибо это будет для него как
смерть чужого человека, чье лицо он мельком видел на улице или на снимке в
газете... И это показалось ему таким ужасным, что он заплакал. Он плакал не
оттого, что Милдред может умереть, а оттого, что. смерть ее уже не может
вызвать у него слез. Глупый, опустошенный человек и рядом глупая,
опустошенная женщина, которую у него на глазах еще больше опустошила эта
голодная змея с электронным глазом...
"Откуда эта опустошенность?- спросил он себя.- Почему все, что было в
тебе, ушло и осталась одна пустота? Да еще этот цветок, этот одуванчик!" Он
подвел итог: "Какая жалость! Вы ни в кого не влюблены". Почему же он не
влюблен?
Собственно говоря, если вдуматься, то между ним и Милдред всегда стояла
стена. Даже не одна, а целых три, которые к тому же стоили так дорого. Все
эти дядюшки, тетушки, двоюродные братья и сестры, племянники и племянницы,
жившие на этих стенах, свора тараторящих обезьян, которые вечно что-то
лопочут без связи, без смысла, но громко, громко, громко! Он с самого начала
прозвал их "родственниками":
"Как поживает дядюшка Льюис?"-"Кто?"-"А тетушка Мод?"
Когда он думал о Милдред, какой образ чаще всего вставал в его
воображении? Девочка, затерявшаяся в лесу (только в этом лесу, как ни
странно, не было деревьев) или, вернее, заблудившаяся в пустыне, где
когда-то были деревья (память о них еще пробивалась то тут, то там), проще
сказать, Милдред в своей "говорящей" гостиной. Говорящая гостиная! Как это
верно! Когда бы он ни зашел туда, стены разговаривали с Милдред:
"Надо что-то сделать!"
"Да, да, это необходимо!"
"Так чего же мы стоим и ничего не делаем?"
"Ну давайте делать!"
"Я так зла, что готова плеваться!"
О чем они говорят? Милдред не могла объяснить. Кто на кого зол? Милдред
не знала. Что они хотят делать? "Подожди и сам увидишь",- говорила Милдред.  
                                 Читать  дальше ...                

***

***

***

***

***

***

***

001. Часть 1. ОЧАГ И САЛАМАНДРА  

002. Часть 1. ОЧАГ И САЛАМАНДРА (Продолжение)

003.Часть1. ОЧАГ И САЛАМАНДРА (Продолжение)Продолжения

004. Часть 2. СИТО И ПЕСОК

 ОО5. Часть 2. СИТО И ПЕСОК(Продолжение)

006.Часть 3. ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО

007.Часть 3. ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО(Продолжение)

008.Часть 3.ОГОНЬ ГОРИТ ЯРКО(Продолжение)Продолжения

***

***

 

***

       

***

***

 

451 градус по Фаренгейту — Википедия

 

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***

***

***

...Из статьи Ивана Ефремова "Восходящая спираль эволюции" (1972)

   

 

***

***

ЧИТАТЬ произведение Ивана Ефремова ЧАС БЫКАЧас Быка
Иван Ефремов. Портрет.  Иван Антонович Ефремов   
 

  ***  Читать с начала. Час Быка. Иван Ефремов. ... 

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 020

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 019

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 018

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 017

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 016

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 015

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 014

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 013

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 012

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 011

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 010

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 009

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 008

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 007

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 006

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 005

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 004

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 003

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 002

Иллюстрация к произведению Ивана Ефремова "Час Быка" 001 
 

***

***

***

***

  Гастроли в Бриньковской (39)1 Из мира театрального весть

...Мне прямо в сердце шепчут персонажи
*
**

Некоторые эпизоды фотоистории Народного Театра...

Некоторые эпизоды фотоистории Народного Театра... №2

Некоторые эпизоды фотоистории Народного Театра... №3 

Юбилей

Гастроли в Бриньковской (30)

Вживаясь в роль...

  ***                                                                          В походе на Оштен, июль, в горах... (9).JPGВ походе на Оштен, июль, в горах... (10).JPG В горном путешествии...      

В походе на Оштен, июль, в горах... (1).JPG

В походе на Оштен, июль, в горах... (8).JPG

 

***

***  

***

                                                         

***  

*** 

***

***

Книга - главный источник знаний, сокровищница мудрых идей и фонтан советов. В ней сосредоточены тайны тысячелетий. Благодаря словам, воспроизведённым на бумаге, мы прикасаемся к мыслям предков, перемещаемся в иные эпохи и проживаем множество жизней. С помощью книг люди передают и сохраняют сведения и накопленный опыт потомкам. Это уникальный метод обмена информацией между людьми, народами, поколениями. Книга способна совершить невозможное - стереть временные рубежи. Перенося читателя в выбранную им эпоху, она позволяет рассмотреть всю обстановку, раскрывает как основные, глобальные, так и незначительные элементы тех времён. Она является одним из важнейших изобретений человечества и двигателем прогресса.

Сознательная жизнь человека начинается знакомством с книгой. Она является инструментом душевной работы, без неё становление личности уродливо и бедно. Сначала родители покупают детям сказки и читают их. Они учат отличать добро от зла, с уважением относиться к старшим, радоваться каждому прожитому дню. Следующим этапом в развитии ребёнка идут детский сад, школа, институт, где без книги учебный процесс не возможен.

Роль книги в истории человечества неоценима, она стала первым источником информации. Книга не всегда имела привычный для нас печатный вид. На протяжении многих веков, в зависимости от степени социального развития, от доступных эпохе материалов и техники она изменяла структуру и форму. Книгой древних людей была наскальная живопись. На стенах пещер наши предки в виде рисунков изображали наиболее значимые события в своей жизни. Глиняные пластины с вавилонской письменностью более близки к нашему представлению "книга". Ветхие свитки папируса или пергамента ещё ближе к этому понятию.

Только открытие книгопечатания позволило прикоснуться к духовным богатствам огромному количеству людей, что спровоцировало небывалое развитие науки, оборудования, социальных идей. Когда письменность была рукописной, её общественная роль была незначительной. Возникновение книгопечатания не только совпало по времени, но и сопоставимо с величайшими географическими открытиями.

***

Книга является наилучшем источником знаний. И это независимо от времён. Несмотря на то, что сейчас эпоха интернета, книги всё равно в активном обиходе. Разве что они переходят в электронный формат, но печатные варианты всё равно на рынке продаж.

С книгами каждый знакомится в своё время. Почти каждого, в первую очередь, познакомили с букварём. Дальше детские сказки с иллюстрациями. Каждая книга рассчитана на определенную возрастную категорию.

Маленькие детки любят как можно больше картинок и как можно меньше текста. Но главное привлечь внимание и создать интерес к обучению. Дети постарше выбирают конкретную категорию и тематику.

Родителям нужно с детства прививать интерес к познанию и любознательности. Люди, которые обладают этими качествами всегда востребованы в обществе. Люди, которые читают, имеют развитый кругозор.

Школьные учебники для большинства являются первичным источником знаний. Учебники для школы пишутся максимально простым языком, но в них описываются только основные аспекты темы. Для пытливых умов этого будет недостаточно. Любопытные люди будут искать дополнительную информацию и множество уточнений.

Книг в современное время существует огромное множество. На разные вкусы и интересы. Определенные книги пишутся специально для образовательных целей, то есть для учебных учреждений. А другая категория только для познавательных целей. Излагается простым доступным языком. Информация, изложенная в учебниках не всем понятна. Поэтому другое описание будет в самый раз.

Книги пишут кандидаты наук, врачи и педагоги. Проще говоря, специалисты своего дела. Такие специалисты раскрывают настолько сложные темы, которые другие люди понимают сами, но не в состоянии объяснить простыми словами.

Никакой интернет, никакое телевидение никогда не смогут заменить книгу. То ощущение, когда ты берешь в руки новую книгу и вдыхаешь этот запах новизны не сможет заменить ничто.

Книги всегда были, есть и будут лучшим подарком для чтецов. Чтение способствует духовному росту и развитию. Они всегда будут нужны и никогда не уйдут в небытие.

Информация, полученная из книг, учит жизни и всему, с чем можно в ней столкнуться. Художественная литература проливает свет на всевозможные аспекты жизни, все её трудности и радости.    Источник: Сочинение Книга - источник знаний     https://sochinimka.ru/sochinenie/pro-shkolu/kniga-istochnik

***
 Максим Горький советовал: «Любите книгу — источник знания, только знание спасительно, только оно может сделать вас духовно сильными, честными, разумными людьми, которые способны искренне любить человека, уважать его труд и сердечно любоваться плодами его непрерывного великого труда».
***

***  Мысль моя блуждает резво
По страницам, временам
И в «пространствиях» безбрежных
Она скачет по волнам.

И в глубины океана
Очень запросто нырну
И к бурлящему вулкану
Я найду свою тропу.

С мудрецами сяду рядом
Обмозгую их рассказ
И пройдусь тенистым садом

Сам с собою, без прикрас.

***

***

***

***

***

Прикрепления: Картинка 1 · Картинка 2
Просмотров: 468 | Добавил: iwanserencky | Теги: проза, 451 градус по Фаренгейту, писатель, творчество, фантастика, Рэй Бредбери | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: