Главная » 2022 » Февраль » 24 » Двадцать лет спустя. Александр Дюма. 039. XLVI ПЕРЕГОВОРЫ. XLVII МЫ НАЧИНАЕМ ВЕРИТЬ, ЧТО... . XLVIII ПЕРО И УГРОЗА ИНОГДА ЗНАЧАТ...
23:47
Двадцать лет спустя. Александр Дюма. 039. XLVI ПЕРЕГОВОРЫ. XLVII МЫ НАЧИНАЕМ ВЕРИТЬ, ЧТО... . XLVIII ПЕРО И УГРОЗА ИНОГДА ЗНАЧАТ...

***

===


XLVI

   ПЕРЕГОВОРЫ

   Мазарини повернул ключ в замке двойной двери и отворил ее. На  пороге
стоял Атос, предупрежденный Коменжем и готовый  принять  своего  важного
гостя.
   Увидя Мазарини, он поклонился.
   - Ваше преосвященство могли бы прийти ко мне без провожатых, - сказал
он. - Честь, которую вы мне оказываете, слишком велика, чтобы я мог  за-
быться.
   - Но, дорогой граф, - сказал д'Артаньян, - кардинал вовсе и не  соби-
рался нас брать с собой. Дю Валлон и я настояли на том -  пожалуй,  даже
несколько невежливым образом, но уж очень хотелось нам повидать вас.
   - Д'Артаньян! Портос! - воскликнул Атос.
   - Мы сами, собственной персоной, - сказал д'Артаньян.
   - Да, мы, - сказал Портос.
   - Что это значит? - спросил граф.
   - Это значит, - ответил Мазарини, снова пытаясь  улыбнуться  и  кусая
себе губы, - что роли переменились, и теперь эти господа не пленники, а,
наоборот, я стал пленником этих господ, и не я сейчас диктую условия,  а
мне их диктуют. Но предупреждаю вас, господа, если вы мне не  перережете
горло, победа ваша будет непродолжительна; настанет мой черед, явятся...
   - Ах, монсеньер, - сказал д'Артаньян, - оставьте угрозы:  вы  подаете
дурной пример. Мы так кротки и так милы с вашим преосвященством!  Полно-
те, откинем всякую злобу, забудем обиды и побеседуем дружески.
   - Я ничего против этого не имею, господа, - сказал  Мазарини,  -  но,
приступая к обсуждению моего выкупа, я не хочу, чтобы  вы  считали  ваше
положение лучше, чем оно есть: поймав меня в западню, вы  и  сами  попа-
лись. Как вы выйдете отсюда? Взгляните на эти  решетки,  на  эти  двери;
взгляните или, вернее, вспомните о часовых, которые охраняют эти  двери,
о солдатах, которые наполняют двор, и взвесьте положение. Видите, я  го-
ворю с вами откровенно.
   "Хорошо, - подумал д'Артаньян, - надо быть настороже. Он  что-то  за-
мышляет".
   - Я предлагал вам свободу, - продолжал министр, - и предлагаю  опять.
Желаете вы ее? Не пройдет и часа, как ваше  отсутствие  будет  замечено,
вас схватят, вам придется убить меня, а это будет  ужасающее  преступление, вовсе недостойное таких благородных дворян, как вы.
   "Он прав", - подумал Атос. И мысль эта, как все, что  переживал  этот
благородный человек, тотчас же отразилась в его взоре.
   - Поэтому мы и прибегнем к этой мере лишь в  последней  крайности,  -
поспешно заявил д'Артаньян, чтобы разрушить надежду, которую могло  все-
лить в кардинала молчаливое согласие Атоса.
   - Если же, напротив, вы меня отпустите, приняв от меня  свободу...  -
продолжал Мазарини.
   - Как же мы можем согласиться принять от вас нашу свободу,  когда  от
вас зависит снова нас ее лишить, как вы сами сейчас заявили, через  пять
минут после того, как вы ее нам дадите? И, зная вас, монсеньер, -  доба-
вил д'Артаньян, - я уверен, что вы это сделаете.
   - Нет, честное слово кардинала!.. Вы мне не верите?
   - Монсеньер, я не доверяю кардиналам, которые не священники.
   - В таком случае я даю вам слово министра.
   - Вы уже больше не министр, монсеньер, вы наш пленник.
   - Даю вам слово Мазарини! Надеюсь, я еще Мазарини и останусь им всегда.
   - Гм! - пробормотал д'Артаньян. - Я слыхал про одного Мазарини, который плохо соблюдал свои клятвы, и боюсь, не был ли он одним  из  предков
вашего преосвященства.
   - Вы очень умны, господин д'Артаньян, -  сказал  Мазарини,  -  и  мне
крайне досадно, что я поссорился с вами.
   - Давайте мириться, монсеньер, я только этого и хочу.
   - Ну а если я устрою так, что вы самым ощутимым,  самым  осязательным
образом очутитесь на свободе? - спросил Мазарини.
   - А, это другое дело, - сказал Портос.
   - Посмотрим, - сказал Атос.
   - Посмотрим, - повторил за ним д'Артаньян.
   - Так вы согласны? - спросил кардинал.
   - Объясните нам сначала ваш план, монсеньер, и мы тогда посмотрим.
   - Обратите внимание, господа, на то, что вы крепко заперты.
   - Вам хорошо известно, монсеньер, - сказал д'Артаньян, -  что  у  нас
все же остается последний выход из положения.
   - Какой?
   - Умереть вместе с вами.
   Мазарини задрожал.
   - Слушайте, - сказал он, - в конце коридора есть дверь, ключ от которой у меня. Дверь эта ведет в парк. Берите ключ и уходите. Вы смелы,  вы
сильны, вы вооружены. Повернув налево, в ста шагах от этой двери вы увидите стену парка. Перелезьте через нее; в три  прыжка  вы  очутитесь  на
большой дороге и будете свободны. Я знаю вас слишком  хорошо  и  уверен,
что если на вас нападут, это не послужит препятствием к вашему бегству.
   - Ну вот, наконец-то вы заговорили, монсеньер, - сказал д'Артаньян. -
Где же ключ, который вы хотели нам предложить?
   - Вот он.
   - Не будете ли вы так добры, монсеньер, сами  провести  нас  до  этой
двери.
   - С большим удовольствием, - сказал министр, - если это может успокоить вас.
   И Мазарини, не рассчитывавший отделаться так дешево, радостно  направился по коридору и отпер дверь.
   Она действительно выходила в парк. Трое беглецов  в этом тотчас  же
убедились по ночному ветру, ворвавшемуся в коридор и засыпавшему их сне-
гом.
   - Ах, черт возьми! - воскликнул д'Артаньян.  -  Какая  ужасная  ночь,
монсеньер. Мы не знаем местности и одни ни за что не найдем дороги.  Раз
уж ваше преосвященство привели нас сюда, то сделайте еще  несколько  ша-
гов... проведите нас до стены...
   - Хорошо, - сказал кардинал.
   И, свернув налево, он быстрыми шагами направился к ограде; вскоре все
четверо были возле нее.
   - Вы удовлетворены, господа? - спросил Мазарини.
   - Разумеется. Мы не так уж требовательны. Черт возьми,  какая  честь!
Троих бедных дворян провожает князь церкви! Кстати, монсеньер, вы только
что говорили, что мы смелы, сильны и вооружены?
   - Да.
   - Вы ошиблись: вооруженных только двое - господин дю Валлон  и  я.  У
графа де Ла Фер нет оружия, а если мы наткнемся на патруль, нам придется
защищаться.
   - Совершенно верно.
   - Но где же нам взять шпагу? - спросил Портос.
   - Его преосвященство, - сказал д'Артаньян, - уступит графу свою:  она
ему совершенно не нужна.
   - С удовольствием, - сказал кардинал. - Я даже прошу господина  графа
сохранить ее на память обо мне.
   - Не правда ли, как это любезно, граф? - сказал д'Артаньян.
   - Я обещаю монсеньеру, - ответил Атос, - никогда  не  расставаться  с
нею.
   - Обмен любезностей, как это трогательно!  Вы  тронуты  до  слез,  не
правда ли, Портос?
   - Да, - сказал Портос, - только я не знаю, от умиления у  меня  слезы
или от ветра. Пожалуй, все-таки от ветра.
   - Теперь влезайте на стену, Атос, - сказал д'Артаньян, - и живее.
   Атос с помощью Портоса, подсадившего его, как перышко, взлетел на ограду.
   - Теперь прыгайте, Атос.
   Атос соскочил со стены и скрылся из глаз своих друзей, очутившись  по
ту сторону.
   - Спрыгнули? - спросил д'Артаньян.
   - Да.
   - Благополучно?
   - Цел и невредим.
   - Портос, присмотрите за кардиналом, пока я не влезу на  стену.  Нет,
мне не надо вашей помощи, я справлюсь и сам. Следите только за  кардиналом.
   - Я слежу, - сказал Портос. - Ну, что же вы?
   - Вы правы, это труднее, чем я думал. Подставьте мне спину, но не от-
пускайте кардинала.
   - Я его держу.
   Портос подставил спину, и д'Артаньян мигом оказался на стене.
   Мазарини принужденно рассмеялся.
   - Вы влезли? - спросил Портос.
   - Да, мой друг, а теперь...
   - А теперь что?
   - Теперь давайте мне сюда кардинала, а если он только пикнет,  приду-
шите его.
   Мазарини чуть не вскрикнул, но Портос двумя руками стиснул его,  при-
поднял с земли и передал д'Артаньяну, который подхватил его за шиворот и
посадил рядом с собою.
   - Сию же минуту прыгайте вниз, - сказал он ему  угрожающим  тоном,  -
туда к господину де Ла Фер, или я убью вас, честное слово дворянина.
   - Господин д'Артаньян! - воскликнул Мазарини.  -  Вы  нарушаете  ваше
обещание!
   - Я? А что я обещал вам, монсеньер?
   Мазарини застонал.
   - Благодаря мне вы получили свободу, - сказал он. -  Ваша  свобода  -
мой выкуп.
   - Согласен. Ну а выкуп за те несметные сокровища, которые хранятся  в
оранжерее, под землей, и к которым можно  проникнуть,  нажав  пружину  в
стене и таким образом отодвинув кадку, под  которой  находится  винтовая
лестница? Ведь эти богатства какого-нибудь выкупа да  стоят,  не  правда
ли?
   - Боже! - воскликнул, задыхаясь, Мазарини, с мольбой складывая  руки.
- Творец милосердный! Я пропал!
   Не обращая внимания на его стоны, д'Артаньян взял его под мышки и ти-
хонько спустил на руки Атосу, который невозмутимо стоял внизу  у  стены.
Потом, обернувшись к Портосу, сказал ему:
   - Ухватитесь за мою руку: я держусь за стену.
   Портос сделал усилие, от которого стена задрожала, и, в свою очередь,
вскарабкался наверх.
   - Я все не понимал, - сказал он, - а теперь понял. Очень забавно!
   - Вы находите? - спросил д'Артаньян. - Тем лучше. Но чтобы  это  было
забавно до конца, не будем терять время.
   И с этими словами он соскочил со стены на  землю.  Портос  последовал
его примеру.
   - Эскортируйте господина кардинала, господа, - сказал д'Артаньян, - а
я пойду первым.
   И, обнажив шпагу, гасконец пошел вперед.
   - Монсеньер, - спросил он, оборачиваясь к кардиналу, - в какую сторону надо идти, чтобы выйти на большую дорогу? Подумайте хорошенько, прежде чем ответить, потому что если вы ошибетесь,  это  может  иметь  самые
неприятные последствия не только для  нас,  но  и  для  вашего  преосвященства.
   - Идите вдоль стены, и вы не ошибетесь дорогой.
   Трое друзей пошли еще быстрее, но вскоре должны были  замедлить  шаг:
несмотря на все свои усилия, кардинал не поспевал за ними.
   Вдруг д'Артаньян наткнулся на что-то теплое и живое.
   - Стойте, здесь лошадь, - сказал он. - Господа, я нашел лошадь!
   - И я тоже, - сказал Атос.
   - И я, - отозвался Портос.
   Верный данному приказу, Портос, не выпуская, держал кардинала под ру-
ку.
   - Вот что значит счастье, монсеньер, - сказал д'Артаньян. - Как раз в
тот момент, когда ваше преосвященство стали жаловаться, что должны  идти
пешком...
   Но не успел он договорить, как почувствовал у себя на груди дуло пис-
толета и услышал грозные слова:
   - Не трогать!
   - Гримо! - воскликнул он. - Гримо! Что ты здесь делаешь? С  неба  ты,
что ли, свалился?
   - Нет, сударь, - сказал верный слуга, - господин Арамис приказал  мне
стеречь этих лошадей.
   - Так Арамис здесь?
   - Да, сударь, со вчерашнего дня.
   - А что вы здесь делаете?
   - Стережем.
   - Как? Арамис здесь? - повторил Атос.
   - У калитки замка. Это его пост.
   - Вас много?
   - Шестьдесят человек.
   - Позови же его.
   - Сейчас, сударь. - И слуга со всех ног бросился  исполнять  приказа-
ние.
   Трое друзей остались ждать его. Из всей компании один только кардинал
был в дурном расположении духа.


XLVII

   МЫ НАЧИНАЕМ ВЕРИТЬ, ЧТО ПОРТОС СТАНЕТ НАКОНЕЦ БАРОНОМ,  А  Д'АРТАНЬЯН  КАПИТАНОМ

   Не прошло и десяти минут, как показался Арамис в сопровождении  Гримо
и еще десяти шевалье. Он сиял от радости и бросился на шею друзьям.
   - Так вы свободны, братья! Освободились без моей помощи! И  я  ничего
не мог сделать для вас, несмотря на все мои усилия!
   - Не огорчайтесь, дорогой друг. Что отложено, не  потеряно.  Если  не
удалось теперь, удастся другой раз.
   - Я все-таки принял все меры, - сказал Арамис,  -  достал  шестьдесят
человек от коадъютора; двадцать из них охраняют  стену  парка,  двадцать
дорогу из Рюэя в Сен-Жермен, двадцать рассыпаны по лесу. С помощью этого
стратегического маневра я перехватил двух курьеров Мазарини, посланных к
королеве.
   Мазарини насторожил уши.
   - Но вы, надеюсь, их честно и благородно отпустили назад к кардиналу?
- спросил д'Артаньян.
   - Ну как же, стану я с ним деликатничать! - сказал Арамис. - В  одной
из депеш кардинал объявляет королеве, что сундуки опустошены и что у  ее
величества нет больше денег; в другой доносит, что намерен  препроводить
своих узников в Мелен, так как Рюэй кажется  ему  недостаточно  надежным
убежищем для них. Вы понимаете, мой друг, что это последнее письмо по-
дало мне надежду. Я со своими людьми устроил засаду, окружил замок, при-
готовил лошадей и стал ждать, когда вас вывезут из дворца.  Я  рассчитывал, что это будет не раньше как завтра утром, и не надеялся  освободить
вас без боя. Но вы уже на свободе, и дело обошлось без кровопролития,  -
тем лучше. Каким образом вам удалось вырваться из рук этого подлеца  Ма-
зарини? У вас, наверное, много поводов на него жаловаться?
   - Нет, не очень.
   - Правда?
   - Скажу больше, нам даже следует похвалить его.
   - Не может быть!
   - Нет, правда. Мы свободны только благодаря ему.
   - Благодаря ему?
   - Да. Он приказал своему камердинеру Бернуину проводить нас в оранже-
рею, и оттуда мы прошли вместе с ним к графу де Ла Фер. Затем он предложил нам выйти на свободу, мы согласились, и он простер  свою  любезность
до того, что проводил нас к самой стене парка. Мы благополучно перелезли
через нее и встретились с Гримо.
   - А, вот как! - сказал Арамис. - Это примиряет меня с ним. Жаль,  что
его здесь нет; я бы сказал ему, что не считал его способным на такой хо-
роший поступок.
   - Монсеньер, - сказал д'Артаньян, не выдержав  наконец,  -  позвольте
мне представить вам шевалье д'Эрбле, который, как вы сами слышали, желает почтительнейше приветствовать ваше преосвященство.
   И он отодвинулся, чтобы Мазарини мог предстать изумленному взору Ара-
миса.
   - О! О! - еле вымолвил Арамис. - Кардинал! Славная добыча! Эй,  сюда,
друзья! Лошадей! Лошадей!
   Прискакало несколько всадников.
   - Черт возьми! - сказал Арамис. -  Стало  быть,  и  я  пригодился  на
что-нибудь. Монсеньер, позвольте засвидетельствовать вам  мое  почтение!
Пари держу, что это дело рук Портоса. Кстати, я чуть было не забыл...  -
И с этими словами он отдал шепотом какое-то приказание одному из всадников.
   - Мне кажется, благоразумнее будет тронуться в путь, -  сказал  д'Артаньян.
   - Но я жду одного человека... одного друга Атоса.
   - Друга? - спросил Атос.
   - Да вот и сам он мчится галопом через кусты.
   - Господин граф! Господин граф! - закричал юный  голос,  от  которого
Атос радостно вздрогнул.
   - Рауль! Рауль! - воскликнул граф де Ла Фер.
   И молодой человек, забыв свою обычную почтительность,  бросился  отцу
на шею.
   - Видите, господин кардинал, ведь правда, жаль разлучать людей, которые любят друг друга так, как мы! Господа, - продолжал Арамис, обращаясь
к остальным всадникам, число которых с каждой минутой  увеличивалось,  -
господа, составьте почетный конвой его преосвященству, ему  угодно  ока-
зать нам милость, разделив наше общество. Надеюсь, вы ему будете за  это
признательны. Портос, не теряйте монсеньера из виду.
   И Арамис, подъехав к д'Артаньяну и Атосу, которые  что-то  обсуждали,
стал беседовать с ними.
   - В путь! - сказал д'Артаньян после краткого совещания.
   - Куда мы поедем? - спросил Портос.
   - К вам, дорогой друг, в Пьерфон: ваш прекрасный замок достоин  того,
чтобы оказать гостеприимство его преосвященству. К тому же он расположен
отлично: ни слишком близко, ни слишком далеко от Парижа; оттуда нетрудно
будет поддерживать сношения со столицей. Пожалуйте, монсеньер. Вы будете
там жить, как и подобает королю.
   - Свергнутому королю, - прибавил Мазарини жалобно.
   - Военная фортуна капризна, - сказал Атос. - Но будьте уверены, мы не
станем злоупотреблять положением.
   - Да, но мы им воспользуемся, - сказал д'Артаньян.
   Всю ночь похитители ехали с быстротой и неутомимостью былых лет.  Ма-
зарини, мрачный и задумчивый, покорился своей участи.
   К рассвету проскакали без остановки двенадцать миль. Многие  всадники
выбились из сил, несколько лошадей пало.
   - Нынешние лошади не стоят прежних. Все вырождается, - сказал Портос.
   - Я послал Гримо в Даммартен, - сказал Арамис, - он  должен  привести
пять свежих лошадей; одну для его преосвященства и четыре для нас. Глав-
ное - не надо оставлять монсеньера; остальная часть отряда присоединится
к нам после. Только бы проехать Сен-Дени, дальше уже нет опасности.
   Действительно, вскоре Гримо привел пять лошадей. Владелец поместья, к
которому он обратился, оказался другом Портоса и, не пожелав даже  взять
денег за лошадей, предоставил их даром; через десять минут отряд  сделал
остановку в Эрменонвиле; но четыре друга помчались дальше, конвоируя Ма-
зарини.
   В полдень они въехали в ворота замка Портоса.
   - Ах! - сказал Мушкетон,  ехавший  все  время  молча  рядом  с  д'Артаньяном. - Поверите ли, сударь, в первый раз с тех пор, как мы покинули
Пьерфон, я дышу свободно.
   И он пустил лошадь в галоп, чтобы предупредить слуг о приезде г-на дю
Валлона и его друзей.
   - Нас четверо, - сказал д'Артаньян своим друзьям, - мы установим очередь; каждый из нас по три часа будет караулить монсеньера. Атос  осмотрит замок; его нужно хорошенько укрепить на случай осады;  Портос  будет
заботиться о продовольствии, а Арамис - наблюдать за  гарнизоном.  Иначе
говоря, Атос будет старший инженер, Портос - главный интендант, а Арамис
- комендант крепости.
   Тем временем Мазарини устроили в самых лучших покоях замка.
   - Господа, - сказал он, водворившись в них, - вы, я надеюсь, не намерены долгое время держать в тайне мое местопребывание.
   - Нет, монсеньер, - ответил д'Артаньян, - напротив,  мы  очень  скоро
объявим, что вы у нас в плену.
   - Тогда ваш замок подвергнется осаде.
   - Мы имеем это в виду.
   - Что же вы сделаете?
   - Будем защищаться. Если бы покойный кардинал Ришелье был жив, он  бы
рассказал вам одну неплохую историю про бастион Сен-Жерве, где  мы  про-
держались вчетвером с четырьмя слугами и дюжиной покойников против целой
армии.
   - Такие вещи удаются только раз и больше не повторяются.
   - Да нам теперь и нет надобности быть такими героями. Завтра дано бу-
дет знать парижской армии, а послезавтра она будет здесь.  Сражение  разыграется не под Сен-Дени или Шарантоном, а у Компьена или ВиллеКотре.
   - Принц побьет вас, как всегда бил.
   - Возможно, монсеньер; но перед сражением мы перевезем ваше  преосвященство в другой замок нашего друга дю Валлона, - у него три таких,  как
этот. Мы не желаем подвергать опасностям войны ваше преосвященство.
   - Я вижу, - сказал Мазарини, - мне придется согласиться на  капитуляцию.
   - До осады?
   - Да, условия, может быть, будут легче.
   - О монсеньер! Вы увидите, наши условия будут умеренны.
   - Ну, говорите, что у вас за условия?
   - Отдохните сперва, монсеньер, а мы подумаем.
   - Мне отдых не нужен. Мне надо знать, нахожусь я в руках  друзей  или
врагов.
   - Друзей, монсеньер, друзей!
   - Тогда скажите сейчас, чего вы от меня хотите, чтобы я знал, возможно ли между нами соглашение. Говорите, граф де Ла Фер.
   - Монсеньер, для себя мне требовать нечего, но я многого бы  потребовал для Франции. Поэтому я уступаю слово шевалье д'Эрбле.
   Атос поклонился, отошел в сторону и, облокотившись на камни,  остался
простым зрителем этого совещания.
   - Говорите же вы, господин д'Эрбле, - сказал кардинал. - Чего вы  же-
лаете? Говорите прямо, без обиняков: ясно, кратко и определенно.
   - Я открою свои карты, - сказал Арамис.
   - Я вас слушаю, - сказал Мазарини.
   - У меня в  кармане  программа  условий,  предложенных  вам  вчера  в
Сен-Жермене депутацией нашей партии, в которой участвовал и я.
   - Мы же почти договорились по всем пунктам, - сказал Мазарини. -  Перейдемте к вашим личным условиям.
   - Вы полагаете, они у нас есть? - сказал Арамис с улыбкой.
   - Я думаю, не все вы так бескорыстны, как граф де Ла  Фер,  -  сказал
Мазарини, делая поклон в сторону Атоса.
   - Ах, монсеньер, в этом вы правы, - сказал Арамис, -  и  я  счастлив,
что вы воздаете наконец должное графу. Граф де Ла Фер  натура  возвышен-
ная, стоящая выше общего уровня, выше низменных желаний  и  человеческих
страстей: это гордая душа старого закала. Он  совершенно  исключительный
человек. Вы правы, монсеньер, мы его не стоим, и мы рады  присоединиться
к вашему мнению.
   - Бросьте, Арамис, смеяться надо мной, - сказал Атос.
   - Нет, дорогой граф, я говорю то, что думаю, и то,  что  думают  все,
кто вас знает. Но вы правы, не о вас теперь речь, а о монсеньере  и  его
недостойном слуге, шевалье д'Эрбле.
   - Итак, чего же вы желаете, кроме тех общих условий, к которым мы еще
вернемся?
   - Я желаю, монсеньер, чтобы госпоже де Лонгвиль была дана в полное  и
неотъемлемое владение Нормандия и, кроме того, пятьсот тысяч  ливров.  Я
желаю, чтобы его величество король удостоил ее чести быть крестным отцом
сына, которого она только что произвела на свет; затем, чтобы  вы,  монсеньер, после крещенья, на котором  будете  присутствовать,  отправились
поклониться его святейшеству папе.
   - Иными словами, вам угодно, чтобы я сложил с себя звание министра  и
удалился из Франции? Чтобы я сам себя изгнал?
   - Я желаю, чтобы монсеньер стал папой, как только откроется вакансия,
и намерен просить у него тогда полной индульгенции для себя и своих дру-
зей.
   Мазарини сделал не поддающуюся описанию гримасу.
   - А вы, сударь? - спросил он д'Артаньяна.
   - Я, монсеньер, - отвечал тот, - во всем согласен с шевалье  д'Эрбле,
кроме последнего пункта. Я далек от  желания,  чтобы  монсеньер  покинул
Францию, напротив, я хочу, чтобы он жил в Париже. Я желаю, чтобы он  от-
нюдь не сделался папой, а остался первым министром, потому что монсеньер
великий политик. Я даже буду стараться, насколько это от  меня  зависит,
чтобы он победил Фронду, но с тем условием, чтобы он вспоминал изредка о
верных слугах короля и сделал капитаном первого же свободного полка мушкетеров того, кого я назову ему. А вы, дю Валлон?
   - Да, теперь ваша очередь, дю Валлон, - сказал Мазарини. - Говорите.
   - Я, - сказал Портос, - желаю, чтобы господин  кардинал  почтил  дом,
оказавший ему гостеприимство, возведя его  хозяина  в  баронское  достоинство, а также чтобы он наградил орденом одного из моих друзей.
   - Вам известно, что для получения ордена надо чем нибудь отличиться?
   - Мой друг сделает это. Впрочем,  если  будет  необходимо,  монсеньер
укажет способ, как это можно обойти.
   Мазарини закусил губу: удар был не в бровь, а в глаз. Он отвечал  су-
хо:
   - Все это между собой плохо согласуется, не правда ли, господа? Удовлетворив одного, я навлеку на себя неудовольствие остальных. Если я  ос-
танусь в Париже, я не могу быть в Риме; если я сделаюсь папой, я не могу
остаться министром; а если я не буду министром, я не могу сделать господина д'Артаньяна капитаном, а господина дю Валлона бароном.
   - Это правда, - сказал Арамис. - Поэтому, так как я в меньшинстве,  я
беру назад свое предложение относительно путешествия в  Рим  и  отставки
монсеньера.
   - Так я остаюсь министром? - спросил Мазарини.
   - Вы остаетесь министром, это решено, монсеньер, - сказал д'Артаньян.
- Вы нужны Франции.
   - Я отказываюсь от своих условий, - сказал  Арамис.  -  Его  преосвященство остается министром и даже фаворитом ее величества, если он  согласится сделать то, что мы просили для самих себя и для Франции.
   - Заботьтесь только о себе, - сказал Мазарини, - и предоставьте Фран-
ции самой договориться со мной.
   - Нет, нет, - возразил Арамис, - фрондерам нужен письменный  договор;
пусть монсеньер соблаговолит его составить, подписать  при  нас  и  обязаться в самом тексте договора выхлопотать его утверждение у королевы.
   - Я могу отвечать только за себя, - сказал Мазарини, - и не могу  ру-
чаться за королеву. А если ее величество откажет?
   - О, - сказал д'Артаньян, - вам хорошо известно, что  королева  ни  в
чем не может вам отказать.
   - Вот, монсеньер, - сказал Арамис, - проект, составленный  депутацией
фрондеров; потрудитесь его внимательно прочесть.
   - Я его знаю, - сказал Мазарини.
   - Тогда подпишите.
   - Подумайте о том, господа, что подпись,  данная  при  таких  обстоя-
тельствах, может быть признана вынужденной насилием.
   - Вы заявите, что она была дана вами добровольно.
   - А если я откажусь подписаться?
   - Тогда вашему преосвященству придется пенять на себя за  последствия
отказа.
   - Вы осмелитесь поднять руку на кардинала?
   - Подняли же вы руку, монсеньер, на мушкетеров ее величества!
   - Королева отомстит за меня!
   - Не думаю, хотя в желании у нее, пожалуй, не будет недостатка. Но мы
поедем в Париж вместе с вами, ваше преосвященство,  а  парижане  за  нас
вступятся.
   - Какая, вероятно, сейчас тревога в Рюэе и  в  Сен Жермене!  -  сказал
Арамис. - Все спрашивают друг у друга: где кардинал? Что сталось  с  ми-
нистром? Куда исчез любимец королевы? Как ищут монсеньера по всем  углам
и закоулкам! Какие идут толки! Как должна ликовать Фронда, если она  уз-
нала уже об исчезновении Мазарини!
   - Это ужасно! - прошептал Мазарини.
   - Так подпишите договор, монсеньер, - сказал Арамис.
   - Но если я подпишу, а королева его не утвердит?
   - Я беру на себя отправиться к ее величеству, - сказал д'Артаньян,  -
и получить ее подпись.
   - Берегитесь, - сказал Мазарини, - вы можете не встретить в  Сен-Жер-
мене того приема, какого считаете себя вправе ожидать.
   - Пустяки! - сказал д'Артаньян. - Я устрою так, что мне будут рады; я
знаю средство.
   - Какое?
   - Я отвезу ее величеству письмо, в котором вы извещаете, что  финансы
окончательно истощены.
   - А затем? - спросил Мазарини, бледнея.
   - А когда увижу, что ее величество совершенно растеряется, я  провожу
ее в Рюэй, сведу в оранжерею и покажу некий механизм, которым сдвигается
одна кадка.
   - Довольно, - пробормотал кардинал, - довольно. Где договор?
   - Вот он, - сказал Арамис.
   - Видите, как мы великодушны, - сказал д'Артаньян. - Мы могли бы многое сделать, владея этой тайной.
   - Итак, подписывайте, - сказал Арамис, подавая кардиналу перо.
   Мазарини встал, прошел несколько раз по комнате с видом скорее задумчивым, чем подавленным. Потом остановился и сказал:
   - А когда я подпишу, какую гарантию вы дадите мне?
   - Мое честное слово, - сказал Атос.
   Мазарини вздрогнул, обернулся, посмотрел на благородное, честное лицо
графа де Ла Фер, потом взял перо и сказал:
   - Мне этого достаточно, граф.
   И подписал.
   - А теперь, господин д'Артаньян, - добавил он, - приготовьтесь  ехать
в Сен-Жермен и отвезти от меня письмо королеве.  


XLVIII

   ПЕРО И УГРОЗА ИНОГДА ЗНАЧАТ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ШПАГА И ПРЕДАННОСТЬ

   У д'Артаньяна была своя мифология; он верил,  что  на  голове  случая
растет только одна прядь волос, за которую можно ухватиться, и не  такой
он был человек, чтобы пропустить случай, не  поймав  его  за  вихор.  Он
обеспечил себе быстрое и безопасное путешествие, выслав вперед,  в  Шантильи, сменных лошадей, чтобы добраться до Парижа в пять или  шесть  ча-
сов. Но перед самым отъездом он рассудил, что нелепо умному  и  опытному
человеку гнаться за неверным, а верное оставлять позади себя.
   "В самом деле, - подумал он, уже готовясь сесть на лошадь, чтобы отправиться в свое опасное путешествие, - Атос со своим великодушием - нас-
тоящий герой из романа. Портос - превосходный человек, но легко поддает-
ся чужому влиянию. На загадочном лице Арамиса ничего  не  прочтешь.  Как
проявит себя каждый из этих трех характеров, когда меня не будет,  чтобы
их соединить между собой, что получится - освобождение  кардинала,  быть
может?..  Но  освобождение  кардинала  -  крушение  всех  наших  надежд,
единственной пока награды за двадцатилетний труд, перед которым  подвиги
Геркулеса - работа пигмея".
   И он отправился к Арамису.
   - Дорогой мой шевалье д'Эрбле, - сказал он ему, - вы воплощение Фрон-
ды. Не доверяйте Атосу, который не хочет устраивать ничьих  личных  дел,
даже своих собственных. Еще больше не доверяйте Портосу, так как, стара-
ясь угодить графу, на которого он смотрит как на земное божество, он мо-
жет помочь ему устроить бегство Мазарини, если  тот  догадается  расплакаться или разыграть из себя рыцаря.
   Арамис улыбнулся своей тонкой и вместе с тем решительной улыбкой.
   - Не бойтесь, - сказал он, - в числе условий есть лично мной  постав-
ленные. Я работаю не для себя, а для других, и для меня  вопрос  самолюбия, чтобы эти другие выиграли.
   "Отлично, - подумал д'Артаньян, - тут я могу быть спокоен".
   Он пожал руку Арамису и отправился к Портосу.
   - Друг мой, - сказал он ему, - вы столько поработали вместе  со  мной
для устройства нашего  благосостояния,  что  с  вашей  стороны  было  бы
большой глупостью отказаться от плодов нашего труда, поддавшись  влиянию
Арамиса, хитрость которого (между нами будь сказано, не всегда  лишенная
эгоизма) хорошо вам известна, или влиянию Атоса, человека благородного и
бескорыстного, но при этом ко всему равнодушного: он уже  ничего  больше
не хочет для себя и потому не понимает, что другие могут чего-нибудь хо-
теть. Что скажете вы, если тот пли другой предложат вам отпустить  Маза-
рини?
   - Я скажу им, что нам стоило слишком большого труда овладеть им, что-
бы отпустить его так легко.
   - Браво, Портос! Вы правы, мой Друг, потому что, отпустив его, вы ли-
шитесь баронства, которое у вас в руках, не говоря уже о том, что  Маза-
рини, чуть только выйдет на свободу, сейчас же велит вас повесить.
   - Вы так думаете?
   - Я в этом уверен.
   - В таком случае я скорее все сокрушу, чем дам ему улизнуть.
   - Правильно! Вы понимаете, что, устраивая наши дела, мы меньше  всего
заботились о делах фрондеров, которые, кстати сказать, смотрят на  поли-
тику не так, как мы с вами, старые солдаты.
   - Не беспокойтесь, дорогой друг, - сказал Портос, - я  посмотрю,  как
вы сядете на лошадь, и буду смотреть вам вслед, пока вы не скроетесь  из
виду, а затем займу мой пост у дверей кардинала,  возле  той  стеклянной
двери, через которую видно все, что у него делается в комнате. Оттуда  я
буду следить за ним и при малейшем его подозрительном движении убью его.
   "Браво! - подумал про себя д'Артаньян. - Кажется, и с этой стороны за
кардиналом будет хороший присмотр".
   Пожав руку владельцу Пьерфона, он пошел к Атосу.
   - Дорогой мой Атос, - сказал он ему, - я уезжаю.  На  прощанье  скажу
вам одно: вы хорошо знаете Анну Австрийскую; один только  плен  Мазарини
обеспечивает мою жизнь. Если вы его выпустите, я погиб.
   - Только такое соображение, - сказал Атос, - может превратить меня  в
зоркого тюремщика. Я даю вам слово, д'Артаньян, что вы найдете  Мазарини
там, где вы его оставляете.
   "Вот это надежнее всех королевских подписей, - подумал д'Артаньян.  -
Теперь, имея слово Атоса, я могу уехать".
   И он уехал один, без другой охраны, кроме своей шпаги и записки Маза-
рини в виде пропуска к королеве. Через шесть часов он был уже в Сен-Жер-
мене.
   Об исчезновении Мазарини еще никому не было  известно;  о  нем  знала
только Анна Австрийская, но она  старательно  скрывала  от  приближенных
свое беспокойство. В комнате, где были заключены  д'Артаньян  и  Портос,
нашли двух солдат, связанных и с заткнутыми ртами. Их тотчас же  освободили от веревок, но они ничего не могли  сказать,  кроме  того,  что  их
схватили, связали и раздели. А что сделали д'Артаньян и Портос, выйдя из
своей тюрьмы тем самым путем, каким попали туда солдаты, - об этом  последние знали так же мало, как и остальные обитатели замка.
   Только один человек, Бернуин, знал немного больше, чем другие.  Прождав своего господина до полуночи и видя, что он не возвращается, он  ре-
шился проникнуть в оранжерею. Первая дверь, забаррикадированная изнутри,
уже возбудила в нем некоторые подозрения, которыми он, однако, ни с  кем
не поделился. Он осторожно пробрался между нагроможденной мебелью, затем
вошел в коридор, в котором все двери оказались отпертыми.  Отперта  была
также дверь комнаты Атоса и та, что вела в парк. Отсюда  он  уже  просто
пошел по следам, оставленным на снегу. Он заметил, что следы эти  конча-
лись у стены, но обнаружил их и по другую сторону ее. Дальше он  заметил
отпечатки лошадиных копыт, а еще немного дальше - следы  целого  конного
отряда, удалявшиеся в направлении к Энгиену. Теперь у него не оставалось
уже ни малейшего сомнения, что кардинал был  похищен  тремя  пленниками,
которые исчезли одновременно с ним. Он тотчас побежал в Сен-Жермен  уведомить обо всем королеву.
   Анна Австрийская приказала ему молчать, и Бернуин исполнил это приказание; она только рассказала  обо  всем  принцу  Конде,  и  тот  отрядил
пятьсот или шестьсот всадников, дав им приказание обыскать  все  окрестности и доставить в Сен-Жермен все подозрительные отряды, уделяющиеся от
Рюэя, в каком бы направлении они ни ехали.
   А так как д'Артаньян не составлял отряда, потому что был один, и  так
как он не удалялся от Рюэя, а ехал в Сен-Жермен, то никто на него не об-
ратил внимания, и его переезд совершился без помехи.
   Когда он въехал во двор старого замка, то первое  лицо,  которое  наш
посол увидал, был Бернуин собственной своей персоной. Стоя у дверей,  он
ждал вестей о своем исчезнувшем господине.
   При виде д'Артаньяна, въезжавшего верхом во двор, Бернуин протер гла-
за, сам себе не веря. Но д'Артаньян дружески кивнул ему головой, сошел с
лошади и, бросив поводья проходившему мимо лакею, с  улыбкой  подошел  к
камердинеру.
   - Господин д'Артаньян! - воскликнул тот, словно человек, говорящий во
сне под влиянием кошмара. - Господин д'Артаньян!
   - Он самый, Бернуин!
   - Зачем вы пожаловали сюда?
   - Я привез вести о Мазарини, и самые свежие.
   - Что с ним?
   - Здоров, как вы и я.
   - Так с ним ничего не случилось плохого?
   - Ровно ничего. Он только  почувствовал  потребность  прокатиться  по
Иль-де-Франсу и попросил нас, графа де Ла Фер, господина  дю  Валлона  и
меня, проводить его. Мы слишком ретивые слуги и не могли отказать ему  в
такой просьбе. Мы выехали вчера, и вот я прибыл сюда.
   - Вы здесь!
   - Его преосвященству понадобилось передать нечто секретное  и  строго
личное ее величеству. Такое поручение можно доверить только человеку надежному, почему он и послал меня в Сен-Жермен. Итак,  Бернуин,  если  вы
желаете сделать приятное вашему господину, предупредите  ее  величество,
что я прибыл, и поясните, по какому делу.
   Говорил ли д'Артаньян серьезно пли шутя, но он, очевидно, был  сейчас
единственным человеком, который мог успокоить Анну Австрийскую;  поэтому
Бернуин тотчас же отправился доложить ей об  этом  странном  посольстве.
Как он и предвидел, королева приказала ввести к ней д'Артаньяна.
   Д'Артаньян подошел к королеве со всеми знаками глубочайшего почтения.
Не дойдя до нее трех шагов, он опустился на одно  колено  и  передал  ей
послание.
   Это была, как мы уже сказали, маленькая записка, нечто вроде рекомендательного письма или охранной грамоты. Королева  пробежала  ее,  узнала
почерк кардинала, на этот раз немного дрожащий, и так как в письме ниче-
го не говорилось о том, что, собственно, произошло, то она стала спрашивать о подробностях.
   Д'Артаньян рассказал ей все с тем простодушным и наивным видом, который умел при известных обстоятельствах на себя напускать.
   Пока он говорил, королева смотрела на него со все возрастающим  удив-
лением. Она не понимала, как мог один человек задумать  такое  предприятие, а особенно - как у него хватало смелости рассказывать о нем ей, которая, конечно, и желала и даже обязана была покарать его за это.
   - Как, сударь! - воскликнула королева, покраснев от негодования, когда д'Артаньян кончил свой рассказ. - Вы осмеливаетесь признаваться мне в
вашем преступлении и рассказывать мне о своей измене?
   - Простите, но, мне кажется, или я дурно объяснился, или же ваше  величество не так поняли меня; здесь нет ни преступления, ни измены.  Гос-
подин Мазарини заключил нас в тюрьму, господина дю Валлона и  меня,  так
как мы не могли поверить, что он послал нас в Англию  только  для  того,
чтобы спокойно глядеть, как будут рубить голову королю Карлу, зятю ваше-
го покойного супруга, мужу королевы Генриетты, вашей  сестры  и  гостьи;
мы, конечно, сделали все от нас зависящее для спасения жизни этого  нес-
частного короля. Мы поэтому были убеждены, мой друг и я,  что  произошло
какое-то недоразумение, жертвой которого мы стали, и нам необходимо было
объясниться с его преосвященством. А объяснение это привело бы  к  желательным результатам, только если бы оно совершилось спокойно, без вмешательства посторонних. Вот почему мы отвезли господина кардинала в  замок
моего друга, и там мы объяснились. И вот, ваше величество, как мы  дума-
ли, так оно и было: произошла ошибка. Господин Мазарини предположил, что
мы служили генералу Кромвелю, вместо того чтобы  служить  королю  Карлу,
что было бы крайне постыдным делом: это бросило бы тень на него и на ваше величество и было бы  низостью,  которая  запятнала  бы  начинающееся
царствование вашего сына. Мы представили кардиналу  доказательства  про-
тивного, и эти доказательства я готов представить и  вашему  величеству,
сославшись на свидетельство августейшей вдовы, которая плачет  в  Лувре,
куда ваше величество изволили поместить ее. Доказательства эти  удовлетворили его вполне; вот он и послал меня к вашему величеству поговорить с
вами о награде, какой заслуживают люди, которых до сих пор плохо  ценили
и несправедливо преследовали.  
   - Я слушаю вас и прямо любуюсь, - сказала Анна Австрийская. - Правда,
мне редко случалось встречать подобную наглость.
   - Как видно, вы, ваше величество, так же  заблуждаетесь  относительно
наших намерений, как было и с господином Мазарини, - сказал д'Артаньян.
   - Вы ошибаетесь, - сказала королева, - и чтобы доказать, как  мало  я
заблуждаюсь относительно вас, я сейчас велю вас арестовать, а через  час
двинусь во главе армии освобождать моего министра.
   - Я уверен, что вы, ваше величество, не поступите так неосторожно,  -
сказал д'Артаньян, - прежде всего потому, что это было бы  бесполезно  и
привело бы к очень тяжелым последствиям. Еще до того как его успеют  ос-
вободить, господин кардинал успеет умереть, и он в этом  настолько  уверен, что просил меня, в случае если я замечу такие намерения вашего  ве-
личества, сделать все возможное, чтобы отклонить вас от этого плана.

      

  Читать  дальше  ...     

***

***

 Источник :  http://lib.ru/INOOLD/DUMA/dwadcat_let.txt  === 

***

ПРИМЕЧАНИЯ 

***

***

 Читать с начала - Двадцать лет спустя. Александр Дюма. 001. * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *  I    ТЕНЬ РИШЕЛЬЕ.  II    НОЧНОЙ ДОЗОР.

***

*** Двадцать лет спустя. Александр Дюма. 022.* ЧАСТЬ ВТОРАЯ * I НИЩИЙ ИЗ ЦЕРКВИ СВ. ЕВСТАФИЯ. II БАШНЯ СВ. ИАКОВА. III БУНТ.

 Три мушкетёра

---

Читать - Виконт де Бражелон. Александр Дюма. 001 - с начала...

---

***


---

---

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

Яндекс.Метрика 

---

Слушать аудиокнигу "20 лет спустя" :  https://akniga.xyz/26444-dvadcat-let-spustja-djuma-aleksandr.html

***

***

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

013 Турклуб "ВЕРТИКАЛЬ"

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

019 На лодке, с вёслами

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

 

Жил-был Король,
На шахматной доске.
Познал потери боль,
В ударах по судьбе…

Жил-был Король

Иван Серенький

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 73 | Добавил: iwanserencky | Теги: история, литература, франция, текст, классика, Александр Дюма. Двадцать лет спустя, Роман, Александр Дюма, 17 век, проза, слово, Двадцать лет спустя | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: