Главная » 2024 » Февраль » 11 » Всадник без головы. Роман. Майн Рид. 021
02:43
Всадник без головы. Роман. Майн Рид. 021

***

===

Глава LXVII. ИНДЕЙЦЫ

      Всадница, преследуемая индейцами, уже на расстоянии трехсот ярдов от края обрыва, над которым возвышается кипарис.
      Она снова оглядывается.
      "Я пропала! Спасенья нет!"
      Индеец, скачущий впереди, снимает лассо с луки седла и вертит им над головой.
      Прежде чем девущка достигнет лощины, петля лассо обовьется вокруг ее шеи. И тогда...
      Вдруг счастливая мысль осеняет Исидору.
      До спуска еще далеко, но обрыв рядом. Она вспоминает, что он виден из хижины.
      Всадница быстро дергает поводья и резко меняет направление; вместо того чтобы ехать к кипарису, она скачет прямо к обрыву.
      Ее преследователи озадачены и в то же время рады -- они хорошо знают местность и теперь уверены, что девушка от них не ускользнет.
      Главарь снова берется за лассо, не не бросает его, так как уверен в успехе,
      -- Карамба! -- бормочет он. -- Еще немного -- и она сорвется в пропасть!
      Но он ошибается: Исидора не срывается в пропасть. Она снова резко дергает поводья, делает еще один быстрый поворот и вот уже мчится вдоль обрыва настолько близко к самому краю, что привлекает внимание техасцев; тогда-то Зеб и восклицает в волнении: "Иосафат!"
      И, словно в ответ на это восклицание старого охотника или, вернее, на следующий за ним вопрос, до них доносится крик смелой всадницы:
      -- Индейцы! Индейцы!
      Тот, кто пробыл хотя бы три дня в южном Техасе, понимал эти слова, на каком бы языке они ни были произнесены. Это сигнал тревоги, который вот уже в течение трехсот лет раздается на протяжении трех тысяч миль пограничной полосы на трех разных языках -- французском, испанском и английском. "Les Indiens!", "Los Indios!", "The Indians!"
      Только глухой или очень глупый человек не понял бы этих слов, не почувствовал бы скрывающейся за ними опасности.
      Для тех, кто стоит внизу у дверей хакале и слышит этот возглас, перевода не требуется. Они сразу поняли, что женщину, у которой вырвался этот крик, преследуют индейцы.
      Едва успели они осознать это, как до них снова донесся тот же голос:
      -- Техасцы! Друзья! Спасите! Спасите! Меня преследуют индейцы! Они совсем близко!
      Хотя она и продолжает кричать, но различить ее слов уже нельзя. Но больше и нет нужды объяснять, что происходит на верхней равнине.
      Вслед за всадницей в просвете между вершинами деревьев появляется мчащийся бешеным галопом индеец. На фоне синего неба четко вырисовывается его силуэт.
      Как пращу, кружит он петлю лассо над своей головой. Он так поглощен преследованием, что, кажется, не обратил внимания на слова девушки, -- ведь, когда она звала техасцев на помощь, она не задержала коня. Он мог подумать, что эти слова обращены к нему, что это ее последняя мольба о пощаде, произнесенная на непонятном ему языке.
      Он догадывается, что ошибся, когда снизу доносится резкий треск ружейного выстрела, а может быть, немного раньше, -- когда жгучая боль в руке заставляет его выронить лассо и в недоумении оглянуться вокруг.
      Он замечает в долине облачко порохового дыма. Одного взгляда достаточно, чтобы изменить поведение индейца. Он видит сотню вооруженных людей.
      Его три товарища замечают их одновременно с ним.
      Точно сговорившись, все четверо поворачивают лошадей и мчатся прочь с такой же быстротой, с какой прискакали сюда.
      -- Какая досада! -- говорит Зеб Стумп, вновь заряжая ружье.-- Если бы ей не грозила смерть, я дал бы им спуститься к нам. Попадись они в плен, мы могли бы кое-что узнать относительно нашего загадочного дела. Но теперь их уже не догнать.


      Появление индейцев меняет настроение толпы, находящейся около хижины мустангера.
      Те, кто считает Мориса Джеральда убийцей, теперь остаются в меньшинстве. Наиболее уважаемые из присутствующих думают, что oн невиновен.
      Колхаун и его сообщники уже больше не хозяева положения. По предложению Сэма Мэнли суд откладывается.
      Очень быстро составляется новый план действий. Обвиняемого перевезут в поселок, и там будет проведено судебное разбирательство согласно законам страны.
      А теперь пора заняться индейцами, так внезапно опрокинувшими все планы и изменившими настроение собравшихся.
      Преследовать их? Разумеется.
      Но когда? Сейчас?
      Осторожность подсказывает, что нет.
      Видели только четверых, но они могли быть авангардом четырех сотен.
      -- Подождем, пока к нам спустится женщина, -- советует кто-то из более робких.-- Они ведь не преследуют ее больше. Кажется, я слышу топот копыт ее лошади -- наверно, она спускается по склону. Она должна хорошо знать дорогу -- ведь она же сама нам ее указала.
      Этот совет кажется разумным большинству из присутствующих. Они не трусы. Однако лишь некоторые из них участвовали в настоящих схватках с индейцами; многие вообще видели только тех индейцев, которые приезжали торговать в форт.
      Итак, предложение принято. Все ждут Исидору. Все уже около своих лошадей. Некоторые прячутся за деревьями, опасаясь, что вместе с мексиканкой или вслед за ней может появиться отряд команчей.
      Тем временем Зеб Стумп вынимает кляп изо рта временно помилованного пленника и развязывает туго затянутую веревку.
      Луиза с напряженным вниманием следит за ним, но она не помогает ему. Она уже сделала все, что могла, -- быть может, слишком открыто. Она больше не хочет привлекать к себе внимание.
      Но где же племянница дона Сильвио Мартинеса?
      Ее все еще нет. Не слышно больше стука копыт ее лошади. У нее было достаточно -- более чем достаточно -- времени, чтобы доскакать до хакале.
      Это вызывает удивление, тревогу, страх.
      На многих мексиканка произвела сильное впечатление, это и неудивительно: в толпе есть и ее старые поклонники, и те, кто увидел ее впервые.
      Неужели ее захватили в плен?
      Этот вопрос возникает у всех, но никто не может на него ответить.
      Техасцы чувствуют упреки совести. Ведь это к их благородству и мужеству взывала девушка: "Техасцы! Друзья! Спасите!"
      Неужели же эта красавица в плену у дикарей?
      Они напряженно прислушиваются; у многих сердце сжимается от тревоги.
      Но ничего не слышно. Ни топота копыт, ни женского голоса -- ничего, кроме звяканья уздечек их собственных лошадей.
      Неужели ее захватили в плен?
      Весь гнев, скопившийся в их груди, направлен теперь не на мустангера, а на исконных врагов.
      Наиболее молодые и пылкие не могут больше пребывать в неизвестности; они вскакивают в седла и громогласно объявляют о своем решении отыскать девушку, спасти ее или погибнуть.
      Кто станет возражать им? Те, кто преследовал девушку, могут оказаться теми, кого они разыскивают, -- убийцами Генри Пойндекстера.
      Никто их не останавливает. Они отправляются искать Исидору -- преследовать разбойников прерий.
      Возле хижины остаются немногие; среди них Зеб Стумп.
      Старый охотник не высказал своего мнения, стоит ли преследовать индейцев: он промолчал. Кажется, что его единственная забота -- помочь больному, который все еще без сознания и которого все еще стерегут "регулярники".
      Но не только Зеб остается верен мустангеру в его несчастье. Ему верны еще двое. Прелестная девушка по-прежнему не спускает с него глаз, хотя и принуждена скрывать свое горячее участие. Второй -- неуклюжий, забавный человек у изголовья больного, которого он называет мастером Морисом: это Фелим. Все это время он просидел, прячась в густой листве развесистого дуба, молча наблюдая за всем происходящим. Изменение обстановки позволило ему наконец без риска спуститься на землю, и он начинает ухаживать за хозяином, вместе с которым пересек Атлантический океан.
      Дальнейшие события будут развиваться уже далеко от берегов Аламо. Через час хижина опустеет, и Морису-мустангеру, быть может, никогда уже не придется жить под ее гостеприимным кровом.

Глава LXVIII. ДВОЙНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ

      Поход против команчей длился очень недолго -- не больше трех или четырех дней. Сказалось, что индейцы вовсе и не собирались начинать войну. Набег был совершен отрядом юношей, которых должны были принять в число воинов; они хотели отпраздновать это событие, добыв несколько скальпов и угнав какое-нибудь стадо или табун.
      Такие мелкие нападения краснокожих -- довольно обычное явление в Техасе. Часто они устраиваются без ведома вождя и старейшин племени, подобно тому как молодой офицер может уйти тайком из лагеря вместе с дюжиной товарищей и захватить в плен вражеский патруль. Эти набеги обычно совершают молодые воины, отправившиеся на охоту, когда им хочется вернуться домой не только с дичью, но и с другими трофеями; об их похождениях остальные воины чаще всего узнают только много времени спустя. В противном случае, их остановили бы старейшины, которые, как правило, против таких разбойничьих набегов, потому что считают их не только неразумными, но и опасными для всего племени, хотя и готовы их одобрить в случае благополучного исхода.
      На этот раз молодых команчей перехватил эскадрон конных стрелков среди холмов Сан-Саба. Они были вынуждены бросить угнанный скот, но сами спаслись, ускакав в ущелья Льяно-Эстакадо.
      Преследовать индейцев на этом бесплодном плоскогорье представлялось рискованным, так как трудно было наладить снабжение войск, и, хотя родные погибших требовали немедленной мести, им отвечали, что к карательной эспедиции надо хорошенько подготовиться. Поскольку команчи отступили за пределы нейтральной полосы, войскам оставалось только вернуться в свои лагеря и ждать дальнейших распоряжений командования.
      Войска форта Индж, охранявшие пограничную полосу вплоть до реки Нуэсес, вернувшись в лагерь, с удивлением узнали, что могли бы встретиться с индейцами, никуда не уезжая. Молодые офицеры, жаждущие подвигов -- в том числе Генкок,-- которые не находили себе места от досады, услышав, что за Леоной видели краснокожих, воспрянули духом.
      Но их постигло еще одно разочарование: в этот же день вернулся собранный из штатских отряд, преследовавший замеченных вблизи Аламо команчей, и сообщил, что никаких индейцев там и не бывало.
      Их заявление подтверждалось вещественными доказательствами -- париками из конского волоса, петушиными перьями, выкрашенными в зеленый и красный цвет, штанами из оленьей шкуры, мокасинами и несколькими пакетиками красок. Все это было найдено в дупле старого тополя.
      О новом походе против индейцев нечего было и мечтать. Искателям геройских подвигов пришлось смирить свои порывы и удовлетвориться мирной жизнью, тем более что за последнее время даже в этой глуши произошло немало интересных и таинственных событий, о которых можно было подумать и поговорить. Прежде всего -- недавний приезд на Леону замечательной красавицы; затем--таинственное исчезновение и предполагаемое убийство ее брата; далее -- еще более таинственное появление всадника без головы; очередная история о белых, переодетых индейцами, и, наконец, последняя новость -- заподозренный в убийстве Генри Пойндекстера человек пойман и находится на их же гауптвахте в состоянии буйного помешательства.
      Разочарованным воинам рассказали и другие интересные новости, так что жаловаться на скуку им не приходилось. Имя Исидоры Коварубио де Лос-Льянос, этой коварной красавицы, тоже все время упоминалось в разговорах. Ходили слухи, что она имеет какое-то отношение к тайне, занимавшей все умы.
      Все разыгравшиеся на Аламо события -- захват больного мустангера в его хижине, решение повесить его, вмешательство Луизы Пойндекстер, предстоящий пересмотр дела, отложенного благодаря отважному заступничеству Зеба Стумпа,-- все это дало повод к нескончаемым пересудам и сплетням.
      Однако наиболее оживленные споры разгорелись вокруг вопроса о виновности мустангера, обвиняемого в убийстве Генри Пойндекстера.
      -- Убийство, -- сказал философски настроенный капитан Слоумен,-- это преступление, на которое, по-моему, Морис-мустангер не способен. Мне кажется, я его достаточно хорошо знаю, чтобы утверждать это.
      -- Вы не можете отрицать,-- возразил Кроссмен, -- что все улики против него. Его виновность почти несомненна.
      Кроссмен никогда не был расположен к молодому ирландцу. Ему однажды показалось, что племянница интенданта, красавица форта, слишком благосклонно посмотрела на этого безвестного искателя приключений.
      -- Я не считаю, что эти улики достаточны, -- ответил Слоумен.
      -- Но ведь не приходится сомневаться в том, что молодой Пойндекстер убит. Это бесспорно. Так кто же еще мог это сделать? Колхаун клянется, что он слышал, как его кузен поссорился с Джеральдом.
      -- Милейший Колхаун поклянется в чем угодно, если только ему это выгодно,-- вмешался драгун Генкок. -- Кроме того, у него были недоразумения с мустангером, и поэтому его показания не заслуживают особого доверия. Не так ли?
      -- Предположим, что между молодым Пойндекстером и мустангером произошла ссора,-- продолжал пехотный офицер. -- Что же из этого следует? Это еще не доказывает, что мы имеем дело с убийством.
      -- Значит, вы предполагаете, что у мустангера с Пойндекстером была дуэль?
      -- Что-нибудь в этом роде возможно и даже вероятно. Этого я не отрицаю.
      -- Но из-за чего у них могла произойти ссора? -- спросил Генкок. -- Я слышал, что молодой Пойндекстер хорошо относился к мустангеру, хотя тот и ранил Колхауна. Из-за чего они могли поспорить?
      -- И это спрашиваете вы, лейтенант Генкок? -- многозначительно сказал Слоумен.-- Разве мужчины ссорятся из-за чего-нибудь, кроме...
      -- ...кроме как из-за женщины? -- вмешался драгун. -- Но из-за какой женщины, я не могу понять. Не из-за сестры же Пойндекстера!
      -- Кто знает! -- ответил Слоумен, пожимая плечами.
      -- Какая нелепость! -- воскликнул Кроссмен. -- Охотник за лошадьми посмел мечтать о мисс Пойндекстер? Невероятно!
      -- Какой вы ярый аристократ, Кроссмен. Разве вы не знаете, что любовь по самой своей природе -- демократка, что она смеется над вашими надуманными теориями о социальном неравенстве? В данном случае я не берусь ничего утверждать. Ведь ссора могла произойти и не из-за мисс Пойндекстер. На Леоне немало и других девушек, которые стоят ссоры, не говоря уж о дамах нашего форта...
      -- Капитан Слоумен! -- сердито прервал его Кроссмен. -- Меня удивляют ваши рассуждения. Наши дамы вряд ли будут вам признательны за такие оскорбительные намеки.
      -- Какие намеки, сэр?
      -- Неужели вы думаете, что хотя бы одна из них снизошла бы до разговора с этим человеком?
      -- С каким? Я назвал двоих.
      -- Вы меня достаточно хорошо понимаете, Слоумен, а я вас. Наши дамы, несомненно, будут весьма польщены тем, что их имена упоминаются рядом с именем этого темного авантюриста-конокрада, подозреваемого в убийстве.
      -- Мориса-мустангера подозревают в убийстве, но все остальное к нему не относится. Он не конокрад и не авантюрист. Что же касается вашего утверждения, будто ни одна из наших дам не снизойдет до разговора с ним, то в этом -- как и во многом другом -- вы ошибаетесь, мистер Кроссмен. Я его лучше знаю, и я утверждаю, что он воспитан не хуже любого из нас. Нашим дамам незачем бояться знакомства с ним; и, раз уж вы коснулись этой темы, могу добавить, что вряд ли они -- по крайней мере, некоторые из них -- испугались бы этого. Морис-мустангер, как я сам видел, в присутствии наших дам всегда помнил свое место. А кроме того, я сильно сомневаюсь, что его интересует какая-нибудь из них.
      -- В самом деле? Какое счастье для того, кто мог бы оказаться его соперником!
      -- Пожалуй,-- спокойно ответил Слоумен.
      -- А может быть...-- сказал Генкок, желая замять неприятный разговор, -- может быть, причина этой предполагаемой ссоры была прекрасная сеньорита, о которой сейчас так много говорят? Я ее никогда не видел, но то, что я о ней слышал, позволяет думать, что из-за нее могла бы произойти не одна дуэль.
      -- Все может быть...--протянул Кроссмен, обрадованный предположением, что красивый ирландец мечтает вовсе не о племяннице интенданта.
      -- Его заперли на гауптвахте,-- сообщил Генкок новость, которую он только что узнал (разговор этот происходил вскоре после их возвращения из похода против команчей).-- С ним его чудак слуга. Майор отдал распоряжение удвоить охрану. Что это значит, капитан Слоумен? Вы, наверно, это можете объяснить лучше других. Ведь не ждут же, что он попытается бежать!
      -- Не думаю,-- ответил Слоумен,-- особенно если принять во внимание, что он не знает, где находится. Я только что был там, чтобы посмотреть на него. У него настолько помрачен рассудок, что он не узнал бы самого себя в зеркале.
      -- Помрачен рассудок?.. Что вы хотите этим сказать? -- спросили Генкок и другие офицеры, которые еще не знали всех подробностей случившегося.
      -- У него горячка -- он бредит.
      -- Неужели же из-за этого усилена охрана? Чертовски странно! Должно быть, сам майор немного помешался.
      -- Может быть, это предложение или, вернее, распоряжение майорши? Ха-ха-ха!
      -- Но что это означает? Неужели наш старик действительно опасается, что мустангер сбежит оттуда?
      -- По-моему, дело не в этом. Он, по-видимому, больше опасается, что кто-нибудь ворвется туда.
      -- Ах, вот как!
      -- Да, для Мориса-мустангера безопаснее находиться под замком. По поселку бродят подозрительные личности, и снова начались разговоры о суде Линча. Либо "регулярники" жалеют, что отложили расправу, либо кто-то их настраивает против мустангера. Ему повезло, что старый охотник вступился за него и что мы вернулись вовремя. Еще один день -- и мы не застали бы Мориса Джеральда в живых. Теперь, во всяким случае, беднягу будут судить честно.
      -- Когда же суд?
      -- Как только к нему вернется сознание.
      -- Этого, может быть, придется ждать целый месяц, если не больше.
      -- А может быть, все пройдет через несколько дней или даже часов. Раны его, по-видимому, не так уж серьезны. Больше пострадал его рассудок -- очевидно, не от них, а от какого-то душевного потрясения. Все может измениться за один день. И, насколько мне известно, "регулярники" требуют, чтобы его судили немедленно, как только он придет в себя. Ждать, когда у него заживут раны, они не намерены.
      -- Может быть, ему удастся оправдаться? Надеюсь, так и будет, -- сказал Генкок.
      -- Не думаю,-- ответил Кроссмен, покачав головой. -- Поживем -- увидим.
      -- А я в этом уверен,-- сказал Слоумен. Но в тоне eго слышалась не столько уверенность, сколько желание, чтобы это было так.

Глава LXIX. ТАЙНА И ТРАУР

      В асиенде Каса-дель-Корво царит печаль. Между членами семьи -- какие-то загадочные отношения.
      Их осталось только трое. Видятся они гораздо реже, чем раньше, а при встречах держатся очень холодно. Они видятся только за столом и говорят тогда только о самом необходимом.
      Понять причину этой печали нетрудно; до некоторой степени понятна и их молчаливость.
      Смерть, в которой больше уже никто не сомневается, -- смерть единственного сына, единственного брата, неожиданная и загадочная,-- страшный удар и для отца и для сестры.
      Эта же смерть может объяснить и мрачное уныние Кассия Колхауна, двоюродного брата убитого.
      Но дело не только в этом. Они сдержанны друг с другом даже в тех редких случаях, когда им приходится говорить о семейной трагедии.
      Помимо общего горя, у каждого из них есть еще какая-то своя тайная печаль, которой он не делится и не может поделиться с остальными.
      Гордый плантатор не выходит теперь из дому. Он часами шагает по комнатам и коридорам. Тяжесть горя сломила его гордость и грозит разбить сердце. Однако старика гнетет не только тоска о погибшем сыне; невнятные проклятия, срывающиеся порой с его губ, выдают и другие чувства.
      Колхаун все время куда-то уезжает, как и раньше; он появляется, только когда надо садиться за стол или ложиться спать, -- и то не всегда.
      Как-то раз он отсутствовал весь день и почти всю ночь. Никто не знает, где он был; и ни у кого нет права спрашивать его об этом.
      Луиза почти все время проводит в своей комнате. Иногда, правда, она поднимается на асотею и стоит там одна, о чем-то размышляя.
      Там, под сводом синего неба, ей легче переносить свои страдания -- тоску о погибшем брате, страх потерять любимого и, быть может, неприятные мысли о скандале, уже связанном с ее именем.
      Последнее меньше всего беспокоит ее. Больше всего ее волнует страх за любимого; печаль о погибшем брате, такая мучительная вначале, стала понемногу утихать.
      Но тревога о возлюбленном с каждым часом становится сильнее.
      Луиза знает, что Морис Джеральд заперт в крепких стенах военной гауптвахты.
      То, что эти стены неприступны, ее не беспокоит; наоборот, она боится, что они недостаточно крепки. Для этого у Луизы есть основания. До нее дошли ужасные слухи.
      Поговаривают о новом суде Линча; на этот раз в качестве судьи выступит не Сэм Мэнли и присяжными будут не "регулярники", а негодяи, не знающие, что такое совесть, которых всегда можно найти в пограничных селениях, особенно вблизи военного поста.
      У многих эти разговоры вызывают удивление. Трудно понять, почему арестованного должны снова судить не по закону.
      Факты, выяснившиеся за последнее время, не меняют дела; во всяком случае, нет никаких новых доказательств его виновности.
      Хотя четыре всадника и не были индейцами -- что доказано находкой в дупле,-- тем не менее вполне возможно, что в смерти Генри Пойндекстера повинны они. Кроме того, нет ни малейшей связи между ними и мустангером -- не больше, чем если бы они были настоящими команчами.
      Почему же тогда опять вспыхнула эта неприязнь к арестованному?
      Все это настолько странно, что многих ставит у тупик.
      Лишь немногие знают или подозревают разгадку этой страшной тайны; пожалуй, всего только трое: Зеб Стумп и Луиза Пойндекстер; третий -- Кассий Колхаун.
      Наблюдательный охотник заметил кое-что подозрительное в поведении Мигуэля Диаса и его приятелей, которые неожиданно завязали дружбу с десятком таких же отпетых негодяев -- "грозы" поселка. Зеб выяснил также, что их подстрекатель -- отставной капитан волонтеров Кассий Колхаун.
      Зеб Стумп поделился своими открытиями с молодой креолкой, которая поняла всю их важность; это-то и вызвало в ней мучительную тревогу.
      Жадно ловит она новые слухи, напряженно глядит на дорогу, ведущую к форту, точно ждет вестника, который принесет ей оттуда либо смертный приговор, либо надежду на жизнь.
      Она не смеет показываться около гауптвахты. Вход туда охраняется часовым, а кругом люди -- толпа праздных зевак, которые во всех странах находят какое-то мрачное удовольствие быть вблизи тех, кто совершил преступление.
      А этот осужденный вызывает особый интерес, потому что он сумасшедший, или хотя бы временно лишился рассудка.
      Дверь гауптвахты, несмотря на присутствие часовых, все время осаждается бездельниками, прислушивающимися к бреду безумца. Пройти сквозь эту толпу под огнем любопытных взглядов -- значит для Луизы Пойндекстер рисковать своей репутацией.
      Если бы Луиза была предоставлена самой себе, это соображение, возможно, ее не остановило бы, но за ней следит отец, у которого и так уже возникли подозрения. A кроме того, еще один родственник не менее рьяно оберегает ее честь в глазах общества. Ей не позволят это сделать.
      Ей остается только сидеть дома; то, запершись в своей комнате, она ищет утешения в воспоминаниях о словах, которые она слышала на Аламо у постели больного; то на асотее перебирает в памяти счастливые минуты, проведенные среди акаций; то снова горюет при мысли, что тот, кто покорил ее гордое сердце, теперь унижен, опозорен, брошен в тюрьму и, быть может, выйдет оттуда лишь для того, чтобы умереть.
      Как счастлива была Луиза, когда на четвертый день утром в Каса-дель-Корво появился Зеб Стумп и принес известие, что "отряд вернулся в форт"!
      А это говорило о многом. Теперь уже не надо было опасаться жестокого намерения вырвать арестованного у стражи -- не для того, чтобы спасти его, а для того, чтобы погубить.
      -- Можете больше не беспокоиться, -- сказал Зеб с уверенностыо в голосе.-- Теперь эта опасность миновала, мисс Луиза, -- я принял меры.
      -- Меры? Но какие, Зеб?
      -- Прежде всего я повидался с майором сразу же, как только он вериулся, и мы поговорили с ним по душам. Я рассказал ему всю эту историю, все, что мне самому известно. К счастью, он не настроен против мистера Мориса, а, сдается мне, по-прежнему хорошо к нему относится. Потом я рассказал про эту грязную банду американцев, мексиканцев и прочих. Не забыл и про негодяя Диаса -- пожалуй, caмого опасного из них. И вот майор распорядился удвоить oxpaну.
      -- Как я рада! Так вы думаете, что теперь их можно больше не опасаться?
      -- Если вы говорите о шайке мистера Мигуэля Диаса, то могу поклясться, что нет. Пусть он сам сначала выберется из тюрьмы.
      -- Что? Диас в тюрьме? Как? Когда? Где?
      -- Вы задали мне сразу три вопроса, мисс Луиза. Ну что ж! Для удобства давайте начнем с последнего. Значит, вы спрашиваете -- где? В этих местах только одна тюрьма, другой нет. Я хочу сказать, что это гауптвахта форта. Он там.
      -- Вместе с...
      -- Я знаю, кого вы хотели назвать. Да, вы угадали. Они в одном доме, хотя и не в одной комнате. Между ними перегородка, но через нее все слышно; можно было бы переговариваться, если бы только они захотели. Вместе с мексиканцем сидят и трое его окаянных приятелей. Ну, уж эти-то, наверно, найдут о чем потолковать.
      -- Это хорошая новость, Зеб. Вы вчера мне сказали, что Диас изо всех сил старался...
      -- ...сам угодить в тюрьму. Это ему здорово удалось. Или кто-нибудь ему помог.
      -- Но скажите же: как, когда?
      -- Ох, как вы торопитесь, мисс Луиза! Дайте хоть дух перевести. Ваш второй вопрос -- когда? И на это нетрудно ответить. Этого негодяя поймали и посадили час назад. Я видел, как за ним захлопнулась дверь гауптвахты. После этого я прямо направился сюда.
      -- Но вы еще не сказали, почему его арестовали.
      -- Не успел еще, мисс Луиза. Это длинная история -- ее не скоро расскажешь. Хотите ли выслушать теперь или после...
      -- После чего, мистер Стумп?
      -- Как вам сказать... мисс Луиза, я думал... после того, как я отведу в конюшню свою старую кобылу. Ей, видно, хочется немножко пожевать чего-нибудь вроде кукурузы и хлебнуть какого-нибудь пойла. Мы ведь с ней долго были в пути и только час назад вернулись в форт.
      -- Простите меня, дорогой мистер Стумп! Я не подумала об этом... Плутон, отведи лошадь мистера Стумпа в конюшню и смотри накорми ее хорошенько... Флоринда! Флоринда!.. А что можно вам предложить, мистер Стумп?
      -- Не беспокойтесь обо мне, мисс Луиза, спасибо вам большое. Я думал только о кобыле. Что же касается меня, то часика два я еще могу обойтись без еды. Но, если в вашем доме есть что-нибудь вроде мононгахильского виски, это было бы мне, старику, очень полезно для поддержания духа.
      -- Мононгахильского виски? Сколько угодно. Но, может быть, вас угостить чем-нибудь получше?
      -- Лучше мононгахильского виски?!
      -- Да. Не хотите ли хересу, шампанского или коньяка? Если вы его предпочитаете.
      -- Нет, не надо мне этих французских вин, пусть их пьют, кому нравится. Может, у французов и есть вкусные вина,-- а уж если есть, я уверен, что они найдутся в доме Пойндекстера, -- но я пробовал только те, которыми угощает маркитант в форте. Будь это лекарство -- дело другое: они могут вывернуть все кишки у крокодила. Нет, будь она проклята, эта французская бурда и особенно коньяк! И что может быть лучше чистого кукурузного сока, который привозят из Питтсбурга на реке Мононгахиле!
      -- Флоринда! Флоринда!
      Горничной можно было и не говорить, зачем ее звали. Присутствие Зеба Стумпа достаточно красноречиво указывало, зачем ее зовут. Не дожидаясь распоряжения, она вышла и через минуту вернулась с графином, наполненным тем, что старый охотник называл "чистым кукурузным соком", но что на самом деле было продуктом переработки ржи.
      Зеб не заставил себя упрашивать. Скоро жидкость в графине убыла на одну треть. Две трети он оставил для того, чтобы освежаться во время длинного рассказа, к которому уже готов был приступить.

Глава LXX. "ИДИТЕ, ЗЕБ, И ДА ПОМОЖЕТ ВАМ БОГ!"

      Старый охотник не любил ничего делать второпях. Это сказывалось даже в его манере пить; и теперь, как всегда, он медленно смаковал свое виски.
      Креолка, сгорая от нетерпения, не стала дожидаться, пока он сам заговорит.
      -- Скажите, милый Зеб,-- сказала она, отослав служанку,-- почему арестовали этого мексиканца? Митуэля Диаса, я хочу сказать. Мне кажется, что я кое-что о нем знаю.
      -- Не вы одна, мисс Луиза,-- многие знают проделки этого негодяя. Ваш брат... Но об этом пока не будем говорить. А Зеб Стумп знает или сильно подозревает, что Мигуэль Диас имел какое-то отношение к... Вы понимаете, о чем я говорю?
      -- Продолжайте, мистер Стумп!
      -- Так вот. Вскоре после того, как мы вернулись с Аламо, явились и парни, которые поскакали в погоню за индейцами; они обнаружили, что это были вовсе не индейцы. Вы это, конечно, слыхали, мисс Луиза. Вещи, найденные в дупле дерева, ясно говорят, что те, кого мы видели над обрывом, не были краснокожими. Я и сам об этом подумал, когда нашел в хижине карты.
      -- Значит, это они явились ночью в хакале, это их видел Фелим?
      -- Без сомнения. Это те же самые мексиканцы.
      -- А почему вы думаете, что они мексиканцы?
      -- Очень просто. Я сам убедился в этом. Я выследил, куда скрылся каждый из этой шайки.
      Молодая креолка больше не задавала вопросов. Рассказ Зеба пробудил в ней новую надежду. Она терпеливо ждала его продолжения.
      -- Видите ли, мисс Луиза, карты и некоторые их слова, которые Фелим повторил мне как сумел, навели меня на мысль, что эти люди -- мексиканцы. Убедившись в этом, я уже легко мог догадаться, откуда приблизительно они могли явиться. Я достаточно хорошо знаю местных мексиканцев, чтобы по описанию узнать каждого из четверки. Их индейские тряпки меня не провели. Кроме того, одному из них я поставил свою метку.
      -- Вашу метку? Как же это, Зеб?
      -- Помните, я выстрелил?
      -- Я видела, как вы спустили курок, но тех, в кого вы стреляли, не видела,-- я ведь стояла за деревьями.
      -- Так вот, мисс Луиза, когда старик Стумп спускает курок, пуля редко летит мимо цели. Я знал, что попал в этого прохвоста. Стрелять-то пришлось издалека, и пуля была уже на излете, но я знал, что она его зацепила. Я видел, как он дернулся, и подумал: "Если только в той шкуре не пробито дыры, то я готов поменяться с ним своей". После этого вернулись наши молодцы и рассказали нам о белых, а не о краснокожих. Я уже знал, кто были эти индейцы, и мог бы изловить их, но я этого нe сделал.
      -- Но почему же, мистер Стумп? Ведь, может быть, это те же люди, которые убили моего бедного брата!
      -- Вот именно потому-то я их пока и не трогал. Была еще и другая причина. Мне не хотелось уходить далеко от форта -- я боялся, как бы в мое отсутствие не произошло чего плохого. Вы понимаете? Да и помимо всего, я считал, что еще рано доводить дело до конца. Мне хотелось сделать это без промаха.
      -- И вы это сделали?
      -- Еще бы! Видите ли, погода стояла сухая, и я особенно не торопился сделать то, что решил. Итак, я дождался возвращения солдат и тогда мог спокойно оставить мистера Мориса под надежной охраной. Только после этого я оседлал свой старую кобылу и отправился туда, где нашли все эти парики и перья. Я легко нашел это место по описаниям тех, кто там побывал. Их вел этот желторотый Спенглер, и я знал, что они и половины следов не заметили, так что для меня там тоже достаточно осталось. Я не ошибся. Любой дурак, который когда-нибудь был в прерии, мог бы найти обратные следы этих фальшивых команчей. Любой лавочник смог бы проследить их по прерии, а вот мистер Спенглер и остальные не смогли. Я шутя все проверил, хотя следы были сильно затоптаны. Я проследил путь каждой из четырех лошадей до ее конюшни.
      -- А потом?
      -- Потом я поговорил с майором, и через полчаса все четыре красавца очутились за решеткой. Главаря схватили первым, иначе он мог бы улизнуть. Я был прав, утверждая, что оставил на мистере Мигуэле Диасе свою метку. Пуля попала ему в правую руку. Поэтому-то он и выронил лассо.
      -- Значит, это был он? -- невольно сорвалось у Луизы, и она задумалась.-- Очень странно,-- продолжала она тихо, как будто разговаривая сама с собой.-- Ведь это его я видела на поляне в зарослях. Да, без сомнения. А эта мексиканка -- Исидора... Ах! Здесь кроется какая-то темная тайна! Кто сможет ее разгадать?.. Скажите мне, милый Зеб, -- обратилась Луиза к охотнику, подойдя к нему поближе, -- эта мексиканка... эта сеньорита, я хочу сказать... которая была там... часто она бывала у него?
      -- У кого? Про кого вы спрашиваете, мисс Луиза?
      -- У мистера Джеральда.
      -- Может быть, и часто, а может быть, и нет -- ни то, ни другое мне не известно. Я ведь и сам редко там бывал. Я охочусь обычно не в тех местах. Только иногда, бывало, забреду туда для разнообразия, подстрелить дикого индюка или оленя -- на этой речке их много водится. Если вы спрашиваете мое мнение, так я думаю, что эта девица никогда раньше там не бывала. По крайней мере, я об этом ничего не слыхал. А Фелим, уж наверно, проболтался бы. Я слыхал только об одной особе женского пола, которая приезжала в гости в эту хибарку.
      -- Кто? -- быстро спросила креолка и сейчас же пожалела об этом. Яркая краска выступила у нее на щеках, когда она заметила многозначительный взгляд Зеба.-- Но это неважно,-- продолжала она, не дожидаясь ответа. -- Так вы думаете, Зеб, что эти люди, эти мексиканцы, замешаны в убийстве моего брата?
      -- Сказать вам правду, мисс Луиза, я просто не знаю, что и думать... В прериях eщe никогда не случалось такого таинственного происшествия. Иногда мне кажется, что это работа мексиканцев; иногда в голову приходят другие мысли, и тогда мне кажется, что к этому черному делу приложил руку кто-то другой. Я пока не скажу, кто.
      -- Только не он, Зеб, только не он!
      -- Нет, это не мустангер -- он тут совсем ни при чем. Хотя очень многое и говорит против него, я ни на минуту не усомнился в его невиновности.
      -- Да, но как он сможет это доказать? Говорят, что все улики против него. И никто не хочет сказать ни слова в его защиту.
      -- Нет, это не совсем так. Мне еще не удалось как следует выяснить это дело -- все времени не хватало: не спускал глаз с тюрьмы и со всех прочих, -- но теперь у меня есть эта возможность, и я ее не упущу. Прерия -- это большая книга, мисс Пойндекстер, интересная большая книга, надо только уметь читать по ней. Хотя Зеб Стумп и не слишком большой грамотей, но эту премудрость он постиг; ему, может быть, удастся найти свидетельства, разбросанные по траве прерии. Может быть, удастся что-нибудь узнать на берегах Аламо...
      -- Вы думаете, что сможете найти какие-нибудь следы?
      -- Надо будет съездить и хорошенько везде поглядеть -- особенно на том месте, где я нашел мустангера в когтях ягуара. Следовало бы отправиться туда еще раньше, но я уже сказал вам, почему не мог этого сделать. Слава Богу, что за это время не было ни капли дождя, и даже следы, сделанные неделю назад, можно будет прочитать так же легко, как вчерашние. Конечно, не всякий в них разберется... Ну, а теперь мне пора в путь, мисс Луиза. Я заехал к вам на минуточку -- рассказать, что делается в форте. Нельзя терять времени. Меня пустили сегодня утром к мистеру Морису; у него в голове начинает проясняться. Этого только и ждут, чтобы потребовать суда. Может быть, это произойдет через каких-нибудь три дня. А мне необходимо вернуться к началу суда.
      -- Идите, Зеб, и да поможет вам Бог в этом добром деле! Возвращайтесь с доказательствами его невиновности. Я буду вечно вам благодарна, как за... нет, больше, чем за спасение моей жизни.

===

   Читать    дальше   ...    

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источники :

 https://knigavuhe.org/book/vsadnik-bez-golovy-4/

https://linguabooster.com/ru/ru/books/headless-horseman-32#read  

https://www.rulit.me/books/vsadnik-bez-golovy-dr-perevod-read-778190-1.html

https://libcat.ru/knigi/priklyucheniya/prochie-priklyucheniya/379198-tomas-majn-rid-vsadnik-bez-golovy.html  

https://онлайн-читать.рф/майн-рид-всадник-без-головы/

https://librebook.me/the_headless_horseman__a_strange_tale_of_texas/vol1/3

---

---

Аудиокнига - Всадник без головы - Майн Рид Томас... - https://audio-books.club/book.php?book=Всадник+без+головы&ID=11827

---

---

Всадник без головы (роман) — Википедия

***

***

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

 Из мира в мир...

---

***

 Курс русской истории

---

002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

Антон Павлович Чехов. Рассказы. 004


В ВАГОНЕ
     Разговорная перестрелка
     -- Сосед, сигарочку не угодно ли?
     -- Merci... Великолепная сигара! Почем такие за десяток?
     --  Право,  не  знаю, но  думаю, что из дорогих... га-ванна ведь! После
бутылочки  Эль-де-Пердри,  которую я только что  выпил на  вокзале, и  после
анчоусов недурно выкурить такую сигару. Пфф!
     -- Какая у вас массивная брелока!
     ... Читать дальше »

***

---

***

---

---

***

---

***

---

***

 

Ордер на убийство

Холодная кровь

Туманность

Солярис

Хижина.

А. П. Чехов.  Месть. 

Дюна 460 

Обитаемый остров

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

О книге -

Семашхо

***

***

Просмотров: 36 | Добавил: iwanserencky | Теги: текст, Роман, Америка, путешествия, из интернета, Всадник без головы, любовь, Мужчина и Женщина, приключения, 19 век, классика, Майн Рид, Майн Рид Томас, писатель Майн Рид, проза, литература, слово, Техас | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: