Главная » 2024 » Февраль » 11 » Всадник без головы. Роман. Майн Рид. 018
02:04
Всадник без головы. Роман. Майн Рид. 018

*** 

===


      Глaвa LVI
      ВЫСТРЕЛ В ДЬЯВОЛА


      Всю ночь больной не сомкнул глаз. Он то затихал, то метался в безумном бреду.
      Всю ночь старый охотник не отходил от него и слушал его бессвязные речи.
      Услышанное только подтвердило его предположение о том, что Морис влюблен в Луизу и что ее брат убит!
      Последнее в любом случае опечалило бы старого охотника, но в соединении со всеми известными ему фактами, еще и встревожило его.
      Он думал о ссоре... шляпе... плаще... Мысли Зеба метались в лабиринте ужасных догадок. Никогда в жизни не был он так сбит с толку. Он застонал, чувствуя свое бессилие.
      Он не следил за дверью, так как знал, что если "регулярники" и придут, то, во всяком случае, не ночью.
      Только один раз он вышел: это было под утро, когда лунный свет уже смешивался с первыми лучами зари.
      Он вышел потому, что его встревожил протяжный, заунывный вой Тары, бродившей среди зарослей; через секунду собака испуганно вбежала в хижину.
      Погасив свечу, Зеб тихонько вышел и стал прислушиваться.
      Ночные голоса леса молчали -- не оттого ли, что завыла собака? Но почему она завыла?
      Охотник сначала взглянул на лужайку перед домом, потом на опушку леса, затем стал всматриваться в темную стену деревьев. Ничего особенного он не заметил -- все было, как всегда.
      Мрачными контурами выделялся утес на фоне неба, по бокам его чернели вершины деревьев. Между силуэтами вершин виднелся просвет шагов в пятьдесят,-- охотник знал, что это край верхней равнины.
      Луна ярко освещала край обрыва, и на фоне неба даже змея, казалось, не могла бы проползти незамеченной.
      Но и там никого не было видно.
      Но зато кое-что можно было услышать. Со стороны равнины донесся тихий звук -- как будто лошадь ударила подковой о камень.
      Так решил Зеб, напряженно прислушивавшийся, не повторится ли звук.
      Он не повторился; но старый охотник не ошибся в своем предположении -- из-за вершин деревьев показалась лошадь, идущая вдоль обрыва.
      На лошади сидел человек. И лошадь и всадник темными силуэтами вырисовывались на светлеющем небе. Лошадь была безупречна, как изваяние тончайшей работы. Очертания всадника были видны только от седла и до плеч; ноги терялись в тени животного; однако поблескивающие шпоры и стремена показывали, что ноги у всадника были. Но над плечами не было ничего.
      Зеб Стумп протер глаза и посмотрел, снова протер и снова посмотрел, но видение оставалось все тем же. Если бы он повторил это восемьдесят раз, то все равно перед глазами его была бы все та же фигура -- всадник без головы.
      Сомневаться было невозможно. Он видел, как лошадь шла по краю обрыва медленным, но уверенным шагом; однако топота ее копыт не было слышно, словно она не шла, а скользила, как силуэт в театре теней.
      Это видение не было мимолетным: Зеб довольно долго смотрел на него -- во всяком случае, достаточно долго, чтобы разглядеть все до мелочей, достаточно долго, чтобы убедиться, что это не мираж, не обман зрения, не иллюзия.
      Оно исчезало медленно и постепенно: сначала скрылась голова лошади, потом ее шея, передняя часть корпуса, потом всадник -- призрачный, чудовищный образ, -- и, наконец, круп лошади и ее длинный развевающийся хвост.
      -- Иосафат!
      Это восклицание сорвалось сует Зеба Стумпа не потому что он был удивлен исчезновением всадника. В нем не было ничего странного. Призрак скрылся за кулисами -- другими словами, за верхушками деревьев, поднимающимися над обрывом.
      -- Иосафат!
      Дважды вырвался у охотника его любимый возглас, и оба раза с выражением безграничного изумления и ужаса.
      О чувствах охотника легко было догадаться и по его виду: несмотря на всю его храбрость, он вздрогнул, и даже губы, коричневые от табачного сока, побелели.
      Некоторое время Зеб стоял совершенно безмолвно, точно онемев.
      Наконец он снова обрел дар речи.
      -- Черт побери! -- пробормотал он очень тихо, все eще не отводя глаз от того места, где только что исчез лошадиный хвост. -- Ирландец все-таки был прав. Я думал, что это ему спьяну почудилось! Но нет! Он на самом деле видел, так же как и я. Неудивительно, что малый испугался. У меня у самого до сих пор все поджилки трясутся. Иосафат! Что же это может быть?.. Что же это может быть?--повторил Зеб после некоторого раздумья.-- Пожалуй, я добьюсь разгадки! Будь это днем или если бы он был ближе, я бы мог хорошенько рассмотреть его. А почему бы мне не подойти к нему поближе? Черт побери, попробую. Не съест же он меня, если даже это сам дьявол! А если это действительно дьявол, то я еще проверю, нельзя ли выбить черта из седла пулей. Что же, пойдем и познакомимся с этой нечистью, кто бы он ни был.
      С этими словами охотник направился к тропинке, которая вела к обрыву.
      Ему не нужно было возвращаться за ружьем--он захватил его, когда выскочил из хижины, услышав вой собаки.
      Если всадник без головы был существом из плоти и крови, а не выходцем с того света, Зеб Стумп вполне мог рассчитывать на новую встречу с ним.
      Когда охотник смотрел на него из дверей хакале, всадник ехал прямо к лощине, по которой можно было спуститься с верхней равнины в долину Аламо. Зеб пошел по той же тропе, рассчитывая встретиться с всадником без головы на краю обрыва, если только тот не переменит направления или не перейдет со своей спокойной иноходи на галоп.
      Охотник быстро прикинул, какое расстояние ему надо будет преодолеть и сколько потребуется для этого времени.
      Его расчет оказался точным. Когда его голова была почти на уровне равнины, он увидел возвышающиеся над ней плечи всадника.
      Еще один шаг вверх по тропе -- и открылась вся фигура всадника.
      Еще шаг -- и лошадь вырисовалась на фоне неба от челки до копыт.
      Лошадь остановилась над самым обрывом, видимо собираясь опуститься вниз. Наверно, всадник из осторожности натянул поводья? Или она услышала шаги охотника? Вероятнее всего, она его почуяла.
      Как бы то ни было, она стояла прямо перед охотником.
      Увидев этот странный силуэт, Зеб остановился. У всякого другого на его месте, наверно, волосы поднялись бы дыбом. Даже у Зеба "мурашки побежали по спине", как он сам потом признался.
      Однако охотник твердо решил выполнить намерение, которое привело его сюда: узнать, кто это -- человек или дьявол.
      Не теряя времени, Зеб вскинул ружье к плечу; его взгляд скользил вдоль ствола; луна светила так ярко, что можно было прицелиться прямо в грудь всадника без головы.
      Еще мгновение -- и пуля пронзила бы его сердце; но у охотника вдруг мелькнула мысль:
      "А что, если это будет убийство?"
      Зеб опустил ружье и минуту колебался.
      -- Может, это человек? -- пробормотал он. -- Хотя что-то не похоже... Вряд ли под этой мексиканской тряпкой хватит места для головы. Если это в самом деле человек, то у него, я полагаю, должен быть язык, только где он может помещаться -- не знаю... Эй, незнакомец! Поздненько же вы катаетесь! И где это вы забыли свою голову?
      Ответа не последовало. Только лошадь фыркнула, услышав человеческий голос. И все.
      -- Вот что, незнакомец! С вами разговаривает старый Зеб Стумп из штата Кентукки. Он не из тех, над кем можно шутки шутить. Я хочу, чтобы вы объяснились начистоту. Карты на стол, а то потеряете и их и ставку! Ну, отвечайте же, или я выстрелю!
      Снова никакого ответа. Даже лошадь только встряхнула головой, по-видимому уже привыкнув к голосу Зеба.
      -- И черт с тобой! -- закричал охотник, выведенный из себя молчанием, которое показалось ему оскорбительным. -- Даю тебе еще шесть секунд, и, если ты мне не ответишь, я стреляю! Если ты чучело, то это тебе не повредит. А если дьявол, то тем более. Но ежели ты человек, а прикидываешься мертвецом, то заслуживаешь пули за такую дурь. Ну, отвечай! -- продолжал он с возрастающим раздражением. -- Отвечай, тебе говорят!.. Не хочешь? Ладно! Я стреляю! Раз, два, три, четыре, пять, шесть...
      В ту секунду, когда должно было бы прозвучать "семь", если бы счет продолжался, раздался резкий треск выстрела, свист пули и затем глухой удар -- это свинец попал во что-то твердое.
      Выстрел, казалось, не дал никаких результатов -- только лошадь испуганно заржала. Всадник же продолжал спокойно сидеть в седле.
      Впрочем, и лошадь как будто не очень испугалась. В ее звучном ржании охотнику почудилась насмешка.
      И все же она сорвалась с места и умчалась диким галопом, оставив Зеба в таком глубоком изумлении, какого ему еще не приходилось испытывать.
      Несколько секунд после выстрела Зеб Стумп не поднимался с колена.
      Если до выстрела у него по спине бегали мурашки, то теперь его пробрала холодная дрожь. Он был не только изумлен -- он оцепенел от ужаса. Старый охотник был вполне уверен, что его пуля попала в сердце всадника или, во всяком случае, в то место, где у человека должно быть сердце.
      Был ли это человек? Зеб решил, что нет. И эта мысль, быть может, успокоила бы его, если бы не лошадь, не дикое сатанинское ржание, от которого у него до сих пор стыла кровь и он дрожал, как в лихорадке. Зеб хотел бежать, но не мог встать. И он продолжал стоять на одном колене, в полном оцепенении глядя вслед чудовищному всаднику, пока тот не исчез в залитых лунным светом просторах прерии. Только тогда он оправился настолько, что смог вернуться в хижину.
      Лишь очутившись под ее кровом, он пришел в ceбя и смог спокойно подумать об этом странном происшествии. Он не сразу освободился от мысли, что видел самого дьявола. Но по здравом размышлении он пришел к выводу, что это невероятно. Но никакого другого объяснения ему найти не удалось.
      -- Вряд ли...-- продолжал он все еще с сомнением в голосе, -- вряд ли это может быть выходец с того света, -- а то как бы я услышал, что пуля об него шлепнулась? Ясно, что свинец попал в какое-то тело,-- а ведь духи бестелесные... Ладно! -- закончил охотник, по-видимому отказавшись от попытки найти объяснение этому странному явлению.-- Нечего больше ломать себе голову! Одно из двух: либо это чучело, набитое тряпками, либо сам сатана!


      Когда Зеб вошел в хижину, вместе с ним туда прокрался голубой утренний свет.
      Пора было будить Фелима, чтобы тот посидел с больным. Ирландец уже совсем протрезвился и, чувствуя себя немного виноватым, потому что долго спал, был рад принять на себя эту обязанность.
      Но, прежде чем уступить ему место, старый охотник сам заново перевязал раны. Зебу были хорошо известны лечебные свойства растений. Вблизи рос кактус нопаль, сок которого -- отличное средство для заживления ран. Старик знал, что, если приложить его к ране, она через сутки начнет затягиваться, а через три дня совсем заживет.
      Как и большинство местных жителей, Зеб глубоко верил в целебные свойства кактусов, и, если бы поблизости был хоть десяток докторов, он не позвал бы к больному ни одного из них. Он был убежден, что Морису Джеральду не грозит опасность -- по крайней мере, от ран. Опасность была -- но другая.
      -- Ну, мистер Фелим,-- сказал Зеб, заканчивая перевязку,-- мы сделали все, чтобы залечить раны, а теперь надо подумать, как бы накормить больного... Ты говоришь, что у тебя нет никакой еды?
      -- Хоть шаром покати, мистер Стумп. Хуже того: и выпить нечего -- ни капли во всем доме.
      -- Это ты, негодяй, все вылакал! -- сердито закричал Зеб.-- Если бы не ты, виски хватило бы на все время, пока парень будет поправляться. Что же теперь делать?
      -- Вы зря меня обижаете, мистер Стумп. Я выпил только из маленькой фляги. Это индейцы осушили большую бутыль. Честное слово!
      -- Нечего врать-то! Ты бы не свалился только от того, что было в фляжке. Я слишком хорошо знаю твою ненасытную утробу, чтобы поверить этому. Ты немало хлебнул и из большой бутыли.
      -- Клянусь всеми святыми!
      -- Пошел ты к черту со своими святыми! В них только дураки верят... Ладно, хватит болтать! Ты высосал все виски -- и дело с концом. За двадцать миль за ним не поедешь, а ближе нигде не достать. Придется обойтись без него.
      -- Как же теперь быть?
      -- Молчи и слушай, что я тебе скажу. Без выпивки мы обойдемся, но я не вижу смысла подыхать с голоду. Наш больной совсем отощал. Да и я так голоден, что готов съесть хоть койота, а уж от индюка подавно не отвернусь. Ты посиди около парня, а я отправлюсь на речку и посмотрю, не удастся ли чего подстрелить.
      -- Не беспокойтесь, мистер Стумп, я сделаю все, что надо. Честное слово...
      -- Замолчи и дай мне договорить!
      -- Ей-ей, больше ни словечка не скажу.
      -- Да заткнись же! Запомни хорошенько: если кто сюда забредет, пока меня нет,-- дай мне знать. Только не теряй ни минуты.
      -- Можете быть умерены.
      -- Смотри же, не подведи!
      -- Не подведу, только как это сделать, мистер Стумп? Может, вы зайдете далеко и не услышите, как я буду кричать. Как же тогда?
      -- Вряд ли мне придется идти далеко -- на заре дикого индюка у реки подстрелить нетрудно. А впрочем, как знать? -- продолжал Зеб после минутного размышления. --Найдется ли у тебя в хижине ружье? Пистолет также годится.
      -- Ни того, ни другого нет. Хозяин взял их с собой. Должно быть, он оставил их в поселке.
      -- Плохо дело. Ведь я и в самом деле могу не услышать твоего крика.
      Зеб уже переступил было порог, но потом остановился и задумался.
      -- Есть! -- воскликнул он после некоторого размышления.-- Придумал! Видишь мою старую кобылу?
      -- Как же не видеть, мистер Стумп? Конечно, вижу.
      -- Ладно. А колючие кактусы на краю поляны видишь?
      -- Вижу.
      -- Молодчина! Теперь слушай. Поглядывай за дверь. Если кто появится, пока меня нет, беги прямо к кактусу, срежь ветку, да выбирай поколючее, и ткни ее под хвост моей кобыле.
      -- Господи! Для чего же это?
      -- Ладно, придется объяснить тебе, -- сказал Зеб в раздумье,-- а то ты, чего доброго, все напутаешь. Видишь ли, Фелим, мне надо знать, если кто-нибудь сюда заглянет. Я далеко не пойду, но все же может случиться, что я тебя не услышу. Пусть кричит кобыла -- у нее, пожалуй, голос погромче твоего. Понял, Фелим? Смотри же, сделай все, как я тебе сказал!
      -- Ей-же-ей, сделаю!
      -- Смотри не забудь. От этого может зависеть жизнь твоего хозяина.
      С этими словами старый охотник закинул за плечо свое длинное ружье и вышел из хижины.
      -- А старик-то не дурак, -- сказал Фелим, как только Зеб отошел на такое расстояние, что уже не мог слышать его голоса.-- Но почему он oпасается, что хозяину будет плохо, если сюда кто-то придет? Он даже сказал, что от этого будет зависеть его жизнь. Да, он так сказал. Он мне сказал, чтобы я поглядывал за дверь. Небось он хотел, чтобы я сразу это сделал. Так я пойду погляжу.
      Фелим вышел на лужайку и окинул внимательным взглядом все тропы, которые вели к хижине.
      Потом он вернулся и встал на пороге, как часовой.

Глава LVII. УСЛОВЛЕННЫЙ СИГНАЛ

      Фелиму недолго пришлось стоять на страже. Не прошло и десяти минут, как он услышал стук копыт. Кто-то приближался к хижине.
      У Фелима сильно забилось сердце.
      Густые деревья мешали ему разглядеть всадника, и он никак не мог определить, что это за гость. Однако по топоту копыт он догадался, что едет кто-то один; но как раз это и напугало его. Он меньше встревожился бы, если бы услышал, что скачет отряд. Хотя он уже хорошо знал, что мустангер лежит в хижине, ему очень не хотелось снова встречаться со всадником, который был так похож на его хозяина, если не считать головы.
      Сначала Фелим хотел было перебежать лужайку и выполнить распоряжение Зеба. Однако испуг приковал его к месту, и раньше, чем он успел собраться с духом, он убедился, что его опасения напрасны: у незнакомого всадника была голова.
      -- Вот она -- у него на плечах,-- сказал Фелим, когда всадник показался из-за деревьев и остановился на противоположном конце поляны.-- Настоящая голова, да еще с красивым лицом, только не слишком веселым. Можно подумать, что бедняга недавно схоронил свою бабушку! А ножки-то какие крохотные... Святые угодники, да это женщина!
      Пока ирландец рассуждал -- то про себя, то вслух, -- всадник проехал еще несколько шагов и снова остановился.
      На этом расстоянии Фелим окончательно убедился, что он правильно определил пол неизвестного всадника, хотя тот сидел на лошади по-мужски и на нем была мужская шляпа и серапе, что могло ввести в заблуждение и более искушенного человека.
      Это действительно была женщина. Это была Исидора.


      Фелим впервые увидел мексиканку, так же как и она его. Они никогда раньше не встречались. Он правильно заметил, что лицо ее не было веселым. Напротив, оно было печальным, даже больше того--на нем лежала печать отчаяния.
      Когда Исидора показалась из-за деревьев, во взгляде ее сквозило опасение. Когда она выехала на поляну, лицо ее не просветлело -- на нем появилось удивление, смешанное с разочарованием.
      Вряд ли она была удивлена, увидев хижину: Исидора знала о ее существовании. Она-то и была целью ее путешествия. Девушку, вероятно, удивила странная фигура на пороге. Это был не тот, кого она ожидала здесь встретить.
      В нерешительности она подъехала поближе, чтобы расспросить его.
      -- Не ошиблась ли я?-- спросила Исидора "по-американски".-- Простите, но я... я думала, что дон Морисио живет здесь.
      -- Дон Моришо, вы сказали? Нет. Здесь такого нет. Дон Моришо? Я знал одного по фамилии Мориш, он жил недалеко от Баллибаллаха. Я хорошо запомнил этого парня, потому что он надул меня однажды при покупке лошади. Только имя-то его было не Дон, а Пат. Пат Мориш его звали.
      -- Дон Морисио. Мо-рис, Мо-рис.
      -- А, Морис! Может быть, вы спрашиваете о моем хозяине, мистере Джеральде?
      -- Да-да! Сеньор Зераль.
      -- Ну, если вам нужен мистер Джеральд, то он как раз живет в этой самой хижине, вернее -- заезжает сюда после охоты на диких лошадей. Он поселился здесь только на время своей охоты. Ах, если бы вы видели его красивый замок там, на родине, в старой Ирландии! Посмотрели бы на голубоглазую красотку! Бедняжка небось слезами заливается, ожидая его возвращения. Ах, если б вы только видели ее!
      Несмотря на ирландский акцент Фелима, мексиканка поняла его.
      Ревность -- хороший переводчик. Что-то вроде вздоха вырвалось у Исидоры, когда Фелим произнес коротенькое слово "ее".
      -- Я вовсе не хочу видеть "ее", -- поспешила ответить она. -- Я хочу видеть его. Он дома?
      -- Дома ли он? Вот это прямой вопрос. Предположим, я скажу вам, что он дома. Что же тогда?
      -- Я хочу его видеть.
      -- Ах, вот оно что! Придется вам подождать. Сейчас не время для гостей: к нему можно пустить только доктора или священника, моя красавица. А вас я не пущу.
      -- Но мне очень нужно повидать его, сеньор!
      -- Гм... вам нужно видеть его? Это я уже слышал. Только вам не удастся. Фелим О'Нил редко отказывает красавицам, особенно таким черноглазым, как вы. Но что поделаешь, если нельзя!
      -- Но почему нельзя?
      -- На это есть много причин! Первая -- потому, что сейчас он не может принять гостей, и особенно даму.
      -- Но почему же, сеньор, почему?
      -- Потому что он не одет как следует. На нем одна рубашка, если не считать тряпья, которым мистер Стумп его всего обмотал. Черт побери! Этого, пожалуй, хватило бы, чтобы сшить ему целый костюм -- сюртук, жилет и брюки.
      -- Сеньор, я вас не понимаю...
      -- Ах, не понимаете! Разве я недостаточно ясно сказал, что он в постели?
      -- В постели, в этот час! Надеюсь, ничего не...
      -- ...случилось, вы хотели сказать? К несчастью, случилось, да еще такое, что ему придется пролежать много недель.
      -- О сеньор, неужели он болен?
      -- Вот это-то самое и есть. Но что же делать, голубушка, скрывать этого не стоит,-- ему-то ни легче, ни хуже не будет от того, что я сказал. Хоть в глаза ему это скажи, он спорить не будет.
      -- Значит, он болен. Скажите мне, сеньор, чем он болен и почему он заболел?
      -- Хорошо. Но я могу ответить только на один ваш вопрос -- на первый. Его болезнь произошла от ран, а кто их нанес, Бог знает. У него болит нога. А кожа у него такая, точно его сунули в мешок с десятком злых кошек. Клочка здоровой кожи, даже величиной в вашу ладошку, и то не найдется. Хуже того -- он не в себе.
      -- Не в себе?
      -- Вот именно. Он болтает, как человек, который накануне хватил лишнего и думает, что за ним гоняются с кочергой. Капля винца, кажется мне, была бы для него лучшим лекарством, -- но что поделаешь, когда его нет! И фляжка и бутыль -- все пусто. А у вас с собой нет хоть маленькой фляжки? Немножко агвардиенте -- так, кажется, по-вашему? Мне приходилось пить дрянь и похуже. Глоточек этой жидкости наверняка очень помог бы хозяину. Скажите правду, сударыня: есть ли с вами хоть капелька?
      -- Нет, сеньор, у меня нет ничего такого. К сожалению, нет.
      -- Жаль! Обидно за мастера Мориса. Это было бы ему очень кстати. Но что поделаешь, придется обойтись и так.
      -- Но, сеньор, неужели правда, что мне нельзя его видеть?
      -- Конечно. Да и к чему? Он ведь все равно не отличит вас от своей прабабушки. Я же вам говорю -- он весь изранен и не в себе.
      -- Тем более я должна его видеть. Может быть, я могу помочь ему. Я в долгу перед ним...
      -- А, вы ему должны и хотите заплатить? Ну, это совсем другое дело. Но тогда вам незачем его видеть. Я его управляющий, и все его дела идут через мои руки. Правда, я не умею писать, но могу поставить кресты на расписке, а этого вполне достаточно. Смело платите эти деньги мне -- даю вам слово, что мой хозяин второй раз их не потребует. Сейчас это будет кстати -- мы скоро уезжаем, и нам деньги нужны. Так вот, если деньги с вами, то остальное мы достанем -- бумагу, перо и чернила найдем в хижине. Я вам мигом дам расписку.
      -- Нет, нет, нет! Я не о деньгах говорила. Это долг благодарности.
      -- Ах, только и всего! Ну, этот долг нетрудно заплатить. И расписки не требуется. Но сейчас платить такие долги не время. Хозяин все равно ничего не поймет. Когда он придет в себя, я скажу ему, что вы тут были и расплатились.
      -- Но все-таки можно видеть его?
      -- Говорю вам, что сейчас нельзя.
      -- Но я должна его видеть!
      -- Вот еще--должны! Меня поставили караулить и строго приказали никого не впускать.
      -- Но это ко мне не относится. Ведь я же его друг. Друг дона Морисио.
      -- Откуда мне это знать? Хоть личико у вас очень хорошенькое, вы можете оказаться его злейшим врагом.
      -- Но я должна его видеть, должна. Я этого хочу -- и увижу.
      При этих словах Исидора соскочила с лошади и направилась к двери.
      Ее решительный и гневный вид показал ирландцу, что пора выполнить распоряжение Зеба Стумпа. Не теряя времени, он поспешил в хижину и вышел оттуда, вооруженный томагавком; он хотел было проскочить мимо незваной гостьи, но вдруг остановился, увидев, что она целится в него из револьвера.
      -- Брось топор! -- закричала Исидора. -- Негодяй, попробуй только замахнись на меня -- и ты умрешь!
      -- На вас, сударыня? -- пробормотал Фелим, немного оправившись от испуга.-- Святая Дева! Я взял это оружие совсем не для того, чтобы поднять его против вас. Клянусь вам всеми святыми!
      -- Для чего же вы его взяли? -- спросила мексиканка, поняв свою ошибку и опуская револьвер.-- Почему вы так вооружились?
      -- Клянусь вам, только для того, чтобы выполнить распоряжение: мне надо срезать кактус -- вон он там растет -- и сунуть его под хвост вот этой лошади. Ведь вы же не станете возражать против этого?
      Сеньорита замолчала, удивленная этим странным намерением.
      Поведение ирландца было слишком нелепо, чтобы заподозрить его в коварстве. Его вид, поза, жесты были скорее комическими, чем угрожающими.
      -- Молчание -- знак согласия. Благодарю вас, -- сказал Фелим, больше не опасаясь получить пулю в спину.
      Он перебежал лужайку и в точности выполнил все наставления старого охотника.
      Мексиканка сначала молчала от удивления, но потом она продолжала молчать, так как говорить было бесполезно.
      Едва Фелим выполнил распоряжение охотника, как раздался визг кобылы, сопровождаемый топотом ее копыт; им вторил заунывный вой собаки; и сейчас же целый хор лесных голосов -- птиц, зверей и насекомых -- подхватил этот неистовый концерт, перекричать который было не под силу простому смертному.
      Исидора стояла в молчаливом недоумении. Ничего другого ей не оставалось. До тех пор, пока продолжался этот адский шум, не стоило и пытаться что-нибудь спрашивать.
      Фелим вернулся к дверям хакале и снова занял сторожевой пост у двери с удовлетворенным видом актера, хорошо сыгравшего свою роль.

Глава LVIII. ОТРАВЛЕННЫЙ ПОЦЕЛУЙ

      Целых десять минут длился этот дикий концерт: кобыла визжала, как недорезанный поросенок, а собака вторила ей заунывным воем, которому отвечало эхо по обоим берегам ручья.
      Эти звуки разносились на целую милю. Зеб Стумп вряд ли зашел дальше и непременно должен был их услышать.
      Не сомневаясь, что Зеб не замедлит прийти, Фелим твердо стоял ни пороге, надеясь, что незнакомка не повторит попытки войти -- хотя бы до тех пор, пока он не будет освобожден от обязанностей часового.
      Несмотря на все уверения мексиканки, он все еще подозревал ее в коварных замыслах; иначе почему бы Зеб так настаивал, чтобы его вызвали?
      Сам Фелим уже оставил мысль о сопротивлении. Ему все еще мерещился блестящий револьвер, и он совсем не хотел ссориться с этой странной всадницей; он без разговоров пропустил бы ее в хижину.
      Но был еще один защитник, который более решительно охранял вход в хакале и которого не испугала бы целая батарея тяжелых орудий. Это была Тара.
      Протяжный, заунывный вой собаки то и дело сменялся отрывистым злобным лаем. Она тоже почувствовала недоверие к незваной гостье -- поведение мексиканки показалось собаке враждебным. Тара загородила собой Фелима и дверь и, обнажив свои острые клыки, ясно дала понять, что проникнуть в хижину можно только через ее труп.
      Но Исидора и не думала настаивать на своем желании. Удивление было, пожалуй, единственным чувством, которое она в эту минуту испытывала.
      Она стояла неподвижно и молча. Она выжидала. Несомненно, после такого странного вступления должен был последовать соответствующий финал. Сильно заинтригованная, она терпеливо ждала конца этого спектакля.
      От ее прежней тревоги не осталось и следа. То, что она видела, было слишком смешным, чтобы испугать, и в то же время слишком непонятным, чтобы вызвать смех.
      На лице человека, который вел себя так странно, не было заметно улыбки -- оно оставалось совершенно серьезным. Было ясно, что этот чудак совсем и не думал шутить.
      Она продолжала недоумевать, пока между деревьями не показался высокий человек в выцветшей куртке и с длинным ружьем в руках. Он почти бежал.
      Он направлялся прямо к хижине. Когда девушка увидела незнакомца, на ее лице появилось выражение тревоги, а маленькая рука крепче сжала револьвер.
      Это было сделано отчасти из предосторожности, отчасти машинально. И неудивительно: кто угодно встревожился бы, увидев суровое лицо великана, быстро шагавшего к хижине.
      Однако, когда он вышел на поляну, на его лице появилось не меньшее удивление, чем то, которое было написано на лице девушки.
      Он что-то процедил сквозь зубы, но среди все еще продолжавшегося шума его слова нельзя было расслышать, и только по жестам можно было предположить, что вряд ли они были особенно вежливыми.
      Он направился к лошади, которая по-прежнему визжала, и сделал то, чего никто, кроме него, не посмел бы сделать -- он поднял хвост у обезумевшей кобылы и освободил ее от колючек, которые так долго ее терзали.
      Сразу воцарилась тишина, потому что остальные участники хора, привыкнув к дикому ржанью кобылы, давно уже замолкли.
      Исидора все еще ничего не могла понять и, только бросив взгляд на комическую фигуру в дверях хижины, догадалась, что толстяк удачно выполнил какое-то поручение.
      Но от самодовольства Фелима не осталось и следа, как только Стумп с грозным видом повернулся к хижине. Даже присутствие красавицы не могло остановить потока его ругани.
      -- Ах ты, болван! Идиот ирландский! Для чего, спрашивается, ты меня вызвал сюда? Я только что прицелился в огромного индюка, фунтов на тридцать, не меньше. Проклятая кобыла спугнула его, прежде чем я успел спустить курок. Теперь пропал наш завтрак!
      -- Но, мистер Стумп, вы же сами приказали мне! Вы сказали, что если кто-нибудь придет сюда...
      -- Ну и дурень же ты! Неужели же это касалось женщины?
      -- Но откуда я мог знать, что это женщина? Вы бы посмотрели, как она сидит на лошади! Совсем как мужчина.
      -- Не все ли равно, как она сидит на лошади? Да разве ты раньше не замечал, садовая голова, что все мексиканки так ездят? Сдастся мне, что ты на бабу похож куда больше, чем она; а уж глупее ее ты раз в двадцать. В этом я уверен. А ее я видел несколько раз, да и слыхал о ней кое-что. Не знаю, каким ветром ее сюда занесло. И вряд ли от нее это узнаешь -- она говорит только на своем мексиканском наречии. А я его не знаю и знать не хочу.
      -- Вы ошибаетесь, мистер Стумп. Она говорит и по-английски... Правда, сударыня?
      -- Немножко по-английски, -- ответила мексиканка, которая до сих пор слушала молча. -- Чуть-чуть.
      -- Вот те и на!-- воскликнул Зеб, слегка смутившись. -- Извините меня, сеньорита. Вы немножко болтаете по-английски? Myчо боно -- тем лучше. В таком случае, вы можете сказать мне, зачем вы сюда пожаловали. Не заблудились ли вы?
      -- Нет, сеньор...--ответила она, помолчав.
      -- Так, значит, вы знаете, где вы?
      -- Да, сеньор... Да... Это дом дона Мерисио Зераль?
      -- Да, это так. Лучше-то вам его имени не произнести... Эту хижину трудно назвать домом, но он действительно здесь живет. Вы хотите видеть ее хозяина?
      -- О сеньор, да! Я для этого и приехала.
      -- Ну что ж, я не стану возражать. Ведь вы ничего плохого не задумали? Но только -- что пользы? Он же не отличит вас от своей подметки.
      -- Он болен? С ним случилось несчастье? Вот он сказал мне об этом.
      -- Да, я ей сказал об этом,-- отозвался Фелим.
      -- Так и есть, -- ответил Зеб. -- Он ранен. И как paз сейчас он немножко бредит. Я думаю, серьезного ничего нет. Надо надеяться, что он скоро придет в себя.
      -- О сеньор, я хочу быть его сиделкой, пока он болен! Ради Бога, разрешите мне войти, и я стану ухаживать за ним. Я его друг, верный друг.
      -- Что же, я в этом не вижу ничего плохого. Говорят, это женское дело -- ухаживать за больными. Правда, я сам не проверял этого с теx пор, как похоронил свою жену. Если вы хотите поухаживать за ним -- пожалуйста, раз вы его друг. Можете побыть с ним, пока мы вернемся. Только последите, чтобы он не свалился с кровати и не сорвал свои повязки.
      -- Доверьтесь мне, сеньор. Я буду оберегать его, как только могу. Но скажите: кто его ранил? Индейцы? Но ведь их нет поблизости. Он с кем-нибудь поссорился?
      -- Об этом, сеньорита, вы знаете столько же, сколько и я. У него была схватка с койотами. Но у него разбито колено, и койоты тут ни при чем. Я нашел его вчера незадолго до захода солнца в зарослях. Он стоял по пояс в ручье, а с берега на него уже собрался прыгнуть пятнистый зверь, которого вы, мексиканцы, называете тигром. Ну, от этой опасности я его спас. Но что было раньше, это для меня тайна. Парень потерял рассудок, и сейчас от него ничего не узнаешь. Поэтому нам остается только ждать.
      -- Но вы уверены, сеньор, что у него нет ничего серьезного? Его раны не опасны?
      -- Нет. Его немного лихорадит. Ну, а что касается ран, так это просто царапины. Когда он придет в себя, все будет в порядке. Через недельку он будет здоров, как олень.
      -- О, я буду заботливо ухаживать за ним!
      -- Вы очень добры, но... но...
      Зеб заколебался. Внезапная мысль осенила его. Вот что он подумал:
      "Это, должно быть, та самая девица, которая посылала ему гостинцы, когда он лежал у Обердофера. Она в него влюблена -- это ясно, как Божий день. Влюблена по уши. И другая тоже. Ясно и то, что мечтает он не об этой, а о другой. Если она услышит, как он будет в бреду говорить о той -- а он всю ночь только ее и звал,-- ведь это ранит ее сердечко. Бедняжка, мне ее жаль -- она, кажется, добрая. Но не может же мустангер жениться на обеих, а американка совсем его заполонила. Не ладно все это получилось. Надо бы уговорить эту черноглазую уйти и не приходить к нему -- по крайней мере, пока он не перестанет бредить о Луизе".
      -- Вот что, мисс,-- обратился наконец Стумп к мексиканке, которая с нетерпением ждала, чтобы он заговорил, -- не лучше ли вам отправиться домой? Приезжайте сюда, когда он поправится. Ведь он даже не узнает вас. А оставаться, чтобы ухаживать за ним, незачем, он не так серьезно болен и умирать не собирается.
      -- Пусть не узнает. Я все равно должна за ним ухаживать. Может быть, ему что-нибудь понадобится? Я обо всем позабочусь.
      -- Раз так, то оставайтесь,-- сказал Зеб, как будто какая-то новая мысль заставила его согласиться.-- Дело ваше! Но только не обращайте внимания на его разговоры. Он будет говорить об убийстве и мало ли о чем... Так часто бывает, когда человек бредит. Вы не пугайтесь. Он, наверно, будет говорить и об одной женщине -- он все ее вспоминает.
      -- О женщине?
      -- Да. Он ее все кличет по имени.
      -- Ее имя? Сеньор, какое имя?
      -- Должно быть, это имя его сестры. Я даже уверен в том, что сестру-то он и вспоминает.
      -- Мистер Стумп, если вы про мастера Мориса рассказываете...-- начал было Фелим.
      -- Замолчи, дурень! Не суйся, куда не надо. Не твоего ума это дело. Пойдем со мной,-- сказал он, отходя и увлекал за собой ирландца.-- Я хочу, чтобы ты со мной немножко прошелся. Я убил гремучку, когда поднимался вверх по ручью, и оставил ее там. Захвати ее домой, если только какая-нибудь тварь уже не утащила ее. А то мне, может, и не удастся подстрелить индюка.
      -- Гремучка? Гремучая змея?
      -- Вот именно.
      -- Но вы же не станете есть змею, мистер Стумп? Ведь эдак можно отравиться.
      -- Много ты понимаешь! Там яда уже не осталось. Я отрубил ей голову, а вместе с ней и весь яд.
      -- Фу! Я все равно лучше с голоду помру, чем возьму в рот хоть кусочек!
      -- Ну, и помирай себе на здоровье! Кто тебя просит ее есть? Я только хочу, чтобы ты принес змею домой. Ну, идем, и делай, что тебе велят. А то я заставлю тебя съесть ее голову вместе с ядом и с ядовитым зубом!
      -- Честное слово, мистер Стумп, я совсем не хотел вас ослушаться! Я сделаю все, что вы скажете. Я готов даже проглотить змею целиком! Святой Патрик, прости меня, грешника!
      -- К черту твоего Святого Патрика! Идем!
      Фелим больше не спорил и покорно отправился за охотником в лес.
      Исидора вошла в хижину и наклонилась над постелью больного. Страстными поцелуями покрыла она его горячий лоб и запекшиеся губы. И вдруг отшатнулась, точно ужаленная скорпионом.
      То, что заставило ее отшатнуться, было хуже, чем яд скорпиона. Это было всего лишь одно слово -- одно коротенькое слово.
      Стоит ли этому удивляться! Как часто от короткого слова "да" зависит счастье всей жизни! И часто, слишком часто, такое же короткое "нет" влечет за собой страшное горе.

    Читать     дальше   ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

Источники :

 https://knigavuhe.org/book/vsadnik-bez-golovy-4/

https://linguabooster.com/ru/ru/books/headless-horseman-32#read  

https://www.rulit.me/books/vsadnik-bez-golovy-dr-perevod-read-778190-1.html

https://libcat.ru/knigi/priklyucheniya/prochie-priklyucheniya/379198-tomas-majn-rid-vsadnik-bez-golovy.html  

https://онлайн-читать.рф/майн-рид-всадник-без-головы/

https://librebook.me/the_headless_horseman__a_strange_tale_of_texas/vol1/3

---

---

Аудиокнига - Всадник без головы - Майн Рид Томас... - https://audio-books.club/book.php?book=Всадник+без+головы&ID=11827

---

---

Всадник без головы (роман) — Википедия

***

***

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

 Из мира в мир...

---

***

 Курс русской истории

---

002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

Антон Павлович Чехов. Рассказы. 004


В ВАГОНЕ
     Разговорная перестрелка
     -- Сосед, сигарочку не угодно ли?
     -- Merci... Великолепная сигара! Почем такие за десяток?
     --  Право,  не  знаю, но  думаю, что из дорогих... га-ванна ведь! После
бутылочки  Эль-де-Пердри,  которую я только что  выпил на  вокзале, и  после
анчоусов недурно выкурить такую сигару. Пфф!
     -- Какая у вас массивная брелока!
     ... Читать дальше »

***

---

***

---

---

***

---

***

---

***

 

Ордер на убийство

Холодная кровь

Туманность

Солярис

Хижина.

А. П. Чехов.  Месть. 

Дюна 460 

Обитаемый остров

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

О книге -

Семашхо

***

***

Просмотров: 38 | Добавил: iwanserencky | Теги: Роман, Америка, текст, из интернета, путешествия, 19 век, классика, приключения, любовь, Всадник без головы, Мужчина и Женщина, слово, литература, Техас, Майн Рид Томас, писатель Майн Рид, Майн Рид, проза | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: