Главная » 2023 » Февраль » 6 » Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 011
17:40
Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 011

*** 

===

Ученые протестуют!

Тесси Торн искала борцов. В Сан-Клее она увидела, на что способны люди, когда речь идет о жизни и смерти. В одном строю стояли мужчины и женщины, молодые и старые, представители разных национальностей и разных профессий. Нет сомнения, что если бы каждый мониец знал, какая беда надвигается на весь мир, все так же решительно восстали бы против атомных, водородных и бомб из антивещества — против войны.
Уже совсем по-другому вспоминала Тесси ту женщину, что не побоялась говорить людям правду. Ее искренние слова упали жалкой капелькой на твердый камень, что растеклась и якобы исчезла без следа. Но когда вслед за этой капелькой упадет вторая, третья, тысячная, миллионная — оправдается пословица, что вода камень точит. Надо только знать, как и куда направлять эти капельки. А это и должен помочь сделать таинственный Комитет Защиты Мира…
Так, задумавшись, Тесси шла по улицам Дайлерстоуна и очнулась только возле своего дома. Совершенно машинально девушка посмотрела, стоит ли на месте «Ласточка»… и ее глаза встретились с глазами Люстига. Белобрысый шофер сидел в старой машине и жевал бутерброд.
«Видимо, увидел мою розовую «Ласточку» и остановился рядом», — подумала девушка и уже хотела подойти. Но сразу же изменила намерение: юноша может подумать о ней невесть что.
Эти размышления продолжались всего лишь несколько секунд. Затем девушка с хорошо сыгранным равнодушием скользнула взглядом по пестрой ленте автомашин вдоль тротуара, обернулась и уже сделала шаг, когда вдруг послышалось тихое:
— Тесси!
— Ну? — бросила холодно.
— «Меня не узнают!» — сказал какой-то лорд… Ты хоть подойди сюда!
— Ах, это вы, лорд-рефрижератор?! — Тесси охотно подхватила ироничный тон беседы, чтобы скрыть свое смущение.
— Я жду вас больше восьми часов.
— Очень мило! — она подошла, оперлась на машину. — А где цветы?
— Завяли. Пришлось выбросить.
— Так, пожалуй, надо купить еще.
— Я тоже такого мнения. Прошу, садитесь в мою карету, и поедем вместе.
— Поздно… — разочарованно произнесла Тесси, словно и впрямь собиралась поехать.
— Ах, разве это поздно? — Люстиг открыл дверцу своей машины, решительно взял Тесси за руку.
— Довольно шуток! — сказала девушка уже серьезно. — Спокойной ночи!
— Погодите… Помните: «Заворачивай! Стал поперек дороги!» Разве я тогда не выполнил вашу просьбу?
— То было совсем другое дело.
— Нет, не другое… — он нахмурился, вздохнул и, оглянувшись, сказал тихо: — Тесси, мне нужны, собственно, не вы. Я хочу видеть профессора Литтла.
— Литтла?! Вы поспешили продать дворец в Рио-Айр, а теперь хотите убить того, кто составил лживый прогноз?.. Вы ошиблись, сэр: я не личный секретарь профессора, а только жалкий шофер.
— Не выкручивайтесь, мисс Тесси. Я хорошо знаю, что вы — врач, дочь академика и будущая баронесса. Если я позволил себе сейчас говорить слишком свободно, то только в память той ночи под Сан-Клеем и чтобы поддержать ваш тон беседы. Повторяю: мне надо видеть Литтла по очень серьезному делу.
— Зачем он вам?
Люстиг глянул на тротуар, по которому двигалась густая толпа, мягко качнул головой.
— Может, отъедем хоть на квартал?..
Тесси порывисто открыла дверцу «Ласточки».
— Садитесь!
Когда выехали на Кольцевую магистраль, за город, девушка свернула к обочине и остановила машину.
— Слушаю вас, Люстиг.
Может, это было очень глупо: поехать среди ночи с малознакомым человеком. Но Тесси не боялась. Она чувствовала, что дело действительно неотложное и важное.
— Ну, Люстиг!
— Да, мисс Тесси… Я размышляю, как начать.
— Начинайте просто.
— Просто?.. Ну, ладно, я расскажу вам просто, но знайте, что ваше неосторожное слово может привести меня на каторгу.
— Вы меня оскорбляете, Люстиг!
— Не хотел бы этого… Так вот, вы сделали совершенно правильно, что вывезли профессора Литтла. Сегодня подписан ордер на его арест. Ему инкриминируют взяточничество, общение с гангстерами, узурпацию власти в Сан-Клее и еще много других преступлений. А настоящая причина — хотят уничтожить или изолировать опасного свидетеля эксперимента с атомной бомбой на полуострове Койтерс…
— Какая несправедливость… Так зачем же вам Литтл?
— Мы хотим, чтобы люди узнали правду о трагедии Сан-Клея.
— Кто это — мы?
— Не спрашивайте, мисс Тесси, я не имею права отвечать. Скажу только одно: мы — против войны.
«Комитет Защиты Мира?!» — хотелось крикнуть Тесси. Но она промолчала.
— Собственно, с профессором Литтлом встречаться лично даже не стоит. Я только хотел бы попросить его, чтобы он написал статью. Она будет напечатана полностью, без каких-либо исправлений и сокращений.
— В какой газете?
— «Пламя».
— Не знаю такой.
— Это нелегальная, коммунистическая.
— А вы знаете, что постигнет Литтла после такого выступления?
— А вы знаете, что ждет его, когда его схватят сейчас?
Упала пауза. Тесси чувствовала: да, Люстиг прав. Только нелегальная газета может напечатать правду об истории «фальшивого прогноза». И это будет не капелька на равнодушный камень, а ведро холодной воды на голову тех, что размахивают атомными бомбами.
— Ладно, Люстиг. Так когда нужна статья?
— Как можно быстрее.
— Точно обещать не могу, но все же приезжайте на это место завтра, в восьмидесятый часов.
— Спасибо, мисс Тесси. А теперь я пойду. Лучше, чтобы нас не видели лишний раз вдвоем.
— Тогда — до встречи!
Фыркнула и сорвалась с места розовая «Ласточка». Помчалась по пустынной автостраде.
На сердце девушки было радостно и тревожно. Мечты неожиданно быстро начали осуществляться: через Люстига удастся связаться с Комитетом, а после опубликования статьи Литтла — уже написанной, кстати, можно напечатать и запись Совещания «мудрейших».
Неизвестно, откуда узнал Люстиг, но Тесси действительно вывезла Литтла, чтобы спасти от опасности, которая нависла над ним. Сделать это было трудно, потому что профессор не хотел слушать трезвых доказательств. История с «фальшивым прогнозом» стала для него камнем испытания своих сил. Пассивный, когда речь шла о личном, Литтл был непримиримый, когда касалось общественного. Сан-клейская трагедия стала для него первым подтверждением тех мрачных прогнозов, которые он публично высказал еще семнадцать лет назад, когда взорвались атомные бомбы над Джапайей.
Сразу же после приезда в Дайлерстоун из Сан-Клея профессор написал пламенную статью. Зная, что его карьера ученого погибла навсегда, Эйр Литтл не защищал себя. Поэтому, с тем большей настойчивостью он стремился стать на защиту всего человечества. Статью Литтла, конечно, не взялся напечатать никто.
Из Дайлерстоуна старик уезжать не хотел, утверждая, что такое бегство только придется по вкусу подлым клеветникам. Он даже стремился предстать перед судом, наивно надеясь таким образом получить широкую трибуну.
Чтобы уговорить профессора, Тесси пришлось прибегнуть к хитрости. Мол, пока там тот суд состоится, Литтл может погостить у своего бывшего друга, академика Торна, и, имея теперь уже безоговорочные доказательства, без помех переубедить его, заставить выступить против атомного оружия. Литтл согласился.
Это было только вчера. А сегодня Тесси снова едет из Дайлерстоуна домой.
Плывет навстречу машине широкая полоса бетона. Посвистывает ветер. Шуршат шины. Дружески подмигивает зеленый сигнальный глазок автоматического шофера.
Заложив руки за голову, Тесси смотрит вдаль, туда, где автострада тонет в ночной темноте, и думает о себе, об инженере Айте, о войне.
Если бы хоть одна весточка от Айта, если бы хоть уверенность в том, что он жив! Вот уже почти семь суток Тесси тщетно вызывает его. Именно ради Айта она каждый раз едет в Дайлерстоун, недосыпает ночей, рискуя тем, что ее, наконец, схватят и бросят в тюрьму. Молчит Айт. Может, уже и нет его на свете?
Уголком глаза Тесси поглядывает на часы. Девяносто девятый час. Нет, в этот позднее предутреннее время вряд ли стоит вызывать Айта. Еще сто минут — и начнется новый день, девятнадцатый день Месяца Весны.
Тесси уменьшает скорость: чем дальше от Дайлерстоуна, тем меньше шансов получить ответ. Кто знает, на каком расстоянии слышно радиопередачу? Может, следовало бы подъехать к дворцу Кейз-Ола ближе?
Ровно в нулевой час Тесси остановила «Ласточку», вышла из машины, легла в стороне от дороги, среди высокой душистой травы. Почти без надежды включила передатчик, начала повторять тот призыв, который за семь суток врезался в память навсегда. И вдруг в ответ услышала короткое шипение — неповторимый знак, который прозвучал для нее словно финал победной симфонии.
— Слышу, «Сын», слышу!.. Спасибо, дорогой!.. — Тесси вскочила на ноги, машинально произнесла заученный текст. И только когда еще раз, в заключение, Айт ответил коротким сигналом, девушка радостно засмеялась и оглянулась.
Нигде никого вокруг. Залегли во все стороны до горизонта зеленые травы. Уже взошло над планетой Розовое Солнце и восходит Голубое. От каждого предмета протянулись длинные раздвоенные тени, которые порезали автостраду на странные, причудливые клочья.
Этим весенним утром развеялась грозная завеса, которая до сих пор закрывала для Тесси Торн будущее. Девушка теперь знала, что делать: прежде всего, нужно рассказать отцу и Кольриджу о Совещание «мудрейших», связать их с Комитетом Защиты Мира. Это грозит всем большой опасностью, но она будет не больше той, что нависла над миром. Бороться — так бороться!
Вот в таком воинственном настроении Тесси и зашла в родной коттедж в неприступной атомной крепости мистера Кейз-Ола.
Она опоздала: профессор Эйр Литтл не сдержал слова и ввязался в спор с академиком Торном.
Они стояли перед столом — бледный Литтл, багровый отец и неизменно спокойный Кольридж. Целая куча окурков в пепельнице и на полу, непотушенный свет, синяки под глазами у всех трех свидетельствовали, что спор длится с вечера.
Когда в комнату зашла Тесси, Литтл прервал на полуслове свои обвинения, хмуро поздоровался и сел. Отец укоризненно покачал головой.
— Ехала целую ночь?.. Ну, иди, спи.
— Нет, папа, спать нельзя. Я слышала конец вашего спора и хотела бы кое-что добавить к тому, что сказал профессор Литтл. Он выразился недостаточно точно. Если вы с Кольриджем можете еще кое-как оправдаться за взрыв первых двух атомных бомб на территории страны, которая напала на Монию, то когда начнется Третья всепирейская война, на ваши головы падет проклятие всего человечества. Дочерью убийц я не хочу быть.
Страшными, испуганными глазами взглянул на нее отец. Печально кивнул головой Кольридж. Литтл отвернулся, чтобы скрыть злую, победную улыбку. А Тесси почувствовала, как тоскливо сжалось сердце, запылали щеки и уши. Дочь восстала против отца. Конфликт мог вполне свободно привести к окончательному и бесповоротному разрыву. И все же отступать было уже поздно, даже если бы она и хотела это сделать.
Неспешно, стараясь не пропустить ни одного факта, Тесси рассказала печальную историю профессора Лайн-Еу, передала почти дословно содержание Совещания «мудрейших». В ее крошечной записной книжечке хранился длинный столбик цифр и странных аббревиатур, которые ничего не раскрыли бы постороннему, но определяли собой даты и суммы, координаты целей на территории Союза Коммунистических Государств и количество атомных и водородных бомб, которые должны будут вскоре туда упасть.
Тесси говорила, не спуская глаз с отца. Она знала, что у него больное сердце, которое может не выдержать. Казалось, к этому и шла речь. Торн дышал все тяжелее и хрипел, хватался за грудь, но когда Тесси замолчала и бросилась за лекарствами, остановил ее.
— Говори. Кто-то из нас сошел с ума, — я, ты, Кейз-Ол — не знаю. Говори. Если то, что ты рассказываешь, — правда, если тебя вместе с Лайн-Еу не обманули коммунисты, то я… Я тогда сделаю такое, что содрогнется весь мир!
— Клянусь — это святая правда!.. — Тесси поспешно раскрыла сумочку, вытащила радиостанцию. — Два часа назад мне впервые ответил инженер Айт — человек, который сумел добыть катушку с записью Совещания. Ему можно верить, папочка! Он пришлет еще одну, и ты услышишь все сам…
— Не знаю… Не знаю, кто виноват, кто прав. Вы все против меня. Я проклинаю сам себя. Но вы не хотите понять, что появление атомной бомбы была такой же исторической необходимостью, как и открытие огня первобытным человеком! Ведь во время Второй всепирейской войны крестовикам не хватило нескольких месяцев, чтобы создать ту самую бомбу, которая готовилась здесь, в Лос-Алайне, и швырнуть ее на Монию. Вы не хотите…
— Это все мы хорошо знаем, Торн! — сухо, безжалостно произнес Кольридж. — Семнадцать лет мы работали бок о бок. Признаю: я был только жалким исполнителем твоих дерзновенных замыслов. Ты — настоящий гений, когда речь идет о ядерной физике. Но, извини, в вопросах политики ты не поднимаешься выше того среднего монийця, которому не хватает ума заглянуть в будущее. Ты слышал, что сказала твоя дочь? Ты учел то, что говорил Литтл? Три тысячи триста атомных и водородных бомб!.. Кому, как не тебе, знать, что это означает гибель всей планеты! И эти бомбы уже стоят на стартовых площадках. Война может вспыхнуть в любую минуту.
Повисла тишина. Профессор Литтл, который в течение последнего часа не проронил и слова, вздохнул и сказал нерешительно:
— Не хочу быть прорицателем бед, но скажу вам: я уверен, что война начнется в начале Второго месяца этого года…
— В начале Второго месяца? — спросила Тесси. — Почему вы так думаете, профессор?
— Потому что я собственноручно, по личному тайному приказу Кейз-Ола составил подробнейший прогноз погоды для Континентального полушария именно на это время. Аналогичное задание я выполнял ровно семнадцать лет назад, когда планировалась высадка десанта против крестовиков.
— Так… — задумчиво сказал Кольридж. — Значит, остается дней тридцать пять — сорок. Менее месяца… Ты слышишь, Торн?
Академик не ответил. Склонив голову, он мрачно смотрел на кучку пепла, что высыпался из трубки. Серый, безрадостный пепел… не так ли превратились в пепел и светлые мечты? Зачем было стремиться и дерзать, недосыпать ночей, рисковать жизнью во имя науки, если ее достижения принесли людям не радость, а беспокойство, новые, еще не известные страдания?
Тесси понимала отца. Она и сочувствовала ему, и сердилась на себя, что не сумела найти еще более зажигательных и более веских слов, которые помогли бы старику покончить с сомнениями, стать решительнее.
— Папа, не грусти… — Тесси легко коснулась его руки. — Мне кажется, еще не все потеряно. Три декады назад я была свидетелем того, как одна женщина агитировала слушателей подписать воззвание о запрещении атомного оружия. Если все люди…
— Погоди, Тесси… — Кольридж нахмурился, потер рукой подбородок. — Ты говоришь — воззвание. А мне кажется, что лучше было бы опубликовать протест величайших ученых страны. Наш друг Литтл говорит правду: сан-клейская трагедия должна послужить последним предостережением тем, кто играет с атомными бомбами… А ну, дочка, бери бумагу. Пиши: «Ученые протестуют! Надвигается беда».
— Надвигается беда… — повторила Тесси.
И ей почему-то вспомнился горящий дом профессора Лайн-Еу, вялые пожарные, которые так неохотно разматывали шланги, будто ждали, пока пожар разгорится сильнее.

«Нет, ты не Псойс!..»

Беда надвигалась. Она была еще невидимой и неосознанной, но уже ощутимой, как духота перед грозой.
Весной Шестнадцатого года Атомной эры всю Монию охватило какое-то странное возбуждение. Газеты, как по команде, прервали воинственную болтовню и начали прозрачно намекать на возможность «конструктивных переговоров» с Союзом Коммунистических Государств. Значительно снизились цены. До минимума сократилось количество безработных. Кейз-Ол знал, что делал. Путем весьма сомнительных махинаций историков Шестнадцатый год Атомной эры был признан юбилейным для Монии. В честь этого праздника чуть ли не ежедневно устраивались карнавалы и гулянья, всевозможные конкурсы вплоть до соревнования величайших едоков макарон и прыгунов на одной ноге.
Однако это было какое-то неестественное, истерическое веселье, которые рано или поздно должно было закончиться тяжелым похмельем. И такое время наступало.
У Айта кончалось терпение. Проклиная вынужденную бездеятельность, он уже был готов решиться на какой угодно безрассудный поступок и, пожалуй, не удержался бы, если бы не целый ряд событий, которые развернулись во дворце.
Главный следователь наткнулся на такое, что даже схватился за голову: подробная проверка показала, что из звукозаписывающих аппаратов похищено свыше пятисот катушек с магнитной нитью — более двух тысяч часов записи разговоров, которые, конечно же, были не простой болтовней.
По своей должности главный следователь не только не подчинялся Псойсу, но и мог контролировать его. Однако здесь уже было не до субординации. Если бы Кейз-Ол узнал о пропаже, и главный следователь, и главный радиотехник, и, видимо, камердинер триллионера не могли бы рассчитывать на помилование. Невиноватые виновники пришли к Псойса, чтобы склонить перед ним свои головы и молить о спасении.
О, Айт прекрасно использовал момент! Он, конечно, нагнал ужаса на обоих и только в последний момент «сжалился» — пообещал молчать целый месяц. Псойс приказал усилить розыск и провести ему в покои отводы главных потайных линий связи — «для контроля».
Вскоре к этим двум присоединился третий — главный инженер. Во время поисков совершенно случайно было обнаружено, что неприступность крепости Кейз-Ола — ничем не обоснованный миф.
Все сто пятьдесят этажей небоскреба пронизывал очень сложный лабиринт вентиляционных труб. На чертежи они нанесены тоненькими цветными линиями. Но когда исследовали одну из них, магистральную, то оказалось, что ею можно не только вполне свободно пробираться с этажа на этаж, но и вылезти далеко за пределы дворца в безопасном месте.
Инженер Айт стоял возле отвинченной крышки вентиляционной трубы и молча хмурил брови. Как он мог проворонить эту лазейку? Он захватил одну-единственную катушку с записью Совещания и носился с ней как дурак с писаной торбой, а тем временем через эту трубу наружу было вынесено более пятисот катушек! Он с назойливостью мухи приставал к Мэй, не осознавая, что его просьбы о помощи была совершенно бессмысленными и смахивали на провокацию.
Обидно, горько было Айту. Все, что он пережил и сделал, сейчас казалось жалким и ненужным. Но странная вещь — это не угнетало, а придавало упрямства, решительности.
— Встаньте! — приказал Айт главному инженеру, который валялся у него в ногах. — Мы все виноваты. Даю вам ровно месяц срока. Преступников поймать! Никаких переустановок труб не делайте — поставьте только сигнализационные устройства на каждом выходе из трубы. Выводы сигнализации — ко мне. Все!
Утром следующего дня Айт выбрал подходящий момент и направился в покои Мэй. О, теперь он знал, какого тона держаться!
Как всегда, Мэй и не взглянула в его сторону, с подчеркнутым вниманием слушая щебетание своей смазливой горничной, которая расчесывала ей волосы.
Айт кашлянул. Никакого эффекта.
— Мисс, мне надо вам доложить…
— О, Псойс! — удивленно воскликнула Мэй. — Ну что же, докладывай.
— Литто, можешь идти.
— Нет, нет! — Мэй задержала горничную рукой. — Говори, Псойс.
— Литто, иди! — голос Айта прозвучал сухо, угрожающе. — Мисс, светлейший только уехал, а заменить его можете только вы. Главный следователь просит немедленной санкции.
— А, ну это другое дело. Литто, придешь через час.
Опершись подбородком на кулачок, Мэй молча, с улыбкой смотрела на Айта. Что выражал ее взгляд — заинтересованность, презрение? Трудно было сказать. Просто в синих глазах играли смешинки. Она ждала.
— Ну, слушаю, Псойс. Начало мне нравится. Если таким будет и продолжение, я изменю мнение о тебе.
— Хотел бы этого, мисс! — Айт проверил, ушла ли горничная, и запер дверь. — Дело в том, мисс, что неизвестными преступниками у нас похищено свыше пятисот катушек с магнитофонными записями очень секретных разговоров. Главный следователь нашел лазейку, по которой можно свободно выбраться за пределы дворца.
— Ну, подумайте! — всплеснула руками Мэй. — Значит, преступники могли бы проникнуть и сюда? Какой ужас!
— Да, могли бы. Главный следователь, главный инженер и главный радиотехник в ужасе. Они умоляют меня, чтобы я их спас…
— Конечно, ты этого не сделаешь?
— Конечно, нет, мисс. Я дал им месяц срока, в течение которого они должны найти преступников. А лазейку я приказал не закрывать, но оборудовать сигнализационной аппаратурой и протянуть от нее провода в мой кабинет. Верно ли я поступил, мисс?
— Да, верно… — нахмурив бровки, Мэй серьезно, озабоченно качала головой, а глаза ее лучились: «Хорошо, дружище, хорошо! Ты, наконец, нашел и верный тон, и верный путь! Даже если кто подслушивает, не придерется ни к одному слову!»
— Думаю, светлейшему не следует об этом говорить, чтобы не волновать его раньше времени.
— Я тоже такого мнения, Псойс.
Возникла пауза. Айт лихорадочно обдумывал: как сообщить Мэй об операции «Молния»? Подслушать не может никто: готовясь к этому разговору, Айт выключил электронный мозг кибернетической машины в кабинете Кейз-Ола. Но рассказать все прямо — нельзя: Мэй захочет иметь себе хоть малейшую лазейку на случай провала.
— Извините, мисс, ваша свадьба назначена на первое число Четвертого месяца?
— Да, Псойс. Ведь ты читал брачный контракт?
— Дело в том, мисс… Я не знаю, имею ли право предавать тайну светлейшего, но… Видите ли, он хочет устроить вам приятный сюрприз. Свадьба начнется точно в двадцать пять часов девятого числа Второго месяца маршем оркестра из трех тысяч трехсот музыкантов… Я говорю это потому, что вам тоже надо подготовиться. Светлейший любит устраивать сюрпризы. Очень любит!
«Или же поймет?»
Поняла! Острыми синими лезвиями блеснули глаза. На мгновение совпали брови. Дрогнули губы. И только голос остался чопорным, певучим:
— Я благодарна тебе, Псойс! Думаю, ты не очень провинился перед ясновельможным, открыв мне этот незначительный, но радостный для меня секрет. Однако, может, светлейший пошутил?
— Ну, хорошо, мисс! — Айт вздохнул. — Пусть меня светлейший даже накажет, но уж расскажу все до конца. Я сам читал его приказ.
Взять бы, да и рассказать прямо: план «Молния» — в малахитовом сейфе. Секретный код замка — такой-то. Защитные приспособления — такие. Но нет, пришлось говорить эзоповым языком целых минут пять.
— Очень благодарна тебе, Псойс!.. — Мэй ленивым, машинальным движением смяла и скрутила в шарик листок бумаги, на котором Айт записал шифр замка. — В тот день, когда я получу право называться миссис Кейз, я щедро награжу тебя.
— Этот подарок, мисс, был бы для меня самым большим в мире оскорблением.
И опять не сказано ничего неверного. Разве не так должен был ответить хитрый, лукавый Псойс?.. А вот Мэй почему-то погрустнела, потерла рукой лоб, будто у нее заболела голова.
— Псойс, дай-ка мне мою сумочку.
Айт принес. Она раскрыла это причудливый творение искусных исполнителей женских капризов, достала воздушный кружевной платочек и «совершенно нечаянно» уронила на инкрустированный перламутром столик развернутый лист бумаги с официальным штампом.
Клиника экспериментальной медицины Государственного департамента Монии сообщала мистера Кейз-Олу, что каторжник Айт, который подло назвался мистером Фейлем и благодаря этому был принят на лечение, умер от воспаления мозга в 41 час 80 минут 34 числа 8 месяца 15 года Атомной эры. Его тело после вскрытия было сожжено в крематории клиники, о чем составлен соответствующий акт. Показания подписали директор клиники профессор Лайн-Еу и еще несколько выдающихся врачей.
— Это неправда!.. — Айт грустно покачал головой.
Мэй не поверила. Она смотрела куда-то мимо него, словно вспоминала давно прошедшее.
— Напишите ему письмо. Или я сообщу ему, и он напишет сам.
— Это ни к чему, Псойс… — Мэй вздохнула, перевела взгляд на Айта. — Скажи, Псойс, ты предал свою любовницу и собственного сына?
Ну, что он мог ответить? Доказывать, что он не Псойс? Объяснять, что иначе поступить нельзя было?
— Да, мисс.
— Но тот, кто предал один раз, предаст и второй раз…
— Инженер Айт был тоже такого мнения, мисс.
Она поняла. Склонила голову. Зажала пальцами лоб.
— Мисс, он вас совсем не знал… и вы его тоже. Он просил рассказать вам все…
Жалобно дрогнули брови. Глаза умоляли: не надо, не провоцируй! Может, ты и вправду друг, но не знаешь, какие неожиданности приготовил Кейз-Ол в своем дворце! А губы прошептали:
— Говорите… Говори, Псойс… Ведь это уже прошлое. Думаю, светлейший не будет ревновать.
И он начал говорить.
Неожиданное появление отца. Ночное путешествие. Отель «Комфорт». Ужасный рассказ об Урании. Убийство родных. Нечеловеческая, отчаянная борьба ребенка против Кейз-Ола…
Айт торопился, перескакивал с одного на другое, и ему казалось, что самое главное, самое существенное еще не упомянутое.
— …И я поклялся…
Он запнулся, взглянул на Мэй. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и шептала:
— Не может быть!.. Не может быть!..
— …И вот, когда Айт рассказал все это мне, я поклялся…
Он увидел, что запутался. Помолчал секунду, полез в карман комбинезона, вытащил желтый патрончик.
— Мисс, этим патроном в день Совещания «мудрейших» я хотел убить вас. На счастье, случилась осечка.

Мэй медленно закрыла веки. Качнула головой, словно отгоняя нечто призрачное, страшное, встала и подошла.
— Нет, ты не Псойс!.. Ты… ты… — она словно боролась сама с собой, с невероятным предположением… — Как тебя называла твоя любовница?
— Сой, мисс…
Мэй обхватила ладонями его виски, поцеловала в лоб:
— Спасибо, Сой… За то, что ты не убил меня.
Айт знал: этот поцелуй посвящен памяти другого, знак благодарности и доверия новому сообщнику, но невольно сладко, горячо стало в груди…
А Мэй уже снова стала заботливой невестой мистера Кейз-Ола.
— Можешь идти, Псойс. Прошу тебя, будь на страже!.. Преступники могут попытаться пролезть той трубой даже сегодня. Будь начеку.
— Так, мисс.
— Чтобы ты не забывал про свой долг, я дарю тебе часы. Их принесет часовщик… Между прочим, светлейший жаловался на свой настольный хронометр. Надо его осмотреть.
— Спасибо, мисс. Хорошо, мисс.
— Ну, иди.
Вот уже и обо всем договорено. «Часовщик» осмотрит «хронометр», а сегодня ночью «преступник» исчезнет из дворца мистера Кейз-Ола. Чудеса!
Все вокруг было таким, как и всегда. Спокойным мягким светом сияли люминесцентные лампы. Не бронза и не гранит, а настоящее золото и мрамор сверкали на монументальных стенах. Угодливо улыбаясь, кланялись слуги. Черные великаны-часовые с алебардами в руках застыли у двери, словно статуи. Но все это — только внешнее, показное. На самом деле дворец мистера Кейз-Ола жил сложной тайной жизнью. За масками покорных прислужников кроются живые люди с их радостями, болезнями и убеждениями… Кто он — тот, который застыл в раболепном поклоне? Не узнаешь, пока не наступит решающий момент. И как хорошо, что Мэй не одна!
Бесшумно идет Айт бесконечными коридорами дворца. Пристально осматривает все вокруг. Он счастлив и доволен. В его сознании произошел колоссальный прорыв. Мститель-одиночка, он сбросил романтические одеяния и стал рядовым армии мстителей.
Полдня Айт ходил под впечатлением разговора с Мэй и все поглядывал на часы. И где же «часовщик»?
Но вот в дверь постучали. Низко кланяясь, вошел мужчина, такой невзрачный, что Айт никогда не обратил бы на него внимания, если бы встретил где-то в другом месте.
Синий комбинезон младшего прислужника. Рыжеватые волосы. Невыразительные серые глаза. Большие, неуклюжие руки.
— Господин Псойс, мисс приказала передать вам часы и известить, что она с ясновельможным идет на совещание промышленников.
Пристально, испытующе посмотрел на него Айт. Тот ли это человек, кому можно доверить великую тайну и собственную жизнь? Не предаст ли он?
— Так вот, дорогой… Надо осмотреть хронометр светлейшего.
— Прошу, господин Псойс. К счастью, я захватил инструменты.
Они шли неспешно — суровый камердинер мистера Кейз-Ола и испуганный низший слуга.
Кто мог преградить путь Псойсу?! Кто осмелится спросить, кого и для чего ведет он в кабинет светлейшего?!
Автоматически открылись первые, вторые, третьи двери. Рука Айта легла на выключатели охранных устройств.
— Быстро!
Его напоминание было излишним. Через несколько секунд «часовщик» оказался в сейфе и взялся за толстенную папку.
На узкую полоску фотопленки ложился омерзительный результат упорной, длительной работы отряда величайших специалистов человекоубийства — планы и схемы, цифры и даты. Каждое пятнышко, каждый значок определяли собой жизнь и смерть миллионов людей!
Неспешно, старательно «часовщик» положил все на место, спрятал фотоаппарат и вышел из сейфа.
— Пойдем.
Осталось не самое сложное: вынести пленку за пределы дворца. Айт решил не откладывать это дело. Еще после обеда он пошел к главному радиотехнику, чтобы узнать, как идут дела, и приказал ему, чтобы сигнализационные системы стали оборудовать сразу на нескольких этажах. Бесспорно, главный радиотехник выполнит приказ, а это значительно облегчит дело.
Разве трудно найти недостаток, если надо? Зайдя в зал, где возле отверстия вентиляционной трубы хлопотали два монтеры, Айт сразу же послал одного за главным инженером, а второго — за главным распорядителем.
Ловко, как обезьяна, «часовщик» вскарабкался по лесенке к отверстию, проскользнул туда, и только на мгновение задержался, чтобы послать Айту молчаливый знак прощания.
— Удачи тебе, дружище! — прошептал Айт.
Постояв немного, Псойс поковылял к главному администратору и немногословно объяснил, что тот не досчитается сегодня одного слугу.
— Предатель!
Главный администратор одобрительно качнул головой. О, он хорошо знал, куда и как исчезают те, кто идет против Кейз-Ола!.. Среди десяти тысяч комнат дворца есть немало таких, куда лучше не заглядывать.
Псойс был очень доволен, что его поняли так быстро.  

На «Звезде Кейз-Ола»

Пули свистели над головой. Они крошили кирпич, сухо хлопали по железу, звонко били стёкла.
Стреляли снизу — из окон первого или второго этажа. Сюда, на карниз, протянувшийся наклонной опасной тропой под покатой крышей очень высотного дома, звуки выстрелов долетали приглушенно. Но свист пуль заставлял сердце застывать, тоскливо сжиматься в предчувствии особо меткого выстрела.
Каменный выступ фронтона до сих пор защищал Тесси достаточно надежно. Но вот он кончился, а впереди — несколько шагов, которые надо пройти на глазах у преследователей. Девушка выглянула из-за выступа и сразу же отпрянула. Ей в лицо брызнули осколки кирпича.
— Скорее, Тесси! — послышался приглушенный шепот.
Она поборола страх и осторожно пошла вперед. Пошла, потому что достаточно споткнуться — и не удержишься на карнизе, упадешь на землю с высоты одиннадцатого этажа. А тут, как назло, еще белое платье. На черном фоне ночного неба ее особенно заметно.
Чтобы сделать двадцать шагов, надо не более двадцати секунд. А растянулись они, казалось, на целую вечность. И все же девушка не спешила. Только когда до спасительной плоской крыши соседнего дома было уже совсем близко, Тесси ускорила бег, потом прыгнула и вдруг тихо вскрикнула: как огнем обожгло правую ногу.
— Люстиг, меня, кажется, ранили…
Он молча подхватил ее на руки, оглянулся и побежал к двери, которая вела на чердак. В одном из темных, затянутых паутиной закоулков Люстиг посадил Тесси на толстую балку, посветил карманным фонариком.
— Куда тебя ранили?
— Прости, Люстиг, я, наверное, ошиблась… — девушка ощупала ногу. Сустав стал горячим и болел, но крови не было.

— Вывихнула… — высказал догадку Люстиг. — Бери меня за шею.
Тесси запротестовала, попыталась подняться, но пошатнулась и невольно ухватилась за Люстига. Он поднял ее и понес.
Если до сих пор путешествие было тяжелым, то теперь оно стало смертельно опасным. Сюда с чердака соседнего дома вел только узкий бетонированный желоб энергетической сети. Даже днем без спешки, страшно пройти таким чертовым мостиком. А ночью, да еще с ношей на руках, сделать это значительно труднее. Люстиг остановился на мгновение, посмотрел вниз, перевел взгляд на Тесси.
— Ты не боишься?
— Нет, Люстиг… — Она действительно не боялась, доверяя человеку, который любил ее. А так как ответить взаимностью на это чувство девушка не могла, то выразила свою благодарность простым пожатием руки. Люстиг понял ее, больше ничего не сказал, только крепче прижал к груди.
Висячий мостик преодолели благополучно. Но это было только начало. С крыши на крышу узкими карнизами, запутанными переходами на чердаках двигались эти двое посреди ночи. Стрельба уже стихла, однако праздновать победу было еще рано. Преследователи могли еще подкараулить беглецов, и если они до сих пор не сделали этого, то только потому, что Люстиг обманул их, неожиданно изменив маршрут.
Жителям Дайлерстоуна были хорошо известны катакомбы под улицами города. Но не все знают, что и вверху, над столицей Монии, пролег самый запутанный лабиринт, по которому можно вполне свободно передвигаться с дома на дом в пределах квартала, а если использовать воздушные мостики энергетических линий и монорельса, то и в пределах города. Конечно, таким способам может передвигаться только тот, кто хорошо знает дорогу и имеет крепкие нервы.
Тесси не могла даже приблизительно представить, где оказались они с Люстигом после двухчасового путешествия. Латанная железная крыша. Пожарная лестница, что свисала в темноту двора, похожего на колодец. Причудливые блики света от рекламных огней, что светили с фасада какого-то небоскреба. Таких домов в Дайлерстоуне сколько угодно.
— Здесь… — шепотом сказал Люстиг. — Теперь лезь за мной. Восемь ступеней вниз — окно моей кухни.
Преодолена последняя преграда. Юноша подхватил девушку, пронес ее через темный коридорчик в большую неуютную комнату, посадил на кровать.
— Раздевайся и ложись спать.
— Люстиг!
— Ты зря возмущаешься. Тебе придется играть роль моей любовницы только в том случае, если нагрянет полиция. Я буду спать на кухне.
— Прости, Люстиг!..
— Не надо, Тесси.
Она осмотрела скудное убранство комнаты. Вспышки рекламы на фасаде противоположного дома освещали по очереди каждый предмет.
Шкаф, стол, кровать… Нет даже этажерки, потому что рабочий, который интересуется книгами, автоматически зачисляется к категории подозрительных. Неуютно в комнате подпольщика.
— Чудно переплетаются человеческие пути, Тесси, — задумчиво произнес Люстиг. — Две декады назад, когда мы еще не знали друг друга, ты даже и не подозревала, что этим вечером тебе придется бегать под пулями и ночевать в квартире безработного шофера… Не предполагал и я. Узнав, что ты дочь академика и невеста барона, я почти возненавидел тебя.
— Я это чувствовала, Люстиг.
— Позже я увидел, что ты — настоящий человек. Но и до сих пор никак не могу понять, чем сумел тебя покорить тот барон?
— Барон?.. О его титуле я узнала через месяц после знакомства. Мне отрекомендовали его как талантливого инженера, конструктора космических ракет. А чем он понравился мне?.. Откровенностью за откровенность, Люстиг: я его не люблю.
— Не любишь?!. А ваше будущая свадьба?
— Свадьбы не будет, Люстиг. Я еще не решаюсь сказать ему об этом прямо. К счастью, он вчера получил назначение на должность главного инженера «Звезды Кейз-Ола». Говорят, временно. На месяц. Ну, а ты можешь догадаться, что это будет означать. Ведь профессор Литтл говорил, что канцелярия Кейз-Ола интересовалась прогнозом погоды именно на этот период.
— Понимаю, Тесси. А нельзя ли использовать этого барона для нашего дела?
— Вряд ли, Люстиг. Фредди Крайн — из числа тех, кто только на словах против войны. Он, может, и действительно ненавидит ее, но покорно подчинится приказам и будет убивать. Я вчера завела с ним разговор на эту тему. Он не понял моей иронии и заверил, что никогда не нарушит присяги. Ведь ему присвоили звание полковника!
— Плохо… — Люстиг задумался, затягиваясь сигаретой.
По его лицу в сумерках комнаты пробегали разноцветные огни, и от этого оно казалось еще более живым и энергичнее.
«Красивый… — с неясной грустью думала Тесси. — Умный и смелый».
Если бы девичий идеал не нашел свое неожиданное воплощение в романтическом образе инженера Айта, Тесси могла бы влюбиться в Люстига. Но сердцу не прикажешь. Оно выбирает само.
«Коммунист… — думала Тесси. — Действительно, чудно сплетаются человеческие пути!»
Ни сама она, ни близкие ей люди не чувствовали раньше особой симпатии к коммунистам. А оказалось, что только коммунисты способны на борьбу. Кто выступает против войны, тот должен примкнуть только к ним.
Тесси примкнула — и не жалеет.
Чего только не пришлось делать Тесси за последние полторы декады! Писать статьи, распространять нелегальные листовки, выступать перед людьми, собирать деньги для Комитета… Не все проходило гладко. Везде было полно шпионов Кейз-Ола. Вот и сегодня полиция выследила подпольную типографию, устроила там засаду. Если бы не бдительность Люстига, пришлось бы ночевать в тюрьме.
Она еще раз взглянула на своего товарища. Он перехватил этот взгляд, словно ждал его.
— Скажи, Тесси… жених тебя очень любит?
— Очень, — ответила она сухо.
— А не смог бы он выполнить твою просьбу и взять меня на Звезду слесарем, денщиком, уборщиком — словом, кем угодно?.. Скажешь ему, что я спас тебе жизнь, потерял из-за этого работу, ну, и далее в таком же плане.
Тесси приподняла голову, нахмурила брови:
— Зачем это тебе, Люстиг?
— Войну начнет Звезда. Именно с нее полетят первые атомные ракеты.
— Ну и?
— Надо не допустить этого.
— Я подумаю, Люстиг.
— Ладно.
Тесси в ту ночь не заснула ни на минуту. Смотрела широко раскрытыми глазами на причудливую игру света за окном и думала…
То, что приходилось ей делать до сих пор, не противоречило принципам человечности и гуманности. Тот, кто требует мира, всегда прав. Предложение Люстига принадлежало уже к совсем другой категории. На «Звезде Кейз-Ола» агитировать некого. Чтобы не допустить использования космической станции для запуска атомных ракет, надо захватить ее в свои руки, уничтожить всех, кто этому может помешать. Это будет борьба не на жизнь, а на смерть. Люстиг и Фредди станут врагами. Погибнет тот или тот, а может, даже оба.
И вдруг возникло решение: сделать все самой.
Тесси так обрадовалась, что сразу же поплелась на кухню, разбудила товарища и рассказала ему свой план. Но он не разделил ее восторга и лишь бросил холодное, резкое: «Нет!»
— Почему, Люстиг?
— Тебе не хватит для этого ни силы, ни опыта.
— Посмотрим!
— Не посмотрим, потому что я тебе запрещаю.
— По какому праву?! Я не привыкла, чтобы мной командовали. Если я считаю нужным что-то сделать, то делаю!
Люстиг нахмурился, глянул остро:
— Уже рассвело, иди домой. Иди и забудь обо мне и о всех тех, с кем встречалась. Ты не туда попала. Анархисты присоединились к Братству.
— Люстиг, что ты мелешь?!
— Я хотел рекомендовать тебя в компартию. А теперь вижу: ты просто своевольная девчонка, способная только играться в революцию. Так, коммунист должен быть смелым и решительным. Но прежде всего — дисциплинированным. Ты нужна здесь, на Пирейе, потому что с твоей помощью мы привлечем к движению сторонников мира еще целый ряд выдающихся ученых. На Звезде ты ничего не сможешь сделать, только навредишь.
Может, это были и веские аргументы, но Тесси не хотела с ними соглашаться. Ей показалось, что Люстиг просто хитрит, желая сохранить жизнь той, кого полюбил. Это показалось Тесси очень обидным, и вызвало у девушки чувство резкого протеста.
— Ладно, Люстиг, я пойду. Но не забуду ни тебя, ни остальных товарищей. Прошу дать мне задание. Я выполню его на Звезде.
— Уходи! — холодно бросил он. — Задания не будет.
Тесси рассталась с Люстигом, переполненная обидой, злостью и непоколебимой решимостью выполнить свой замысел.
Как и думала, Фредди встретил ее предложение восторженно. Отцу она сообщила, что на длительное время уезжает из Дайлерстоуна. Он не противился. И только одно обстоятельство едва не разрушило все планы девушки: накануне вылета на Звезду ей поступила по почте бандероль, в которой находилась обмотанная несколькими слоями бумаги стандартная катушка с магнитофонной нитью.
— Колесико! — вскрикнула Тесси, развернув сверток. — Милый, родной, как я тебе благодарна!
Тесси поставила катушку в свой диктофон и прослушала ее. Да, сомнения нет: это дубликат записи Совещания «мудрейших»!
Полная радостного предвкушения, неслась Тесси на квартиру Люстига. О, теперь она докажет, на что способна!.. Это уже не пересказ Совещания, которому верили и не верили — во всяком случае, не захотели напечатать в «Пламени», — а документ невероятной важности!.. Люстиг будет рад!
Можно представить себе огорчение и разочарование, которые охватили Тесси, когда она узнала, что шофер Люстиг выехал из своей квартиры и адреса не оставил. Девушка попыталась искать его на одной из известных ей нелегальных явочных квартир, но пароль уже был изменен, и ее не пустили. Другую известную ей квартиру, где располагалась подпольная типография, полиция разгромила еще тем злополучным вечером.
На короткое мгновение приоткрылись Тесси тайны мира мужественных людей, и закрылись снова. Прервались все пути туда. И как назло, это произошло именно тогда, когда ей, как никогда, были нужны соратники!
Милый, любимый! Ты сумел вырвать у Кейз-Ола его самую большую тайну, так почему же ты не посоветовал, что делать с этой катушкой? Ведь повторяется та же история, что была и раньше: есть, что рассказать людям, но неизвестно как. Профессор Лайн-Еу отверг Братство и был убит за это. А Тесси Торн сама разрушила дорогу к коммунистам…
Полдня Тесси ходила сама не своя, не зная, за что взяться. А потом решила: прежде всего, надо снять с записи несколько копий. И не медлить, потому что ракета на Звезду отправляется завтра вечером.
Медленно вращаются катушки магнитофона, тихо звучит холодный голос советника мистера Кейз-Ола, а Тесси с неохотой просматривает только что полученные письма.
Вот она безразлично, брезгливо взяла конверт с официальным штампом полиции мистера Кейз-Ола. Видимо, снова разыскивают какого-то из бывших пациентов профессора Лайн-Еу. Распечатала… Что это? Выпал листик с несколькими строчками, написанными очень знакомым почерком.
«Полученное надо размножить в как можно большем количестве экземпляров… — читала она шепотом. — Часть разошлите по почте настоящим друзьям, а остальные держите у себя до специального приказа».
Подписи не было. Лишь в уголке стояли три буквы: «С-Кл».
— Ничего не понимаю… — прошептала Тесси. — Что именно надо распространить?
Она взглянула на штемпель почтового отделения, вспомнила, что это письмо принесено одновременно с бандеролью, и вдруг поняла: речь идет о катушке с записью Совещания! Буквы «С-Кл» — не что иное, как сокращенное «Сан-Клей»!.. То, получается, колесико прислал не Айт, а Люстиг?!
— Ну, что же, товарищ Люстиг, я выполню ваш приказ! — Тесси решительно тряхнула кудрями. — Но кое-что я сделаю и против вашей воли!
Еще одна ночь без сна. За это время Тесси успела снять одиннадцать копий записи Совещания. Десять из них она упаковала и выслала почтой в Лос-Алайн Кольриджу, а одиннадцатую спрятала в чемодан. Ровно в семдесятый час за девушкой заехал Фредди, а еще через пятьдесят минут они уже были на космодроме в Нэй-Льюс.
Хотя Тесси и не боялась предстоящего полета в безвоздушное пространство, но представляла его более интересным.
Все было прозаичным и простым: на металлической эстакаде, скупо освещенная лучами немногих прожекторов, лежала остроносая металлическая сигара. Обычная рейсовая ракета, она уже побывала за пределами атмосферы несколько раз и потеряла свой блеск.
Эту ракету проектировал и конструировал Фредди Крайн. Не удивительно, что он сразу же повел Тесси осматривать всю сложную машинерию космического корабля, с увлечением объяснял назначение тех или иных приборов. Тесси покорно кивала головой, но смотрела не на приборы, а на Фредди.
В военной форме он был еще красивее. Стройная широкоплечая фигура. Идеально правильные черты лица. Мягкие, волнистые каштановые волосы. Умные, ласковые серые глаза. Он доволен, что Тесси, наконец, слушает его, летит вместе с ним, не пугаясь мертвой пустоты Вселенной! Он готов сделать для своей невесты все, что ей заблагорассудится… Ну, чего еще нужно мужчине?
Но нет, сердце Тесси принадлежит другому.
— Фредди, я устала.
— Прости, дорогая. И мы уже сейчас отправимся.

   Читать   дальше   ...   

***

***

***

***

***

  Источник :  https://litvek.com/book-read/478451-kniga-nikolay-aleksandrovich-dashkiev-gibel-uranii-chitat-online  

***

***

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 001. Часть первая. Земля и небо 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 002

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 003

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 004

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 005 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 006 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 007

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 008. Часть вторая. Накануне 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 009

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 010

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 011 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 012

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 013. Часть третья. Гибель Урании

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 014

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 015

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 016

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 017

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 018 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 019 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 020. Эпилог. «Слушайте, люди вселенной!» 

О чтении книги "Гибель Урании"

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

Встреча...

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

О книге -

На празднике

песнь

Обучение

Планета Земля...

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 196 | Добавил: iwanserencky | Теги: текст, из интернета, писатель Николай Дашкиев, Николай Дашкиев, книги, фото, из произведений Н.Дашкиева, Научно-фантастический роман, Роман, писатели, слово, Гибель «Урании», писатель, фантастика, фото из интернета, проза, О чтении книги Гибель Урании, Николай Александрович Дашкиев | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: