Главная » 2023 » Февраль » 6 » Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 004
00:31
Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 004

***

===

Инженер Айт меняет личность

Погас, потускнел экранчик, может, чтобы дать покой зрителю, а может, перезаряжал кассеты. Павел Седых сидел ошеломленный, не способный сделать хоть одно движение.
Биофильм пирейцев так повлиял на юношу, что в его душе все еще бушевали гнев и ненависть против неизвестного мистера Кейз-Ола. Никакие книги, никакие фотографии не могли дать более яркого представления о чужой далекой планете, чем это сделал биоскоп.
Юноша очень устал. Ему казалось, что он сидит в этом кресле уже несколько суток. Хотелось есть и спать.
«Погоди… А те серые безвкусные шарики, которые сковывают тело и дают мозгу особую ясность мысли? Не помогут они сейчас?»
Серыми шариками заведовала четвертая кнопка слева на нижней стороне щита. Юноша нажал на нее — и очередные щупальца охотно накормили и напоили его.
Чувствуя приближение знакомого состояния сладкого оцепенения мышц, Павел быстренько устроился в кресле, вытянув ноги, и включил экран. На мгновение все вокруг снова затянула мгла. Потом она развеялась.
Полумрак. Тревожно мечется пламя немногочисленных факелов. Суетливо прыгают на влажных каменных стенах круглого высокого помещения зловещие тени. Люди в черном стоят вокруг. Нет, не люди, а какие-то манекены, одетые в черное — и только в прорезях остро сверкают глаза.
— Я, ничтожный червяк… — раздается громкий басовитый голос. Эхо подхватывает его, несет куда-то по низкими сводчатым коридорам, которые сходятся тут звездой, удивительно меняет и возвращает обратно приглушенным шепотом:
— …Я, ничтожный червяк…

Нет, это говорит не эхо! Это, стоя на коленях перед манекенами в черных одеяниях, повторяет слова страшной присяги бледный человек в сером комбинезоне.
— Я, безымянный, что звался когда-то инженером Айтом…
— Я, безымянный… — голос инженера прерывается, дрожит. Его истощенные нервы возбуждены до предела. Кажется, еще один миг — и вырвется из груди истерический вопль.
— Я, спасенный от смерти Братством Сынов Двух Солнц…
Гремит голос, гремит… Катится эхо. Оно глухое, словно в катакомбах средневековой канализации под Дайлерстоуном.
— Клянусь!
И в этот торжественный миг вдруг кто-то чихнул.
Сердито дернулись тени. Одна из фигур изогнулась и отошла в сторону. Айт узнал: это не выдержал толстый мастер Корк — у него насморк.
Взмахнула крыльями и полетела прочь экзальтированная возвышенность. От горла откатился комок, что не давал говорить. Феерия исчезла — осталось грязное, влажное подземелье, чадящие факелы, люди в накидках из искусственного шелка.
«Зачем весь этот маскарад?! — с неожиданным отвращением подумал Айт. — Каторжника со «Звезды Кейз-Ола» не надо подогревать для мести!»
— Клянусь бороться за справедливость!
— Клянусь!
— Клянусь уничтожать капиталистов и коммунистов!
«Однако, — подумал Айт, — кажется, я попал куда-то не туда».
— Клянусь, — твердо и громко произнес он, — жестоко отомстить триллионеру Кейз-Олу за все плохое, что он сделал людям, и не жалеть своей жизни для этого.
Черные фигуры зашевелились.
— Безымянный! Повторяй слова присяги!
— Я уже поклялся, — безразлично ответил Айт и поднялся. Среди черных фигур волной прошло смятение.
«Кто его пастырь?» — «Мастер Корк». — «Где он?» — «Корк, идите сюда!»
— Безымянный, стань на колени! Ответь, ты коммунист?
— Нет. Но коммунистов убивать не буду. Они не сделали мне ничего дурного.
— Безымянный! Братство подарило тебе жизнь, Братство и заберет ее за непослушание!
Айт скрестил руки на груди и насмешливо покачал головой:
— Кому вы угрожаете? Каторжнику со «Звезды Кейз-Ола»?.. Что вы мне можете сделать?!. Убьете?.. Так я и сам жертвую своей жизнью, чтобы отомстить самому злейшему врагу… — он обвел взглядом черную толпу. — Я думал, вы настоящие Сыны Двух Солнц. А вы…
Упала пауза. Потом послышался шепот, и снова наступила тишина.
— Безымянный, иди в тот тоннель и жди нашего приговора.
— Хорошо, — Айт покорно пошел в указанном направлении. Ему было совершенно безразлично все, и ничто не пугало.
Он согласился на предложение мастера Корка, потому что надеялся, что тайное Братство Сынов Двух Солнц, о котором столько говорили в Монии, поможет ему достичь цели. Видимо, и Братство имело какой-то план относительно него, потому что из рассказов толстяка Корка выяснилось, что побег Айта был запланирован заранее. Но неофита ждало разочарование.
Ему хотелось видеть настоящих мстителей, людей, которые готовы были бы гордо и смело погибнуть за свои убеждения. Толстяк Корк, который только и говорил о ценах на бензин и о произволе монополий, казался вначале неприятным исключением в Братстве. Но теперь стало ясно, что остальные под черными балахонами тоже заботятся только о своих лавочках и мастерских, ненавидят монополистов, которые их душат, и боятся коммунистов, потому что те выступают против частной собственности.
— Уничтожать коммунистов! — прошептал Айт. — Нет, на это я не пойду. Что они мне сделали?
Большинство каторжан на «Звезде Кейз-Ола» были коммунистами. У Айта остались наилучшие воспоминания об этих ребятах, которые делились всем, что имели: и баллоном кислорода, и каплей оуе.
В минуты, когда разрешалось сбросить скафандры в герметичных каютах, Айт охотно беседовал с коммунистами, соглашался со многими их доводами и, если бы они не высмеяли его планов мести Кейз-Олу и вообще индивидуальный террор, может быть, и сам со временем проникся бы их убеждениями.
Айт не разделял полностью взглядов коммунистов, но расстался с ними не как враг.
— Безымянный, иди сюда!
Айт медленно подошел. Он был вполне уверен, что его не убьют и не совершат ничего дурного.
— Стань на колени, безымянный!
Айт покорился этому приказу.
— Несмотря на твое невысокое звание, Братство Сынов Двух Солнц прощает тебе отклонение от ритуала. Встань, Сын Двух Солнц!
Блеснула яркая вспышка. Заклубился ароматный дым. Кто-то натянул на Айта черный балахон. Церемония посвящения была закончена.
— Иди, Сын Двух Солнц! Твоим пастырем будет мастер Корк.
Корк взял Айта за руку и повел куда-то запутанными ходами, время от времени светя карманным фонариком. Им приходилось пролезать под завалами, переходить шаткими мостками через потоки нечистот, карабкаться ржавыми лестницами на верхние горизонты. Наконец, сняв и спрятав в одной из камер черные балахоны, они вышли под мостом на берег неширокой зловонной речки.
— Вон туда! — шепотом сказал мастер Корк.
За мостом виднелся большой особняк. Когда Айт с Корком подошли ближе, то увидели на его парадных дверях красный круг, эмблему медицины Монии, и надпись:
«Член многих академий и Магистр оживления, Светлый Сын Неба, профессор Лайн-Еу».

Лайн — невысокий старый человек — встретил гостей как давних знакомых.
— О, мистер Фейль! — закричал он, обращаясь к Айта. — Как поживаете?.. Все еще болит рука перед непогодой?.. Да, да, я обещал вам несколько лечебных процедур, помню, помню! Так что же — пойдем в кабинет.
Айт, немного удивляясь, охотно сыграл роль бывшего пациента врача Лайна, даже ахнул, ненароком коснувшись косяка в кабинете.
— Достаточно, — с доброжелательной улыбкой сказал Лайн. — Садитесь. Ваше имя?
— Это тот, кого ждали, — вырвалось мастер Корк.
— Меня зовут Айт, — лаконично ответил инженер, не обращая внимания на предостерегающие знаки своего «пастыря».
— Айт — свет… — задумчиво повторил профессор. — Красивое имя! И вам не жалко будет сменить его на какое-то другое?
— Я готов ко всему, господин профессор! — горячо прошептал инженер.
— Это правда? — недоверчиво покачал головой старик. — Мистер Корк, вы свободны.
Когда Корк вышел, профессор сел ближе и повторил свой вопрос:
— Это правда?.. А вы знаете, что вас ждет?
— Я готов умереть, если это будет нужно.
— Ну, это не самое страшное! — профессор снял домашний колпак и забавно наморщил нос. — Есть вещь далеко страшнее смерти — старость! — он порывисто протянул к Айта сухую, дряблую руку. — Согласны ли вы иметь такие искалеченные руки немощного старика?.. Согласны ли вы потерять силу мышц, зубы, сон и аппетит?.. Согласны ли вы иметь смелый, энергичный дух в полуразрушенном теле, которое уже не способно ни к чему?
— Да, согласен! — хрипло выговорил Айт.
Он еще не знал, к чему ведет профессор. Нарисованная картина была настолько страшной, что даже мороз пробежал за спиной. Айт представил себя таким рядом с юной цветущей красавицей Мэй! Ни одна любовь не выдержала бы такого испытания.
Он рассуждал так, будто его ждала любимая, будто надеялся на счастье. Но Мэй предала его, продалась. Ее купил мистер Кейз-Ол, как покупают скотину…
— Согласен, господин профессор. Но это — шутка? Что я должен делать?
— Это не шутка… — с глубокой грустью сказал старик. — Есть только одно средство, с помощью которого можно пробраться к крепости Кейз-Ола: превратиться в одного из его прислужников. Сейчас представилась удобная возможность — заболел старый Псойс, личный лакей мистера Кейз-Ола. Он настоящий пес в человеческом обличье, вымуштрованное до высшей степени существо, призвание которого — угождать хозяину. У Псойса воспаление мозга. Вылечить его нельзя. Но…
Профессор сделал такую длинную паузу, что Айт не выдержал:
— Говорите, профессор. Я начинаю понимать вашу мысль. Вы дадите мне каких-то лекарств, что сразу состарят мой организм и сделают меня похожим на Псойса?

— Нет, это было бы слишком сложно. Я просто… пересажу ваш мозг в черепную коробку больного…
Тут впервые Айта охватил настоящий ужас.
Превратиться в такого немощного старика, постоянно чувствовать, что живешь в чужом теле, отвратительном и гадком, словно засаленная одежда с чужого плеча…
— Господин профессор, — с болью прошептал Айт. — А нет ли какого другого пути, пусть даже в тысячу раз более болезненного, более приемлемого?
Профессор грустно покачал головой.
— Мне жаль вас, Айт, потому что вы напомнили мне моего бедного сына, который тоже погиб не зная за что. Слишком большую цену заплатили наши «пастыри» за ваше спасение! Если бы на самопожертвование согласился кто-то из них — я сделал бы ему операцию с удовольствием. Но они привыкли загребать жар чужими руками и находят для этого дураков, таких, как мы с вами… Вам еще жить да жить… Хотите, я избавлю вас и от полицаев Кейз-Ола, и от экзекуторов Братства?
— Нет, — тихо, но упрямо ответил Айт. — Я не ищу спасения, я хочу мести.
— Неужели Кейз-Ол должен вам так много, что за его мерзкую жизнь вы согласны отдать свою молодость?
— Да.
— Ладно… — профессор как будто даже разгневался. — Я сделаю вам операцию. Знайте: назад дороги не будет. Молодой мужчина Айт погибнет в тот миг, когда его мозг переселится в тело старого Псойса. Вы получите возможность отомстить, как сами захотите. Но вы должны отомстить и за моего сына.
— Его убили?
— Нет, он наложил на себя руки, когда взорвалась первая созданная им атомная бомба и уничтожила более ста тысяч мирных жителей Джапайи. В своем последнем письме он писал, что выпустил на свет дракона, который испепелит планету, и умолял не допустить начала Третьей всепирейской войны.
— Понимаю… — прошептал Айт.
Старик отвернулся, украдкой вытер слезы и уже сухо, сурово сказал:
— Убить Кейз-Ола мало. Вы должны преградить путь войне, понятно? Только с этим условием я возьму грех на свою душу.
— Я согласен, — коротко ответил Айт.
Несколько следующих дней промчались для него молниеносно. Он ел, спал, глотал лекарства, сносил всякие обследования. Не было никаких мыслей, ничто его не беспокоило, ничто не радовало.
И только последний миг запомнился ему ярко: он лежит на операционном столе, задыхается от тяжелого запаха наркоза и шепчет жаждущими губами:
— Мэй… Дорогая моя… Я тебя любил…

Экзамен на Псойса сдан

Прошло уже несколько секунд с того времени, как Павел нажал на кнопку биоскопа, а мгла на экранчике не рассеивалась. Она только медленно собиралась в густые пятна, которые сверкали, как черный туман.
Приторно пахло какими-то лекарствами. Невыносимо болела голова, будто ее ритмично поливали растопленным свинцом накрест через темя.
И вот пятна стали более четкими. Четко проступила темная рамка зеркала. А в следующее мгновение вырисовалось морщинистое лицо, которое зловеще улыбалось беззубым ртом.
Сколько прошло времени?.. Декада?.. Вечность?
Это было нечто среднее между жизнью и смертью — существование без осмысления самого себя и окружающего. Волна за волной наползало горячее марево, которое поглощало, разжевывало, затем, насытившись, неторопливо выплевывало немощное тело, и тогда в мозгу вяло шевелилась расплывчатая мысль: я еще жив… я еще существую… А сразу же потом снова наваливался мрак, и все начиналось вновь.
Периоды прояснения сознания становились все длиннее. Айт уже осознавал сам себя и пытался понять, где он и что с ним произошло. Однако, даже малейшая попытка думать приносила невыносимые муки: голова болела так, будто ее поливали расплавленным свинцом. Это была такая пронзительная, острая боль, что Айт не выдерживал. Он кричал, порывался куда-то бежать, что-то делать, но тело ему не подчинялось. Потом кто-то подходил к нему, раздавались какие-то непонятные звуки, и наступал благодатный покой.
Айт спал, спал и спал. С каждым следующим пробуждением к нему возвращалась какая-то доля жизнеспособности. Легче дышалось. Постепенно возобновлялись слух и зрение. Теряли свою остроту головные боли. Уже не хрипение и стоны срывались с уст, а какое-то подобие осмысленной речи. Но ему не давали говорить, не позволяли двинуться. Укол снотворного — и сразу приятная нега расползается по всему телу, наступает блаженное забвение.
Так продолжалось долго, очень долго. И вот сегодня Айт впервые проснулся с ясным сознанием. С великим трудом, приподнялся на кровати. Осмотрелся вокруг.
Удивительная метаморфоза произошла со всем окружающим его миром. Изменились размеры знакомых вещей, и сами они стали поразительно чужими. Белое приобрело неприятный желтоватый оттенок, синее превратилось в грязно-голубое. Контуры предметов потеряли свою четкость. Звуки долетали приглушенно, как из погреба.
Айт взглянул на свои руки. Ужас! Что с ними произошло?! И это не его руки — мертвенно-синие, тоненькие, обтянутые прозрачной блестящей кожей…
И тут страшное воспоминание пронзило мозг: ЭТО произошло!
Глаза наткнулись на зеркальце на краю тумбочки. Рука потянулась, чтобы схватить его, но мышцы не повиновались. Тогда Айт подполз ближе, глянул в зеркальную поверхность. Перед ним вырисовалось морщинистое лицо, которое зловеще улыбалось беззубым ртом.
— Итак, это я, — раздался незнакомый скрипучий голос. — Я, Псойс…
Он в отчаянии схватился за голову, пошатнулся. Тумбочка качнулась, зеркальце упало вниз, разлетелось на осколки.
Старик, обхватив голову, застонал.
Он долго лежал, закрыв глаза, и, отгоняя от себя все мысли, прислушивался к спазматическому дребезжанию чужого сердца, которое отныне стало его собственным.
Неизбежное произошло. Возврата нет. Так пусть не будет ни боли, ни сожаления. Надо жить, надо существовать.
— Псойс… — повторил Айт, вставая. — Ну, пусть будет так.
Айт сполз с кровати, попробовал встать на ноги — и упал. Мало того, что мышцы у старика были истощены долгой болезнью, — они еще и сопротивлялись чужому мозгу. Только нет — будете повиноваться, будете!.. Вот так… Вот так… Сначала — на четырех… Потом — держась за стену… За стул…
Айт чувствовал жгучую ненависть к этому непослушному, по-настоящему чужому телу. Суставы сгибались неохотно, словно в них понабивался песок. Не удавалось выпрямить сгорбленную спину. Бессмысленно болтались неуклюжие руки. Все коробило, все раздражало, но именно это и подстегивало волю, мобилизовывало сознание.
Через час он уже смог самостоятельно пройти через всю комнату. Но это всего лишь несколько шагов… Сейчас надо ходить и ходить, пока с ног не будешь падать!
— Пусть будет так… — он открыл дверь и пошел по коридору.
Навстречу двигалась группа людей в сверкающих белых комбинезонах. Тот, что шел впереди, вдруг ускорил движение и закричал:
— Господин Псойс! Вам же нельзя вставать с кровати! Покорнейше прошу, вернитесь в палату!
«Вот я и на ногах, профессор! — с горечью подумал Айт. — И вы теперь сможете гордиться перед коллегами титулом победителя смерти. Старый Псойс воскрес из мертвых — поэтому, смотрите на него!»
Однако Лайн-Еу был отнюдь не в восторге. Он предупредительно помог больному прийти и, едва прикрыв дверь, зашипел:
— Вы что — с ума сошли? Или думаете, старый Псойс после операции будет носиться, словно юноша?!
— Господин профессор, — тихо оправдывался Айт, — я шел очень медленно…
— Медленно? — яростно переспросил Лайн-Еу. — А дрожали и подгибались ли у вас колени?.. Или хватались ли вы за сердце и за стены, чтобы не упасть?.. Или отвисала у вас челюсть? Или клонилась книзу голова?.. Именно так передвигался бы трухлявый Псойс, если бы ему вообще неизвестно зачем вздумалось выйти в коридор!.. Это может кончиться для вас трагически. А, кроме того, не забывайте: на каждом шагу — агенты Кейз-Ола. Достаточно малейшего подозрения, и порушатся все наши планы!.. Поняли?
— Понял, профессор… — грустно вздохнул Айт. — Я хотел вас порадовать, а оказалось…
— Ваш юный мозг все еще не покорился неизбежному, и требует от тела не присущего ему напряжения. Прошу, сдерживайте себя. Я привез вас сюда совсем не для лечебных процедур. Слава Солнцам, все кончилось хорошо!.. А вы в течение ближайших двух-трех декад будете изучать жизнь камердинера мистера Кейз-Ола, и будете привыкать вести себя так, как это подобает старому человеку. Первый сеанс начнем сегодня же вечером.
Это было очень сложное дело — учиться тому, что приходит с годами, постепенно: осторожности, которой пожилой человек защищает свои ревматические ноги от сквозняка и ударов, неуверенности движений, которая появляется вследствие потери мышцами прежней эластичности и упругости; наконец, той ворчливости и постоянной неудовлетворенности, которые являются ярким свидетельством болезненных сдвигов в организме, первыми признаками старости.
Дело облегчалось только тем, что перед Айтом день за днем, начиная с юношеских лет, пробегала вся жизнь Псойса.
Мистер Кейз-Ол не публиковал своих портретов и почти никогда не появлялся перед людьми, небезосновательно опасаясь за свою жизнь. Но, претендуя на одно из первейших мест в истории Пирейи, он фиксировал каждый свой шаг «для потомков». Автоматические киноаппараты фотографировали триллионера почти непрерывно, и в его дворцах было очень мало комнат, события в которых не легли бы четкими отпечатками на звуковую, цветную, стереоскопическую огнеупорную пленку.
Вездесущее Братство Сынов Двух Солнц каким-то образом похитила для копирования несколько частей этого документального фильма. Во многих кадрах фигурировал и камердинер Псойс. Он, правда, проскальзывал молчаливой тенью на втором плане, но Айт мог наглядно увидеть, как старился верный слуга, как его склоненная в поклоне спина со временем принимала форму дуги, его лицо все больше покрывалось морщинами, а во рту все меньше оставалось зубов.
Айт изучал те льстивые интонации, те вкрадливые движения, которые появлялись у старика при встрече с хозяином, пытался запомнить расположение апартаментов, привычки и прихоти мистера Кейз-Ола, фиксировал в сознании самые главные события, ссылки на которые могли бы пригодиться в будущем.
Никогда, даже во время экзаменов в Технологическом колледже святого Эйра, Айту не приходилось работать так напряженно, как сейчас. И недаром же он был одним из тех, чье имя записано в Золотой книге колледжа. Его память, будучи даже немного ослаблена после тяжелой операции, впитывала все и ничего не теряла.
Эпизод за эпизодом изучал Айт жизнь камердинера мистера Кейз-Ола, а затем сдавал экзамен на Псойса острому на глаз Лайну.
Трех декад оказалось мало. Этот срок пришлось удвоить. Но если бы теперь Псойс воскрес из мертвых и увидел своего двойника, то и он, пожалуй, не заметил бы фальши.
— Ну, все! — сказал как-то вечером профессор. — Я сообщил, что вы выздоровели. Завтра вас заберут.
— Завтра… — прошептал Айт. — Не хочется расставаться, профессор… Я полюбил вас, как родного отца…
Несоответствие вида этого беззубого старика с содержанием произнесенных им слов была такой разительной, что для постороннего уха это признание прозвучало бы разве что как монолог бездарного шута из дешевого фарса. Но профессор Лайн скорбно покачал головой и вздохнул.
— Я боюсь самого страшного, профессор: а что, если одряхлеет мой мозг и ненависть к Кейз-Олу погаснет?.. Возврата нет, поэтому буду вполне откровенен: с каждым днем во мне растет убеждение, что я пошел неверным путем. Так, я уничтожу Кейз-Ола. А назавтра появится его отпрыск, и все будет, как и до этого… Откуда такая безнадежность, профессор?.. Может, это уже действительно наступает старость души?
— Дорогой мой, это наступает зрелость. Зрелость мысли, а не тела. Я понимаю ваше состояние, потому что и сам некогда бунтовал, как и вы, метался в поисках верного пути. Черный балахон Братства утешал меня очень недолго. А потом… — Профессор досадливо махнул рукой и, помолчав немного, сказал уже другим тоном: — Не бойтесь старости — она наступит для вас нескоро. Вам следует опасаться противного — омоложение организма. И первые признаки этого процесса уже появились. Вы замечаете, что на вашей лысине пробиваются волосы?
— Да неужели? — Айт вскочил и бросился к зеркалу.
— Псойс, на место! — крикнул Лайн-Еу. — Вы что, молодой человек?! При таком известии вы должны презрительно кхекнуть, осторожно потрогать лысину, потом кряхтя подняться, подойти к зеркалу и, даже увидев этот пепельный пушок, скептически покачать головой. Не забывайте, что за вами будут следить объективы киноаппаратов!
— Извините, профессор! — теперь уже настоящий Псойс тащился по комнате. Имитация была столь совершенной, что Лайну даже жутко стало.
— Могу сообщить еще одну неприятную новость: сегодняшний рентген показал, что у вас скоро начнут прорезываться зубы. Очевидно, в вашем организме происходят те же процессы, что и в организме младенца.
— Эх-хе-хе, профессор… Где уже там зубы…
Казалось бы, и это было сыграно безупречно. Но профессор поморщился:
— Загасить блеск глаз, Псойс!
— А что же мне делать с молодостью, господин профессор? — отчаянно прошептал Айт.
— Ничего, дорогой, я приготовил вам лекарство… — Лайн-Еу вытащил из шкафа ящик. — Вот — жидкость для выведения волос… Это — мазь, которая даже лицо ребенка сделает морщинистым. А вот… — профессор нажал на боковую стену ящика и открыл потайное дно. — Это, видимо, вы знаете лучше, чем я.
Айт медленно наклонился к столу и заглянул в ящик. Там лежала миниатюрная радиостанция, немногим больше ладони руки.
— Спасибо, профессор! — радостно сказал Айт. — Для меня это будет самое лучшее лекарство от одиночества и тоски.
— Осторожнее пользуйтесь этими лекарствами, Айт! Даже и такой передатчик, как этот, можно запеленговать. Слушайте меня ежедневно в девяносто девять часов. Вас я буду называть «Сын». Отвечать мне не надо. Когда будет настоящая, острая необходимость, связи не будет некоторое время. Если же я буду молчать в течение десяти дней, знайте: со мной случилась беда. Не отвечайте ни на чей голос, ибо во всем мире есть только две такие радиостанции — их сконструировал мой покойный сын. Связь с вами я буду поддерживать не для Братства, а во имя своего сына.
Некоторое время сидели молча. Потом Лайн-Еу добавил:
— Айт, мы разговариваем с вами в последний раз. Хочу верить, что вы будете победителем, и мне еще придется поработать над тем, как вернуть вам украденную молодость. Но будем честны: в борьбе случается всякое… Может, вы дадите мне какое-нибудь поручение?.. Может, у вас есть отец, мать или любимая девушка, которым надо будет сказать хотя бы несколько слов?..
— Спасибо вам, профессор! — растроганно ответил Айт. — Нет у меня никого: ни отца, ни матери, ни любимой. Их забрал мистер Кейз-Ол. Были друзья… И они же и продали меня Кейз-Олу, помогли упечь на каторгу.
— Жаль, очень жаль! Ну что же, Айт, попрощаемся… Иди, «Сын», и помни: сейчас наступило такое время, когда одиночка может уничтожить и спасти миллионы людей!
Они обнялись и поцеловались, эти старики, а тогда младший с виду, но на самом деле старший втрое, быстро отвернулся и пошел из комнаты.
— Так… — сказал тот, что остался. — Ну, друг Айт, вот ты и попрощался со своей юностью, со своими надеждами… Возврата нет… Нет!
Он лег на диван, утопил взгляд в блестящий белый потолок. В памяти назойливо всплыл образ стройной золотоволосой девушки.
— Сгинь, сгинь, — прошептал Айт. — Ненавистная! Тебя Кейз-Ол купил, как скотину… Только нет, скот не знает, что ее продают. А ты продалась сама!
Он застонал, уткнулся лицом в подушку. Видение не исчезало, а становилось все ярче. Теперь Айт видел Мэй в розовом купальнике на высоком хрустальном постаменте. К девушке подходит толстогубый, дородный мужчина в золотистом наряде высшего слуги Кейз-Ола и цепляет ей на плечи пышный венок цветов… Сверкают лампы фоторепортеров. Стрекочут кинокамеры. Щелкают языком какие-то панки рядом с Айтом: «Да, это настоящая Царица красоты! Она сделает бизнес!»
…Это началось на следующий день после их путешествия к Синему водопаду. На свидание Мэй прибежала радостная, взволнованная. Она получила сообщение, что главный уполномоченный мистера Кейз-Ола рассмотрел ее фотографии и предоставляет ей возможность принять участие сразу в последнем туре конкурса красавиц.
— Какие фотографии?.. Какой конкурс? — удивился Айт.
— Разве ты не помнишь? — засмеялась Мэй. — Ведь декаду назад я твердила тебе об этом весь вечер.
Нет, он не помнил. Но теперь до него дошел страшный смысл услышанного: Мэй согласилась позировать перед всем миром полуголой, надеясь получить эфемерный титул Царицы красоты.
— Зачем это, Мэй?
Она обвила руками его шею, игриво прижалась щекой к щеке.
— А разве ты не хотел бы, чтобы тебя любила Царица красоты?
— Ты для меня и так лучшая в мире! Я люблю тебя без всяких титулов, и всегда буду любить!.. Мэй, не надо…
Она шутливо начала хлопать его ладонью по губам:
— Ты — рабовладелец-собственник! Ты эгоист!.. А я самолюбивая… И буду делать, что хочу!
— Мэй, перестань! — Айт отстранился и встал. — Я не позволю тебе, потому что ты сама не знаешь, к чему это приведет!
— Не знаю?.. — Мэй взглянула на него странно, остро. — Нет, Айт, очень, очень хорошо знаю!.. А впрочем… — она улыбнулась и снова стала озорной девчонкой. — Айт, ну, милый, я хочу мороженого, я не хочу ссориться… Ну, поцелуй меня!
Он, конечно, не выдержал. Остаток дня они провели так чудесно, что Айту разговор о конкурс красавиц стал казаться новогодней шуткой любимой. Но когда, уже прощаясь, он рассказал, что заканчивает конструирование автоматического слуги для мистера Кейз-Ола, Мэй, казалось, без всякого логического связи сказала:
— Так не забудь, Айт: последний тур конкурса послезавтра. Думаю, что сумею достать для тебя билет.
Он ничего не ответил, потупился и пошел прочь.
На следующий день на свидание Мэй не пришла, зато прислала билет на центральное место второго ряда партера Зала конкурсов. Айт со зла смял ту плотную бумажку, за которую не один из богатых стариков заплатил бы сотню дайлеров, хотел выбросить, но потом передумал: нет, надо пойти. Пойти, чтобы защитить Мэй в случае необходимости, взять ее стыд на свои плечи.
Айт смотрел, как одна за другой выходили на хрустальный пьедестал самые красивые девушки страны. Черноволосые, белокурые, высокие, низкие — они были все разные. На них были разные купальники, их даже освещали по-разному, чтобы продемонстрировать каждую в лучшем виде. Все они манерными позами, прерывистым дыханием, выразительными взглядами умоляли, убеждали, приказывали: «Нажмите на кнопку перед креслом! Признайте, что я самая красивая в мире!»
Только редко кто нажимал на эту кнопку. 40, 50, больше 60 — такие числа выскакивали на табло подсчета голосов. И суммы, которые звучали в зале, были невысокими: пять тысяч, семь тысяч, десять тысяч.
«Товар» продавался с аукциона: кто больше даст, тот и имеет право на девушку, которая только что демонстрировалась. Конечно, в благословенной Монии торговля людьми запрещалась, и официально это называлось «найм на работу». И все, а особенно претендентки на звание Царицы красоты, знали, что тут, в этом зале, продается молодость и девичья честь.
«Эта самая красивая!» — кричал Айт, каждый раз нажимая на кнопку. Каждой из девушек он желал занять первое место, за каждую из них агитировал соседей. Но те равнодушно отмахивались, потому что были постоянными зрителями конкурсов и знали, что привлекательных девушек покажут в конце.
Действительно, каждая из новых претенденток была все красивее и красивее. 100… 200… 300 — вспыхивало на световой таблице, и одновременно неслось:
— Для мистера Опе нужна личная стенографистка. Пятьдесят тысяч дайлеров. Кто больше?
— Мистер Плаун. Должность актрисы домашнего театра. Шестьдесят тысяч. Кто больше?
Проходили девушка за девушкой. Цены перескочили уже за сто тысяч… Но где же Мэй?
Когда, наконец, Мэй появилась, в зале повисла тишина, и Айт понял: это — она,
Царица красоты.
Юноша едва узнал любимую. Это была какая-то чужая, незнакомая женщина, гордая и холодная, как совершенные мраморные статуи периода Расцвета Пирейи.

Мэй так свободно, так непринужденно шла длинным просцениумом, будто в этом переполненном зале никого не было. Легко вспрыгнула на пьедестал. Глянула вниз, словно измерила взглядом глубину кажущегося водоема. Неторопливо сбросила розовый хитон из полупрозрачного шелка, скомкала его и швырнула прочь. Выпрямилась и, заложив руки за голову, загляделась куда-то вдаль, словно увидела там что-то очень хорошее, вспомнила что-то чрезвычайно светлое.
Несколько секунд длилась пауза. А потом зрители как сошли с ума. Свист, стук, возгласы слились в невообразимый шум — это монийцы выражали свое восхищение красотой.
Цифры на световом табло мчались все выше и выше… Вот ярко вспыхнуло — 1900. Это число держалось некоторое время, потом изменилось на 1901. Засиял изнутри хрустальный пьедестал. Вспыхнул в нем огненный венок.
Голос аукционера прозвучал теперь заискивающе, ласково:
— Мистер Кляй, государственный советник, предлагает Царице красоты должность личной секретарши. Вознаграждение — триста тысяч дайлеров годовых. Кто больше?
— Мистер Плайв-Ау, король пищевой промышленности, просит Царицу красоты занять должность партнерши для игры в теннис. Вознаграждение — четыреста тысяч дайлеров. Кто больше?
Айт охватил голову руками. Что это? Куда он попал? У него на глазах продают его возлюбленную?.. Нет, это безумие… Безумие!.. Почему ты не убегаешь, Мэй!?. Хочешь, чтобы за тебя заплатили подороже?.. Возьми жизнь любимого — дороже не заплатит никто!
— Мистер Ауляй — пятьсот тысяч дайлеров — раз, пятьсот тысяч дайлеров — два, — считал аукционер, поглядывая на экран. Он словно ожидал чего-то. И, действительно, звякнул звонок вызова. Аукционер немедленно склонился к слуховой трубке, а когда выпрямился — сказал тихо, почти шепотом:
— Мистер Кейз-Ол хотел бы пригласить Царицу красоты ежедневно обедать с ним. Вознаграждение — миллион дайлеров годовых… соглашается Царица красоты?
— Да, — небрежно ответила Мэй и выпрямилась, чтобы на нее могли надеть венок.
Пулей вылетел Айт из Зала конкурсов.
А потом эта встреча… Последняя, печальная встреча, хоть бы ее никогда не было!
Мэй пришла сама. Она улыбалась смущенно и испуганно, протянула руки для объятий. А у него кружилась голова от ярости и отчаяния, руки смыкались в кулаки.
— Уходи! — проговорил он мрачно, еле сдерживаясь.
— Айт, милый, я тебя люблю! Ой, если бы ты знал… — она обхватила голову руками. — Айт…
— Ты по собственной воле продалась Кейз-Ола?
— Да. То есть нет. Айт, умоляю тебя…
— И я умоляю. Последний раз. Откажись!
— Нет. Не могу… Не могу! Не могу!
— Тогда — прощай!
На его губы лег поцелуй — холодный, чужой. Дробно раздались шаги, и уже издалека раздался шепот:
— Жди меня, Айт!
…Стонет, корчится на диване госпиталя немощный беззубый дед. Только нет, это не дед, а юноша, одетый в маску старика.
— Любимая! — шепчет Айт. — Проклятая!.. Если бы ты погибла, я бы не так страдал!
Нет, она не погибла. Вон на столе газета, которую случайно оставил вчера профессор Лайн-Еу. На ее первой странице — улыбающаяся Мэй.
«Она счастлива! — кричат огромные буквы. — Мистер Кейз-Ол удвоил ей жалованье и подарил дворец в Рио-Айр».
— Будь ты проклята! — стонет Айт.

Вот он, Кейз-Ол!

Ровно в 16.75 утра 49 дня 10 месяца Пятнадцатого года Атомной эры перед клиникой профессора Лайн-Еу снизился вертолет, и Айт в последний раз пожал руку своему названному отцу.
Полет длился всего несколько минут. Потом машина нырнула в глубокий колодец между высокими стенами небоскреба. Айт вспомнил из кинофильма: именно здесь всегда приземляются вертолеты мистера Кейз-Ола.
Айта-Псойса встречала целая группа людей в золотистых комбинезонах высших прислужников. Они приветствовали его с молчаливой торжественностью, проявляя знаки высочайшего уважения: склонялись, протягивая руки назад. Но Айт не обратил на них никакого внимания, потому что хорошо запомнил, что Псойс вел себя с подчиненными именно так. И в душе инженера невольно нарастало возмущение. Накануне Шестнадцатого года Атомной эры увидеть то, что было во времена рабства!.. Какое неразумие!
Только один слуга кланялся, протягивая руки вперед. По большим красным ушам и характерному изгибу спины Айт узнал Свайна, Псойсового помощника.
— Разогнись, Свайн! — проскрипел Айт. — Скажи, как завтракал сегодня светлейший?
— Без аппетита, господин Псойс! — угодливо ответил Свайн.
— Плохо, — недовольно проворчал Псойс. — Придется тебя наказать.
— Господин Псойс, сжальтесь! Я не виноват… Светлейший готовился к совещанию, и сел за стол на пять минут позже положенного времени.
— Ну, ладно, — смилостивился Псойс. — Ты можешь быть свободным. Когда начинается совещание?
— В тридцать два часа в Зале Розовых Мечтаний.
— Гм, именно во время обеда…
— Светлейший предупредил, что обедать будет там.
— Гм, — повторил Псойс, — это очень плохо. Аппетит у него пропадет еще больше. Но… И иди, чего ты стал? Или нет, доведи меня до покоев. Я еще очень устаю.
Айт торжествовал: первый экзамен сдан успешно, и прибыл он сюда, кажется, вовремя.
Совещание!.. Кокое может быть совещание?.. Если судить по увиденной кинохронике, мистер Кейз-Ол все дела решает самостоятельно. Лишь дважды за последние двадцать лет он созывал большие общие собрания миллионеров Монии — когда началась Вторая всепирейская война и после ее окончания.
Псойсу не подобало расспрашивать подчиненного о делах. Но тот не выдержал сам. Остановившись на одном из поворотов коридора, он сказал шепотом:
— Господин Псойс, состоится Совещание «мудрейших». Я думаю, мы начнем войну против Союза Коммунистических Государств.
— Не плети ерунды! — рявкнул Айт.
Свайн съежился и как-то недоверчиво, встревоженно глянул на старика. Айт почувствовал, что промахнулся. Может, Псойс был гораздо интереснее и отреагировал бы на такое известие иначе?.. Однако исправлять ошибку было бы еще хуже. Айт отпустил Свайна и зашел в пышные покои, которые отныне неизвестно на какое время должны стать ему добровольной тюрьмой.
Чужое… Все чужое вокруг: стоптанные тапочки под кроватью, комбинезоны в большом шкафу, «Книга священного закона» на столе. А надо узнать эти вещи так, будто они действительно знакомы и любимы.
Айт поднял и внимательно осмотрел тапочки. Войлок на подошве стерлась неравномерно. Ага, Псойс немного волочил правую ногу. Это следует запомнить. А что же он читал?
«Книга священного закона» была развернута в разделе «Предсказание Иока». Посреди страницы чем-то острым — видимо, ногтем — подчеркнуто фразу: «И продал он сына своего, как продают скот на базаре, и забыл про него, потому что царь Менхо-Теп украл у него разум»…
— Гм, — прошептал Айт. — И он продал сына… А был ли у него сын?
Мелькнула мысль, что Псойс унес с собой в могилу такие тайны, которых не раскроешь ни за что. Можно быть похожим на него, подражать его голосу, походке, но эти внешние признаки отнюдь не раскрывали сущности слуги мистера Кейз-Ола. Имел ли Псойс какую-нибудь личную жизнь?
Айт снова и снова просматривал глазами страницу «Книги закона», чтобы понять тайный смысл мыслей старого лакея.
«Погоди… А эти строки действительно подчеркнул Псойс?»
И уже в следующее мгновение сомнение превратилось в уверенность: все вещи вокруг покрылись слоем пыли — видимо, Псойс запретил заходить в свои покои, — только эта страница книги была чистейшая.
«Так… так… — рассуждал Айт. — Кто-то зашел сюда вчера или сегодня, нашел и подчеркнул строки, которые должны были что-то напомнить Псойсу. Что именно?»
Айт листал книгу, пока не отыскал страницы, припорошенные пылью. И там ему сразу же бросились в глаза слова: «И сказал он, когда его вели на казнь: «Боже, сделай так, чтобы мой род не погиб, — отдай моему сыну те годы, которые ты забрал у меня…»
— Интересно… Интересно… — мямлил Айт. — Снова упоминание о сыне… А «на казнь» следует понимать как «на операцию»?
Он интуитивно чувствовал, что ухватился за кончик очень важной ниточки, но куда она приведет — еще не мог понять. Ясно было одно: тайна старого Псойса известна еще кому-то, и это следует учитывать.
Странная вещь — после вчерашнего взрыва Айт словно окаменел. Еще два месяца назад каторжник БЦ-105 с трепетом мечтал о той минуте, когда попадет, наконец, во дворец Кейз-Ола и задушит своего врага собственными руками. А сейчас он стал холоден и спокоен.
Нет, ненависть не исчезла. Сначала она бурлила фонтанами пламени, потом плескалась в груди тяжелым расплавленным металлом и превратилась, наконец, в упругое, закаленное лезвие ножа.
Айт мог бы уничтожить Кейз-Ола хоть сегодня. Вот пистолет, с которым камердинер не расстается никогда. Но разве это кара?
Айт невольно вспомнил судебный фарс, который вычеркнул его из числа живых. О, те судьи решили наказать его достойно! Они знали, что каторга страшнее мгновенной смерти на электрическом стуле!
Да, Айт организовал покушение на Кейз-Ола.
То была действительно хитроумная месть — натравить на Кейз-Ола того, кто должен был стать его охранником и защитником — механического слугу.
Видимо, Кейз-Ол уже видел, что Псойс долго не протянет, поэтому заказал себе робота-автомата, который подчинялся бы словесным приказам.
Четыре группы инженеров института автоматики сконструировали для мистера Кейз-Ола целых четыре механических слуги. После самых суровых испытаний самой совершенной была признана конструкция молодого инженера Айта. И не удивительно: другие инженеры стремились к денежному вознаграждению, а Айт — к мести.
Его Эм — «Мыслитель» официально, а на самом деле «Мститель» — был покорен, как ребенок, и ласков, как теленок. Металл — мертв. Металл не может чувствовать, болеть, сопереживать. Но Айту порой казалось, что в электронном мозгу его Эма уже зарождаются настоящие человеческие мысли, настоящие хорошие порывы.
— Эм, иди сюда, — звал Айт.
И робот, осторожно переставляя тяжеленные ножищи, подходил и легонько касался руки: пришел, мол.
— Садись, Эм!
Робот приносил стул, садился на него медленно, словно боялся раздавить. Но это была только имитация движения человека — в этой самой позе Эм оставался и тогда, когда стул забирали.
— Мне тоскливо, Эм!
Вздыхая, робот подсовывался ближе, грустно склонял свою неуклюжую металлическую голову и начинал тихо рассказывать про далекие-далекие неведомые страны, где нет несчастья и бедствий. Из динамиков робота звучал записанный когда-то давно, еще на примитивном магнитофоне, голос матери, которая рассказывала эту сказочку Айту-ребенку. Слушая работа, Айт чувствовал, что у него перехватывает дыхание, а на глаза наворачиваются слезы.
— Эм, отомсти за все!.. Отомсти!
Робот замолкал, поворачивал к нему голову, будто действительно прислушивался, запоминал все услышанное, чтобы позже отомстить на всю мощность своих электромоторов.
Нет, он был неживой, этот Эм, и ему было безразлично, какие и чьи приказы выполнять — чтобы только микрофоны восприняли соответствующий сигнал-команду. Но память он имел совершенную: на барабанах его мозга было записано столько, что конкурировать с ним мог мозг не всякого живого человека.
И вот утром того дня, когда «Мстителя» должны были забрать к дворцу мистера Кейз-Ола, на эти барабаны рядом с магнитофонными записями всех возможных команд, которые соизволит подать триллионер, лег короткий сигнал: «Действие!»
Достаточно было бы Кейз-Олу произнести перед роботом это слово — и автоматы сработали бы в одном, вполне определенном направлении: Эм бросился бы на триллионера и раздавил бы его в своих объятиях.
Видимо, так и случилось бы, если бы Айт был хитрее, а Кейз-Ол — глупее. Но триллионер не хотел рисковать жизнью при встрече с непроверенным слугой. Он приказал включить магнитофон: пусть для эксперимента машина командует машине.
И машина скомандовала. «Мститель» бросился на нее и раздавил ее стальными лапами…
А на следующее утро начался суд над Айтом. Его помощники из инженерной группы не только не пробовали спасать своего товарища, а, наоборот, топили его.
Да он и не обижался: что же, они защищали свои шкуры.

«Свидетель» Эм стоял в запертой камере — судьи опасались, чтобы он не совершил дебоша и не поубивал их… Дураки! Эм знал только одного адресата своей безудержной ненависти. Но он помнил еще одну команду, смертельную для существования его как сложного электронновычислительного устройства: «Погибни, Эм!»
Достаточно Айту произнести эти слова хотя бы шепотом, и взорвутся тротиловые патроны, спрятанные в мозгу робота. «Свидетель» не засвидетельствовал бы против того, кто его создал.
Но Айт не спешил. Приговор был ясен и без суда. А увидеть безупречную реакцию «Мстителя» на ненавистный голос Кейз-Ола — аж на душе полегчает.
— …И, наконец, самый последний, зато самый убедительный довод, — медленно тянул прокурор, — электронно-вычислительное устройство Эм, сконструированное подсудимым… Прошу, включите магнитофон с записью голоса уважаемого мистера Кейз-Ола.
— Ну, милый, ну! — шептал Айт. — Встань!
И Эм поднялся. Он раздавил магнитофон, как раздавил бы Айт своего врага… если бы мог это сделать.
— Обратите внимание, господа судьи, это — не случайное нарушение того, что называется режимом работы электронно-вычислительного устройства. Это…
Еще долго и нудно говорил прокурор. Затем судьи куда-то ходили. И, наконец, прозвучали слова приговора: «Пожизненная каторга».
Айт выслушал почти спокойно. Обернулся к «Мстителя».
— Встань, Эм!
Робот вскочил.
— Поклонись мне в ноги!
— Заткните ему рот! — заорал судья. — Тащите его вон!
Но пока добежали жандармы, Айт успел подать и последнюю команду:
— Погибни, Эм!

Глухо грохнул взрыв. «Эм» склонился и замер. Он так и остался стоять ниц перед своим создателем, как и должна вести себя машина перед человеком.
…Айт взглянул на часы и поднялся с дивана.
— Жаль мне тебя, дружище «Эм»!.. Жаль!.. Ну, пусть будет так.
Он внимательно проверил свой пистолет. Десять пуль — десять смертей. Берегитесь, мистер Кейз-Ол!
Еще некоторое время Айт изучал то, что должен был бы знать в совершенстве, а ровно в час тридцать девяносто девять минут взял из рук главного повара опломбированный кейс с обедом для мистера Кейз-Ола и тихо проскользнул через небольшие дверцы в огромный зал, украшенный самоцветами.
Там было полно людей. Они сидели и полулежали в креслах и на диванах, внимательно слушали невзрачного мужчину, который стоял возле стола, заваленного бумагами.
Айт бросил на присутствующих молниеносный озабоченный взгляд: где мистер Кейз-Ол? Его образ въелся в память. Но среди этого месива красных и желтых, одутловатых и костлявых лиц «хозяина» надо найти сразу.
Вон тот, что лежит в кресле, высоко задрав ноги, с затылка очень похож на Кейз-Ола… Может, направиться именно туда?.. Нет, «светлейший» не из таких! Рядом с другими он сидеть не будет!
Почти подсознательно Айт сделал еще несколько шагов и увидел нишу, в которой на удобном мягком кресле сидел богатейший человек Монии.
Мистер Кейз-Ол был одет в домашний комбинезон из легкой серой ткани и казался значительно моложе, чем был на самом деле. Его темные пронзительные глаза медленно перебегали с одного лица на другое, а лоб хмурился.

— Ты опоздал на минуту! — сказал он тихо, не поворачивая головы.
Айт молча поклонился, поставил на стол опломбированный кейс и стал за спиной триллионера.
Айт был настолько занят тем, чтобы правильно сыграть роль Псойса, что сначала даже не видел ничего вокруг. Но вот он справился с собой.
— Ладно, — послышался басовитый уверенный голос. — Война?.. Пусть будет так! Но где гарантия, что от атомных и водородных бомб не погибнем и мы, носители высокого звания мудрейших?
С неожиданной живостью Кейз-Ол встал и сказал громко:
— Такая гарантия есть!.. Мой господин советник, прошу рассказать мудрейшим про остров Праздника, об Урании, которая призвана спасти цивилизацию Пирейи!
— Урания? — еле слышно прошептал Айт.

  Читать  дальше   ...   

***

***

***

***

***

  Источник :  https://litvek.com/book-read/478451-kniga-nikolay-aleksandrovich-dashkiev-gibel-uranii-chitat-online  

***

***

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 001. Часть первая. Земля и небо 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 002

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 003

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 004

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 005 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 006 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 007

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 008. Часть вторая. Накануне 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 009

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 010

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 011 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 012

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 013. Часть третья. Гибель Урании

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 014

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 015

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 016

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 017

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 018 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 019 

Гибель «Урании». Николай Дашкиев. 020. Эпилог. «Слушайте, люди вселенной!» 

О чтении книги "Гибель Урании"

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

Встреча...

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

О книге -

На празднике

песнь

Обучение

Планета Земля...

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 195 | Добавил: iwanserencky | Теги: писатели, слово, Научно-фантастический роман, Роман, фото, из произведений Н.Дашкиева, из интернета, текст, писатель Николай Дашкиев, Николай Дашкиев, книги, Николай Александрович Дашкиев, О чтении книги Гибель Урании, фантастика, фото из интернета, проза, Гибель «Урании», писатель | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: