Главная » 2021 » Ноябрь » 12 » Владимир 006. Скляренко С. Д.
23:51
Владимир 006. Скляренко С. Д.

4

Княгиня Юлия очень быстро освоилась на Горе, в княжеском тереме. Это было неудивительно: в то время в Киеве жило немало ромеев, приехавших сюда еще при княгине Ольге, а позднее на Почайне ежегодно останавливались хеландии из Константинополя, которые все лето торговали на Подоле и только к осени, когда вода в Днепре прибывала, спускались к Русскому морю, а некоторые купцы оставались и зимовать, имели здесь свои дворы.
Так было не только с ромеями, Киев хорошо знал тогда свионов, свободно ездивших из Варяжского в Русское море, некоторые из них служили в княжеской дружине и жили в Киеве; над Почайной целую улицу занимали хазарские купцы; на Подоле на торге можно было встретить германцев, угорцев, чехов, поляков.
Потому княгиня Юлия легко могла встречаться и при необходимости вызывать к себе в терем земляков, если хотела, могла разговаривать с германцами, поляками; живая, бойкая, остроумная, она быстро познакомилась с боярскими и воеводскими женами, да и сами они наперебой стремились Побывать в тереме новой княгини.
Ох уж эти боярские и воеводские жены! У них теперь только и было на языке:
- Какая красавица эта царевна! А как умна! А одевается как! А ходит! А говорит!
И они учились у толмачей кое-как говорить по-гречески, Учили Юлию русским словам, стали одеваться, как княгиня, натираться благовониями, как она, завели в своих теремах красные греческие ковры, поставили амфоры, цепляли на себя греческие украшения.

За женами, разумеется, тянулись и мужья. Впрочем, трудно сказать, кто из них был первый, — среда бояр, мужей нарочитых,
[81]
послов, купцов, которые с давних времен ездили в Константинополь, были христиане, давно перенявшие греческие повадки.

Особенно же много христиан появилось на Горе, когда на столе сидела княгиня Ольга. Купцы Воротислав, Ратша, Кокор, бояре Коницар, Искусев, Вуефаст были первыми помощниками и друзьями княгини; это они построили церковь на Почайне, привозили из Константинополя вместе с другими товарами иконы, серебряные, золотые и простые крестики, церковные сосуды.
Впрочем, христианская вера пробивала себе пути на Русь не только из Константинополя. Еще раньше, чем патриарх Фотий учредил русскую епархию, в Киеве появились христиане-болгары; они пришли сюда еще при князе Игоре, который был побратимом болгарского кагана Симеона, а позже, когда в Болгарии правили Петр и Борис, продавшиеся ромеям, многие болгарские священники бежали на Русь, они были духовниками княгини Ольги и ее внуков, священниками в первых киевских церквах.
Разумеется, болгарских священников в Киеве лучше знали и больше почитали, чем греческих, — они говорили на славянском языке, правили церковную службу понятными словами, привозили с собой славянские книги. Боярство, мужи, купцы Горы постепенно принимали христианство, следом зе ними шли волостелины и посадники в городах и землях.
Мало было христиан только среди воевод и тысяцких, и это неудивительно: непрерывно воюя с Византией, они ненавидели все греческое, в том числе и христианство, но все же некоторые из воевод, например Волчий Хвост, Слуда, тайком посещали церковь на Почайне.
Когда же на Горе появилась царевна Юлия, а вслед за нею двинулись в Киев священники, и бояре и мужи все больше и больше стали говорить о чудесном Константинополе, о богоспасенной Византии.
Князь Ярополк, конечно, знал обо всем, но не только не ссорился с боярами Горы, а, наоборот, потакал им или же молчал.
Он молчал, потому что в душе был согласен утвердить епархию Фотия, пустить на Русь тысячи греческих священников, сделать все, чего пожелают императоры ромеев, ибо ведь ныне он был их родичем, надеялся прославиться, как они.
Странно, правда, было то, что императоры молчали. С тех пор как в Киев приехала царевна Юлия, они словно воды в рот набрали. Из Константинополя приезжали купцы и священники, монахи и снова купцы, не было только послов, с которыми Ярополк мог бы говорить о деле.
Впрочем, он понимал императоров: им, должно быть, и неудобно было вести переговоры с Ярополком: ведь на Руси было два князя, он в Киеве и еще один, Владимир, в Новгороде.
На это ему не раз намекала и Юлия, а однажды вечером повела с ним разговор откровенный и жесткий.
Она приехала в Киев худощавой, тоненькой, стройной, темноглазой и темнобровой, живой, как ласточка, - такой ее полюбил Ярополк.
За короткое время, живя на Горе, Юлия изменилась: исчез южный загар, она слегка пополнела, округлились ее грудь, стан, бедра, — Киев и Гора пошли впрок Юлии, она расцвела, как чудесный цветок.
Одно тревожило князя Ярополка: проходили месяц за месяцем, Ярополк, думая о будущем, хотел иметь сына царской крови, но Юлия не признавалась, не говорила, что собирается стать матерью.
- Ты поистине великий князь, - начала говорить Юлия, - в Константинополе я представляла тебя красивым, нежным, милым, а ты оказался гораздо лучше, чем я думала.
Положив руки ей на плечи, он смотрел в глубину темных глаз гречанки.
- Чем же я лучше? Скажи, Юлия!
- Ты не только красивый, нежный, милый, но и смелый, сильный, непоколебимый, у тебя есть надежная опора - твои воеводы и бояре, мужи, дружина. Киев - это маленький Константинополь, ты тоже похож на императоров.
- Почему только похож?
Юлия, как видно, давно готовилась к этому разговору и теперь не торопилась. Ярополк подумал, что она не хочет его обидеть.
- В Византии есть только один император, он наместник Бога на земле и единый властелин, василевс всей Империи.
Юлия поразила Ярополка в самое сердце - сравнение с императором было не в его пользу. Ярополку слишком далеко до Бога, он не властелин всей Русской земли.
- В Константинополе, - ответил на это Ярополк, и Юлия заметила, что его лицо сразу стало злым и хищным, - ныне два императора, Василий и Константин, а на Руси два князя…
Она поняла, что затеяла опасную игру, но не отступила.
- В Константинополе ныне, - с усмешкою сказала Юлия, — действительно два императора, но они сидят в одной Золотой палате, Империей правит только Василий, и к тому же оба они порфирородные.
Ярополк усмехнулся, понял намек Юлии.
- Да, - согласился он, - князь новгородский Владимир - мой брат, но мы сыновья не одной матери, меня родила угорская княжна Предслава, а он - сын рабыни.
- А разве сын рабыни может быть князем? - спросила Юлия.
- Отец мой Святослав посадил меня князем в Киеве, брата Олега - в земле Древлянской, а Владимира - в Новгороде. Но сейчас уже Олега нет, нас осталось двое, я и сын рабыни Владимир.
- До каких же пор ты будешь терпеть на земле Русской еще одного князя, сына рабыни? И не боишься ли ты, что этот… твой брат объединится с какой-нибудь другой империей, пойдет против тебя?

Ярополк понимает, на что намекает Юлия. От Новгорода и впрямь близко до Свеарике,
[82]
не так далеко и до Германии, а уж они-то с радостью помогут Владимиру.

- А Византия мне поможет? - спросил Ярополк Юлию. Долгое молчание. Юлия думает - будущее висит на острие меча.
- Императоры ромеев тебе помогут.
На Ярополка смотрят глаза, напоминающие глаза Богородицы на византийской иконе.

5


Толпа изможденных людей с длинными волосами, в черных рясах, подпоясанных веревками, двигалась по Червенскому гостинцу. Сменяясь, по очереди они несли на носилках большую, вырезанную из кипарисового дерева корсту,
[83]
сзади в крытом возке, запряженном четверкой лошадей, ехали два священнослужителя — епископ Лев и священник Рейнберн. Время от времени они выглядывали через оконце возка, равнодушными глазами смотрели на бесконечный гостинец,
[84]
там же в возке ели и пили вино, временами погружались в блаженный сон. Еще дальше за возком гарцевали на резвых конях десятка два вооруженных всадников.

Так достигли они города Киева через Щекавицу, куда упирался гостинец, проехали на Подол, поговорили с градскими мужами, добиваясь свидания с князем Ярополком.
Узнав, что это за люди, князь Ярополк принял их в Золотой палате, выслушал.
- Мы пришли к тебе, князь, из священного города Рима, от папы Бенедикта, побывали у императора Оттона, а потом у польского князя Мешко. И папа Бенедикт, и император Оттон, и князь Мешко велели тебе кланяться, княже Ярополк.
- Спасибо папе римскому, что помнит о нас, спасибо и императору Отгону, и князю Мешко, - ответил на это князь Ярополк. - Будете у них, передайте им мой поклон. Что вас привело, святые отцы, в нашу землю?
- Как слуги Господни, печемся не только о своей пастве, думаем о людях, повсюду сущих. Уже вера католическая просветила всю Германскую империю, твои соседи - поляки, княже Ярополк, тоже имеют епископов от папы. Хотели бы мы, с тем и приехали, просветить Русь, привезли с собой нетленные мощи Климента Римского, священные книги.
Князь Ярополк ответил на это:
- Я христианин.
Епископ Лев и священник Рейнберн удивлены и встревожены.
- Неужели князь принял эту веру от константинопольских патриархов?
- Нет, я принял ее от болгарских священников.
- На болгарских священниках нет благодати Божьей, они суть сами собой поставлены, даже патриарха своего ныне не имеют.
— Я принял от них не церковь, а веру, множество людей на Руси молятся разным богам, каждый волен верить по Душе.
— Но ведь истинная, христианская вера должна наконец прийти на Русь, она ныне охватила весь мир.
Ярополк долго думал.
— Думаю, что вера христианская придет на Русь, — медленно произнес он. — Сам хочу этого, но сейчас не могу дать ее всем своим людям. На все свое время…
— Князь Ярополк, — завопили священники, — когда придет это время, ты возьмешь ее от нас. Папа римский благословит людей русских и даст им церковь, император германский и князь польский, как слуги одного престола, будут Друзьями киевских князей.
Ярополк понимал, почему эти священники появились в Киеве, — ведь не только вера, но и оружие было в их руках.
— Святые отцы, — ответил он, — о вере должен я думать не один, а со всеми людьми своими. Скажут люди и дружина, сам пошлю послов к папе и императору. Но разве различная вера мешает нам днесть быть друзьями? Передайте мой поклон папе, императору, князю!

6

И тогда Ярополку показалось, что он достиг того, о чем только мечтали, чего добивались, за что платили великой кровью отцы и деды… Они сражались и костьми ложились в боях с ордами, которые надвигались и надвигались с востока, — он, Ярополк, сумел заключить мир с каганом Илдеей и всеми печенежскими племенами. Предки его сотни лет боролись с ромеями, проливали кровь русских людей на Русском море и на Дунае, — он, Ярополк, не брал в руки меча и щита, наоборот, сами ромеи прибыли к нему в Киев и заключили с ним мир и дружбу. Веками отцы и деды со страхом взирали на Запад, боясь поляков, германцев, римского папы, — вот послы германского императора Оттона и епископ папы римского сидят у него в Киеве; захочет князь Ярополк — Русь навеки побратается с Византией, изменит Византия — вместе с германским императором он покарает ромеев…
«А если, — думал Ярополк, — послы германского императора и епископ римского папы поедут из Киева в Новгород и Владимир заключит любовь и дружбу с ними?»
— Не можем мы терпеть, чтобы на земле Русской, в городе Новгороде был еще один князь, — говорит Ярополк на рассвете в Золотой палате. — Зову Владимира в Киев, пускай в Новгороде останется один посадник!
— Хорошо деешь, князь! — кричат бояре и мужики. — Мы тебе опора в этом деле.
Брань?! Кто знает? Князь Ярополк думает, что, может, он избежит брани. Владимир побоится, приедет в Киев, а уж тут его покарает, уничтожит Гора.
— Посылай гонцов в Новгород, княже! Зовем Владимира в Киев!..
Разумеется, если бы князь Ярополк прислушался к голосу Русской земли, он услыхал бы много такого, о чем не думал и не гадал, увидел бы измену, обман, ложь вокруг себя, ужаснулся бы того, что творит.
Ярополк не видел этого и не слышал, советниками его были Блюд и бояре, воеводы и тысяцкие.
— Я шлю гонцов в Новгород, — говорит князь Ярополк, — но думаю послать посольство и в Византию, к императорам Василию и Константину, к печенежскому кагану Илдее, — пусть они по уговору с нами дадут помощь.
Бояре и воеводы думают: сил ныне на Горе мало, дружина малочисленна, на земское воинство мало надежды, — и в самом деле, им должны помочь и помогут ромеи, печенеги!
— Хорошо задумал, князь! Пойдем за тобой! — гудит Золотая палата.
Они единодушны в замыслах своих: ослепленный ненавистью к брату, князь Ярополк хочет стать единственным властелином Руси, ненасытная Гора хочет получать дань со всех городов и земель.
Впустить на Русь ромеев и печенегов, воевать чужими мечами, что ж, и с этим согласна Гора. Ведь князь не верит в свое боярство, а боярство — в князя.
В Золотой палате жарко горят свечи. Душно, трудно дышать. Теремные дворяне ходят вдоль стен с корчагами, наполненными холодным медом, подносят боярам и воеводам кубки, с которых падают хлопья желтоватой густой пены. Пьют шумно, смакуя, отдуваются…
Они напоминают святых на иконах: суровые лики, буйные гривы на голове, темная одежда, на которой блестят серебряные и золотые цепи, скрещенные на груди узловатые руки.
— Пойдем за тобой, княже. Вели ехать послам. Мы с тобой заодно.
Княгиня Юлия сидит в кресле на помосте рядом о Ярополком. Она необычайно бледна, заметно утомлена, время от времени усмешка пробегает по ее тонким губам. Но она спокойна, глаза ее искрятся, играют.
В ближайшие дни гонцы выезжают в Новгород, а вниз по Днепру отправляются в путь послы — к печенегам и ромеям. Над землей Русской нависает туча, будет гроза, кровавый дождь.   ***


Глава четвертая

1

Весть о том, что творится в Киеве, быстро через Волок докатилась до Новгорода. О недобрых делах Ярополка услыхал и князь Владимир.
Он еще с детских лет хорошо знал Ярополка. Оба сына угорской княжны, Ярополк и Олег, с малых лет презирали брата, кичились тем, что сами они, мол, князья, а Владимир — робичич, сын ключницы.
Особенно много оскорблений наносил Владимиру Ярополк, порой слезы закипали на глазах у юноши, когда он слышал злые, насмешливые слова сына княжны. Сколько раз ему хотелось броситься на него с мечом!
Но Владимир никогда не выдавал своих чувств, становился только молчаливым, неразговорчивым, лишь блеск глаз временами говорил о том, как ему больно, трудно.
Понимал он и то, что ему тяжко, но, может быть, еще тяжелей отцу… Ведь все, все, что касалось сына, растравляло острую рану в сердце Святослава. Сын рабыни, а отец, кто же он? Не муж, не возлюбленный, отец даже не знал, жива ли Малуша?
Отец ведь так любил Малушу, мечтал о ней, искал! Владимир помнил каждое слово, сказанное о ней, и полюбил ее, мать свою, которую никогда в жизни не видел.
Держаться, только держаться, терпеть, ждать. Вот ведь отец держался, молчал, а снаряжая Владимира в Новгород, велел:
— Со братами своими, князями земель, ты должен быть единодушен. Если браты станут творить по покону отцов, будь заодно с ними…
Он говорил это, зная, что едет, быть может, на последнюю кровавую сечу, на смерть, понимая, как тяжко будет жить без него Владимиру, сыну Малуши.
И Владимир старался выполнить отцовский наказ. По пути в Новгород и уже там он вначале боялся этой северной земли, часто с великой болью вспоминал Киев: там была его родина, там жил его отец, где-то там находилась и его мать Малуша.
Юный Владимир после разговора с отцом очень часто думал о ней. Однажды ночью мать даже приснилась ему. Это было странно, ведь он ни разу в жизни не видел ее. Но она ему приснилась, когда ему было очень тяжко и когда он перед самым рассветом забылся сном, — мать тихо, чтобы никто не услыхал ее шагов, вошла во дворец, остановилась у его ложа, склонилась так низко, что он услыхал ее дыхание и стон, сорвавшийся с ее уст, положила руку, такую теплую и нежную, на его голову…
Проснувшись, Владимир сел на холодном ложе, смотрел в серое окно, думал, какая же она, его мать?

Позднее он уже меньше и не с такой болью думал о Киеве: велика земля Новгородская, на юге упирается в Полоцкую землю, на запад тянется до Еми и Чуди, на востоке до Мезени и Печоры, об ее северные берега бьется суровый Ледовый океан, много языков и племен живет в ней, княжеские и боярские погосты
[85]
стоят повсюду — на Води, Нево,
[86]
Онеге, в племенах саамских, ненецких, коми; большую дань собирает с них князь и бояре, две тысячи гривен по ряду должен давать Новгород только киевскому князю.

И неспокойная эта земля за морем Варяжским: точат и точат мечи против Руси свионы, на Итиль-реке за Унжою сидят черные булгары, с севера, с Ледового океана, того и гляди, налетят германцы, варяги, а то и английцы.

И уже несколько раз объезжал на конях с дружиной князь Владимир землю Новгородскую, собирая дань на погостах и давая суд и правду людям. Полюбилась ему суровая, холодная земля, молчаливые, работящие, необычайно сильные люди ее, полюбил он и Новгород: ведь это они, лучшие мужи,
[87]
бояре, воеводы новгородские, позвали его сюда, нарекли, хоть и был он сыном рабыни, своим князем, обещали вспоить и вскормить, и все исполнили — твердо сидел князь Владимир в Новгороде, его надежно подпирали бояре и воеводы, слушались и любили люди всех верхних земель, рядом с ним был человек, которому он доверял и который любил его, воевода Добрыня, его вуй.

И богат был новгородский князь Владимир, сокровищ имел, должно быть, не меньше, чем киевский князь; знамена Владимира стояли во многих лесах, на землях, над реками, до самого Белого моря.
Богатый Владимир и знатное его боярство и воеводство надежно берегли северные окраины Руси. Правда, не раз и не два они роптали, сам Владимир был недоволен Ярополком, который старался побольше взять, поменьше дать.
Как-то в Новгороде побывал князь древлянский Олег. Несколько вечеров провели они вместе, говорили о Киеве, о брате Ярополке.
Ясно стало Владимиру, что и Олег недолюбливает Ярополка. Сидя в Древлянской земле, знает его черные замыслы, ждет случая объединиться с Владимиром.
Тем временем они не пренебрегали Ярополком: из года в год посылали ему уроки, Новгород при надобности давал Ярополку дружину, купцы новгородские вольно ходили на торг в Киев, а у себя на Волхове принимали полян, Владимир отдавал Ярополку, как киевскому князю, честь и славу.
Когда до Новгорода дошла весть о гибели князя Святослава, Владимир, по уговору с Олегом, принес присягу Ярополку, как великому князю Руси, обещал хранить с ним мир и дружбу. Отец Святослав знал, что делает, когда посадил Ярополка в Киеве, Олега на Древлянской земле, его, Владимира, в Новгороде, так и должно быть, пускай душа его покоится в садах Перуна.
Но что задумал и что творит князь Ярополк? Долетела до Новгорода новая весть, что он послал дружину в Древлянскую землю, убил князя Олега. Владимир ужаснулся, услыхав об этом. Значит, Ярополк делает то, что задумал, поднял меч и убил брата, чтобы двинуться потом и на Владимира.
Вся Новгородская земля осуждала убийцу-князя, новгородское вече призывало Владимира, как велел закон и обычай, идти и отомстить за убийство брата.
Князь Владимир не пошел на Ярополка, ибо знал, что тот опирается на могущественную киевскую Гору, имеет большую дружину, может быстро собрать многочисленное земское войско из полян, древлян, сиверцев. Не верилось ему, что Ярополк так быстро, сразу начнет брань против него и Новгорода.
А из Киева доходили все новые и новые, все более страшные вести. Князь Ярополк принимает в Золотой палате печенежского кагана Илдею, заключает с ним мир, дает ему города и земли у Днестра, — Новгород бурлит, воеводы и бояре в ярости: как может киевский Ярополк мириться с убийцами князя Святослава, да еще давать им пожалованья?
В Киеве князь Ярополк принимает послов Византии, заключает с ними мир, обещает помогать оружием, позволяет распространять богопротивную христианскую веру, да еще и женится на греческой царевне… Новгород в ярости. Тревожится, скорбит и князь новгородский Владимир.

2

Вместе с князем Владимиром тревожится и вуй его, воевода Добрыня. Горе молодого князя — его горе, княжеская доля — его доля. Он не только воевода: Малуша, мать Владимира, — сестра Добрыни, он его родной дядя.
Никто этого не знал, не знал и Владимир. Князь Святослав, узнав от Малуши, что Добрыня ее брат, назначил его сотенным, но самому ему знака не подал. Узнав, что мать Ольга изгнала вместе с Малушей и Добрыню и что потом Добрыня по ее приказу привез Владимира на Гору, он против воли матери поставил вуем своего сына не кого-либо, а Добрыню, только ему самому ничего не стал объяснять; отправляя Владимира в Новгород, Святослав рассказал ему правду о матери Малуше, но про Добрыню умолчал. Кто знает, какие чувства владели князем, — страдая всю жизнь от глубокой раны в сердце, он, должно быть, хотел облегчить жизнь своего сына…
Добрыня же думал об этом иначе. Владимир — сын Святослава, и кто бы ни была его мать, он князь — ныне и вовеки. Добрыня, если понадобится, и жизнь свою отдаст за него. Но что дозволено князю, то пагубно для смерда. Малуша согрешила с князем Святославом, за что и понесла кару. Добрыня же был нужен князю, он охранял на берегу Роси его плод, по приказу княгини оторвал от груди Малуши дитя и привез его в Киев, он нужен и как вуй молодого княжича, ибо кто же лучше его способен был выпестовать сына рабыни?!
Впрочем, на Горе, в отчем тереме, Владимир был не сыном рабыни, а княжичем, позднее в далеком Новгороде стал он князем. И никто, даже сам Владимир, не знает, что Добрыня, сын убогого любечанина Микулы, его дядя.
И не нужно, не нужно! Добрыня позабыл прошлое, ныне он воевода, правая рука князя, живет в согласии с воеводами и боярами новгородскими, добывает князю — княжье, себе — свое.

А уж тут, в Новгороде, Добрыне было что взять. У князя был свой терем и двор в Ракоме, перевесища,
[88]
ловы,
[89]
леса и земли; Добрыня получил от князя пожалованье — терем с клетями и подклетями и дворище над Волховом; у князя в руках была казна Новгородской земли; у Добрыни в тереме лежало несколько мехов с золотом и серебром.

Так и жил Добрыня в любви и дружбе с князем Владимиром, в полном согласии с новгородским боярством и воеводством, которые сами искали дружбы с ним, потому что Добрыня — правая рука князя Владимира.
А боярам и воеводам есть о чем заботиться — в Киеве была Гора, где сидели и откуда правили землями князь с боярами и воеводами, в Новгороде тоже был свой град над Волховом, где за рвами и валами, за высокой стеной сидели в теремах и хоромах лучшие мужи новгородские — бояре, воеводы, купцы.

Добрыня быстро освоился и увидел силу этих мужей — боярина Волдуты, у которого был терем над Волховом, погост возле Онежского озера и еще один у самого Ледового океана, воевод Тудора, Иваня, Чудина, Спирки, терема которых высились в Новгороде, а погосты в пятинах,
[90]
воевод Михаила, Векши, Вихтуя, что рьяно воевали за землю Новгородскую мечом, но не забывали и о серебре с золотом.

И больше того, если у бояр или воевод возникала какая-нибудь надобность, если начиналась междоусобица или смута в верхних землях, угрожал враг из-за моря и даже когда свары происходили между самими боярами и воеводами или в доме одного из них — обо всем этом они первым делом советовались с Добрыней; заступался он за них перед князем.
А потом случилось еще одно, неизбежное и желанное для Добрыни. Давно на него, уже не молодого, но статного, широкоплечего, украшенного русой бородкой и такими же усами, охотно поглядывал лукавый женский род. Когда шел он в красных сапожках, в зеленом с соболиной опушкой корзне, с мечом у пояса, в высокой, расшитой камнями-самоцветами шапке на голове, из-за оконных занавесок, из-за плетней и просто на улице заглядывались на Добрыню девушки, молодицы, вдовы.
Но женские чары, казалось, совсем не касались его. Добрыня никогда не впадал в соблазн, прелюбодеяние, никогда не трогал, как это делали другие воеводы, мужних жен, не растлевал девушек, — безгрешен был Добрыня.

И никто не знал, что у Добрыни иное, свое на уме. Заходил он раза два в терем старого боярина Волдуты, жившего с ним рядом, там увидел дочь его Руту, темной ночью, как велел обычай, умыкнул ее и запер в своем тереме, а потом сумел поладить со старым Волдутой. Так поравнялся Добрыня с самым богатым человеком в Новгороде, а князь Владимир дал ему от себя пожалованье — земли на опоках,
[91]
повесил ему на шею вторую золотую гривну.


3

В Новгород прибыли гонцы из Киева. Они привезли с собой грамоту князя Ярополка, которую им велено было отдать только Владимиру в руки.
Он принял гонцов, взял у них грамоту, прочел ее и, сказав, что ответ князю Ярополку пришлет позднее со своими гонцами, отпустил их.
В тот же день гонцы князя Ярополка отбыли обратно, в город Киев, а князь Владимир велел Добрыне собрать в Большой палате своего терема все боярство и воевод Новгорода.
Большая палата княжеского терема над Волховом-рекой мрачная, темная, сырая. Сквозь узкие, забранные решетками окна сюда и днем едва пробивается свет. Сейчас его и вовсе нет — за стенами терема уже ночь.
Но князь Владимир торопится. Невзирая на позднее время, велел он собраться всем воеводам и боярам, старцам градским, посадникам с пятин, если они окажутся в Новгороде. И они пришли сюда — стоят, отдыхают на лавках, сидят на корточках вдоль стен.
Горят, колышутся, завиваются языками огни светильников, в их желтом свете выступают из темноты смуглые бородатые лица, золотые гривны и цепи на груди, серебряные ручки посохов, узловатые руки, стены, сложенные из толстых бревен, серая конопать между ними.
В палате терпко пахнет овчиной, смолой, от человеческого дыхания на стенах выступили серебристые капли росы. Гудит пол, по нему топают непрерывно тяжелые, кованые сапоги, в руках у волхва Емца глухо скрипнул бубен и зазвенели золотые подвески.
— Челом тебе, княже! — прокатывается по палате.

Князь стоит возле тяжелого, вырезанного из черного дуба кресла на помосте, у стены ошую от него останавливается Добрыня и еще несколько бояр, вошедших в палату одновременно с князем, вечник
[92]
Жигар устраивается у самого помоста со своими берестяными свитками, отточенными железцами; он запишет все, что скажет князь.

— Бояре мои, воеводы, мужи, посадники с пятин, — обращается ко всем князь Владимир. — Поздний час, спать пора, но не сплю я сам, позвал и вас. Получил ныне грамоту от киевского князя Ярополка.
Он на мгновение останавливается, вынимает из-за отворота левого рукава грамоту, поднимает ее так, гобы всем был виден пергамент, шнуры, золотая печать, — но не разворачивает и не читает грамоту: должно быть, каждое слово ее записано в его сердце. Недаром, как видно, новгородский князь не назвал ныне, впервые за все годы, князя киевского Ярополка своим братом.
— Князь киевский Ярополк, — продолжает Владимир, — пишет мне, чтобы я ехал в Киев. Негоже ныне, пишет он, Иметь на Руси двух князей, уж мы, пишет Ярополк, сумеем править землей из города Киева…
— Кто же это «мы»? — вырывается из темного угла палаты. — А Новгород, что же, не может иметь своего князя? — глухо звучит еще один голос.
Князь Владимир поднимает голову и вглядывается в полутьму, словно хочет знать, кто спрашивает. Но на него смотрит сотня глаз, и во всех тот же вопрос.
— О чем думает князь Ярополк, — отвечает он людям, — все вы, мужи мои, знаете. Я уже раньше рассказывал вам, что заключил он любовь и дружбу с императорами ромеев, вступил в мир с печенегами, теперь, как видно, думает опереться на них.
— Впускает ромейские мечи на нашу землю? На печенегов опирается? Да мы их сюда не пустим! Что он мыслит? Что пишет о Новгороде?
Крики в палате напоминают бурный поток, который кипит, бурлит среди камней, вырывается из берегов.
— Князь Ярополк пишет о нас, — отвечает Владимир, — «…быть в Новгороде впредь, как и везде на Руси, осаднику моему…».
Князь Владимир умолкает, молчат бояре и воеводы, в палате становится так тихо, что слышно, как потрескивают фитили в светильниках, как за стенами дует порывистый ветер.
И вдруг все сборище взрывается. Первым встает волхв Емец, он вскидывает вверх свой бубен, несколько раз ударяет в него, бренчит золотыми подвесками, за ним вскакивают с лавок, ударяют посохами об пол старцы градские и мужи, пораженные тем, что услышали, хватаются за рукояти мечей воеводы.
— Не бывать тому, что задумал Ярополк, — раздается множество голосов. — Говорить хотим, княже! Княже Владимир, скажи свое слово, послушай нас, не хотим, не волим!
Среди шума голосов, наполнившего палату, трудно что-либо разобрать. Сердца людей горят, слова рвутся, как разбушевавшиеся волны. Князь Владимир выше поднимает руку с грамотой, вот он что-то говорит.
— Мужи новгородчи! — обращается он к ним. — Я позвал вас, все сказал, теперь слушаю вас, мужи новгородчи!..
Тогда протискивается вперед, прокладывая себе путь руками, а то и кулаками воевода Михало. Никто не сердится. Михало таков — кто-кто, а он скажет нужное слово, блюдет Новгород и пятины, сам ездил в Киев просить князя, он-то и привез сюда Владимира.
— А я ужо скажу, — начинает Михало, встав так, чтобы его слышали и князь и мужи. — Ужо я скажу, — сурово и грозно продолжает он, — и за вас, новгородчи, и за тебя, Владимир — княже! Что же это такое? — вдруг взрывается он. — Где мы живем? Кто мы суть?
Воевода спрашивает, но не ждет ответа, он обращается, как видно, к душе своей, к себе самому и как-то вдохновенно, торжественно продолжает:

— Мы, новгородчи, блюдем закон и покон отцов наших, сами устояли земли свои, дошли до Варяжского моря на заход солнца, до Ледового океана на полуночь,
[93]
а когда враги нападали на нас, то боролись с ними, гнали… Помните, новгородчи, как было со свионами: их Рюрик хвалился, что возьмет Новгород, ярлом
[94]
объявил себя нашей земли, а мы его разбили под Ладогой! Ярл Трувор изменой взял Изборск, а удирал оттуда, аки волк… Так было со свионами, так будет и с другими! Но мы от роду люди русские, знаем, что князья Олег в Игорь, княгиня Ольга, вся Русь пеклась и о Киеве и о Новгороде. Когда княгиня приехала сюда, мы ряд с ней уложили. Когда Святослав шел на брань противу ромеев и посадил в Киеве сына Ярополка, а Олега у древлян, мы просили его и нам дать князя. Так, новгородчи?

— Так, Михало! — зашумели все вокруг, — Правду говоришь, дело, слушаем…
— Сейчас услышите! Все услышите! — продолжал Михало. — Ужо я скажу…
Не так-то легко и просто было ему говорить, потому что хотел он, чтобы его поняли и поддержали все мужи новгородские, но не хотелось ему обидеть и Владимира-князя. По этой причине повел он такую речь:
— Должен рассказать вам, люди, и тебе, княже наш, что прежде чем прийти в Золотую палату в Киеве, виделся я и говорил с князем Святославом. «Новгородская земля хочет «меть князя», — сказал я ему. «Знаю и сам хочу дать, — отвечал мне покойный князь, — иду далеко на сечу в чужие земли, хочу, чтобы мир был на родной земле. Кого вы просите дать вам князем? Ярополка сажаю в городе Киеве, Олега шлю в землю Древлянскую». — «Владимира», — отвечал я. «А вы знаете, кто он?» — «Все знаю, и Новгород знает, — сказал я князю Святославу, — потому-то и просим его». — «Даю вам Владимира, — говорил князь Святослав, — это мой любимый сын, полагаюсь на него, как на себя…» — «Спасибо, — поблагодарил я князя, — не беспокойся, вспоим, вскормим…»
Потупив глаза, стоял и слушал этот рассказ Михалы князь Владимир. Говорил не один Михало, в палате вздымались руки, звучали встревоженные голоса:
- Нельзя тебе, княже, в Киев ехать, убил Ярополк Олега и тебя хочет погубить…
- Мы тебя поили и кормили, жизнь за тебя отдадим!
- Коли так, не покоримся Ярополку… Не примем его посадника… Сзывай, княже, вече!
- На Киев, княже, на Киев!..
Владимир молчал и ждал, когда в палате настанет тишина.
- Так, люди мои, - произнес он.- Я должен идти на Киев, чтобы отомстить за смерть брата моего Олега, должен идти, ибо Ярополк нарушил завет отца моего Святослава, а отец говорил: «С братьями своими, князьями земель, должен жить в одну душу и тело. Аще братья твои будут деять по закону отцов - будь заодно с ними. Аще предадут закон - быть им в татя место…»
- Быть Ярополку в татя место! - закричали все.
- На Киев! На Киев! Смерть Ярополку-братоубийце!
- Сзывай, княже, вече! Веди нас на Киев! Князь Владимир взмахом, руки остановил их.
- Как же поведу вас, люди мои? Куда поведу? Слышали сами: уже печенеги - братья Ярополковы, ромеи - его друзья, он поведет за собой полян, древлян, Чернигов, Переяслав, города червенские… А мы, новгородчи, с кем пойдем?

- Все полунощные земли пойдут с нами - и весь, и меря, и чудь
[95]
… Пойдем на брань — и от Ярополка отпадут его земли. Русь чует, где правда, а где зло…

Князь Владимир смотрит на бояр и воевод.
— Так, — медленно говорит он. — В трудную годину Русь и люди ее всегда разберут, где правда, где зло. Верю в это, верю русским людям, верю и вам. Но не сразу познаются правда и лжа, много крови пролили уже люди наши, великое море крови придется пролить еще. Как же избежать этой крови, где взять силы, как идти?
Владимир задумался. За стенами палаты без умолку воет северный ветер, он пробивается даже сквозь стены, холодные порывы пронизывают палату.
— Смотрю на восток, — продолжает Владимир, — вижу дикие орды и племена, что охотно пойдут с нами на Киев…
— Не зови их, княже!
— Смотрю на запад — вижу Германскую империю, уже послы их вместе со священниками папства римского побывали у нас.
— Не верим императорам и папству, не верь и ты, княже!
— Не верю, — твердо произносит Владимир. — Верю токмо в Русь, токмо русские люди должны утвердить лад в своих землях.
— Пойдем, княже! — встают все в палате.
— Веду вас! — решительно говорит Владимир. — А на подмогу покличу варягов — они веры своей не навязывают, новых поконов не дают, воюют за золото.
— Делай, княже, как задумал. Все мы с тобой, где ты, там и мы.

   Читать  дальше  ... 

***

***

Хронологическая таблица. Примечания 

Владимир 001. Скляренко С. Д. Книга первая. Сын рабыни 

***

  ВЛАДИМИР. 019. Скляренко С. Д. Книга вторая. Василевс 

***

Владимир 035. Скляренко С. Д.

Энциклопедический словарь. 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

  Источник : https://www.litmir.me/br/?b=24989&p=1

Скляренко С. Д. Владимир

Слушать аудиокнигу : https://audiokrai.com/books/141887

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

                

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

Из истории нашей Древней Руси

 


История нашей Древней Руси может показаться кому-то скучной и не интересной – что, дескать, там лапти да кокошники какие-то. Я и сама раньше так думала, но чем больше погружаешься в ту эпоху, тем больше находишь там подлинно библейский размах и настоящие античные страсти. Даже если рассматривать только официальную версию истории, то под религиозным и идеологическим глянцем просматриваются события эпического масштаба. Таким поистине судьбоносным  событием явилось Крещение Руси в 988 году, причем  вовсе не только с религиозной точки зрения, которую мы вообще постараемся не затрагивать. Это был, в первую очередь, исторический  выбор пути развития, выбор политического курса и выбор цивилизационной модели. И результаты этого выбора актуальны по сей день.
Главное действующее лицо  – князь Владимир I Святославич.
Если не вдаваться в подробности его биографии, с которой каждый может ознакомиться сам, а только описать ее главные моменты, то они, увы, будут больше отрицательными.
  ... Читать дальше »

***

Святослав. ---. Скляренко С.Д.

 

...Совсем не таков был младший сын княгини, Улеб. Белолицый, с румянцем на щеках, с темными волнистыми волосами и такими же темными прямыми бровями с карими ласковыми глазами, младший сын княгини был послушный, услужливый, тихий, и, если бы не мужская одежда, его можно было бы принять за красную девицу.

Она любила обоих сыновей, но сердце ее почему-то больше лежало к младшему сыну, Улебу. Почему? Она не могла бы на это ответить; на самом же деле, должно быть, потому, что старший сын Святослав похож был на отца, мужа княгини Ольги, Игоря, и нравом был в него, а младший сын Улеб напоминал ее, княгиню. А разве может человек не любить себя или хотя бы свое подобие?

 ... Читать дальше »

 Семен Скляренко

   Родился: 26 сентября 1901 г.

Умер: 7 марта 1962 г., Киев

Семён Дмитриевич Скляренко (укр. Скляренко Семен Дмитрович) — украинский советский писатель, автор исторических романов.
Окончил Прохоровскую сельскую школу, а в 1919 г. гимназию в городе Золотоноша. В начале своей трудовой деятельности работал в родном селе, затем заведовал районным отделом народного просвещения.
В начале 1920-х учительствовал. С 1923 служил в Красной армии. Впоследствии на редакционной работе.
С конца 1924 г. поселился в г. Егорьевск Московской области, где заведовал клубом, культотделом совета профсоюзов.

Литературную деятельность начал в 1918 г. В первых прозаических произведениях («Тихая пристань», 1929; «Матрос Исай», 1930) воссоздал события гражданской войны на…

Семён Дмитриевич Скляренко (укр. Скляренко Семен Дмитрович) — украинский советский писатель, автор исторических романов.
Окончил Прохоровскую сельскую школу, а в 1919 г. гимназию в городе Золотоноша. В начале своей трудовой деятельности работал в родном селе, затем заведовал районным отделом народного просвещения.
В начале 1920-х учительствовал. С 1923 служил в Красной армии. Впоследствии на редакционной работе.
С конца 1924 г. поселился в г. Егорьевск Московской области, где заведовал клубом, культотделом совета профсоюзов.

Литературную деятельность начал в 1918 г. В первых прозаических произведениях («Тихая пристань», 1929; «Матрос Исай», 1930) воссоздал события гражданской войны на украинской земле. В книгах очерков «Три республики» (1930), «Водники-ударники» (1931), романах и повестях «Бурун» (1932), «Ошибка» (1933), «Страх» (1935), «Пролог» (1936) писатель обратился к решению сложных нравственно-психологических проблем того времени. В трилогии о гражданской войне «Путь на Киев» (романы «Путь на Киев», 1937; «Николай Щорс», 1939, «Польский фронт», 1940) писатель, руководствуясь постулатами соцреализма, создал широкое эпическое полотно исторических событий на Украине.
В военные и послевоенные годы работал в армейской и фронтовой печати, печатал очерки и рассказы на военную тематику («Украина зовет», 1943; «Рапорт», 1945; «Орлиные крылья», 1948).
В 1954 году вышел роман С. Скляренко «Карпаты».
Намерение написать трилогию о становлении древнерусского Киевского государства в X—XI вв. был реализован частично: написаны и изданы только две книги — «Святослав» (1959) и «Владимир» (1962). В двух книгах романа «Святослав» — «Княгиня и рабыня» и «Над морем Русским» — писатель на основе летописных материалов и фольклорных материалов изобразил князя Святослава Игоревича и его окружение на фоне тогдашней эпохи. Смерть не позволила автору закончить начатое дело — написать роман про Ярослава Мудрого.

Умер С. Скляренков в г. Киеве, в котором жил с 1927 г. Похоронен на Байковом кладбище. Источник : https://audiokrai.com/authors/129982

***

***

***

***

 ... В Однокласниках - С надеждой...

***

 ... В Однокласниках - Удивительный мир бело-чёрных полей...

***

Коллекции Яндекс.Избранное   https://yandex.ru/collections/bro/     Мои картинки  https://yandex.ru/collections/user/d33t3ytg6qpxdm8mj7ny19ac5g/moi_kartinki/           Инстаграм    https://www.instagram.com/             *** 

***

***

***

 Головы: Кто мы? Откуда мы? Кто будет после нас? 01

DSC01064.JPG
СУЛЛАЕВА  НИНА АЛЕКСАНДРОВНА
Очень краткая история моей семьи
ГОЛОВЫ:   КТО МЫ?   ОТКУДА МЫ?   КТО БУДЕТ ПОСЛЕ  НАС?
2017, г. Георгиевск.  Посвящается всем моим родным, которых я очень люблю и благословляю на счастье и здоровье.
DSC01066.JPG 
  В полной тишине и абсолютной ... 
Читать дальше »

 

***

***

Фотоистория в папках № 1

Фотоистория в папках 002 ВРЕМЕНА ГОДА

Фотоистория в папках 003 Шахматы

Фотоистория в папках 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

Фотоистория в папках 005 ПРИРОДА

Фотоистория в папках 006 ЖИВОПИСЬ

Фотоистория в папках 007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

Фотоистория в папках 008 Фото из ИНТЕРНЕТА

Фотоистория в папках 009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

Фотоистория в папках 010 ТУРИЗМ

Фотоистория в папках 011 ПОХОДЫ

Фотоистория в папках 012 Точки на карте

Фотоистория в папках 013 Турклуб "ВЕРТИКАЛЬ"

Фотоистория в папках 014 ВЕЛОТУРИЗМ

Фотоистория в папках 015 НА ЯХТЕ

Фотоистория в папках 016 ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ и его окрестности

Фотоистория в папках 017 На ЯСЕНСКОЙ косе

Фотоистория в папках 018 ГОРНЫЕ походы

Фотоистория в папках 019 На лодке, с вёслами

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

 

 

*** 

***

***

***

 

***

***

 Открытие себя. Владимир Савченко №1     

***

***

О книге - "Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга". (Вольтер)

На празднике

Поэт Александр Зайцев

Художник Тилькиев и поэт Зайцев...

Солдатская песнь современника Пушкина...Па́вел Алекса́ндрович Кате́нин (1792 - 1853)

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 97 | Добавил: iwanserencky | Теги: Роман, история, Семен Дмитриевич Скляренко, князь Владимир, проза, литература, Русь, слово, текст, из интернета, Семен Скляренко, Владимир | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: