Главная » 2022 » Февраль » 8 » Три мушкетёра. Александр Дюма. 011. XVIII. ЛЮБОВНИК И МУЖ. XIX. ПЛАН КАМПАНИИ.
13:30
Три мушкетёра. Александр Дюма. 011. XVIII. ЛЮБОВНИК И МУЖ. XIX. ПЛАН КАМПАНИИ.

***

 

Это снова была фраза графа Рошфора,  которую Бонасье запомнил  и  нашел
случай вставить.
     -  Да имеете  ли  вы  понятие,  что  такое  государство,  о  котором вы
говорите? -  спросила,  пожимая плечами, г-жа Бонасье.  - Оставайтесь  лучше
простым  мещанином,  без  всяких ухищрений,  и станьте на  сторону тех,  кто
предлагает вам наибольшие выгоды.
     - Как сказать... - протянул Бонасье, похлопывая по лежавшему подле него
туго  набитому мешку,  который зазвенел серебряным звоном. -  Что  вы на это
скажете, почтеннейшая проповедница?
     - Откуда эти деньги?
     - Вы не догадываетесь?
     - От кардинала?
     - От него и от моего друга, графа Рошфора.
     - От графа Рошфора? Но ведь он-то меня и похитил!
     - Вполне возможно.
     - И вы принимаете деньги от этого человека?
     -  Не  говорили   ли  вы,   что  это  похищение   имело  причину  чисто
политическую?
     -  Но целью этого  похищения было заставить  меня  предать мою госпожу,
вырвать у меня под  пыткой  признания,  которые могли  бы угрожать  чести, а
может быть, и жизни моей августейшей повелительницы!
     -  Сударыня, - сказал  Бонасье, -  ваша  августейшая  повелительница  -
вероломная испанка, и все, что делает кардинал, делается по праву.
     - Сударь, - вскричала  молодая  женщина,  -  я знала,  что вы трусливы,
алчны и глупы, но я не знала, что вы подлец!
     - Сударыня... - проговорил Бонасье, впервые видевший  свою жену в таком
гневе и струсивший перед семейной бурей, - сударыня, что вы говорите?
     - Я говорю, что вы негодяй! - продолжала г-жа Бонасье, заметив, что она
снова начинает  приобретать влияние на  своего мужа.  - Так,  значит, вы, вы
стали заниматься политикой да сделались к тому  же и  сторонником кардинала?
Так, значит, вы телом и душой продаетесь дьяволу, да еще за деньги?
     - Не дьяволу, а кардиналу.
     - Это одно  и то  же!  -  воскликнула молодая женщина.  -  Кто  говорит
"Ришелье" - говорит "сатана".
     - Замолчите, сударыня, замолчите! Вас могут услышать!
     - Да, вы правы, и мне будет стыдно за вашу трусость.
     - Но чего вы, собственно, требуете?
     -  Я вам уже  сказала: я требую, чтобы  вы сию же  минуту отправились в
путь и  чтобы вы честно выполнили  поручение, которым я  удостаиваю  вас. На
этих условиях  я  готова все  забыть и  простить  вас.  И более того, -  она
протянула ему руку, - я верну вам свою дружбу.

Бонасье  был труслив и  жаден, но жену  свою  он любил: он растрогался.
Пятидесятилетнему  мужу  трудно долго сердиться на  двадцатипятилетнюю жену.
Г-жа Бонасье увидела, что он колеблется.
     - Ну как же? Вы решились?
     - Но, дорогая моя, подумайте  сами:  чего вы  требуете от  меня? Лондон
находится далеко, очень  далеко от  Парижа,  к  тому же  возможно,  что ваше
поручение связано с опасностями.
     - Не все ли равно, раз вы избежите их!
     - Знаете что, госпожа Бонасье? - сказал галантерейщик.  - Знаете что: я
решительно  отказываюсь.  Интриги  меня пугают. Я-то  ведь  видел  Бастилию!
Бр-р-р!  Это  ужас  -  Бастилия!  Стоит  мне вспомнить, так  мороз  по  коже
подирает. Мне грозили  пытками! А знаете ли вы, что  такое пытки? Деревянные
клинья  загоняют  между  пальцами   ноги,  пока  не  треснут  кости...  Нет,
решительно нет! Я  не поеду. А почему бы, черт возьми, вам не поехать самой?
Мне начинает  казаться, что  я  вообще  был до сих пор в заблуждении на  ваш
счет: мне кажется, что вы мужчина, да еще из самых отчаянных.
     - А вы... вы - женщина, жалкая женщина, глупая и тупая! Ах! Вы трусите?
Хорошо. В таком случае, я сию же минуту  заставлю именем королевы арестовать
вас, и вас засадят в ту самую Бастилию, которой вы так боитесь!
     Бонасье впал в глубокую задумчивость. Он  обстоятельно взвесил в  своем
мозгу, с чьей стороны грозит большая опасность - со стороны ли кардинала или
со стороны королевы. Гнев кардинала был куда опаснее.
     - Прикажете арестовать меня именем королевы? - сказал он наконец. - А я
сошлюсь на его преосвященство.
     Тут   только  г-жа  Бонасье  поняла,  что  зашла  чересчур  далеко,   и
ужаснулась.  Со  страхом  вглядывалась  она  в  это тупое  лицо,  на котором
выражалась непоколебимая решимость перетрусившего глупца.
     -  Хорошо, -  сказала она. - Возможно,  что вы  в  конце  концов правы.
Мужчина лучше разбирается в политике, особенно вы, господин Бонасье, раз вам
довелось беседовать с кардиналом. И все же мне очень обидно, - добавила она,
- что мой муж, человек, на любовь которого я, казалось, могла положиться, не
пожелал исполнить мою прихоть.
     -  Ваши  прихоти  могут завести  слишком далеко,  - покровительственным
тоном произнес Бонасье. - И я побаиваюсь их.
     -  Придется отказаться  от моей затеи, -  со вздохом промолвила молодая
женщина. - Пусть так. Не будем больше об этом говорить.
     -  Если бы  вы  хоть  толком сказали  мне, что я  должен был  сделать в
Лондоне,  - помолчав  немного,  заговорил  Бонасье,  с некоторым  опозданием
вспомнивший, что Рошфор велел ему выведывать тайны жены.
     - Вам это ни к чему  знать, - ответила молодая женщина, которую  теперь
удерживало недоверие. - Дело шло о пустяке, о безделушке, которую иногда так
жаждет женщина, о покупке, на которой можно было хорошо заработать.
     Но чем упорнее  молодая женщина старалась скрыть свои мысли, тем больше
Бонасье убеждался, что  тайна,  которую она отказывалась доверить ему, имеет
важное значение. Он  поэтому решил немедленно бежать к  графу Рошфору и дать
ему знать, что королева ищет гонца, чтобы отправить его в Лондон.
     - Простите, дорогая, но я должен покинуть вас, - сказал он. -  Не зная,
что вы сегодня придете, я назначил  свидание  одному  приятелю.  Я задержусь
недолго, и, если  вы подождете  меня минутку, я, кончив  разговор,  сразу же
вернусь за вами и, так как уже темнеет, провожу вас в Лувр.
     -  Благодарю  вас, сударь, - ответила г-жа  Бонасье. -  Вы недостаточно
храбры, чтобы оказать мне какую-либо помощь. Я могу вернуться в Лувр одна.
     - Как вам будет угодно, госпожа Бонасье, - сказал бивший галантерейщик.
- Скоро ли я увижу вас снова?
     -  Должно  быть,  на  будущей  неделе  я  получу  возможность   немного
освободиться от службы  и воспользуюсь этим, чтобы привести в  порядок  наши
вещи, которые, надо думать, несколько пострадали.
     - Хорошо, буду ждать вас. Вы на меня не сердитесь?
     - Я? Нисколько.
     - Значит, до скорого свидания?
     - До скорого свидания.
     Бонасье поцеловал руку жены и поспешно удалился.
     - Да,  -  проговорила г-жа Бонасье, когда входная дверь захлопнулась за
ее мужем  и она оказалась  одна,  -  этому  дурню только  не  хватало  стать
кардиналистом. А  я-то  ручалась  королеве,  я-то  обещала  моей  несчастной
госпоже...  О, боже, боже!  Она  сочтет  меня  одной из  тех подлых  тварей,
которыми кишит  дворец и которых поместили около нее,  чтобы они шпионили за
ней... Ах, господин Бонасье! Я никогда особенно не любила вас, а теперь дело
хуже: я ненавижу вас и даю слово, что рассчитаюсь с вами!
     Не успела  она  произнести  эти  слова,  как раздался стук  в  потолок,
заставивший ее поднять голову.
     - Дорогая  госпожа Бонасье, - донесся сквозь потолок  чей-то  голос,  -
отворите маленькую дверь на лестницу, и я спущусь к вам!

***

===

XVIII. ЛЮБОВНИК И МУЖ


     - Да,  сударыня,  - сказал д'Артаньян, входя в дверь,  которую отворила
ему молодая женщина, - разрешите мне сказать вам: жалкий у вас муж.
     - Значит,  вы  слышали  наш разговор?  - живо спросила г-жа Бонасье,  с
беспокойством глядя на д'Артаньяна.
     - От начала и до конца.
     - Но каким же образом, боже мой?
     - Таким  же  образом,  каким  мне удалось  услышать и  несколько  более
оживленный разговор между вами и сыщиками кардинала.
     - Что же вы поняли из нашего разговора?
     -  Тысячу разных вещей. Во-первых,  что ваш  муж, к счастью,  глупец  и
тупица; затем,  что вы находитесь в  затруднении, чему я несказанно рад, так
как это  даст мне  возможность  оказать вам услугу, - а  видит бог, я  готов
броситься за вас в огонь; и наконец, что королеве нужен смелый, находчивый и
преданный  человек, готовый поехать по  ее поручению в Лондон. Я обладаю, во
всяком  случае,  некоторыми  из  требуемых  качеств,  и  вот   я  жду  ваших
распоряжений.
     Госпожа Бонасье ответила не  сразу, но сердце ее  забилось от радости и
глаза загорелись надеждой.
     - А что будет мне порукой, - спросила она, - если я решусь доверить вам
эту задачу?
     - Порукой пусть служит моя любовь к вам. Ну говорите  же, приказывайте!
Что я должен сделать?
     - Боже мой,  - прошептала  молодая женщина, -  могу ли я  доверить  вам
такую тайну! Ведь вы еще почти дитя!
     - Вижу, вам нужно, чтобы кто-нибудь поручился за меня.
     - Признаюсь, меня бы это очень успокоило.
     - Знаете ли вы Атоса?
     - Нет.
     - Портоса?
     - Нет.
     - Арамиса?
     - Нет. Кто они, все эти господа?
     -  Мушкетеры его величества.  Знаете ли  вы  их капитана,  господина де
Тревиля?
     -  О да! Его я знаю - не лично, но понаслышке: королева не раз говорила
о нем как о благородном и честном дворянине.
     -  Вы,  надеюсь,  не считаете возможным, чтобы  он предал  вас  в угоду
кардиналу?
     - Разумеется, нет.
     -  В таком  случае откройте ему  вашу  тайну  и спросите, можете  ли вы
довериться мне, как бы важна, драгоценна и страшна ни была эта тайна.
     - Но ведь она принадлежит не мне, и я не имею права открыть ее!
     -  Ведь  собирались  же вы доверить  ее господину Бонасье!  - с  обидой
сказал д'Артаньян.
     - Как доверяют письмо дуплу дерева, крылу голубя, ошейнику собаки.
     - Но вы же видите, как я вас люблю!
     - Да, вы это говорите.
     - Я честный человек!
     - Думаю, что так.
     - Я храбр!
     - О, в этом я убеждена.
     - Тогда испытайте меня!
     Госпожа Бонасте, борясь с последними сомнениями, посмотрела на молодого
человека. Но в глазах его был такой огонь, голос звучал так убедительно, что
она чувствовала желание довериться ему. Да и, кроме того, другого выхода  не
было. Приходилось пойти на  риск. Чрезмерная осторожность, как  и чрезмерная
доверчивость были одинаково опасны для королевы.
     Затем  -  мы вынуждены в  том признаться -  заставило  ее  заговорить и
невольное чувство, испытываемое ею к этому юноше.
     -  Послушайте, - сказала она, - я уступаю вашим настояниям и  полагаюсь
на вас. Но  клянусь перед  богом, который нас слышит, что, если вы предадите
меня, хотя бы враги мои меня помиловали, я покончу с  собой,  обвиняя вас  в
моей гибели!
     -  А я, -  проговорил д'Артаньян, - клянусь перед богом, что, если буду
схвачен,  выполняя  ваше поручение,  я  лучше  умру, чем  скажу  или  сделаю
что-нибудь, могущее на кого-либо набросить тень!
     И тогда молодая женщина посвятила его в тайну, часть которой случай уже
приоткрыл перед ним на мосту против Самаритянки.
     Это было их объяснением в любви.
     Д'Артаньян сиял от гордости и счастья.  Эта тайна,  которой  он владел,
эта женщина, которую он любил, придавали ему исполинские силы.
     - Я еду, - сказал он. - Еду сию же минуту!
     - Как это - вы едете? - воскликнула г-жа Бонасье. - А полк, а командир?
     - Клянусь  своей душой,  вы  заставили  меня  забыть  обо всем, дорогая
Констанция! Вы правы, мне нужен отпуск.
     - Снова препятствие! - с болью прошептала г-жа Бонасье.
     -  О,  с этим  препятствием, -  промолвил  после минутного  размышления
д'Артаньян, - я легко справлюсь, не беспокойтесь.
     - Как?
     - Я сегодня же вечером отправлюсь  к господину де Тревилю и попрошу его
добиться для меня этой милости у его зятя, господина Дезэссара.
     - Но это еще не все...
     -  Что же вас смущает?  - спросил д'Артаньян, видя, что г-жа Бонасье не
решается продолжать.
     - У вас, может быть, нет денег?
     - "Может быть" тут излишне, - ответил, улыбаясь, д'Артаньян.
     -  Если так, - сказала  г-жа Бонасье, открывая  шкаф  и  вынимая оттуда
мешок, который полчаса назад так любовно поглаживал  ее супруг,  -  возьмите
этот мешок.
     - Мешок  кардинала! - расхохотавшись, сказал  д'Артаньян,  а он, как мы
помним,  благодаря разобранным  доскам пола слышал  от  слова до слова  весь
разговор между мужем и женой.
     - Да, мешок  кардинала,  -  подтвердила  г-жа  Бонасье.  - Как  видите,
внешность у него довольно внушительная.
     - Тысяча чертей! - воскликнул д'Артаньян.  - Это будет вдвойне забавно:
спасти королеву с помощью денег его преосвященства!
     - Вы милый и любезный юноша, - сказала г-жа Бонасье. - Поверьте, что ее
величество не останется в долгу.
     -  О, я уже  полностью вознагражден! - воскликнул д'Артаньян. - Я люблю
вас, вы  разрешаете мне говорить вам это...  Мог  ли  я надеяться  на  такое
счастье!..
     - Тише! - вдруг прошептала, задрожав, г-жа Бонасье.
     - Что такое?
     - На улице разговаривают...
     - Голос?..
     - Моего мужа. Да, я узнаю его!
     Д'Артаньян подбежал к дверям и задвинул засов.
     - Он не войдет, пока я не уйду. А когда я уйду, вы ему отопрете.
     -  Но ведь и  я должна буду  уйти. Да и как объяснить ему  исчезновение
денег, если я окажусь здесь?
     - Вы правы, нужно выбраться отсюда.
     - Выбраться? Но как же? Он увидит нас, если мы выйдем.
     - Тогда нужно подняться ко мне.
     - Ах! - вскрикнула г-жа Бонасье. - Вы говорите это таким тоном, что мне
страшно...
     Слеза  блеснула  во взоре г-жи  Бонасье  при  этих  словах.  Д'Артаньян
заметил эту слезу и, растроганный, смущенный, упал к ее ногам.
     -  У меня, - произнес он, - вы будете в  безопасности, как в храме, даю
вам слово дворянина?
     - Идем, - сказала она. - Вверяю вам себя, мой друг.
     Д'Артаньян  осторожно отодвинул засов, и оба, легкие, как  тени,  через
внутреннюю дверь проскользнули на площадку, бесшумно поднялись по лестнице и
вошли в комнату д'Артаньяна.
     Оказавшись у  себя, молодой  человек для большей безопасности загородил
дверь. Подойдя затем к окну, они увидели  г-на Бонасье, который разговаривал
с незнакомцем, закутанным в плащ.
     При виде человека в  плаще Д'Артаньян вздрогнул и,  выхватив наполовину
шпагу, бросился к дверям.
     Это был незнакомец из Менга.
     - Что вы собираетесь сделать?  - вскричала  г-жа Бонасье. - Вы погубите
нас!
     - Но я поклялся убить этого человека! - воскликнул Д'Артаньян.
     - Ваша жизнь сейчас посвящена вашей задаче и не принадлежит вам. Именем
королевы  запрещаю вам  подвергать  себя какой-либо  опасности,  кроме  тех,
которые ждут вас в путешествии!
     - А вашим именем вы мне ничего не приказываете?
     - Моим именем... - произнесла г-жа Бонасье  с сильным волнением, - моим
именем я  умоляю вас  о том же! Но послушаем  - мне кажется, они говорят обо
мне.
     Д'Артаньян вернулся к окну и прислушался.
     Господин  Бонасье уже отпер  дверь  своего  дома  и, видя, что квартира
пуста, вернулся к человеку в плаще, которого на минуту оставил одного.
     - Она ушла, - сказал Бонасье. - Должно быть, вернулась в Лувр.
     - Вы говорите,  -  спросил  человек  в плаще, - что она но  догадалась,
зачем вы ушли?
     -  Нет,  -  самодовольно  ответил  Бонасье, -  Она  для  этого  слишком
легкомысленная женщина.
     - А молодой кавалер дома?
     -  Не  думаю.  Как видите,  ставни  у него закрыты,  и  сквозь  щели не
проникает ни один луч света.
     - Все равно не мешает удостовериться.
     - Каким образом?
     - Нужно постучать к нему в дверь.
     - Я справлюсь у его слуги.
     - Идите.
     Бонасье  скрылся в подъезде,  прошел через  ту же дверь,  через которую
только  что  проскользнули  беглецы,  поднялся  до  площадки  д'Артаньяна  и
постучал.
     Никто не отозвался. Портос на этот  вечер  для  пущего  блеска попросил
уступить ему Планше; что же касается д'Артаньяна, то  он и не думал подавать
какие-либо признаки жизни.
     Когда  Бонасье забарабанил  в  дверь, молодые люди  почувствовали,  как
сердца затрепетали у них в груди.
     - Там никого нет, - сказал Бонасье.
     - Все равно зайдемте лучше к вам. Там будет спокойнее, чем на улице.
     - Ах! - воскликнула г-жа Бонасье. - Мы теперь больше ничего не услышим.
     -  Напротив, -  успокоил ее  Д'Артаньян,  - нам теперь  будет еще лучше
слышно.
     Д'Артаньян  снял  несколько квадратов  паркета,  превращавших  пол  его
комнаты в  некое  подобие  Дионисиева уха  (*37),  разложил на  полу  ковер,
опустился на колени и знаком предложил г-же Бонасье  последовать его примеру
и наклониться над отверстием.
     - Вы уверены, что никого нет дома? - спросил незнакомец.
     - Я отвечаю за это, - ответил Бонасье.
     - И вы полагаете, что ваша жена...
     - Вернулась во дворец.
     - Ни с кем предварительно не поговорив?
     - Уверен в этом.
     - Это очень важно знать точно, понимаете?
     - Значит, сведения, которые я вам сообщил, можно считать ценными?
     - Очень ценными, не скрою от вас, дорогой мой Бонасье.
     - Так что кардинал будет мною доволен?
     - Не сомневаюсь.
     - Великий кардинал!
     - Вы хорошо помните, что ваша жена в беседе с вами  не называла никаких
имен?
     - Кажется, нет.
     - Она не называла госпожи де Шеврез, или герцога Бекингэма, или госпожи
де Верне?
     -  Нет, она сказала только, что собирается послать меня в Лондон, чтобы
оказать услугу очень высокопоставленному лицу.
     - Предатель! - прошептала г-жа Бонасье.
     -  Тише,  -   проговорил  д'Артаньян,  взяв  ее  руку,  которую  она  в
задумчивости не отняла у него.
     - И все-таки, -  продолжал человек в плаще, - вы глупец, что не сделали
вида, будто соглашаетесь. Письмо сейчас было бы  у вас в руках, государство,
которому угрожают, было бы спасено, а вы...
     - А я?
     - А вы... были бы пожалованы званием дворянина.
     - Он вам говорил...
     - Да, я знаю, что он хотел обрадовать вас этой неожиданностью.
     -  Успокойтесь,  -  произнес Бонасье.  -  Жена меня обожает,  и еще  не
поздно.
     - Глупец! - прошептала г-жа Бонасье.
     - Тише! - чуть слышно проговорил д'Артаньян, сильнее сжимая ее руку.
     - Как это - "не поздно"? - спросил человек в плаще.
     - Я отправлюсь в Лувр,  вызову госпожу  Бонасье,  скажу, что передумал,
что все сделаю, получу письмо и побегу к кардиналу.
     - Хорошо. Торопитесь. Я скоро вернусь, чтобы узнать, чего вы достигли.
     Незнакомец вышел.
     -  Подлец! -  сказала  г-жа  Бонасье,  награждая этим  эпитетом  своего
супруга.
     - Тише! - повторил д'Артаньян, еще крепче сжимая ее руку.
     Но  дикий  вопль  в  эту минуту прервал размышления д'Артаньяна  и г-жи
Бонасье. Это муж ее, заметивший  исчезновение  мешка  с деньгами,  взывал  о
помощи.
     - О, боже, боже! - воскликнула г-жа Бонасье. - Он поднимет на ноги весь
квартал!
     Бонасье кричал долго. Но так как подобные крики, часто раздававшиеся на
улице  Могильщиков, никого не могли заставить выглянуть на улицу,  тем более
что дом галантерейщика с некоторых  пор пользовался дурной  славой, Бонасье,
видя, что никто  не показывается,  все продолжая кричать,  выбежал  из дома.
Долго еще слышались его вопли, удалявшиеся в сторону улицы Дюбак.
     - А теперь, - сказала г-жа Бонасье, -  раз его нет, очередь  за  вами -
уходите.  Будьте мужественны  и в особенности  осторожны.  Помните,  что  вы
принадлежите королеве.
     - Ей и вам!  -  воскликнул  д'Артаньян. -  Не беспокойтесь,  прелестная
Констанция.  Я вернусь,  заслужив ее благодарность, но  заслужу ли  я и вашу
любовь?
     Ответом послужил лишь яркий  румянец,  заливший щеки  молодой  женщины.
Через несколько минут д'Артаньян, в свою очередь, вышел на улицу, закутанный
в плащ, край которого воинственно приподнимали ножны длинной шпаги.
     Госпожа  Бонасье проводила  его тем  долгим  и  нежным  взглядом, каким
женщина провожает человека, пробудившего в ней любовь.
     Но когда он скрылся за углом улицы, она упала на колени.
     - О  господи! - прошептала она, ломая руки.  -  Защити королеву, защити
меня!

XIX. ПЛАН КАМПАНИИ


     Д'Артаньян прежде  всего отправился к г-ну де Тревилю. Он знал,  что не
пройдет  и  нескольких минут, как кардинал будет обо  всем  осведомлен через
проклятого   незнакомца,  который  несомненно   был   доверенным  лицом  его
преосвященства.  И он  с  полным основанием  считал,  что нельзя  терять  ни
минуты.
     Сердце молодого человека было преисполнено  радости.  Ему представлялся
случай  приобрести в одно  и то же время и  славу  и  деньги,  и,  что самое
замечательное, случай  этот к  тому же сблизил  его  с женщиной,  которую он
обожал. Провидение внезапно дарило ему больше,  чем  то, о чем он когда-либо
смел мечтать.
     Господин  де  Тревиль был у  себя  в гостиной,  в обычном  кругу  своих
знатных  друзей.  Д'Артаньян,  которого  в  доме все  знали, прошел  прямо в
кабинет и попросил слугу доложить, что  желал бы переговорить с капитаном по
важному делу.
     Не  прошло и  пяти  минут ожидания,  как вошел  г-н де  Тревиль. Одного
взгляда  на  сияющее  радостью  лицо молодого  человека  было  достаточно  -
почтенный капитан понял, что произошло нечто новое.
     В течение всего пути д'Артаньян задавал себе вопрос: довериться ли г-ну
де  Тревилю  или  только  испросить  у  него  свободы  действий  для  одного
секретного  дела? Но г-н  де  Тревиль всегда вел себя по отношению к  нему с
таким благородством,  он так  глубоко  был  предан королю и  королеве и  так
искренне ненавидел кардинала, что молодой человек решил рассказать ему все.
     - Вы просили меня принять вас, мой молодой друг, - сказал де Тревиль.
     - Да, сударь,  -  ответил д'Артаньян,  - и вы извините  меня, что я вас
потревожил, когда узнаете, о каком важном деле идет речь.
     - В таком случае - говорите. Я слушаю вас.
     -  Дело  идет, - понизив голос,  произнес д'Артаньян, - не  более  и не
менее как о чести, а может быть, и о жизни королевы.
     - Что вы  говорите! - воскликнул де Тревиль, озираясь, чтобы убедиться,
не слышит ли их кого-нибудь, и снова остановил вопросительный взгляд на лице
своего собеседника.
     -  Я  говорю,  сударь, - ответил  д'Артаньян,  - что случай  открыл мне
тайну...
     -  Которую вы, молодой  человек,  будете  хранить, даже если  бы за это
пришлось заплатить жизнью.
     - Но  я должен посвятить  в нее вас, сударь, ибо  вы один  в силах  мне
помочь выполнить задачу, возложенную на меня ее величеством.
     - Эта тайна - ваша?
     - Нет, сударь. Это тайна королевы.
     - Разрешила ли вам ее величество посвятить меня в эту тайну?
     - Нет, сударь, даже напротив; мне приказано строго хранить ее.
     - Почему же вы собираетесь открыть ее мне?
     -  Потому что,  как я  уже сказал,  я ничего не могу сделать  без вашей
помощи, и я  опасаюсь,  что  вы  откажете в милости, о  которой я  собираюсь
просить, если не будете знать, для чего я об этом прошу.
     - Сохраните  вверенную вам тайну, молодой человек,  и скажите, чего  вы
желаете.
     - Я желал бы, чтобы вы добились для меня  у господина Дезэссара отпуска
на две недели.
     - Когда?
     - С нынешней ночи.
     - Вы покидаете Париж?
     - Я уезжаю, чтобы выполнить поручение.
     - Можете ли вы сообщить мне, куда вы едете?
     - В Лондон.
     - Заинтересован ли кто-нибудь в том, чтобы вы не достигли цели?
     - Кардинал, как мне кажется, отдал бы все на свете, чтобы помешать мне.
     - И вы отправляетесь один?
     - Я отправляюсь один.
     - В таком случае  вы не доберетесь дальше Бонди, ручаюсь  вам словом де
Тревиля!
     - Почему?
     - К вам подошлют убийцу.
     - Я умру, выполняя свой долг!
     - Но поручение ваше останется невыполненным.
     - Это правда... - сказал д'Артаньян.
     -  Поверьте мне,  - продолжал де  Тревиль, - в такие предприятия  нужно
пускаться четверым, чтобы до цели добрался один.
     - Да,  вы правы, сударь,  - сказал  д'Артаньян.  - Но вы знаете  Атоса,
Портоса и Арамиса и знаете также, что я могу располагать ими.
     - Не раскрыв им тайны?
     -  Мы раз  и навсегда  поклялись  слепо  доверять и  неизменно  хранить
преданность друг  другу. Кроме того, вы можете сказать им, что доверяете мне
всецело, и они положатся на меня так же, как и вы.
     - Я  могу предоставить каждому  из них  отпуск  на  две  недели: Атосу,
которого все еще  беспокоит его рана, -  чтобы он отправился на воды в Форж;
Портосу и Арамису - чтобы  они  сопровождали  своего  друга, которого они не
могут оставить  одного в  таком тяжелом  состоянии. Отпускное  свидетельство
послужит доказательством, что поездка совершается с моего согласия.
     - Благодарю вас, сударь. Вы бесконечно добры.
     -  Отправляйтесь к ним немедленно. Отъезд должен совершиться сегодня же
ночью...  Да,  но  сейчас  напишите  прошение на  имя  господина  Дезэссара.
Возможно, за вами уже следует по пятам шпион, и ваш приход ко мне, о котором
в этом случае уже известно кардиналу, будет оправдан.
     Д'Артаньян составил прошение, и, принимая его из рук молодого гасконца,
де Тревиль объявил ему, что не позже чем через два часа все четыре отпускных
свидетельства будут на квартире каждого из четверых участников поездки.
     -  Будьте  добры   послать   мое  свидетельство  к  Атосу,  -  попросил
Д'Артаньян.  -  Я  опасаюсь, что,  вернувшись домой,  могу  натолкнуться  на
какую-нибудь неприятную неожиданность.
     -  Не  беспокойтесь. До свидания и счастливого пути... Да, подождите! -
крикнул де Тревиль, останавливая д'Артаньяна.
     Д'Артаньян вернулся.
     - Деньги у вас есть?
     Д'Артаньян щелкнул  пальцем по сумке с монетами, которая была у него  в
кармане.
     - Достаточно? - спросил де Тревиль.
     - Триста пистолей.
     - Отлично. С этим можно добраться на край света. Итак, отправляйтесь!
     Д'Артаньян поклонился  г-ну де  Тревилю,  который  протянул  ему  руку.
Молодой гасконец с почтительной благодарностью пожал эту руку. Со дня своего
приезда в Париж  он  не  мог  нахвалиться  этим прекрасным человеком, всегда
таким благородным, честным и великодушным.
     Первый, к кому зашел Д'Артаньян, был Арамис. Он не был у своего друга с
того памятного вечера,  когда следил за  г-жой Бонасье. Более того,  он даже
редко встречался в последнее время с молодым мушкетером, и каждый раз, когда
видел  его,  ему казалось,  будто на  лице своего  друга  он  замечал  следы
какой-то глубокой печали.
     В этот вечер Арамис также  еще  не  ложился  и был  мрачен  и задумчив.
Д'Артаньян попытался расспросить его о  причинах его грусти. Арамис сослался
на комментарий к восемнадцатой главе блаженного Августина, который ему нужно
было написать по-латыни к будущей неделе, что якобы крайне его беспокоило.
     Беседа  обоих друзей  длилась уже  несколько  минут, как вдруг появился
один из слуг г-на де Тревиля и подал Арамису запечатанный пакет.
     - Что это? - спросил мушкетер.
     -  Разрешение  на  отпуск,  о  котором вы, сударь, изволили  просить, -
ответил слуга.
     - Но я вовсе не просил об отпуске! - воскликнул Арамис.
     - Молчите и берите,  - шепнул ему Д'Артаньян.  - И вот  вам, друг  мой,
полпистоля  за труды, - добавил он, обращаясь к слуге. - Передайте господину
де Тревилю, что господин Арамис сердечно благодарит его.
     Поклонившись до земли, слуга вышел.
     - Что это значит? - спросил Арамис.
     -  Соберите  все,   что   вам  может  понадобиться  для  двухнедельного
путешествия, и следуйте за мной.
     - Но я сейчас не могу оставить Париж, не узнав...
     Арамис умолк.
     - ...что с нею сталось, не так ли? - продолжал за него Д'Артаньян.
     - С кем? - спросил Арамис.
     - С женщиной, которая была здесь. С женщиной, у которой вышитый платок.
     - Кто  сказал  вам,  что  здесь  была  женщина?  -  воскликнул  Арамис,
побледнев как смерть.
     - Я видел ее.
     - И знаете, кто она?
     - Догадываюсь, во всяком случае.
     - Послушайте, - сказал  Арамис. - Раз вы знаете так много разных вещей,
то не известно ли вам, что сталось с этой женщиной?
     - Полагаю, что она вернулась в Тур.
     - В Тур?..  Да, возможно,  вы знаете ее. Но как же она вернулась в Тур,
ни слова не сказав мне?
     - Она опасалась ареста.
     - Но почему она мне не написала?
     - Боялась навлечь на вас беду.
     - Д'Артаньян!  Вы возвращаете  меня к жизни! -  воскликнул Арамис.  - Я
думал, что меня презирают, обманывают.  Я так был счастлив снова увидеться с
ней! Я не мог предположить, что она рискует своей свободой ради меня, но,  с
другой стороны, какая причина могла заставить ее вернуться в Париж?
     - Та самая причина, по которой мы сегодня уезжаем в Англию.
     - Какая же это причина? - спросил Арамис.
     - Когда-нибудь, Арамис, она станет  вам известна.  Но пока я воздержусь
от лишних слов, памятуя о племяннице богослова.
     Арамис улыбнулся, вспомнив сказку, рассказанную им когда-то друзьям.
     - Ну  что ж, раз она уехала из Парижа и вы в  этом  уверены, ничто меня
больше здесь не удерживает, и я готов отправиться с вами. Вы сказали, что мы
отправляемся...
     -  ...прежде всего  к Атосу,  и если  вы  собираетесь  идти со мной, то
советую  поспешить,  так  как мы  потеряли очень много времени.  Да, кстати,
предупредите Базена.
     - Базен едет с нами?
     - Возможно.  Во всяком случае,  будет  полезно, чтобы он также пришел к
Атосу.
     Арамис позвал Базена и приказал ему прийти вслед за ними к Атосу.
     - Итак, идем, - сказал Арамис, беря плащ,  шпагу и засунув за пояс свои
три пистолета.
     В  поисках  какой-нибудь  случайно  затерявшейся  монеты он выдвинул  и
задвинул  несколько  ящиков.  Убедившись,   что   поиски  его  напрасны,  он
направился к  выходу  вслед  за д'Артаньяном, мысленно задавая себе  вопрос,
откуда молодой  гвардеец  мог знать, кто  была  женщина, пользовавшаяся  его
гостеприимством, и знать лучше его самого, куда эта женщина скрылась.
     Уже на пороге Арамис положил руку на плечо д'Артаньяну.
     - Вы никому не говорили об этой женщине? - спросил он.
     - Никому на свете.
     - Не исключая Атоса и Портоса?
     - Ни единого словечка.
     - Слава богу!
     И,  успокоившись  на  этот   счет,  Арамис  продолжал   путь  вместе  с
д'Артаньяном. Вскоре оба они достигли дома, где жил Атос.
     Когда  они  вошли, Атос держал в одной  руке  разрешение на  отпуск,  в
другой - письмо г-на де Тревиля.
     - Не объясните ли вы, что означает этот отпуск и это  письмо, которое я
только что получил? - спросил он с удивлением.
     "Любезный  мой  Атос, я согласен, раз этого  настоятельно  требует ваше
здоровье, предоставить вам отдых на две  недели. Можете ехать на воды в Форж
или на любые другие, по вашему усмотрению. Поскорее поправляйтесь.
     Благосклонный к вам Тревиль".
     - Это письмо и этот отпуск,  Атос, означают, что вам надлежит следовать
за мной.
     - На воды в Форж?
     - Туда или в иное место.
     - Для службы королю?
     - Королю и королеве. Разве мы не слуги их величеств?
     Как раз в эту минуту появился Портос.
     -  Тысяча чертей! - воскликнул он, входя. - С каких это  пор мушкетерам
предоставляется отпуск, о котором они не просили?
     - С тех пор, как у них есть друзья, которые делают это за них.
     -  Ага...  -  протянул  Портос.  - Здесь,  по-видимому,  есть  какие-то
новости.
     - Да, мы уезжаем, - ответил Арамис.
     - В какие края? - спросил Портос.
     - Право, не знаю хорошенько, - ответил Арамис. - Спроси у д'Артаньяна.
     - Мы отправляемся в Лондон, господа, - сказал д'Артаньян.
     - В Лондон! - воскликнул Портос. - А что же мы будем делать в Лондоне?
     - Вот этого я не имею  права сказать, господа.  Вам придется довериться
мне.
     - Но для  путешествия в Лондон нужны деньги, - заметил Портос, а у меня
их нет.
     - У меня тоже.
     - И у меня.
     - У меня они есть, - сказал д'Артаньян, вытаскивая из кармана свой клад
и бросая его на стол. - В этом мешке триста пистолей. Возьмем из  них каждый
по семьдесят пять - этого достаточно на дорогу в Лондон и  обратно. Впрочем,
успокойтесь: мы не все доберемся до Лондона.
     - Это почему?
     - Потому что, по всей вероятности, кое-кто из нас отстанет в пути.
     - Так что же это - мы пускаемся в поход?
     - И даже в очень опасный, должен вас предупредить!
     - Черт возьми! - воскликнул Портос. - Но раз мы рискуем быть убитыми, я
хотел бы, по крайней мере, знать, во имя чего.
     - Легче тебе от этого будет? - спросил Атос.
     - Должен признаться, - сказал Арамис, - что я согласен с Портосом.
     -  А разве король имеет обыкновение давать вам  отчет? Нет.  Он  просто
говорит вам: господа, в Гаскони  или во Фландрии дерутся - идите драться.  И
вы идете. Во имя чего? Вы даже и не задумываетесь над этим.
     -   Д'Артаньян  прав,  -   сказал   Атос.  -  Вот  наши  три  отпускных
свидетельства, присланные  господином  де Тревилем,  и  вот триста пистолей,
данные  неизвестно  кем.  Пойдем умирать, куда  нас посылают. Стоит ли жизнь
того, чтобы так много спрашивать! Д'Артаньян, я готов идти за тобой.
     - И я тоже! - сказал Портос.
     - И я тоже!  - сказал  Арамис.  - Кстати, я не  прочь  сейчас уехать из
Парижа. Мне нужно развлечься.
     -  Развлечений  у  вас  хватит,  господа, будьте  спокойны,  -  заметил
Д'Артаньян.
     - Прекрасно. Когда же мы отправляемся? - спросил Атос.
     - Сейчас же, - ответил Д'Артаньян. - Нельзя терять ни минуты.
     -  Эй, Гримо,  Планше, Мушкетон,  Базен! - крикнули все  четверо  своим
лакеям. - Смажьте наши ботфорты и приведите наших коней.
     В те годы  полагалось, чтобы каждый мушкетер держал в главной квартире,
как  в казарме, своего коня и коня своего  слуги. Планше, Гримо,  Мушкетон и
Базен бегом бросились исполнять приказания своих господ.
     -  А теперь, - сказал Портос,  -  составим  план  кампании. Куда же  мы
направляемся прежде всего?
     - Кале, - сказал Д'Артаньян. - Это кратчайший путь в Лондон.
     - В таком случае вот мое мнение... - начал Портос.
     - Говори.
     - Четыре человека,  едущие  куда-то вместе,  могут  вызвать подозрения.
Д'Артаньян  каждому  из  нас  даст надлежащие указания.  Я  выеду вперед  на
Булонь, чтобы разведать дорогу. Атос выедет  двумя часами позже через Амьен.
Арамис последует за  ними на Нуайон. Что же касается д'Артаньяна,  он  может
выехать по  любой дороге, но в одежде  Планше, а Планше  отправится вслед за
нами, изображая д'Артаньяна, и в форме гвардейца.
     -  Господа,  - сказал  Атос,  -  я считаю, что не следует  в такое дело
посвящать слуг. Тайну может  случайно выдать дворянин, но лакей почти всегда
продаст ее.
     - План  Портоса  мне представляется неудачным,  -  сказал Д'Артаньян. -
Прежде всего я и сам не знаю, какие указания должен дать вам. Я везу письмо.
Вот и  все. Я не  могу  снять  три копии с этого письма, ибо оно запечатано.
Поэтому, как мне кажется, нам следует передвигаться вместе. Письмо лежит вот
здесь, в этом кармане. - И он указал, в каком кармане лежит письмо. - Если я
буду убит, один  из вас  возьмет письмо, и  вы будете продолжать свой  путь.
Если его убьют, настанет очередь третьего, и так далее. Лишь бы доехал один.
Этого будет достаточно.
     -  Браво, Д'Артаньян! Я такого же  мнения, как ты, -  сказал Атос. -  К
тому же надо быть последовательным. Я  еду на  воды, вы меня  сопровождаете.
Вместо  форжских вод я отправляюсь к морю -  ведь я  свободен в выборе.  Нас
намереваются задержать.  Я предъявляю письмо господина де  Тревиля, а  вы  -
ваши свидетельства. На нас нападают. Мы защищаемся. Нас судят,  а мы со всем
упорством утверждаем, что намеревались только разок-другой окунуться в море.
С четырьмя людьми,  путешествующими  в одиночку, ничего не стоит справиться,
тогда как  четверо вместе - уже отряд. Мы вооружим наших  слуг пистолетами и
мушкетами. Если против нас вышлют армию - мы примем бой, и тот, кто уцелеет,
как сказал Д'Артаньян, отвезет письмо.
     - Прекрасно, - сказал Арамис. - Ты говоришь редко,  Атос, но зато когда
заговоришь, то не  хуже Иоанна Златоуста (*38). Я принимаю план Атоса. А ты,
Портос?
     -  Я  также,  -  сказал  Портос,  -  если  Д'Артаньян с  ним  согласен.
Д'Артаньян,  которому  поручено  письмо,  -   естественно,  начальник  нашей
экспедиции. Пусть он решает, а мы выполним его приказания.
     - Так  вот, - сказал Д'Артаньян, - я решил:  мы принимаем план Атоса  и
отбываем через полчаса.
     - Принято! - хором проговорили все три мушкетера.
     Затем каждый  из них, протянув руку  к  мешку, взял себе семьдесят пять
пистолей  и принялся за приготовления,  чтобы через полчаса  быть  готовым к
отъезду.

 Читать  дальше ... 

***

***

***

---

Источник : http://lib.ru/INOOLD/DUMA/tri.txt

 

---

Примечания. 

 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ  I. ТРИ ДАРА Г-НА Д'АРТАНЬЯНА-ОТЦА. 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ  I. АНГЛИЧАНЕ И ФРАНЦУЗЫ. 

Три мушкетёра. Александр Дюма. 036. ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ЭПИЛОГ.

---

***

***

Иллюстрации к роману Александра Дюма "Три мушкетёра"

  



 

 



... Читать, смотреть дальше »

***

***

 

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

Яндекс.Метрика 

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

019 На лодке, с вёслами

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

Просмотров: 75 | Добавил: iwanserencky | Теги: литература, слово, проза, франция, 17 век, история, Три мушкетёра. Александр Дюма, из интернета, Роман, классика, Три мушкетёра, текст, Александр Дюма, книга | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: