...дракон... 089 - 26 Августа 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 089

18:05

...дракон... 089

***

===

Глава 417

Санкеш смотрел на разбросанные по площади осколки кристалла. На их острых гранях в свете закатного солнца блестели желтые капли эликсира. Его чистота и сияние не оставляли сомнений в немыслимой высоте качества. Возможно, на многие миллионы километров вокруг не нашлось бы ни одного древнего адепта, который был способен на такое.
Может, лишь в мифической стране бессмертных, о которой Санкеш узнал сотни лет назад, можно было бы найти подобие такого эликсира. В сотни раз слабее и ниже качеством.
Отраженный от капли луч солнца на миг отправил Санкеша в прошлое. Туда, где он познал недосягаемые высоты счастья и опустился в бездну отчаяния. Туда, где родился Солнцеликий, поклявшийся перекроить мир по своему видению.
* * *
Закутанный в дырявый плед, молодой Санкеш семнадцати весен от роду смотрел сквозь прутья клетки на заснеженные леса. Целый год его перепродавали различные работорговцы. За это время он успел пересечь половину Моря Песка, обогнуть восточные провинции империи и оказаться в северном регионе.
Благодаря книгам Рахаима (коего он теперь даже в мыслях не называл отцом) Санкеш читал о снеге и даже видел картины, где с неба падала эта белая субстанция. Но вблизи он видел его впервые.
— Хватит зубами стучать! — По прутьям клетки ударили рукоятью топора.
Санкеш отшатнулся и невольно потянулся рукой к рабскому ошейнику. За этот год он успел выучить язык северян. Может, Вечерние Звезды и не наградили его талантом к пути развития, но на память и ум он еще никогда не жаловался.
— Воды, — прохрипели сзади.
В длинной клети Санкеш находился не один. Здесь сгрудилось человек двенадцать. Большинство из Моря Песков. За проведенный в пути год их кожа из бронзовой перекрасилась в бледно-розовый цвет.
Было и несколько из варварских королевств. В снегах они чувствовали себя намного лучше и быстрее смогли найти общий язык с охранниками каравана.
— На, держи! — Смеясь, один из златовласых великанов, весь в мехах и железной броне, слепил из снега шарик и бросил в клетку.
Женщина, соотечественница Санкеша, дрожащими руками протянулась к нему и, схватив, грозно зыркнула на остальных. В клетке было тесно настолько, что грелись за счет плеча соседа, а не тех оборванных тряпок, которые им выдали еще месяц назад.
Пить в основном хотелось пустынникам. Варвары, пока никто не видел, собирали снег с прутьев, топили его в ладонях и пили. Или засовывали в рот прямо так. Санкеш, успев подглядеть за подобным трюком, теперь поступал так и сам.
Но несмотря на то что женщина была слаба, никто и не подумал на нее кидаться. Во-первых, за подобное можно было получить палок от охранников. Порченый товар им будет сложнее продать. А во-вторых, каждый прекрасно понимал, что отчаявшаяся мать опаснее любого хищника.
Женщина, дыша паром изо рта на комок снега, поднесла его к губам своей дочери. Юная девочка тринадцати лет. Может, чуть больше. Закутанная в ткань, она прижималась к груди матери, а та все пыталась обхватить ее еще и своими тряпками.
До обморожения их не доводили, но в особом тепле тоже старались не держать. Глава каравана, главный мерзавец всего этого мероприятия, заверял, что чем быстрее они привыкнут к холоду, тем больше за них заплатят. А чем выше цена, тем лучше северяне обращаются с рабами.
Снежок растаял, но девочка все так же просила пить. Мать, наверное, заплакала бы от своего бессилия, если бы не боялась, что это лишит ее сил.
— Возьмите, — Санкеш незаметно протянул комочек снега поменьше.
Женщина сперва отшатнулась, будто ей не ладонь протягивали, а опасную змею. Потом, все так же дрожащими руками, благодарно приняла.
— Откуда? — спросила она на языке песков.
Санкеш обернулся, убедился в том, что их никто не слушает, и прошептал:
— Когда снег падает с неба, он оседает на прутьях. Собирайте и мните в руках. Так он превратится в… — Санкеш не сразу вспомнил нужное слово, — в лед. Положите на язык. Будет очень холодно. А если плохие зубы — больно. Но не будете страдать от жажды.
Сухая, местами в язвах, женщина пару раз хлопнула веками. Лишенные ресниц, ее глаза выглядели жуткими серыми впадинами. Они с дочерью присоединились (вернее, их купили) на рабской ярмарке в приграничном к северу имперском городе. И за прошедшие три месяца пути по снежным лесам и пустошам они не перекинулись с соотечественниками даже парой слов.
Никто из присутствующих не испытывал особого доверия к ближнему. Более того, пусть охранники и старались держать товар в исправности, но порой кто-то умирал. И вот его вещи никоим образом не интересовали работорговцев. Их забирал либо ближайший, либо сильнейший. Все следовали негласному правилу — кто первый взял, тому и носить.
— Спасибо, спасибо, спасибо. — Женщина начала лихорадочно кланяться. Эту науку — кланяться — в рабов крепко вбивали в империи.
— Хватит, — Санкеш схватил женщину за плечи, — хватит, а то нас заметят.
Он опасливо озирался по сторонам. Благо они находились в самом конце клети. Варвары и остальные пустынники не обращали на них внимания. Они старательно дышали на красные от мороза руки. Охранники же, точно так же как Санкеш, смотрели в сторону леса. Огромные деревья закрывали обзор, а дорога петляла между заснеженных холмов.
По рассказам, в этих краях обитали монстры даже страшнее тех, что бродили по бескрайним просторам Моря Песков. Санкеш и без рабского ошейника не хотел бы с ними познакомиться, а уж с ним на горле…
— Как тебя зов…
— Приехали! — И очередным ударом древка топора охранник качнул клеть.
Два массивных светловолосых работорговца подошли к прутьям и сняли скреплявший тяжелую цепь замок.
— Выходите, — приказали они.
Ближайшим к выходу оказался именно Санкеш. Так и не успев назвать своего имени, он бросил на женщину сочувствующий взгляд и спрыгнул в снег. Сапоги ему заменяли тканевые обмотки на кожаных лоскутах. Они тут же промокли, и если бы не кожа, он явно бы вскоре лишился ног.
Но безногие рабы спросом не пользовались, так что о сохранности конечностей все же позаботились.
— Дальше пойдем пешком, — распорядился глава каравана.
Все охранники, в том числе и сам хозяин рабов, нацепили на ноги странные приспособления. Деревянные овалы, внутри которых сплетались тугие нити. Санкеш сперва не понял, для чего они, но когда при каждом движении его ноги до колена проваливались в снег, а северяне, благодаря своим странным устройствам, буквально “шли” по снегу, все встало на свои места.
Спустя полчаса студеного ветра и постоянной необходимости бороться со снегом Санкеш пожалел о том, что он вышел первым. Впрочем, у него и выбора особого не было.
Он лишь изредка позволял себе осмотреться. Не для плана о побеге. Нет-нет. Надежда о побеге угасла еще после первого месяца пути. К тому же, даже если бы у него и получилось, то куда податься?
Дома у него не было, в наемниках такая бездарность, как он, не нужен. В войска империи — смешно. Для этого нужно находиться как минимум на уровне трансформации смертной оболочки.
Так что он смотрел по сторонам исключительно из любопытства. Еще никогда Санкеш не видел такого изобилия деревьев, чьи заснеженные ветви терялись на высоте десятка метров. Стволы таких исполинов не смогли бы обхватить и восемь взрослых мужчин.
Иногда вдали он слышал звуки животных, которые не мог распознать. В такие моменты северяне хватились за оружие и заставляли рабов податься чуть вперед. Чтобы если звери нападут, то рабы стали бы живыми щитами. На первое место перед прибылью вставала собственная жизнь, и это было логично.
В такой манере они и двигались по снежным холмам и равнинам. Узкая тропа, прорубленная в лесу, петляла и уходила куда-то дальше, вглубь снежного лабиринта.
Чистое, почти синее небо выглядело холодным кристаллом, давящим на плечи. Далекое солнце почти не грело. Ветер постоянно дул в лицо и приносил острые ледяные иголки, царапавшие и без того замерзшую кожу. Ощущения были такие, будто кто-то проводил по ней острой бритвой.
— Ну наконец-то, — прокряхтел один из стражников.
Под очередным холмом они увидели сперва широкую поляну, заменявшую северянам “городскую” площадь, а затем и пролесок, в котором из-под снега выглядывали дома странной конструкции.
Сложенные из бревен, стоявшие на сваях, с двускатными крышами, они пыхтели черным дымом, а в окнах блестел желтый свет очагов.

— Я уже и забыл, как здесь холодно, — сетовал другой стражник. — Прекрасные воительницы, клянусь предками, я в последний раз возвращаюсь в эту задницу мира!
Стражники засмеялись.
— Деньги понадобятся, приедешь еще раз.
Санкеш молча разглядывал собиравшуюся на “площади” толпу. За эти месяцы они пересекли почти всю северную провинцию. Миновали столицу — единственный каменный город на весь регион, и отправились дальше. Все глубже на север. Туда, куда даже местные без надобности не ездят, считая местность едва ли не непригодной для жизни.
Оно и понятно.
Санкеш поднял взгляд. Там, в сотнях километров, виднелась горная гряда. На картах Рахаима она называлась Ледяным Щитом, а за ней лежал океан. Вернее, сперва безжизненная ледяная пустошь, покрывшая воду на сотни тысяч километров от берега. И только потом, когда во власть вступали теплые течения, и начинался Северный Океан.
Весьма простое название для области, изученной в лучшем случае на десятую часть. Смелые путешественники не нанесли на карты даже половину ледяной пустоши, не говоря уже о том, что ни один корабль так и не проплыл по Северному Океану, что порождало неисчислимое количество легенд и мифов.
— Шевелись! — В спину Санкешу прилетел болезненный тычок, и он зашагал в сторону очередной рабской ярмарки.
Он уже и считать устал, сколько раз за этот год его продавали, покупали, перепродавали и снова покупали.
Единственное, чему он был рад, — здесь, на севере, на ночном небе он порой видел разноцветные шлейфы света. Они рассекали черный бархат ночной тьмы, заставляя варваров и пустынников приходить в неописуемый восторг, а северян — самодовольно ухмыляться.
Они называли его Сиянием Предков.
Санкеш надеялся, что где-то там, среди изумрудного, фиолетового и розового света живет и его мать.

Глава 418

Привыкший к ярмаркам, Санкеш сразу занял самую выгодную для себя позицию. Из рабов, ехавших с ним, никто не додумался, что чем дороже тебя купят, тем проще будет выживать.
Горделивые варвары отказывались раздеться, из-за чего под смех пришедших на торги северян получали болезненные тычки. Одной девушке, бывшей воительнице, даже нос сломали. Теперь за нее дадут не в разы, но существенно меньше, чем раньше.
Девушки пользовались на севере особым спросом. И вовсе не из-за того, что мужчинам-северянам некуда было девать своего друга в штанах. Нет, просто даже женщины здесь участвовали в военных походах, охоте и стычках с другими деревнями и племенами.
Все это заставляло северян задумываться о служанках и нянях. А какой нормальный человек захочет видеть перед своим лицом уродца? Да и дети рады не будут.
Все они, двенадцать человек, стояли на помосте. Раздетые до нижнего белья, тряслись и жались друг к другу. В данный момент даже мизерные крупицы тепла были для них важнее любых богатств и, может, даже свободы. Полуголым-то по северу особо не побегаешь.
Начали торги с одного из варваров.
— Сильный боец, — вещал хозяин каравана. — И не надо смеяться, дорогие друзья! На его родине, в Балиуме, за такого богатыря отдали бы не меньше десятой доли имперской монеты!
По сравнению с пустынниками балиумец действительно выглядел гигантом. Широкий в плечах, мускулистый и с белой кожей, он возвышался над остальными не меньше чем на голову.
Вот только услышав про имперскую монету, Санкеш едва сдержался от ухмылки. Да в Балиуме за такую сумму можно было целый военный отряд купить! Как, впрочем, и во всех варварских королевствах.
Нищие оборванцы…
В итоге варвар ушел с торгов за сумму в четверть имперской монеты. После этого потянулись обычные торги. Выставляли лот, рекламировали, потом продавали.
Хозяин каравана буквально безжалостно обдирал северян. Живя в своей глуши, они практически ничего не знали о внешнем мире. Лишь раз в сезон, по весне, когда таяли снега, открывая проходы, они отправлялись торговать в столицу своей провинции.
И что-то подсказывало Санкешу, что те, кому доверяли товары (в основном драгоценные меха), тоже были не прочь поиметь свое с невежества соотечественников.
— И теперь наконец наши последние лоты. — Будто заправский циркач, хозяин каравана указал на три фигуры на помосте. Девочку с матерью и Санкеша. — Начнем с юноши. Зовут Санкешем. Крепок, здоров, высок для своего народа. Еще совсем молод — пятнадцати весен!
Он специально занизил возраст Санкеша, а во время описания характеристик демонстрировал его зубы, показывал мышцы и стучал палкой о сухожилия. Он не преминул упомянуть, что раб обязательно сможет сделать своему хозяину еще несколько рабов, для чего заставил Санкеша ненадолго приспустить штаны.
— Как вы видите, несмотря на малый рост, — по сравнению с северянами Санкеш действительно выглядел карликом, — он обладает весьма внушительными размерами…
Договаривать рабовладелец не стал. Несколько северянок ужимисто хмыкнули, а мужчины разглядывали без всякой зависти. Исключительно с прагматической точки зрения.
Санкеш уже к этому привык. Более того, именно орган в штанах позволял ему уходить с торгов за наибольшую цену. Никому не хотелось покупать раба, не способного дать потомства. Многие их банально разводили и выставляли на продажу.
— Начнем торги с… половины имперской монеты!
Санкеш едва не поперхнулся. За такие деньги в Море Песка можно было купить артефактное оружие уровня Земли! Когда же торги дошли до полутора монет, он и вовсе оставил попытки мерить северян по прежним эталонам. Сам за себя он бы не отдал и двадцатой части от такой суммы.
— Две монеты, — прогремел тяжелый бас.
Вперед вышел седовласый мужчина. Старцем его язык не поворачивался назвать. Почти два с половиной метра ростом, шириной плеч он не уступал медведю, а крепкие мышцы были видны даже под мехами и кольчугой.
— Старейшина, — отсалютовал работорговец. Он ударил друг о друга запястьями. Висевшие на них наручи издали гулкий металлический звон.
— И ту девку тоже беру себе. Моим внукам нужна няня. Кто оспорит?!
На севере существовал лишь один закон, которому подчинялись все и даже местные султаны и шейхи — конунги.
Сильнейшему — слава, слабому — смирение. Кто обладал силой, имел право взять себе то, что ему нравилось. Любой мог это оспорить самым простым и прямым способом — вызвать на поединок.
Естественно, не нашлось смельчака, который решился бы вызвать старца на поединок. Может, среди присутствующих и были те, кто обладал большей силой, но вот потягаться с авторитетом старейшины… Порой сила не только в мышцах и оружии.
Сам работорговец тоже не рискнул возразить, и в итоге старейшина получил двух рабов по цене одного.
— Мама, — закричала девочка на языке пустыни, когда стражники буквально врывали ее из рук женщины.
— Нет! — закричала та, заливаясь слезами.
Она рванула в сторону рыдающей дочери, но ее тут же отправила на настил мощная оплеуха. Сапог работорговца придавил голову женщины к обледенелым доскам. Лопнули гнойники и язвы. Вниз, на снег, потекла мутная жижа.
— Взять. Меня. Молю. Дочь. Молю.
Девочка с матерью плохо знали язык северян. Отчаявшаяся мать не отрывала молящего взгляда от старейшины. Тот, окинув ее холодным, оценивающим взглядом, покачал головой.
— Такую никто не купит, — прогремел он. — Завязывай, торговец. Не мучай мать. Пусть уходит к праотцам.
Не зная языка, женщина догадалась, о чем идет речь. Она, наверное, и сама понимала, что за нее не отдадут и ломаной монеты. Работорговец тоже не питал лишних иллюзий. На ярмарке он покупал девочку, а мать шла к ней в довесок. Зная, что северяне сильно ценят молодых девок, он решил не скупиться и взять обеих. Да и девочке так было бы комфортнее в пути.
— Мама, мама, мамочка, — звучали всхлипы не оставлявшей попыток вырваться девчушки. Вот только куда ей было справиться с крепкой хваткой стражника.
— Будь сильной, Айша, будь сильной! — кричала мать, предчувствуя скорый конец. — Я тебя люблю. Люблю, девочка моя.
— МАМА! — завопила Айша, видя, как работорговец вытягивает из-за голенища кинжал.
— Закрой ей глаза, Санкеш.
Санкеш не смог отказать в последней просьбе умирающей. Стоя рядом со стражником, он осторожно протянул руку и, видя, что его не отправляют ударом на снег, прикрыл глаза девочке. Та закричала с такой силой, будто из нее душу вытягивали. А когда прозвучал последний хрип матери, Айша обвисла на руках северянина.
Девочка потеряла сознание.
Для нее, пожалуй, это было наилучшим исходом.
Торги закончились, и работорговец уже распоряжался собираться в обратный путь. Несмотря на то что на севере признавали рабство, торговцев людьми здесь не уважали. Ни один дом не согласился бы приютить тех, кто замарал себя подобным ремеслом.
Покупатели уводили рабов к своим избам, а те, кто уходил с пустыми руками, обсуждали возможность покупки первой “поросли”. Так называли детей, родившихся от рабов.
К ним относились так же, как к щенкам. Забирали с рождения у матерей и растили у себя.
— Язык знаешь? — Старейшина навис скалой над Санкешем.
Тот держал на руках бессознательную девочку. Он рассматривал ее хрупкое лицо, точеный, курносый носик, густые черные волосы. Такие, что если стянуть в косу, та получится толщиной в два кулака.
О фигуре пока рано было говорить, но что-то подсказывало Санкешу, что из Айши вырастет небывалая красавица. Такая бы смогла сидеть на троне Жемчужины Песков и выглядеть так же прекрасно, как любая урожденная принцесса.
— Знаю, хозяин, — кивнул Санкеш.
— Это хорошо. Научишь ее. И будешь следить. Чтобы не обидел и не попортил кто. Ты не обольщайся, Сан… санке… Прекрасные воительницы, что за имя такое! — Старейшина выругался и, стянув с плеч меховую накидку, набросил на своих рабов. — Будешь Арилом. Сам не обольщайся. Ты мне не нужен. Внукам няня требуется. Мать ее брать я бы не стал. Пустая трата. Не пережила бы первых холодов. Тебя взял, чтобы девке компанию составил. Так что отвечаешь за нее головой и телом. За ее провинности тебя бить будут. Ее долю черной работы — ты выполнять будешь. За это пайку двойную выдам и с другими рабынями, если захочешь, на ночь класть буду. Понял меня, меднокожий?
— Понял, хозяин.
— Как зовут тебя, раб?
— Арил.
— Услышу еще раз от тебя Сан…Санке… Прекрасные воительницы! Услышу это дурацкое имя, выпорю! А теперь идем.
И Санкеш отправился следом за своим новым хозяином. Арил — не так уж и плохо. Если перевести на язык пустыни, это означало Солнцеликий.

Глава 419

— Арил, Арил, расскажи нам сказку!
Санкеш сидел на чурке — спиленном бревне — и вырезал из дощечки игрушечного пустынного ворона. Он был в меховом тулупе и крепких штанах с начесом. Сапоги с оборками из белого меха доставали ему почти до колен.
При первом взгляде, если бы не цвет кожи, сложно было бы опознать в Санкеше раба старейшины. К тому же еще три года назад с него сняли рабский ошейник. В любом случае — ему некуда было бежать.
Так что на протяжении вот уже почти пяти лет Санкеш жил в деревне Бурого Медведя, на краю мира, у подножия Ледяного Щита.
— Конечно! — рассмеялся Солнцеликий. — Вам какую? С моей родины? Об ожившем песке и принцессе? Или местную? О девушке и духе Мороза, который принял ее как родную?
За три года без полоски металла на шее Санкеш смог добраться до двенадцатой, последней стадии Телесных рек, но сколько бы ни старался, пробиться на ступень формирования не мог. Она так и оставалась для него непреодолимой преградой.
— Расскажи первую сказку!
Вокруг него сновали три ребенка. Каждый — пяти лет от роду. Они появились на этот свет всего за несколько месяцев перед тем, как старейшина купил Санкеша и Айшу.
Последняя стала для них няней. Помогала матери пеленать, кормить, гулять. Порой выполняла все эти функции сама, когда дочь старейшины уходила на местные войны. Вообще, даже по мнению Санкеша, войнами это назвать было сложно.
Мужчины и женщины по осени собиралась в отряд из нескольких сотен и уходили на юго-запад, к другим провинциям империи. Возвращались обычно к зиме. Привозили с собой добычу. В основном оружие, какие-то драгоценности и, конечно, зерно. Зерно здесь ценили так же, как в Море Песка железо и дерево.
Ну и пленных, разумеется. Те занимали низшую касту в местной иерархии. Оказавшись слишком слабыми, чтобы защитить собственную свободу, они выполняли самые тяжелые и черные работы.
По сравнению с их долей Санкеш и Айша катались, словно “сыр в масле”. Местная присказка, очень понравившаяся Санкешу. Как, собственно, сыр и масло. Сперва он относился к этим продуктам со скепсисом, но за пять лет как-то привык. Да и чего уж рабу выбирать, что ему есть, а чего не есть. Пока кормят — жри впрок.
Неизвестно, будут ли кормить в следующий раз.
Хотя здесь Санкеш, конечно, немного привирал. В доме старейшины им жилось намного лучше, чем любым другим рабам в деревне. Их одевали, не особо утруждали тяжелой работой, потому как для этого были пленные, да и сам старейшина занимал главенствующую позицию.
Зачем ему работать, если он управляет теми, кто и занимается работой.
Ну а чистить горшки, готовить, следить за детьми и Айшой Санкешу было несложно. Более того, в последнее время он начал ощущать некую привязанность к этим трем сорванцам. Да и среди вечного снега, в окружении гор и лесов он нашел свой покой.
Давно он уже породнился с именем Арил и редко когда в мыслях называл себя рабом. Мысли же о побеге его перестали посещать еще четыре года назад.
— Первая сказка, да? — Санкеш-Арил сделал вид, что задумался. Два мальчишки близнеца и маленькая девочка, небольшие меховые шарики, сидели на снегу и ждали. — Ну, слушайте. Это произошло так давно, что ни скалы, ни снег уже не вспомнят. Ибо тогда на месте севера был юг, а на месте юга — север.
— А это как? — спросил один из близнецов.
— Ты что, не слышал сказку Арила про Солнечное Королевство?! — возмутилась девочка. — Вот вечно ты так! Сперва не слушаешь, а потом просишь повторить.
— Ну я забыл просто, — надулся мальчик.
— Это про то, как вместо Ледяного Щита, здесь стояло Королевство Солнца, — пришел на подмогу брат мальчика. — Там жили воины, которые сражались с морскими чудовищами. Они поклонялись духу света.
— А почему тогда здесь сейчас снег?
Санкеш, чувствуя, что ситуацию надо спасать (младший из трех, второй близнец, был довольно рассеянным, из-за чего часто дрался со своей сестрой, которая не страдала особым терпением), напомнил:
— Потому что это было очень давно. Из-за войн, что здесь шли, мы теперь живем среди снегов, а не цветущих лугов. И поэтому на моей родине больше не моря, а пески.
— А что такое песок? — спросил мальчик.
Его сестра закатила глаза.
— Это желтый снег! — сказала она.
— Фу-у-у, — протянули близнецы, — это ведь невкусно!
— Я пробовал, — поддакнул тот, что рассеянный. — Мы с внуком Рагара спорили, и я проиграл. Желтый снег ну очень невкусный.
Санкеш с трудом удержал на лице серьезную мину. Сестра же мальчишки оказалась настолько шокирована, что смогла лишь глупо хлопать ресницами.
— Итак. Произошло это очень давно. Север был…
— Это мы уже слышали, — перебила девочка. — Давай про бессмертного и богов.
— Ну хорошо, — улыбнулся Санкеш. Продолжая вырезать фигурку, он начал историю, которую прочел в библиотеке Рахаима. — В давние времена по земле путешествовал странник. Имен у него было столько же, сколько и лиц. Никто не знал, в каком обличии и где он появится. Кто-то говорил, что он был низкорослый красавец, а кто-то — великан и уродец.
— Уродец, — засмеялись близнецы, — наверное, как Ольгерд!
Они терпеть не могли сына Рагара.
— Расскажи, почему он путешествовал, — с придыханием попросила девочка.
Санкеш опять улыбнулся. Такая маленькая, а все туда же. Женщины…
— Когда-то давно он потерял возлюбленную. Она была прекрасной принцессой в одном из древних городов, а он — простым горшечником. Они сбежали, чтобы жить вместе, но ее украл на небо Дергер… — Дети тут же ударили друг о друга запястьями.
Зазвенели их миниатюрные наручи. Дергера на Севере почитали больше всех прочих богов.
— Ну и правильно, — кивнула девочка. — Он сильный. Он забрал красавицу по своему праву. А горшечник пусть смирится и найдет себе какую-нибудь ровню… Горшечницу… Уродину какую-нибудь.
Санкеш не стал спорить. Однажды он уже попытался возразить ребенку. Напомнить о том, что Дергер-то сильный, но вот страдания горшечника от потери любимой были сравнимы лишь с ее собственными. Увы, мимо проходил Рагар.
Такой порки, как в тот день, Санкеш не пожелал бы даже злейшему врагу.
Впрочем, у него и врагов-то не было.
— И вот горшечник отправился в свое бесконечное путешествие. Он бывал во многих местах, но всю жизнь искал парящий в небесах остров.
— Зачем? Зачем? Зачем? — тут же запричитали мальчишки.
Особым воспитанием они не отличались. Матери было некогда, а Айшу тоже побили бы, если бы она вздумала учить их манерам. Вот только палки, которые предназначались няне, всегда доставались Санкешу. Благо происходило это крайне редко.
— Потому что одна из богинь оставила для него эликсир, который, по легендам, мог бы сделать его настолько же сильным, как и боги. И тогда он смог бы ворваться на Седьмое Небо и отобрать у Дергера свою любимую. И вот он сотни тысяч лет бродил по земле, пытаясь найти этот остров, но не знал, что Дергер наслал на него проклятье. И даже если бы он вплотную прошел мимо летающего острова, то никогда бы его не увидел. Ибо боги не могут вмешиваться в жизнь смертных, и за создание эликсира Яшмовый Император разрешил Дергеру ослепить бессмертного горшечника.
Санкеш закончил вырезать пустынного ворона и отдал фигурку девочке. Та с благодарностью ее приняла и прижала к груди. Игрушки у Северян мало кто умел делать, и порой к старейшине приходили даже с окрестных деревень. Покупали лучшие из изделий Санкеша. Тот, в свою очередь, получал за это лишнюю порцию мяса.
— Легенды говорят, что бессмертный создал себе сотни кукол. Таких же, как делаю я. Он наделил этих кукол глазами, чтобы они продолжили искать остров. Но, увы, мир наш огромен. Настолько, что по прошествии сотен тысяч лет он так и не смог найти эликсира и освободить свою возлюбленную. А та, не отдав сердце Дергеру, была навеки обращена в камень.
— Но как он стал бессмертным? — спросил рассеянный мальчик. — Он же был простым горшечником, а бессмертные — самые сильные.
— Никто не знает, — пожал плечами Санкеш. — Одни говорят, что он полностью посвятил себя пути развития. Побывал в самых ужасных и удивительных приключениях. Видел все чудеса мира. Другие — что все это миф, и горшечник, если и жил когда-то, то умер от горя. — Тут Санкеш понизил голос до шепота. — Но кто-то в ночи, когда никто не видит, шепчет, что он заключил сделку с самим императором демонов.
— Императором демонов, — завороженно протянули дети. — А кто это?
Санкеш уже собирался рассказать им легенду о демонах и их повелителе, как дверь избы открылась и на крыльце показалась Айша. Вечерние Звезды и прекрасные воительницы, она была восхитительна.
Тонкая талия в обхват руки, длинная тугая коса, в меру пышные груди и бедра, большие теплые глаза. Бронзовая кожа и высокие скулы. В Море Песка к ней бы сватался каждый шейх и султан.
Да и здесь, на севере, где правили совсем иные эталоны красоты, на нее порой заглядывались и свободные граждане.
— Пойдемте в дом, — позвала она бархатным голосом. — Приехал ваш дедушка, а с ними гости.
— Дедушка!
Дети вскочили и побежали в дом. Санкеш пошел следом. На крыльце он задержался и, пока никто не видит, взял Айшу за руку. Та ответила улыбкой и так же украдкой быстро мазнула губами по щеке возлюбленного.
В тайне ото всех вот уже два года, как они были вместе. Старейшина бы ни за что не одобрил их союз. В будущем, когда дети подрастут, он собирался сделать из Айши драгоценный подарок кому-нибудь из соседей.
У их любви был лишь один шанс — если до этого срока Айша понесет. Но оба они были пусть и слабыми, но практикующими. А зачать детей для тех, кто идет по пути развития, всегда было сложным делом.
За два года Вечерние Звезды так и не одобрили их ребенком.
— Все в порядке, любимая?
Айша улыбнулась и кивнула.
— У меня хорошие предчувствуя по поводу прошлой ночи. — Она с нежностью погладила свой живот.
— Я по поводу гостей хозяина, глупая.
Взгляд девушки потяжелел.
— Не знаю, — покачала она головой. — Это старейшина деревни Снежного Великана. И вместе с ним — его сын…
Теперь побледнел уже и Санкеш. Сын старейшины ближайшего к ним соседа. Рослар. Он был здесь всего дважды. И оба раза Айше приходилось постоянно быть на виду у старейшины. Все окрестные деревни знали, что Рослар питал нездоровую страсть к “бронзовокожим”.
Вечерние Звезды, если бы только Санкеш знал… Если бы только знал… Он бы забрал ее в ту же секунду, и они вместе бросились бы в заснеженные горы, куда не отправлялись даже самые смелые из северян. Ибо там их ждали еще хотя бы несколько мгновений счастья.

Глава 420

— ХА-А-А-А-АДЖА-А-А-АР! — вновь взревел Санкеш.
Хаджар, сжимая обломок меча, смотрел на своего противника. Вокруг рушился древний летающий остров. Он падал в бездну. Свистел ветер, развевая одежды. Сперва Хаджар подумал, что Санкеш бросится в атаку, но он все больше напоминал подкошенного гиганта. Энергия сочилась из его душевных ран. Не новых, нет-нет.
Открылись старые, зарубцевавшиеся.
— Хаджар, — уже намного тише повторил Санкеш, — что ты наделал, глупец… что ты наделал…
Светило закатное солнце. Отраженный от капель эликсира луч выхватил на бледнеющей коже Солнцеликого старую рабскую отметину на задней стороне шеи. Хаджар не сомневался, что рабом Санкеш был до становления истинным адептом, а значит…
А значит, шрам этот остался вовсе не на теле и не на душе. Где-то глубже. Намного. Так глубоко, что пережил даже полную трансформацию Солнцеликого.
Из ослабевших рук Санкеша выпала алебарда. Рухнув на колени, он, забыв о гордости и бреде о “праве сильнейшего”, подполз к осколкам. Он бережно поднял их на руки и начал качать, будто родное дитя.
— Айша, — шептал он в забытьи.
Хаджар с ужасом смотрел на то, как трескался дух в виде алебарды за спиной сильнейшего из воинов, с кем он когда-либо бился. Санкеш умирал. Но вовсе не от тех ран, из которых сочилась бы кровь, а от тех, из которых вытекала его душа. Золотой энергией она разлеталась по воздуху, исчезая в снопах искр.
* * *
Вместе с Айшой они зашли в горницу, а оттуда и в обеденный зал. Дом старейшины был настолько велик, что здесь с комфортом могла бы разместиться вся его дружина. Что порой перед осенним походом она и делала.
В обеденном зале часто проводились праздники и пиры, собиравшие всю деревню, но сейчас здесь было почти пусто. Лишь несколько человек сидели за длинным столом. Старейшина с его сыном и женой и Рагар с одной стороны, и гости с другой.
Старейшина Снежного Великана — низкорослый, даже по меркам Моря Песка, сухой старец, опирающийся на посох. Его старший сын Доки и младший Рослар. Оба выглядели неприступными скалами. Высокие и плечистые. С густыми рыжими бородами и косичками с вплетенными в них оберегами.
Санкеш и Айша пришли под самое окончание разговора.
— Добро, Гунар, — кивнул сухой старик. — Добрые у тебя внуки. С такими в будущем мои смогут вести дела.
— Спасибо тебе, Даслар, за добрые слова. — Старейшина, несмотря на произнесенные слова, все еще выглядел напряженным. Все знали, что деревня Снежного Великана была в три раза крупнее и в пять сильнее, чем Снежный Медведь. — Я согласен пойти вместе с тобой на восточные провинции. Твои условия меня устраивают, а добыча обещает быть богатой.
— Богаче, чем ты когда-либо видел, достопочтенный старейшина! — отсалютовал Рослар. — Мы добудем столько зерна и столько пленных, что сможем пировать всю зиму!
— Прекрасные воительницы нашим словам свидетели, — подержал брата Доки.
— Скрепим же договор!
Сидевшие за столом поднялись, ударили кубками так, чтобы пена с хмельного напитка попала в соседние (древний обычай, демонстрировавший отсутствие яда в воде), и осушили их до дна.
Рослар, утирая губы рукавом рубахи, буквально облизал Айшу взглядом. Та инстинктивно попятилась, прячась за спиной Санкеша. От этого взгляд Рослара стал только маслянистей.
Все это не укрылось и от внимания Гунара — их хозяина.
— Приглянулась? — спросил он.
— Да, достопочтенный старейшина, приглянулась. Ты ведь знаешь мою страсть к бронзовокожим.
Гунар хмыкнул и кивнул. Он бросил быстрый взгляд на Айшу и на Санкеша.
— Что же, если понесет, то выйдет крепкий раб.
— Спасибо тебе, достопочтенный старейшина, — вновь отсалютовал Рослар.
Санкешу показалось, что кто-то огромный выхватил у него землю из-под ног. Он, будто во сне, в мутном неясном отражении разбитого зеркала видел, как махом через стол перепрыгнул Рослар. Как он выхватил кричащую и извивающуюся Айшу.
Санкеш сжал кулак и замахнулся, но еще до того, как он успел нанести удар, ему в живот влетело колено Рослара. Еще в полете, закончившемся на стене, Санкеш потерял сознание.
* * *
Айша вернулась из гостевого дома лишь через неделю. Ослабшая, потухшая, она еще примерно столько же ни с кем не говорила. Была бледной тенью себя прошлой. В первый день разлуки, от осознания, куда именно пропала его любимая, Санкеш едва не сошел с ума.
Только теперь он в полной мере осознавал то бессилие, что ощущала мать Айши. Но она жила с ним всего несколько минут, а Санкеш — часы, дни, недели. Он кусал костяшки на руках, он молил богов и демонов, он даже звал отца.
Потом бился головой об стену. Только чтобы физическая боль заглушила душевную. Но все напрасно.
Рослар рассказал старейшине о том, что “товар порченый”, и Санкешу всыпали палок. Но он был этому даже рад. Пусть и ненадолго, но в агонии и собственной крови он потерялся и забыл о боли в сердце.
Прошли месяцы. Оба они пытались забыть этот ужас. Гунар даже разрешил им жить вместе. Но теперь они спали не прижавшись друг к другу, а каждый на своем краю ветхой кровати.
Айша часто мылась. Очень часто. Потом плакала. Снова мылась, сдирая кожу до крови, но плакала все больше.
Санкеш снова кусал кулаки.
Ночь он пытался было ее приобнять, но каждый раз видел руки Рослара. Как они ласкали ее бронзовую кожу, спускаясь все ниже и ниже… Это было неправильно. Нечестно по отношению к Айше.
Санкеш это понимал, но не мог ничего с собой поделать.
На второй месяц, в разгар зимы, Санкеш ночью собрал свои немногочисленные пожитки, включавшие в себя украденный кухонный нож, свернул их в тюк и выскользнул во двор.
Осторожно раскопал в сугробе самодельные снегоступы — приспособление, когда-то давно бывшее для него непонятным, и отправился к лесу.
— Санкеш. — Он вздрогнул от звука своего имени, которое он не слышал так давно, что стал забывать, как оно звучит не в его мыслях.
Позади стояла Айша. Босоногая, в ночной рубашке, она успела лишь накинуть тулуп и теперь по колени утопала в снегу.
— Прости, — прошептал Санкеш.
Он развернулся и пошел дальше.
— Я беременна! — донеслось ему в спину, но он так и не остановился.
Когда-то, как сейчас ему казалось — давно, они вместе мечтали, что если родится девочка, назовут ее Арликша. Арла — так звали мать Санкеша. И Икшан — мать Айши.
Но теперь… теперь он никогда бы не смог смотреть на этого ребенка, как на своего собственного.
Он оставил позади деревню и бесшумно роняющую слезы Айшу.
* * *
Санкеш уже давно перестал считать время. Каждое новое утро он ставил себе цель — дожить до вечера, а вечером ставил новую — дожить до утра. Дни он не различал, но где-то в прошлом месяце пришла зима.
Покрытый шрамами и ранами, Санкеш сквозь буран и мглу продолжал свой путь. Он шел к Ледяному Щиту. Туда, где некогда жили древние адепты и практикующие. Служители Солнца.
В реальности он уже не мог найти не мести, ни спасения и теперь уповал лишь на мифы.
Он сражался с простыми волками и медведями, съедая их прямо так — с кровью и без костра. Убегал от тех зверей, что умудрились сформировать ядро и встать на собственный, звериный путь развития.
Его взгляд давно померк и стал железным.
Рахаим, наверное, гордился бы.
* * *
Только к следующей зиме, проведя год, выживая в одиночку там, где умирали даже истинные адепты, Санкеш добрался до Ледяного Щита. Вратами в него служила снежная пустошь, посередине которой стояли обломки древней крепостной стены.
Санкеш прошел мимо них. За все это время он не произнес ни слова, не обернулся назад. Из мыслей постепенно ускользал образ Айши, но это уже давно не пугало Санкеша.
У него была лишь одна цель.
Дожить до заката. Увидеть рассвет.
* * *
Еще через два года Санкеш, блуждая по горам, упал в расщелину. В тот день он думал, что умрет. И это было так. Умер Санкеш и родился Солнцеликий.
Расщелина вывела его в горное ущелье, в котором стоял древний замок. Покрытый льдом и снегом, он растратил свое былое величие. И единственное, что напоминало о былой славе — стометровая статуя воина, возвышавшаяся над строением. Тот держал в руках огромный меч, от одного взгляда на который Санкеш едва не распрощался с жизнью.
В статуе словно была заключена частичка духа меча. Мизерная, но даже спустя миллионы лет способная лишить жизни слабого практикующего.
Еще шесть лет Санкешу потребовалось, чтобы найти в древнем замке комнату, в которой сохранились записи о техниках солнцепоклонников. Вернее даже — не записи, а рисунки на стенах. Они демонстрировали, как молодой воин принимал различные стойки. В руках его сверкала золотая алебарда.
* * *
Санкеш, которого всю жизнь считали размазней и бездарностью, внезапно ощутил глубокое родство с духом света. А найденная потайная комната, в которой хранилась книга с техникой медитации, позволила сделать ему невероятный, сродни мифам и легендам, скачок в развитии. Всего за год он — просто практикующий Телесных рек, смог пробиться на уровень истинного адепта.
Достижение, о котором тысячелетиями слагали бы легенды, но Санкеша это мало волновало. Он увидел свой путь. Путь к новому миру.
В древний замок входил низкорослый, слабый практикующий, а выходил гигант Небесный солдат. Мышцы валунами бугрились на его теле. Жилы вились стальными канатами. Черные волосы спускались до пояса. Ростом он достигал едва ли не двух с половиной метров.
В руках он сжимал самодельное копье. Сделанное из палки, веревки и обточенного камня, оно было единственным, что за все эти годы не предало Санкеша.
Горы сотряс нечеловеческий, почти звериный рык, и Солнцеликий отправился в обратный путь.
* * *
На вершине холма стояло несколько людей, а ниже собрались две деревни. Снежный Великан и Снежный Медведь за это время породнились. Хотя вернее было бы сказать, что деревня Снежного Великана постепенно поглощала своего союзника. Последним это не нравилось, но… слабым — лишь смирение.
И сейчас оба старейшины стояли напротив двух людей. По правую руку — Рослар, а рядом с ним — девушка не особой красоты, но высокого положения. Дочка Рагара, второго после старейшины.
Сам Рагар не был рад этому браку. Нет, Рослар, если отбросить его пристрастие к “бронзовокожим”, был парнем складным и правильным. Но вот союз этот, который “потребовал” старейшина Снежного Великана — Даслар, выглядел так, будто Рагар предавал свою дочь.
На той лица не было. В день свадьбы, когда невеста должна радоваться и волноваться, его дочь скорбела. Скорбела по любимому, который пал в последнем походе. По совпадению или нет, спину ему должен был прикрывать Рослар. Именно он и принес на щите возлюбленного своей нынешней невесты, почти жены.
— По праву сильного Рослар перед ликами прекрасных воительниц и их прародителя Дергера берет в жены юную Рагнеду! Если здесь есть те, кто против этого союза, кто может бросить вызов праву Рослара, говорите сейчас или замолкните навечно!
Секунда тишины. Под холмом уже начали улюлюкать и поздравлять молодоженов, как с заснеженного камня, под которым и проводили обряд, раздался ужасающий рев. Такой мощи и силы, что снег задрожал под ногами северян, а с макушек деревьев слетели птицы.
— Я против!
И на край камня вышел великан. Его бронзовая кожа сверкала в свете солнца. На правой стороне тела блестели кровавые раны от клыков и когтей. Словно воин лишь недавно одержал победу в жуткой битве с огромным зверем.
Даже в такой мороз, раздетый, он не ощущал холода. Без брони, в одних лишь наручах и штанах, в руках он сжимал самодельное копье.
— Кто ты? — спросил Рослар. — Кто осмеливается бросить мне вызов? Назовись!
Незнакомец обвел присутствующих взглядом, от которого даже у самых отважных начинали дрожать коленки.
— Когда-то меня звали Санкешем, сыном Рахаима, султана Моря Песков. Вы знаете меня как Арила, раба Гунара. Но с этого дня меня будут звать Солнцеликим! Тем, кто сжег весь мир, дабы на его пепелище воздвигнуть новый!
— Арил… — понеслась волна шепотков.
— Жалкое ничтожество! — взревел Рослар. — Раб смеет бросать мне вызов?! Не знаю, что за чудо с тобой произошло, но если ты думаешь, что подрос и можешь биться со мной, то я раздавлю твои надежды!
Рослар обнажил боевые топоры и на выдохе проревел:
— Тело великана!
Будучи практикующим ступени трансформации, Рослар, используя технику, в честь которой и была названа их деревня, мог увеличивать свой размер всего в пять раз. И теперь перед Санкешем стоял настоящий десятиметровый великан.
— Посмотри на меня, раб! — смеялся он. — И подумай, что еще я могу увеличивать!
Санкеш взревел. Его аура истинного солдата вырвалась на свободу. Он оттолкнулся от камня и взмыл в прыжке.
* * *
Санкеш сидел на трупе Рослара. Снег вокруг уже давно стал красным от крови. С праздника не ушел ни один житель Снежного Великана. Мертвы были все. В том числе и Гунар. Его Санкеш убил вторым. Отомстил за то, что тот отдал Айшу.
— Солцнеликий. — К Санкешу подошел Рагар и отсалютовал. — Что ты…
— Где она?
— Где кто?
— Где Айша?! — Глаза Санкеша сверкнули яростью, и бывалые воины отшатнулись прочь.
Даже Рагар, стоявший на грани становления истинным адептом, едва не отступил.
— Ты не знаешь, Солнцеликий… она умерла. Уже давно. При родах. Родилась девочка! Она попросила назвать ее Арлик…
Рагар говорил что-то еще, но Санкеш его не слышал. В жизни он умирал дважды. Первый — когда его предал Рахаим. Второй — когда Айшу отобрал Рослар.
Сейчас был третий.
На востоке поднималось солнце.
Он дожил до очередного рассвета.
Выполнил свою цель.
Но больше уже не понимал — для чего.

Глава 421

— Айша, — повторил Санкеш, прижимая к себе осколки. — Что ты наделал, Дракон!
Хаджар не понимал, что происходит. Почему недавно гигантская, внушающая ужас фигура вдруг стала такой маленькой в его глазах. Кожа Санкеша серела на глазах. Он увядал, будто затоптанный цветок — высыхал и мерк.
— Ты поглотил мое солнце, Хаджар. Мою Айшу. — Слезы катились по щекам Санкеша. Все это время, все эти годы он жил только для одного… — Все, чего я хотел, Хаджар, все, чего я желал — создать новый мир. Мир сильных. Мир, в котором не будет места слабым. А если нет слабых, то некого понукать и принижать. Никто не сможет ничего отобрать. Солгать. Обмануть. Мир равных. Мир счастливых. Мир, в котором никто не смог бы разлучить возлюб…
Санкеш внезапно повернулся к Хаджару.
— О, теперь я вижу, — его голос дрожал, — теперь я вижу…
Тень бессмертного говорила, что есть два пути, которым погибают истинные адепты. Когда их побеждают в смертельной битве и когда разрушается их путь, когда трескается и умирает дух.
Путь Санкеша, всю жизнь идущего лишь к одной цели, был разбит. И теперь он угасал. Так же, как и мерцающий за его спиной дух. Они оба возвращались обратно в Реку Мира.
— Обернись, Дракон, ибо за твоей спиной сама тьма!
Хаджар обернулся, но кроме безмолвной Серы никого не увидел. Когда же он обернулся обратно, то Санкеша уже не было. Со звоном упали осколки кристалла. Они покатились прочь от вонзенной в землю золотой алебарды.
— Ладно, в этом мы разберемся потом, — Хаджар вскочил на ноги и схватил Серу, — а сейчас — бежим.
Остров рушился на глазах. Огромные куски породы отделялись от массива и падали вниз. Хаджар, стоя на краю, уже мог увидеть белое полотно под ними. Оно стремительно приближалось. Настолько, что счет времени шел даже не на минуты, а на секунды. Когда они пересекут линию облаков, то шансов на спасение уже не будет.
Благо у самого входа в библиотеку Хаджар видел нечто, похожее на летательный аппарат. Сломанный и старый, полет на нем был невозможен. Но вот спланировать получилось бы точно.
Сделав всего два шага, Хаджар понял, что его рука сжимает пустоту. Сера так и осталась стоять на месте.
— Прости, дядя Хаджар, — она пыталась улыбаться, но по ее щекам катились слезы, — но мне нельзя с тобой.
— Что за глупости ты говоришь? — Хаджар побежал к девочке. Он схватил ее за плечи. — Неважно! Все, что ты хочешь мне рассказать, ты можешь рассказать и внизу, когда мы спустимся.
— Прости, — повторила она и, расправив ладошку, ударила ей в грудь Хаджару.
В этот миг он ощутил какую-то титаническую силу. Он буквально протащила его сквозь узкую трубку чего-то незримого, но нерушимого. Перед глазами все закружилось, а рот судорожно пытался ухватить хоть немного воздуха, который разом выбило из легких.
Когда Хаджар исчез с площади, Сера развернулась и подошла к алебарде. Вокруг рушился остров. Камни начали вспыхивать. Загорелось древнее дерево, потекла лава с построек.
Спокойная Сера уселась рядом с вонзенным в землю оружием.
Ключ, он ведь не только чтобы войти, но и чтобы выйти.
— Прости меня, младший брат. — Она подняла на руки осколок кристалла. На нем все еще виднелась капля эликсира. — Прости, что не уберегла тебя.
Она подула на нее, и та исчезла. Девочка закрыла глаза и, расправив руки, улыбнулась.
— Я всегда хотела летать, — сказала она.
В следующий миг остров, пробивая облака, развалился на мириады осколков. Огненным дождем они пролились на пустыню.
* * *
Хаджар пришел в себя оттого, что кто-то кусал его за ногу. Открыв глаза, он взмахом руки обезглавил какого-то зверя. Помесь крокодила и шакала. Тот старательно пытался прокусить кожу и добраться до мяса, но его клыки оказались не способны пробить кожу истинного адепта.
— Что за…
По обыкновению, договорить Хаджар не успел. Облака над его головой пронзили сотни, тысячи огненных комет. Оставляя за собой шлейф из черного дыма, они понеслись куда-то к горизонту.
— Сера…
В этот самый миг Хаджар ощутил, как внутри его пространственного кольца плавает маленькая желтая капля.
— Прости меня, дядя Хаджар, — прозвучало в голове. Хаджар даже не стал озираться. Ощущения были ему знакомы. Так говорили тени прошлого. — Моей судьбой никогда не была участь смертного. Я Ключ. Я служу, чтобы впускать и чтобы отпускать. И сейчас мне нужно было отпустить прошлое… Люди, которые меня создали, уже давно ушли, и я отправляюсь следом за ними. Туда, где мне и место — в прошлое. И я очень рада, что, перед тем как уйти, познакомилась с таким количеством хороших людей.
Хаджар продолжал молча смотреть на огненные осколки. Ветер развевал его рваные шаровары, а в руке он все так же сжимал обломок Горного Ветра.
— Рахаим никогда не верил в судьбу. Всегда полагал, что сможет изменить мою. В этой погоне он потерял жену и сына. И я знаю, что жизнь была несправедлива к Санкешу, но, пожалуйста, не вини его ни в чем. Просто помни его историю и его ошибки и, когда придет час, а он придет — не повтори их.
И перед внутренним взором Хаджара пронеслась жизнь мальчика. От момента, когда он увидел безучастные глаза отца, стоящего на крепостной стене, до момента, как Рагар сказал о том, что Айша умерла.
— И пожалуйста, — голос Серы уже был почти неслышим, — попрощайся с Рахаимом за меня и Санкеша. Мы будем его ждать. Уже скоро придет и его час.
Хаджар нахмурился.
— И любит же жизнь выдавать мне невыполнимые задан…
Он вновь увидел стоявшего на крепостной стене султана Жемчужины Песков. В его волосах виднелось лишь несколько седых прядей. И прошло не так много времени для истинного адепта — всего несколько веков. Но умирал Рахаим уже седовласым, сухим, увядающим старцем.
Султан, пожертвовавший сыном ради голема? Человек, собравший огромную библиотеку, чтобы изменить судьбу осколка древней цивилизации? Все это…
Вспышка озарения пронзила сознание Хаджара. И вместе с этой вспышкой все загадки и тайны, что терзали их с Эйненом за время путешествия, наконец раскрыли свои мистерии.
Все было так просто…
Размяв шею, Хаджар развернулся и пошел в ту сторону, где, по его мнению, находился подземный город.