Главная » 2023 » Май » 13 » Битва за Коррин. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 254
14:50
Битва за Коррин. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 254

***  

===

Живая плоть не может уклониться от законов материи, но разум не скован такими путами. Мысль превосходит телесные недостатки головного мозга.
Основание Космической Гильдии, публикация Лиги


Хотя Адриен принял решение не вторгаться пока в насыщенную парами меланжи камеру, куда добровольно заточила себя его мать, он все же мучился сомнениями и в раздумье мерил шагами свой кабинет. Ни братья, ни сестры, жившие на разных планетах и занимавшиеся делами корпорации «ВенКи», ничем не могли ему помочь. Сомнительно, чтобы они вообще смогли понять всю щекотливость и тяжесть его положения.
Находившаяся в туманной оранжевой атмосфере камеры Норма превосходно чувствовала нерешительность и озабоченность сына. Тревога за судьбу матери отвлекала его от насущных проблем корпорации. Но он отчетливо понимал, что если его странная, таинственная мать действительно сможет научиться правильно и безопасно управлять спейсфолдерными кораблями, то «ВенКи» сможет впредь держать под своим контролем всю галактическую торговлю. Но Норма целиком зависела от его способности поддерживать жизнеспособность компании, так как для осуществления следующего решающего шага требовалось создание не менее грандиозной инфраструктуры.
Надо будет рассеять его безосновательный страх. Заканчивая свою главную работу, главное дело своей жизни, Норма понимала, что наступает время перемен. Адриен нуждался в ответе, который не только ободрит, но и воодушевит его.
Силой заставив свое беспредельно расширенное сознание обратиться к обыденным делам реального мира, сконцентрировавшись на своем физическом теле и его непосредственном окружении, Норма позвала к себе сына. С трудом произнося слова ставшими непослушными губами, рисуя буквы на пятнах меланжи, она убедила Адриена войти к ней в камеру, предварительно надев защитную дыхательную маску и очки, чтобы прикрыть глаза от воздействия едких паров меланжи.
Сын не стал спорить с ней или подвергать сомнению смысл ее приглашения. Он выбежал из лабораторного помещения, чтобы отдать соответствующие распоряжения. Меньше чем через полчаса он вернулся, облаченный в защитный костюм полного профиля. Очевидно, он не хотел рисковать и решил не подвергать экспозиции к концентрированным парам меланжи даже открытую кожу. Норма решила, что, вероятно, это было разумное решение.
Отдав мысленную команду и воспользовавшись при этом навыками Колдуньи, к которым она, впрочем, прибегала весьма редко, Норма раскрыла часть своей камеры. В бак ворвался поток свежего воздуха, и меланжевый газ заклубился неистовым водоворотом, оставшись внутри опытной камеры. Хотя Адриену было не по себе, он бесстрашно поднял голову и вошел в камеру, наполненную парами меланжи. Дверь наглухо закрылась за ним, и Норма, полной грудью вдыхая пряность, смотрела, как сын бредет сквозь оранжевый мрак.
— Какую вселенную мне довелось увидеть, Адриен! — воскликнула Норма. — И мне еще столько предстоит узнать!
Адриен испытывал радость от одного того, что может находиться рядом с матерью.
— Надо установить громкоговорящую связь, мама. Это было просто невозможно — возникало так много вопросов, но мы не могли до тебя достучаться.
Он опустился на колени возле полуистлевшей подушки на полу камеры.
— Громкоговорящая связь — это приемлемо, — сказала она. — Но так как у нас с тобой полное взаимопонимание, Адриен, и так как мы полностью доверяем друг другу, то ты можешь в любое время входить в эту камеру, когда я скажу тебе, что это безопасно.
Озадаченный Адриен спросил:
— А когда входить в твою камеру небезопасно?
— Когда я применяю свой ум, свое предзнание для вычисления безопасного курса спейсфолдерного корабля через свернутое пространство. Разве ты забыл цель моего проекта?
Голос ее звучал довольно зловеще даже для нее самой, когда она принялась объяснять, насколько высокая концентрация меланжи усилила ее способность предвидеть будущее и избегать опасных путей преодоления пространства. — В уме я уже выработала все детали окончательного решения.
Сквозь стекло маски она жадно разглядывала патрицианские черты сына, видя, что он все еще испытывает глубокую озабоченность.
— Я все понимаю, мама, но я должен быть уверен в твоей безопасности. Позволь медикам осмотреть тебя и сделать заключение о твоем состоянии. Ты выглядишь совершенно истощенной.
— Я чувствую себя лучше, чем когда-либо раньше, — ответила она с отчужденной улыбкой на широком лице с резко обозначенными чертами. — Я абсолютно здорова.
Внешне, правда, ее тело деградировало настолько, что было непонятно, как оно выдерживает тяжесть непомерно увеличившейся головы. Кожа сморщилась, конечности потеряли присущую им форму, став тонкими палочками.
— Я превратилась во что-то не совсем мне понятное… и продолжаю превращаться дальше.
Она взяла его большую сильную руку в свою крошечную ручку и сильно сжала пальчики. Глядя на Адриена проникновенными, подернутыми густой меланжевой синевой глазами, Норма сказала:
— Погрузите мою камеру в один из спейсфолдеров, чтобы я смогла продемонстрировать мои новые навигационные способности. Я смогу пилотировать такое судно.
— Ты уверена, что это безопасно?
— Адриен, жизнь вообще очень опасная и вредоносная штука. Но как нераспустившийся бутон она содержит в себе невероятную красоту, отражение промысла Божьего, его предначертаний относительно вселенной. Безопасно ли путешествие сквозь свернутое пространство? Но по сравнению с чем? Статистически это может быть безопаснее, чем родить ребенка, но… да, оно опаснее, чем прятаться от него и не выходить за порог своего дома.
— Да, нам действительно нужен этот прорыв, — согласился Адриен, снова начав думать как деловой человек. Потом он упрямо скрестил руки на груди, поднявшись среди облаков меланжи. — Но если ты утверждаешь, что это безопасно, то я настаиваю на том, чтобы полететь вместе с тобой хотя бы для того, чтобы продемонстрировать всем мою веру в твои способности.
Она медленно кивнула, большая голова качнулась вниз и вверх на тонюсеньком стебельке атрофированной шеи.
— Ты хорошо умеешь вести переговоры — в точности как твой отец. Отлично, значит, я покажу тебе вселенную во всей ее красоте.
Приготовления к ее первому полету на спейсфолдере были закончены под ее тщательным, хотя и опосредованным наблюдением и под придирчивым контролем Адриена, который въедливо проверял каждую деталь. Этот полет будет необычным для Нормы — наконец это будут не теоретические выкладки, а настоящее дело. Испытание, проверка — и освобождение от сомнений.
Сотни кольгарских рабочих сделали все возможное для того, чтобы средних размеров спейсфолдер и камера, содержащая густые пары меланжи, соответствовали строжайшим стандартам эксплуатации. Когда в камере были установлены микрофоны и динамики, Адриен получил возможность напрямую общаться с матерью, хотя и испытывал подчас затруднения с получением от нее полезной информации в доступной форме и с привлечением ее внимания к обыденным деталям.
Когда все было готово к полету, на борт корабля поднялись только два человека. Норму перенесли на корабль в ее камере, а Адриен поместился в каюте на той же палубе. Он понимал, что, согласившись на этот полет, ставит на карту будущее корпорации, так как его братья и сестры не были способны управлять компанией даже в десять раз меньшей, чем «ВенКи».
Но Адриен доверял матери. Сквозь прозрачный плаз они могли видеть друг друга и общаться через систему персональной связи. Двигатели Хольцмана свернут пространство и в мгновение ока доставят их в любую точку известной вселенной. Норма сама выберет нужный курс.
Перед посадкой Норма велела максимально увеличить концентрацию меланжевого газа в камере, чтобы достичь нужного уровня предзнания. Тогда космос и вселенная развертывались перед ней, как лепестки прекрасного распускающегося цветка. Каждый раз, когда Норма вглядывалась в глубины космоса, он начинал казаться ей еще более красивым и манящим. На этот раз она совершит рывок, ведя корабль путем предзнания, путем, уже проложенным в ее безграничном сознании.
Норма сосредоточилась на будущем, внутренним взором увидела крутящиеся словно в водовороте цвета космоса, а в нем ясно различала ее маленький, затерянный в беспредельных просторах кораблик. Это была космическая головоломка, но Норма отчетливо понимала и видела все ее хитросплетения. Пространство свернется вокруг космического корабля, окружив его тесными любовными объятиями, подобно матери, баюкающей свое дитя. Она при этом каким-то шестым чувством ощущала неслышный уху гул, исходивший от трепещущей жизни Адриена, находившегося за ее спиной в надежно защищенной каюте.
Когда двигатели Хольцмана свернули пространство и по короткой дуге перевели одни координаты в другие, путь корабля был предрешен, и он заскользил сквозь слои свернутого пространства-времени. Адриена трясло от вибрации корабля и от страха, что сознание отделится от тела, но он нисколько не жалел, что отважился на это предприятие.
Потом они перенеслись на противоположную сторону «рулета» свернутого пространства, оказавшись возле пункта назначения. Норма явственно видела, как Адриен перенесся из одной системы координат в другую. В какой-то момент вселенная съежилась до пренебрежимо малого размера и такой переход занял всего лишь мгновение.
— Мы сделали это, мама! Посмотри вниз! — Ошеломленный Адриен смотрел во все глаза на расстилавшуюся под кораблем картину, узнавая сухую, растрескавшуюся поверхность знакомой планеты. С орбиты она выглядела как чан, наполненный сверкающим расплавленным золотом. — Арракис? Да я же бывал здесь много раз.
— Для моего первого путешествия на спейсфолдере, — сказала Норма, — я решила выбрать, как наиболее подходящую, именно эту цель. Ведь эта планета — единственный источник меланжи.
Арракис манил ее как колыбель, где родился источник предзнания, местом, на котором можно построить все, что еще только должно наступить — для нее, для Адриена, для всего человечества.
— Это удивительно, и по многим причинам, — заговорил Адриен. — При таком гарантированном попадании к месту назначения, то есть к месторождениям пряности, учитывая мгновенность путешествия, компания получит грандиозные прибыли.
— Не все прибыли можно выразить в деньгах, сынок, — сказала Норма. — Арракис сам подобен пряности, он непостижим по сложности и ценен сверх всякой меры.
Норма понимала, что пряность и навигация связаны неразрывной цепью. Поставки меланжи отныне должны стать гарантированными. Компании «ВенКи», видимо, придется содержать собственные вооруженные силы для охраны песков с месторождениями меланжи. Арракис — не то место, где проживают законопослушные граждане. Это жестокий, неукротимый мир, где выживает только сильнейший.
Сидя в своем запечатанном баке с парами меланжи, Норма снизилась над пустынной планетой, воспользовавшись, обычными традиционными двигателями. На фоне океана дюн спейсфолдер выглядел сущим карликом. Своим мысленным взором Норма смогла рассмотреть огромных червей, пыльные облака и жесточайшие бури Кориолиса. Ум ее открылся сразу в двух измерениях — она прозревала прошлое и будущее, она видела в пустыне множество людей, которые передвигались по ней или пешком, или верхом на червях.
— Если бы нам удалось отыскать иной источник пряности, чтобы мы не зависели от этой планеты, которая уже заполонена искателями пряности, — сказал Адриен. Слова его транслировались в, камеру, заполненную клубами меланжевого пара. — Со времен большой эпидемии все знают, что на Арракисе ждет богатство. Сюда хлынули все — от старателей до работорговцев.
— Меланжа — сердце вселенной, — сказала Норма. — У вселенной может быть только одно сердце.
Зависнув над огромной пустыней, Норма ясно видела внутренним взором будущее человеческой торговли. Адриен просто не понимал, какую мощную организацию он может создать.
— История сохранит имя твоего отца как изобретателя таких великих кораблей, — сказала Норма. — Аурелия будут помнить как прозорливого изобретателя, великого патриота человечества. Пройдет время, все участники нынешних событий умрут, и никто уже не сможет отличить факты от мифа. Эта мысль приносит мне счастье и покой. Это будет моим прощальным даром человеку, которого я люблю. Я хочу, чтобы ты понял это как руководитель «ВенКи», компании, которую ждет великое будущее.
Адриен в ответ согласно кивнул.
— Ты делаешь это из любви и в знак признательности отцу, который был когда-то единственным человеком, верившим в тебя. Я все очень хорошо понял, мама.
Пробыв довольно много времени над суровой пустыней Арракиса, Норма Ценва снова включила двигатели Хольцмана и отправилась в обратный путь, держа курс на Кольгар.

*** 

***

***

===

Жизнь на Арракисе стоит меньше крупицы песка.
Легенда о Селиме Укротителе Червя


Оставшиеся в живых после налета на деревню измученные жители последовали за Эльхайимом и Исмаилом в основное поселение в отдаленных скалах. Эльхайим предложил доставить людей с самыми тяжелыми ранами в город для оказания им медицинской помощи.
Исмаил не хотел даже слушать этого.
— Как ты можешь предлагать такое? Эти люди едва избежали рабства, а теперь ты сам хочешь отправить их в пасть чудовища, которое породило само рабство?
— Не все пришельцы работорговцы, Исмаил. Я всего лишь пытаюсь сохранить людям жизнь.
— Сотрудничество с чужестранцами — это игры с полудиким неприрученным зверем. Твоя примиренческая политика уже стоила этим людям смерти близких. Не пытайся выжать из них еще кровь. Мы сами позаботимся о них теми средствами, какими располагаем.
Когда они добрались до пещер основного селения, новость распространилась среди народа с быстротой лесного пожара. Исмаил, проявив себя твердым лидером и сильной личностью, успокоил людей.
Оставив старика в покое с его старомодными взглядами, Эльхайим — формальный наиб — решил действовать сам.
— Я понимаю чужеземцев лучше, чем ты, Исмаил. Я отправлю письма в городки «ВенКи» и подам официальную жалобу в Арракис-Сити. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными.
Исмаил почувствовал, что гнев вырывается наружу, ломая все преграды его сдержанности.
— Они посмеются над тобой. Работорговцы всегда охотились на дзенсуннитов, а ты сам собираешься влезть в расставленные нам силки.
Когда пасынок все же отправился в путь по густонаселенным городам, Исмаил созвал всех здоровых, имеющих право голоса членов племени на большой совет в обширной пещере собраний. Как единственная женщина старейшина племени Хамаль представляла на собрании всех женщин, которые, впрочем, жаждали крови не меньше, чем мужчины. Многие сильные молодые люди, помнившие легенды о Селиме, тоже настаивали на мести — на казни преступников.
Пристыженные, горящие жаждой убийства, вспоминая со смущением, сколько раз они игнорировали предостережения Исмаила, самые сильные люди племени стали готовиться к походу мщения. Они вооружились и составили команду охотников, группу клана, которой предстояло найти работорговцев и свершить кровавую месть.
— Эльхайим говорил, что знает, где они находятся. Он и поведет нас, — сказал Исмаил.
Когда Эльхайим вернулся из Арракис-Сити со смутными уверениями властей усилить борьбу с похищениями и издать соответствующие постановления, его ждала готовая к действию группа клана. Увидев выражения лиц воинов и понимая, какие мысли их обуревают, у Эльхайима, как наиба, не осталось иного выбора, как возглавить поход самому.
Хотя Исмаил был намного старше всех, кто вызвался принять участие в экспедиции, он тоже решил идти в поход. Вопреки — а может быть, и благодаря — печали и горю по поводу того, что случилось со столь многими дзенсуннитами, среди которых были и внуки Хамаль, Исмаил был полон сил и энергии, словно принял большую дозу пряности. Он мог сам нанести удар тем, кто грубо вторгся в его мир, в котором он так яростно сражался за то, чтобы иметь право назвать его своим родным домом.
— Возможно, это будет моя последняя битва. Возможно, я погибну. Если даже это случится, мне не на что будет жаловаться.
Они пересекали пустыню, двигаясь стремительно и бесшумно. Проскользнув словно тени мимо омытых жарким солнцем скал, охотники поздним вечером следующего дня увидели лагерь чужестранцев. Люди пустыни спрятались за камнями и принялись обдумывать план атаки.
Один из бойцов предложил, чтобы они проникли в лагерь ночью и похитили у чужеземцев все припасы и воду.
— Это будет прекрасная месть.
— Или мы можем перерезать магистрали, подающие топливо, в двигатели занбарских машин. Мы оставим этих людей в пустыне, где они будут медленно умирать от жажды!
— Или станут пищей для Шаи-Хулуда.
Но у Исмаила не было терпения на такую долгую и слишком медленную месть.
— Когда-то, очень давно, мой друг Алиид сказал: «Нет ничего лучше, чем ощущать на пальцах кровь поверженного врага». Я намерен убить этих чужестранцев сам, своими руками, а не отдавать сладость мести планете.
Когда пала ночная тьма и первая луна скрылась за горизонтом, охотники рванулись вперед, как скорпионы пустыни, с хрустальными кинжалами вместо жал. Работорговцы — их насчитывалось около дюжины — активировали свои генераторы и зажгли светильники, залив окрестность ярким светом. Они сделали это не для защиты, а для собственного удобства. Эти ротозеи даже не выставили на ночь охраны.
Дзенсуннитские мстители окружили лагерь и вплотную приблизились к нему. Хотя работорговцы были вооружены новейшим оружием, на стороне охотников было двукратное численное превосходство и внезапность. Это будет настоящее побоище.
Исмаил не хотел, чтобы нападавшие воспользовались старинными пистолетами и ружьями, так как это убийство было бы неуклюжим и безличным, но Эльхайим предложил ружьями разбить фонари. С этим Исмаил согласился. Мстители заняли исходные позиции и по сигналу Исмаила расстреляли плавающие светильники и генераторы энергии. Окрестность погрузилась в непроницаемый мрак.
Как волки, люди пустыни ринулись на добычу со всех сторон. Застигнутые врасплох чужеземцы выскакивали из-под одеял, не понимая, что происходит. Некоторые хватали оружие и начинали стрелять наугад, так как даже не видели нападавших.
Дзенсунниты, пригибаясь к земле, использовали все естественные укрытия от огня работорговцев. Их дух и ярость сдерживались слишком долго, и теперь они предались свирепому истреблению врагов, устроив им настоящую кровавую баню. Сыны пустыни набрасывались на чужеземцев, кололи и резали их кинжалами из зубов песчаного червя, наслаждаясь своей ненасытной местью.
Находившийся в гуще схватки Исмаил тоже двигался по лагерю, ища свою жертву. Наконец ему попался низкорослый человек, который пытался скрыться в куче отражательной ткани. Трус не только не пытался защитить своих товарищей, он не имел мужества даже обороняться ради спасения собственной жизни.
Исмаил приподнял извивавшегося человечка. Когда глаза его привыкли к темноте, он, при свете разгоравшегося пожара, смог разглядеть черты врага. Исмаил увидел, что это тлулакс с характерным заостренным лицом и близко посаженными глазами. Он был поражен. Тлулакс оказался Варифом, тем самым неподготовленным старателем, которому двадцать лет назад Исмаил спас жизнь.
Тлулакс тоже узнал своего спасителя и назвал Исмаила по имени, обратившись к нему. Исмаил обнажил хрустальный кинжал. Его изогнутый клинок сверкнул в тусклом свете.
— Я спас тебе жизнь, а ты отплатил налетом на мое племя и убийством ни в чем не повинных людей? Похищением их и продажей в рабство? Я проклинаю тебя и твой вероломный род!
Вокруг раздавались удары и крики о пощаде. Вариф принялся вырываться, размахивая руками, как крыльями.
— Прошу тебя, не убивай меня, я на коленях молю о прощении. Я не хотел…
— Я забираю назад то, что дал тебе двадцать лет назад, — с этими словами Исмаил провел острым как бритва лезвием по горлу тлулакса, вскрыв яремную вену. Он запрокинул голову врага назад, чтобы кровь могла свободно вытекать во тьму ночи и литься на песок. — Это правосудие свободных людей, фрименов. Я отдаю твою воду пустыне. Кровь других я заберу для своего племени.
Он с отвращением отшвырнул мертвое тело в сторону, и оно отлетело в кучу тряпья, принадлежавшего проклятым чужеземцам. В такие моменты Исмаил начинал понимать, насколько прав был когда-то его друг Алиид. Тогда, на Поритрине, когда они оба были молоды, Исмаил всегда настаивал на том, что сначала надо искать мирные решения. Теперь наконец, по прошествии стольких лет, он смотрел на мир глазами давно погибшего Алиида. Иногда не бывает ничего слаще мести.
Покрывая шум, раздался голос Эльхайима:
— Остановитесь! Нам надо оставить некоторых из них живыми, чтобы отвезти в Арракис-Сити, где они предстанут перед судом. У нас должны быть доказательства их преступления.
Некоторые дзенсунниты в растерянности остановились. Другие продолжали убивать, словно не слыша обращавшегося к ним наиба. Исмаил схватил Эльхайима за ворот плаща.
— Ты хочешь отправить их к чужеземцам, Эльхайим? И это после всего того, что они причинили нам?
— Они совершили преступление. Пусть же их судят по их же законам.
— В их обществе обращение в рабство само по себе не считается преступлением, — злобно прошипел Исмаил. Он отпустил Эльхайима и оттолкнул его. Наиб едва сохранил равновесие. Эльхайим уже не мог руководить своими людьми и остановить кровопролитие. Исмаил поднял свою окровавленную руку и закричал так, чтобы его могли услышать все:
— Эти люди никогда не смогут расплатиться с нами сполна за свои долги. В нашем мире единственной монетой является пряность и вода. Так возьмем же их кровь, извлечем из нее воду и отдадим ее семьям, пострадавшим от налета.
Остальные члены племени оторопело взглянули на Исмаила, не решаясь последовать его примеру. Эльхайим, казалось, был в ужасе.
— Вода есть вода, — настаивал на своем Исмаил. — Вода — это жизнь. Эти люди отняли жизнь у наших близких, у наших друзей, когда напали на их деревню. Перережьте им глотки и выпустите из них всю кровь до последней капли, соберите ее в баки. Возможно, Бог посчитает это достаточной расплатой за их преступление. Об этом уже судить не нам, простым смертным.
Обреченные работорговцы продолжали кричать и умолять о милосердии, пытаясь сохранить жизнь, но дзенсунниты убили их всех, одного за другим. За одну ночь они собрали богатый урожай крови.

***

===

Мой отец был объявлен героем Джихада. Даже если все остальные исторические факты затеряются в пыли, то надо сделать все, чтобы именно этот факт не постигла та же участь.
Вице-король Фейкан Батлер. Проект решения, представленный в Парламент Лиги


Вкрадчивым и увещевающим тоном Данте сообщил Квентину об успешном результате эксперимента проведенного с флотом Лиги. Взаимодействие лазерного луча и защитного поля с последующим полным уничтожением объекта атаки.
Пораженный Батлер, неспособный отключить свои слуховые датчики, был вынужден выслушать также объяснения Юноны, которая рассказала ему, что он сам, хотя и непреднамеренно, выболтал секрет самого слабого места в обороне Лиги. Квентин впал в неистовство, и после того, как его отключили от ходильного корпуса, погрузился в полное отчаяние, неспособный подсчитать, скольких солдат Лиги он обрек на смерть и сколько их еще погибнет по его милости.
Три титана извлекли емкость с мозгом Квентина из гнезда и лишили его доступа ко всякой ходильной форме. Инстинкт подсказывал, что надо умереть в бою, проявив доблесть и мужество, но в таком виде он был совершенно недееспособен. Кимеки лишили его рук и ног. Они отобрали его голос, зрение и слух. Он был для них не более чем беспомощной добычей. Лишенный точки отсчета времени, Квентин не знал даже, как долго он пробыл в изоляции.
Если бы он мог хотя бы отключить системы, поддерживавшие существование его головного мозга, если бы он мог сам предать себя смерти, то тогда он был бы уверен в том, что не откроет смертельному врагу ни одной тайны, не выдаст ни одного секрета.
Но Квентин был вынужден терпеть это свалившееся на его голову проклятие, ожидая малейшего шанса, который позволил бы ему нанести ответный удар кимекам. Особенно он хотел этого теперь, когда узнал о своем невольном предательстве. Он не такой трус, как Ксавьер Харконнен. Он с радостью отдаст жизнь в борьбе с этими гибридными противниками, с этими полумашинами-полулюдьми, но нельзя попусту тратить силы. Прежде чем действовать, надо убедиться, что есть реальный шанс навредить своими действиями титанам.
Он внезапно ощутил яркую вспышку света и к нему вернулось зрение. Вновь подсоединенные к его мозгу сенсоры показали обтекаемый ходильный корпус, в котором он узнал титана Юнону. Ему захотелось либо съежиться, уменьшиться в размерах, либо наброситься на женщину-титана. Если бы у его мозга были руки, он бы с радостью задушил эту проклятую бабу. Но у него не было такой возможности.
— Мы решили взять тебя с собой, — сказала Юнона. — Сегодня ты полетаешь.
Это действительно было ровно такое восхитительное ощущение, каким его описывали кимеки, и Квентин еще больше возненавидел их за это. Хотя Юнона много раз лгала ему, на этот раз она нисколько не преувеличила остроту и радость нового ощущения.
Неокимеки вставили емкость с мозгом Квентина в красивую космическую машину, выполненную в стремительных обтекаемых формах. Такие корабли кимеки использовали в своих межзвездных войнах. Когда эскадра оторвалась от поверхности Хессры, у Квентина было такое ощущение, что он — орел, парящий над бездной на стальных крыльях. Он мог подниматься вверх с потоками звездного ветра, совершенно ничем не скованный и не ограниченный. Он мог бесконечно падать вниз, как хищная птица, нацелившаяся на свою жертву, а потом резко изменить курс, ускоряясь в любом направлении по своему желанию.
— Многие неокимеки испытывают от полета подлинный экстаз, — передал Квентину Данте, летевший впереди небольшого отряда. — Если бы вы более охотно сотрудничали с нами, примере то давно бы испытали радость полета.
На какое-то мгновение Квентин забыл о своем ужасном и плачевном положении. От счастья и восторга кружилась голова. Это было подлинное упоение. Правда, сейчас ему пришлось умерить восторг и занять свое место в строю, рядом с другими кораблями кимеков. Сейчас он мог улететь, изменить курс, направить свой корабль в ядро какого-нибудь солнца, как сделал это предатель Ксавьер Харконнен, увлекая с собой на смерть Иблиса Гинджо.
Но чего он этим добьется? Он все еще хотел причинить вред титанам, расстроить их планы, произвести опустошение в их рядах. С каждым днем жажда мести становилась все сильнее.
Он летел вместе с Данте, удаляясь от Хессры, но все оружие на борту его корабля было дезактивировано и отключено. Он был словно ободранная хищная птица, лишенная острого клюва и крепких когтей, но все равно даже в таком виде Квентин мог наблюдать и ждать удобного случая.
Агамемнон с Юноной отбыли на другие планеты своей проклятой империи, а Данте решил проинспектировать пять планет, которые он недавно атаковал, чтобы проверить, как справляются с управлением назначенные им диктаторы неокимеки. Более века страдавшее от ига машин население, пережившее после этого ужас эпидемии, должно было уцепиться за любую надежду, как цепляется утопающий за соломинку. Кимеки же предлагали власть, могущество и бессмертие.
Для того чтобы сломить все общество, необходимы были всего лишь несколько новообращенных. Не всякий человек обладает силой духа и волей Квентина Батлера.
Наконец когда группа кимеков в своих летающих космических телах приблизилась к внешним орбитам солнечной системы Реликон, Данте не скрыл удивления, столкнувшись с экспедиционным отрядом Лиги, который прибыл сюда для оказания помощи бедствующей колонии людей. Лига еще не знала, что кимеки захватили Реликон больше месяца назад.
Корабли Данте мгновенно выстроились в боевой порядок, изготовились к стрельбе, зарядили пушки и приготовили к действию лазерные излучатели.
— Кажется, кто-то явился сюда поиграть с нами. — Титан обращался к Квентину, другие же кимеки шумно радовались, предвкушая потеху.
Квентин не испытывал ни малейшего желания участвовать в стычке с кораблями Лиги, тем более что на передовом судне он увидел опознавательные знаки политического флагмана. Инспекцию проводило лицо очень высокого ранга, ответственное за оказание гуманитарной помощи опустошенным планетам.
— Приготовиться к атаке, — приказал Данте. — Нас ждет здесь большая удача.
Квентин лихорадочно соображал, что ему делать. У него не было никакого оружия, но он понимал, что здесь произойдет массовое убийство, если он не предупредит флотилию Лиги о том, что кимекам известны разрушительные последствия взаимодействия лазерного луча с полем Хольцмана. Быстро проверив все системы своего корабля, он понял, что может управлять аппаратурой связи с помощью рычагов, соединенных с двигательными центрами мозга, помещенного в емкость с электрожидкостью. Если ему повезет, то он сможет настроить нужную частоту и — чем черт не шутит — послать на корабли людей тревожное сообщение.
Неожиданно послание по открытому каналу связи поступило с флагмана эскадры:
— Кимеки, враги рода человеческого, с вами говорит вице-король Фейкан Батлер. Вы напали на эту колонию, и теперь вам придется ответить за это перед нашим правосудием.
Сначала Квентин ощутил вспышку надежды, но потом его затопила волна страха. Фейкан! Он не хотел, чтобы его старший сын узрел его в таком неприглядном виде. Но это был эгоистический страх… он был неуместен, когда дело приняло столь серьезный оборот.
Данте обратился к неокимекам, развертывая заранее заготовленный сценарий действий:
— Всем неокимекам открыть огонь из бортовых пушек!
Словно град на флагманский штурмовик и сопровождавшие его истребители обрушились снаряды, торпеды и гранаты.
Квентин продолжал лихорадочно настраиваться на нужную частоту, но у него не хватало сноровки в управлении своим механическим телом и дело продвигалось медленнее, чем хотелось бы. Как только его мысли сбивались, он обязательно промахивался.
Данте продолжал уверенно отдавать приказания.
— Защитные поля противника включены, это делает их уязвимыми для лазерного удара. Приготовить…
Квентин наконец настроился на частоту, которой в армии Джихада пользовались для самых секретных переговоров высшего командования.
— Фейкан, немедленно отключай защитные поля. Это ловушка.
— Кто говорит?
Естественно, сигнал, который Квентин подал лишь мысленно, был озвучен синтезированным, неузнаваемым голосом.
— Фейкан, они хотят применить лазерные излучатели, а ты понимаешь, что это значит. Немедленно отключи поле, пока не поздно!
Очевидно, Фейкан поверил ему. В Лиге всего лишь несколько военачальников очень высокого ранга и политические лидеры знали об уязвимости полей Хольцмана.
— Выключить защитные поля! Всем командирам кораблей! Выключить поля немедленно!
Хотя некоторые командиры начали протестовать, вице-король повторил неумолимый приказ. Защитные поля погасли за мгновение до того, как неокимеки разрядили свои лазерные орудия. Слабые, несущие низкую энергию лазерные лучи ударили по корпусам кораблей Лиги, не причинив им никакого заметного вреда, кроме мелких поверхностных повреждений. Излучатели выпустили еще один разряд, на этот раз более мощный, но ни один из кораблей не включил защитное поле.
Фейкан сразу понял, что неизвестный, передавший предупреждение, только что спас их всех от тотального уничтожения.
— Кто это передал? Есть ли у нас союзники среди кимеков? Назовитесь!
Данте пока не понял, что сделал Квентин.
— Что-то у нас пошло не так, — сказал он, — но есть возможность добиться цели другими способами.
Флот кимеков перестроился, они перезарядили бортовые орудия и приготовились стрелять. Снаряды и торпеды окажутся смертоносным оружием, если будут отключены поля Хольцмана.
— Уводите корабли. Я… или вы будете… — Квентин осекся, боясь выдать себя. — Доверьтесь мне. Дай мне повод снова пролить слезы радости. — Квентин надеялся, что эти слова помогут Фейкану понять, кто его собеседник. Он ни за что не смог бы заставить себя открыться — во всяком случае, сейчас. Ужасной была сама мысль о том, что Армия Человечества может отрядить плохо подготовленную спасательную экспедицию на Хессру, чтобы вызволить его из плена. Этого Квентин не хотел. Он хотел одного: чтобы Фейкан успел уйти до того, как мощные корабли Данте успеют кого-нибудь убить.
— Отец! — передал Фейкан на той же секретной частоте. — Примере это вы? Мы думали, что вы убиты!
— Батлеры никогда не станут лакеями! — прокричал Квентин в микрофон. — А теперь уходите!
Когда подчиненные Данте неокимеки устремились в атаку, выпустив первые залпы, Квентин вдруг понял, что он сам может быть оружием, точнее, его корабль. У него не было пушек и ракет, но он изменил курс, включил двигатели на максимальное ускорение — и внезапно устремился в гущу кимеков, как злой пес в стаю голубей. Кимеки начали уворачиваться от внезапного нападения. Он слышал по каналам связи, как они оживленно переговаривались, решая, что с ним делать.
Квентину было все равно, кого из кимеков таранить, и он пытался столкнуться с любым из них, но более ловкие неокимеки легко уходили от ударов. Ускользая от его атак, они начали выпускать по нему маломощные снаряды, стремясь поразить двигатель и приводную систему. Внезапно слова кимеков стали неразборчивыми — они перешли на собственную секретную систему кодирования.
Выстрелы кимеков по большей части рикошетировали от корпуса Квентина, и он упрямо подбирался все ближе и ближе к кораблю Данте. Мысленно он поклялся положить жизнь ради того, чтобы убить одного из трех оставшихся в живых титанов.
Данте сумел так развернуть свой корпус, что Квентин смог нанести только боковой скользящий удар. Когда вибрация сотрясла корпус его корабля, Квентин ощутил, что он поврежден, но не испытал никакой физической боли. Теперь судно стало плохо слушаться управления, но оценить степень повреждения Квентин не мог.
Зато он испытал большое облегчение, увидев, что корабли Лиги начинают уходить, хотя пока это не было упорядоченное отступление.
— Уходите! Уходите немедленно, иначе вы все погибнете! — снова передал он.
— Должно быть, им что-то передает примеро Батлер, — произнес Данте. — Отключите ему связь!
Мощный разряд электромагнитного излучения вырубил все коммуникационные системы на борту механического корпуса Квентина. Он мгновенно оглох и онемел, он не мог даже попрощаться с сыном. Но он сделал то, что было необходимо сделать. Теперь в Лиге будут знать, что он еще жив.
Разрядов, которые выпустили кимеки, было недостаточно для полного уничтожения корабля Квентина, но повреждения были серьезны, так как судно было обездвижено и начало свободно дрейфовать в космосе. Беспомощное и неэффективное. Какой позорный конец, подумалось ему…
Кимеки буксировали его на Хессру, а Данте по дороге сурово отчитал его, устроив форменный разнос за проявленную глупость. Но Квентин был доволен тем, что ему удалось сделать. После того как он столько времени был совершенно беспомощен, он совершил нечто значительное для пользы человечества. В предотвращенном им столкновении погибли бы сотни людей.
Когда его притащат на Хессру, генерал Агамемнон, без сомнения, заключит его во тьму проклятой канистры и будет пытать вечной болью, если вообще оставит в живых.
Но то, что он сделал, стоило любых мучений и даже гибели.

***

===

Наилучшие планы развиваются по своим правилам. Если план оказывается действительно успешным, то он начинает жить собственной жизнью, независимой от намерений создавшего его человека.
Верховный башар Вориан Атрейдес


Вориан всегда отчетливо понимал, что титаны были еще сильны, что его отец никогда не откажется от своих далеко идущих планов — особенно теперь, когда Омниус был блокирован на Коррине. С момента окончания Джихада Вориан семнадцать раз обращался к Парламенту с предложением послать экспедицию для того, чтобы покончить с гнездом кимеков на Хессре, и каждый раз его предложения отклонялись, так как всегда находились другие приоритеты, а уничтожение титанов никто не воспринимал как насущную необходимость.
Эти глупцы всегда недооценивали Агамемнона.
Вернувшись с Валлаха IX с известием о нападении кимеков и о предполагаемой смерти Квентина Батлера, лорд Порее Бладд поднял тревогу. Теперь, после недавней атаки пираний, о которой Вориан тоже предупреждал Лигу, и появления на Россаке нового смертоносного штамма старого ретровируса, Вориан был уверен, что сейчас-то правительство выйдет из привычного оцепенения и возьмется наконец за ум.
По крайней мере теперь стихли разговоры о его прямой отставке. Несмотря на моложавую внешность, представители планет прекрасно знали, что он — тертый калач, ветеран, давно переживший всех своих товарищей по оружию. Он требовал немедленных действий, но его заявления тонули в многомесячных обсуждениях.
Одна эскадра Армии Человечества была полностью таинственным образом уничтожена, но недавно на Салусу вернулся вице-король Фейкан Батлер и принес тревожную весть о том, что титаны узнали секрет взаимодействия лазера с полями Хольцмана, секрет, который хранился в строжайшей тайне все время Джихада.
Фейкан также сообщил, что его собственный отец был превращен в неокимека!
Вориан пылал от ярости, обдумывая эти последние страшные новости. Может быть, хоть теперь, перед лицом страшной опасности, они проснутся и начнут действовать. Но он все же сомневался, что эти действия будут настолько стремительными и решительными, насколько хотелось ему.

Ему просто необходимо было уехать от всего этого — от безумных шествий и бессмысленных погромов последователей Райны Батлер, от бесконечных и бесплодных заседаний Парламента, от своих формальных обязанностей номинального верховного башара Армии Человечества, постоянно напрасно ожидающего внятных инструкций от правительства.
Как мы дошли до такой жизни? Часть
существа Вориана сильно тосковала по временам открытого военного противостояния, когда впереди был враг, когда он принимал решение о нанесении ударов, предоставляя последствиям неповиновения рассасываться самостоятельно. Он всегда подшучивал над Ксавьером — приверженцем строгого соблюдения дисциплины и выполнения самых нелепых приказов.

Когда башар Абульурд Харконнен пригласил Вориана провести день на месте археологических раскопок за городом, верховный башар с радостью принял приглашение. Недавно произведенный в башары Абульурд обещал тихий день на лоне природы, свежий воздух и уединение, столь необходимое для задушевного разговора, в котором так нуждались оба офицера.
Хотя они пользовались сейчас полной свободой, настроение у обоих было далеко не радостным. Абульурд сейчас выглядел даже старше своего наставника, который относился к нему как к младшему брату. Теперь, после смерти Лероники, Вориан перестал красить волосы в седой цвет и рисовать на лице морщины — он больше не нуждался в этих ухищрениях. Но взгляд его выдавал истинный возраст, особенно теперь, когда Вориан узнал, чем занимается Агамемнон.
Место археологических раскопок находилось на солнечной стороне высокого холма, расположенного в часе езды на вездеходе к северу от Зимии. Военный шофер, старый ветеран Джихада, страдавший от последствий тяжелого ранения в грудь, полученного на Хонру, рассказывал офицерам свою историю, жалуясь на то, что не может больше служить в армии. Говорил он и о том, что каждый день молит святую Серену об исцелении. На груди у водителя был маленький, наполовину спрятанный значок, говоривший о симпатии водителя к движению Райны Батлер. Шофер высадил их у холма и отогнал машину в тень, где и принялся ждать офицеров.
Они же отправились к месту проведенных здесь много лет назад археологических изысканий. Читая надписи на древних стенах, Абульурд старался отвлечься от своих невеселых мыслей.
— Это место когда-то населяли буддисламисты. Потом они освободились от векового рабства и улетели основывать новые поселения на несоюзных планетах.
— Вот твой отец уже никогда не освободится из рабства, — проворчал Вориан, и это замечание закончилось долгим молчанием. Как кимек Квентин никогда не сможет вернуться домой.
Они внимательно рассматривали седые от древности руины некогда стоявшего здесь города, и Абульурд, не особенно стараясь, пытался читать древние письмена, постоянно спотыкаясь, когда чувство горя и растерянности проникало сквозь показное спокойствие.
— После того как дзенсунниты и дзеншииты повернулись спиной к нашей цивилизации, они вступили в свои темные века; сейчас большинство из них ведет жизнь первобытных дикарей на самых отдаленных планетах. — Он указал на темное блюдо, стоявшее рядом со стеной. — Здесь были найдены образцы гончарного искусства муадру.
— Когиторы когда-то водили близкое знакомство с муадру, — сказал Вориан. — Теперь из всех когиторов в живых остался один Видад.
Упоминание о Видаде заставило Вориана подумать о Серене и ее смерти.
Никто не помнил историю титанов так живо, как Вориан Атрейдес, и никто не испытывал к ним большей ненависти, чем он. Агамемнон воспитывал и учил его, преподал ему основы тактики и стратегии — все для того, чтобы Вориан смог позднее эффективно угнетать людей. Но он обратил свои навыки и умения против мыслящих машин, побеждая за счет знания их природы и устройства их сообщества. Теперь Вориан кое-что знал и об Агамемноне и намеревался по-своему использовать это знание.

Мужчины сидели на куче строительного щебня и закусывали местными сандвичами с острым, обильно приправленным мясом, запивая их холодным салусанским пивом. Вориан был немногословен, ум его был занят важными и невеселыми мыслями. Он содрогнулся, вспомнив об ужасной «награде», обещанной ему отцом, генералом Агамемноном.
Если бы я тогда не бежал с Земли с Сереной и Иблисом, то Агамемнон превратил бы меня в кимека. Каков отец, таков и сын.

Находясь на посту военачальника, Вориан сделал для Лиги все, что от него зависело. Истощенное человечество не имело ни сил, ни желания продолжать борьбу. Спустя годы после прошлого кризиса многие политические лидеры продолжали ужасаться тому, что было сделано во время Великой Чистки, ядерного холокоста, устроенного в империи Синхронизированного Мира. Они и сейчас стыдились того, что сделали тогда. Большинство людей не помнили того ужаса, той сумятицы и паники, которые творились в то время, накануне неизбежного, как казалось, вторжения мыслящих машин. Люди помнили только то, что были убиты миллионы непричастных людей, рабов машин, попавших под удар во время ликвидации Омниуса. Они не помнили того, что миллиарды людей погибли бы, если бы мыслящие машины добились успеха. Вориан на собственном опыте неоднократно убеждался, насколько капризна и изменчива история.
И вот на горизонте снова появился Агамемнон, готовый на новые преступления и убийства. Вориан чувствовал, что это будет его личная битва — он один проведет ее, без посторонних советов и подсказок.
Скрипнув зубами, Вориан посмотрел на Абульурда и сказал:
— Я знаю, что надо делать. Мне нужна твоя помощь и твое молчание.
— Слушаю, верховный башар.
Вориан принялся рассказывать Абульурду о том, как он намеревается раз и навсегда избавиться от Агамемнона.

***  

===

Всегда помни о неизбежности конца жизненного пути. Только смирившись с фактом будущей неотвратимой смерти, сможешь ты достичь величия и снискать высочайший почет.
Мастер меча Истиан Госс


Абульурд Харконнен сидел в первом ряду среди гостей, приглашенных в величественный зал заседаний Парламента Лиги, горделиво красуясь нашивками и погонами башара. Вокруг, негромко переговариваясь и не проявляя особого энтузиазма, сидели другие гости — высшее военное и политическое руководство Лиги Благородных.
Верховный башар попросил разрешения выступить перед ассамблеей, пообещав сделать важное заявление — так же как он не разделал в прошлом. Однако, зная, какие мрачные предостережения и пессимистические прогнозы высказывал он прежде, высокопоставленные аристократы не проявляли никакого интереса к тому, о чем собирался говорить Вориан Атрейдес. Они знали о новых захватах кимеков, атака пираний показала им, что Омниус все еще опасен; очевидно, старый ветеран собирается снова укорять их за бездеятельность и недальновидность.
Абульурд, единственный среди всех присутствующих, точно знал, о чем собирается говорить верховный башар на этот раз. Он с трудом сдерживал волнение, но сидел смирно, соблюдая этикет и приличия.
Большую часть сегодняшнего утра Абульурд провел в лабораториях, расположенных близ администрации Великого Патриарха. Следуя указаниям, полученным от верховного башара, он продолжал руководить работами по изучению конструкций смертоносных мелких пираний, присланных в Зимию Омниусом. Некоторые из них — под строжайшим, разумеется, контролем — были активированы. Ученые не сомневались, что нащупали способ создания надежной защиты от подобного оружия, на случай, если Омниус решит снова им воспользоваться. Два конструктора уже разработали модель эффективного блокатора, отличного по устройству от импульсного генератора Хольцмана, но более простого маяка, который своим излучением нарушал бы работу программ мелких пожирателей.
На заседание Парламента Абульурд, сменив рабочую одежду, переоделся в парадный армейский мундир. Хотя по этикету в данном случае ношение парадной формы не предусматривалось, он сделал это из уважения к верховному башару.
Когда высокая дверь открылась и было объявлено о прибытии Вориана Атрейдеса, Абульурд встал и отсалютовал верховному башару. Увидев это, другие офицеры последовали его примеру. После этого все остальные присутствующие, сначала по одиночке, а потом все вместе встали, чтобы приветствовать заслуженного героя Джихада.
Сохраняя на лице непроницаемое выражение, Вориан прошел к трибуне. Он тоже был одет в парадную форму, украшенную орденами, лентами и медалями, заслуженными за время доблестной и многолетней службы в рядах армии Джихада и Армии Человечества. Медали и ордена издавали мелодичный звон в такт шагам верховного башара, и создавалось впечатление, что ткань кителя вот-вот порвется под тяжестью всех регалий и знаков отличия. Мундир был вычищен и выглажен, но казалось, что в складках его видна кровь и грязь былых походов, словно ткань, как и душу, нельзя очистить от старых ран.
Он посмотрел на то место, где должен был сидеть Абульурд, и глаза обоих встретились. Абульурд чувствовал, что сердце его вот-вот выпрыгнет из груди.
Расправив плечи и высоко подняв голову, верховный башар направился к столу президиума, за которым сидели вице-король Фейкан Батлер и Великий Патриарх. Повседневный костюм Ксандера Боро-Гинджо был украшен массой ненужных побрякушек.
— Верховный башар Вориан Атрейдес, мы приветствуем вас а нашем заседании, — сказал Фейкан. — Вы призвали нас сюда, тобы сделать важное заявление. Мы с большим интересом выслушаем ваше обращение к нам.
— Думаю, вы все будете благодарны мне, если я буду краток, — сказал Вориан Атрейдес. Несколько депутатов в переднем ряду тихо рассмеялись. — В этом месяце исполняется сто тринадцать лет моей военной службы человечеству. — Он помолчал, чтобы до присутствующих дошла величина этого срока. — Это больше века сражений с врагами и защиты Лиги Благородных. Хотя внешне я кажусь молодым и сильным и действительно сохранил здоровье и силы, я все же сомневаюсь, что в зале найдется человек, который будет оспаривать мое право на некоторое время вашего внимания.
Он медленно оглядел собравшихся и наконец остановил свой взор на вице-короле.
— Я действительно буду краток. Я хочу просить о моей отставке и увольнении из рядов вооруженных сил. Джихад закончился девятнадцать лет назад, мой срок битв истек. Я хочу некоторое время посвятить моим личным делам, а потом поработать в комиссии по реабилитации Ксавьера Харконнена, комиссии, которую намереваюсь создать.

  Читать   дальше  ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

Источник :  https://knigogid.ru/books/852671-dyuna-bitva-za-korrin/toread

---

Словарь Батлерианского джихада

---

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 155 | Добавил: iwanserencky | Теги: текст, миры иные, фантастика, слово, будущее, книги, проза, писатели, литература, ГЛОССАРИЙ, Брайан Герберт, Вселенная, Хроники, книга, Будущее Человечества, люди, чужая планета, из интернета, Битва за Коррин, Хроники Дюны, Кевин Андерсон | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: