Главная » 2023 » Май » 12 » Битва за Коррин. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 249
14:19
Битва за Коррин. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 249

 

***

===

Ход человеческой цивилизации — это нескончаемая череда успехов и неудач, но поступательное ее движение всегда направлено вверх. Трудности делают нас сильнее, но ни в коем случае не счастливее.
Верховный башар Вориан Атрейдес. Ранняя оценка Джихада (Пятая редакция)


На древних звездных картах они отыскали следующую цель своего путешествия — планету под названием Валлах IX. Квентин никогда в жизни не слышал о такой. Насколько он понимал, эта планета никогда не играла в истории человечества сколько-нибудь заметной роли. Очевидно, даже Омниус не считал ее существенной и значимой частью своего Синхронизированного Мира.
Однако эта планета фигурировала в числе целей при Великой Чистке. Одна из боевых групп армии Джихада подошла к Валлаху, сбросила на него атомные боеголовки и улетела, убедившись в том, что вспышка и ударная волна смыли с ее поверхности все, что на ней находилось…
Было похоже, что на Валлахе не было сильной цивилизации и до этой атаки — отсутствие развитой промышленности, лишь разбросанные по континентам редкие поселения. Кто-то поставил население планеты на грань выживания задолго до того, как армия Джихада спустилась с небес словно ангел мщения.
Но Валлах IX был следующим пунктом назначения, который Порее Бладд отметил на своей карте как планету, куда надо доставить помощь и продовольствие. Поритринский лорд вел свою яхту с осмотрительной быстротой. Сидевший рядом Квентин внимательно всматривался в изуродованный, почерневший от ядерных ожогов пейзаж, который приближался к ним.
— Я совсем не уверен в том, что мы найдем здесь живых людей.
— Кто знает, что нас там ждет, — ответил Бладд с завидным и заразительным оптимизмом. — Но мы всегда можем надеяться на лучшее.
Они сделали круг над сровненными с землей остатками зданий какого-то населенного пункта — никаких признаков восстановления, никаких признаков сельскохозяйственной деятельности.
— Прошло почти двадцать лет, — заметил Квентин. — Если бы кто-нибудь выжил, то это оставило бы хоть какой-то след.
— Нам надо удостовериться в этом хотя бы во имя человечности.
В городе с самыми большими зданиями разрушения оказались наиболее опустошительными. Земля, камни и остатки домов были оплавлены и почернели от сажи и копоти.
— Уровень радиации остается довольно высоким, — сказал Квентин.
— Но он не смертелен, — возразил Бладд.
— Да, это так.
Как это ни удивительно, им удалось обнаружить следы новых построек — это были высокие массивные колонны и тяжелые арки, украшенные странным орнаментом.
— Зачем уцелевшим людям тратить силы и ресурсы на возведение пышных мемориалов, если им нечего есть? — спросил пораженный Квентин. — Кому здесь нужна эта показуха?
— Я нашел здесь несколько энергетических станций. — Бладд манипулировал сенсорами и кнопками на панели управления. — Но радиация вызывает большие помехи, и я не смог как следует их рассмотреть. Надо усовершенствовать конструкцию яхты — она в общем-то не предназначалась для таких целей.
Квентин встал.
— Почему бы мне не слетать туда на разведчике? Так можно будет осмотреть большую территорию.
— Вы торопитесь, друг мой? Когда мы отбудем с Валлаха IX, то направимся на другие точно такие же планеты, и это займет у нас массу времени.
— Быть так близко и ничего не увидеть… это вызывает у меня тревогу и беспокойство. Если здесь есть что искать, то лучше сделать это сейчас, а потом со спокойной душой лететь дальше.
Квентин отправился к планете на маленьком суденышке, предназначенном для коротких полетов над самой поверхностью планет. Космическая яхта Бладда была оснащена слишком многими удобствами, там не надо было ничего делать — просто сидеть и смотреть, как механизмы делают за тебя всю работу. В разведчике было намного интереснее. Так хорошо почувствовать себя хозяином положения, предоставленным самому себе человеком. Самому осматривать окрестности, ощущать пальцами работу двигателя. Квентин испытывал те же ощущения, какие переживал много лет назад, когда возглавил рейд на Пармантье…
Поритринский лорд посадил свою яхту в очаге наибольшего разрушения, там, где располагался некогда дворец правителя Валлаха IX.
— Я одеваюсь и выхожу, — передал лорд Квентину. — Посмотрю, что здесь можно найти. Интересно, кто построил этот дворец и зачем?
— Будьте осторожны.
Квентин начал облетать окрестности, постепенно увеличивая радиус. Разрушения везде были до тошноты одинаковыми: обугленные булыжники, грязь, оплавленная до стекловидного состояния. Не было ни деревьев, ни травы, ни признаков какого-либо движения. Так же как и Земля, Валлах IX был полностью стерилизован. Но такова была цель армии Джихада, напомнил себе Квентин. По крайней мере здесь не осталось никаких признаков уцелевшего Омниуса.
Внезапно, без всякого предупреждения на него обрушился ружейный и артиллерийский огонь. Двигатели судна были повреждены, и оно беспомощно закружилось в воздухе.
Он закричал, надеясь, что автоматизированная система связи сама передаст сообщение.
— Меня атакуют, Порее! Кто…
Он постарался сохранить самообладание. Еще один снаряд разнес крыло винта, и все, что мог теперь делать Квентин, — это беспомощно висеть в воздухе. Взгляд его метался — сквозь стекло фонаря кабины он старался рассмотреть, что творится внизу на земле и вокруг — в небе. Внезапно он заметил, что по поверхности планеты движутся какие-то странные механические создания — корпуса с членистым строением. Боевые роботы? Неужели Омниусу удалось уцелеть? Нет, это что-то другое.
Лихорадочно переключая режимы, Квентин, в конце концов, смог завести аварийный двигатель, но это лишь стабилизировало его положение в воздухе, и самое неприятное заключалось в том, что он продолжал быстро терять высоту. Один из двигателей вспыхнул. Подъемной силы едва ли хватит на то, чтобы продержаться еще несколько минут на некотором расстоянии от странных и страшных атакующих чудовищ. Это помогло бы при определенном везении для того, чтобы добраться до яхты Бладда.
Он постарался выровнять машину и заставить ее лететь, выжимая из нее все что возможно. Снизу раздался еще один выстрел, снаряд взорвался рядом, и взрывная волна замкнула панель управления.
Теперь Квентин наконец понял, кто его атакует. Огромные ходильные формы, подобные тем, какие он видел в исторических фильмах… или тем, которые атаковали его на Бела Тегез.
— Кимеки, Порее! Немедленно взлетай. Возвращайся на корабль!
Правда, Квентин не был уверен, что передатчик еще работает. Падение было теперь неминуемым.
Механические чудовища маршировали по выжженной земле, выползая из своих лежбищ и стреляя по маленькому человеческому кораблю. Они стремительно неслись по оплавленной почве, желая захватить его.
За падающим судном тянулся шлейф жирного дыма, словно расползающаяся по небу кровь. Земля стремительно приближалась. Он выжал еще немного из двигателей, регулирующих высоту, и корабль дернулся верх ровно настолько, чтобы успеть проскочить гряду острых камней, а затем упал в пологую мелкую котловину.
С протяжным скрежетом брюхо корабля проехалось по оплавленной стерильной почве. Высекая из поверхности планеты искры и поднимая тучи грязи, судно заскользило по земле, едва не переворачиваясь при каждом толчке. Правда, Квентин изо всех сил старался выровнять судно, как делает это саночник, летящий на полозьях с ледяной горы. Половина левого крыла отвалилась от удара, когда корабль последним усилием оторвался от земли, а потом снова с грохотом рухнул назад.
Грудь сдавило так, что нечем стало дышать. Стекло фонаря раскололось, покрывшись паутиной трещин и слоем жирной грязи. Кошмарный полет закончился, и смертельно раненая машина наконец затихла, окончательно рухнув на землю.
Квентин потряс головой, понимая, что, видимо, на какое-то время терял сознание. В ушах стоял невыносимый звон, воняло дымом, смазкой, раскаленным металлом, жженой проводкой, и вытекающим топливом. Он не смог расстегнуть ремни безопасности и, достав свой церемониальный кортик, разрезал их. Тело болело, но это был всего лишь намек на ту боль, которую ему предстоит испытать, когда пройдет шок. Квентин понимал, что попал в большую беду, тем более что левая нога его была, по-видимому, сломана.
Неведомо откуда черпая энергию, Квентин приподнял голову и плечи над обломками… и увидел приближавшихся к нему кимеков.
Бладд получил отчаянное сообщение Квентина. Лорд в это время стоял, одетый в противоатомный костюм, перед обелиском, украшенным прихотливыми письменами. Обелиск был воздвигнут неподалеку от дворца правителя, как очень забавный символ мифического Золотого Века. Он резко повернулся и принялся лихорадочно осматриваться, когда в наушниках шлема прозвучал хриплый голос Квентина Батлера. Вдали лорд рассмотрел объятый пламенем маленький самолет, в конце концов упавший на землю. Машина рухнула на поверхность, заскользила по ней и, наконец, остановилась, почти развалившись на части.
Встревоженный Бладд поспешил к яхте. Идти мешал громоздкий противоатомный костюм. Ощущая противный липкий страх, Бладд оглянулся и заметил огромные ходильные корпуса кимеков, которых он в последний раз видел давным-давно, когда они напали на Зимию. Титаны вернулись! Кимеки основали базу здесь, на радиоактивных развалинах погибшего Синхронизированного Мира.
Как огромные металлические крабы, кимеки ползали вокруг обломков, отбрасывая прочь все, что им мешало ближе подойти к упавшей воздушной машине. Бладд стоял на месте, парализованный ужасом и отвращением. Он понимал, что не сможет долететь до места происшествия и спасти друга.
Сохранивший сознание после падения, Квентин крикнул по короткой линии связи:
— Улетай, Порее, спасайся!
Бладд вскарабкался по трапу в яхту, задраил люк и снял шлем. Он не стал снимать остальные части противоатомного костюма. Быстро усевшись в кресло пилота, он активировал еще горячий двигатель, корабль взмыл в зараженный радиацией воздух.
Кимеки не спеша сходились к упавшему самолету Квентина.
Он смотрел на них и понимал, что они схватят его меньше, чем через минуту. На нем был лишь легкий костюм пилота, никакого противоатомного снаряжения у Квентина не было, а значит, и никаких шансов остаться в живых.
Пока враги приближались, он лихорадочно думал. Тренированный ум военного человека искал способ нанести вред противнику. Он мгновенно просчитывал разные возможности. На разведчике не было никакого оружия. Защититься ему нечем, по крайней мере обычными в таких случаях средствами.
Но он не собирался сдаваться без боя. «Батлеры не слуги», — пробормотал он как заклинание. Баки с горючим треснули, летучая жидкость вытекала в двигатель и заливала обломки. Ноздри болели от едкого запаха.
Горючее можно поджечь, тогда детонирует бак. Взрыв разметает кимеков. Но сделать все придется вручную. Он и сам будет захвачен взрывом и мгновенно сожжен. Но даже если это так и произойдет, то все же это будет лучше, чем если кимеки захватят его живым.
В тишине Квентин слышал тяжелый звук движений железных монстров, которые неумолимо приближались, перебирая гидравлическими конечностями и бряцая изготовленным к стрельбе оружием. Они могли выпустить по снаряду и зажарить его живьем на месте, и жалкие обломки самолета стали бы его погребальным костром.
Но на уме у них было что-то другое.
Стараясь не обращать внимания на сильную боль в сломанной ноге, Квентин лихорадочно работал руками и инструментами из аварийного набора. Горючее хлынуло потоком, когда он снял заглушки с закупоренных баков. Глаза заслезились от жжения, но он продолжал упрямо выполнять свой замысел. Устройство импульсного зажигания здесь бесполезно. Он нашел осветительный патрон — вот это то, что надо. Можно будет получить искру, просто поток огня.
Но пока еще рано.
Первый кимек в своей устрашающей ходильной форме дошел до судна и ударил по хвостовой части корпуса. Квентин сжался на пилотском кресле, пристегнул остатки ремня безопасности и узлами затянул его как можно туже.
Вот и второй кимек оказался возле самолета слева, поднимая свои исполинские железные ноги. Было слышно, как подползает и третий кимек.
Несмотря на растущую опасность, Квентин сохранял ледяное спокойствие. Активировав патрон, он бросил его за спину, в треснувший резервуар с горючим, а потом, сотворив краткую молитву Богу, святой Серене и всякому, кто мог его услышать, включил катапульту пилотского кресла.
Огонь и горючее породили жаркую вспышку взрыва и сильнейшую ударную волну, которая исполинским молотом прошлась по воздуху. Кресло пилота катапультировалось, горевшие остатки самолета были уже далеко внизу, когда сдетонировал бак.
Квентина подбросило вверх, у него перехватило дыхание, лицо и волосы были страшно обожжены. Перед глазами маячил какой-то сюрреалистический пейзаж, его тошнило, но он все же успел заметить, что один кимек кучей обломков валялся возле взорвавшейся машины. Другой ходильный корпус, видимо, сильно поврежденный, отползал, пошатываясь, от места взрыва.
Затем Квентин со страшной силой снова упал на землю. На этот раз боль была невыносимой, слепящей и ужасной. Он слышал, как в его теле ломаются кости — ребра, череп, позвоночник. Слабые ремни безопасности лопнули, и Квентин как тряпичная кукла беспомощно вывалился из катапультированного кресла.
Глядя на место прогремевшего взрыва и на горящие обломки, он едва мог разглядеть, что делают кимеки. Вооружившись режущими инструментами, они разрезали остатки самолета, стремясь добраться до его содержимого, как хищники — до лакомого куска на дне украденной консервной банки. Словно вымещая зло на бездушном железе, один из титанов буквально раздирал машину на части, а двое других спешили к нему поучаствовать в развлечении.
Глаза застилал красный туман, Квентин почти ничего не видел и едва мог передвигаться. Мускулы перестали подчиняться ему. Левая кисть безвольно повисла. Костюм забрызган его же кровью. Но он заставил себя приподняться на коленях и ползти — не важно, в каком направлении, — чтобы попытаться бежать.
Позади раздался громкий треск. Шаги приближающихся кимеков становились все более громкими и зловещими. Эти создания были страшнее самых ужасных чудовищ из самых невероятных ночных кошмаров. После того как Квентин повидал их на Бела Тегез, он думал, что никогда больше не встретится с ними.
Услышав над собой рев, он с трудом поднял голову к небу и смутно разглядел космическую яхту Порее Бладда, которая взмыла вверх и исчезла в небесах.
Дрожащими руками Квентин обнажил свой парадный кортик и приготовился защищаться до последнего. Кимеки окружили его — одинокого безоружного человека, беспомощно лежавшего на выжженной безжизненной земле.

***  

===

Окончательный анализ может показать, что я убил столько же людей, сколько и Омниус… если не больше. Но даже если так, это не делает меня хуже мыслящих машин. Мои мотивы были совершенно иными.
Верховный башар Вориан Атрейдес. Нечестивый Джихад


После нескольких неудачных разведывательных вылазок, верховный башар наконец получил полные, исчерпывающие и совершенно неутешительные данные. Все девять автоматических фабрик остались целыми и невредимыми. На них не подействовали никакие снаряды и ракеты, которыми их обстреливали. Ямы с цилиндрическими гробами продолжали выплевывать в воздух десятки тысяч кровожадных механических пираний.
Так как механические жуки уничтожили и разобрали практически все наблюдательные корабли, использовав части на сырье для сборки новых копий пираний, у Абульурда и Вориана было всего несколько фотографий, по которым можно было судить о размахе работы машинных фабрик, врывшихся глубоко в землю.
Вориан мерил шагами помещение командного пункта, яростно обдумывая возможные решения.
— Что если мы выпустим снаряды, наполненные едкой химической жидкостью? Когда пираньи разгрызут металлический корпус, жидкость разъест их.
— Это может сработать, верховный башар, но будет очень трудно поразить цели, — ответил Абульурд продолжая разглядывать фотографии. — И мы не сможем подобраться так близко, чтобы залить их такой жидкостью с помощью насосов под давлением из шлангов.
— Если бы мы подобрались так близко, то смогли бы использовать плазменные гаубицы, — сказал Вориан. — Но это только начало. У тебя есть идея получше?
— Думаю над такой, сэр.
Абульурд смотрел на одну из фотографий и вдруг его поразила двойственность того, что он видел. Все быстроходные разведывательные суда были поражены. Жуки разобрали их на части, взяли весь металл и убили всех членов экипажей. Строения и машины тоже разбирались на части, огромные горы отходов высились вблизи фабрикующего мелких чудовищ цилиндра. На улицах лежали мертвые человеческие тела, представлявшие собой по большей части кровавое месиво, словно внутри них сработало по дюжине разрывных пуль.
— Эти жуки слишком малы, чтобы нести сложное оборудование, в них не может быть сложных дискриминирующих программ, но они каким-то образом находят свои цели. Они разбирают угрозу? Ориентируются на концентрированные ресурсы? Может быть, они запрограммированы на нападения на органические объекты?
Абульурд мысленно просеивал всю имевшуюся у него отрывочную информацию. Странным ему казалось то, что остались нетронутыми деревья и кусты в парке. Птицы щебетали и летали между пираний, которые не обращали на пернатых ни малейшего внимания.
— Нет, верховный башар. Смотрите, они оставляют в покое деревья и других животных. Они знают, что охотиться надо только на людей. Может быть, они настроены на активность головного мозга? Выслеживают признаки человеческого разума?
— Это было бы слишком сложно — а мы знаем, что они лишены гель-контурных сетей искусственного интеллекта. Если бы эти элементы были, то они погибли бы при пролете цилиндров сквозь поле скрэмблерных станций, установленных на орбите Коррина. Нет, это должно быть что-то более простое и очевидное.
Абульурд продолжал рассматривать картины. Жуки атакуют человека и, кроме того, ищут металлы, органические и неорганические соединения, нужные для построения новых копий.
Целлюлоза, ткани, деревянные строения, а также живые растения и животные остались нетронутыми.
Он посмотрел на одну из фотографий и вдруг ему в глаза бросилась одна явная несуразность. На изображении был виден парк Зимии, зараженный механическими тварями. В парке стояли обычные для таких мест фонтаны, статуи и мемориальные комплексы, но только поваленная статуя одного из военачальников Джихада была объедена жуками почти до каменного пьедестала. Еще более поразительным было то, что статуя другого военачальника, изваянного сидящим на салусанском жеребце, также подверглась нападению, но уничтожен был только всадник, твари не тронули коня. Но ведь обе части статуи были сделаны из одного и того же камня.

— Постойте, верховный башар! Я думаю… — Он перевел дух, вспомнив непонятный на первый взгляд факт, когда механические жуки с некоторым опозданием набрасывались на женщин и священников в свободных развевающихся одеждах или на мужчин в странных шляпах.
Все эти одеяния маскировали конфигурацию человеческого тела.

Вориан смотрел на Абульурда, ожидая продолжения. Воспитанный в военной семье и будучи сам военным до мозга костей, Абульурд никогда не высказывал сразу того, что приходило ему в голову. Хотя сейчас верховный башар был готов выслушивать любые идеи и предложения, пусть даже самые причудливые.
— Они всего лишь распознают форму, сэр. В их простых электронных мозгах намертво вытравлена или выжжена форма человеческого тела. Пираньи атакуют все, что имеет определенную форму — две руки, две ноги, голова и туловище. Посмотрите на эти статуи!
Вориан быстро кивнул.
— Просто, топорно и не слишком изящно, как раз такая форма, какую очень любит Омниус. Это открывает путь к уязвимости, которую он и использует. Нам надо всего лишь замаскировать наши человеческие силуэты, и мы можем совершенно незамеченными ходить среди этих пираний. Но жуки, кроме того, сдирают со всех предметов металл и все полезные для себя элементы. Поэтому нельзя выставлять напоказ металл.
Вориан вскинул брови.
— Ты хочешь сказать, что для успешного бомбометания надо применить деревянные бомбардировщики?
— Нет, я хочу предложить гораздо более простую вещь. Что, если мы накроемся одеялами или брезентом, короче, каким-то органическим материалом, который не интересует пираний. Тогда мы сможем подобраться к фабрикам на сколь угодно близкое расстояние и причинить им настоящий урон или уничтожить их. Правда, при этом у нас не будет никакой физической зашиты, и если уловка окажется неудачной, то мы подставимся под смертельный удар.
— Нам придется взять на себя этот риск, Абульурд. Мне нравится такая военная хитрость. — Он жестко улыбнулся. — Ну как, будем вызывать добровольцев или ты думаешь так же, как я?
— Верховный башар, вы слишком ценный для Лиги военачальник для того, чтобы…
Вориан не дал Абульурду договорить:
— Для начала вспомни, как отзывались обо мне некоторые депутаты Парламента, которые презрительно именовали меня не иначе как бесполезным военным ископаемым и милитаристом. Ты же видел, как неумело молодые солдаты выполняют приказы, как плохо подготовлены они к критическим ситуациям. Кому из них можно доверить такую ответственную миссию?
— Я считаю, что мне, верховный башар. Вориан похлопал младшего офицера по плечу.
— Я тоже верю в тебя и в себя самого. Больше я ничего не хочу говорить. Мы с тобой, ты и я, воплотим этот план в жизнь.
Вориан поручил командование группе местных офицеров, каждый из которых руководил действиями одной подстанции, наблюдавшей за цилиндрами, фабрикующими пираний. Он подробно объяснил офицерам, что собираются делать они с Абульурдом, с тем, чтобы если план сработает, они смогли провести те же действия на «своих» цилиндрах. Если же хитрость не удастся, то Вориан и Абульурд погибнут, оставив о себе память, что они пытались что-то сделать, предоставив другим придумать что-нибудь более эффективное.
Вориан был в восторге от плана Абульурда.
— Должно быть, ты читал мои учебники по стратегии, а?
— Что вы имеете в виду, верховный башар?
— Этот план соперничает с некоторыми моими прошлыми схемами, — сказал Вориан, запахиваясь в кусок толстой ткани. — Обмануть машины, надуть их сенсоры — примерно так я поступил сложным флотом у Поритрина.
— Это не сравнимо с тогдашним вашим триумфом, верховный башар, — сказал Абульурд. — Пираньи — весьма тупые противники.
— Расскажи это людям, которых мы собираемся спасать. Пошли.
Времени было в обрез и выбор невелик, но Вориан и Абульурд делали сейчас самое большее из того, что могли сделать в сложившихся обстоятельствах. Солдаты помогли им замаскировать подвесные платформы слоями брезента и кусками других натуральных тканей, чтобы жуки не разглядели материалы, нужные для работы фабрик смерти. Потом Вориан и Абульурд задрапировались в куски толстой и плотной ткани, закрыв себя и платформы неким подобием шатра, чтобы человек, передвигающийся с оружием на такой платформе, выглядел просто бесформенной массой.
На платформе Абульурда помещалась цистерна с едкой коррозионной жидкостью, соединенная со шлангом и насосом. Вориан вооружился плазменной гаубицей, которой он надеялся сжечь фабрику. Если, конечно, они смогут подойти к ней.
Офицеры отправились в путь, едва различая дорогу сквозь узкие прорези. Хотя платформы держали на весу людей и груз, им все же приходилось перешагивать камни и разбросанные тут и там изуродованные человеческие тела.
От запаха Абульурд испытывал тошноту, но он скрипел зубами и продолжал идти. Лицо было прикрыто — для лучшего обзора — полупрозрачной марлей. Слева продвигалась бесформенная масса — верховный башар Атрейдес. Абульурд понимал, что они выглядят нелепо и смешно, идя на смертельно опасное дело в таком гротескном виде. Пираньи могли без труда разорвать тонкую ткань, если бы вздумали атаковать. Но даже такая призрачная защита предохраняла от тварей с примитивной распознающей программой.
Они медленно продвигались к цели, обдумывая каждый следующий шаг. Абульурда преследовал жужжащий звук летавших тварей, отчего по спине то и дело пробегал холодок ужаса. В тот момент Абульурд не представлял себе более ужасной смерти, чем быть пробуравленным бесчисленным количеством этих мерзких металлических жуков. Но еще хуже было подставить под удар Вориана Атрейдеса — этого Абульурд не имел права допустить ни в коем случае.
Наконец они подошли к краю ямы с цилиндром, фабрикующим пираний. Мобильная фабрика все шире и шире открывала свою ненасытную пасть, как хищный плотоядный цветок. Роботы-сборщики собирали металл и сносили его к фабрике словно жрецы, совершающие жертвоприношение голодному кровожадному богу. Из отверстий в корпусе выбрасывались отработанные материалы и токсичные газы. Из переднего отверстия автоматической фабрики непрерывным потоком вылетали серебристые смертоносные жуки, тотчас отправлявшиеся на поиски жертв.
— Если мы это не остановим, — прокричал Вориан, стараясь перекрыть невообразимый шум, — то мы не сможем потом справиться с ними такими подручными средствами.
Абульурд встал на краю ямы, взявшись за шланг под складками темной непрозрачной ткани и присоединив его к насосу. Потом он просунул носик шланга в прорези ткани и сказал:
— Я готов, верховный башар.
Вориан, испытывавший еще большее нетерпение, чем молодой батор, активировал плазменную гаубицу и выпустил из ствола дьявольский поток пламени в раскрытое жерло автоматической фабрики. Сразу после этого Абульурд направил поток едкой жидкости в то же отверстие.
Картина была такая, словно муравейник облили бензином. Бешеные языки пламени и струя едкой каустической жидкости оказали немедленное и ужасающее в своей разрушительности действие на фабрику: металл плавился, электрические цепи и сложные механизмы рассыпались на изъеденные мгновенно возникшей коррозией куски. От фабрики к небу повалил ядовитый дым. Сбитые с толку жуки-пираньи, жужжа, вились вокруг этого адского костра.
Абульурд крепко держал шланг, из которого продолжала хлестать жидкость, стараясь не попасть на ткань своего маскировочного покрывала. Теперь он направил струю на выходное отверстие фабрики. В течение нескольких секунд подвижная мастерская заскрежетала и рассыпалась, превратившись в дымящийся котел расплавленных, едко пахнущих материалов.
Пламя плазменной гаубицы, направленное Ворианом и поразившее роботов-сборщиков, уничтожило и все вокруг них. Коррозирующая жидкость воспламенилась, и всю яму охватил всепожирающий огонь.
Абульурд, не скрывая радости и торжества, передал на ближайшую подстанцию, откуда офицеры следили за действиями башара и батора:
— Это работает! Мы уничтожили их фабрику. Всем подстанциям делать как мы. Мы должны уничтожить восемь оставшихся цилиндров.
— А когда вы управитесь с ними, нам останется убрать сотню тысяч этих мелких пираний, — добавил Вориан, взяв у Абульурда передатчик.
Летающие пожиратели еще некоторое время продолжали причинять разрушения и убивать людей, поедая всякого, кто осмеливался показаться на улице без защиты. Но поскольку фабрики были уничтожены, то новые пожиратели перестали появляться на свет.
К счастью, срок жизни этих насекомых был мал, так как они обладали ограниченными энергетическими ресурсами, но прошло несколько бесконечно ужасных часов, прежде чем последние насекомые истратили топливо и рухнули на землю. Теперь они усеивали улицы как безобидные маленькие мраморно-серебристые шарики.
До предела утомленные, Вориан и Абульурд сидели на ступенях здания Парламента. Помимо тысяч простых граждан были убиты более тридцати представителей планет. Их тела были уже вынесены из здания, но о трагедии, разыгравшейся здесь, красноречиво говорили пятна крови и мелкие куски плоти на полу, стенах и ступенях.
— Каждый раз, когда я убеждаю себя в том, что нельзя ненавидеть мыслящие машины еще больше, — сказал Вориан, — случается что-то такое, что все равно вызывает большее отвращение, чем раньше.
— Если Омниус увидит хотя бы малейший шанс, то он снова нападет на нас. Возможно, он нашел способ прорвать блокаду Коррина.
— Или, быть может, эти жуки были отправлены просто нам назло, — возразил Вориан. — Несмотря на то что эти насекомые причинили нам большие разрушения и сильные страдания, я не думаю, что Омниус всерьез рассчитывал с их помощью уничтожить Салусу Секундус.
Батор, еще не оправившийся от пережитого потрясения, кивнул головой.
— Сеть полей Хольцмана продолжает окружать Коррин. Омниус не может выскользнуть… если только у него нет иного плана.
Вориан крепко сжал плечо молодого офицера.
— Мы не можем допустить, чтобы эти глупцы политики предположили, что мы потеряли бдительность.
Он нагнулся и извлек из трещины в ступени маленький шарик. Шарик тихо лежал на ладони, ощетинившись острыми как бритва зубами.
— Их источники энергии иссякли, Абульурд, но я хочу, чтобы ты сохранил несколько сотен образцов. Надо разобрать их и проанализировать, чтобы разработать эффективные методы защиты, на случай, если Омниус захочет снова применить их против нас.
— Я поручу это моим лучшим людям, верховный башар.
— Поручи это себе, Абульурд. Я хочу, чтобы ты лично отвечал за это дело. Я всегда гордился тобой, и сегодня ты доказал, что моя гордость, моя вера в тебя не были напрасными. Когда-то я взял тебе под крыло, потому что понимал, что ты нуждался в поддержке. Сегодня из всех солдат, действовавших в Зимии, отличился один ты. Твой дед гордился бы тобой так же, как я.
У Абульурда стало тепло на душе от этой похвалы.
— Я никогда не жалел, что принял имя Харконнен, верховный башар, несмотря на то, что многие поливали меня за это грязью.
— Может быть, уже настало время раскрыть правду. — Вориан прищурил свои серые глаза. — Прошел уже не один десяток лет после того, как я рассказал тебе правду о Ксавьере. Тогда я думал, что этого достаточно, но я ошибся. Есть поговорка о том, что не следует ворошить старое. Тогда я решил, что Ксавьер сам выбрал свой путь, и не тревожился о том, какими красками будут писать его портрет будущие историки.
Но я не могу даже убедить этих депутатов и правительство в том, что необходимо укрепить нашу огневую мощь, чтобы окончательно уничтожить Омниуса и кимеков. Я считал, что никогда не смогу убедить их в необходимости правдиво переписать историю, восстановить доброе имя Ксавьера и показать всем, что истинным злодеем был Иблис Гинджо. — Глаза его сверкнули. — Но это несправедливо — заставлять моего лучшего друга платить такую неслыханную и унизительную цену. Ты оказался более мужественным человеком, чем я, Абульурд.
Абульурд посмотрел на Вориана, едва сдерживая слезы.
— Я… я делал то, что считал нужным, верховный башар.
— При первом же удобном случае я подниму в Парламенте этот вопрос, по крайней мере заявлю о своем несогласии с официальной версией событий. — Он взглянул на залитые кровью улицы Зимии. — Может быть, хоть на этот раз они прислушаются ко мне.
Он хлопнул Абульурда по плечу.
— Но сначала ты должен быть вознагражден. С самой Великой Чистки твое звание не соответствует твоим реальным заслугам. Хотя другие офицеры будут это отрицать, я убежден, что это наказание за твое имя. С сегодняшнего дня все изменится. — Вориан встал, лицо его стало серьезным и строгим. — Торжественно обещаю тебе, что в самом скором времени ты получишь звание башара четвертого ранга…
— Башара? — вскричал Абульурд, не веря своим ушам. — Но это же скачок через два звания. Вы же не можете просто…
Вориан не дал ему договорить.
— Пусть они посмеют поспорить со мной после сегодняшних событий.

***   

===

Несмотря на свои биологические недостатки, человеческие существа могут видеть вещи, недоступные для наших — самых сложных _ сенсоров, и, кроме того, люди способны понимать странные концепции, остающиеся недоступными для наших гель-контурных умов. Неудивительно поэтому, что столь многие из них страдают безумием.
Эразм. Диалоги


Сеть, раскинутая в небе Коррина между флотами роботов и хретгиров, которые все время искали возможность уничтожить корринского Омниуса, перестала казаться чем-то страшным по прошествии двух десятилетий. Эразма сейчас гораздо больше интересовала маленькая драма, развертывавшаяся в его саду.
В данном случае для наблюдений не требовалась никакая изощренная шпионская аппаратура. Независимый робот просто ненавязчиво наблюдал. Совершенно поглощенный беседой с клоном Серены Батлер, Гильбертус не замечал присутствия Эразма. Казалось, эта женщина околдовывала его воспитанника, хотя робот никак не мог понять почему. Можно было точно сказать, что Гильбертус должен был чувствовать разочарование и усталость после того, как за все двадцать лет ему не удалось превратить этот клон в достойную подругу и жену. Клон был неуклюж, ментально ограничен, а в организме были какие-то изъяны, возникшие в процессе его воссоздания по методике Ре-кура Вана.
Но воспитанник всем своим поведением показывал, что по какой-то необъяснимой причине очень привязан к клону.
Гильбертус выглядел молодым обожателем и терпеливым наставником, когда сидел рядом с женщиной, держа на коленях раскрытую книжку с картинками. Иногда Серена смотрела в книгу довольно внимательно, но чаще она с большей охотой заглядывалась на цветы или на пестрых словно самоцветы колибри, отвлекавших ее внимание. Стоя за гибисковой живой изгородью, Эразм сохранял полную неподвижность, как будто она могла убедить Сере ну в том, что он одна из садовых статуй. Он знал, что клон Серены не глуп, нет, просто эта женщина была абсолютно неинтересна во всех отношениях.
Гильбертус тронул ее за руку.
— Взгляни, пожалуйста, вот сюда. — Она снова посмотрела в книгу, а Гильбертус возобновил чтение вслух. Уже много лет он терпеливо учил ее читать. Серена имела доступ ко всем книгам или записям огромной библиотеки Коррина, но редко пользовалась этим правом. Ее ум обычно был занят менее значительными вещами. Но несмотря на это, Гильбертус не оставлял своих попыток.
Он показывал клону Серены великие шедевры живописи. Он давал ей слушать гениальные симфонии, читал ей глубокие философские трактаты. Но Серена упорно интересовалась только красивыми картинками и забавными историями. Когда Серене наскучивало рассматривать картинки, Гильбертус вел ее на прогулку по саду.
Наблюдая за этой самодеятельной методикой обучения, Эразм припомнил, как много лет назад он играл такую же роль, стараясь приручить дикого необузданного мальчишку, каким был тогда Гильбертус. Эта задача потребовала для своего решения беспримерных усилий и самоотверженности, на какие только был способен машинный разум. Но со временем работа Эразма с Гильбертусом Альбансом окупилась сторицей.
Теперь он смотрел, как его воспитанник пытается сделать то же самое с клоном Серены Батлер. Это было интересно. В методике Гильбертуса Эразм пока не находил ни одного недостатка. К сожалению, результаты не были эквивалентны приложенным усилиям.
Проведя необходимые медицинские анализы, Эразм знал, что клон Серены обладал всем биологическим потенциалом, обеспеченным ее генным пулом, но она не обладала должными умственными способностями. Что еще более важно, не обладала она и значимым опытом, не перенеся тех испытаний, которые выпали на долю настоящей Серены — клона всегда опекали, защищали… пожалуй, излишне.
Внезапно Эразма осенило. Кажется, он нашел способ спасти ситуацию. Изобразив широкую улыбку на своем текучем металлическом лице, робот раздвинул затрещавшие ветви живой изгороди и зашагал к Гильбертусу, который тоже улыбнулся, заметив своего наставника.
— Привет, отец. Мы только что обсуждали астрономию. Сегодня ночью я планирую показать Серене звездное небо, чтобы она узнала, какие на нем есть созвездия.
— Ты уже делал это, — заметил Эразм.
— Да, но сегодня мы попробуем еще раз.
— Гильбертус, я решил сделать тебе хорошее предложение. У нас есть и другие клетки и масса возможностей сделать другие клоны, которые, вероятно, окажутся лучше этого. Я признаю, что ты немало и тяжко потрудился над тем, чтобы подтянуть эту версию Серены до своего уровня. Не твоя вина, что усилия не увенчались успехом. Поэтому в качестве подарка я предоставлю тебе другой идентичный клон. — Металлическая улыбка стала еще шире. — Мы заменим этот клон, чтобы ты смог начать все сначала. Определенно в следующий раз ты добьешься лучших результатов.
Человек посмотрел на робота со смешанным выражением ужаса и удивления.
— Нет, отец! Ты не можешь сделать такое, — с этими словами он схватил Серену за руку и жарко зашептал ей на ухо успокаивающие слова: — Не волнуйся, я защищу тебя.
Хотя Эразм не понял такую реакцию Гильбертуса, он быстро отказался от своего предложения.
— Нет нужды так расстраиваться, Гильбертус, — сказал он все же.
Оглянувшись через плечо с таким видом, словно робот только что предал его, Гильбертус поспешно увел Серену прочь. Эразм остался стоять на месте, обдумывая причины того, что произошло.

* * *

Поздно ночью, под бездонно черным небом Коррина, робот продолжил свое наблюдение, подсматривая за тем, что делали Серена и его воспитанник. Гильбертус и клон сидели возле виллы и смотрели на звезды. Несмотря на то что по небу беспрерывно курсировали боевые корабли, своими огнями смазывая картину звездного неба, Гильбертус терпеливо показывал Серене очертания созвездий, обводил их контуры и показывал их изображения на старых звездных картах. Серена проявляла некоторый интерес, но обводила на небе совершенно иные контуры, которые, видимо, нравились ей гораздо больше.
Эразм, как это ни казалось странным ему самому, испытывал какое-то беспокойство и даже тревогу. Когда он учил Гильбертуса, терпеливо потратив на это многие годы, он по крайней мере получал какую-то отдачу, вознаграждение теми успехами, которые делал его воспитанник. Даже исходная Серена Батлер с ее острым языком и склонностью к эмоциональным спорам была ценным партнером для ментального спарринга.
Но клон не давал ничего подобного Гильбертусу.
Сколько раз ни прокручивал Эразм эту проблему своими гель-контурами, он так и не смог понять смысл того, что делает его приемный сын. Это была загадка, которую сложно устроенный независимый робот должен был, в конце концов, решить. Не может же быть, чтобы у него не хватило на это способностей! Но хотя он несколько часов пристально наблюдал за людьми в эту ночь, озарение так и не посетило Эразма.

Что видит в ней Гильбертус?

***  

===


Тем, кто знает, куда смотреть, прошлое дает ясные указания, которым надо следовать, идя в будущее.
История корпорации «ВенКи»


Вернувшись с Россака, где никто и не подумал поблагодарить ее за предостережение — впрочем, она и не ждала никакой признательности от своей сводной сестры, — Норма долго стояла обнаженная перед зеркалом, внимательно и с любопытством рассматривая свое отражение. Хотя она и не отличалась тщеславием, Норма изучала себя в зеркале не меньше часа. Безупречно сложенное тело и молочно-белая кожа должны были создавать впечатление совершенства, но изъяны на этом совершенстве стали появляться все чаще и чаще. Площадь красных пятен увеличивалась, кожа становилась морщинистой и обвисала и, более того, менялась осанка — было такое впечатление, что кости скелета и мышцы временами приобретают несвойственную им пластичность. Пятна морщинистой покрасневшей кожи занимали довольно большое пространство на груди и животе. Норме показалось также, что она стала меньше ростом. Изменились и формы тела.
Это было странно и необычно. Она всегда могла восстановить свою внешность по собственному желанию, но изъяны появлялись снова и снова. Норме хотелось понять, что с ней происходит.
Адриен тоже замечал это, но она ничего не могла ему объяснить. По настоянию сына она проконсультировалась с врачом военного корабля, пожилой женщиной. Врач осмотрела ее, наморщила лоб, а потом дала скорое объяснение:
— Аллергическая реакция. Вероятно, на меланжу. Ваш сын сказал, что вы потребляете огромные дозы пряности.
— Спасибо, доктор. Прошу вас, успокойте Адриена. — Этот уклончивый ответ произвел должный эффект, и врач ушла.
Норма предпочла бы, чтобы ее оставили в покое, и она смогла сосредоточиться на своей работе, поэтому у нее не было ни малейшего желания ограничивать потребление меланжи. Недавний визит на Россак, озарение и предвидение, касавшееся появления пираний, оставили в ее душе чувство тревоги и беспокойства. Если машины на Коррине снова зашевелились, опять готовя для людей ужасные бедствия, то она должна всегда быть наготове — умственно и физически.
Но для этого ей требовалось все больше и больше меланжи.
Она экспериментировала с разными формами пряности — с таблетками, порошками, жидкостями и аэрозолями. Физически и ментально Норма уже сильно отличалась от остальных людей.
Норма могла бы легко избавиться от пятен на коже и других изменений, но кому все это нужно? Теперь, стоя перед зеркалом, она легко удалила пятна с верхней части туловища, а потом намеренно вернула их на прежнее место. Какое безумие — постоянно гнаться за сохранением собственной красоты. Зачем? Для кого? Все это не более чем пустая трата времени и сил. Пусть ее тело меняется, это ни на йоту не изменит той любви, которую она в глубине своего сердца продолжала питать к Аурелию.
Маркетинговые исследования, проведенные корпорацией «ВенКи», показали, что некоторые люди переносили мгновенные реакции на меланжу, а у некоторых реакция была замедленной. Норма знала, что пряность открывает двери в глубины собственного сознания и в бездны вселенной, позволяя находить пути в невозможное. На самом деле она собиралась вопреки совету врача начать принимать еще большие дозы меланжи, чтобы раздвинуть границы своих возможностей.
Со времен Великой Чистки Норма жила с огромным чувством вины за то, что столь многие солдаты Джихада погибли из-за того, что потерялись во время перелетов на спейсфолдерных кораблях из-за несовершенства их навигационных систем. Несомненно, с тех пор она достигла определенных успехов в решении этой проблемы, но окончательный ответ по-прежнему ускользал от нее. Настало время удвоить усилия и раз и навсегда решить проблему спейсфолдерной навигации.
Из ящика стола в своем личном кабинете она извлекла специально сконструированную дыхательную маску, которая герметично закрывал рот и нос. Норма надела ее. Она нажала кнопку на устройстве, и в трубе, подающей воздух, зашипел газ, остро пахнущий меланжей. Ржаво-коричневое облако затуманило зрение. Она едва видела то, что происходило вокруг, но зато отчетливо могла разглядеть то, что творилось внутри нее самой.
Благодаря тому, что в ее организме и без того уже была высока концентрация меланжи, эффект последовал практически мгновенно. Норме представилось поразительное, ошеломляющее видение… наконец-то на нее снизошло поистине божественное прозрение, и она смогла явственно увидеть решение навигационной проблемы — средство избежать космических опасностей.

Ключ к решению проблемы лежал вовсе не в технике и не в вычислениях, но в
предзнании,
в ментальной способности предсказывать безопасные маршруты сквозь немыслимо огромные пространства. Как и в недавнем видении об опасности, пережитом ею на Россаке. Постоянным и регулярным приемом больших доз меланжи она могла открыть в себе гораздо большие способности, чем те, которыми, как считается, обладают люди. Предпринимаемые ею ранее попытки решить проблемы с помощью вероятностных компьютерных вычислений были самым грубым из всех возможных подходов к этой области. Но с помощью пряности ее разум мог стать самым надежным, самым лучшим навигационным прибором.


Предзнание.

Очнувшись от этого поразительного и величественного откровения, Норма заметила, что за это время ее тело изменило свою форму. Оно стало больше напоминать ее прежнюю некрасивую, уродливую и карликовую фигуру, хотя на этот раз черты были грубее, а голова стала больше. Почему? Регресс? Отдаленная клеточная память? Подсознательный выбор?
Но сознание ее явно расширилось, буквально потрескивая от распиравшей его энергии, заставлявшей сосредоточиться на том, что было действительно важно. Меланжа. Навигация. Свертывание пространства. Предзнание. Наконец-то был найден ответ!
Так как ее тело само выбрало себе форму во время наведенных меланжей видений, Норма не стала больше его менять, оставив приблизительно таким, каким оно было прежде, к какому она привыкла — невыразительные черты лица, неуклюжее сложение — только голова, сидевшая на карликовом туловище, стала намного больше.
Она не стала пытаться переделать внешность. Это было бы пустой тратой времени и энергии. Весь прежний рывок к физической красоте был мелким, пустячным эпизодом, бесконечно незначительным в общей схеме строения космоса.
В отличие от пряности предзнания и свертывания пространства…
Ведущий корабль разум, опьяненный меланжей, мог предугадывать несчастья и катастрофы задолго до того, как они произойдут, и вовремя менять курс судна. Однако одно только теоретическое знание принципа не давало способа реально воплотить решение в жизнь. Но это уже было вопросом времени.
Каждый следующий эксперимент продвигал Норму ближе к цели. Она находила удивительным тот факт, что меланжа оказалась превосходным средством профилактики ретровирусного заболевания и средством путешествий в свернутом пространстве. Само это вещество было чудом, субстанцией с невероятно сложной молекулой.
Теперь ее работа требовала все возраставших количеств меланжи, но через корпорацию «ВенКи» она могла получать столько пряности, сколько ей было нужно. Цена меланжи на открытом рынке между тем стремительно возрастала. Двадцать лет назад значительный процент населения Лиги смог пережить Бич Омниуса только благодаря потреблению пряности. К сожалению, когда эпидемия кончилась, аппетиты лишь возросли. Многие выжившие после болезни люди стали зависимыми от меланжи. Эпидемия изменила экономику Лиги и положение корпорации совершенно непредвиденным и драматическим путем.
Ее старший сын своей амбициозностью и умом очень напоминал Аурелия. Норма никогда не добивалась для себя ни власти, ни богатства, она стеснялась славы, которую заслужила благодаря своим великим открытиям, но она тем не менее понимала, что ее навигационный прорыв и усовершенствование спейс-фолдерного флота, который станет безопасным в эксплуатации, позволят Адриену и его наследникам увеличить и без того огромное состояние корпорации «ВенКи» и сделать компанию такой же могущественной, как сама Лига.
Норма знала теперь, что наибольшей эффективностью обладает газообразная, аэрозольная форма меланжи, которая позволяла разуму и сознанию достигать ранее недоступных высот. Сгорая от нетерпения и предвкушения, она ждала момента, когда сможет поднять уровень исследований на новую, более высокую ступень.
Полное погружение в пряность, полная зависимость.
Одержимая своим планом, Норма снимала для проведения экспериментов лаборантов и техников с работ на верфи. В сравнении с огромными кораблями, сложнейшими двигателями Хольцмана и генераторами полей ее нынешний проект был отнюдь не грандиозным и к тому же весьма недорогим. Но по важности он превосходил все, что делала Норма до сих пор.
Хотя Адриен неоднократно пытался серьезно поговорить с матерью, он так до сих пор и не понял, чего именно она хочет добиться, а она вовсе не стремилась все до тонкостей ему объяснить. В последнее время ей все труднее становилось говорить с сыном на понятном ему языке, но с ее требованиями он не спорил и выполнял любые ее просьбы. Адриен знал, что великие идеи Нормы преображают лицо вселенной.Специальная команда изготовила из прозрачного плаза герметичную камеру, снабженную соплами, соединенными со шлангами, по которым в камеру мог поступать дорогой меланжевый газ. Когда камера была готова, Норма заперлась внутри нее, взяв с собой только подушку, на которой собиралась сидеть.
Наконец-то я одна.

   Читать   дальше   ...    

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

Источник :  https://knigogid.ru/books/852671-dyuna-bitva-za-korrin/toread

---

Словарь Батлерианского джихада

---

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

---

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

***  

---

---

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 157 | Добавил: iwanserencky | Теги: Кевин Андерсон, Битва за Коррин, Хроники Дюны, из интернета, чужая планета, люди, Будущее Человечества, Хроники, книга, Вселенная, Брайан Герберт, ГЛОССАРИЙ, писатели, литература, проза, будущее, слово, книги, фантастика, миры иные, текст | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: