Главная » 2015 » Май » 5 » Себастьян Брант. Корабль дураков. Старички-дурачки
21:22
Себастьян Брант. Корабль дураков. Старички-дурачки

Себастьян Брант           

Дурачки-старички

        Вот-вот я в гроб уже сойду
        Иль к живодеру попаду,
        Но с глупостью живу в ладу.

* * *

        Хоть стал я дряхлым стариком,
        Слыву, однако, дураком:
        Столетний глупенький младенчик,
        Показываю свой бубенчик
        Мальчишкам несмышленым я
        (Сильна над ними власть моя!),
        Мое ученье – им в забаву,
        А я стяжать желаю славу.
        В рай с этим не войдешь, о нет!
        Пример мой плох, и плох совет.

        Чему учен, тому учу,
        Однако быть в чести хочу,
        Осмелюсь даже тем похвастать,
        Как посрамлен бывал я часто
        И уличался в странах дальних
        В делах не очень-то похвальных.
        Да, воду я люблю мутить
        И не перестаю чудить,
        А где не справлюсь я никак,
        Поможет сын мой – Ганс-дурак.
        Я за него не беспокоюсь —
        Меня сынок заткнет за пояс!
        Он дурью жив, он ею дышит, —
        Дай срок – весь мир о нем услышит.
        «Вот, скажут, истинный дурак:
        Отец в сравненье с ним – сопляк!
        Он так еще себя проявит,
        Что весь дурацкий флот прославит!
        Отцам утеха на том свете,
        Когда их тут сменяют дети!

        Так нынче повелось в народе,
        Что старость с мудростью в разводе.
        А сколь чиста у старцев совесть,
        Нам скажет о Сусанне повесть 

        И о ее клеветниках —
        Двух похотливых стариках.

        Старик-дурак себя погубит,
        Коль он порок и кривду любит.

 

О воспитании детей

        Все те, кто озорства ребят
        Не замечают, словно спят, —
        Бед натерпевшись, возопят.

* * *

        Глупцов глупей, слепцов слепей
        Те, кто не воспитал детей
        В порядочности, в послушанье,
        Не проявив забот и тщанья,
        Чтоб, как без пастыря ягненок,
        С пути не сбился их ребенок,
        И пусть – в дурной игре повинный —
        Сам папенька с невинной миной
        Не говорит: «Всех создал бог, —
        Исправишь ли того, кто плох?»
        Неправда! Учится ребенок
        У мудрого отца с пеленок.
        (Кто думает не так – дурак,
        Ребенку и себе он враг!)
        Все на лету хватают дети,
        Соблазну попадая в сети.
        Гнуть деревце ты можешь смело,
        Пока оно не повзрослело,
        А взрослое пригнул – сломалось!
        Накажешь розгой… ну, хоть малость,
        И смотришь – дурь из шалуна
        Безбольно выгнала она.
        Лишь строгостью добьешься толка:
        Сорняк пророс – нужна прополка.

        Жил праведно библейский Илий,
        Но сыновья его грешили,
        За что, покаран богом строго,
        Он претерпел страданий много —
        И умер в горе безутешном,
        К сынам своим приравнен грешным. 

        Ах, дать бы юношам сегодня
        Учителей поблагородней,
        Как Феникс 
– тот, кого Пелей
        Из сонмища учителей
        Избрал для сына, Ахиллеса,
        Дабы не вырастить балбеса!
        Обрыскал Грецию Филипп 

        И к Аристотелю прилип,
        Чьим был учителем Платон,
        Кто сам Сократом был учен.
        Да, Аристотель, знанья солнце,
        Учил героя Македонца! 

        Но современные отцы,
        Отцы – скупцы, глупцы, слепцы, —
        Таких учителей находят,
        Что время только зря изводят.
        Готовя из учеников
        Невежд, повес и дураков.
        И то добро, коль неуч тот
        Не полный – только полу… скот!

        Тут, право, нечему дивиться:
        От дурака дурак родится!
        Но вы расплатитесь за это,
        Когда ваш сын, как муж совета,
        На столь почетном сидя месте
        Блюстителя морали, чести,
        Не раз почувствует в смущенье
        Свое дурное обученье.
        И поделом отец тогда
        Сгорит от позднего стыда
        И сожаленья: ведь не шутка —
        Признаться, что взрастил ублюдка.
        Посмотришь: этот – богохул,
        Другой ударился в разгул,
        Тот шляется по девкам, кутит,
        Нечистые делишки крутит,
        Четвертый, стыд забыв и страх,
        Гляди, продулся в пух и прах!
        Так с недорослями иными
        Бывает, пустопродувными,
        Которых с детства, на беду,
        Не учат знаньям и труду,
        Отдав учителям дешевым —
        Невежественным, бестолковым.
        А нравственность, влеченья, знанья
        Зависят лишь от воспитанья.

        Происхождению – почтенье,
        Но сам ты – что? Происхождение
        Тобой не приобретено.
        Богатство – тоже благо, но
        Что есть оно? Судьбы каприз:
        Прыжки мяча то вверх, то вниз!
        И в славе – сладость, но она
        Так ненадежна, неверна.
        Прельщает тела красота,
        Минула ночь – прощай, мечта!
        Здоровье – клад, но с древних пор
        Хворь начеку, как ловкий вор.
        И сила – драгоценный ларь,
        Но где она, когда ты стар?!

        Все преходяще, быстротечно,
        И лишь наука долговечна.
        Спросил Сократа Горгий 
встарь:
        Был счастлив ли персидский царь,
        Что в мире слыл владык владыкой,
        Бессильем власти превеликой?
        Сократ сказал: «А был ли он
        В вопросах этики силен?»
        Да, ни в богатстве, ни во власти
        Нет без морали людям счастья.

 

О тех, кто сеет раздоры

        Под жернов лег дурак, который
        Всех вовлекать привык в раздоры:
        Хлебнет он муки и позора!

* * *

        Известно, склочник был бы рад
        Весь мир вовлечь в раздор, в разлад,
        Чтобы шумела сплетня злая,
        Враждой неистовой пылая.
        Так не поранит острый нож,
        Как ранит подлой сплетни ложь,
        Причем лишь после обнаружишь,
        Что это сделал тот, с кем дружишь.
        А клеветник с ехидным смехом —
        Утешен, горд своим успехом —
        Злорадствует: «Кунштюк был тонкий:
        Все шито-крыто, – я в сторонке!»
        Мерзавец убежден, конечно,
        Что тайну сохранит навечно.
        Вот козырь-то его каков!
        Не счесть таких клеветников,
        Что разожгут коварной сплетней
        Пожары распри многолетней.
        К преступной цели напролом
        Шел так же и Авессалом; 

        До времени неуязвимы,
        Свои повсюду есть Алкимы, 

        Что сеют распри меж друзьями,
        В ловушки попадая сами.
        Того надежда обманула,
        Кто весть о гибели Саула 

        Принес Давиду, но на месте
        Царем казнен был за известье.
        Тем кончили и два злодея,
        Что умертвили Иевосфея. 

        Кто распри вспахивает поле,
        Под жернов ляжет поневоле.
        Почти всегда наверняка
        Мы узнаем клеветника,
        Хоть он коварен и хитер:
        Дымится шапка – значит, вор!
        Дурак – за дверью, но смотри:
        Он там, а уши тут, внутри!

 

О дурных манерах

        Тех, у кого манеры скверны,
        И тех, кто чересчур манерны,
        Зачислю я в свой флот галерный.

* * *

        По длиннополому наряду,
        По чванной поступи, по взгляду,
        По поворотам головы,
        Едва с ним встретились бы вы, —
        Пусть он торопится иль словно
        Вельможа, шествует сановно,
        Вы сразу бы решили: «Хват!
        И пустоват и нагловат,
        И быть подальше от него
        Благоразумнее всего».
        Но кто неглуп и кто воспитан,
        В сужденьях и в делах испытан,
        Того признает общий суд,
        В пример другим превознесут.
        Натура мудрая – стыдлива,
        Миролюбива, не криклива,
        Добра не занимать ей стать,
        И с нею – божья благодать.
        Благовоспитанность ценней,
        Чем все богатства жизни сей.

        Об истинно высоком нраве
        Судить мы по манерам вправе.
        Кто повседневно сам не очень
        Воспитанностью озабочен,
        К манерам скромным не привык
        Тот, значит, глуп и туп, как бык.

        Что может быть достойней, краше,
        Чем скромность, благонравье наше?
        Где сын понятлив, уговорчив,
        Воспитан, неподатлив порче,
        Там горд и счастлив там отец:
        Был милостив к нему творец.

 

Об истинной дружбе

        Коль ты невинного избил,
        Несправедливо оскорбил, —
        Презренье ты себе купил!

* * *

        Кто так ведет себя с людьми,
        Дурак, дубина он, пойми:
        Все возликуют ведь, когда
        Придет и на него беда.
        Кто друга обобрать намерен,
        Который предан так, и верен,
        И прямодушен был весьма,
        Тот, видимо, сошел с ума.

        Священна дружба навсегда нам
        Царя Давида с Ионафаном; 

        Ахилл с Патроклом – образец
        Двух чистых дружеских сердец,
        И Сципион и Лелий… 
Но —
        Друзей подобных нет давно!
        Раз денег нет – и дружбы нет:
        Стоит на этом нынче свет!
        И к ближним что-то незаметно
        Теперь любви ветхозаветной.
        Во всем корысти торжество,
        Кругом – свойство и кумовство:
        Ведь Моисей, кто нас учил
        Других любить, давно почил.
        Кто себялюбью лишь послушен,
        А к пользе общей равнодушен,
        Тот – неразумная свинья:
        Есть в общей пользе и своя!
        Вы Каина везде встречали:
        Раз Авель счастлив – он в печали.
        Друзей, когда не станет денег,
        Две дюжины продашь за пфенниг,
        А если лучших соберешь,
        Уступишь семерых за грош!

 

Об опрометчивых дураках

        Ездок неопытный, к тому же
        Не подтянувший трок потуже,
        Очутится, всем на смех в луже.

* * *

        С кем дружит Глупость, ео ipso 
,
        Всегда вам скажет: «Что ж, ошибся!»
        Коль ты верхом собрался в путь,
        Проверить сбрую не забудь:
        Кто, дело сделав, ждет совета,
        Тому не впрок ни то, ни это,
        А кто заране все обсудит,
        Тот в дураках потом не будет.
        Подумал бы вперед Адам,
        Не влекся бы он к тем плодам,
        И яблочком коль не прельстился б,
        То с райской жизнью не простился б.
        Когда бы понял Ионафан 

        Коварный Трифонов обман,
        Не верил речи лицемерной,
        Даров не взял бы, то, наверно,
        Вернулся б невредим и жив он,
        А в дураках остался б Трифон.
        На что был Юлий Цезарь гений 

        И словопрений и сражений,
        Но, мир вкушая, гений сей
        Дал как-то маху, ротозей:
        Письмо не сразу прочитал, —
        И Брут в него вонзил кинжал.
        И Никанор 
в просчете был —
        Дичь продал прежде, чем убил.
        Не повезло: остался вдруг
        И обезглавлен, и без рук,
        И вырван был потом, увы,
        Язык из мертвой головы!

        Успешен замысел, когда
        Он своевремен, господа!
        А торопыг с древнейших пор
        Ждут неудачи и позор.

 

О волокитстве

        Пленен Венерой, у плутовки
        Ты, как дергунчик, на веревке.
        Терпи, дурак, ее издевки!

* * *

        – Я, жаркозадая богиня
        Венера, возвещаю ныне,
        В том присягая, что прямая
        Дочь Ганса-дурня и сама я.
        Кумир всесветный дураков,
        Я юношей и стариков
        Лишь захочу – и обольщу,
        И всех в болванов превращу,
        Перед собой повергнув ниц:
        Не знает власть моя границ!
        Тех, кто читали «Одиссею»,
        Прошу припомнить я Цирцею,
        И Калипсо, и хор сирен.
        Таков и мой всесильный плен!
        Кто мнит, что он умен, хитер,
        С тем короток мой разговор:
        В котел безумья погружу
        И в дурачка преображу.
        А кто моим рубцом отмечен,
        Ничем не может быть излечен!

        Мой озорной сынок – дитя,
        По-детски он шалит, шутя,
        Но, на его проделки глядя,
        Иной сластолюбивый дядя,
        Закореневший в волокитстве,
        С ним соревнуется в бесстыдстве,
        И, как ребенок, несмышлен,
        Двух путных слов не скажет он.
        Сынок мой наг – ив этом знак,
        Что похоть скрыть нельзя никак!

        Спокон веков из града в град,
        Затем что мой сынок крылат,
        Любви влекущая беда
        Порхает всюду и всегда,
        И нет – от сотворенья мира —
        Капризней, чем она, кумира.
        Лук держит мой Амур-пострел,
        Полны его колчаны стрел,
        Всегда на тетиве рука,
        И, чуть заметит дурака,
        Стреляет он, – дурак сражен,
        Остатков разума лишен
        И, жертвой стать мне предназначен,
        Пожаром страсти весь охвачен.
        О, тот огонь неугасим!
        Погублена Дидона 
им,
        Медея, тем огнем объята,
        Сожгла своих детей и брата.
        Всех жертв любви мы не сочли б:
        От страсти Несс-кентавр погиб, 

        И Троя натерпелась горя; 

        С горы низверглась Сафо в море; 

        Сирены пением влекли
        К себе на гибель корабли;
        И взнуздан был, и был оседлан
        Мудрец один красоткой подлой; 

        На воздух воспарил Вергилий, 

        Хоть бог ему и не дал крылий.
        За курс искусства страсти пылкой
        Овидий поплатился ссылкой… 

        Кой-кто мог мудрым слыть, когда б
        Он не был блудодейства раб.
        Кто женский пол чрезмерно любит,
        В себе живую душу губит:
        Как богу богово воздать,
        Коль слишком дамам угождать?
        Хоть знатный будь, хоть низкий люд,
        Беда и срам – цена за блуд.

        Глупец отъявленный, кто мнит,
        Что в блуде меру сохранит:
        Распутникам, как говорят,
        Все нипочем, сам черт не брат

        Одно тебе, дурак, лекарство:
        Колпак! Носи и благодарствуй!

 

Бражники-гуляки

        Бродягой, нищим тот умрет,
        Кто вечно кутит, пьет и жрет
        И лишь с гуляк пример берет.

* * *

        Колпак ты на того надень,
        Кто день и ночь, и ночь и день
        Рад брюхо поплотней набить
        И полной винной бочкой быть,
        Как будто жизнь он взял на откуп
        С единой целью: больше в глотку б!
        Он за день виноградных лоз
        Погубит больше, чем мороз.
        Дадим такому человечку
        На корабле глупцов местечко!
        С ума сведет его вино —
        Под старость скажется оно:
        Трясуч, дурашлив, голос пропит, —
        Свой смертный час он сам торопит.
        На свете нет порока гаже:
        Муж просвещенный, мудрый далее,
        Предавшись пьянству, до конца
        Лишится славы мудреца.

        Пьешь в меру – разговор иной.
        Не снес вина и старец Ной, 

        Хотя в ту пору в мире целом
        Был самым первым виноделом.
        Вино и мудрых в грязь повалит
        И колпаки на них напялит.
        Когда израильский народ
        Вливал, бывало, лишку в рот,
        Он, как заведено меж: пьяниц,
        Шумел, плясал безбожный танец
        Вкруг изваяния тельца 

        Языческого образца.
        Недаром бог во время оно
        Пить запретил сынам Аарона. 

        Но в наши дни какой священник
        Той заповеди не изменник?!
        Хлебнул и Олоферн беды, 

        И головы и бороды
        Лишась, когда был пьян однажды.
        И – жертва той же самой жажды —
        Бывал и Александр пьян, 

        Свой унижая царский сан,
        И делал то, о чем потом
        Сам вспоминал с большим стыдом.
        Кто весел от вина сегодня,
        Заплачет завтра в преисподней.

        Когда б не пьянство, то вовек
        Не знал бы рабства человек!
        Чревоугодье, пьянство – страсти,
        Чьи спутники – нужда, несчастье.
        Отцам и сыновьям равно
        Страданьями грозит вино,
        Коль ты его хлебать привык
        С кем ни на есть, как воду – бык.
        Ах, мало ли таких гуляк,
        Кому как дом родной кабак:
        Пришли – кабатчик наготове,
        Две ляжки подал им коровьи,
        Миндаль, изюм и рис принес,
        А чем расплатятся – вопрос!
        Все стали бы мудрей вдвойне,
        Будь капля мудрости в вине,
        Что пьют сверх меры и сверх силы
        Обжоры, пьяницы-кутилы,
        Друг дружке наливая кружку
        И побуждая пить друг дружку:
        «Твое здоровье!… Пей!…» – «Смотри,
        До дна, до капли!…» – «На пари!…»
        «Налить?» – «Налей!…» Пьют дуралеи,
        Себя нисколько не жалея:
        Раз – в кружку, два – ив глотку. Ловко!
        Намылить бы для них веревку!
        Поистине, ведь нет другой
        На свете глупости такой!
        Прочесть мы можем у Сенеки
        (Мыслитель, живший в первом веке):
        «Боюсь, что трезвых мир осудит,
        А уважать лишь пьяниц будет,
        И чтобы знаменитым быть,
        Вина придется больше пить».

        Но я в виду имею тут
        И тех, кто пива много пьют.
        Пьет умный в меру, а болван —
        Хоть бочку, хоть бродильный чан.
        Однако долговечней тот,
        Кто понемногу, с толком пьет.
        Приятно лишь во рту вино, —
        В утробе мучит нас оно,
        Всю кровь пропитывает ядом,
        Как василиск смертельным взглядом. 

 

О слугах двух господ

        К двум господам слугой наняться
        За парой зайцев сразу гнаться:
        Полезно в глупости сознаться!

* * *

        Тот глуп, скажу без церемоний,
        Кто служит богу и мамоне.
        Слуга, служа двум господам,
        Ни тут не справится, ни там.
        Кто хочет жить с пяти ремесел,
        И об одном бы думать бросил.
        С одной собакой, хоть убейся,
        Поймать двух зайцев не надейся;
        Не то что двух – скорей всего,
        Не схватишь ты ни одного.
        Кто много должностей имеет —
        Ни на одной не преуспеет.
        И тех, кто служит там и тут,
        И там и тут напрасно ждут.
        Всем не услужишь никогда:
        Ты станешь путать «нет» и «да»,
        Из всех отбросов есть окрошку
        И разбиваться весь в лепешку,
        Льстить, и пред каждым унижаться,
        И ни на что не обижаться.
        Нагреет руки, говорят,
        Кто лишнему местечку рад,
        Кто хлещет всякое вино,
        Тому не вкусно ни одно.
        Хвала и честь слуге тому,
        Кто верно служит одному…

        Осел подох – изголодался:
        Хозяев многих навидался! 

 

О болтунах

        Язык на привязи держать —
        Душе от страха не дрожать.
        Честь болтовнёю не стяжать.

* * *

        Несносен тот глупец, который
        Со всеми затевает споры,
        Хоть люди и молчат кругом,
        В душе смеясь над дураком
        Иль скрыть негодованье силясь:
        «Вновь диспутировать он вылез!»
        Тем, кто не к месту рад болтать,
        Им «Братство дураков» под стать.
        Хоть и не спрошен был, а сам
        Дурак спешит ответить вам,
        Как бы самодовольно бряк:
        «Любуйтесь, люди, я – дурак!»
        Болтун и болтовнёю сыт,
        Но горек будет поздний стыд!
        И документы, коль захочет,
        Болтун преступно опорочит:
        Болтать ему не трудно, – вот
        Когда на исповедь придет,
        Тут отнимается язык,
        Тут он заика из заик!

        Иной бы умным показался,
        Когда б, на грех, не разболтался.
        Забарабанил дятел в ствол —
        К своим птенцам тебя привел.
        Молчанье – щит от многих бед,
        А болтовня всегда во вред.
        Язык у человека мал,
        А сколько жизней он сломал.
        Свой проявляя низкий норов, —
        Виновник сплетен, склок, раздоров!
        Но вот чего не взять мне в толк:
        И хищников – будь лев иль волк —
        Всех можно укротить, и лишь
        Язык людской не укротишь:
        Он то лопочет, то стрекочет,
        Всех, кто нам дорог, опорочит,
        Предатель он и клеветник,
        Наш злой, издевчивый язык!
        Язык лишь тем вредить не в силе,
        Кто вечным сном уснул в могиле.
        Язык – хитрец и лжец исконный,
        Толкует вкривь и вкось законы,
        Добро он в зло преобразит,
        Любую правду исказит
        И из суда наверняка
        С сумою пустит бедняка.

        Что болтуну? Как хочет врет,
        Вранье щекочет сладко poт,
        И ради красного словца
        Предаст и мать он и отца.
        Напыщенного пустослова
        Толпа превозносить готова,
        А уж коль знатность налицо,
        На ком потоньше сукнецо,
        Наряд богатый, кольца блещут,
        Тех уж никто не оклевещет!
        Кафтан потертый не в чести —
        С ним власти не приобрести.
        Когда бы дожили до нас,
        Ораторствуя и сейчас,
        Два златоуста из Афин —
        Сам Демосфен и с ним Эсхин,
        И Цицерон, – их знаньям грош
        Была б цена, и пышно ложь
        В их красноречье б распускалась,
        Чтоб глупость ими увлекалась.

        Грех не в опаску болтунам,
        А лжец – друг ненадежный нам.
        Кто имя божие хулит,
        Хулы своей не утаит,
        Куда б ему ни удалиться:
        Слова его подхватят птицы.
        Расплата будет так горька:
        Длинна у господа рука!

        Кто бревна тешет над собой,
        Исхлестан острою щепой.
        Разинутый не в меру рот
        Отвратнейшую дрянь сожрет.
        Дурак красно болтать желает,
        Мудрец молчит и размышляет.
        Дороже ценится молчанье,
        Чем празднословья недержанье.

        Молчанью – золота цена,
        А речь бесценна, коль умна!

 

Других обличают – себя прощают

        Кто вас послал сухою тропкой,
        А сам пошел дорогой топкой,
        Не мозгом наделен, а пробкой.

       

* * *

        Дурак безмозглый, кто хулит
        Путь, что судьба ему сулит.
        Рука к столбу пригвождена —
        Указывает путь она,
        Но ей самой на том пути
        Вовек ни шага не пройти.
        Кому сучок попал в зрачок,
        Пусть раньше вытащит сучок,
        А другу говорит потом:
        «Соринка, мол, в глазу твоем».
        Куда как жалок тот учитель,
        Чужих пороков обличитель,
        Кто, зараженный ими сам,
        В себе не видит их! О, срам!
        Поистине, как говорится:
        «Врачу сначала б исцелиться!»

        Давать советы все не прочь,
        Не зная, как себе помочь.
        Сгубило именно сие
        И Жантили и Мезюэ, 

        Когда одну болезнь в те дни
        Пытались вывести они,
        Но, не достигнув этой цели,
        Оставить труд о ней успели.
        Постыдные дела видны
        Не лучше ли со стороны,
        Чем те, кто, совершивши их,
        Достигли степеней больших?

        Делами заработай право
        Других учить себе во славу.

Просмотров: 599 | Добавил: sergeianatoli1956 | Теги: Старички-дурачки, Корабль дураков, Других поучают, Себастьян Брант | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: