Главная » 2022 » Апрель » 5 » Голова профессора Доуэля. Александр Беляев. 05. В ПАРИЖ. ЖЕРТВА КЕРНА. ЛЕЧЕБНИЦА РАВИНО.
23:05
Голова профессора Доуэля. Александр Беляев. 05. В ПАРИЖ. ЖЕРТВА КЕРНА. ЛЕЧЕБНИЦА РАВИНО.

---

---

---


     Брике подошла к пианино, уселась и  запела,  аккомпанируя  себе  едва
повинующимися пальцами.
     - Громче, веселее, - командовал Ларе, открывая иллюминатор и дверь.
     Это было очень странное пение-крик отчаяния и ужаса, переложенный  на
мажорный лад.
     - Громче барабаньте по клавишам! Так! Играйте и ждите. Вы  поедете  в
Париж вместе  с  нами.  Не  вздумайте  бежать.  В  Париже  вы  будете  вне
опасности, мы сумеем скрыть вас.
     С веселым лицом Ларе поднялся на палубу.
     Яхта, наклонившись на правый борт, быстро скользила по легкой  волне.
Влажный морской  ветер  освежил  Ларе.  Он  подошел  к  Артуру  Доуэлю  и,
незаметно отведя его в сторону, сказал:
     - Пойдите - вниз в каюту и заставьте мадемуазель Брике повторить  вам
все, что она сказала мне. А я займу гостей.
     - Ну, как вам нравится яхта, мадам? - обратился он к  Рыжей  Марте  и
начал вести с нею непринужденный разговор.
     Жан, развалясь в плетеном кресле, блаженствовал вдали  от  полиции  и
сыщиков. Он не хотел больше ни думать, ни наблюдать,  он  хотел  забыть  о
вечной настороженности. Медленно потягивая из маленькой рюмки превосходный
коньяк, он еще больше погружался в созерцательное,  полусонное  состояние.
Это было как нельзя более на руку Ларе.
     Рыжая Марта также чувствовала себя великолепно. Слыша из каюты  пение
подруги, она сама в перерывах между  фразами  присоединяла  свой  голос  к
доносившемуся игривому напеву.
     Успокоила ли  Брике  игра,  или  Артур  показался  ей  менее  опасным
собеседником, но на этот раз она более связно  и  толково  рассказала  ему
историю своей смерти и воскрешения.
     - Вот и все. Ну, разве я виновата? - Уже с  улыбкой  спросила  она  и
спела коротенькую  шансонетку  "Виновата  ли  я",  повторенную  на  палубе
Мартой.
     - Опишите мне третью голову,  которая  жила  у  профессора  Керна,  -
сказал Доуэль.
     - Тома?
     - Нет, ту, которой вас показал профессор Керн! Впрочем...
  Артур Доуэль торопливо вынул из бокового кармана бумажник, порылся  в
нем, достал оттуда фотографическую карточку и показал ее Брике.
     - Скажите,  похож  изображенный  здесь  мужчина  на  голову  моего...
знакомого, которую вы видели у Керна?
     - Да это совершенно он! - воскликнула Брике. Она даже бросила играть.
- Удивительно! И с плечами. Голова с  телом.  Неужели  и  ему  уже  успели
пришить тело? Что с вами, мой дорогой? - участливо  и  испуганно  спросила
она.
     Доуэль пошатнулся. Лицо его побледнело. Он, с  трудом  владея  собой,
сделал несколько шагов, тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками.
     - Что с вами? - еще раз спросила его Брике.
     Но он ничего не отвечал. Потом губы его прошептали: "Бедный отец", но
Брике не расслышала этих слов.
     Артур Доуэль очень быстро овладел собой. Когда он поднял голову,  его
лицо было почти спокойно.
     - Простите, я, кажется, напугал вас, - сказал он.  -  У  меня  иногда
бывают такие легкие припадки на сердечной почве. Вот все уже и прошло.
     -  Но  кто  этот  человек?  Он  так   похож   на...   Ваш   брат?   -
заинтересовалась Брике.
     - Кто бы он ни был, вы должны помочь нам  разыскать  эту  голову.  Вы
поедете с нами. Мы устроим вас в таком укромном уголке, где вас  никто  не
найдет. Когда вы можете ехать?
     - Хоть сегодня, - ответила Брике. - А вы... не отнимете  у  меня  мое
тело?       Доуэль сразу не понял, потом улыбнулся и ответил:
     - Конечно, нет... если только вы будете слушать нас и  помогать  нам.
Идемте на палубу.
     - Ну, как ваше плавание? - весело спросил он, поднявшись  на  палубу.
Затем посмотрел на горизонт с видом опытного моряка и, озабоченно  покачав
головой, сказал: - Море мне не нравится... Видите эту темноватую полосу  у
горизонта?.. Если мы вовремя не вернемся, то...
     - О, скорее назад!  Я  не  хочу  утонуть,  -  полушутя,  полусерьезно
воскликнула Брике.
    
     Никакой бури не предвиделось.  Просто  Доуэль  решил  напугать  своих
сухопутных гостей, для того чтобы скорее вернуться на берег.
     Ларе условился с Брике встретиться на теннисной площадке после обеда,
"если не будет бури". Они расставались всего на несколько часов.
     - Послушайте, Ларе, мы неожиданно напали  на  след  больших  тайн,  -
сказал Доуэль, когда они вернулись в отель. - Знаете  ли  вы,  чья  голова
находилась у Керна? Голова моего отца, профессора Доуэля!
     Ларе, уже усевшийся на стуле, подскочил, как мяч.
     - Голова? Живая голова вашего отца! Но возможно ли  это?  И  это  все
Керн! Он... я растерзаю его! Мы найдем голову вашего отца.
     - Боюсь, что мы не застанем ее в живых, - печально ответил  Артур.  -
Отец сам доказал возможность  оживления  голов,  отсеченных  от  тела,  но
головы эти жили не более полутора часов, затем  они  умирали,  потому  что
кровь свертывалась, искусственные же питательные растворы могли поддержать
жизнь еще меньшее время.
     Артур Доуэль не знал,  что  его  отец  незадолго  до  смерти  изобрел
препарат, названный им "Доуэль 217" и переименованный Керном в "Керн 217".
Введенный в кровь, этот препарат совершенно устраняет свертывание крови  и
потому делает возможным более длительное существование головы.
     - Но живою или мертвою мы должны  разыскать  голову  отца.  Скорее  в
Париж!
     Ларе бросился в свой номер собирать вещи.

В ПАРИЖ

     Наскоро пообедав, Ларе побежал на теннисную площадку.
     Несколько запоздавшая Брике была очень обрадована, увидев, что он уже
ждет ее. Несмотря на весь страх, который внушил  ей  этот  человек,  Брике
продолжала находить его очень интересным мужчиной.
     - А где же ваша ракетка? - разочарованно спросила она его. - Разве вы
сегодня не будете учить меня?
     Ларе уже в продолжение нескольких дней учил Брике  играть  в  теннис.
Она  оказалась  очень  способной  ученицей.  Но  Ларе  знал   тайну   этой
способности больше, чем  сама  Брике:  она  обладала  тренированным  телом
Анжелики, которая была прекрасной теннисисткой. Когда-то  она  сама  учила
Ларе  некоторым  ударам.  И  теперь  Ларе  оставалось  только  привести  в
соответствие уже тренированное тело Гай  с  еще  не  тренированным  мозгом
Брике - закрепить в ее мозгу  привычные  движения  тела.  Иногда  движения
Брике были неуверенные, угловатые. Но часто неожиданно для себя она делала
необычайно ловкие движения. Она, например, чрезвычайно удивила Ларе, когда
стала подавать "резаные мячи", - ее никто не учил этому. А этот  ловкий  и
трудный прием был своего рода гордостью Анжелики.  И,  глядя  на  движения
Брике, Ларе иногда забывал, что играет не с  Анжеликой.  Именно  во  время
игры в теннис у Ларе возникло нежное чувство  к  "возрожденной  Анжелике",
как иногда называл он Брике. Правда,  это  чувство  было  далеко  от  того
обожания и преклонения, которых он был преисполнен к Анжелике.
     Брике стояла возле Ларе, заслонившись ракеткой от заходящего  солнца,
- один из жестов Анжелики.
     - Сегодня мы не будем играть.
     - Как жалко! А я бы не прочь  поиграть,  хотя  у  меня  сильней,  чем
обычно, болит нога, - сказала Брике.
     - Идемте со мной. Мы едем в Париж.
     - Сейчас?
     - Немедленно.
     - Но мне же необходимо хоть переодеться и захватить кое-какие вещи.
     - Хорошо. Даю вам на сборы сорок минут, и ни минуты больше. Мы заедем
за вами в автомобиле. Идите же скорее укладываться.
     "Она  действительно  прихрамывает",  -  подумал  Ларе,  глядя   вслед
удаляющейся Брике.
     По пути в Париж нога у Брике разболелась не на шутку. Брике лежала  в
своем купе и тихо стонала. Ларе успокаивал ее как  умел.  Это  путешествие
еще больше сблизило их. Правда, он ухаживал с такой заботливостью, как ему
казалось, не за Брике, а за Анжеликой Гай. Но Брике относила  заботы  Ларе
целиком к себе. Это внимание очень трогало ее.
     - Вы такой добрый, - сказала она сентиментально. - Там, на  яхте,  вы
напугали  меня.  Но  теперь  я  не  боюсь  вас.  -  И  она  улыбалась  так
очаровательно, что Ларе не мог не улыбнуться в ответ. Эта ответная  улыбка
уже всецело принадлежала голове: ведь улыбалась голова Брике.  Она  делала
успехи, сама не замечая того.
     А  недалеко  от  Парижа  случилось  маленькое  событие,  еще   больше
обрадовавшее Брике и удивившее самого виновника этого  события.  Во  время
особенно сильного приступа боли Брике протянула руку и сказала:
     - Если бы вы знали, как я страдаю...
     Ларе невольно взял протянутую руку и поцеловал ее. Брике  покраснела,
а Ларе смутился.
     "Черт возьми, - думал он, - я, кажется, поцеловал  ее.  Но  ведь  это
была только рука-рука Анжелики. Однако ведь боль чувствует голова, значит,
поцеловав руку, я пожалел голову. Но голова  чувствует  боль  потому,  что
болит нога Анжелики, но боль Анжелики чувствует голова Брике..." Он совсем
запутался и смутился еще больше.
     - Чем вы объяснили ваш внезапный  отъезд  вашей  подруге?  -  спросил
Ларе, чтобы скорее покончить с неловкостью.
     - Ничем. Она привыкла к моим неожиданным поступкам.  Впрочем,  она  с
мужем тоже скоро приедет в Париж... Я хочу ее  видеть...  Вы,  пожалуйста,
пригласите ее ко мне. - И Брике дала адрес Рыжей Марты.
     Ларе и Артур Доуэль решили  поместить  Брике  в  небольшом  пустующем
доме, принадлежащем отцу Ларе, в конце авеню до Мэн.
     - Рядом с кладбищем! - суеверно воскликнула Брике,  когда  автомобиль
провозил ее мимо кладбища Монпарнас.
     - Значит, долго жить будете, - успокоил ее Ларе.
     - Разве есть такая примета? - спросила суеверная Брике.
     - Вернейшая.
     И Брике успокоилась.
     Больную уложили в  довольно  уютной  комнате  на  огромной  старинной
кровати под балдахином.
     Брике вздохнула, откидываясь на горку подушек.
     - Вам необходимо пригласить врача и сиделку, - сказал Ларе. Но  Брике
решительно возражала. Она боялась, что новые люди донесут на нее.
     С большим  трудом  Ларе  уговорил  ее  показать  ногу  своему  другу,
молодому врачу, и пригласить в сиделки дочь консьержа.
     - Этот консьерж служит у нас двадцать лет. На  него  и  на  его  дочь
вполне можно положиться.
     Приглашенный врач осмотрел  распухшую  и  сильно  покрасневшую  ногу,
предписал делать компрессы,  успокоил  Брике  и  вышел  с  Ларе  в  другую
комнату.
     - Ну, как? - спросил не без волнения Ларе.
     - Пока серьезного ничего нет, но следить надо.  Я  буду  навещать  ее
через день. Больная должна соблюдать абсолютный покой.
     Ларе каждое утро навещал Брике. Однажды  он  тихо  вошел  в  комнату.
Сиделки не было. Брике дремала или лежала с  закрытыми  глазами.  Странное
дело, ее лицо, казалось, все более молодело. Теперь Брике можно было  дать
не более двадцати лет. Черты лица как-то смягчились, стали нежнее.
     Ларе на цыпочках подошел к кровати, нагнулся, долго  смотрел  на  это
лицо и... вдруг нежно поцеловал в лоб. На этот раз Ларе  не  анализировал,
целует ли он "останки" Анжелики, голову Брике или всю Брике.
     Брике медленно подняла веки и  посмотрела  на  Ларе,  бледная  улыбка
мелькнула на ее губах.
     - Как вы себя чувствуете? - спросил Ларе. - Я не разбудил вас?
     - Нет, я не спала. Благодарю вас, я чувствую себя хорошо. Если бы  не
эта боль...
     - Доктор говорит, что ничего серьезного. Лежите спокойно, и скоро  вы
поправитесь...
     Вошла сиделка. Ларе кивнул  головой  и  вышел.  Брике  проводила  его
нежным взглядом.  В  жизнь  ее  вошло  что-то  новое.  Она  хотела  скорее
поправиться.  Кабаре,  танцы,  шансонетки,   веселые   пьяные   посетители
"Ша-нуар" - все это ушло куда-то далеко, потеряло смысл и цену.  В  сердце
ее рождались новые мечты о счастье. Быть может,  это  было  самое  большое
чудо "перевоплощения", о котором не подозревала она сама, не подозревал  и
Ларе! Чистое, девственное тело Анжелики Гай  не  только  омолодило  голову
Брике,  но  и  изменило  ход  ее  мыслей.  Развязная  певица   из   кабаре
превращалась в скромную девушку.

ЖЕРТВА КЕРНА

     В то время как Ларе был всецело  поглощен  заботами  о  Брике,  Артур
Доуэль собирал сведения  о  доме  Керна.  От  времени  до  времени  друзья
совещались с Брике, которая сообщила им все, что знала  о  доме  и  людях,
населявших его.
     Артур  Доуэль  решил   действовать   очень   осторожно.   С   момента
исчезновения Брике Керн должен быть настороже. Застать его  врасплох  едва
ли удастся. Необходимо вести дело так, чтобы до последнего момента Керн не
подозревал, что на него уже ведется атака.
     - Мы будем действовать как можно хитрей, - сказал он Ларе.  -  Прежде
всего нужно узнать, где живет мадемуазель Лоран.  Если  она  не  заодно  с
Керном, то во многом нам поможет, - гораздо больше, чем Брике.
     Разузнать адрес Лоран не представляло большого труда. Но когда Доуэль
посетил квартиру, его ждало разочарование. Вместо Лоран он  застал  только
ее   мать,   чистенько   одетую   благообразную   старушку,   заплаканную,
недоверчивую, убитую горем.
     - Могу я видеть мадемуазель Лоран? - спросил он.
     Старуха с недоумением посмотрела на него:
     - Мою дочь? Разве вы ее знаете?.. А с кем я  имею  честь  говорить  и
зачем вам нужна моя дочь?
     - Если разрешите...
     - Прошу вас. - И мать Лоран впустила посетителя в маленькую гостиную,
уставленную мягкой старинной мебелью в белых чехлах с кружевными накидками
на спинках. На стене большой  портрет.  "Интересная  девушка",  -  подумал
Артур.
     - Моя фамилия Радье, - сказал он.  -  Я  медик  из  провинции,  вчера
только приехал из  Тулона.  Когда-то  я  был  знаком  с  одной  из  подруг
мадемуазель Лоран  по  университету.  Уже  здесь,  в  Париже,  я  случайно
встретил эту подругу и узнал от нее,  что  мадемуазель  Лоран  работает  у
профессора Керна.
     - А как фамилия университетской подруги моей дочери?
     - Фамилия? Риш!
     - Риш! Риш!.. Не слыхала такой,  -  заметила  Лоран  и  уже  с  явным
недоверием спросила: - А вы не от Керна?
     - Нет, я не от Керна, - с улыбкой ответил Артур. - Но очень хотел  бы
познакомиться с ним. Дело в том, что он работает в той области, которой  я
очень интересуюсь. Мне известно, что ряд опытов, и  самых  интересных,  он
производит на дому. Но он очень  замкнутый  человек  и  никого  не  желает
пускать в свое святая святых.
     Старушка Лоран решила, что это похоже на правду: поступив на работу к
профессору Керну, дочь говорила, что он живет очень замкнуто и  никого  не
принимает. "Чем же он занимается?" - спросила  она  у  дочери  и  получила
неопределенный ответ: "Всякими научными опытами".
     - И вот, - продолжал  Доуэль,  -  я  решил  познакомиться  сначала  с
мадемуазель Лоран и посоветоваться с нею, как мне вернее достигнуть  цели.
Она могла бы подготовить почву, предварительно  поговорить  с  профессором
Керном, познакомить меня с ним и ввести в дом.
     Вид молодого человека располагал к доверию, но все, что было  связано
с именем Керна,  возбуждало  в  душе  мадам  Лоран  такое  беспокойство  и
тревогу, что она не знала, как вести дальше разговор. Она тяжело вздохнула
и, сдерживая себя, чтобы не заплакать, сказала:
     - Моей дочери нет дома. Она в больнице.
     - В больнице? В какой больнице?
     Мадам Лоран не стерпела. Она слишком долго оставалась одна  со  своим
горем и теперь, забыв о всякой осторожности, рассказала своему гостю  все:
как ее дочь неожиданно прислала письмо о том,  что  работа  заставляет  ее
остаться некоторое время в доме Керна для  ухода  за  тяжелобольными;  как
она, мать, делала бесплодные попытки повидаться с дочерью  в  доме  Керна;
как волновалась; как, наконец  Керн  сообщил  ей,  что  ее  дочь  заболела
нервным расстройством и отвезена в больницу для душевнобольных.
     - Я ненавижу этого Керна, - говорила старушка, вытирая платком слезы.
- Это он довел мою дочь до сумасшествия. Я не знаю, что она видела в  доме
Керна и чем занималась, - об этом она даже мне не говорила, -  но  я  знаю
одно,  что  как  только  Мари  поступила  на  эту  работу,  так  и  начала
нервничать. Я не узнавала ее. Она приходила  бледная,  взволнованная,  она
лишилась аппетита и сна. По ночам ее  душили  кошмары.  Она  вскакивала  и
говорила сквозь  сон,  что  голова  какого-то  профессора  Доуэля  и  Керн
преследуют ее... Керн присылает мне по почте  заработанную  плату  дочери,
довольно значительную сумму, присылает до сих пор. Но я  не  прикасаюсь  к
деньгам. Здоровья не приобретешь ни за какие деньги... Я потеряла  дочь...
- И старушка залилась слезами.
     "Нет, в этом доме не может быть сообщников Керна",  -  подумал  Артур
Доуэль. Он решил больше не скрывать истинной цели своего прихода.
     - Сударыня, - сказал он, - я теперь откровенно признаюсь, что имею не
меньше оснований ненавидеть Керна. Мне нужна была ваша дочь, чтобы  свести
с Керном кое-какие счеты и... обнаружить его преступления.
     Мадам Лоран вскрикнула.
     - О, не беспокойтесь, ваша дочь не замешана в этих преступлениях.
     - Моя дочь скорее умрет, чем совершит преступление, - гордо  ответила
Лоран.
     - Я хотел воспользоваться услугами мадемуазель Лоран, но теперь вижу,
что ей самой необходимо оказать услугу. Я имею основания предполагать, что
ваша дочь не сошла с  ума,  а  заключена  в  сумасшедший  дом  профессором
Керном.
     - Но почему? За что?
     -  Именно  потому,  что  ваша  дочь  скорее   умрет,   чем   совершит
преступление, как изволили вы  сказать.  Очевидно,  она  была  опасна  для
Керна.
     - Но о каких преступлениях вы говорите?
     Артур Доуэль еще недостаточно знал Лоран и  опасался  ее  старушечьей
болтливости, а потому решил не раскрывать всего.
     - Керн делал незаконные  операции.  Будьте  добры  сказать,  в  какую
больницу отправлена Керном ваша дочь?
     Взволнованная Лоран едва собралась с силами, чтобы продолжать  связно
говорить. Прерывая свои слова рыданиями, она ответила:
     - Керн долго не хотел мне этого сообщить. К себе в дом он  не  пускал
меня. Приходилось  писать  ему  письма.  Он  отвечал  уклончиво,  старался
успокоить меня и уверить, что моя дочь поправляется и  скоро  вернется  ко
мне. Когда мое терпение истощилось, я написала ему,  что  напишу  на  него
жалобу, если он сейчас же не ответит, где моя дочь.  И  тогда  он  сообщил
адрес больницы. Она находится  в  окрестностях  Парижа,  в  Ско.  Больница
принадлежит частному врачу Равино. Ох, я ездила  туда!  Но  меня  даже  не
пустили во двор. Это настоящая тюрьма, обнесенная  каменной  стеной...  "У
нас такие порядки, - ответил мне привратник, - что  родных  мы  никого  не
пускаем, хотя бы и родную мать". Я вызвала дежурного врача, но он  ответил
мне то же. "Сударыня, - сказал  он,  -  посещение  родственниками  больных
всегда волнует и ухудшает их душевное состояние. Могу вам только сообщить,
что вашей дочери лучше". И он захлопнул передо мной ворота.
     - Я все же постараюсь повидаться с вашей  дочерью.  Может  быть,  мне
удастся и освободить ее.
     Артур тщательно записал адрес и откланялся.
     - Я сделаю все, что  только  будет  возможно.  Поверьте  мне,  что  я
заинтересован в этом так же, как  если  бы  мадемуазель  Лоран  была  моей
сестрой.
     И, напутствуемый всяческими советами и  добрыми  пожеланиями,  Доуэль
вышел из комнаты.
     Артур решил немедленно повидаться с Ларе, его друг целые дни проводил
с Брике,  и  Доуэль  направился  на  авеню  дю  Мен.  Возле  домика  стоял
автомобиль Ларе.
     Доуэль быстро поднялся на второй этаж и вошел в гостиную.
     - Артур, какое несчастье, - встретил его  Ларе.  Он  был  чрезвычайно
расстроен, метался по комнате и ерошил свои черные курчавые волосы.
     - В чем дело. Ларе?
     - О!.. - простонал его друг. - Она бежала...
     - Кто?
     - Мадемуазель Брике, конечно!
     - Бежала? Но почему? Говорите же, наконец, толком!
     Но нелегко было  заставить  Ларе  говорить.  Он  продолжал  метаться,
вздыхать, стонать и  охать.  Прошло  не  менее  десяти  минут,  пока  Ларе
заговорил:
     - Вчера мадемуазель Брике с утра жаловалась на усиливающиеся  боли  в
ноге. Нога очень опухла и посинела. Я вызвал врача.  Он  осмотрел  ногу  и
сказал, что положение  резко  ухудшилось.  Началась  гангрена.  Необходима
операция. Врач не брался оперировать на дому и  настаивал  на  том,  чтобы
больную немедленно перевезли в больницу. Но мадемуазель Брике ни за что не
соглашалась. Она боялась, что в больнице обратят внимание на шрамы  на  ее
шее.  Она  плакала  и  говорила,  что  должна  вернуться  к  Керну.   Керн
предупреждал  ее,  что  ей  необходимо  остаться   у   него   до   полного
"выздоровления". Она не послушалась его и теперь жестоко наказана.  И  она
верит Керну как хирургу. "Если он сумел воскресить меня из мертвых и  дать
новое тело, то может вылечить и мою ногу. Для него это  пустяк".  Все  мои
уговоры не приводили ни к чему. Я не хотел отпускать ее к Керну. И я решил
применить хитрость. Я сказал, что сам отправлю  ее  к  Керну,  предполагая
перевезти в больницу. Но мне необходимо было принять меры  к  тому,  чтобы
тайна "воскрешения" Брике в самом деле не раскрылась ранее времени, - я не
забывал о вас, Артур. И я уехал на час, не  более,  чтобы  сговориться  со
знакомыми врачами. Я хотел перехитрить Брике, но она  перехитрила  меня  и
сиделку. Когда я приехал, ее уже не было. Все, что от нее осталось, -  вот
эта записка, лежавшая на столике возле ее кровати. Вот,  посмотрите.  -  И
Ларе подал  Артуру  листок  бумаги,  на  котором  карандашом  наспех  было
написано несколько слов:
     "Ларе, простите меня, я не  могу  поступить  иначе.  Я  возвращусь  к
Керну. Не навещайте меня. Керн поставит меня на ноги, как уже  сделал  это
раз. До скорого свидания, - эта мысль утешает меня".
     - Даже подписи нет.
     - Обратите внимание, - сказал Ларе, - на почерк. Это почерк Анжелики,
хотя несколько измененный. Так могла бы написать  Анжелика,  если  бы  она
писала в сумерки или у нее болела рука: более крупно, более размашисто.
     - Но все-таки как это произошло? Как она могла бежать?
     - Увы, она бежала от Керна, чтобы теперь  бежать  от  меня  к  Керну.
Когда я приехал сюда и  увидел,  что  клетка  опустела,  я  едва  не  убил
сиделку. Но она объяснила, что сама была введена в заблуждение.  Брике,  с
трудом поднявшись, подошла к телефону и вызвала меня. Это  была  хитрость.
Меня она не вызывала. Поговорив по телефону, Брике заявила сиделке, что  я
как будто все устроил и прошу ее немедленно  ехать  в  больницу.  И  Брике
попросила сиделку вызвать автомобиль, затем  с  ее  помощью  добралась  до
автомобиля и укатила, отказавшись от услуг сиделки. "Это недалеко,  а  там
меня снимут санитары", - сказала она. И сиделка была в полной уверенности,
что все делается по моему распоряжению и с моего ведома.  Артур!  -  вдруг
крикнул Ларе, вновь приходя в волнение. - Я еду к Керну немедленно.  Я  не
могу ее оставить там. Я уже вызвал по телефону  мой  автомобиль.  Едем  со
мною, Артур!
     Артур прошелся по комнате.  Какое  неожиданное  осложнение!  Положим,
Брике уже сообщила все, что знала о доме Керна. Но все же ее  советы  были
бы необходимы в дальнейшем, не говоря о том, что она сама являлась  уликой
против Керна. И этот обезумевший Ларе. Теперь он плохой помощник.
     - Послушайте, мой  друг,  -  сказал  Артур,  опустив  руки  на  плечи
художника. - Сейчас больше чем когда-либо нам необходимо крепко взять себя
в руки и воздержаться от опрометчивых поступков.  Дело  сделано.  Брике  у
Керна. Следует ли нам тревожить прежде времени зверя в его берлоге? Как вы
полагаете, расскажет ли Брике Керну обо всем, что произошло с  нею  с  тех
пор, как она бежала от него, о нашем знакомстве с нею  и  о  том,  что  мы
многое узнали о Керне?
     - Могу поручиться, что она ничего  не  скажет,  -  убежденно  ответил
Ларе. - Она дала мне слово там, на яхте,  и  неоднократно  повторяла,  что
сохранит тайну. Теперь она выполнит это не только под влиянием страха,  но
и... по другим мотивам.
     Артуру были понятны эти  мотивы.  Он  уже  давно  заметил,  что  Ларе
проявлял все большее внимание к Брике.
     "Несчастный романтик, - подумал Доуэль, - везет  ему  на  трагическую
любовь. На этот раз он теряет не только Анжелику, но и вновь зарождающуюся
любовь. Однако еще не все потеряно".
     - Будьте терпеливы. Ларе, - сказал он. - Наши цели сходятся. Соединим
наши усилия и будем вести осторожную игру. У нас  два  пути:  или  нанести
Керну немедленный удар, или же постараться сначала окольными путями узнать
о судьбе головы моего отца и о Брике. После  того  как  Брике  убежала  от
него, Керн должен держаться настороже. Если он  еще  не  уничтожил  голову
моего отца, то, вероятно, хорошо скрыл ее. Уничтожить же  голову  можно  в
несколько минут. Если только полиция начнет  стучаться  в  его  дверь,  он
уничтожит все следы преступления прежде, чем откроет дверь. И мы ничего не
найдем. Не забудьте. Ларе,  что  Брике  тоже  "следы  преступления".  Керн
совершал незаконные  операции.  Мало  этого:  он  незаконно  похитил  тело
Анжелики. А Керн-человек,  который  не  остановится  ни  перед  чем.  Ведь
осмелился же он тайно от всех оживить голову моего отца. Я знаю, что  отец
разрешил в завещании анатомировать его тело, но я никогда не слыхал, чтобы
он соглашался на опыт с оживлением своей головы. Почему Керн  скрывает  от
всех, даже от меня, существование головы? Для чего она нужна  ему?  И  для
чего нужна ему Брике? Быть может, он занимается вивисекцией над  людьми  и
Брике для него сыграла роль кролика?
     - Тем более ее надо скорее спасти, - горячо возразил Ларе.
     - Да, спасти, но не ускорить ее смерть. А наш  визит  к  Керну  может
ускорить этот роковой конец.
     - Но что же делать?
     - Идти втроем, более медленным путем. Постараемся, чтобы и этот  путь
был возможно короче. Мари Лоран нам  может  дать  гораздо  более  полезные
сведения, чем Брике. Лоран  знает  расположение  дома,  она  ухаживала  за
головами. Быть может, она говорила с моим отцом... то есть с его головой.
     - Так давайте скорее Лоран.
     - Увы, ее тоже необходимо сначала освободить.
     - Она у Керна?
     - В больнице. Очевидно, в одной из тех больниц, где за хорошие деньги
держат взаперти таких же больных людей, как мы с вами. Нам придется немало
поработать, Ларе. - И Доуэль рассказал своему другу  о  своем  свидании  с
матерью Лоран.
     - Проклятый Керн! Он сеет вокруг себя несчастье и ужасы. Попадись  он
мне...
     - Постараемся, чтобы он попался. И первый шаг  к  этому  -  нам  надо
повидаться с Лоран.
     - Я немедленно еду туда.
     - Это было бы неосторожно. Нам лично нужно показываться только в  тех
случаях,  когда  ничего  другого  не  остается.  Пока  будем  пользоваться
услугами других людей. Мы с вами должны представлять  своего  рода  тайный
комитет,  который  руководит  действиями  надежных  людей,   но   остается
неизвестным врагу. Надо найти верного человека, который  отправился  бы  в
Ско, завел знакомство с санитарами, сиделками, поварами, привратниками - с
кем окажется возможным. Если удастся подкупить  хоть  одного,  дело  будет
наполовину сделано.
     Ларе, не терпелось.  Ему  самому  хотелось  немедленно  приступить  к
действиям, но он подчинялся более рассудительному Артуру и в конце  концов
примирился с политикой осторожных действий.
     - Но кого  же  мы  пригласим?  О,  Шауб!  Молодой  художник,  недавно
приехавший  из  Австралии.  Мой  приятель,  прекрасный  человек,  отличный
спортсмен. Для него поручение будет тоже своего рода спортом. Черт возьми,
- выбранился Ларе, - почему я сам не могу взяться за это?
     - Это так романтично? - с улыбкой спросил Доуэль.  

ЛЕЧЕБНИЦА РАВИНО

     Шауб,  молодой  человек  двадцати  трех  лет,   розоволицый   блондин
атлетического сложения, принял предложение "заговорщиков" с восторгом. Его
не посвящали пока во все подробности, но сообщили, что  он  может  оказать
друзьям огромную услугу. И он весело кивнул головой, не спросив даже Ларе,
нет ли во всей этой истории  чего-нибудь  предосудительного:  он  верил  в
честность Ларе и его Друга.
     - Великолепно! - воскликнул Шауб. - Я еду в Ско  немедленно.  Этюдный
ящик послужит прекрасным оправданием появления нового человека в маленьком
городишке. Я буду писать портреты санитаров и сиделок. Если они  будут  не
очень безобразны, я даже немножко поухаживаю за ними.
     - Если потребуется, предлагайте  руку  и  сердце,  -  сказал  Ларе  с
воодушевлением.
     - Для этого я недостаточно красив, - скромно заметил молодой человек.
- Но свои бицепсы я охотно пущу в дело, если будет необходимо.
     Новый союзник отправился в путь.
     -  Помните  же,  действуйте  с  возможной  скоростью   и   предельной
осторожностью, - дал ему Доуэль последний совет.
     Шауб обещал приехать через три дня. Но уже на другой день вечером он,
очень расстроенный, явился к Ларе.
     - Невозможно, - сказал  он.  -  Не  больница,  а  тюрьма,  обнесенная
каменной стеной. И за эту стену не выходит никто из служащих. Все продукты
доставляются подрядчиками, которых не пускают  даже  во  двор.  К  воротам
выходит заведующий хозяйством и принимает все, что ему  нужно...  Я  ходил
вокруг этой тюрьмы, как волк вокруг овчарни. Но мне не удалось даже  одним
глазом заглянуть за каменную ограду.
     Ларе был разочарован и раздосадован.
     - Я надеялся, - сказал он с плохо  скрытым  раздражением,  -  что  вы
проявите большую изобретательность и находчивость, Шауб.
     - Не угодно ли вам самим проявить эту изобретательность, - ответил не
менее раздраженно Шауб. - Я не оставил бы своих попыток так скоро. Но  мне
случайно удалось познакомиться с одним местным художником, который  хорошо
знает город и обычаи лечебницы. Он сказал мне, что это  совершенно  особая
лечебница. Много  преступлений  и  тайн  хранит  она  за  своими  стенами.
Наследники помещают туда  своих  богатых  родственников,  которые  слишком
долго зажились  и  не  думают  умирать,  объявляют  их  душевнобольными  и
устанавливают над ними опеку. Опекуны несовершеннолетних  отправляют  туда
же своих опекаемых перед наступлением их совершеннолетия, чтобы продолжать
"опекать", свободно распоряжаясь их капиталами.  Это  тюрьма  для  богатых
людей, пожизненное  заключение  для  несчастных  жен,  мужей,  престарелых
родителей и опекаемых. Владелец лечебницы, он же  главный  врач,  получает
колоссальные  доходы   от   заинтересованных   лиц.   Весь   штат   хорошо
оплачивается. Здесь бессилен даже закон, от  вторжения  которого  охраняет
уже не каменная стена, а золото. Здесь все держится на подкупе.
     Согласитесь, что при таких условиях я мог просидеть в Ско целый год и
ни на один сантиметр не продвинуться в больницу.
     - Надо было не сидеть, а действовать, - сухо заметил Ларе.
     Шауб демонстративно поднял свою ногу  и  указал  на  порванные  внизу
брюки.
     - Действовал, как видите, - с горькой иронией сказал  он.  -  Прошлую
ночь попытался перелезть через стену. Для меня это нетрудное дело.  Но  не
успел я спрыгнуть по ту сторону стены, как на  меня  набросились  огромные
доги,  -  и  вот  результат...  Не  обладай  я  обезьяньим  проворством  и
ловкостью, меня разорвали бы на куски.  Тотчас  по  всему  огромному  саду
послышалась  перекличка  сторожей,  замелькали   зажженные   электрические
фонари. Но этого мало. Когда я уже перебрался обратно, тюремщики выпустили
своих  собак  за  ворота.  Животные  выдрессированы  точно  так  же,   как
дрессировали в свое время собак на южноамериканских плантациях для  поимки
беглых негров... Ларе, вы знаете, сколько призов я взял в  состязаниях  на
быстроту бега. Если бы я всегда бегал так, как улепетывал минувшей  ночью,
спасаясь от проклятущих псов,  я  был  бы  чемпионом  мира.  Довольно  вам
сказать, что я без особого труда вскочил на подножку попутного автомобиля,
мчавшегося по дороге со скоростью по крайней мере  тридцать  километров  в
час, и только это спасло меня!
     - Проклятие! Что же теперь делать? - воскликнул Ларе, ероша волосы. -
Придется вызвать Артура. - И он устремился к телефону.
     Через несколько минут Артур уже пожимал руки своих друзей.
     - Этого надо было ожидать, - сказал он, узнав о неудаче. - Керн умеет
хоронить свои жертвы в надежных местах. Что же нам делать? -  повторил  он
вопрос Ларе. - Идти напролом, действовать тем же оружием, что  и  Керн,  -
подкупить главного врача и...
     - Я не пожалею отдать все мое состояние! - воскликнул Ларе.
     - Боюсь, что его будет недостаточно. Дело  в  том,  что  коммерческое
предприятие почтенного доктора Равино зиждется на огромных кушах,  которые
он получает от своих клиентов, с одной стороны, и на том доверии,  которое
питают к нему его клиенты, вполне уверенные, что уж  если  Равино  получил
хорошую взятку, то ни при каких  условиях  он  не  продаст  их  интересов.
Равино не захочет подорвать свое реноме и тем самым пошатнуть  все  основы
своего предприятия. Вернее, он сделал бы это, если бы мог  сразу  получить
такую сумму, которая равнялась бы всем его будущим доходам лет на двадцать
вперед. А на это, боюсь, не  хватит  средств,  если  бы  мы  сложили  наши
капиталы. Равино имеет дело с миллионерами, не  забывайте  этого.  Гораздо
проще и дешевле было бы подкупить кого-нибудь из его служащих помельче. Но
все несчастье в том, что Равино следит за своими служащими не меньше,  чем
за заключенными. Шауб прав. Я сам наводил кое-какие  справки  о  лечебнице
Равино. Легче  постороннему  человеку  проникнуть  в  каторжную  тюрьму  и
устроить побег, чем проделать то же в тюрьме Равино. Он принимает  к  себе
на службу с большим разбором, в  большинстве  случаев  людей,  не  имеющих
родных. Не брезгует он и теми, кто не поладил с законом и желает  скрыться
от бдительного ока полиции. Он платит хорошо, но берет обязательство,  что
никто из служащих не будет выходить за пределы лечебницы во время  службы,
а время это определяется в десять и двадцать лет, не меньше.
     - Но где же он найдет таких людей, которые решились бы на такое почти
пожизненное лишение свободы? - спросил Ларе.
     - Находит. Многих  соблазняет  мысль  обеспечить  себя  на  старости.
Большинство загоняет нужда. Но, конечно,  выдерживают  не  все.  У  Равино
случаются, хотя и очень редко - раз в несколько лет, - побеги служащих. Не
так давно один служащий, истосковавшийся по свободной жизни, бежал. В  тот
же день его труп нашли в окрестностях Ско. Полиция Ско на откупе у Равино.
Был составлен протокол о том, что служащий покончил  жизнь  самоубийством.
Равино взял труп  и  перенес  к  себе  в  лечебницу.  Об  остальном  можно
догадаться. Равино, вероятно,  показал  труп  своим  служащим  и  произнес
соответствующую речь, намекая на то, что  такая  же  судьба  ждет  всякого
нарушителя договора. Вот и все.
     Ларе был ошеломлен.
     - Откуда у вас такая информация?
     Артур Доуэль самодовольно улыбнулся.
     - Ну вот, видите, - сказал повеселевший Шауб. - Я же говорил вам, что
я не виноват.
     - Представляю, как весело живет в этом проклятом месте Лоран. Но  что
же нам предпринять, Артур? Взорвать стены динамитом? Делать подкоп?
     Артур уселся в кресло и  задумался.  Друзья  молчали,  поглядывая  на
него.
     - Эврика! - вдруг вскрикнул Доуэль.

  Читать  дальше  ...    

***

***

***

***

***

Источник : http://lib.ru/RUFANT/BELAEW/doul.txt

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

Яндекс.Метрика 

---

---

---

---

 Писатель Генри Каттнер

---

Ночная битва. Генри Каттнер. 

---

---

Одержимость. Генри Каттнер.

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

Жил-был Король,
Познал потери боль…

---

---

---

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 63 | Добавил: iwanserencky | Теги: голова, люди, профессор Керн, наука, нравственность, Мари Лоран, проза, Роман, человек, литература, этика, Александр Беляев, фантастика, хирургия, текст, профессор Доуэль, общество, слово, Голова профессора Доуэля, медицина | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: