Главная » 2023 » Январь » 3 » Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 011
02:21
Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 011

---

---

 Появление на кафедре профессора Саммерли снова вызвало бурю восторга,
и речь его то и дело прерывалась рукоплесканиями. Мы не будем приводить ее
дословно, так как подробный отчет о работах экспедиции, принадлежащий перу
нашего корреспондента, будет выпущен "Дейли-газетт" специальной  брошюрой.
Поэтому ограничимся лишь кратким изложением доклада профессора Саммерли.
Напомнив собранию, каким образом возникла мысль о посылке экспедиции,
оратор воздал должное профессору Челленджеру и принес ему  свои  извинения
за былое недоверие к его словам, теперь полностью подтвержденным. Затем он
набросал в общих чертах маршрут путешествия, тщательно избегая  каких-либо
указаний, которые могли бы послужить справкой о  географическом  положении
этого необычайного плато; описал в  немногих  словах  переход  от  берегов
Амазонки к  горному  кряжу  и  буквально  потряс  слушателей  рассказом  о
многократных попытках экспедиции подняться  на  плато,  обошедшихся  им  в
конце  концов  ценой  жизни  двух  преданных  проводников-метисов.   (Этим
неожиданным толкованием событий мы были обязаны  Саммерли,  который  хотел
избежать некоторых щекотливых вопросов.)
Поднявшись со своими слушателями на вершину горного кряжа и  заставив
их почувствовать, что значил для четырех путешественников  обвал  моста  -
единственной их связи с внешним  миром,  профессор  приступил  к  описанию
ужасов и прелестей  этой  необычайной  страны.  О  своих  приключениях  он
говорил мало, но старался всячески подчеркнуть, какой богатейший  вклад  в
науку сделала экспедиция, ведя наблюдения над представителями животного  и
растительного царств плато. Мир насекомых там особенно богат жесткокрылыми
и чешуйчатокрылыми, и  в  течение  нескольких  недель  экспедиции  удалось
определить сорок шесть  видов  первого  семейства  и  девяносто  четыре  -
второго. Но, как  и  следовало  ожидать,  публика  интересовалась  главным
образом крупными животными, в особенности теми,  которые  считаются  давно
вымершими. Профессор дал длинный перечень  таких  доисторических  чудовищ,
уверив своих слушателей, что этот список может быть  значительно  пополнен
после тщательного изучения плато.  Ему  и  его  спутникам  удалось  видеть
собственными глазами, правда, большей частью издали,  по  крайней  мере  с
десяток  животных,  до  сих  пор  неизвестных  науке.  Со  временем   они,
безусловно, будут должным  образом  изучены  и  классифицированы.  В  виде
примера профессор привел темно-пурпурную змею длиной в пятьдесят один фут,
некое белое существо, по всей вероятности, млекопитающее, которое излучает
в темноте фосфорический  свет,  и  огромную  черную  бабочку,  укусы  этой
бабочки, по словам индейцев, ядовиты.

Помимо  совершенно  новых  видов  живых  существ, плато изобилует известными науке  доисторическими  животными;  некоторых  из  них  следует отнести к раннему юрскому периоду. Тут был назван  исполинский  стегозавр, попавшийся однажды мистеру Мелоуну у водопоя  на  озере.  Такой  же  точно зверь был зарисован в альбоме американского художника, проникшего в этот неведомый  мир  еще  до  экспедиции. Профессор Саммерли описал  также игуанодона и птеродактиля -  первых  двух  чудовищ,  встретившихся  им  на плато, и привел  слушателей  в  содрогание,  рассказав  о  самых  страшных хищниках, населявших этот мир, - о динозаврах, которые не раз преследовали то одного, то другого члена экспедиции. Далее профессор  подробно  говорил об огромной свирепой птице фороракосе и  об  исполинских  лосях,  все  еще встречающихся на плоскогорьях той страны.
Но восторг аудитории достиг высшего предела, когда профессор  поведал
ей тайны центрального озера. Слушая спокойную речь этого трезвого ученого,
хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это  не  сон,  что  ты  наяву
слышишь о трехглазых  рыбообразных  ящерах  и  гигантских  водяных  змеях,
обитающих в этих загадочных глубинах.
Далее он перешел  к  описанию  туземцев  и  племени  человекообразных
обезьян,  которые,  по-видимому,  представляют  собой  результат  эволюции
яванского питекантропа, а  следовательно,  более,  чем  любой  другой  вид
животного мира, приближаются к гипотетическому  существу,  известному  как
недостающее звено между обезьяной и человеком."
     Наконец,  профессор  развеселил  аудиторию,  описав  остроумный,   но
чрезвычайно опасный воздухоплавательный аппарат -  изобретение  профессора
Челленджера,  и  в  заключение  своего  необычайно   интересного   доклада
рассказал, каким образом экспедиции  удалось  вернуться  в  цивилизованный
мир.
     Предполагалось, что на этом заседание и закончится и что предложенная
профессором Сергиусом резолюция с выражением благодарности членам комиссии
расследования  будет  должным  образом  проголосована  и  принята.  Однако
дальнейшие события развивались отнюдь не гладко. С самого начала заседания
враждебно настроенная часть публики то и дело напоминала  о  себе,  а  как
только профессор Саммерли  кончил  доклад,  доктор  Джеймс  Иллингворт  из
Эдинбурга поднялся с места и  обратился  к  председателю  с  вопросом:  не
следует ли до голосования резолюции обсудить поправку к ней?
     Председатель. Да, сэр, если таковая имеется.
     Доктор Иллингворт. Поправка у меня есть, ваша светлость.
     Председатель. В таком случае огласите ее.
     Профессор Саммерли (вскакивая с  места).  Ваша  светлость,  разрешите
довести до всеобщего сведения, что этот человек - мой личный  враг  еще  с
тех пор, как  мы  с  ним  вели  полемику  на  страницах  журнала  "Научное
обозрение."
     Председатель. Вопросы личного порядка нас не  касаются.  Продолжайте,
доктор Иллингворт.
     Друзья  наших  путешественников  подняли  такой  шум,   что   доктора
Иллингворта временами почти не было слышно. Кое-кто даже  пытался  стащить
его с кафедры. Но, обладая  недюжинной  силой  и  мощным  голосом,  доктор
Иллингворт преодолел все препятствия и довел свою речь  до  конца.  С  той
минуты, как он поднялся с  места,  всем  стало  ясно,  что  у  него  много
сторонников  в   зале,   правда,   составляющих   меньшинство   аудитории.
Значительная же часть публики  была  настроена  выжидательно  и  пока  что
сохраняла нейтралитет.
     Для начала профессор  Иллингворт  заверил  профессора  Челленджера  и
профессора  Саммерли  в  своем   глубочайшем   уважении   к   их   научной
деятельности, но далее с прискорбием отметил, что его поправку к резолюции
почему-то объясняют какими-то личными мотивами, тогда как на самом деле им
руководит исключительно стремление  к  истине.  В  сущности,  он  занимает
сейчас ту  же  позицию,  какую  занимал  на  прошлом  заседании  профессор
Саммерли. Профессор Челленджер выдвинул тогда ряд  тезисов,  которые  были
взяты под сомнение его коллегой. Теперь этот  самый  коллега  выступает  с
точно такими же утверждениями  и  рассчитывает,  что  их  никто  не  будет
оспаривать. Логично ли это? (Крики:  "Да!.,  "Нет!."  В  ложе,  отведенной
представителям  печати,  слышно,  как  профессор   Челленджер   просит   у
председателя разрешения выставить доктора Иллингворта за дверь.) Год назад
один человек утверждал весьма  странные  вещи.  Теперь  то  же  самое,  и,
пожалуй, в еще большей степени, делают четыре человека. Но разве это может
служить решающим фактором там, где речь идет чуть ли  не  о  перевороте  в
науке?
     У всех  на  памяти  случай,  когда  путешественники  возвращались  из
далеких, никому не ведомых краев и распространяли всякие небылицы, которым
слишком охотно верили. Неужели  лондонский  Зоологический  институт  хочет
оказаться в положении легковера? Члены  комиссии  расследования  -  весьма
достойные люди, этого никто не станет  отрицать.  Но  человеческая  натура
чрезвычайно сложна. Желание выдвинуться может совратить с  пути  истинного
любого профессора. Все мы, словно бабочки, летим на огонек славы. Охотники
за крупной дичью не прочь погрешить против истины в пику своим соперникам,
а журналисты так падки на всяческие сенсации, что сплошь и рядом призывают
на помощь фактам свое богатое воображение. У каждого  из  членов  комиссии
могли  оказаться  свои  мотивы,  руководствуясь   которыми   они   раздули
результаты  экспедиции.  ("Позор!  Стыдитесь!.)  Он   никого   не   желает
оскорблять ("Однако  оскорбляет!.  Шум  в  зале.),  ...но  доказательства,
представленные  в  подтверждение  всех  этих  чудес,   носят   чрезвычайно
легковесный характер. К чему они сводятся?  К  нескольким  фотографическим
снимкам. Но в наше время искусство фальсификации достигло такого  высокого
уровня, что на одни фотографии полагаться нельзя. Чем же еще стараются нас
убедить? Рассказом о поспешном бегстве и о спуске  по  канату,  что  якобы
помешало членам экспедиции захватить с собой более крупные  образцы  фауны
этой чудесной страны? Остроумно, но не очень  убедительно.  Было  сказано,
что у лорда Джона Рокстона имеется череп фороракоса. Но где он?  Любопытно
было бы взглянуть на него.
     Лорд Джон Рокстон. Этот человек, кажется, обвиняет меня во лжи?  (Шум
в зале.)
     Председатель.   Тише!   Тише!   Доктор   Иллингворт,   будьте   добры
сформулировать свою поправку.
     Доктор Иллингворт. Я подчиняюсь, хотя мне  хотелось  бы  сказать  еще
кое-что.  Итак,  мое  предложение  сводится  к  следующему:  поблагодарить
профессора Саммерли за его  интересный  доклад,  но  сообщенные  им  факты
считать недоказанными и поручить проверку их  другой,  более  авторитетной
комиссии.
     Трудно описать, какое смятение вызвали в зале эти слова.  Большинство
присутствующих, возмущенное  таким  поклепом  на  нащих  путешественников,
требовало: "Долой поправку!., "Не голосуйте ее!., "Вон его отсюда!.  В  то
же время недовольные, а их было немало, поддерживали доктора Иллингворта и
оглушительно кричали: "Это нечестно!. "Председатель! Призовите к порядку!.
На задних скамьях, где сидели студенты-медики,  началась  потасовка,  были
пущены в ход кулаки. Всеобщую свалку предотвратило только присутствие  дам
среди публики. И вдруг крики смолкли, в зале наступила полная  тишина.  На
эстраде стоял профессор Челленджер.  Внешность  и  манеры  этого  человека
производят настолько  внушительное  впечатление,  что  стоило  только  ему
поднять руку, как все уселись по местам и приготовились слушать его.
     - Многие из  присутствующих,  вероятно,  помнят,  -  начал  профессор
Челленджер, - что подобные непристойные  сцены  разыгрались  и  на  первом
нашем заседании. В тот раз главным моим обидчиком был профессор  Саммерли,
и, хотя теперь он исправился и покаялся в грехах, все же этот инцидент  не
может быть предан  забвению.  Сегодня  мне  пришлось  услышать  еще  более
оскорбительные выпады со стороны лица, только что покинувшего эстраду. Я с
величайшим трудом заставляю  себя  снизойти  до  интеллектуального  уровня
данного лица, но это нужно  сделать,  дабы  устранить  сомнения,  которые,
может быть, еще сохранились у некоторых из  здесь  присутствующих.  (Смех,
шум, крики из задних рядов.)
     Профессор Саммерли выступал здесь как глава  комиссии  расследования,
но вряд ли нужно напоминать вам, что подлинным  вдохновителем  всего  дела
являюсь я и что наша поездка увенчалась успехом главным образом  благодаря
мне. Я довел этих троих джентльменов  до  нужного  места  и,  как  вы  уже
слышали, убедил их в правильности моих утверждений.  Мы  не  рассчитывали,
что наши совместные выводы будут  оспариваться  с  тем  же  невежеством  и
упорством.  Но,  наученный  горьким  опытом,  я  вооружился  на  сей   раз
кое-какими    доказательствами,    которые    смогут    убедить    всякого
здравомыслящего человека. Профессор Саммерли уже говорил здесь,  что  наши
фотокамеры  побывали  в  лапах  человеко-обезьян,  разгромивших  весь  наш
лагерь, и что большинство негативов погибло. (Шум, смешки, с задних скамей
кто-то   кричит:   "Расскажите   это   вашей    бабушке!")    Кстати,    о
человекообезьянах. Не могу не отметить, что звуки, которые доходят  сейчас
до  моего  слуха,  весьма  живо  напоминают  мне  наши  встречи  с   этими
любопытными существами. (Смех.)
     Несмотря на то, что многие ценные негативы были  уничтожены,  все  же
некоторое количество фотографии у нас  осталось  и  по  ним  вполне  можно
судить об условиях жизни на плато. Есть ли у кого-нибудь из присутствующих
сомнения  в  их  подлинности?  (Чей-то  голос:   "Да!.   Общее   волнение,
заканчивающееся тем, что нескольких человек выводят из зала.)
     Негативы предложены вниманию экспертов. Какие же  еще  доказательства
может представить комиссия? Ей пришлось бежать с плато, и поэтому  она  не
могла обременять себя каким бы то ни было грузом, но  профессору  Саммерли
удалось спасти свою коллекцию бабочек и жуков, а в ней имеется много новых
разновидностей. Разве этого недостаточно? (Несколько голосов: "Нет! Нет!")
Кто сказал "нет"?
     Доктор Иллингворт (поднимаясь с места).  Мы  считаем,  что  коллекцию
можно было собрать где угодно, а не обязательно  на  вашем  доисторическом
плато. (Аплодисменты.)
     Профессор  Челленджер.  Без  сомнения,  сэр,  слово  такого  крупного
ученого,  как  вы,  для   нас   закон.   Однако   оставим   фотографии   и
энтомологическую коллекцию и перейдем к вопросам, которые никогда и  никем
не освещались. У нас,  например,  имеются  совершенно  точные  сведения  о
птеродактилях. Образ жизни этих животных... (Крики: "Вздор!" Шум в  зале.)
Я говорю, образ жизни этих животных станет вам теперь совершенно  ясен.  В
моем портфеле лежит рисунок, сделанный с натуры, на основании которого...
     Доктор Иллингворт. Рисунки нас ни в чем не убедят!
     Профессор Челленджер. Вы хотели бы видеть самую натуру?
     Доктор Иллингворт. Несомненно!
     Профессор Челленджер. И тогда вы поверите мне?
     Доктор Иллингворт (со смехом). Тогда? Ну еще бы!
     И тут мы подошли к самому волнующему и драматическому эпизоду  вечера
- эпизоду, эффект которого навсегда останется  непревзойденным.  Профессор
Челленджер поднял руку, наш коллега мистер Э. Д. Мелоун тотчас же встал  с
места и направился в глубь эстрады. Минуту  спустя  он  снова  появился  в
сопровождении негра гигантского роста; они несли вдвоем большой квадратный
ящик, по-видимому, очень тяжелый. Ящик был  поставлен  у  ног  профессора.
Публика замерла, с напряжением следя за происходящим. Профессор Челленджер
снял выдвижную крышку с ящика, заглянул внутрь и, прищелкнув несколько раз
пальцами, сказал умильным голосом (в  журналистской  ложе  были  прекрасно
слышны его слова):  "Ну,  выходи,  малыш,  выходи!.  Послышалась  какая-то
возня,  царапанье,  и  тут  же  вслед  за  этим   невообразимо   страшное,
омерзительное существо вылезло из  ящика  и  уселось  на  его  краю.  Даже
неожиданное падение герцога Дархемского  в  оркестровую  яму  не  отвлекло
внимания  пораженной  ужасом  публики.  Хищная  голова  этого  чудовища  с
маленькими, пылающими, словно угли, глазами невольно  заставила  вспомнить
страшных  химер,   которые   могли   зародиться   только   в   воображении
средневековых художников. Его полуоткрытый длинный клюв был  усажен  двумя
рядами острых  зубов.  Вздернутые  плечи  прятались  в  складках  какой-то
грязно-серой шали. Словом, это был тот самый дьявол, которым нас пугали  в
детстве.
     Публика пришла в смятение - кто-то вскрикнул,  в  переднем  ряду  две
дамы  упали  в  обморок,  ученые  на  эстраде  проявили  явное  стремление
последовать за председателем в оркестр. Казалось,  еще  секунда,  и  общая
паника охватит зал.
     Профессор Челленджер поднял  руку  над  головой,  стараясь  успокоить
публику, но это движение испугало  сидевшее  рядом  с  ним  чудовище.  Оно
расправило  серую  шаль,  которая  оказалась  не  чем  иным,   как   парой
перепончатых крыльев. Профессор ухватил его за ноги, но удержать не  смог.
Чудовище взвилось с ящика и медленно закружило по залу,  с  сухим  шорохом
взмахивая десятифутовыми крыльями и распространяя  вокруг  себя  ужасающее
зловоние. Вопли публики на галерее, до смерти перепуганной близостью  этих
горящих глаз и огромного клюва, привели его в  полное  смятение.  Оно  все
быстрее и быстрее металось по  залу,  натыкаясь  на  стены  и  люстры,  и,
видимо, совсем обезумело от страха. "Окно! Ради  всего  святого,  закройте
окно!.- кричал профессор, приплясывая от  ужаса  и  ломая  руки.  Увы,  он
спохватился слишком поздно. Чудовище, бившееся о  стены,  словно  огромная
бабочка о колпак лампы,  поравнялось  с  окном,  протиснуло  в  него  свое
уродливое тело... и только мы его и видели. Профессор закрыл лицо руками и
упал в кресло, а зал облегченно охнул, как один человек,  убедившись,  что
опасность миновала.
     И тут... Но разве  можно  описать,  что  происходило  в  зале,  когда
восторг сторонников и смятение недавних  противников  Челленджера  слились
воедино и мощная волна ликования прокатилась от задних рядов к оркестровой
яме, захлестнула эстраду и подняла наших героев на своем гребне! (Молодец,
Мак!) Если до сих пор аудитория  была  несправедлива  к  четырем  отважным
путешественникам, то  теперь  она  постаралась  искупить  свою  вину.  Все
вскочили с мест. Все двинулись к эстраде, крича, размахивая руками. Героев
окружили плотным кольцом. "Качать их! Качать!. - раздались сотни  голосов.
И вот  четверо  путешественников  взлетели  над  толпой.  Все  их  попытки
высвободиться были тщетны! Да они при всем желании не могли бы  опуститься
наземь, так как люди стояли на эстраде  сплошной  стеной.  "На  улицу!  На
улицу!. - кричали кругом.
     Толпа пришла в движение, и людской поток медленно двинулся к  дверям,
унося с собой четырех героев. На улице началось нечто  невообразимое.  Там
собралось не менее ста тысяч  человек.  Люди  стояли  плечом  к  плечу  от
Ленгем-отеля до Оксфорд-сквер. Как только яркий свет  фонарей  у  подъезда
озарил четырех героев, плывущих над  головами  толпы,  воздух  дрогнул  от
приветственных криков. "Процессией по Риджент-стрит!. -  дружно  требовали
все. Запрудив  улицу,  шеренги  двинулись  вперед,  по  Риджент-стрит,  на
Пэл-Мэл,  Сент-Джеймс-стрит  и  Пикадилли.  Движение  в   центре   Лондона
приостановилось.  Между  демонстрантами,  с  одной  стороны,  полицией   и
шоферами -  с  другой,  произошел  ряд  столкновений.  Наконец  уже  после
полуночи толпа отпустила четырех путешественников, доставив их в Олбени, к
дверям квартиры лорда Джона Рокстона, спела им на прощание  "Наши  славные
ребята. и завершила программу гимном. Так закончился этот вечер - один  из
самых замечательных вечеров, которые знал Лондон за многие годы."
     Так писал мой друг Макдона, и, несмотря на цветистость его слога, ход
событий изложен в этом  отчете  довольно  точно.  Что  же  касается  самой
большой сенсации, то она поразила своей неожиданностью только публику,  но
не нас, участников экспедиции. Читатель, разумеется, не забыл моей встречи
с  лордом  Джоном  Рокстоном,  когда  он,  напялив  на  себя  нечто  вроде
кринолина, отправился добывать .цыпленочка.  для  профессора  Челленджера.
Вспомните  также  намеки  на  те  хлопоты,  которые  причинял  нам   багаж
Челленджера при спуске с плато. Если бы я вздумал продолжить свой рассказ,
то в нем было бы отведено немало места описанию возни с  нашим  не  совсем
аппетитным  спутником,  которого  приходилось  ублажать  тухлой  рыбой.  Я
умолчал о нем, ибо профессор Челленджер опасался, как  бы  слухи  об  этом
неопровержимом аргументе не просочились в публику раньше той минуты, когда
он воспользуется им, чтобы повергнуть в прах своих врагов.
     Несколько   слов   о   судьбе   лондонского   птеродактиля.    Ничего
определенного  тут  установить  не  удалось.  Две   перепуганные   женщины
утверждают, будто бы видели его на  крыше  Куинс-Холла,  где  он  восседал
несколько часов подряд, подобно какой-то чудовищной статуе.  На  следующий
день в вечерних газетах появилась короткая заметка следующего  содержания:
гвардеец Майлз, стоявший на часах у Мальборо-Хауса, покинул  свой  пост  и
был за это предан военному суду. На  суде  Майлз  показал,  что  во  время
ночного дежурства он случайно посмотрел вверх и увидел черта, заслонившего
от него луну, после чего бросил винтовку и  пустился  наутек  по  Пэл-Мэл.
Показания подсудимого не были приняты во внимание, а между тем  они  могут
находиться в прямой связи с интересующим нас вопросом.
     Добавлю еще одно свидетельство, почерпнутое мной из судового  журнала
парохода американо-голландской  линии  "Фрисланд."  Там  записано,  что  в
девять часов утра следующего дня, когда Старт-Пойнт был в десяти милях  по
правому борту, над судном, держа путь на юго-запад, со страшной  быстротой
пронеслось нечто среднее между крылатым козлом и огромной  летучей  мышью.
Если инстинкт правильно указал дорогу нашему  птеродактилю,  то  не  может
быть  сомнений,  что  он  встретил  свой  конец   где-нибудь   в   пучинах
Атлантического океана.
     А моя Глэдис? Глэдис, чье имя было дано таинственному озеру,  которое
отныне будет называться Центральным, ибо теперь я уже не хочу даровать  ей
бессмертие. Не замечал ли я и раньше признаков черствости  в  натуре  этой
женщины? Не чувствовал ли, с гордостью повинуясь ее велению, что немногого
стоит та любовь, которая шлет человека на верную смерть или заставляет его
рисковать жизнью? Не боролся ли с вечно возвращавшейся ко мне мыслью,  что
в этой женщине прекрасен лишь облик, что душу ее омрачает тень себялюбия и
непостоянства? Почему она так пленялась всем героическим?  Не  потому  ли,
что свершение благородного поступка могло отразиться и на ней  без  всяких
усилий, без всяких жертв с ее стороны? Или все это пустые домыслы?  Я  был
сам не свой все эти дни. Полученный удар отравил мою душу.
     Но с тех пор прошла неделя, и за это  время  у  нас  был  один  очень
важный разговор с лордом  Джоном  Рокстоном...  Мне  мало-помалу  начинает
казаться, что дела обстоят не так уж плохо.
     Расскажу в нескольких словах, как все произошло.  В  Саутгемптоне  на
мое имя не было ни письма, ни  телеграммы,  и,  встревоженный  этим,  я  в
десять часов вечера того же дня уже  стоял  у  дверей  маленькой  виллы  в
Стритеме. Может быть, ее нет в  живых?  Давно  ли  мне  грезились  во  сне
раскрытые  объятия,  улыбающееся  личико,  горячие  похвалы,   без   счета
расточаемые герою, рисковавшему  жизнью  по  прихоти  своей  возлюбленной!
Действительность швырнула меня с заоблачных высот на землю. Но  мне  будет
достаточно одного ее слова в объяснение, чтобы опять воспарить к  облакам.
И я опрометью бросился по садовой дорожке, постучал в дверь, услышал голос
моей Глэдис, оттолкнул в сторону оторопевшую служанку и влетел в гостиную.
Она сидела на диванчике между роялем и высокой стоячей  лампой.  Я  в  три
шага перебежал комнату и схватил обе ее руки в свои.
     - Глэдис! - крикнул я. - Глэдис!
     Она удивленно посмотрела на меня. Со времени нашей последней  встречи
в ней произошла какая-то  неуловимая  перемена.  Холодный  взгляд,  твердо
сжатые губы - все это показалось мне новым. Глэдис высвободила свои руки.
     - Что это значит? - спросила она.
     - Глэдис! - крикнул я. - Что с вами? Вы же моя  Глэдис,  моя  любимая
крошка Глэдис Хангертон!
     - Нет, - сказала она. - я  Глэдис  Потс.  Разрешите  представить  вам
моего мужа.
     Какая нелепая штука жизнь! Я  поймал  себя  на  том,  что  машинально
раскланиваюсь  и  пожимаю  руку  маленькому  рыжеватому  субъекту,  удобно
устроившемуся в глубоком кресле, которое некогда служило  только  мне.  Мы
кивали головой и с глупейшей улыбкой смотрели друг на друга.
     - Папа разрешил нам пожить пока  здесь.  Наш  дом  еще  не  готов,  -
пояснила Глэдис.
     - Вот как! - сказал я.
     - Разве вы не получили моего письма в Паре?
     - Нет, никакого письма я не получал.
     - Какая жалость! Тогда вам все было бы ясно.
     - Мне и так все ясно, - пробормотал я.
     - Я рассказывала о вас Вильяму, - продолжала Глэдис. - У нас нет тайн
друг от друга. Мне очень жаль,  что  так  вышло,  но  ваше  чувство  было,
вероятно, не очень глубоко, если вы могли бросить меня здесь одну и уехать
куда-то на край света. Вы на меня не дуетесь?
     - Нет, что вы, что вы!." Так я, пожалуй, пойду.
     - А не выпить ли нам чаю?  -  предложил  рыжеватый  субъект  и  потом
добавил доверительным тоном: - Вот так всегда бывает... А  на  что  другое
можно рассчитывать? Из двух соперников побеждает всегда один.
     Он залился идиотским смехом, и я счел за благо уйти.  Дверь  гостиной
уже закрылась за мной,  как  вдруг  меня  словно  что-то  подтолкнуло,  и,
повинуясь этому порыву, я вернулся к своему счастливому сопернику, который
тотчас же бросил тревожный взгляд на электрический звонок.
     - Ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос, - сказал я.
     - Что же, если он в границах дозволенного...
     - Как вы этого добились? Отыскали какой-нибудь клад?  Открыли  полюс?
Были  корсаром?  Перелетели  через  Ла-Манш?  Что  вы  сделали?  Где  она,
романтика? Как вам это удалось?
     Он  уставился  на  меня  во  все  глаза.  Его  глуповато-добродушная,
ничтожная физиономия выражала полное недоумение.
     - Нс кажется ли вам, что все это носит чересчур  личный  характер?  -
проговорил он наконец.
     - Хорошо. Еще один вопрос, последний! - крикнул я. - Кто вы? Какая  у
вас профессия?
     -  Я  работаю  письмоводителем  в  нотариальной  конторе  Джонсона  и
Мервилля. Адрес: Ченсери-лейн, дом сорок один.
     - Всего хорошего! - крикнул я  и,  как  подобает  безутешному  герою,
исчез во мраке ночи, обуреваемый яростью, горем и... смехом.
     Еще одна короткая сцена - и повествование мое будет закончено.
     Вчера вечером мы все собрались у лорда Джона Рокстона и  после  ужина
за сигарой долго вспоминали в дружеской беседе наши недавние  приключения.
Странно было видеть эти хорошо  знакомые  мне  лица  в  такой  непривычной
обстановке. Вот сидит  Челленджер  -  снисходительная  улыбка  по-прежнему
играет на его  губах,  веки  все  так  же  презрительно  сощурены,  борода
топорщится,  он  выпячивает  грудь,  пыжится,  поучая  Саммерли.   А   тот
попыхивает своей коротенькой трубочкой и трясет козлиной бородкой, яростно
оспаривая каждое слово Челленджера. И, наконец, вот  наш  хозяин  -  худое
лицо, холодный взгляд голубых, как лед, орлиных глаз,  в  глубине  которых
всегда тлеет веселый, лукавый огонек. Такими все трое долго  сохранятся  у
меня в памяти.
     После ужина мы перешли в святая святых лорда Джона - в  его  кабинет,
залитый розовым сиянием  и  увешанный  бесчисленными  трофеями,  -  и  наш
дальнейший разговор происходил  там.  Хозяин  достал  из  шкафчика  старую
коробку из-под сигар и поставил ее перед собой на стол.
     - Пожалуй, мне давно следовало посвятить вас в это дело, - начал  он,
- но я хотел сначала выяснить все до конца. Стоит ли пробуждать надежды  и
потом убеждаться в их неосуществимости? Но сейчас перед  нами  факты.  Вы,
наверно, помните тот день, когда мы нашли логово птеродактилей  в  болоте?
Так вот: я смотрел, смотрел на это болото и в конце концов призадумался. Я
скажу вам, в  чем  дело,  если  вы  сами  ничего  не  заметили.  Это  была
вулканическая воронка с синей глиной.
     Оба профессора кивнули головой, подтверждая его слова.
     - Такую же вулканическую воронку с синей глиной мне  пришлось  видеть
только раз  в  жизни  -  на  больших  алмазных  россыпях  в  Кимберли.  Вы
понимаете? Алмазы не выходили у меня из головы.  Я  соорудил  нечто  вроде
корзинки для защиты от этих  зловонных  гадов  и,  вооружившись  лопаткой,
недурно провел время в их логове. Вот что я извлек оттуда.
     Он открыл сигарную коробку, перевернул ее кверху дном  и  высыпал  на
стол около тридцати или более неотшлифованных алмазов величиной от боба до
каштана.
     - Вы, пожалуй, скажете, что мне следовало сразу же поделиться с  вами
моим открытием. Не спорю. Но неопытный человек может здорово нарваться  на
этих камешках. Ведь их ценность зависит не столько от размера, сколько  от
консистенции и чистоты воды. Словом, я привез их сюда, в  первый  же  день
отправился к Спинку и попросил его отшлифовать и оценить мне один камень.
     Лорд Джон вынул  из  кармана  небольшую  коробочку  из-под  пилюль  и
показал нам великолепно играющий бриллиант, равного которому по красоте я,
пожалуй, никогда не видел.
     - Вот результаты моих трудов, - сказал он. - Ювелир оценил эту  кучку
самое меньшее в двести тысяч фунтов. Разумеется, мы поделимся поровну.  Ни
на что другое я не соглашусь. Ну, Челленджер,  что  вы  сделаете  на  свои
пятьдесят тысяч?
     - Если вы действительно настаиваете на столь великодушном решении,  -
сказал профессор, - то я  потрачу  все  деньги  на  оборудование  частного
музея, о чем давно мечтаю.
     - А вы, Саммерли?
     - Я  брошу  преподавание  и  посвящу  все  свое  время  окончательной
классификации моего собрания ископаемых мелового периода.
     - А я, - сказал лорд  Джон  Рокстон,  -  истрачу  всю  свою  долю  на
снаряжение экспедиции и погляжу еще разок на любезное нашему сердцу плато.
Что же касается вас, юноша, то вам деньги тоже нужны. Ведь вы женитесь?
     - Да нет, пока не собираюсь, -  ответил  я  со  скорбной  улыбкой.  -
Пожалуй, если вы не возражаете, я присоединяюсь к вам.
     Лорд Рокстон посмотрел на меня и  молча  протянул  мне  свою  крепкую
загорелую руку.

 Читать с начала ...   

---

 ________________________________________________________________________
                           Перевод Н. Волжиной.
           Книга любезно предоставлена издательством Symposium
_______________________________________________________________________
 Arthur Conan Doyle. The Lost World
 (The Professor Challenger Stories #1)
 Origin: Русская Литература в Интернете
 http://www.simplex.ru/doyl/
---------------------------------------------------------------


          Отчет о недавних удивительных  приключениях  профессора  Э.
     Челленджера,  лорда  Джона  Рокстона,  профессора   Саммерли   и
     репортера "Дейли-газетт" мистера Э. Д. Мелоуна.  

---

---

Источник:  http://lib.ru/AKONANDOJL/lostwrld.txt 

---

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 001 

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 002 

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 003 

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 004 

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 005 

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 006 

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 007

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 008

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 009 

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 010

Затерянный мир. Артур Конан Дойл. 011

О романе А. Конан Дойла "Затерянный мир"

---     

---

---

---

Затерянный мир (роман) — Википедия

Научно-фантастический роман Артура Конана Дойла, вышедший в 1912 году. Это первая книга из цикла произведений о профессоре Челленджере. В романе описываются приключения британской экспедиции в Южную Америку. 

Статья в Википедии

В романе описываются приключения британской экспедиции в Южную Америку. На скалистом недоступном плато в бассейне Амазонки Челленджер со спутниками (профессором Саммерли, лордом Джоном Рокстоном и репортёром Мэлоуном, от чьего лица ведётся повествование) обнаруживают «затерянный мир» — район, где сохранились динозавры, человеко-обезьяны и дикари каменного века.

Роман «Затерянный мир» имел огромный читательский успех, он считается одним из шедевров научной фантастики и переведён на все основные языки мира. Среди его достоинств критики отмечают динамичный сюжет, ярких персонажей, мягкий юмор.

 Пытаясь добиться расположения красавицы Глэдис, молодой журналист-ирландец Эдуард Мэлоун просит своего издателя дать ему какое-нибудь «опасное задание». Редактор Мак-Ардл даёт ему поручение взять интервью у нелюдимого и чудаковатого профессора Джорджа Челленджера, известного скандалиста и ненавистника журналистов. Профессор тотчас разоблачает «научного исследователя» и спускает его с лестницы, однако Мэлоун говорит прибывшему полицейскому, что отказывается от жалобы, благодаря чему завоёвывает расположение Челленджера. Профессор рассказывает журналисту о своём расколе с учёным миром. Однажды, во время поездки по Южной Америке, учёный обнаружил в маленькой деревне тело умершего от лихорадки американского натуралиста по имени Мепл-Уайт. Изучив дневник покойного, Челленджер обнаружил, что в нём есть зарисовки совершенно неисследованной местности, а также динозавров рядом с людьми. Пользуясь дневником, профессор совершил поход в указанное место, которого местные туземцы сильно боятся, считая его обиталищем злого духа Курупури, и обнаружил гигантское плато, где подстрелил животное, оказавшееся доисторическим птеродактилем. Однако его лодка перевернулась на пороге и у него остались только крыло ящера и несколько фотографий — довольно слабые доказательства в пользу его теории.

На лекции в Музее естествознания Челленджера обвиняют в том, что он выдумал открытое им плато и фальсифицировал доказательства. Он заявляет о готовности совершить повторную экспедицию на плато с тем, чтобы объективные свидетели подтвердили его слова. В экспедицию вместе с ним вызываются ехать скептически настроенный учёный профессор Саммерли, знаменитый охотник и путешественник лорд Джон Рокстон и репортёр Мэлоун.

Исследователи отправляются в Бразилию и поднимаются вверх по Амазонке, сопровождаемые местными индейцами и преданным слугой-негром Самбо. Пройдя по указанному Челленджером маршруту, экспедиция обнаруживает плато, но это не уменьшает скептицизма Саммерли, что вызывает ссору между учёными. Экспедиция обходит плато кругом, но подняться наверх невозможно, а пещера, через которую поднялся Мепл-Уайт, завалена. Сверх того, путешественники обнаруживают останки злосчастного спутника Мепл-Уайта — Джеймса Колвера, который, судя по всему, сорвался с высокой скалы, напоровшись на заросли бамбука. Вечером герои жарят на вертеле полтуши агути, но внезапно появившийся откуда-то сверху птеродактиль уносит их ужин. Обескураженный Саммерли нехотя признаёт правоту Челленджера. Челленджер достойно, без какого-либо злорадства, дружески пожимает руку скептика.

После опасного приключения в змеином болоте, где на путешественников нападают ядовитые яракаки, группе удаётся взобраться на утёс, стоящий рядом с плато, и свалить на другую сторону дерево. Как только они переходят на плато, метис Гомес сталкивает дерево в пропасть, отрезая англичан от спасения. Выясняется, что коварный Гомес таким образом мстит лорду Рокстону за смерть своего брата-работорговца. Ответив предателю метким выстрелом из ружья, четверо британцев идут вглубь плато, где, к великой радости Челленджера, встречают живых динозавров. Но вскоре путешественникам приходится вступить в серьёзную борьбу за выживание среди плотоядных аллозавров (или мегалозавров), летучих птеродактилей, свирепых обезьянолюдей — далёких предков человека — и попавшего на это плато (в давние времена) племени индейцев. Обезьянолюди проявляют враждебность, и путешественники заключают союз с индейцами; в результате их похода большинство обезьянолюдей уничтожаются, а оставшиеся попадают в рабство. После исследования плато экспедиции удаётся спуститься вниз, используя путь через пещеры, указанный им одним из индейцев.

На заседании в Музее естествознания соратники Челленджера подтверждают рассказ профессора, но теперь не верят уже им. Тогда профессор в качестве доказательства демонстрирует пойманного им на плато живого птеродактиля.

Прославившись, Мэлоун приезжает к своей любимой Глэдис и узнаёт, что пока он путешествовал, она успела стать женой письмоводителя в нотариальной конторе. Она объясняет это следующим образом: «Ваше чувство было, вероятно, не очень глубоко, если вы могли бросить меня здесь одну и уехать куда-то на край света». Огорчённый Мэлоун принимает решение присоединиться к лорду Рокстону, который планирует ещё одну экспедицию на плато.

Артур Конан Дойл начал писать новый роман осенью 1911 года, перед этим он несколько лет путешествовал и романов не писал. Позднее он пояснил, что с самого начала ориентировался на подростков и «хотел дать книге для мальчишек то, что Шерлок Холмс дал детективному рассказу». Замысел романа возник из бесед автора со своими друзьями майором Перси Фосеттом, известным путешественником и этнографом, и зоологом Эдвином Ланкестером. Были конкретные прототипы и у персонажей романа: для Мэлоуна это знакомый автору журналист Эдмунд Морель, а для лорда Рокстона — сэр Роджер Кейзмент (впоследствии Дойл рассорится с ними обоими). Челленджер вобрал в себе черты профессора Резерфорда, Джорджа Бадда[en] и, вероятно, в некоторой степени самого автора. Работа над романом шла быстро и увлечённо, каждый вечер Дойл читал жене новые главы. 11 декабря 1911 года роман был закончен и передан Strand Magazine.

Как и большинство романов Дойла в этот период, «Затерянный мир» печатался отдельными выпусками в популярном иллюстрированном журнале «Strand Magazine», публикация продолжалась с апреля по ноябрь 1912 года. Дойл предложил журналу снабдить публикацию фотографиями самого Дойла в гриме профессора Челленджера, но редакция не согласилась. Роман заслужил шумный успех у читателей, был сразу издан отдельной книгой (1913 год) и переведён на многие языки, а начиная с 1925 года многократно экранизирован.


Первое книжное издание сопровождалось постановочными фотографиями, для которых позировали Конан Дойл и его друзья. Сам автор романа в парике и с накладной бородой изображал профессора Челленджера. Приятель Конан Дойла фотограф Уильям Рэнсфорд исполнил роль репортёра Мелоуна, лорда Рокстона и профессора Саммерли изображал один и тот же человек — Патрик Форбс.

 Одним из прототипов плато «затерянного мира» послужило плато Рорайма на стыке Бразилии, Венесуэлы и Гайаны. Экспедиция альпинистов на это плато позже действительно выявила эндемичные виды, но не динозавров, а насекомых и растений.

Прототипом метисов-рабовладельцев, мстивших лорду Рокстону, послужил реальный криминально-рабовладельческий режим, установленный каучуковыми магнатами в эпоху «каучуковой лихорадки» и действовавший вплоть до 1920-х годов[4].

Прототипом самой экспедиции Челленджера послужили экспедиции майора Фосетта, проводившего топографические съёмки в верховьях бассейна Амазонки и попутно искавшего там затерянные индейские города, о которых сообщали испанские и португальские первопроходцы. С границ Венесуэлы в места изысканий Фосетта и перенесено действие романа. Со слов Фосетта описаны и некоторые животные «затерянного мира» — большая водяная змея озера Глэдис и человекообезьяны. Сообщения Фосетта о виденных им гигантских змеях и чёрных ягуарах были высмеяны современниками. Теперь чёрных ягуаров можно видеть в зоопарке, а в конце XX века ископаемые остатки анаконды, размером с Фосеттовскую, но вымершую, были обнаружены. Исследованное в 1909 году Фосеттом плато Рикардо Франко Хиллс на границе Бразилии с Боливией могло послужить другим прототипом «страны Мэпл-Уайта».

Вместе с тем, недостаточность естественно-научных знаний, накопленных к началу XX века европейскими учёными, привела к ряду грубых ошибок в произведении. Так, путешественники в нём подвергаются нападению массы ядовитых змей рода жаракака, ареал распространения которых в действительности весьма далёк от описанных мест. Площадь же известного плато Рорайма (34 км?) примерно в 28 раз меньше описанной земли Мепл-Уайта, размеры которой взобравшийся на дерево Мелоун на глаз определял как около 30 миль в длину и около 20 миль в ширину.

В романе отражены некоторые современные ему политические события, социальные и расовые представления автора. Упоминается, что лорд Рокстон спас индейцев от рабства у жестоких метисов, которые эксплуатировавших их для добычи резины. Автор добавляет — как в Конго, что является отсылкой к истории Свободного государства Конго. Бельгийскими резиновыми концессиями были наняты племена каннибалов, с помощью которых осуществлялась эксплуатация местных жителей. Британские дипломаты вступились за права человека, Роджер Кейсмент опубликовал доклад о ситуации в Конго, поднявший волну общественного недовольства. Конан Дойл внёс вклад в эту борьбу с этой ситуацией, написав книгу «Преступления Конго» (1909). Герберт Стрендж опубликовал популярный роман для подростков «Самба. История резинового рабства в Конго»? (1906), герой которого африканский подросток Самба вместе с молодым англичанином Джеком борется за права своего народа и героически погибает...

 

Источник : https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D1%8F%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BC%D0%B8%D1%80_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)  

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

Яндекс.Метрика

---

---

Фотоистория в папках № 1

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

---

---

***

О книге -

На празднике

песнь

Обучение

Планета Земля...

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 472 | Добавил: iwanserencky | Теги: фантастика, из интернета, путешествия, приключения, Роман, литература, затерянный мир, слово, проза, Артур Конан Дойл, Затерянный мир. Артур Конан Дойл, классика | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: