...дракон... 205 - 7 Сентября 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 205

20:17

...дракон... 205

***

===

Глава 996

— Мудрец, познавший имена звезд и облаков, небес и земли, — низко, с неподдельным почтением, поклонилась Акена.
— Юная леди, — волшебник, которого Хаджар встречал в то ли сне, то ли видении, подаренном ему Древом Жизни, повернулся к принцессе. — Я лишь фантом, оставленный здесь моим создателем, чтобы встречать тех, кто придет за проклятым копьем.
Иллюзия, оставленная странствующим волшебником, сделала ударение именно на первый слог. Хотя, даже несмотря на фантомную природу создания, Хаджар отдавал себе полный отчет в том, что оно могло уничтожить его одним лишь своим желанием.
И это не более, чем древнее заклинание. Настолько древнее, что уже давно должно было исчезнуть в потоках Реки Мира. Ведь это не тень или не беспокойных дух, блуждающий по свету до тех пор, пока не исполнит оставленную еще при жизни цель.
Это лишь заклинание. Манипуляция реальностью.
И, тем не менее, она просуществовала многие эпохи, не растеряв при этом своего могущества. Какой силой должен был обладать создавший подобное волшебник?
Теперь Хаджар не сомневался, что Пепел, или как бы его звали на самом деле, действительно входил в число десяти сильнейших Бессмертных.
— Я пришла, чтобы забрать Вечно Падающее Копье, мудрец, — продолжила, не разгибая спины, Акена.
Фантом недолго разглядывал принцессу, а затем кивнул.
— Ты действительно имеешь право это сделать, — произнес он. — но сперва, перед тем, как пройти испытание, оставленное моим создателем, ты должна убедить меня в том, что действительно та, за кого себя выдаешь.
— Все, что угодно, мудрец.
— Что же… тогда… — иллюзия, оставляя за собой след призрачного тумана, подплыла поближе к Акене. — попрыгай на правой ноге.
В древнем храме повисла тишина. Хаджар, до этого крепко сжимавший клинок, теперь жалел, что сжимает не собственную нижнюю челюсть. В нарушение всех правил приличия, она слегка опустилась вниз.
— Простите, великий мудрец, не могли бы вы… повторить, — Акена, выпрямившись, тоже выглядела мягко сказать — опешившей.
— Попрыгай на правой ноге, — и на лице фантома показалась абсолютно идиотская, беспечная улыбка. — Всегда хотел увидеть принцессу, прыгающую на правой ноге.
Акена и ХАджар переглянулись. Последний пожал плечами и, на всякий случай, сделал шаг назад.
Принцесса мешкала лишь несколько мгновений, а затем, пробурчав что-то невнятное, она, согнув левую в колене, действительно встала на одну только правую ногу. После чего начала на ней прыгать.
В тяжелых латных доспехах, с клинком-саблей в руках, с поднятым забралом, принцесса Акена прыгала на правой ноге в древнем храме перед лицом могущественного фантома, оставленного здесь величайшим волшебником из когда-либо живших и живущих в этом безымянном мире.
Если и существовала более абсурдная картина, то Хаджа не то, что не мог её выдумать, а даже предположить о её существовании не мог.
— Как это здорово, — фантом древнего мага, будто ребенок, захлопал в ладоши и, пародируя принцессу, и сам запрыгал на правой ноге.
Это длилось достаточно долго, чтобы Хаджар решил, что сошел с ума. Он даже отдал приказ нейросети проверить его психологическое состояние, и с удивлением обнаружил, что в процентном соотношении он находился в норме лишь на восемьдесят две единицы из ста.
Что же — наверное все люди, в глубине души, шизофреники.
Но не настолько же!
— Этого… достаточно… мудрец? — спросила Акена, делая паузы между лязганьем доспехов.
— Уже пару минут как достаточно, — панибратски отмахнулся фантом.
Акена замерла, медленно опустила левую ногу на землю и так же медленно повернулась к Хаджару.
— Этого никогда не было, Хаджар Дархан, — произнесла она с легким нажимом. — Этого. Никогда. Не. Было.
Хаджар лишь поднял раскрытые ладони в примеряющем жесте.
Он уже собирался что-то сказать, как фантом вновь подлетел к принцессе. Он встал к ней так близко что стало заметно, как принцесса возвышается над ним на пол головы.
Каким бы великим не был этот волшебник, но ростом он не превышал и ста семидесяти сантиметров.
— Вы готовы заплатить цену за вход, юная леди?
Только недавно его голос звучал дурашливо и в чем-то даже по детски, а теперь в нем звенели сила и глубина, перед которой древний храм казался простой игрушкой.
Тишина опустилась на плечи Хаджару и Акене. Они замерли, видя перед собой фантом древнего волшебника, который, по преданию, одним своим словом мог зажечь или погасить звезду. Вторым словом, создать из облака великую Империю, а третьим заставить даже богов его слушать.
Ударом посоха он мог поднять из пучин океана вулкан, взмахом ладони заставить его извергать лаву, а дыханием превратить её в прекрасный сад огненных деревьев.
И все это могущество, которое не поддавалась пониманию даже таких адептов, как Акена и Хаджар, было сосредоточено вокруг них.
— Да, великий мудрец, — вновь поклонилась Акена. — Все, что угодно.
— Все, что угодно, — повторил волшебник с разноцветными глазами. — Не разбрасывайтесь, впредь, подобными словами, юная леди. Слова имеют слишком большую силу, чтобы ими пренебрегать. Словами был создан этот мир. Словами были созданы и вы. Когда ваш отец сказал слова вашей матери, появились вы. И слова же станут нашей погибелью, когда их произнесет тот, кому суждено оборвать наш жизненный путь.
— Спасибо за наставление, великий мудрец, — еще глубже, хотя это казалось невозможным, поклонилась принцесса. — Я его не забуду.
— Не забудешь, — кивнул волшебник. Он говорил это так, словно не сомневался в истинности произнесенных им слов. — А теперь…
Он подошел к ней еще ближе, протянул туманную, иллюзорную ладонь и коснулся щеки. Вытянув большой палец, он провел им пол глазам Акены.
Принцесса не вскрикнула, не вздрогнула, она, казалось, и вовсе не понимала что происходит. Хаджар же, подскочив, поймал разом ослабевшую девушку.
Она обмякла в его руках и Хаджар бережно опустил принцессу на траву и мох.
— Что… что произошло? — спросила она.
— Как вы себя чувствуете, принцесса?
Акена слегка улыбнулась.
— Я ведь уже говорила… называй меня Акеной. И почему… ты так обеспокоен.
Почему Хаджар был так обеспокоен? Да потому, что он понимал, что происходит. Он смотрел на слегка бледное лицо ослабевшей девушки. На её смешные веснушки, россыпью лежащие на носу и щеках. На милые ямочки, на густые, четко очерченные брови в разлет. На густые, яркие, будто огонь, рыжие волосы.
Но одного он не находил — зеленых глаз.
Там, где раньше сверкали изумруды, теперь блестел снег и провал тьмы.
Акена лишилась цвета своих глаз. Белая, едва заметна на фоне белка глазного яблока, радужка окружала точку мрака черного зрачка.
— Что ты сделал с ней, маг? — прорычал Хаджар.
— Глаза, зеркало души, юный воин, — прошептал фантом. — Так говорили древние. И мудрость этих слов велика. Я забрал её зеркало.
Хаджар, положив Акену на камни, выпрямился и указал Синим Клинком на грудь волшебнику.
— Верни, — твердо произнес он.
— Цена была оплачена, юный воин, — в голосе волшебника звучали печаль и сострадание. — Я не могу нарушить баланса. Чтобы взять Вечно Падающее Копье, нужно заплатить чем-то равноценным. Зеркало души — достаточная ценна ради проклятого копья.
Хаджар шагнул было вперед. Он не знал, что собирался сделать, а узнать было так и не суждено.
Край его одежд схватила Акена. Она, не без труда, поднялась на ноги и, слегка качаясь, подошла к волшебнику.
— Великий мудрец, — вновь поклонилась она. — я заплатила цену. Теперь я могу войти в Храм Предков?
— Храм предков? — переспросил Хаджар. — Разве мы уже не в нем?
— Разумеется, юная леди, — будто не замечая Хаджара, волшебник взмахнул рукой и вокруг засияли огни, а древний саркофаг пришел в движение.
Крышка его поднялась и из-под неё высунулись языки синего огня. Они, вытягиваясь широкой лентой, обвили Акену, а затем крышка саркофага захлопнулась и Хаджар остался с фантомом один на один.
Принцесса исчезла.

Глава 997

Сердце Хаджара пропустило удар, затем второй, а потом сорвалось с места в карьер. В ушах эхом звенели сказанные Морганом слова.
Сам не понимая, что делает и против кого идет, Хаджар с силой ткнул мечом в грудь фантому. Но подул ветер и того буквально отнесло в сторону от острого клинка.
— Где она?! — прокричал Хаджар.
— В Храме Предков, — как о чем-то и так понятно, ответил фантом.
— Верни её!
— Верни мне луну с неба, юный воин. Верни юность старику. Верни жизнь мертвецу. Ты просишь он невозможном.
Тяжело дышащий Хаджар, который раньше бы лишь отмахнулся от сказанных ему слов, сейчас медленно опустил меч обратно.
Чтобы здесь не происходило, Акена знала, на что шла — как знал и Морган.
— Хотя, я мог бы сказать, — волшебник вдруг начал как-то странно играть бровями и, приложив ладонь ко рту, “свойчески” прошептал. — что можно попробовать и гулене девственность вернуть.
Хаджар вновь не понимал, что творится. То ли он двинулся головой и разумом, то ли это сделал, еще задолго до рождения Хаджара, сам волшебник.
— Ты как-то странно на меня смотришь, — явно наиграно нахмурился фантом, а затем запахнул иллюзорные, развевающиеся туманом, полы своего дырявого и тысячу раз заплатанного плаща. — Я не по этой части, юноша! Только прекрасные девушки ну или если я пьян, то… хотя в это время — все девушки прекрасны. Алкоголь — лучшая косметика, юноша!
— Мне кажется, я сошел с ума, — вздохнул Хаджар.
— Может и так, — фантом, на этот раз, подлетел к Хаджару на то же расстояние, что и недавно к Акене. Он даже до груди Хаджару дотягивал лишь едва-едва. — А может ты просто уже встречал меня прежде.
Хаджар отшатнулся от иллюзии так, словно это был действительно призрак, а не иллюзия, созданная магией.
— Значит — встречал, — и вновь все дурачество как ветром сдуло с “лица” фантома. Разноцветными глазами он окинул свои обветшалые владения. В них, вновь, была печаль. — Знаешь, как я узнал имя первой звезды, юный воин?
— Нет.
Фантом взмахнул туманной рукой. Свет, проникавший через трещины, протянутые по стенам скалы временем и через своеобразные окна, прорубленные еще при “строительстве”, вдруг вздрогнул. А затем он закружился, оборачиваясь крыльями огромной бабочки.
Свет поплыл над головой Хаджара, и во взмахах его крыльев звенело простое, детское счастье от протянутой конфеты перед сытным обедом.
Свет навевал сон, но Хаджар выдержал это давление. Он не отводил взгляда от взмаха бабочки, которая, вдруг, свернулась в кокон, чтобы затем предстать плывущей под сводом рекой, внутри которой разворачивался черный бархат. Вышитый нежной, женской иглой, он нитями света сшивал лоскуты мрака, внутри которых зажигались звезды.
Спустя несколько мгновений Хаджар стоял под сводом призрачного звездного неба. На фоне мрака, такого темного, что тьма на его фоне выглядела раствором старых чернил, сверкали бесчисленные галактики. Свиваясь во множество спиралей, они кружили над головой Хаджара в своем бесконечном танце.
Сталкивались, орошая плечи смотрящего на них воина россыпью драгоценных камней. И камни, отскакивая от одежд-доспехов, падали на пол, чтобы вновь взлететь на небо черной вуали и расцвести там бутоном цветка, внутри которого спала звезда.
Проснувшись, та окидывала взором мир прекраснейшей из женщин и застывала светом холода и красоты. Огоньком света, посреди океана мрака.
Хаджар никогда не видел ничего подобного. Лишь краем глаза — когда Мэб шила ему доспехи. И краем уха, когда слушал в детстве старые сказки.
Это была магия.
Самая настоящая.
Фантом волшебника, подойдя к одной из звезд, протянул ладонь. Та, отряхнувшись серебристой пылью, маленькой девушкой в изумительном платье соскочила ему на палец и бутоном цветка легла на слегка морщинистую кожу.
— Мир изменчив, юный воин, — прошептал фантом. — то, что сегодня имеет одно имя, завтра может получить другое.
Волшебник наклонился над бутонов звездного цветка и что-то тому прошептал. Затем отпустил на камни, чтобы из тех поросло прекраснейшее из персиковых деревьев, что когда-либо видел Хаджар. Каждый его плод — самый сладкий и спелый, который не стыдно было бы подать на десерт Императору.
Каждый его лист — дышал жизнью и цветом. Каждая ветка — крепкая, но изящная, подобно скользящей по воздуху шпаге.
Но не прошло и мгновения, как дерево завяло и в его пепле проснулся маленький птенчик, который до боли знакомой, синекрылой птицей поднялся на звездное небо, чтобы стать там новой звездой.
— Знаешь, что нельзя изменить в этом мире, юный воин?
— Нет, — снова ответил Хаджар.
Волшебник поднял взгляд к звездному небу. Почему-то Хаджару показалось, что там он увидел отражение чьего-то лица. Женского лица. Со слегка острыми чертами, смелыми и открытыми глазами и высокими скулами.
— Прошлого, — прошептал фантом. — Когда меня создали, то вложили в меня лишь две цели. Передать Вечно Падающее Копье, которому будет суждено взлететь в последний раз. И рассказать о прошлом тому, кого я уже однажды встречал, но еще лишь встречу.
Хаджар нахмурился. То, что… вернее даже — как говорил волшебник, почему-то напоминало ему речь Древа Жизни.
— Скажи мне, юный воин, какой раз мы с тобой встречаемся?
— Второй, — ответил Хаджар. — Или третий. Смотря что встречать встречей.
— Ты принес с собой табак из сокровищницы Императора Драконов?
— Нет.
— Значит второй… или первый… или мы не встречались никогда, — кивнул волшебник. — Когда мы встретимся третий раз, то выкурим трубки и расскажем друг другу истории. А затем, один из нас, умрет. Это неизменно, юный воин. Так были произнесены слова наших жизней.
Хаджар уже слышал эти… слова. Тогда, в разрушенном древнем храме, где у погребальных костров стоял волшебник с разноцветными глазами, он сказал ему тоже самое.
— Я не верю в судьбу, маг, — как мечом отсек Хаджар. — и, однажды, я отправлюсь на Седьмое Небо, чтобы уничтожить Книгу Тысячи и вернуть людям свободу.
— Свобода, — протянул волшебник. Он коснулся звездного неба и то, свернувшись, исчезло в плаче матери, не дождавшийся ребенка с войны. — Все мы свободны, юный воин. Но не все это видят.
Хаджар процедил что-то нечленораздельное.
— Но сейчас не об этом, — фантом резко обернулся и подошел к Хаджару. Он взмахнул рукой и рядом с ними появилось два простых табурета.
Высокое Небо! Все же, какой силой должен был обладать Пепел, чтобы создать иллюзию, которая была способна влиять на реальность?
— Садись, юный воин. Пришло время мне выполнить свое предначертание и рассказать тебе старую легенду.
— А если я не захочу слушать?
— Тогда я надеру тебе уши! — засмеялся маг, а потом вновь стал серьезным. — захочешь. Конечно же захочешь. Ведь эта история о том, кто делал самые лучшие горшки, в которых можно было спрятать свет луны, смешав его с сиянием солнца. О том, кто разбил свою душу на тысячи кусков, а затем продал то, что осталось Князю Демонов. Это история о Горшечнике, юный воин.

Глава 998

— Слушай и запоминай, юный воин, ибо эта история так стара, что даже в стране Бессмертных не найдется ни одного Вечного, кто смог бы тебе её рассказать, — фантом шептал так, будто боялся, что-то кто их может подслушать.
Хаджар же слушал настолько внимательно, насколько только мог. Почему-то он ощущал, что его жизнь и тайна его рождения и появления в безымянном мире, как бы пафосно не звучало это словосочетание, была связана, неким мистичным образом, с жизнью Горшечника.
— Это произошло после того, как Горшечник отправился в странствие на поиски силы, — начал свой рассказ фантом великого волшебника. — Горшечник посетил множество стран и королевств. Он был первым путешественником в этом мире. Еще до того, как люди впервые перебрались за океан, который оказался лишь рекой, еще до того, как небеса открыли им свои просторы и до того, как они поняли, что никто и никогда не сможет добраться до края этого мира, Горшечник уже странствовал.
Перед внутренним взором Хаджара проносились сцены, созданные его воображением. Как же давно все это происходило? И можно ли было такое количество времени считать простыми эпохами, в каждый из которой хранилось едва ли не по сорок тысяч лет.
— Мир был еще молод, юный воин. И боги ходили среди людей. И в те времена, Горшечник повстречал одного из таких богов. Он бродил, не зная цели и не видя смысла. Могучий, как сама вселенная и печальный, как её последний рассвет. И имя этому богу было…
— Дархан, — прошептал Хаджар.
Фантом только кивнул.
— Горшечник узнал в боге изгнанника, который сбежал от бога войны Дергера. А ведь именно этот бог забрал возлюбленную Горшечника к себе. Никто не верил юноше, лепившему горшки. Даже когда юноша стал мужчиной, а мужчина — старцем. Даже когда старец вновь обернулся юношей, а затем вновь мужчиной — ему никто не верил. Бог забрал обычную смертную? Что за глупости! Кричали ему вслед люди. Ведь у бога есть целый гарем из божественных прелестниц, зачем ему простая смертная.
Хаджар вспомнил эту часть легенды. По преданиям, которые в том или ином виде сохранились у всех народов, с какими только не контактировал Хаджар, Дергер украл возлюбленную Горшечника.
Он забрал её на Седьмое Небо и пытался добиться взаимности своих чувств. Но прекраснейшая из когда-либо живших женщин отвечала богу войны холодным презрением спокойной звезды. Они лишь тосковала и горевала по своему простому и невзрачному Горшечнику.
За это Дергер обратил её в камень и оставил вечность услаждать ему взор в виде статуи в саду.
— Но Дархан поверил Горшечнику. Он помнил, как его мастер отбыл в мир смертных и вернулся с девушкой такой красоты, что даже божественные прелестницы на её фоне выглядели простушками.
Хаджар видел женщин не из мира смертных. Дух Курхадана, сама Мэб в её истинном обличии, обе эти женщины были несравнимы ни с одной из смертных девушек.
Представить себе ту, что затмит Мэб или духа Курхадана? На это у Хаджара банально не хватало фантазии.
— Они сели вместе так же, как сейчас и мы с тобой, юный воин, — в разноцветных глазах волшебника промелькнули искры азарта и какой-то… игривости. — Они вели разговор. Дархан рассказывал, как бог Дергер приставил его стражником к прекрасной девушке. Как она боялся каждого шороха его доспехов и взгляда темных глаз. Но была единственной, кто не относился к нему как к вещи.
— Вещи? — удивился Хаджар. — но разве Дархан не был богом? Ну или чем-то похожим?
— Нельзя быть похожим на бога, юный воин, — покачал головой фантом. — можно либо им быть, либо не быть. Дархан, сражаясь с врагами Седьмого Неба, снискал себе славу бога, но оставался лишь созданными богами оружием. Игрушкой. Слугой или, даже, рабом. Но прекрасная девушка относился к нему не как к слуге, а как к другу.
Хаджар вспомнил Дархана, который “жил” внутри его души. Почему-то он с трудом представлял себе того, кто смог бы подружиться с Черным Генералом.
Хотя, возможно, ему было сложно это сделать по той причине, что первый из Дарханов собирался, в прямом смысле, сожрать его душу и захватить тело.
— От неё он впервые узнал, что такое человеческое тепло, — продолжил рассказ фантом великого волшебника. — Тепло не тела, но души. Она рассказывала ему истории, юный воин. Люди часто недооценивают силу и могущество историй. Истории… что делает нас теми, кто мы есть, как не то, что мы слышим в детстве из уст тех, кто вкладывает в наше будущее их прошлое? Слова, юный воин, вот единственное, что имеет силу в этом мире.
Хаджар посмотрел на лежащий у него на коленях меч. Может, в том, что говорил волшебник была мудрость, но настоящая сила…
И вновь в его ушах прозвенело эхо голоса Моргана.
Что же — над этим он задумается позже.
— Дархан слушал эти истории. Истории людей. Боги никогда ему ничего не рассказывали, юный воин. Первой, от которого он узнал прошлое, была простая человеческая смертная. Так давай же подумаем, кого встретил Горшечник? Бога, который был рабом среди других богов, или человека, которого наделили силой богов и сделали их рабом?
— Разве это так важно? — спросил Хаджар.
— Это важнее, чем все, что ты знал прежде, юный воин, — шепот волшебника стал еще тише. — Черный Генерал сражался за богов, а затем против них. Но когда он пошел войной против всего мира… зачем ему это было нужно, юный воин?
— Потому что он был и остается сумасшедшим ублюдком, который стремиться разрушить и уничтожить этот мир?
— Уничтожить мир? Но разве Дархан не принес людям знание пути развития? Разве не научил он их сражаться и становиться сильнее? Разве не показал им мудрость, сокрытую прежде на Седьмом Небе. Разве не указал им, на то, что истинная сила и свобода храниться внутри них самих? Разве не дал он им свободу выбора, а не слепое служение богам? Разве он станет уничтожать то, что создал своими кровью и потом?
— Откуда мне знать, — пожал плечами Хаджар. — ты мне обещал историю о Горшечнике, ман, а рассказываешь о Черном Генерале, который собирается сожрать мою душу, чтобы уничтожить все, что мне дорого. И, если честно, мне плевать, какие у него мотивы. Пока бьется мое сердце — он останется лишь запертым осколком души. Так что давай, лучше, перейдем к истории о Горшечнике.
Волшебник улыбнулся разноцветными глазами.
— Я уже рассказал тебе то, что должен был, юный воин, — порыв ветра превратил фантома в свет звезды, исчезающего среди трещин древней скалы. — лишь в историях ты найдешь ответы на свои вопросы, юный воин. Но в них же, ты найдешь и свой конец. Найдешь того, кто не был рожден.
Фантом исчез и Хаджар понял, что это навсегда.
Иллюзия, созданная странствующим волшебником исполнила свою цель.
Раскололся каменный саркофаг и из него вышла белоглазая Акена, сжимавшая в руке Вечно Падающее Копье.

Глава 999

Хаджар смотрел на Акену. Та сидела за столом и пила, кажется, уже пятую чарку крепленой браги на настойке столетнего корня Пьяного Папоротника. Хаджар не был уверен, что даже он, прошедший через десятки солдатских вечером у костра, осилил хотя бы три полновесные чарки.
Акена же поглядывала уже на седьмую.
Но Хаджар её понимал и уж конечно — не осуждал.
Плата за Вечно Падающее Копье оказалась воистину равноценной. Не просто “цвет глаз” и эфемерное “зеркало души”, как именовал их Пепел, странствующий волшебник.
Нет, фантом древнего мага забрал у дочери правителя Дарнаса куда больше, чем россыпь изумрудов из радужки глаз. Он забрал её способность видеть.
И ладно если бы только реальный мир — слепота не была страшна для Адепта, который мог научиться “видеть” мир через потоки Реки Мира, а уж ощущать он мог бы его лучше, чем любой смертный.
Нет, Пепел забрал совсем иную способность видеть — видеть Реку Мира. Видеть звезды Духов в ней, видеть течение потоков энергии и мистерий.
Фактически, он лишил Акену возможности идти дальше по пути развития. Сделал её калекой в том смысл, в каком только можно было совершить подобное с адептом уровня Повелителя.
— Не могу… — снова прошептала принцесса. До этого она несколько минут сидела сосредоточенной, а затем расслабленно опустилась на спинку стула. — Не могу призвать королевства.
Хаджар промолчал.
Чтобы призвать королевство, пусть даже и стадии Баронства, нужно было не только чувствовать, но и видеть мистерии — направлять их, сливать с потоками энергии и… все это оставалось лишь вершиной айсберга. И даже этой самой верхушки, не говоря уже про основание, Акена была лишена.
— Возможно, существует какое-то лекарство, — попытался хоть как-то поддержать Хаджар.
Девушка лишь удрученно покачала головой.
Рядом с их столом стояла относительно непримечательная палка. Длинная деревянная жердь, выточенная из неизвестной Хаджару породы дерева. С одной стороны слегка утолщенная, а с другой — наоборот, остро заточенная и обожженная в костре.
По древку “копья” шла вязь таинственных символов и… все.
Никакой атрибутики, которая помогла бы безошибочно определить в артефакте грозное оружие. Никакого вмешательства в потоки энергии, никаких мистерий.
Просто обычное, словно мальчишкой из ветви дерева, выточенное копье. Такими не пользовались даже в племенах Карнака, не далеко ушедших от древних людей в плане развития технологий.
— Как думаешь, — внезапно протянула Акена. — отец знал, чем именно мне придется заплатить за это копье?
Хаджар хотел ответить “Нет”. Хотел солгать, чтобы поддержать некогда ярко цветущую, а теперь буквально на глазах увядавшую принцессу.
Но он не мог себе этого позволить.
Знал ли Морган? Может и нет, но явно надеялся на нечто подобное. Старый интриган знал свое дело. Добиваться одного результата одним действием это дилетантские замашки. Морган никогда одним движением не переставлял только одной фигуры. Каждый его шаг менял положение сразу нескольких позиций на доске.
Акена, видя замешательство собеседника, прошептала достаточно грязное ругательство, а затем опрокинула в себя очередную чарку.
— Девушка, — она помахала рукой проходящий мимо официантке. — Принести еще такой же… кувшина четыре.
— Конечно, миледи, — расплылась в реверансе пышная, но очень миловидная, девчушка лет шестнадцати.
На неё заглядывались все, без исключения, наемники в таверне “Дикого Лебедя”. Признаться, Хаджар и сам, порой, ловил себя на определенных мыслях в её отношении.
Интересно, знала ли она, что уже два часа обслуживает столик, за которым сидели Акена — принцесса Дарнаса и Хаджар Дархан, тот, кто победитель генерала мертвой армии — Дерека Степного.
Вероятнее всего — нет.
Впрочем, как и все остальные присутствующие в этот вечер в таверне.
После того, как Пепел исчез, а Акена вышла из “саркофага”, то она находилась в таком состоянии, что отправляться с ней на “Воздушный Змей”, чтобы уже через несколько часов оказаться в Даанатане было бы самоубийственной затеей.
Хаджар, подхватив потерявшую сознание Акену (которая, несмотря на полную отключку, не выпустила из рук копье), отправился с ней в непродолжительное путешествие, закончившиеся в провинции неподалеку от столицы.
Используя “Путь Среди Облаков” отсюда они могли бы добраться до Даанатана за полчаса или около того.
Но Акене в данный момент нужно было совсем другое…
Сидя на первом этаже простецкой, даже дешевой таверны, Акена неустанно вливала в себя брагу. Может хотела забыться. Может наоборот — пыталась убедить себя в том, что она справиться. В том, что живут же слепые среди смертных и ничего — выживают, но…
Адепт стремился жить. Он не хотел выживать. Жить — с большой буквы, ярко, сильно, широко шагая. Не приспосабливаясь, а самостоятельно прокладывая себе путь вперед.
Пепел забрал все это у Акены.
Вместе с цветом глаз, зеркалом души, он забрал её путь развития — способность идти по нему.
Официантка принесла кувшины.
— Ты ведь… умеешь играть… на Ронг’Жа, да? — после девятой чарки (без всякой закуски) алкоголь все же смог пробиться через нервы Акены и добраться до её разума.
Взгляд бесцветных глаз поплыл куда-то в сторону, зрачки заблестели, щеки стали пунцовыми, а сама принцесса с трудом связывала несколько слов воедино.
— Умею, — кивнул Хаджар. Все это время он делал вид, что пьет ничуть не менее рьяно, чем Акена. Человеку, который хотел напиться с горя, всегда в первую очередь требовался тот, кто был готов вместе отправиться в алкогольное путешествие.
Но в данный момент, волей судьбы или случая, Хаджар не мог себе позволить лишиться ясности разума.
На него, из-за столика в отдаленном углу таверны, смотрел человек в сером плаще и остроконечной шляпе, чем-то напоминающую ту, что носили охотники за сокровищами, путешествующие по границам Чужих Земель.
— Сыграй мне… что-нибудь… Хаджар, — попросила принцесса. — Что-нибудь… чтобы я обо всем… забыла.
Акена даже не подозревала, насколько сложна была её просьба для Хаджара. С того самого момента, как он принял метку духа меча, то практически никогда больше не прикасался к Ронг’Жа.
Прошло уже так много лет…
Нет, сейчас, после воссоединения души, Хаджар знал, что сможет сыграть. Но все же, сама мысль о том, чтобы взять в руки лоно инструмента, вызывала у него ту же нервную оторопь, что у девственника мысль о лоно лежащей рядом с ним, готовой на все, девушки.
— Как пожелаете, моя принцесса.
— Я ведь… уже… говорила тебе…
Акена не смогла закончить фразы. Просто не хватило сил.
Неопределенно помахав рукой, она в ожидании уставилась на Хаджара. Тот достал из пространственного артефакта старенький, покрытый трещинами, музыкальный инструмент.
Бережно взяв его в руки, он подтянул колки, провел пальцами по струнам и слегка прикрыл глаза от наслаждения разлившимся по воздуху звуками музыки.
Только сейчас он понял, как сильно ему этого не хватало.
Не хватило музыки.
Он заиграл.
Он заиграл, а люди вокруг все стихали и стихали, пока двухэтажная таверна не погрузилась в тишину. Смолкли разговоры контрабандистов, шутки наемников утихли, замолчали путешественники, перестали галдеть юные армейцы и успокоились обычные посетители таверны.
Замерли официантки. Многие встали прямо на ходу — с подносами на плечах и фартуком в руке, которыми били по ладоням тех, кто тянулся к их корме.
Хаджар играл старую песню, которую услышал еще очень давно.
Она рассказывала о человеке, продавшим свою душу Князю Демонов ради того, чтобы вернуть свою любимую с того света. И Князь Демонов сказал ему — “иди”. И человек пошел.
Но вернулся уже не он. Вернулся демон.
И Князь спросил у своего демона — “где же твоя возлюбленная?”.
И демон ответил ему — “демоны не могут любить, мой князь, она мне больше не нужна”
Князь засмеялся и взял человека в слуги в свой замок.
Старая, грустная песня о том, что любовь проходит и… что нельзя заключать сделку, если не знаешь, какую цену придется заплатить.
Акена уснула.
Слезы катились по её щекам.
Хаджар посмотрел на них и у него защемило сердце.
Если у простого человека слезы прозрачные, то у того, у кого забрали “зеркало души”, они были…
По щекам Акены падали бусинки изумрудно-зеленого света.
— Хорошая песня, брат мой, — на стол, рядом с Хаджаром, рухнул тяжелый медальон, в котором на фоне лунного месяца расправил крылья ворон. — Давно не виделись.
Рядом с Хаджаром опустился Крыло Ворона.
Он выглядел так же, как и в их прошлую встречу.

Глава 1000

Перед Хаджаром сидел человек, которого тот раньше считал едва ли не богом. Когда-то давно, в секте Черных Врат, с которой началось путешествие бывшего принца по этому огромному, безымянному миру, он встретил воина.
Взмахом меча, казалось, тот может уничтожить Черные Горы Балиума, превратив их в безжизненную равнину. Его возраст исчислялся тысячами лет и смертные казались для него лишь игрушками для удовлетворения сиюминутных желаний.
Как и в ту ночь, он был одет в серый плащ и широкополую шляпу. Лицо его скрывала маска, но на этот раз несколько иная. Закрывая лишь правую половину лица, она обнажала целиком левую, давая увидеть сияющий синий глаз.
Явно нечеловеческий, он словно светился изнутри.
С массивным, гулким эхом, Крыло Ворона приставил к столу свой тяжелый, двуручный меч, рукоять которого была выкована в форме когтями сжавшего гарду ворона.
— А ведь я с трудом поверил, когда до меня дошли слухи о том, что наш новый брат — тот самый смертный, которого я меньше, чем пятнадцать лет назад встретил в забытом богами и демонами, Балуиме.
Манера речи бывшего Рыцаря Духа, ныне — Повелителя, тоже изменилась. Хотя, возможно, он относился к тому типу людей, которые разговаривали надменно лишь теми, кто стоял ниже их по лестнице.
И не важно — социальной или пути развития.
— Как ты меня нашел? — с нажимом спросил Хаджар.
Крыло Ворона, как и Эон Мракс, с которым Хаджар бился в приграничье, беспардонно схватил со стола чужой кувшин браги (благо Акене уже было все равно) и, выплеснув содержимое из чарки принцессы, наполнил её заново и залпом осушил.
Прокряхтев что-то, он поднес ладонь к носу и шумно втянул воздух.
— Сильная вещь, — сипло произнес он. — никогда не любил алкоголь, — поискав глазами официантку, он призывно помахал ей рукой. Когда девушка подошла, то Крыло заказал один чайник с цветочно-травяным чаем.
Хаджар, в это время, вспоминал слова Эона Мракса. Тот говорил, что Орден Ворона делиться на семь кругов. Крыло Ворона, достигнув ступени Повелителя, находился в третьем кругу.
И это говорило Хаджару… ровным счетом — ничего.
Как он сам, как и Акена, да как и большинство адептов в помещении, крыло скрывал свою истинную ауру и мощь. Так что незаметно определить, насколько сильным Повелителем он был — не представлялось возможным.
В данный момент, если наивно верить тому, что выставлял на показ Крыло, перед Хаджаром сидел средненький Небесный Солдат, которого даже в легион больше, чем рядовым никто бы не взял.
— Повторюсь — как ты меня нашел?
Крыло Ворона, кинув быстрый взгляд на приставленное к столу копье, повернулся обратно к Хаджару.
— Ты его не трогал? — спросил он.
— Что?
— Вечно Падающее Копье — ты его не трогал?
— Нет, — на автомате выпалил слегка опешивший Хаджар.
Крыло Ворона выдохнул с явным облегчением.
— Это хорошо… очень хорошо…, - отпив принесенного чаю, последователь ордена фанатиков Черного Генерала, откинулся на спинку и слегка подул на пар, исходящий с поверхности чая. — Только тот, кто по праву взял копье, может к нему прикоснуться… либо тот, кому взявший передаст это право. И почему-то я знаю, кому принцесса его передаст.
Хаджар молча смотрел на спокойно попивающего чай Крыло Ворона. Либо Хаджар откровенно не понимал, что происходит, либо секреты Моргана были таковыми лишь для него одного.
— Откуда ты…
— Слухи расходятся быстро, брат мой, — перебил Крыло. — Быстрее чем пожар в сухом лесу. О том, что секта Лунного Света пала — знают уже все Семь Империй и, скорее всего, даже за их пределами… Остальное не составляет труда — по слухам секту развалил мечник, одолевший Дерека Степного. О том, что это был ты — знает весь наш Орден… как и вся столица. Теперь я вижу тебя здесь. С кем-то, кто очень подходит под описание принцессы, с чем-то, что он подходит под описание одного копья из легенд о народе Фае.
Хаджар закрыл рот.
Со слов Крыла Ворона все действительно выглядело очень логично, стройно и понятно. Спорить с такой выкладкой было бесполезно.
Но если догадался Крыло Ворона, то догадались и остальные… И этот его намек о том, что о падении секты теперь знают не только в Семи Империях, но и за их границами. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, о ком именно говорил Крыло Ворона.
Но если Страна Драконов всегда знала о том, что где-то в подчиненной им империи хранится оружие, способное, возможно, навредить их собственному правителю, то почему…
Ах да — заклинание Пепла.
Скорее всего древний волшебник уже в те времена был достаточно силен, чтобы считать правителей местного региона не более, чем летающими змеями.
Получается, Морган хотел заполучить копье не только для противодействия Ласкану, но и… или вообще — “не столько” к противодействию Ласкану, сколько для того, чтобы иметь аргумент при диалоге с драконами?
Проклятые интриги…
— И все же — как ты меня нашел?
Крыло Ворона только улыбнулся. Учитывая, что часть его лица скрывала блестящая сталью маска, выглядело это несколько жутковато.
Даже для Хаджара.
— Что бы ты не думал, Хаджар, я тебе не враг. Ни я, ни кто-либо другой из нашего Ордена.
— Да? — Хаджар в наигранном удивлении приподнял правую бровь. — Именно поэтому двое из вашего числа пытались отправить меня к праотцам?
— Простая конкуренция, — пожал плечами Крыло Ворона. — Вы схлестнулись в честных дуэлях, Хаджар. Из обеих ты вышел победителем. Орден принимает и уважает силу.
— Но при этом ты говоришь, что мы не враги?
Крыло вздохнул, налил вторую пиалу и протянул Хаджару. Тот отказался от чая. Сейчас ему, почему-то, действительно захотелось выпить.
— Будь все иначе, брат мой, то ты видел бы здесь не только меня, но и боевую группу из первого круга Ордена, — Хаджар уже собирался что-то сказать, как Крыло Ворона поднял руку. — Я еще не договорил, Хаджар. Мы можем выйти с тобой во двор, чтобы ты убедился в моей силе. Но, боюсь, этого не переживет ни эта таверна, ни принцесса, ни, возможно, даже ты.
— Уже двое из числа Ордена Ворона угрожали мне подобным. И знаешь, что с ними произошло?
— Знаю, — Крыло спокойно парировал плоский намек. — Хаджар, пойми, для меня не предоставляет труда войти в Запретный Город и выйти из него. Любой Великий Герой, кроме этого, странного лучника, не представит для меня никакой помехи. И я нахожусь лишь в третьем круге. Любой, кто находиться во втором — уничтожит десяток таких, как я. О силе тех, кто находиться в первом, я даже не берусь судить. Но, увидев однажды истинную мощь моего Учителя, могу предположить, что при желании они уничтожили бы Семь Империй.
— Ты ведь понимаешь, что в это тяжело поверить, да?
Крыло Ворона отхлебнул еще немного чая, а затем, поставив пиалу на стол, повернулся к Хаджару.
— Что ты знаешь о Бессмертных, Хаджар Дархан?