...дракон... 203 - 7 Сентября 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 203

19:57

...дракон... 203

***

===

Глава 986

— Кто ты такой, Хаджар Дархан, — патриарх Хашим, который больше не выглядел добродушным старцем, а, скорее, разъяренным воином. — кто ты такой, чтобы приходить в наш дом! Чтобы разрушать памятники предков! Чтобы поднимать оружие на моих учеников! Кто дал тебе право нарушать законы гостеприимства?!
Хаджар хотел уйти.
Видит Высокое Небо, больше всего на свете он хотел развернуться, подхватить на руки Акену, использовать подаренный племенем Шук’Арка деревянный кинжал, рассечь им защитный купол, и улететь обратно в Даанатан.
Это был легкий путь.
Легкий путь, в конце которого Морган, показавший свое истинное лицо, обречет Хаджара на участь, куда более страшную, чем смерть.
Участь быть свидетелем, как всех, кто тебе дорог, окутывают белым саваном на погребальном костре.
— В этом мире есть лишь один закон, старый глупец! — Хаджар качнул клинком и с его лезвия сорвалась синяя полоса. Из неё вырвался поток бури синего ветра, который разрушил несколько храмов, стоявших на разных горных пиках и соединенных деревянными мостами. — И имя этому закону — сила!
Хаджар не верил в то, что он говорит. Но если в эту ночь ему нужно было примерить на себя облик “злодея” и на века покрыть себя бесчестием, то так тому и быть.
Если ему суждено с головой погрузиться в кровь невинных, он нырнет на самое дно.
Ибо он, даже сейчас, слишком слаб, чтобы перечить правителю Дарнаса, которому не мог перечить даже тот, кто был способенодним ударом уничтожить Запретный Город.
Орун понимал то же, что и Хаджар…
— Бесчестный ублюдок! — закричал кто-то из толпы. — Не знаю, какой артефакт, ты использовал, но я убью тебя!
В небо ударил столп энергии. Волна силы отбросила в стороны учеников, бережно опустив их при этом на камни и в сторону Хаджара, в неистовом рывке, окутанный светом, похожим на очертания тигра, бросился один из учеников.
Вокруг него распространялось Баронство кулака, на груди звенели мощные стальные сферы, соединенные воедино. На торсе сверкали синие татуировки и такой же свет затопил глазницы.
Четыре точки на темечке отмечали его достаточно высокое положение в секте. Может именно поэтому он и располагал Императорскими артефактами — двумя боевыми перчатками. Такими массивными, что превращали его кулаки в настоящие молоты.
Одним ударом, создавшим волну алого пламени, он испепелил лишенную всякого смысла груду камней — остатков врат Луны. Те преграждали ему путь.
— Нет! — белый свет, исходивший от Хашима, был отброшен в сторону Герцогством Хаджара.
Хаджар не был святым человеком. И он не был тем героем, которого в нем видел Парис.
Нет.
Все это было не так.
Хаджар был монстром.
Просто таким, который еще пока не встретил другого монстра, который смог бы его одолеть. Или же настоящего героя, которому было предначертано уничтожать монстров… если такие — настоящие герои, существовали хоть в одном из миров.
Будучи Безумным Генералом, ради Лидуса, Хаджар проливал кровь невинных. Он шел на бесчестные поступки. Он жертвовал всем, что считал важным и ценным в жизни.
Потому что никто, кроме него, не мог этого сделать.
— Бам-бам-бам, — стучали барабаны позади него. — Генерал! — армией, закованной в железо, ревело небо.
Сегодня он будет жесток. Жесток настолько, насколько только способен загнанный в угол зверь. Его натравили на этих людей и горе им, ибо если не они, то Лидус и все те, кто ему дорог.
Но, видит Высокое Небо, однажды заплатит и тот, кто спустил зверя с цепи.
Хаджар взмахнул мечом так, словно отмахнулся от назойливой мошки. Вновь, следом за острием Синего Клинка, полетела синяя искра из которой вырвался вихрь ветра и мечей.
— Печать Тигра! — ученик секты Лунного Света сформировал перед собой, из ладони и кулака, нечто на подобии щита. Алая энергия, явно находящаяся на уровне Императорской Техники, оформилась в виде алой тигриной пасти размером в несколько метров.
Она сомкнулась огненными клыками на вихре ветра.
Не прошло и мгновения, не успело даже дрогнуть сердце, чтобы сделать удар, как на белые камни упали алые капли, а следом за ними пролился алый дождь.
Рассеченные конечности разлетелись в разные стороны, а в центре, где только что находился юный, пышущий жизнью и силой, юноша ученик, теперь лежала бесформенная груда из ребер, внутренностей, лоскутов кожи и плоти. Позади, продолжая траекторию полета сорвавшегося с клинка Хаджара ветра, падала отсеченная крыша очередного храма.
Закричали ученики, наставники начали высвобождать свои королевства, но очередная вспышка белого света заставила их застыть.
Белый луч, которым обернулся Хашим, остановился перед Хаджаром. Старик, чьи одежды теперь выглядели доспехами, а тюрбан — шлемом, держал в руках посох, увенчанный шестью железными звеньями. Каждое из них было исписано символами, рунами и иероглифами, явно принадлежащими к магии.
Хаджар уже слышал о подобном. Кажется, подобное называлось — боевой магий. Тесным переплетением боевых искусств и волшебства.
Но даже в школе Святого Неба о подобном не хранилось никаких сведений, кроме смутных упоминаний.
— Сразись со мной, Хаджар Дархан! — в голосе Хашима звучали потаенные боль и ярость. — Не трогай мою секту и учеников. Сразись со мной и только со мной!
В этих словах звучали честь и слава. Старик был воином, готовым отдать жизнь за родных.
Но таким же был и Хаджар.
— Если я одолею тебя — твои люди отдадут принцессе Вечно Падающее Копье?
Тишина была ответом Хаджару.
— А если ты одолеешь меня — вы отпустите принцессу с миром?
И вновь — тишина.
Несмотря на то, что Хашим был воином, он не мог предать себя ради других. И не мог предать заветы предков, ради тех, кто был ему дорог.
Хаджар — мог.
И именно поэтому именно его сердце еще билось, а сердца тех, кто встал на его пути, уже нет.
— Тогда вы все сегодня умрете!
Хаджар оттолкнулся от земли. Позади его стоп взорвалось целое море из белых молний и синего ветра. Они сформировались в распахнутую пасть дракона, которая обрушила половину горного пика. Уцелел лишь каменный столп, на которой стояла укутанная мистериями и волей принцесса.
Хашим ударил основанием своего посоха и перед ним возник шестирукий воин. Каждая его рука относилась к какой-то стихии или их соединения. Они состояли из лавы, огня, земли, стекла, железа и молнии.
И этот гигант, на невероятной скорости, бросился наперерез Хаджару.
— Медленно, — прошептал Хаджар.
В ту же секунду с неба, прямо ему, размазавшемуся в и без того стремительном рывке, ударила белая молния и, одновременно с этим, облака засияли на одеждах-доспехах.
Только вместо птицы Кецаль, на этот раз в небо, огибая созданного Хашимом воина, взмыл дракон чье тело — синие облака, а крылья — белые молнии.
Он опустился прямо в центре ближайшей группы учеников и сошел лоскутами тумана с плеч и одежд поднявшего меч Хаджара.
— Сегодня — последний день Лунной Секты, — с этими словами Хаджар всей мощью обрушился на противников.

Глава 987

Под потоками дождя, маленькая девочка стояли и смотрела на то, как на вершине Лунного Пика вспыхивают разноцветные отсветы, оставляя на фоне черного неба мутные пятна. Они были похожи на фейерверки, которые по случаю праздника запускали в деревнях сошедшие с гор юноши и девушки.
Им всегда выказывали почет и уважения и выделяли лучшие места за общими столами.
— Какой странный дождь, — девочка протянула руку.
На маленькую, пухлую ладошку упала сперва одна алая капля, затем вторая, а потом весь дождь, вдруг, окрасился в красный. Он почему-то перестал пахнуть свежестью.
Ноздри девочки забил запах меди, а капли, вместо легких и почти неосязаемых, оказались тяжелыми и вязкими.
Девочку подхватили крепкие руки её отца. Бледный, с раскрытыми от ужаса глазами, он побежал вместе с ней внутрь дома.
— Папа, что происходит?! — закричала маленькая девочка, понимания, что происходит что-то очень неправильное.
* * *
Хаджар подставил лицо пот освежающие, холодные капли. Он стоял в центре из белого моря — сотни учеников секты окружили его. Где-то там, за их рубежами, находились Наставники и сам Патриарх Хашим.
— У тебя нет чести! — выкрикнул тот, кого, кажется, звали Наставником Жао. — Прикрываться от нас нашим же учениками?!
Да, в этом не было чести. Хаджар прекрасно понимал, что то, что он один раз сбежал из-под удара Хашима, еще ничего не означало.
Патриарх пребывал в шоке от того, что кто-то смог разрушить Врата Луны и потому не мог мыслить достаточно ясно. Сейчас же, когда сошла первая волна потрясения, Хашим вновь предстал могущественным адептом, которого уважали и Орун, и Морган.
Хаджар не боялся за свою жизнь при сражении с Хашимом один на один, но когда за плечами старца стояла вся секта…
На войне, как и в уличной драке, глупцы пытаются сразу ликвидировать сильнейшего противника, забывая, что во время этой затяжной битвы те, кто слабее, успеют их покусать в достаточной мере, чтобы ослабить.
Именно поэтому, в первую очередь, нужно было уничтожать слабейших.
И в этом действительно не было чести.
Но такова война.
— Не переживайте, достопочтенный Жао, — Хаджар слегка согнул ноги и, крутанув клинок, перехватил его обратным хватом. — скоро ваших учеников уже не останется.
— Лунная Секта! — Хашим ударил посохом о земли. — Построение Пронзающего Луча!
Десятки учеников начали вставать друг за другом, формируя расходящийся широкой юбкой конус. Они хватались за плечи впереди стоящих правыми руками, а левые, вытягивая ребром ладони, прикладывали к носам. Они что-то шептали и шепот сотен голосов сливался в единый гул.
Вспышки серебряной энергии превращались в единый поток света.
— Интересно, — протянул Хаджар.
Вокруг него, обнажив оружие, стояло не меньше сорока учеников. Больше просто не могло уместиться. Так что, фактически, он сражался не против всей секты, а лишь сорока учеников за раз.
И, если бы не магия защитного купола, окружившего лунный пик, то все, кто был бы слабее, чем элитный Безымянный, уже исчезли бы под давлением Герцогства меча синего ветра.
Купол же принимал всю мощь королевства Хаджара на себя, буквально как губка, впитывая его внутрь и становясь от этого только плотнее.
— Ну ладно.
Хаджар оттолкнулся от земли. Очередная трещина хищной змеей пронзила каменный пик и, дойдя до самой земли, разошлась паутиной глубоких провалов. Где-то вдалеке заржал скот и закричали люди, пришедшие, на свою беду, посмотреть, что же происходит на Лунном Пике.
Теперь они, ломая кости, превращаясь в кровавое месиво, разбиваясь о камни и разрезая плоть об острые выступы, падали внутрь трещин.
Хаджар плечом врезался в стоявшего перед ним ученика. Тот скрестил, в защитной манере, две боевые перчатки. Небесные артефакты, не меньше.
Секта Лунного Света специализировалась, в основном, на рукопашном бое и боевой магии, но последнюю постичь было делом крайне трудным.
Алая вспышка энергии, которая даже не успела сформироваться в защитную технику, стала последним, что увидел в своей жизни юноша.
Его собственные артефакты, разбиваясь в пыль от простого толчка плечом Хаджара, металлическими осколками пробили грудь и, картечью вылетая из спины, порезали еще несколько учеников.
Хаджар, разворачиваясь, пропустил над головой выпад кулака, окутанного огненным покровом. Пламя волной прокатилось позади него, а затем разбилось о каменные скалы, созданные синхронными ударами о землю трех учеников.
Поверхность скалы будто ожила и, все той же волной, только уже не над головой, а под ногой, поспешила к Хаджару. Каменные клыки вспарывали поверхность, а ученики, оказавшиеся у них на пути, легкими перышками наступая на острейшие вершины, взмывали вверх и открывали путь для построения Пронзающего Луча.
Секта явно часто тренировалась в совместных сражениях и действовала как единый организм.
Хаджар, еще до того, как упал на землю изрешеченный собственным артефактом ноша, резко выпрямил спину. Теперь уже левы плечом он врезался под локоть огненному бойцу.
Рука последнего хрустнула и тот закричал от боли, но крик, вскоре, стих. Хаджар сделал неуловимое движение и меч, зажатый обратным хватом, вспорол ученика от паха, до самого темечка.
Внутренности со звонким чавканьем упали на землю, а в спину Хаджару устремился поток лунного света, на пике которого расправил крылья огромный аист, чей клюв копьем указывал между лопаток Хаджару.
Развернувшись на пятках, Хаджар вновь крутанув клинок и перехватывая его острием от себя, сделал резкий, неуловимый взмах.
— Третий Удар: Вернувшийся Меч!
Синяя искра, потянувшаяся за острием, окрасилась в черные тона, а затем в воздухе застыл слегка вибрирующий вразрез, внутри которого, словно, жил какой-то монстр.
Глаза Хашима, наблюдавшего за сражением, но не способного к нему присоединиться, расширились одновременно от удивления и ужаса.
В летописях секты Лунного Света хранились упоминания техники одного из самых могущественных чужаков, когда-либо приходивших на границу Лунного Пика.
Последний Король — мечник Эрхард. Он использовал точно такую же технику, но… откуда ей мог обладать молодой мальчишка, лишь недавно вышедший из-под крыльев Святого Неба и Тирисфаля?
— Жао, Чидо, Хушин! — Хашим раскрутил над собой посох боевой магии. Зазвенели волшебные кольца и шестирукий воин исчез, превратившись в огромного питона. — Стена Лунного Огня!
— Да, учитель!
Два седовласых мужчины и пожилая женщина, обнажив боевые перчатки, встали на углы плато. Сформировав вместе с Хашимом квадрат, они вонзили закованные в железо кулаки внутрь камня. Энергия серебряного пламени забурлила вокруг них и потекла в землю.
Огромный питон, сверкая светом полной луны, зашелестел по камням и, поглощая сходивший с трех Наставников огонь, становился все больше и больше, пока его свивавшиеся кольца не поднялись на сотню метров к небу и не превратились в серебряный огонь.
В этот самый миг изнутри вибрирующего черного росчерка, оставленного мечом Хаджара, вырвалось жуткое торнадо, напоминающее по внешнему виду одновременно и меч, и драконий клык.

Глава 988

Аист, созданный из лунного света, не успев огласить окрестности своим последнем криком, оказался мгновенно разорван непреодолимой втягивающий силой торнадо. Канатами серебристой энергии он втягивался внутрь черного торнадо, превращая того в мерцающий столп.
Будто небо, в разгар полнолуния, свернули в трубу и попытались сжать, а то пыталось вновь расправиться покровом черного бархата.
Десятки учеников, будучи не в силах удержаться на ногах, с паническими криками исчезали внутри бушующей стихии. Их защитные техник, вспыхивая энергиями, оказались беспомощны перед лицом угрозы, которая превосходила понимание большинства учеников.
Когда же их тела оказывались внутри торнадо, то даже души некоторых оказались иссечены тем сосредоточием меча, что находилось в центре бушующей техники.
Хаджар, обернувшись и посмотрев в пылающие яростью и гневом глаза Наставников и Хашима, которые своей огненной стеной защитили большую часть учеников секты, качнул клинком.
В ту же секунду торнадо исчезло и около сотни учеников, сумевших удержаться на земле и защититься от втягивающий силы Вернувшегося Меча, остались один на один с Хаджаром.
Стена огня цвета мерцающей луны, защитившая большую часть техники, стала для них клеткой.
Обратной стороной столь могущественной техники, как та, что создал Хашим со своими личными учениками, заключалась неспособность относительно быстро её снять.
— Если Морган хотел вселить ужас в сердца Ласкана и остальных Империй, — Хаджар вонзил перед собой меч и ремешком стянул длинные волосы. — Что же…
Он встал во весь рост. Сквозь всполохи угасающего пламени он увидел Хашима.
— Смотри, старик! — взревел Хаджар во всю мощь легких. — Как твое упрямство будет стоить жизней твоим собственным ученикам.
— НЕТ! — судя по движению губ (звук не проникал через огненную стену) закричал старик, но было уже поздно.
На этот раз поступь Хаджара не разбивала камней. Наоборот, он перемещался так легко, словно и вовсе не касался поверхности Лунного Пика. Будто его ноги, на мгновение, превратились в крылья и Хаджар полетел к своим противникам.
Синий Клинок, источая лоскуты темной и синей энергии, все так же был вонзен позади его спины.
Хаджару не требовалось меча, чтобы разбить построение сотни учеников Лунной Секты…
Так он пытался убедить себя — злодея этой полуночи, но в глубине души понимал, что не хочет, чтобы все их достижения, все их стремления, оказались сожраны Синим Клинком.
Нет, у его меча сегодня состоится ужин, но лишь из одного блюда…
Хаджар, подлетев к первой десятке учеников, превратился в град стремительных ударов. Девушка, которая обрушила ему на голову посох, обернувшийся потоком бушующей воды, так и не успела понять, что именно отправило её к праотцам.
Хаджар, мгновенно изменяя траекторию своего движения, подсек ей ноги. Удар, который должен был лишь свалить ученицу на землю, буквально перерубил коленные суставы монахини.
Кровавые культи обнажили сломанные, стремительно краснеющие, белые кости, торчащие из алого мяса и мышц. Пропуская вдоль своей груди поток бушующей воды, внутри которой маячил посох, Хаджар вонзил кулак в грудь ученицы.
Удар нечеловеческой, даже по меркам Безымянных адептов, силы, вошел внутрь адепта. Живот и грудь девушки вздулись пузырями, а затем тело, неспособное удержать силу и энергию, в прямом смысле — взорвалось пробитым воздушным шаром.
Кровь и ошметки плоти полетели в разные стороны, но Хаджар двигался столь быстро, что его синие одежды не замарало ни одно красное пятно.
Он вытянул руку и поймал посох, все еще окутанный потоками воды. Техника, способная стесать камни Лунного Пика, не была способна даже ранить кожи ладоней Хаджара.
Размахнувшись чужим посохом, он на манер кнута протянул им по стоявшим впереди ученикам. Водяная плеть, соскользнувшая с посоха, прошлась по телам нескольких учеников. Она языком слизывала с них плоть. Обнаженные кости, крики тяжело раненных и стоны тех, кто уже заканчивал жизнь в мучительной агонии.
Хаджар крутанул посох и, взяв его под правую руку, с силой ударил себе за спину. Ученик, вооруженный, что неожиданно топором, уже прыгнувший, чтобы нанести сокрушающий рубящий удар, оказался пронзен теперь уже — простой палкой. Она пробила его нижнюю челюсть, а затем и черепушку.
То, что некогда было мозгами юноши, потекло по древку.
Хаджар же, дернув рукой, подкинул одновременно и посох и нанизанного на него монаха.
Разворачиваясь на пятке, он правой ногой хлестнул по основанию оружия. Посох, пробивая насквозь тело юноши, копьем выстрелили из его темечка.
Пролетая с такой скоростью и силой, что земля под ним расходилась широкой канавой, он, против несколько защитных техник, нанизал на себя четырех адептов и, врезавшись в землю, взорвал её ворохом камней. Острые скалистые клыки пронзили тела десятков учеников, стоявших слишком близко к эпицентру взрыва.
— Братья! — выкрикнул стоявший на острие формирования ученик. На его лысой голове блестело сразу семь алых точек. — Сейчас!
И двадцать или более того учеников одновременно ударили перед собой сжатыми кулаками. Их боевые перчатки вспыхнули все той же лиловой энергией, что и у первого монаха Лунной Секты, которого убил Хаджар.
Огромный поток, высотой превышавший десять метров, а шириной больше двадцати, устремился к Хадажру. Распахнулась тигриная пасть. Клыки из белого пламени были её главным оружием.
Жар стоял такой, что камни начали превращаться в шипящую лаву. Горячий ветер растрепал одежды Хаджару и волосы, за его спиной, вытянулись длинной лентой.
Он стоял боком к потоку, способному испепелить пограничный форт.
Еще недавно ему бы пришлось использовать меч, чтобы защититься от подобной единой техники двадцати адептов. И пусть по отдельности каждый из них был лишь Рыцарем Духа, но без меча в руках Хаджар даже больше, чем половину своих атакующих и защитных способностей.
Но это уже в прошлом.
Сейчас он вытянул перед собой правую ладонь. Он чувствовал, как внутри него стальная воля вбирает в себя энергию, струящуюся из начавшего кристаллизацию Ядра (что присуще лишь Повелителям), как она пропитываясь мистериями духов меча и ветра.
Огромная тигриная пасть ударила прямо по Хаджару.
— Да — закричали ученики и облегченно выдохнул монах, стоявший во главе построения. Он, все же смог…
Наставники, наблюдавшие за схваткой, пытавшиеся, как можно быстрее, снять защитную стену лунного огня, пытались докричаться до одного из свих лучших учеников, но не могли.
Их собственная техника не позволяла им донести своего голоса до ушей тех, кто не осознавал, что их ждет.
И лишь один Хашим смиренно смотрел за происходящем. По его правой щеке скатилась одинокая слеза.
— Ч-что происходит? — прозвучал голос из числа использовавших технику.
— Здесь ч-чт-то не так, — вторил ему другой.
Они видели, как в сотне метров от них, застыл поток ревущего огня. И как замерла, так и не сомкнувшая клыков тигриная пасть.
Они не видели, как Хаджар удерживал ревущий поток огня одной лишь своей вытянутой рукой. Его воля, сопряженная с мистериями и энергией, сковала технику двадцати Рыцарей Духа. И ни капли пота не упало со лба Хаджара, и не дрогнула его ладонь.
Он держал все эту мощь так же легко, как если бы это был осенний кленовый лист.
— Так вот, почему тебя боялись даже Безымянные адепты, — прошептал Хаджар. — Уже давно я познал, что все в округ является частью меня и, значит, частью моего оружия, но лишь недавно я понял, что это оружие хранится внутри меня самого — внутри моего сердца. Воля находилась еще глубже…
Хаджар смотрел на то, как огненная тигриная пасть не была способна пробиться сквозь едва видимую иссиня-чёрную пелену.
Все прошедшие годы он познавал мир вокруг него, но теперь, кажется, пришло время познать и самого себя.
Хаджар сжал кулак и ревущий поток огня, высотой превышавший замковую стену, взорвался ворохом ярких искр.

Глава 989

Хаджар вновь сорвался с места. Вокруг него стояло еще больше восьмидесяти Небесных Солдат и Рыцарей Духа. И, пока не рухнула стена огня, он должен был избавиться от них.
И, пройдя горнило нескольких войн, Хаджар прекрасно знал, что ничто не внушает в сердце противника большего смятения, чем вид того, как жестоко и без всякой тени надежды на спасение уничтожают их союзников.
Хаджар превратился в зверя, который был готов голыми руками разорвать свою добычу.
Что, собственно, он и делал.
Первой его жертвой стал юноша, воплотивший, совместно со своими братьями и сестрами, технику огненного потока. Как и большинство, он был вооружен боевыми артефактными перчатками.
Видя, как к нему, за долю мгновения преодолевая сотню метров, перемещается противник, монах выпустил на волю все мистерии и энергию, на которые только был способен. В этот момент к нему уже устремились его собратья. Успеют они или нет — он этого не знал.
— Дла…
Он уже принял боевую стойку и собирался использовать лучшую из своих убийственных техник, но вдруг понял, что не чувствует рук и не может договорить названия техники, облегчая своему разуму оформление энергии в нужный вид.
Кулак Хаджара буквально насквозь пробил артефактную перчатку, а затем раздробил кости и разорвал мышцы в руках юноши. Раскрытой ладонью он схватил лицо монаха, а затем сдавил пальцы.
Костяные осколки разлетелись в разные стороны, а агонизирующее тело Хаджар уже бросил под ноги бегущим в его сторону ученикам.
Сам Хаджар при этом не останавливался. На ходу, не прерывая своего продвижения все глубже и глубже в строй учеников, он обрушивался на них градом страшных, свирепых ударов.
Он, приседая и пропуская чей-то посох над головой, ударил кулаком в бедро. Его простой удар вырвал ногу из сустава, и кричащий ученик упал на землю, чтобы оказаться растоптанным стопой Хаджара.
На ходу выпрямляясь, Хаджар собственным темечком врезался во вражеский подбородок и голова монаха, оторвавшись от тела, взмыла высоко в воздух.
Разворачиваясь на пятках, продолжая бег, Хаджар локтями врезался в солнечные сплетения двух адептов. Их тела, получив мощнейший заряд силы, разорвались в клочья и кровавые ошметки упали на тела бегущих рядом.
Хаджар, продвигаясь все дальше, легким касанием ладони по запястью устремленного ему в живот, окутанного энергиями и мистериями кулака, разломал и артефакт, и руку нападавшему.
А затем, продолжая движение ладони, сжимая её в кулак, копьем ударил прямо в глотку. Голова монаха, в противоход инерции удара, покатилась по руке Хаджара и тот, левой рукой вонзая пальцы ей в глазницы, использовал голову юной девы на манер булавы.
Огибая выпад кулака следующего противника, он сжатой в левой руке головой ударил тому по лопаткам. Юноша, не выдержав давления, упал на землю, а мгновением позже, изувеченный и окровавленный, лежал на дне воронки, а каменные осколки, взмыв в воздух, стали снарядами для Хаджара.
Удары ног и рук обрушивались на них и, получив заряд энергии, камни разлетались в разные стороны. Они с легкостью пробивали защитные тела и укрепленные различными отварами и техниками тела адептов.
И все это Хаджар делал на ходу. Он ни разу не замедлил своего шага, ни разу не замер на месте. Он продвигался внутрь строя, оставляя за собой лишь полосу из жутких трупов, ошметков плоти и костяных обломков, торчащих из оторванных конечностей.
Он превратился в ураган ударов и выпадов, но ни одна из атак учеников секты не могла даже задеть края его одежд, не говоря уже о самом Хаджаре.
Он бил так, чтобы как можно быстрее вывести из строя противника. В его движениях не было ни красоты, ни изящества. Удары его кулаков выглядели ударами лап зверям, стремящегося порвать противника.
Удары его ног — рассекающие воздух клыки, которые терзали плоть врага.
Схватив раскрытой ладонью летящий ему в лицо кулак, не обращая внимания на увесистую атакующую технику, Хаджар одновременно с тем, как дернуть руку противника на себя, ударил тому ногой в солнечное сплетение.
Рука вышла из сустава и ей, будто палкой, Хаджар отразил удар следующего противника, чтобы, через мгновение, кинжалом бить эту руку в глотку атакующего.
Ну у кого из учеников не было даже и шанса…
Когда, через несколько мгновений после исчезновения потока ревущего пламени, сошла на нет и стена лунного огня, то Хашим, Наставники и остальные ученики увидели стоявшего посреди озера из крови вторженца.
По его пальцам, напоминающим когти животного, стекала кровь, а вокруг, утопая в алой, вязкой жидкости, лежали ошметки того, что некогда было их собратьями и сестрами.
Послышался плачь.
Кто-то закричал от ярости.
Хаджар же, ступая по костям и плоти, по щиколотку находясь в крови, подошел к своему мечу и выдернул его из земли.
— На этом твое безумие закончится, демон, — прошептал Хашим.
После того, как спала стена огня, расклад сил изменился. Хашим, одетый в белое, седовласые, одетые в черное, Наставники Жао, Чидо и Хуши, теперь замкнули Хаджара квадратом, вершинами которого сами же и выступали.
Оставшиеся ученики, немногим больше полутора тысяч, оказались за их спинами.
Большинство храмов и построек так же уцелели. Лишь несколько оказались разбиты движениями меча Хаджара.
— После того, как я отправлю тебя к праотцам, секта Лунного Света навсегда будет закрыта для безумства Дарнаса, — произнес Хашим. — и, надеюсь, твоя душа будет тысячи лет страдать от гнета того бесчестия, что ты причинил в моем доме.
Хаджар промолчал.
Он вспоминал, как, когда-то, оставил в живых одного юношу, дав тому смысл жизни в отмщении. Это едва не стоило жизни людям, которых он ценил больше, чем ритм собственного сердца.
Хаджар не мог позволить истории повториться.
Исключение, которым стал Парис, он не находил среди глаз учеников секты. Все они были преисполнены ненависти и праведной жажды отмщения.
Хаджар вновь поднял перед собой меч. Он не был уверен, что сможет еще раз использовать технику, в которую влил все сорок лет обучения на Горе Стихий. Технику, которая стала квинтэссенцией всего его пути развития вплоть до этого момента.
Техника “Разорванного Неба”, вернее её первая стойка и даже её очертания, были созданы в порыве озарения и в этом же порыве использованы.
Если выражаться простым языком, то Хаджар пока и сам не очень понимал, что именно сам же и создал. Тоже самое происходило, по первости, с его Королевством. Сперва это надо было досконально понять и принять, чтобы использовать без вреда для себя.
Но то, что Хаджар пока не мог в полной мере воспользоваться “Разорванным Небом”, не означало, то он не мог включить постижение воли уже в известную ему технику.
Причем, благодаря Наследию, известную досконально. Так, будто бы несколько веков Хаджар провел исключительно в тренировках технике “Меча Четырех Ударов”.
Хаджар, как это было прежде вытянул меч перед собой. И, как это было прежде, за его спиной развернулась настоящая буря синего ветра.
Но, все же, в этот раз, все было иначе…

Глава 990

Акена, стоявшая запертой в окутавших её мистериях, с трудом могла поверить своим глазам. Она смотрела, как один адепт, недавний, относительно средний ученик школы Святого Неба, в одиночку сражается против целой секты. И не какой-то там, а сильнейшей секты из всех, что находились в Семи Империях.
Лунный Свет жил на этом пике еще со времен, предшествующих эпохи Сотни Королевств. Говорят, что он стал свидетелем легендарным правителям далекого прошлого — сказочным Газрангану и Элассии, дочь которых, благодаря цветку, выросшему из луча самого солнца, была спасена от смертельном болезни.
Мало кто верил в эти истории, но никто не сомневался в том, что Лунный Свет был силен и сила это корнями уходила в глубокую древность.
Теперь же, когда исчезла стена огня, Акена смотрела на стоящего посреди озера крови сурового воина, на лице которого, после убийства сотни учеников не дрогнуло ни единого мускула.
И, что самое… жуткое, он не испытывал ни грамма страха глядя в лиц Хашима и его учеников. Один только Хашим мог, наверное, сравниться по силе с лучшими Безымянными адептами Даанатана, лишь немногим недотягивая до уровня, после которого его можно было бы считать равным Великим Героям.
Его трое учеников — Огненная Троица, как её называли в столице, Жао, Чидо и Хуши, два брата и сестра, связанные не только узами секты, но и крови. Даже по отдельности они были могущественными адептами, но втроем, способные сражаться едва ли не единым организмом, они были так же могущественны, как и их Учитель.
И с этой четверкой, не считая полутора тысяч стоявших за спинами учеников, собирался сразить Хаджар?!
Невозможно!
Немыслимо!
Абсолютно не…
Поток мыслей Акены сбился в тот момент, когда позади Хаджара развернулась буря синего ветра. Она океаном энергии и мистерий распространялась над Лунным Пиком, смешиваясь с гранитным небом природной грозы.
Хашим и Огненная Троица мгновенно, не раздумывая, приняли защитное построение.
Патриарх секты ударил посохом о землю и перед ним вновь вырос шестирукий гигант, каждая рука которого отображала чистую стихию или её слияние с другой.
Огненная Троица, соединив руки воедино, внезапно оказались внутри могучего огненного тигра. Жао стал его пастью, Чида — передними лапами, а Хуши — задними.
Объединенная техника троица, относящаяся к тому же виду техник, что и Теневая Обезьяна Эйнена, обладала просто невероятным атакующими и защитными характеристиками. Используя её, они получали объединенную мощь, равную силу Хашима.
Огромный огненный тигр, в холке достигавший почти двадцати метров, а длиной превышавший это число в шесть раз, встал боком перед учениками. Его шерсть — искры синего и алого цветов, вздыбились, а сам он издал рык, который поднял огненный вихрь, заставлявший загораться воздух и плавиться землю.
Гигант Хашима, хлопнув тремя парами ладоней, развел их в сторону, создал нечто вроде магической печати. Расширяясь и увеличиваясь, она поднялась на высоту Огненного тигра и накрыла учеников волной стального сияния.
Акена вновь не могла поверить глазам.
Четверо сильнейших представителей Лунной Секты явно использовали свои лучшие защитные техники. И все это не перед угрозой осаждавшей пик армии или объединения Великих Героев.
Нет, они пытались защитить своих учеников от всего лишь одного, молодого воина, который еще даже технику свою не использовал. Лишь принял стойку.
А затем Акена вновь не смогла мыслить рационально.
Хаджар, все это время державший меч одной рукой, внезапно положил на рукоять вторую и в ту же секунду весь Лунный Пик, высокая скала, пронзавшая облака, словно пришла в движение.
От ног Хаджара расходились не просто трещины, а целые провалы. Шириной в метро, а то и более, они разлетались в разные стороны и камни падали в пропасть. Гора задрожала. Пылевые столпы выстреливали к черному небу, раскалывая крыши древних храмов и построек.
Начали падать строения, воздвигнутые еще до того, как появился Дарнас или Ласкан. Разрушаемые самым настоящим землетрясением, они мертвыми листьями опадали с на глазах крошащегося Лунного Пика.
Вдруг вокруг Хаджара закрутились белые молнии. Они искрами извивались, превращаясь в пасти ревущих драконов, чтобы затем, слившись, воедино, предстать в виде меча, и так по новой. То дракон, то меч. И каждая из этих молний выстреливала искрой, которая сжигала высокие храмы, пробивала их стены и в кипящую лаву превращала древнюю кладку.
И все это было еще даже не эхо от техники мечника, а лишь от намерения её использовать.
Не было никаких сомнений в том, что если бы не две защитные техники Хашима и Огненного Трио, которые сдерживали потоки этой необузданной ярости, то не выстоял бы ни один из учеников за их спинами.
Да что там — Акена отчетливо понимала, что она сама могла свободно дышать и вообще — выжить, лишь благодаря защищавшему её кокону из мистерий меча и ветра.
А затем порыв ветра, выдиравший многотонные куски породы из скалы, обрушился на Лунный Пик. Он прошелся по нему, сравнивая с землей все, что выступало над уровнем плато, превращая гору в ровную, словно скульптором высеченную поверхность.
Древние храмы и площадки, сады и угодья, их как ладонью смело прямо в пропасть, а Хаджар Дархан тихо, так, что было лишь видно, как шевелятся его губы произнес:
— Меч.
И та яростная буря синего ветра, все это время бушевавшая за его спиной, прошла сквозь него и соскользнула с его меча.
Сперва Акене показалось, что все закончилась и техника не получилась. Что у Хаджара не хватило сил или умений, чтобы удержать её в реальности. Что мистерии оказались недостаточно глубокими и крепкими, чтобы выдержать подобную мощь.
Но мгновением позже она вдруг поняла, что небо почернело. Нет, оно и до этого было черным, как ночь, но теперь Лунный Пик окутал самый настоящий, первозданный мрак.
Мрак, внутри которого Акена разглядела пылающие синим светом бесчисленное множество пар звериных глаз.
А затем её сердце вновь пропустило удар.
То, что она приняла за мрак, на самом деле было тысячами… сотнями тысяч извивающихся черных драконов. Их тела, созданные из ударов меча, имели в длину десять шагов, а синие клыки и глаза, пылали энергией и мистериями.
И, когда Хаджар взмахнул мечом и опустил его перед собой, застывшее в небе воинство драконов дождем пролилось на головы учеников Лунной Секты.
И тогда не выдержали уже не только древние каменные постройки, но и сами горные пики. Десятки скальных клыков, составлявших Лунный Пик, разрывая соединявшие их веревочные мосты, начали обрушаться и падать в пропасть.
Давление энергии оказалось таково, что разметало черные облака в небе. А эхо, разлетаясь по округе, терялось где-то у горизонта.
Далекий “Воздушный Змея”, защищенный лучшими чарами, перышком смело на десятки километров. А само судно теперь выглядело так, как если бы провело неделю в эпицентре шторма или несколько часов в жарком сражении.
Когда все стихло, то Акена, от осознания произошедшего, рухнула на колени и прижала ладони ко рту.
Она была воительницей. Так её воспитывали отец и мать.
Она с самого детства жила с осознанием того, что однажды ей придется надеть генеральский медальон и повести за собой войска. Такую участью ей с рождения избрал правитель Дарнаса.
И она видела воинов.
Слабых и могучих. Свирепых и степенных. Жестоких и благородных.
Но, даже в самых смелых своих помыслах, в самых жутких кошмарах, она не могла представить себе того, что видела в данный момент.
Это не было битвой. Не было войной или даже бойней.
Это было истребление.
Беспощадное.
Не знавшее разбора.
Полное уничтожение того, что целыми эпохами дарило мир и спокойствие этому региону.
И теперь она поняла, почему, дошедшие до ней песни бардов о Безумном Генерале, не только воспевали его безусловную отвагу и смекалку, но всегда, между строк куплетов, чувствовался ужас и страх, которые испытывали враги, вставшие на пути Безумца.
Дождь, который теперь падал вокруг Акены, больше не был мягким и прозрачным.
Теперь с неба проливалась кровь.
Будто плакали сами боги…