...дракон... 202 - 6 Сентября 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 202

14:21

...дракон... 202

***

===

Том одиннадцатый. Часть 2

Глава 981

Буря ревела над Хаджаром. Он и сам не знал, в какой момент она началась, но стоя в эпицентре крушащего пространство шторма, он чувствовал себя едва ли не спокойнее, чем ребенком в объятьях матери.
Молнии сверкали так часто, что сливались в единое белое, искрящееся полотно, обжигавшее небеса и глаза тех, кто смотрел на визитера.
Они стояли позади врат Луны — довольно массивного сооружения из белого камня. Два столпа, столь древних, что местами обвалилась кладка, обнажая конструкции из алого дерева. Может направляющие, а может еще что-то, чего, не сведущий в строительстве подобных зданий, Хаджар не понимал.
Сами же столпы были увенчаны юбчатыми крышами, которые можно было встретить в квартале Хищных Клинков. Каждый этаж имел одну такую юбку, а последний заканчивался конусом.
Из алого дерева, в данный момент, под дождем и ветром, они выглядели пропитанными кровью.
Позади одного из легендарных сооружения Дарнаса, стояли ученики секты Лунного Света. Все они носили одинаковые, классические, оформленные под старину одежды. Единое полотно ткани, которое закрывалось левым бортом на правый и подпоясывалось широкой лентой.
В рукавах подобных одежд можно было спрятать теленка, а спускались они до самой земли.
Все ученики, ка один, не важно — женщина или мужчина, бритые наголо. И единственным из различием было количество алых точек вокруг темени.
Чем больше — тем выше ранг у ученика. Во всяком случае — так считали в Даанатане. Конкретных же сведений о секте не имели даже в Тайной Канцелярии.
Слишком закрытое общество, которое контактировало с Империей, на территории которой находилось, лишь по крайней необходимости.
К примеру — Турнир Двенадцати.
Только несколько людей выделялись из общей толпы. Вместо белых одежд, они носили разноцветные. У каких-то лиловые, у других — синие и даже несколько черных. А еще у них были волосы.
— Эйнену бы здесь понравилось, — подумал Хаджар.
Мгновение назад отгремели его слова, которыми он хотел донести до этих людей лишь одно — не стоит пытаться как-то помешать Акене.
Прозвучали первые смешки. Затем еще и еще, до тех пор, пока несколько тысяч учеников Лунного Света не погрузились в единый, мощный шквал гогота.
— Кто ты такой, чтобы так говорить?!
— Дарнаский недо-адепт — убирайся с нашей горы!
— Ты смеешь нарушать спокойствие этих священных земель?! Ты оскорбляешь своих предков!
— Мама и папа не учили тебя в детстве манерам?! Кто приходит к чужому порогу с мечом в руках!
— Братья и сестры, давайте покажем этому наглецу из чего сделаны…
— ХВАТИТ! — стоявший впереди, одетый в черное, мужчина вскинул в воздух ладонь.
Смех и выкрики, как ножом отрезало. Хаджар окинул взглядом сектанта, обладавшего таким безоговорочным авторитетом. Именно авторитетом, а не властью. Это чувствовалось сразу.
Мужчина сложил руки в рукава, сформировав перед собой нечто наподобие круга. Выставив его ладонями вперед, он глубоко поклонился.
Дождь каплями стекал по его жидкой, черной, с сединой, бороде. На голове, под волосами, Хаджар заметил около двух десятков точек. Тогда как, на самом видном из лысых учеников, их было всего восемь…
— Я, Наставник Жао, идущий по пути Огненной Длани, приветствую тебя, ученик Тирисфаля, идущего по пути Меча.
И тишина, которая до этого была сродни тихой гавани, вдруг обернулось выжженной солнцем, горячей пустыне. Она стала абсолютно и всепоглощающей. Такой, что перед тем, как ударил гром, можно было, прислушавшись, услышать чириканье тысячи птиц — так звучала белая молния, вновь ударившая в рукоять клинка Хаджара.
Прошедший через тренировки Шага Белой Молнии, простой природный “катаклизм”, способный убить смертного, теперь воспринимался Хаджаром не более, чем те же капли дождя, стекавшие по его доспехам Зова.
Он, еще до того, как исчезла белая вспышка, вытащил меч из земли, пару раз его крутанул и, заложив за спину, поклонился.
— Приветствую, Наставник Жао. Я — Хаджар Дархан, Северный Ветер. Пришел сюда лишь с одной целью — защитить принцессу Акену.
Жао выпрямился. Его светлые глаза пылали огнем праведного гнева, который тот едва сдерживал. Хаджар видел это и чувствовал на себе ауру Наставника.
Она была крепка.
Крепка настолько, что в столице ему бы нашлось мало равных бойцов. Возможно, лишь главы семи аристократических родов, генералы армии и ведущие ученики элитных школ могли бы встать с ним на равных.
Еще несколько месяцев назад (или же — сорок лет, проведенных на Горе Стихий) Хаджар бы не выдержал даже одного давления воли этого монаха.
Жителей сект всегда было принято называть “монахами” (хотя это и не так) из-за их аскетичного и отрешенного от мира образа жизни.
Но, видя Жао, сложно было назвать его иначе, нежели одним из сильнейших воинов Дарнаса.
— Пока ты стоишь за порогом, Хаджар Дархан, Северный Ветер, мы не сможем принять тебя в нашем доме, как гостя, — слова Жао были тяжелым. В каждом слоге, каждом звуки вибрировало его стремление к битве.
Хаджар прекрасно отдавал себе отчет в том, какое глубокое оскорбление нанес секте… но иначе он поступить не мог. Иначе, могли пострадать те, кто ему дорог. И даже если бы перед ним стояла сотня детей, плачущих и молящих о пощаде, Хаджар бы не смог поставить их жизнь выше тех, с кем его связала судьба.
Это было неправильно.
Бесчестно и бесславно.
Но Хаджар не был идеален.
У него имелись слабости.
Слабости, которые как на ладони, лежали открытыми перед Морганом.
Что же — теперь Хаджар еще отчетливее осознавал причину столь глубокой, застарелой ненависти, которую Учитель Орун испытывал по отношению к правителю Дарнаса.
— Проходи внутрь, Хаджар Дархан, — продолжил Жао. — выпей вина из садов подножья Лунного Пика. Отведай персиков, растущих на наших горах. В мире и покое, который мы оберегаем здесь испокон веков, дождись принцессу Акену и Патриарха Хашима. Они скоро пребудут.
Шепотки вновь зазвучали среди учеников.
Хаджар слышал легенды о вратах Луны. Они были предтечей вратам Ярости, защищавшим вход в Запретный Город… Так говорили одни.
Другие же утверждали, что врата Ярости лишь не более, чем измененная копия. Что для того, чтобы пройти сквозь врата Луны, нужно равняться по силе Наставнику секты или же — Наставника одной из трех элитных боевых школ столицы.
Те ученики Лунного Света, которые собирались спуститься с горы, чтобы испытать свои умения и силы в обстановках реального мира, должны были пройти, в прямом смысле, экзамен.
Они должны были миновать врата Луны.
— Нас свела судьба, Наставник Жао, — вздохнул Хаджар. Он прикрыл глаза и подставил лицо каплям падающего дождя. Он чувствовал, как позади него стучат боевые барабаны.
— Бам-бам-бам, — били они и где-то в вышине, среди грома и молний, звучало мощное и яростное, полное войны. — Генерал!
Хаджар, с того самого момента, как вернул себе потерянную… вернее — отобранную у него половину души, каждый раз, в часы бури, слышал их.
Они звали его.
Пели ему песни. Песни о свободе, чести и славе. Тем трем вещам, которые были нужны воину. То, ради чего он жил.
Морган, своими словами, отобрал все это у Хаджара.
Он отнял у него то, что делало Хаджара собой.
И за это, однажды, Император заплатит.
Но пока, почему-то, платила секта Лунного Света.
— Видит Высокое Небо, — когда ударил гром, прошептал Хаджар. Так, чтобы его не услышали. — я этого не хотел.
И он сделал шаг вперед.

Глава 982

— Принцесса! Госпожа принцесса!
Акена, облаченная в сверкающие в отсветах молний, доспехи Божественного уровня, повернулась к капитанскому мостику. Она стояла на носу корабля с гордым названием “Воздушный Змей”. Один из быстрейших небесных судов во всем Дарнасе. Корабль, находящийся в числе флота подконтрольного лишь Императорскому роду.
— Да, капитан Офелия.
Небесный адепт ступени Рыцаря Духа средней стадии, белокурая красавица, которая, тем не менее, за девять веков жизни ни разу не было в браке. Хотя её руки, с регулярным постоянством, добивались самые видные представители гражданской и военной знати.
— К нам, с юго-юго-запада приближается неопознанное судно, — отчиталась капитан. — Идет по тому же курсу, что и мы. И при этом… при этом…
— Не медлите, капитан, — сверкнули зеленые глаза принцессы. Почти так же ярко, как и её доспехи. — В чем проблема?
— Оно нас обгоняет, — кажется, Офелия были удивлена ничуть не меньше, чем сама Акена.
Вся империя пребывала в полной уверенности в том, что “Воздушного Змея”, на дальней дистанции, не могло обогнать ни одно судно. А секта Лунного Света, все же, находилась на весьма отдаленных рубежах Империи.
От неё до легендарных Чужих Земель, не принадлежащих ни одной из Семи Империй, населенных тварями и существами, неизвестными науке империй, заполненных аномалиями, способными уничтожить Безымянного Адепта, было практически “один шаг”.
Акена протянула руку, и капитан вложила в раскрытую ладонь подзорную трубу. Принцесса присмотрелась. По небу, немногим более, чем на расстоянии в десять, двенадцать километров, оставляя позади белые полосы рассеченного воздуха, стремительно плыла довольно массивная парусная лодка.
На её борту, сидя в позе лотоса, находился лишь один пассажир. Облаченный в белые одежды, седовласый старец — патриарх Хашим.
Он, внезапно, повернулся в сторону смотрящей на него принцессы. Старик открыл глаза. Те вспыхнули золотым сиянием.
“Воздушный Змей” качнулся и накренился на правый борт.
— Приготовиться к бою! — закричала Офелия. — Закрепиться по штормовому!
По щиту корвета побежала сеточка из энергетических трещин, сквозь которые пробивался шум и рев нарастающей бури. Корабль задрожал. Каждая доска в палубе начала вибрировать, а заклепки из обивки кормы то и дело выстреливали острыми снарядами.
Чтобы за буря не поднялась — она явно было не самой обычной.
Хашим же, вновь закрыв глаза, отвернулся от принцессы и, меньше, чем через удар сердца, его лодка вновь рванула вперед. Постепенно она явно обходило “Воздушный Змей”, но не настолько стремительно, чтобы беспокоиться о разнице в прибытие Хашима и принцессы.
— Старый демон, — проговорила принцесса. — Лучше бы к портовым шлюхам так спешил.
Офелия вздрогнула от такой неожиданной смены тона общения Его Императорского Высочества. Как и большинство жителей империи, она имела в голове некий светлый образ принцессы, которая разве что в туалет цветами не ходила.
И, одно дело, понимать, что это далеко не так, и, совсем другое, видеть собственными глазами и слышать собственными ушами.
— Поторопитесь, капитан Офелия, — Акена, не глядя, всучила капитану судна расколотую, покореженную подзорную трубу. — у нас не так много времени.
— Принцесса, — прошептала не столько ошарашенная, сколько испуганная адепт. — У вас… у вас…
Акена быстро смахнула с щеки алую каплю, а затем слегка приобножила клинок-саблю из ножен.
— Вы что-то видели, капитан?
Офелия тут же вытянулась по струнке и отсалютовала.
— Никак нет, Ваше Императорской Высочество.
— Тогда я хочу, что “Воздушный Змей” обогнал эту демонову лодочку и…
Договорить принцесса не смогла.
На востоке, в той стороне, где находился Лунный Пик, в небо взвился огромный столп, свитый из потоков энергии ветра синего цвета. Она сформировала чешуйчатое тело, которое поднималось на добрый километр к небу. А затем, когда оформилась пасть дракона, облака бури содрогнул мощный, глубокий рев.
Щит “Воздушного Змея”, боевого судна, находящиеся за сотню километров от эпицентра, прогнулся мыльным пузырем. Матросы и солдаты схватились за страховочные тросы. Пушки покатились с палубы и несколько, разорвав крепившие их канаты, упали в пропасть под килем.
Акена и Офелия схватились за бортики. Их волосы заметало порывом хлесткого ветра, прорвавшегося через трещины в энергетических щитах.
А затем яркая вспышка света на долю мгновения ослепила обеих адептов. Прикрыв глаза ладонями, сквозь щелки между пальцев, они наблюдали за тем, как извивающийся в черном небе, синий дракон, расправляет крылья, созданные из черных и белых молний.
Такие широкие, что почти полностью укрыли далекий Лунный Пик, они являлись олицетворением бесчисленных ударов меча.
— Что это такое?! — Офелия пыталась перекричать рев дракона и грохот бури, но у неё плохо получалось.
— Ярость Северного Ветра, — с широкой, хищной улыбкой, прошептала Акена.
* * *
Стоило Хаджару сделать шаг, как он тут же ощутил давление, схожее с тем, что он ощущал на лестнице в Башне Меча — святая святых клана Хищных Клинков.
Только если в альма-матер Анис и Тома, это давление являлось сосредоточием мистерий духа меча, собранных из Реки Мира, то в данном случае это было нечто иное.
Вовсе не мистерии или энергия, а, скорее воля. Но даже самая сильная воля, которую испытывал Хаджар — воля Великих Героев, была способна достичь пика в виде довольно “увесистого” удара, но рассеяться уже меньше, чем через мгновение.
Белые, покошенные, древние каменные врата давили этой самой энергией с завидным постоянством. Единым потоком они обрушивали бесчисленные удары волы на душу Хаджара.
Любой смертный, находящийся на месте замершего Хаджара, мгновенно превратился бы в пыль. Да что там смертный — даже слабый истинный адепт, Небесный Солдат, оказался бы практически изувечен подобным давлением.
— Если это все, — Хаджар выставил перед собой клинок и сделал быстрый, секущий взмах. Следом за острием меча последовала синяя искра, которая вскоре превратилась в поток бушующего урагана, который буквально снес вставшее на пути Хаджара сопротивление. — ты врата Луны — лишь не более, чем детская сказка.
Хаджар сделал еще один шаг и едва было не упал на колени. Давление, которое он сломил меньше, чем секунду назад, вернулось с утроенной силой.
Воля, сосредоточенная пеленой посреди двух белых столпов, целым небом упала на плечи Хаджару. Они била его душу и энергетическое тело.
Хаджар сплюнул кровью и, краем уха, услышал отдаленные смешки стоявших по ту сторону учеников секты.
— Уходи, ученик Тирисфаля, — как через туман донесся голос Наставника Жао. — Лишь могущественный гений может по своей воле выйти через врата Луны. Но чтобы чужак вошел через них внутрь… У тебя не хватит сил. Как и у принцессы. Вам нечего делать на нашей горе.
Сладкие слова. Слова, которым хотелось верить и которыми хотелось обмануться. Но Хаджар не мог себе этого позволить.
Морган сказал лишь что будет в случае, если пострадает Акена. Он никоим образом не затронул тему провала миссии. Но не нужно было быть “могущественным гением”, чтобы понять, что последует за этим.
— Я не… могу, — Хаджар сжал кулак расправленной ладони, застывшей в сантиметре над землей. С трудом, он выпрямил согнутую спину, и посмотрел в глаза Жану. — Не… могу.
Дрожащей, от сопротивления, рукой, Хаджар поднял над головой меч и выпустил на волю свое королевство меча синего ветра.
От его меча и тела начали расходиться волны синего ветра, в каждом дуновении которого ощущались стремительные и смертельные удары меча.
Двадцать, сорок, сто шагов и так, пока границы уже совсем не природной бури не растянулись на сто двадцать шагов.
— Графство такого размера? — Жан по-новому взглянул на наглеца. — Таким не могли похвастаться ни Тирисфаль, ни Морган…
Хаджар сделал очередной шаг вперед, и, не успел он отпраздновать победу, как врата Луна засияли мерным, белым светом.
Жан печально покачал головой.
Жаль, что Дарнас терял такого одаренного мечника. Его судьба — умереть у порога Лунной Секты. Как и те сотни и тысячи вторженцев, кто не смог преодолеть чудовищного давления воли врат, поставленных здесь самим Основателем.
Жан развернулся к ученику своего старого противника спиной и уже сделал первый шаг, как вынужденно замер.
От ужаса. Смертельного, первобытного страха безоружного человека, смотрящего в глаза голодного зверя, у Жана зашевелились волосы.
Он медленно обернулся.
В его глазах сверкнули первые искры животного ужаса.

Глава 983

Орун сидел, скрестив ноги, на краю обрыва Горы Ненастий. Он смотрел куда-то вдаль, а Хаджар в это время отдыхал после напряженной тренировке в Шаге Белой Молнии.
— Ты действительно видишь гору? — вдруг спросил Великий Мечник.
— Вижу, — кивнул Хаджар.
Он лежал на спине, грыз какую-то травинку и наслаждался часом заслуженного отдыха. Тот, кто лишь тренируется, но при этом забывает про отдых и иные потребности своего тела и духа, рискует нарушить баланс и лишь навредить себе, а не продвинуться по пути развития.
Во всяком случае именно так Орун аргументировал то, что тратил в борделях больше, чем некоторые дворянские семьи зарабатывали за квартал. Ну и его неуемный аппетит — тоже.
— Я уже и забыл, как выглядит этот плац, — вздохнул, внезапно, Орун. — все детство на нем провел. Знал каждую песчинку. Каждую трещину в земле. Каждый его уголок, но… забыл.
Мечник выдержал небольшую паузу. Могучий и свирепый, он выглядел скорее уставшим, нежели великим, но, именно в этом, и заключался весь Орун.
Он просто устал.
Устал от той жизни, в которой не видел более никакого смысла.
Лишь несгибаемая воля, которая провела его сквозь неисчислимое количество невзгод, лишений и битв, не позволяла Оруну отойти в мир иной из-за душевных ран или, как бы избито это не звучало, разбитого сердца.
— Как думаешь, ученик, — внезапно произнес он. — это говорит о чем-то?
Хаджар лишь пожал плечами.
— Для меня, учитель, — он скрестил ноги и принял позу лотоса. Время отдыха заканчивалось. — мы просто сидим на Горе Стихий. И, если честно, я даже не знаю — реально ли это все, сон ли это или последствия Пилюли Ста Голосов, которая должна была мне показать нечто, находящееся за гранью Королевств.
— За гранью Королевств? — хмыкнул Орун. — я искал это знание почти всю свою жизнь и могу с уверенность сказать, ученик, что зашел дальше, чем остальные, но могу сказать одно — там ничего нет.
Хаджар медленно погружался в себя.
— Этого не может быть, учитель, — ответил он. — всегда есть что-то еще. Есть что-то дальше. Что-то сильнее, что-то выше.
Орун засмеялся.
— Я тоже так думал, ученик, когда был так же молод и горяч, как и ты. Но шли годы, за ними века, потом тысячелетия и… я так ничего и не нашел.
Хаджар уже почти находился в глубокой медитации, где не было ни мыслей, ни слов, ни чаяний, ни даже реальности. Лишь чистое и незамутненное сознание.
— Я найду.
Орун, промолчав, дождался пока ученик окончательно погрузиться в себя, а затем добавил:
— Я надеюсь.
Он поднялся, обнажил свои клинки, скрестил их перед собой, а затем с силой развел в сторону. Кто знает, что произошло на плацу Тирисфаля, но когда Хаджар пришел в себя, то увидел, как на расстоянии в десятки километров, на высокой скале появился Х-образный шрам. И в нем не было ни мистерий меча или иных духов, ни энергии.
Лишь воля.
Та воля, что позволила Оруну стать, воистину, сильнейшим воином эпохи Семи Империй.
* * *
После третьего шага, воля врат Луны, которая до этого казалось небом, теперь разрослась до целой необъятной вселенной. Ей не было ни конца, ни края.
Хаджар оказался травинкой, возмужавшей посреди бесконечности жженого песка. Не более, чем искрой на поверхности уже давно потухшего костра.
Маленькой точкой на белоснежном холсте.
Вокруг него находился целый океан воли, котрая окружала его со всех сторон.
Одинокий воин, вставший на границе вражеского государства.
Хаджар направил всю энергию и все мистерии духов меча и ветра внутрь доспехов Зов. Синие одежды, сшитые самой Королевой Мэб, поднялись над землей широким полотном. Засияли звезды, полетели по шелку белые облака. Но все это лишь отодвигало тот неотвратимый момент, когда вселенная обрушиться на восставшую против него вспышку и поглотит её безграничной чернотой своего существования.
Это воля — была.
Она — есть.
Она находилась здесь и сейчас. И будет находиться здесь вечно.
Врата Луны, несмотря на свою обшарпанность и довольно жалкий внешний вид, была частью Лунного Пика. Частью этой горы. Всей той жизни, что раскинулась у её подножия, всей той целеустремленности, совокупных чаяний каждого ученика или наставника.
Врата Луны олицетворяли собой суть эпох существования Лунной Секты. Её воли.
Воли бесчисленного множества адептов, которые здесь обитали. И еще большего количества смертных, нашедших свой покой в разбросанных по долине деревнях.
И Хаджар, в одиночку, отправился сражаться против подобной мощи.
Земля трескалась вокруг его ног. Крошился камень, а вместе с ним — кости в теле Хаджара. Его душа дрожала осенним листом и не было силы, чтобы поднять меч. Не было силы, чтобы призвать стойку техники “Меча Четырех Ударов”.
Даже чтобы использовать Шаг Белой Молнии — Хаджар едва справлялся с тем, чтобы сохранить под давлением цунами воли свое собственное “я” и не раствориться в этой вечной вселенной.
И все же, он не сдавался.
Его воля была крепка.
И, как бы ни был силен враг, Хаджар никогда не отступит.
Он, отхаркивая кровью, игнорируя то, как на теле лопалась кожа и мышцы, как его одежды-доспехи покрывались алыми пятнами, сделал шаг вперед.
И, после четвертого шага, воля, огромная как небо, вдруг уплотнилась. Уплотнилась настолько, что её можно было увидеть. Впервые в жизни Хаджар смог, действительно, невооруженным взглядом увидеть Волю.
Призрачная, словно из тумана, обыкновенная ладонь. Ладонь, способная стереть с лица земли Запретный Город, устремилась прямо в грудь Хаджару.
Если бы он мог слышать, то услышал, как ученики завороженно произнесли:
— Длань Луны.
— Я лишь слышал о ней легенды, но никогда не верил.
— Говорят, что когда сюда пришел, две тысячи лет назад, Великий Мечник Орун, то не смог выдержать её удара и целых пятьдесят лет провел в исцеляющих медитациях.
— Этот наглец — обречен.
Ладонь, в своем выпаде, могла бы обогнать самый быстрый и ловкий из мечей, она оставила бы позади лучшую из стрел, но для Хаджара время будто остановилось.
Перед его внутренним взором появился образ Х-образного шрама на далекой скале. Шрама, который Орун оставил не используя мистерий меча или энергии.
А значит — не используя и самого меча.
Но, все же, шрам оставили именно его клинки.
Простая, казалось бы, загадка, которую Хаджар не смог решить ни за сорок лет пребывания на Горе Ненастий, ни за несколько недель в реальном мире.
Не мог — до этого самого момента.

Глава 984

Продвигаясь по пути развития, адепт постигал суть себя и мира, с которым взаимно отражался друг в друге.
Он понимал, как все тесно связано и переплетено друг с другом.
Сперва он вплетал в этот путь свое тело, затем разум, потом душу, следом свою потаенную суть, потом сливал все это воедино и не важно шла ли речь о ступенях развития энергетической структуры адепта или его владения оружием или магией.
Но об одном адепты забывали.
Не могли этого увидеть.
И никто не мог ни намекнуть, ни подсказать.
Это можно было лишь понять самому.
Орун научил своего ученика всему, что знал сам, но это было лишь сродни записи информации внутрь нейросети. Найти квинтэссенцию этого знания, его суть — Хаджар должен был сам.
И после того, как Х-образный шрам вдруг сменился на лица тех, кто был ему дорог, Хаджар все понял.
Он увидел Элейн, её жениха и их неродившегося сына. Он увидел Эйнена и Дору, обнявшихся около тусклого костра. Увидел Анетт, Тома, Гэлхада и даже Анис.
За что сражаться Хаджару?
Чтобы сделать свою жизнь лучше? Он и так мог, отказавшись от дальнейшего продвижения по пути развития, жить не хуже главы аристократического рода.
Он мог вернуться в Лидус и создать из него мощный регион.
Но…
Что было бы дальше.
После десяти веков. Сотни веков. Тысячи веков. Или целой эпохи. А после двух. Трех?
Чтобы осталось от Хаджара Дархана и того, как он жил. Чтобы оставил он после себя для тех, кто придет следом. Для детей, детей их детей и детей их детей.
Ничего…
Ради кого Хаджар начал свой поход против Седьмого Неба? Ради себя.
Так было по началу.
Но теперь.
Хаджар вновь увидел перед собой лица дорогих ему людей и просторы родной страны.
Морган, всего несколькими словами, смог сотрясти душу Хаджара и показать ему границы истинного отчаянья.
Но здесь, стоя у врат Луны, Хаджар видел ответ на своей вопрос. Он видел ответ на то, почему Орун, величайший воин эпохи, отдал за него — глупого мальчишку, свою жизнь.
Потому что Орун оставил после себя нечто большее, чем он сам. Что-то, что будет жить и спустя эпохи. Жить в том, кому это передаст Хаджар, а может и уже живет — в юном воине, который лишился дома, отца и родных, но смог защитить свою мать.
Орун оставил после себя волю.
Хаджар посмотрел на черное небо, застывшее гранитом над его головой.
— Я вижу… — прошептал он. — вижу, что находиться дальше…
Его воля. Крепкая, как сталь. Способная разорвать небеса и расколоть землю, вливалась внутрь меча. Она пропитывала душу Хаджара, соединялась с его мистериями и энергией, его сутью.
И буря гремела. Гром обрушивался молотами на Лунный Пик. И молнии сверкали подобно стрелам разъяренных богов.
Перед Хаджаром находился новый враг. Враг, слабый и незначительный по сравнению с теми, кто ждал его впереди.
Не достаточно победить кого-то — теперь Хаджар это понимал. Ибо враг — не имеет тела. Враг не умеет уязвимости. Враг — воля. То, что необозримо, а значит — вечно.
А необозримое, можно победить лишь иным необозримым.
— “Однажды ты поймешь, что все техники- не важны и несущественны”, - прозвучал в голове голос Тарвеса. — “обрети свою истинную силу и только тогда ты сможешь добраться до вершины этого пути”.
Хаджар пока не понимал всего, чтобы было сокрыто в этих словах. Но, может благодаря вратам Луны, может благодаря Пилюли Ста Голосов, может благодаря библиотеке Башне Меча или собственным стремления, он увидел тень от маячившего впереди призрака истины.
Слова Хельмера, того, кто, по чьему-то приказу, защищал его в мире Земли, пронеслись в голове Хаджара. Тот жуткий шрам на душе, который преследовал его долгие годы, зарос.
Еще будучи Рыцарем Духа, он помнил абсолютно все. С самого первого своего момента появления на свет. Как в безымянном мире, так и в мире Земли.
И, однажды, он выяснит все, касательно своего рождения и той тайны, что стояла за ним.
А пока…
Пока он, впервые, почти за пол века, позволил себе вспомнить лицо своей первой матери. Матери, которая подарила ему свет мира Земли.
У неё были шелковые волосы и слегка усталая улыбка и разноцветные глаза. Один зеленый, а другой голубой.
Князь Демонов, Короли Фейре, Великие Мудрецы Мира Духов, Яшмовый Император.
Все они.
Однажды, их воля будет разрушена.
И люди, чьими судьбами играются будто куклами, станут свободны.
Вот в чем заключается наследие Хаджара Дархана, Северного Ветра.
Вот, какова его воля.
— Я назову тебя, — прошептал он и шепот Безумного Генерала гремел страшнее любого грома. — техникой “Разорванного Неба”. Первой стойкой- “Драконьей Бурей”.
* * *
Душу Жао сжимал ледяной ужас. Он смотрел на то, как что-то зарождалось внутри чужака, сумевшего выстоять до момента, как воля Лунной Секты, простоявшей несколько эпох, сформировалась в Длань Луны.
По легендам секты, лишь девять адептов смогли до стоять до того, как им явиться Длань Луны. И лишь двое — выжить. Первым из таких стал Последний Король Эрхард. И он единственный из всех, у кого получилось отразить удар Длани.
Но, поняв, что не сможет выстоять против второго, Эрхард попросту ушел с Лунного Пика и приказал своим воинам оставить секту и её территории в покое — таковой была дань чести, которую он отдал Пику.
Вторым стал никто иной, как Орун. Придя сюда в молодости, он не смог отразить удара, но оказался достаточно крепок и стоек, чтобы выжить.
И вот теперь на глазах Жао вновь вершилась история. В анналы летописей внесут десятого чужака, кто оказался достоин Длани.
Но в своей жизни Жао уже видел длань. Тогда ему был лишь девять лет — юный ученик, который смотрел на то, как к ним явился Тирисфаль — пес Императора Моргана.
Но в то время, больше, чем две тысячи лет назад, Жао не испытывал того, что он ощущал в данный момент.
Не было ни тени сомнений в том, что Врата Луны отбросят чужака обратно. Укажут тому на место.
И, уж тем более, не было никакого страха.
Теперь же он смотрел на то, как вокруг чужака поднимались лучи энергии. Синие и черные, они переплетались, формируя меч, которым стала суть ученика Оруна.
А затем, вдруг, этот меч взмыл в небо. Там он обернулся огромным синим драконом, который клыками вцепился в гранитные тучи. А те будто только этого и ждали. И, вместо мольбы о пощаде, они ответили громом боя боевых барабанов и клекотом тысячи молний, звучащих стучащим о щиты оружием.
Дракон вырвал их из облаков и молнии, белые и черные, стали его крыльями, которым тот накрыл весь Лунный Пик.
— Не может быть, — прошептал Жан. Бледный от ужаса, он сделал шаг назад.
Может, кроме учителя Хашима, только он был способен увидеть, как в глазах дракона сияют две звезды. А может это была лишь иллюзия — отражение вселенной, так грубо подшутившей над Жао.
Ведь не может же быть того, чтобы пусть и талантливый, но простой Повелитель, не Безымянный адепт, и не мифический Небесный Император, вдруг обладал и имел силу использовать столь же мифическую технику Звездного уровня.
Нет, этого просто не могло быть.
— Я уже сказал! — казалось, что говорил не Хаджар, держащий над собой меч, из которого и родился огромный дракон — а сам Хозяин Небес оглашал ревом окрестности. — Я Хаджар Дархан, Северный Ветер, и любой, кто встанет на моем пути, будет уничтожен!
От рева, разлетевшегося по окрестностям, самые слабые из учеников упали на колени. Из их ушей и носа потекла кровь. Другие же высвободили энергию, а кто-то даже свое Королевство. Только так они могли защититься от эха, созданного лишь одним рубящим ударом чужака.

Глава 985

— Остановись, Дархан! — Хашим, оборачиваясь лучом белого света, сошел с лодки и опустился по ту сторону врат Луны.
— Хаджар! — Акена, игнорируя выкрик Офелии “Принцесса, стойте!”, спрыгнула с палубы “Воздушного Змея” и огненным метеором опустилась позади Хаджара.
Земля, вокруг неё, взорвалась огненными снарядами, а сама Акена поднялась посреди воронки диаметром почти в метр.
Они оба — патриарх Лунной Секты и принцесса Дарнаса прибыли на Лунный Пик почти одновременно. Но, несмотря на то, как они были быстры, оба опоздали.
Меч Хаджара уже опустился в рубящем ударе и синий дракон, созданный из бури ветра и мечей, опустился на древние стены врат Луны. Ладонь воли белым туманом врезалась в могучее тело дракона.
Взрыв оказался такой мощи, что Акена, используя свою лучшую защитную технику, окутавшую её ореолом в виде исполинского огненного шлема латных доспехов, не была уверена, что сможет выдержать давление подобной мощи.
Когда огонь “Шлема Ифрита”, техника меча Божественного уровня, уже начал затухать от “простого” эха, вокруг неё внезапно появилось нечто вроде кокона, созданного не только из мистерий меча и ветра, но и чего-то иного. Чего-то, что Акена не могла понять.
— Поберегите себя, принцесса, — услышала она шепот.
Сквозь буйство красок, сквозь потоки рвущего камни на части ветра, сквозь молнии и пар от исчезающего дождя, она увидела могучую фигуру.
Воин, стоявший перед ней, грудью заслонил её от целого мира. Его меч выглядел грознее, чем армада военных кораблей, а его чистый и светлый взгляд был способен пронзить целую армию. Вокруг него клубилась энергия и дрожала поверхность потоков Реки Мира.
Его воля была повсюду. Его энергия, его меч и глубокие мистерии подчиняли реальность. И то, что Акена ощущала только в присутствии Безымянных Великих Героев, подчинивших себе Истинное Королевство, она вдруг ощутила рядом с Повелителем, который владел лишь Графством… нет, уже Герцогством.
Туманная ладонь врат Луны, задержав полет разъяренного дракона, исчезла. Но на смену ей пришло две других. Дракон одолел и их.
И тогда врата Луны обрушились на технику Хаджара десятками ударов непередаваемой мощи.
Хаджар и его техника были неразрывно связаны друг с другом. Каждый удар врат Луны он ощущал на своем мече и каждый из них он разбил. И так, до тех пор, пока израненный, но все еще готовый биться дракон не опустился на вершину врат Луны.
Очередной взрыв разошелся волной, которая распространилась по небу на многие километры. Она разорвала крышки гранитных облаков и обнажила ярко сиявшую полную луну, вокруг которой кружила прекрасные, но такие холодные звезды.
Когда улеглась пыль, то Хаджар сделал несколько шагов вперед, а затем поднялся на белые камни, среди которых виднелись алые щепки.
— Как такое возможно…
— Что… что это?
— Это кошмар, да? Скажите мне, что я сплю и Хельмер, Повелитель Ночных Кошмаров издевается надо мной?!
Послышался плач, проклятье, полились чьи-то слезы. Ученики и даже некоторые наставники падали на колени. Они не могли поверить своим глазам. Врата Луны, простоявшие на пороге Лунного Пика несколько эпох, теперь были не более, чем грудой камней и алых щепок.
А на них, без тени зазрения совести и грамма почтения, топча святыню ногами, стоял Хаджар Дархан. Позади него сверкали молнии и бил яростный гром.
Его меч выглядел клыком дракона — таким же хищным и беспощадным. И синие одежды, развеваясь позади, делали дувший с севера ветер, никогда не приходивший в эти края, таким морозным, что изо рта людей вырывались облачка пара.
Хаджар смотрел на этих людей и его сердце обливалось кровью. Но несмотря на это, рука его не дрожала, а решимость была так же тверда, как и прежде.
Он должен был сделать то, что должен и, когда придет время — отдать за это сполна…
Может именно этот крест нес все эти века Орун?
Что же — если справился учитель, то ученик не может подвести своего мастера.
— Стойте спокойно, принцесса, — прошептал Хаджар.
Он взмахнул мечом и принял атакующую стойку.
— Что ты задумал, Хаджар?! — воскликнула бледная Акена.
Она тоже не могла поверить своим глазам. Врата Луны, о которых, еще будучи ребенком, она слышала от дворцовых учителей множество историй и легенд, вдруг оказались разрушены.
— Я все еще не так силен, как мой учитель, — продолжал, словно не замечая вопроса, Хаджар. — Так что не смогу одновременно сражаться и защищать вас. И, клянусь Высоким Небом, я не смогу пережить, если с вами что-то случиться?
“Не смогу пережить, если с вами что-то случиться” — эти слова, произнесенные могучим воином, заставили сердце Акена пропустить один удар.
Почему-то, несмотря на пронизывающий холод, она ощутила, как где-то в груди поднимается жар. Но, встряхнув копной рыжих волос и собравшись с мыслями, уже совсем иным тоном, она произнесла:
— Хаджар Дархан, дочь твоего Императора спрашивает у тебя, что ты задумал?
Вокруг Хаджара вновь взорвался столп энергии и один лишь он покрыл весь горный пик, на котором он стоял, вплоть до самого основания, вереницей глубоких трещин.
— Они не дадут нам перейти на другой пик, принцесса, — спокойным, но полным битвы тоном, произнес Хаджар. Его глаза смотрели только вперед и в них не было сомнений. — чтобы исполнить приказ вашего отца, у меня есть только один выход — сражаться.
— Сражаться с кем?! — Акена не могла поверить в то, что она услышала. — С целой сектой?!
Еще недавно она, при открытии Турнира Двенадцати, увидела пусть и талантливого, красивого, мужественного, но почти ничем не примечательного мечника. Мечника, который с трудом мог бы выдержать хотя бы несколько ударов не то, что брата, а её самой.
И теперь, не прошло и двух лет, как этот же самый мечник собирался биться с сектой Лунного Света. Один. Против тысяч адептов, которые считались бы элитой даже в Даанатане.
Да где о таком слышали?!
Акена, пусть и принцесса, но не героиня баллад менестрелей и песен бардов! Такое просто невозможно.
— Я приказываю тебе, Хаджар Дархан, развернуться и уходить со мной на “Воздушного Змея”! — закричала девушка. — Мы должны немедленно вернуться к отцу и…
— Поздно, принцесса, — перебил Хаджар. — мы выйдем отсюда либо с Вечно Падающим Копьем, либо с ключом от дома праотцов.
Акена огляделась. “Воздушный Змей”, вместо того, чтобы быть неподалеку, как приказала принцесса, отплыл на несколько километров. А сам Лунный Пик окружал мерцающий энергетический щит, источник которого, судя по лучам мощной энергии, был спрятан где-то под главным храмом.
И, может Хаджар и смог разбить Лунный Врата, но их суть была, все же, в сражении. А не в абсолютной защите, которую демонстрировал этот щит.
В спокойной обстановке, такому воину, как Дархан, потребовалось бы четыре таких же удара, каким он разбил врата Луны, чтобы сделать прореху в подобном щите.
Но… никто ему не даст этого сделать.
— Мы обречены… — прошептала Акена. — отец… порой и ты ошибаешься в своих проклятых интригах…
— Успокойтесь, принцесса, — дочь правителя Дарнаса не могла понять, откуда у этого человека, в такой обстановке, брались силы, чтобы сохранять спокойствие. — однажды я уже уничтожил одну секту… так что мне не впервой.