...дракон... 195 - 6 Сентября 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 195

12:55

...дракон... 195

***

===

Глава 946

— Ваше Величество, — Хаджар поклонился. “Отрепетировав” жест в Запретном Городе, на этот раз у него получилось намного галантнее. — Ваше Высочество.
Второй поклон предназначался сестра древесного старца — Талесии. Самой известной и могущественной целительницы Дарнаса. Эльфийке, способной вытащить адепта с того света.
— Хаджар Дархан, ученик Оруна, — Агвар предстал в своем “человеческом” облике. Высокий, сухой, подтянутый старик, в зеленоватых глазах которого плескались мудрость, сопряженные со временем.
Пустая обманка.
Хаджар видел его истинный облик и истинное “я”. Ничего мирного, мудрого и добродушного в этом эльфе не было. Во всяком случае не больше, чем должен иметь тот, кто носит корону Короля.
Лишь в сказках мудрые и добрые становятся правителями. В реальности власть достается тем, кто готов за неё сражаться. А это люди совсем иного толка.
— Поговорим на свежем воздухе, — Король, одетый в будто сшитую из листьев и веток мантию, указал на беседку, стоявшую около пруда.
— Отец, — поклонился Энора. — Тетушка.
Развернувшись, нынешняя старшая наследница покинула придворцовые пределы. Уже вскоре она скрылась в хитросплетении тропинок этого волшебного леса.
Каких-то заборов или стен внутри квартала эльфов не имелось. И дворец Агвара стоял на одинаковых правах с любым другим строением.
Единственное что спешащие по своим делам ушастые старательно огибали район дворца и его ближайших окрестностей.
Так что могло даже появиться ложное впечатление, что они остались лишь втрое. Но это было именно что — “ложное” ощущение.
Один только Хаджар насчитал три десятка лучников, в том числе и Талиса (мужской вариант имени Талесия). А нейросеть, расставив опознавательные знаки на условной карте, и вовсе обозначила сорок три враждебные цели из которых одну пометила как смертельно опасную и неодушевленную.
Иными словами, Хаджар находился в центре грамотно расставленной западни.
— Холодные одежды, юный Хаджар, вы носите на своих плечах, — Агвар первым вошел в беседку.
Как и все вокруг, она была живой. Огромный куст каких-то фиолетовых цветов, который свился в подобие кувшина. А внутри него, точно таким же образом, проросло несколько скамеек.
— В нем чувствуется рука Королева Тьмы, — прошептала Талесия.
Собранные в косу длинные волосы, тонкие запястье и черты лица. Целительница выглядела уставшей. Но оно и понятно — война в первую очередь подкашивала не только воинов, но и тех, кто занимался их здоровьем.
— Я уверен, что Дора уже рассказала вам о том, что произошло в Грэвэн’Доре, — пожал плечами Хаджар.
— Рассказала, — Агвар вытянул указательный палец и на него опустилась небольшая птичка, очень похожая на трясогузку.
Притянув её к себе, он начал её мирно поглаживать, а та пела свою тонкую трель. Идиллия, не иначе…
Вот только будь это так, птица не была бы отмечена нейросетью как там самая “неодушевленная смертельная угроза”. Взгляд, прием Оруна, не смог пробить ту иллюзию, которой окутали артефакт, превратив его в птицу.
Чтобы Король эльфов не держал в руках, это являлось его козырем. Картой, которая должна была побить Шаг Белой Молнии иБожественные доспехи Зова Хаджара.
— Но лезть в дела Зимнего Двора, — Талесия осенила себя священным знаком своего народа и своей веры. — Мы позвали тебя совсем по другому поводу, юный мечник.
Хаджар выдержал паузу.
Он сложил руки таким образом, чтобы соединить рукава своих одежд-доспехов. Королева Мэб, когда ткала их, будто знала, что может возникнуть ситуация, когда Хаджару потребуется скрыть свой меч.
Именно это он и сделал. Синий клинок прекрасно поместился в широких разрезах рукавов. И со стороны, даже если приглядеться, из-за свойств доспехов его не было видно.
— Я слышал, ты только что из Запретного Города, Хаджар, — Агвар продолжал гладить птицу. Талесия же вертела в пальцах заколку. Нейросеть тоже отмечала её как угрозу, но не смертельную.
Все трое, сидя друг на против друга, были готовы к битве.
Прошли те времена, когда Хаджар боялся королевскую чету ушастых. Да, может быть он и не одолел в честном бою Агвара и Талисия разом, но смог бы их сдержать на достаточный срок, чтобы пробить себе путь к отступлению.
В своих владениях эльфы имели больше власти, чем Морган, но за стенами квартала Зеленого Молота они были такими же подчиненными Дарнаса, как и все остальные граждане.
Они бы не посмели его тронуть на улицах столицы, если не хотели навлечь на себя гнев Императора.
— Нет нужды отмалчиваться, юный мечник, — улыбнулась Талесия.
Чисто по-женски.
Радушной, теплой улыбкой, при этом сжимая в руках “кинжал”.
Южный Ветер всегда учил Хаджара, что любой сильный мужчина должен верить только двум улыбкам — матери и дочери. Жену он в этот список не включал…
— Если честно, достопочтенные Король Агвар и целительница Талесия, — наигранно устало вздохнул Хаджар. — с того момента, как я подошел к вашим владения, то успел устать повторять — у меня очень ограниченный временной ресурс. Давайте перейдем к делу, решим наши вопросы и отправимся каждый своей дорогой.
Король с сестрой переглянулись. Их молчаливый зрительный диалог длился недолго, но за это время Хаджар успел разработать четыре плана отступления и один — нападения.
Только один из них — план отступления, был относительно, после проверки, одобрен нейросетью. Она выдавала по нему больше тридцати процентов на успешность. Что, для оценки выживания вычислительным модулем было просто невероятной щедростью.
Все же, Хаджар стал намного сильнее и, в чем-то, даже опытнее и мудрее. Сказывались сорок лет, проведенных в сражениях и диалогах с Учителем Оруном на Горе Стихий… ну или где они находились посреди вечно изменчивого Мира Духов.
— Никто из нас не ожидал, юный мечник, — взгляд Агвара потяжелел, а его рука замерла над замолкшей птицей. — что ты сможешь за такой краткий срок, куда меньше отведенных тебе восьми лет, преодолеть барьер, разделяющий Рыцаря Духа и Повелителя. Я не помню ни одной легенды, в которой упоминался бы герой, за четыре года справившийся с тем, на что даже у молодых гениев уходят десятилетия.
Агвар, словно невзначай, сделал ударение на слове “молодых”. Даже если отбросить в сторону, что сорок лет на Горе Стихий Хаджар провел в очень ускоренном темпе и в ином временном потоке, то ему все равно уже перевалило за третий десяток.
По меркам адептов, он мало чем отличался от новорожденного дитя. Но по меркам аристократов-адептов, Хаджар находился едва ли не на закате того времени, когда адепты прогрессируют быстрее всего.
Именно поэтому, если встретить первый век в состоянии Рыцаря Духа, то чтобы перейти на следующую ступень, потребуется вдвое больше этого срока. И это с учетом небывалой одаренности адепта.
Так что столица была буквально заполнена Рыцарями Духа семи веков, десяти веков возраста и старше. И Повелителями, которым было уже за полторы или к двум тысячам лет.
Таких было большинство.
Об этом можно легко забыть, когда находишься в окружении гениев из гениев, элиты среди элиты — сливок верхнего слоя учеников Трех школ — Святого Неба, Талой Воды и Быстрой Мечты.
Но даже из них — тому же Пьяному Листу, сильнейшему ученику из всех трех школ, было уже почти девяносто лет.
По меркам смертных — старец.
А здесь — едва ли не мальчишка, не встретивший и первого века.
— Мне повезло, — только и ответил Хаджар. — если вы хотели меня поздравить, то могли отправить гонца.
— Напротив, потомок Дархана, поздравлять здесь не с чем.
Агвар легонько кивнул и два десятка стрел, окруженных разноцветной энергией, вонзились в землю вокруг беседки. Они сформировали границы волшебного символа, который мгновенно вспыхнул сложным узором. Нити из него оплели беседку и закрыли её от внешнего мира.
Шансы нейросети, которые та демонстрировала, упали с тридцати процентов, до одиннадцати целых, пяти десятых.
Вот это уже куда более привычный расклад сил для Хаджара.
Из своих укрытий вышли лучники. Златошлемый Талис пристально следил за каждым движением Хаджара. На его тетиве покоилось сразу пять стрел.
Сам же Хаджар ощущал, как волшебный символ сковывает его энергию и мистерии. А вместе с давлением магии вдруг раскрылась и мощь дворца Агвара.
Она была не сравнима с силой гробницы древнего Императора Драконов, но, все же, смогла отнять у Хаджара десятую часть его потенциала.
— Нам нужна от тебя клятва, Дархан, — Агвар сжал птицу и та, хлопнув, превратилась в длинную, тонкую ветку какого-то дерева. С виду сухую и простую, вот только от неё веяло ничуть не меньшей разрушительной силой, чем от деревянного кинжала, переданного Хаджару племенем Шук’Арка.
Западня, в которую Хаджар, прекрасно понимая, что его ждет, вошел по собственной воле, окончательно схлопнулась.

Глава 947

Сохраняя внешнюю невозмутимость, Хаджар ровным тоном, не выражающим никаких эмоций, спросил:
— И что это за клятва?
— О том, что ни при каких обстоятельствах ты не поднимешь меча, в самом широком смысле этого слова, против нашего народа, — Талесия сжимала заколку так сильно, что капли мерцающей, явно не человеческой крови, начали падать с его пальцев на пол беседки. И там, где они упали, прорастали отдельные цветки розы, шипы которых выглядели куда страшнее стрел лучников. — И о том, что при первом зове, ты встанешь под наши знамена в войне нынешней и войнах грядущих. В свою очередь, мы поклянемся сохранить твою тайну и не передавать её никому и никаким возможным или невозможным образом.
Хаджару не требовались аналитические мощности вычислительного модуля, чтобы почуять ту самую вонь, о которой столько говорил Южный Ветер.
В обертке договора, Хаджару подсовывали, без всякого стеснения, очередной ошейник.
— То есть, вы хотите, чтобы я стал вашим слугой, — Хаджар изогнул правую бровь и откинулся на спину. — вернее даже — рабом. И все это за простое обещание держать язык за зубами?
— Напомню тебе, принц Лидуса, — Агвар произнес это так, будто сплюнул. — что лучше быть живым рабом, чем мертвым глупцом.
— Слова того, кто никогда не носил рабского ошейника, — пожал плечами Хаджар. — ну или труса.
Агвар сощурился, а ветка в его руках начала шевелиться. Или это только воображение Хаджара?
— Не забывайся, юнец. Ты говоришь с Королем!
— Я только что беседовал с Императором, — парировал Хаджар. — на его фоне разговор с вами меня не впечатляет.
Цветы под его ногами начали постепенно рости. Их шипы уже коснулись края одежд Хаджара, как, внезапно, растения покрыла тонкая корка льда. Розы, быстрее, чем потребовалось бы стреле, чтобы пролететь несколько метров, превратились в ледяные скульптуры.
А затем, стоило только подуть ветру, их развеяло в блестящую, мгновенно истаявшую пыль.
Талесия явно сдержалась от вскрика и, слишком поспешно, чтобы это выглядело запланированным, отложила в сторону заколку. Она, как и розы, была покрыта льдом.
На ладони целительницы появился черный, холодный ожог. Понюхав его, она сморщилась, провела над ним другой ладонью, после чего тот исчез, не оставив ни единого следа.
— Все в порядке? — Агвар выглядел явно обеспокоенным.
— Да, — сдержано и несколько заторможено кивнула Талесия. — Моя магия вряд ли навредит этому созданию Мэб.
Хаджар продолжал хранить молчание. Он прекрасно знал, что перед угрозой от любого фейре зимнего двора доспехи, созданной Королевой Зимы, окажутся не прочнее лоскута дешевой ткани. Но то, что от магии Летнего Двора они будут настолько сильны, он и предположить не мог.
Нейросеть, получив новые данные, мгновенно перевала ветку в руках эльфийского короля из разряда “смертельные” в “предположительно смертельные” и подняла процент до ровного значения в пятнадцать единиц.
— Тот факт, что вы знаете о моем прошлом, не сильно поможет в наших переговорах, — Хаджар постарался вернуть диалог в прежнее русло.
— Переговоры, юнец? — Агвар постепенно принимал свой истинный облик. Его кожа превращалась в древесную кору, глаза — налитые огнем драгоценные камни, волосы и борода — в зеленый, древесный мох. Его аура крепла и росла. — ты примешь эту клятву или, клянусь Великим Лесом, я отправлю тебя к праотцам и уничтожу гниль в твоей душе.
Несколько лет назад под такими угрозами Хаджар начал бы вертеться как уж на сковороде и искать возможности обхитрить противника. Теперь же хитрость была не нужна.
Хаджар не чувствовал большей угрозы, чем та, что уже присутствовала. Эльфы выложили перед ним все свои козыри, а он еще даже не начал рассматривать свои карты.
В какой-то момент Хаджар даже начал понимать Моргана. Тот был достаточно силен, чтобы хитрость заменить на игру.
Смертельно опасную, в чем-то подлую и лишенную чести, но действительно — игру. Не в том плане, что это детская забава, а в рамках необходимости переиграть противника.
Словом, информацией, мелким делом или блефом.
Интриги…
Хаджар их ненавидел от самого чистого сердца, но это не означало, что он не знал правил, по которым те велись.
— Именно, что переговоры, достопочтенный Король, — слегка поклонился Хаджар. Возможно, он мог бы обнажить Синий Клинок, призвать Синий Ветер и Дух Кецаля и начать с боем пробивать себе путь на свободу. Возможно, он даже хотел и собирался так поступить… Ровно до тех пор, пока все карты не спутала Анис Динос с её местью дяде. — Видите ли, я уже говорил, что вернулся от Императора. И он, насколько я понял, в ближайшее время собирается вновь меня куда-то отправить. Не думаю, что клятва, которую вы требуете, не нарушит мое слово Императору. И, когда он спросит с меня, мне придется ответить.
— Мы добавим в клятву слова о неразглашении с твоей стороны.
— В таком случае, когда я не смогу ответить, он отправит меня к генералу Шуверу. А, под пытками, рано или поздно, я либо сломаюсь и умру, либо сломаюсь и попытаюсь ответить и умру.
— Ты настолько не уверен в себе, мечник? — в голосе Агвара буквально плескалось презрение.
— Я настолько уверен в генерале Шувере, — Хаджар проигнорировал завуалированное оскорбление.
Ему уже было слишком много лет, чтобы подобно псу или юнцу, кидаться на каждого, кто повел себя с ним неправильно. Пока не было перейден определенная граница, Хаджар мог себе позволить смотреть на подобное если не свысока, то издалека.
Прошли времена безрассудной мальчишеской удали.
Даже Орун, при всем его могуществе, это понимал. Именно поэтому он и оставался “верным псом Дарнаса”. Потому что на кону было нечто большее, чем он сам.
Где-то там, в этом квартале, нашел свой покой и свой дом его друг и названный брат. Хаджар не мог рисковать счастьем Эйнена по своей глупости или пылкости.
— Если ты умрешь, то всем будет только проще, — процедила Талесия. Как и брат, сейчас она мало чем напоминала ту мудрую целительницу, которой предстала в начале.
— Возможно, — вновь пожал плечами Хаджар. — но генерал Шувер и Морган начнут свое расследование. И на свет может выйти что-то, что уже не будет приятно и вам тоже. А учитывая, что у нас в стране военное положение, Его Императорскому Высочеству не потребуется ни суда, ни следствия.
— Да ты…
Агвар взмахнул рукой и его сестра замолчала на полуслове.
Король какое-то время сверлили Хаджара взглядом, а затем ветка в его руках вновь превратилась в птицу.
— Ты ведь знал, когда шел сюда, что тебя будет ждать, — его лицо и тело вновь приобретали человеческие черты, а вголосе, вместо презрения звучали нотки усталости и, в чем-то, маленькой толики уважения.
— Разумеется, — согласился Хаджар. — было бы странно, если бы роизошло нечто иное. Радужный Яд, который я пережил, сделал меня сильнее. Это не могло вас не беспокоить. Что же до осколка Черного Генерала — я живу с ним уже четвертый десяток лет. Если за это время не произошло ничего жуткого, то…
— Не факт, что не произойдет потом, — перебил Король. Он взмахнул рукой еще раз и волшебный рисунок исчез, а следом за ним ушли в тень и лучники. Они умели в них скрываться ничуть не хуже Эйнена. — Ты изменился, Хаджар Дархан, ученик Оруна… Может, вскоре, мы будем вынуждены считаться с новым Великим Мечником Дарнаса.
— Спасибо за теплые слова, Ваше Величество, — поклонился Хаджар.
Они оба играли в игру. Агвар, столько лет держащий на голове корону, умел в неё играть лучше, чем Хаджар. И это не означало, что эльф проиграл. Просто на данный момент у Хаджара оказались карты лучше.
Кто знает, что произойдет в следующем раунде.
Клятые интриги…
— Поклянись об одном, Хаджар Дархан, — внезапно продолжил Король. — Ты сам, по своему желанию или по чужому наущению, никогда не расскажешь своей тайны и тайн Черного Генерала. Мы, в свою очередь, принесем такую же.
Хаджар едва было не спросил, почему было с этого и не начать, но вовремя поймал себя за язык.
Агвар мог получить в свои руки могущественного раба, так почему бы не попробовать этого сделать. Он ведь, в конечном счете, ничего не терял.
Вскоре они уже произнесли нужные слова и поднялись, чтобы покинуть беседку.
— Я рад, Хаджар Дархан, что в этой войне ты сражаешься за Дарнас, — Агвар протянул предплечье и Хаджар ответил на него тем же жестом.
— Как и вы, Ваше Величество, — произнес он. — сегодня у нас с вами общий враг. И весьма могущественный. Думаю, наши с вами разногласия могут потерпеть до того, как этот враг будет повержен.
Агвар только улыбнулся. Чуть устало и чуть печально.
— Мой тебе урок, юный Хаджар — враги есть всегда… Враг есть всегда.
Вот так вот… Враг — с большой буквы.
Хаджар поклонился. Глубоко. Как того и требовали законы гостеприимства. Они все еще не были нарушены. Пройдены по самой грани, но не нарушены.
— Энора, — из тени, после слов отца, вышла, в полном вооружении и с призванным духом старшая наследница. — Проводи нашего гостя. Его ждут и другие дела, а мы и без того слишком задержались.
— Конечно, отец, — Энора развернулась боком, намекая на то, что Хаджару пора.
— Ваше Величество, Ваше Высочество, — отвесив два поклона, Хадажр уже развернулся, как в спину ему донеслось.
— Все ли в порядке с глазами твоего друга, юный Хаджар? Эйнен, почему-то, отказывается от помощи моей сестры.
Хаджар повернулся.
Очень медленно.
Так, чтобы было видно каждое его движение.
Синий Клинок показался в его руках.
Если чему-то он и научился у Императора Моргана, это то, что в конечном счете, в самой основе, в любой подобной игре решало лишь одно — сила.
Эльфы во всем квартале Зеленого Молота вдруг почувствовали, как к их горлу приставили меч. Нечто невероятно могущественное держало их жизни в своих руках.
Графство меча Синего Ветра окружило дворец Агвара. Оно сломило его ауру так же легко, как сухую ветку в руках самого Короля. Белая молния ревущим драконом спустилась с неба. В ней исчез Хаджар, оставив после себя надвое рассеченную беседку.
— Отец, ты…
Агвар, чья отсеченная борода падала на землю, лишь смотрел на черную прогалину, оставшуюся после исчезновения мечника.
— Юный Тирисфаль нашел себе хорошего наследника, — только и сказал Король. Он развернулся и, слегка посмеиваясь, направился обратно во дворец.
Совсем скоро…
Осталось уже немного…
* * *
Хаджар, стоя на пустынном проспекте, мысленно ставил в списке своих дел насущных галочку напротив пункта “Ловушка Марнилов”.
Впереди еще оставалась клятва Анис, сделка с Хельмером и смутный намек Императора на очередное задание. И все это — за ближайшие десять дней.
— Ненавижу интриги, — выругался Хаджар и пошел вниз по улице.

Глава 948

Перед тем как все завертится, Хаджар хотел решить еще несколько важных и неотложных дел. И именно поэтому он оказался в конце Восьмого Проспекта.
Размеры столицы Империи всегда поражали воображение Хаджара, даже после того, как он прожил в ней несколько лет (большую часть из которых, правда, находился вне города, либо на “горе” школы Святого Неба) он все еще не мог привыкнуть к тому, что лишь на одной улице здесь стояли десятки дворцов.
Каждый едва ли не подпирал собой первые слои облаков, и при этом каждая из резиденций имела свою, совсем немаленькую, огороженную и охраняемую территорию.
Дозор, в основном несли либо элитные наемники, которые, порой, были ничуть не слабее, в личном плане, тех же младших офицеров армии Дарнаса.
Рыцари Духа, средней и развитой стадий, они держали в паре какого-нибудь клыкастого, шипастого или плюющегося разнообразной дрянью монстра.
И при всем этом великолепии простор Восьмого Проспекта, сравнимого по размерам с городом смертных, среди роскоши и пышности, как-то странно выглядел пустырь, на котором стоял невысокий, трехэтажный дом. Такой мог бы выглядеть вполне себе чинно в том же самом городе смертных, но на Восьмом Проспекте столицы Империи — Даанатане…
Приезжие, наверное, очень часто путали с чьей-нибудь сторожкой или вынесенной за пределы дворца, кладовой. Но это только приезжие. Местные прекрасно знали кому принадлежал этот участок земли и построенный на нем дом.
Участок, как и прочие дворцовые земли, впечатлял размерами. Не меньше гектара, это точно. Заросший бурьяном, сорняками, какими-то невнятными деревьями, согнувшимися от нелегкой жизни в центре столицы.
Странно было видеть на прекрасном лике Даанатана такую бородавку… если, конечно, не знать, кому она принадлежала.
Хаджар, подойти к двум вбитым колышкам, заменявшим здесь ворота, смела переступил через условную границу. Никакой защиты, никакой волшебной пелены или щита.
Не нашлось бы такого идиота, который решил вломиться в пусть и не охраняемые, но, все же, дом Великого Мечника Оруна.
Да, этот пустырь, как и дом, стоявший на нем, когда-то принадлежал ныне покойному Учителю Хаджара.
— Приветствую, — Хаджар, как требовал того этикет, поклонился дому.
Теперь — его дому.
Пусть и не надолго…
Сперва Хаджар хотел отдать своеобразное наследство единственному другу покойного мечника — Наставнику Жану, но со смертью Оруна его старый товарищ, отдав почести и спев песни тризны, сложил с себя полномочия Наставника школы Святого Неба.
Забрав жену и ребенка, он уехал из столицы и никто не знал куда именно направился один из немногих, кто знал Оруна в времена, когда того еще звали Тирисфалем.
Так что сейчас Хаджар действительно оказался владением “поместья” и земли. Земли, каждый клочок которой стоил больше, чем сейчас находилось в пространственном кольце Хаджара.
Если бы тому сейчас требовались артефакты, он бы смело смог обменять этот пустырь на артефакт Божественного уровня, не менее…
Хотя сейчас у него были на эту территорию совершенно иные планы.
Засучив рукава Божественных одежд-доспехов его Зова, взмахом ладони призвав из стоявшего неподалеку сарая грабли, Хаджар принялся, шокируя редких прохожих в нынешнее неспокойное время, прибираться на пустыре. До вечера оставалось еще приличное количество времени и адепты соберутся еще не скоро.
Почему бы и не занять себя своеобразное “активной медитацией”.
* * *
За тяжелым, массивным столом, который можно было бы использовать в качестве заплатки на крепостные ворота, собралось не так уж и мало народа.
Том Динос, закинув ноги на столешницу, потихоньку отпивал из жестяной кружки пахучий отвар. Он оглядывался вокруг и морщился при виде голых стен, лишенных портретов, картин или гобеленов.
Внутри дом выглядел еще беднее и проще, чем снаружи.
Младший наследник Хищных Клинков провел пальцем по одинокому комоду и едва не чихнул.
Слоя пыли, который он стер, было достаточно, чтобы фурнитура зрительно уменьшилась не несколько сантиметров.
Его сестра, Анис Динос, сидела рядом, но выглядела куда более напряженной чем её расхлябанный младший брат. Сцепив руки замком, она не сводила глаз с сидевшего напротив Хаджара, по правую руку от которого приютилась Анетт из племени Шук’Арка.
Прошедшие несколько дней чернокожая красавица посвятила изучению языка Дарнаса. И, учитывая, что она умела использовать волшебные слова, создавшие этот мир, то человеческие поддавались ей стремительными темпами.
Даже не обладая абсолютной памятью Рыцаря Духа, имея абсолютно иное строение энергетического тела, она, за эти дни, научилась вполне сносно выражать свои мысли.
Через нескольких стульев с левой стороны сидели Дора с Эйненом. Тот снял повязку с глаз, но теперь их уже не закрывал. Фиолетовые, не человеческие, они цепко следили за обстановкой.
Маска, прикрывавшая нижнюю половину лица островитянина, скрывая под собой жуткие шрамы (память о путешествие в джунгли Карнака) была исписана волшебными символами.
Хаджар, приобретя возможность использовать Внешнюю Энергию (магию) еще пока не успел погрузиться в неё на достаточном уровне, чтобы понять, что они значат, но обостренное “чутье” Повелителя подсказывало, что все они несли в себе исцеляющую силу.
— Итак, — прокашлялся Хаджар. — начнем, пожалуй…
Анис посмотрела на соседний, задвинутый за стол стул. Справа от неё раньше сидел Гэлхад. Отец её ребенка, возлюбленный, воин и тот, кто так и не стал ей мужем.
— Вы все принесли мне клятву, — прошептала Анис. — Мне и Гэлхаду. В обмен на нашу верность и помощь, вы поклялись помочь нам свергнуть главу клана Хищных Клинков.
— Ну, на самом деле, не все, — Том отсалютовал кружкой в сторону Анетт. — Наша гостья ничего и никому не приносила.
— Приносить… — говор Анетт звучал так же завораживающе, как и её соблазнительное тело. — Моя никому ничего не приносить… встать и сходить сам, если хотеть…
Том только широко улыбнулась и неопределенно покачал головой. В чем-то, становясь старше, он все сильнее походил на Карейна.
— Мы помним наши клятвы, подруга, — Дора, сжимая ладонь Эйнена, говорили мягким, теплым тоном. — И никто из нас от неё не отказывается.
Анис обвела взглядом всех присутствующих и, убедившись в том, что никто не спрятал глаз, продолжила.
— Тогда нам стоит приступить к разработке плана. Пока власти Дарнаса будут заняты первыми месяцами активной войны с Ласканом, у нас не будет лучшего шанса, чтобы нанести свой удар. К тому же…
— К тому же, — Хаджар, перебивая Анис, достал из пространственного кольца стопку бумаг. Усилием воли он распределил их к каждому из сидевших за столом. — первый шаг на пути исполнения клятвы мы уже сделали.
— Да, и какой же? — Анис даже не взялась за стопку, опустившуюся прямо перед ней.
— Мы нейтрализовали Лариса Диноса, — пожал плечами Хаджар.
Он говорил об этом так, словно убить одного из лучших мечников поколения было все равно, что два пальца… Хотя, сейчас нужно было понимать, что Хаджар хватило бы всего двух ударов, в нынешнем своем состоянии, чтобы отправить Лариса к праотцам.
— И как же нам это поможет, варвар? — Том, в отличии от сестры, бумаги, все же, взял. — И вообще — что это ты нам подсунул?
— Сценарий, — все тем же ровным тоном ответил Хаджар. — нашей маленькой революции.
После этого адепты, все же, соизволили прочитать бумаги. Анетт, которая последние несколько часов помогала Хаджару прибирать дом Оруна, и так была в курсе всех деталей.
Вообще, чернокожая некромантка не была обязана им помогать, но пока не могла найти своего места в новой для себя жизни. Так что стремилась держаться поближе к тому, что ей было хоть относительно знакомо.
Хаджар это понимал и… использовал.
На душе, от осознания, что он постепенно превращается в тех, кого так ненавидел, становилось паршиво.
— Удивительно, Хаджар, но… — Том отложил бумаги в сторону. — то, что я прочитал, выглядит как вполне сносный план. А совсем не как безумная авантюра.
В ответ на это Хаджар с Эйненом только переглянулись.
В отличии от остальных, островитянин получил полную версию “сценария”…
Спустя еще полчаса споров и поправок, адепты пришли к соглашению и, принеся клятвы, начали приготовления к самому дерзкому из переворотов Даанатана за последние несколько веков.

Глава 949

Брустр Динос лежал в своих покоях. Несмотря на видимую простоту, стены покоев были обшиты самыми дорогими породами дерева. На полах лежали лучшие ковры работы мастеров из Моря Песка. Гобелены и картины изображали сцены из мифов и легенд.
Под огромным балдахином, на постели, где даже носитель крови Вечной Горы мог бы лечь плашмя, спало сразу несколько человек.
Вокруг Брустра, как котята вокруг матери, свились клубками такое количество прелестнейших наложниц, что разобрать где чьи конечности было практически невозможно.
Жена Брустра, которая родила ему двух наследников, как и было положено находилась в женском крыле и без разрешения главы рода не имела права его покидать.
Веками так было и так будет — лучше и для женщины и для мужчины…
— Сын мой, — прошептал Брустр.
Поднявшись, не заботясь о том, что может кого-то разбудить Динос едва ли не по телам стонущих наложниц прошелся по кровати спустился на пол.
Зарываясь пальцами в густой ворс ковров, он накинул на плечи халат шелковый халат, вышедший из-под иглы самой Брами. Подойдя к разноцветному витражу, он взял с подоконника бутылку трех векового вина и бокал из прозрачного, как слеза младенца, хрусталя.
Брустр всегда любил все самое лучшее.
Лучшее вино в самых дорогих кубках.
Самые дорогие женщины в самых лучших нарядах.
Лучшие клинки в ножных, за которые можно купить чью-нибудь верность.
Дорогие кони, в стойлах, напоминающих чем-то дома вельмож.
Всего этого у Брустра не было. Этим владели его дед, его отец, его старший брат, но не он. Брустру доставались лишь объедки со стола главной семьи. Семьи, из которой его, младшего сына, выкинули как ненужную, паршивую отцу. Стоило ему отправиться в школу Святого Неба, как он мгновенно понял, что значит быть в кругу аристократов “младшим наследником”,
Шутом и балагуром. Никем не оцененной и незамеченной тенью того, кому по упущению богов повезло родиться на несколько лет раньше.
И не важно, был ли младший сын талантливее или умнее — кровную лини нельзя было прерывать и корону клана получал лишь первенец.
Так было всего…
Брустр так и не отпил вина и, поставив кубок обратно на подоконник, тяжело на него оперся.
Он ненавидел их.
Отца, деда, брата. Ненавидел за те пощечины, что украшивали его лицо алыми пятнами. За плевки, стекающие по спине. За объедки, которые он, после наказания, воровал у слуг.
Ненавидел за то, что за все провинности брата, в итоге наказывали его — Брустра. Ведь нельзя даже тронуть пальцем старшего наследника, которому впоследствии править домом Хищных Клинков.
Он ненавидел их…
Но больше всего даже не за унижения и лишения, а за разрушенную жизнь и растоптанную честь. За то, что жена, которую он должен любить, живет в другом крыле дворца и от одного её вида Брустра выворачивает наизнанку.
За то, что на его постели лежат наложницы, лиц которых по утру он даже и не вспомнит, если сам того не захочет.
— Ленис, — прошептал Брустр.
Он увидел её отражение в вине, плескавшемся в бокале.
Брустр любил все лучшее.
И он любил Ленис — младшую сестру Сальма Тареза, нынешнего главы торгового дома Тарез. Правда во времена, когда они вместе посещали занятия и испытания школы Святого Неба, главами их кланов были совсем другие люди.
Он любил её… каждый взмах ресниц, каждый вздох пышной груди, каждое движение тонких запястий, каждую ноту запаха каштановых волос.
Он думал, что это истинная любовь, что он нашел свою спутницу по пути развития, нашел утешение.
Ведь она отвечала ему взаимностью… Ведь они хотели уехать… сбежать на далекий северо-восток, где раскинулись неизведанные Чужие Земли, не принадлежащие ни одной из Семи Империй.
Регион полный тайн и опасностей.
По легендам, там, когда-то давно, жили драконы в том числе и величайший волшебник — Синий Пламени Ху’Чин. Но, кто бы не отправился в Чужие Земли, уже никогда не возвращался обратно.
Брустр этого хотел… Хотел не вернуться обратно. Не вернуться обратно вместе с Ленис.
Но его брат… он забрал даже её. Забрал Ленис.
Брустр, в день свадьбы, предложил сбежать. Предложил остаться вместе и…
Они лишь рассмеялась ему в лицо.
Зачем ей никчемный младший наследник, когда она идет под венец с будущим главой Хищных Клинков. И у неё будет все — лучшие мечи, лучшие платья, лучшие… лучшие… лучшие…
— Сын мой… — вновь прошептал Брустр.
Отражение предательницы в вине сменилось на облик его старшего сына. Его будущего наследника. Того, кто сможет снять бремя власти с самого Брустра и самого талантливого мечника, которого только видел Даанатан.
Младшего, второго сына Брустра — Париса. Того, кто сейчас спал в соседних палатах. Мальчика, к десяти годам достигшего ступени Оружия в Сердце и Рыцаря Духа развитой стадии.
Да, Парис станет Великими. Затмит даже Тирисфаля, да примут этого старого ублюдка праотцы. Но Париса не будет ждать судьба лишений отца. Нет, Парис будет свободен… Свободен, как птица. Он отправиться туда, куда позовет его сердце и будет владеть тем, что ему завоюет его меч.
Ларис же станет главой клана. Будет править. Ларис…
Слеза скатилась со щеки Брустра. Она упала в бокал вина и развеяла образ его умершего сына.
Он жил по кодексу меча. Мечом он завоевал свою корону. Мечом он отомстил отцу и брату, предательнице Ленис, вот только…
Он так и не смог убить ту, которая была так похожа на свою мать. И именем и взглядом, запахом волос, движением тонких запястий…
Анис стала слугой. Брустр выбросил её из своего сердца и дома, как щенка. Так же, как это сделали когда-то и с ним самим.
— Сын мой…
— Отец.
Брустр вздрогнул. Он медленно, едва не сползая по стенка, повернулся. Там, в глубине покоев, клубились тени. Из них выходил лучезарный красавец со светлыми волосами и бледной кожей. Высокий, статный, горделивый и чванливый. Свободный, как и его брат. Свободный, как и его отец.
Готовый биться за то, что он считает нужным и важным. Пусть это и не всегда, да почти никогда, не сходилось со взглядами его отца.
Одно только мужеложество… но и это Брустр был готов простить сыну, лишь бы еще раз заключить его в объятья.
— Сын… — Брустр шагнул в сторону тени, но остановился. — Нет, это не возможно… я сам видел… видел как щенок Тирисфаля убил тебя.
— Ты видел, отец… — тень потянулась к Брустру. Постепенно её очертания, одновременно с тем, как она выходила на свет, менялись. Они истончались, кожа из бледной становилось серой. Сквозь неё проступали струпья, кости проедали черви, волосы падали на пол, обнажая белеющий череп трупа. — Ты видел, но ничего не сделал… почему ты меня не спас, отец?!
— Меч… — Брустр держался за сердце. Оно болело так, как еще никогда. — кодекс меча, он…
— Он лишь слова, написанные твоими предками, отец! Ты не спас меня, потому что верен им, но… почему ты не отомстил за меня, отец?! — скелет коснулся плеча Брустра. Холодный, влажный, от него веяло смертью. — Почему мой убийца еще ходит по этйо земле, когда я должен лежать в ней. Не сожженный. Не преданный Реке Мира. Ответь мне, отец!
Брустр моргнул и наваждение исчезло.
Он вновь стоял один в покоях. Спали наложницы.
Плескалось вино в кубке.
И лишь несколько прядей волос лежали на полу и влажное пятно расплывалось на ткани драгоценного халата.
— Сын мой…
* * *
Хаджар вышел из переплетения волшебных символов, которые начертила Анетт. Эйнен, как и сама некромантка, валились с ног от усталости. Их тут же подхватили заботливые руки Анис и Доры, которые начали поспешно врачевать выбившихся из сил адептов.
Хаджар же смотрел в сторону, где раскинулся квартал Хищных Клинков.
Рядом с ним, плечом к плечу, стоял Том.
— Как думаешь, он купится?
Хаджар вспомнил увиденного им главу Хищных Клинков. Даже без магии теней Эйнена, слившейся с некромантией Анетт, которые превратили Хаджара в мертвую копию Лариса и перенесли его облик за многие километры, рано или поздно Брустр бы все равно пришел за его головой.
Либо так, либо вскоре клан Диносов все равно бы чествовал иного главу. Просто потому, что нынешний бы умер от душевных ран.
Так что все, что сделал Хаджар — лишь ускорил естественный ход событий.
— Уже купился, — только и ответил Хаджар.

Глава 950

Не прошло и ночи, как к дому в конце Восьмого Проспекта подъехала карета, запряженный четверкой гнедых. Хаджар, не показывая того, что только её и ждал, вышел из дома, прошелся по хоть немного очищенному от мусора и листьев пустырю и подошел к двум колышкам.
Не переступая незримой черты, вложив рукав в рукав, он стоял и смотрел прямо перед собой. Не потому, что был слишком высокомерен или горделив, а просто слишком уважал законы гостеприимства.
Единственное, по сути, что отделяло общество от полной разрухи. Никак не законы Империй или власть, а именно понимание того, что твоя свобода заканчивается там, где начинается нос другого человека.
Если только, конечно, ты не обладаешь желанием и силой, чтобы этот нос укоротить. В основном, скорее, даже желанием, а не силой.
Из кареты, спустя несколько секунд, вышел весьма стереотипный старичок. Хаджару не нужно было уточнений, чтобы понять, что это поверенный клана Хищных Клинков.
Все они, поверенные, почему-то выглядели почти одинаково. Старые, надменные, царапавшие подбородком само небо и переполненные чувством собственной важности.
Так они выглядели со всеми, кроме хозяев клана. Рядом с ними они мгновенно превращались в скулящих и побитых собак. Даже если при этом их никто и не бил…
— Хаджар Дархан, ученик школы Святого Неба? — спросил старик.
Говорил он так, будто общался не с одним из лучших мечников не просто — поколения, но всего Даанатана и, следовательно, всего Дарнаса (Хаджар был скромен, но знал себе цену), а с самым замшелым бродягой.
Сам бы Хаджар себе никогда не позволил такого. Ни по отношению к бродяге, ни по отношению к Королю. Жизнь научила его тому, что тверже любого металла, всегда оставались лишь вежливость и уважение. Даже по отношению к тому, кого ты не знаешь… особенно по отношению к тому, кого ты не знаешь…
— Все верно, — кивнул Хаджар.
— Примите приглашение от Великого Клана Динос, так же известных как Хищные Клинки, на венчание Париса Диноса, младшего сына главы клана, Брустра Диноса, в статусе старшего наследника клана.
Старик протянул бумажный, не пергаментный, а именно бумажный свиток. Явный признак богатства и статусности. Не каждый дворянский род мог себе позволить использовать для приглашений бумагу — это же сколько её надо закупить, чтобы разослать сотни и тысячи таких свитков.
Кстати сам факт того, что к Хадажру приехал не простой слуга, а именно — поверенный клана, говорил о многом.
— Благодар… — Хаджар потянулся, уже почти сомкнул пальцы на свитке, но старик, внезапно, ослабил хватку.
Подхваченное ветром, приглашение, украшенное вензелями и стянутое алыми лентами, упало на песок под ногами Хаджара.
Поверенный даже не извинился. Он так и остался стоять с протянутой рукой, насмешкой на губах и устах и полной уверенностью в своем превосходстве.
Наглядная иллюстрация того, как старость не означала разум или мудрость. Дожил до седины, а все равно остался глупцом. Даже не понимал, как его просто и открыто использовали.
Хаджар, как того и ожидал старик, нагнулся за приглашением, отряхнул его от пыли и, не убирая в пространственный артефакт, оставил при себе.
Все, как и требовал этикет.
— Не было нужды кланяться мне, юноша, — прокряхтел поверенный.
Вот вроде ничего особенно в этих словах не прозвучало, но, на самом деле, это было довольно таки серьезное оскорбление. Статус личного ученика Великого Героя делал Хаджара равным по социальной лестнице старшим наследникам аристократических родов.
Фактически, он находился не только на вершине пищевой цепи силы в Даанатане, но еще и по социальному положению тоже обитал где-то у облаков.
И не важно, что Хаджару было плевать и на первое и на второе. Сила, которой он владел, по его мнению была незначительна, а на социальный статус сперва принцу, затем рабу и уродцу, было плевать едва ли не с того самого момента, как он съел первые объедки в казематах Примуса.
Важно было то, что поверенный — слуга, Хаджар — почти аристократ. Такие слова почти равнялись брошенной в лицо перчатке.
Хаджар посмотрел за спину поверенному. Темная кареты с белым гербом Хищных Клинков.
Брустру придется постараться немного лучше. Пока он даже в подметке не годился той прививке, которую Хаджару сделали несколько раутов общения с Императором Морганом.
Шокируя своим поведением старика, Хаджар, нисколько не смущаясь, глубоко, в пояс, тому поклонился.
— Только бесчестный юный, — сказал он выпрямляясь. — не чувствует того, чья волосы белее, чем у него.
Теперь уже сам старик стоял, как грязью облитый. Всего пара слов из законов гостеприимства, а Хаджар выставил поверенного как жалкого пса, не знающего, когда лаять, а когда выглядеть грозным стражем своих владений.
Поверенный, покраснев и поняв, что уронил свое же достоинство, как старшего, развернулся и исчез в карете. Та, вскоре, развернулась и поехала вдоль проспекта — доставлять и другие приглашения.
Хаджар, покачав головой, направился обратно к дому. Там его уже ждали все те же лица, Том и Анис, Дора и Эйнен и Анетт, которая в данный момент спала на кушетке.
Ночное происшествие вытянуло из неё слишком много сил, так что теперь она отдыхала. Все же Talesh — настоящие маги, были слишком слабы телом. Не многим сильнее смертных, они выживали лишь за счет мощнейшего духа.
Но подобное развитие нынешнему Хаджару, который десятки лет на Горе Стихий постигал магию в виде Королевства Ветра, а затем объединил его с мистериями Духа Меча, оставшимися у него после разрыва метки, считал такое развитие однобоким и неправильным.
Не даром древние с Земли утверждали, что в сильном теле — сильный дух. Нельзя было развивать что-то одно, забывая обо всем остальном.
— Почему ты его не убил? — Анис буквально плевалась желчью.
По ней и по Тому было видно, как сильно они ненавидят этого поверенного. Хаджар не сомневался, что если бы не их план, то брат с сестрой разорвали бы старика, стоило тому только покинуть квартал Клинков.
— Потому что это была ловушка, — Хаджар развернул письмо и вчитался. — третьим днем меня, а так же до десяти сопровождающих, приглашают на празднование венчания Париса.
— Ловушка? — переспросил Том, кажется, прослушавший, все остальное. — что еще за ловушка.
— Поверенный клана — лицо клана, — вместо Хаджара, ответила Анис. — Если бы варвар его хот пальцем тронул, это считалось бы равносильным нападению на самого Брустра и дало бы тому повод ответить тем же.
Именно это, своими словами, и пояснил Хаджар старцу. Древний закон, выставлявший простого слугу чуть ли не вторым человеком в клане, умных делал осторожнее, а глупцов… глупцов он делал вот такими вот стереотипными личностями.
— А разве именно это нам и не надо? Ну, чтобы Брустр напал на варвара?
— Вот поэтому я и спрашиваю тебя, Хаджар, — Анис прищурилась и сделала шаг в сторону Хаджара. — почему ты отказался от этого шанса.
— Потому что это слишком очевидная ловушка, — вздохнул Хаджар. — и попадись я в неё, это бы выглядело слишком неправдоподобно.
— Неправдоподобно?! — Том выглядел максимально потерянным. — Да, проклятье, для кого? Для Брустра?! Он всех вокруг считает людьми второго сорта — даже не заметил бы.
— Он бы может и нет, — в глазах Анис гнев и ярость сменились пониманием. — но есть и другие, кто следит за нами.
Хаджар кивнул.
— Именно поэтому, — он вытащил на свет перо и чернила. — мы пригласим с нами Рекку Геран.
— Почему именно её? — Дора, кажется, была не очень рада перспективе общения с Реккой.
— Все просто, — Хаджар уже начал писать первые слова. — наша знакомая весьма талантливый двойной агент. Работает и на Стражей, и на Тайную Канцелярию.
Произнесенные слова имели эффект разорвавшейся бомбы и лишь один только Эйнен понимал, что это еще не самое с виду безрассудное, что запланировал его друг.