...дракон... 181 - 4 Сентября 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 181

21:46

...дракон... 181

Том десятый. Часть 2

...

***

===

Глава 877

Пока ошарашенный Хаджар обдумывал слова Хранителя, тот подбросил в костер еще немного хвороста, после чего подвинул его концом своего резного посоха.
Как и в случае с ладонью — тот не обуглился и не почернел.
— На Горе Стихий мы встречаемся с нашим злейшим врагом, Хаджар, — Хранитель опять повернулся к пламени. В его почти стеклянных глазах отражались танцующие языки пламени. — Три искушения выводят на поверхность нашу самую большую тайну, самый тайный страх. Тот, который мы прячем глубже всего. Запираем ото всех и даже от самих себя. Лжем себе, что его не существует так остервенело, что и сами в это начинаем верить.
Хаджар, поняв, что разговор в ближайшее время не закончится, уселся на шкуры.
Ему все еще было холодно, так что он потянулся к костру. Пламя согревало. Пусть не сильно, но согревало.
— И, если мы одолеем воспоминание о страхе, то взойдем на Гору Стихий. И Изначально-рожденные будут нас судить. Они отведут к Вечным Истокам, позовут Перворожденных твоей крови и те скажут свое слово.
— Я не был ни на каком суде, — возразил Хаджар.
Старик промолчал. И, будто не замечая слов Хаджара, продолжил.
— Твое Посвящение, Хаджар… оно было странным. Ты разорвал свою душу на две части. И лишь та половина, что сейчас внутри тебя, отправилась отражение Зеленого Дома, где листья памяти резали твои ноги, пропитывая мир твоей тьмой.
Хаджар вспомнил о том, как бежал по зеленой тропе. Действительно — его ноги постоянно что-то резало, а кровь, текущая из плоти, оказывалась воспоминаниями.
— И, когда твой самый большой страх явился миру, то ты встретился ни с кем иным, как со своим самым главным врагом — самим собой. Ибо воин, сколько бы врагов он не одолел, но пока не одолеет последнего — не более, чем мальчишка, размахивающий палкой.
Последний враг… Это словосочетание отозвалось в памяти Хаджара, но несмотря на то, что он был Рыцарем Духа, так и не смог вспомнить, с чем оно перекликалось.
Абсолютная память не означала, что любая оговорка, услышанная человеком, мгновенно находила отклик с прошлым. Это как книга — она лежит перед тобой, она заполнена нестираемыми символами. Но чтобы что-то найти, надо знать, где искать.
Хаджар не знал.
— А как можно победить самого себя, Хаджар? Все мы — лишь мальчишки с палками, — старик провел ладонью по посоху. — Ты встретился с осколком своей души, которую прогнал в момент, когда родился.
— Но она… он, сказал мне, что был со мной. Всегда был со мной, пока я не предал его и не принял метку…
— Клеймо угнетенного, — вновь перебил старик. — ты отдал себя сущности, которую создали мечты сотен тысяч племен людей. И этим отказался от дыхание Изначально-рожденного в чью честь ты выбрал себе свое истинное имя.
— “Дархан”, - послышалось в щелчках сгорающего хвороста.
Бусы, заменявшие дверь в шатер, закачались и порыв ветра на мгновение прогнул стены шатра.
— Когда ты родился с тем желанием, что было на твоих устах. Оно оказалось достаточно мощным, чтобы разлететься по миру и найти того, с кем оно перекликалось. На его зов, услышав свое имя, пришел Изначально-рожденный. И он принял в свои объятья половину твоей души. Сохранил её. Сберег. Вырастил как честь себя. А затем, долгие годы, пытался вернуть.
Тот голос, который слышал Хаджар. Те истории, которые тот ему рассказывал. Те изумительные сны о далеких землях и бесконечных странствиях, удивительных местах и самых опасных приключениях, что он видел в детстве…
Ветер не мог ему это показать.
Но половина душа, от которой он отказался…
Хаджар схватился за грудь. Под его ладонью оказался шрам.
Предатель… он заслуживал этот ярлык.
— Ты странный человек, Хаджар Дархан, — старик вновь пошевелил посохом в костре. — Ты живешь с половиной души и, хотя должен быть мертвым из-за этого, все еще жив. Внутри тебя живет жуткая химера, которая стремится разрушить этот мир, но ты так и не подчинился её воле. Вторая половина твоей души слилась с Изначально-рожденным, но обладая невероятной волей, не стала его частью, а лишь продолжением. И тот путь, что лежит перед тобой, он одновременно и короткий и такой длинный, что мне не увидеть ни его начала, ни его конца.
Хаджар плохо понимал, что имеет ввиду старик. Но он точно знал, что ему следует задать всего один вопрос:
— Как мне отыскать вторую половину?
Хранитель улыбнулся.
— Разве ты не хочешь знать, как тебе выжить?
— Ты правильно сказал, Хранитель Прошлого. Я — воин. Мы рождаемся, учимся и живем, чтобы однажды умереть и…
— И ты не прав, — покачал головой старик. — Воин не живет, чтобы умереть. Он живет, чтобы могли жить другие.
Хаджар опять вздрогнул. Он вспомнил один из последних вечером, проведенных но Горе Ненастий. И слова Учителя Оруна, которые до сих пор звучали в его голове. Но сейчас он не хотел о них ни думать, ни вспоминать.
— Но, скажу так — если ты сможешь отыскать свою вторую половину души, то яд эльфийки не сможет причинить тебя вреда, а химера, без твоего на то желания, не сможет прорваться внутрь твоего мира.
Сказать, что Хаджар, услышав эти слова, воодушевился — не сказать ничего.
— Счетчик по команде наивысшего приоритета, — мысленно приказал он.

[
Обрабатываю запрос… Запрос обработан. До взлома объекта “Метка Духа Меча” осталось 21 день… 16 часов… 7 минут 25… 24… 23 секунды
]

— Сколько у меня есть времени? — спросил Хаджар.
Старик помолчал недолго. Он смотрел в костер, а тот отражался в его глазах. Это, в какой-то момент, начало походить на молчаливый и таинственный разговор.
— Пока луна не умрет и не родиться вновь — не больше.
Лунный месяц… всего двадцать восемь дней.
— Тогда, прошу, Хранитель Прошлого, где мне отыскать свою душу?
Старик вновь повернулся к Хаджару.
— Ты уверен, что хочешь этого, Хаджар?
— Разумеется! Кто может отказаться от того, чтобы жить с цельной душой.
Хранитель только усмехнулся. Немного грустно и печально.
— Ты удивишься тому, скольких людей я видел, которые отдали бы многое, если не все, чтобы оказаться на твоем месте.
— О чем вы…
— О том, что с половиной души жить проще, чем с целой. Когда ты вернешь её… если ты вернешь её, то на тебя разом обрушиться вся тяжесть той тьмы, что ты выбросил вместе с ней. А еще появятся чувства. Те, которые раньше спали внутри тебя, которым не хватало сил, чтобы выйти наружу. Любовь, ненависть, страх, вожделение, мечты, счастье — они станут ярче. Станут острее. Они могут убить тебя, Хаджар. Ты уверен, что готов к этому?
Хаджар вспомнил силуэт, стоящий на Горе Стихий. Он вспомнил сражение двух драконов, а затем то, ка они пронзили друг друга клинками.
Он вспомнил слезы.
Слезы на своем лице, и слова, произнесенные его собственной душой.
— “Я лишь хотел биться с тобой… плечом к плечу…”.
Нет, Хаджар Дархан, Безумный Генерал, никогда не бросал своих в беде. И, может, будучи ребенком, придя в этот мир израненным и битым, он и поддался страху и разделил свою душу надвое.
Но сейчас он уже не был тем калекой, что корил себя за слабость и бессилие.
Он — Хаджар Дархан.
Он — Безумный Генерал.
Он воин.
И он будет сражаться до тех пор, пока его сердце бьется, а в руках поет горячая сталь. Пока враг стоит на ногах, Хаджар Дархан никогда не опустится на колени.
— Готов, — кивнул он.
— Тогда слушай меня внимательно, Хаджар Дархан. Ибо то, что я тебе расскажу, есть суть Знания, которые Talesh получили от Изначально-рожденного, отдавшего свою жизнь за то, чтобы не дать лже-богам поработать этот мир.

Глава 878

— Это произошло в те далекие времена, — начал рассказ старик. — когда Изначально-рожденные свободно ходили по этой земле. Они были первыми, кто видел небо и землю. Кто погрузился в воду и вышел на свет, чтобы обсохнуть. Кто увидел капли росы, кто оказался под тенью дерева.
Хаджар обратился в слух. Возможно, от этой истории зависела его жизнь.
— Но они не знали, как называется то, что есть вокруг них. И тогда они услышали голос. Голос, который давал имена всему, что их окружало.
— Голос? Но кому он принадлежал.
— Хороший вопрос, Хаджар, — хмыкнул Хранитель, который, кажется, не был против того, чтобы его перебивали. — Talesh посвятили этому вопросу целые эпохи, но так и не смогли дать ответа. Кто-то называл Голос истинным божеством. Создателем мира. Кто-то природой. Кто-то вечным духом. Иные — космосом или вселенной. У него было много имен, но никто, доподлинно, не знает, кому именно он принадлежал.
Хаджар кивал, хотя почти ничего не понимал. Как могли эти Изначально-рожденные, которыми Шук’Арка, судя по всему, именовали Духов, услышать Голос и не знать, кому он принадлежит? Звучит как-то странно.
— Но Голос говорил с ними, а они слушали. Слушали и учились. Они узнавали имена — настоящие имена. А узнав чье-то настоящее имя, ты получаешь над ним власть, соразмерную твоей собственной силе. Так, к примеру, произнеся имя огня, — что-то, какой-то звук сорвался с уст Хранителя и пламя в костре на секунду приняло очертания лица Хаджара. — я могу получить над ним власть.
— Магия Слов, — вспомнил Хаджар.
— Да, — кивнул Хранитель. — Первая и единственная магия, которая существует в этом мире. Все остальное — лишь её внебрачные и, зачастую, уродливые дети. Talesh изучали Слова и создавали свои собственные волшебные искусства. Только ради интереса. Но после их падения и окончания эпохи, когда лже-боги и Изначально-рожденные ходили среди людей, истинная магия, Магия Слов, исчезла, а искусства, созданные Talesh рассеялись по миру.
— Но, Хранитель, ты ведь умеешь разговаривать с огнем!
— Да, умею. Но я знаю всего одно слово, Хаджар Дархан. Лишь одно… в то время, как истинные Маги Слов, умели говорить на этом языке так же свободно, как сейчас я с тобой. И если сейчас тот, кто познает Пятую Форму Слова Воды сможет управлять дождем, то настоящие Маги Слов умели говорить с каждой каплей дождя — знали её вечно изменчивое, истинное имя.
— Имена могут меняться?
— Конечно могут! Все мы живые — не высеченные из камня, меняемся. Но даже камень обласканный ветром, источенный водой, меняется, а вместе с ним — и его имя.
Проклятье… меняющиеся имена? Изменчивый мир и Магия Слов? Даже для него — Рыцаря Духа, познавшего Королевство Меча стадии Графства, это было что-то слишком и через-чур сложное.
— Во времена, когда лже-боги воевали за власть, когда они построили свой Яшмовый Дворец и создали Химеру, один из Истинно-рожденных закончил свой путь. Его тело превратилось в океан, который пролился на головы людям. И те, кого он коснулся и в ком нашел отклик, обрели Магию Слов. Так появились Talesh. Наши угнетали.
— Но как это связано с моим поиском второй половины души?
— Напрямую, Хаджар, — Хранитель вновь поправил хворост и потянулся телом к огню. — У всего есть свое имя. Так же, как оно есть и у Изначально-рожденных. Тех, кого не обладающие знанием, называют “стихией”.
— Гора Стихий, — догадался Хаджар.
— Совершенно верно, — кивнул старик. — Это родина этих великих сущностей.
— Родина? Но если так, то она…
— Находится в мире, который ты знаешь, как Мир Духов, — Хранитель не изменял себе и вновь перебил Хаджара. — Мир Духов меньше нашего, но он не постоянен и изменчив. То, что в один момент было озером, может стать небом, а небо — травинкой в бескрайнем поле.
В это Хаджар мог поверить. Его краткое путешествие по Миру Духов, если так можно назвать ту экскурсию, подтверждало слова Хранителя.
— Осколок твоей собственной души оказался в этом изменчивом мире. Вместе с Изначально-рожденным, чье имя ты не можешь вспомнить.
— Откуда…
— Метка, на твоей спине. Уродливый знак, созданный химерой, сродни той, что ты носишь внутри себя. Но если последнюю создали лже-боги, то первая — результат стремлений человека. Слабая и хлипкая, она, тем не менее, достаточно сильна, чтобы отрезать тебя от Изначально-рожденного, с которым ты связан через половину своей души.
— Значит, чтобы отыскать самого себя, мне нужно сперва сбросить эту метку?
— Именно так, — кивнул старик. — Но, разрушив её, ты лишь сделаешь первый шаг. Будь готов, Хаджар Дархан, что когда она падет, твой меч станет слабее. Может быть — исчезнет и вовсе.
Знал ли Хранитель, что такое меч или постарался перевод нейросети — Хаджар понятия не имел.
— Что вы хотите этим сказать?
— То, что сила, которой ты сейчас обладаешь, она велика. Но она не полностью твоя собственная. Она заемная. Метка не дает тебе услышать свою душу и говорящего через неё Изначально-рожденного, но она не только забирает, а еще и дает. Дает силу, частью которой является. Дает тебе знания, из которых создана.
Мистерии Духа Меча… Хаджар и до принятия метки был талантливым мечником, возможно даже гениальным. Но он и представить не мог, что меньше чем за десятилетие, не имея наставников и учителей, равных тем, которые обучают аристократов Даанатана, сможет постичь Королевство Меча.
К тому же если вспомнить последние события, то после Горы Стихий, его Королевство, внезапно, перешло на ступень Графства. И это с учетом, что Хаджар так и не понял, как перейти с одной ступени, на другую.
Нужные мистерии и понимание, что такое Графство Меча, попросту возникли в его сознании.
Это было сродни тому, как если бы бешенному псу, чтобы тот ненадолго успокоился, кинули кость.
Только в случае с Хаджаром, костью оказались мистерии.
— Но если я её разрушу, то смогу услышать свою душу?
— Услышать — да. Но найти её и вернуть, будет гораздо сложнее, — старик поежился. — для этого тебе придется самому отправиться в Мир Духов. Пройти через земли, названия которых стерты и забыты. Встретить испытания, о которых ты даже и помыслить не можешь. И, даже если тебе удастся выжить на этом пути, то в конце тебя будет ждать Изначально-рожденный.
Хаджар вспомнил старца с гуслями. Весь в шрамах, в боевой кольчуге, казалось, он обладал безграничной силой.
— И кто знает, что он потребует с тебя за то, чтобы ты вернул свою душу. Ведь она все эти годы была часть его, а он — частью её. Их связь крепка, а значит будет крепка и твоя с ним. Подобные узы являются часть легенд и мифов, Хаджар Дархан. И обычно не приводят ни к чему хорошему — можешь спросить у химеры, запертой внутри тебя.
То, что описал старик, само по себе выглядело как завязка легенды или мифа.
— Как я могу попасть в Мир Духов?
Старик, почему-то, опять улыбнулся.
— Ты пришел сюда, чтобы найти место, где нашел свой покой Хозяин Неба, — Хранитель достал что-то из кармана и протянул Хаджару. К удивлению последнему это оказалась нефритовая табличка с волшебными иероглифами. Таку использовали аристократы, когда создавали магические карты. — Когда отправишься в путь, возьми с собой Анетт. Она уже бывала там и сможет помочь тебе в твоих поисках.
— Я не думаю, что её отец…
— Он не станет возражать, — старик, опираясь на посох, накинул на голову капюшон и поднялся. — против судьбы нельзя спорить. А теперь — иди, Северный Ветер. Твоя судьбы тебя уже заждалась.
— Спасибо, Хранитель Прошлого, — Хаджар положил ладони на плечи, скрестил локти на животе и низко поклонился.
Развернувшись, он направился к выходу.
— Твоя родина, Хаджар Дархан, — Хаджар резко обернулся. Старик стоял прямо в центре костра, но пламя не трогало его, а обступало. — Музыка, которую ты создавал. Ты ведь ищешь именно её?
Пламя вспыхнуло. Старик исчез. От него не осталось и следа. Лишь хаотичные пляски затухающего костра.
Хаджар посмотрел на свою ладонь. Он несколько раз её сжал и разжал.
Хранитель Прошлого говорил о Лидусе или о Земле?
— Проклятье, — прошептал Хаджар.
С тех пор, как он принял метку Духа Меча, он практически ни разу не брал в руки Ронг’Жа. Ибо каждый раз, когда он касался инструмента, то чувствовал душевную боль, с которой мало что могло сравниться.
С этими мыслями он покинул шатер и направился к реке. Почему-то он знал, что Анетт ждала его именно там.
Им обоим предстояло отправиться в путь к гробнице дракона.

Глава 879

Наблюдать за прощанием матери и сына всегда тяжело, но в десятки раз сложнее смотреть на то, как отец провожает дочь не зная, вернется ли та обратно.
Хаджар, держа за плечом свой чудом уцелевший походный мешок, смотрел на то, как Иблим и Аблим провожали Анетт.
Какую бы ступень в иерархии племен не занимал пропавший в пламени Хранитель Прошлого, его слову не перечили.
Чернокожая представительница Шук’Арка была одета в национальный, “походный” наряд. От повседневного он отличался тем, что в цветастую юбку были вшиты листья растения, которые на поверку оказывались крепче зачарованной стали. А в бусы, заменявшие ей верхнюю одежду, вплелили костяную реберную клетку неизвестной твари.
От последнего элемента гардероба явственно тянуло магией, которая была сродни Некромантии — ветви темного искусства, которая была запрещена в Семи Империях.
Вообще, о том, что в Империях что-то запрещено в плане Пути Развития, Хаджар узнал только совсем недавно. Оно и логично — если знание было запрещено, то никаких сведений о нем не сохранялось. И лишь на последних этажах Башни Сокровищ, где Хаджар добыл технику Шага Белой Молнии, остались упоминания о подобных знаниях.
Нейросеть, разумеется, зафиксировала их наличие, а Хаджар решил, что когда-нибудь проведет подробное исследование почему появились эту запреты.
— Пусть Изначально-рожденные охраняют твою тропу, моя маленькая пантера, — прошептал Иблим.
Огромный мужчина так нежно прижимал к могучей, шрамированной груди, что у Хаджара защемило сердце.
Он отвернулся.
Порой ему казалось странным, что он, разменивавший уже четвертый десяток, в тридцать два года, без учета прожитого на Земле, прошедший горнило двух войн, все еще может испытывать подобные чувства. Но, наверное, пока мог, то оставался самим собой, а не фигурой, завернутой в черный плащ…
— Северный Ветер.
К Хаджару, слегка прихрамывая, подошел Аблим. Говорящий с Природой что-то держал в руках и несколько мгновений Хаджар был готов к внезапному нападению.
Еще больше он был к нему готов, когда преемник Talesh протянул ему обернутый кожей кинжал.
— Что это? — спросил Хаджар.
Он протянул к нему ладонь, но тут же одернул руку. От простого деревянного артефакта веяло такой мощью, что перед ним все прежние “одноразовые” артефакты меркли на его фоне.
— Это прут из дерева Солнца, — пояснил Аблим. — одно из пяти сокровищ, которые передавались в племени Шук’Арка на протяжении сотен тысяч полных лун.
Хаджар перевел взгляд с артефакта обратно на Говорящего с Природой.
— Мне казалось, вы не очень лояльно ко мне относились.
— Я бы отдал свой правый глаз за то, чтобы ты никогда здесь не появлялся, — процедил чернокожий маг. — Но, если Изначально-рожденные так сплели ткань нашей тропы, то так тому и быть.
Наверное, Аблим делал отсылку к судьбе, или нейросеть опять что-то неправильно перевела.
Не всегда вычислительный модуль был панацеей от всех проблем.
— Спасибо, — кивнул Хаджар и, с осторожностью, стараясь даже не оцарапать пальца о “лезвие”, принял кинжал. — В чем его сила?
— В чем сила кинжала, сделанного из дерева, в котором живет солнце, Северный Ветер? В том, что он может испепелить душу даже тому, над кем не властен танец полных лун.
Хаджару потребовалось почти десять секунд, чтобы переварить услышанное. Кто или что такое “Дикий Бог” он понятия не имел, а вот танец лун это, скорее всего, время.
Получается, что…
— Этот кинжал способен убить Бессмертного? — не без удивления переспросил он.
С чем-то подобным Хаджар сталкивался в случае с племенем орков, только там кинжал был сделан из клыка волка.
Белозубая улыбка, расчертившая лицо Аблима, стала еще одной неожиданностью для Хаджара.
— Я рассказал тебе, белый чужак, все, что должен был. Благодари своих Перворожденных, что старый Хранитель выжил из ума. Слышит Зеленой Дом, я бы отдал оба глаза за то, чтобы ты сгинул в джунглях. Белый, — какие-то жесты, все же, не знали границ между странами, временами и национальностями. Аблим сплюнул под ноги Хаджару и направился к брату. Перед тем как отойти достаточно далеко, он обернулся и обронил последние слова. — Если Анетт не вернется, то я найду твою душу среди Вечных Источников и уничтожу.
Его глаза сверкнули жуткой тьмой. Совсем не той, какая, по мнению Хаджара, должна быть у человека, чьи стихия — огонь.
Когда Аблим вернулся к брату, Хаджар еще раз посмотрел на своеобразный доспех на Анетт. Некромантия — магия смерти, а не огонь, вот из чего он был сделан.
— Готов, Северный Ветер? — в голосе чернокожей красавицы звучало озорство, но Хаджар видел в глубине глаз небольшой испуг.
— Готов, — кивнул он.
Девушка ударила копьем, тоже костяным, о землю и первой направилась в сторону зарослей джунглей.
— Пойдем, белокожий, — последнее слово она произнесла скорее с игривой насмешкой, а не чтобы обидеть. — Только не отставай.
— Как скажешь, — усмехнулся Хаджар.
Он пошел за ней следом.
Перед тем, как скрыться в джунглях, что-то заставило его обернуться и посмотреть на водную гладь. Там, кроме своего отражения, он увидел фигуру в черном за своей спиной.
Теперь он знал, чей голос слышал все эти годы и кого считал своим “братом”. И, видит Высокое Небо, чтобы не произошло — он отплатит за все грехи и узнает тайну своего рождения.
* * *
Сперва с насмешкой отнесясь к словам Анетт, Хаджар уже на четвертый час понял, что чернокожая не шутила. Там, где она с легкостью рассекала лианы, перепрыгивала через обманчиво крепкие, но на деле трухлявые, полы стволы порушенных деревьев.
Перескакивала через ручьи, которые оказывались не мелкими, а глубиной в несколько метров, заполненными водой расщелинами.
Где буквально чувствовала приближение опасности в виде ядовитых змей или пауков. Где могла с легкостью выносить безумную влажность, от которой кожа мгновенно прела и покрывалась зудящей испариной.
Во всех этих эпизодах, Хаджар выглядел неуклюжим слоном, которого запустили в посудную лавку.
— Все белые такие медлительные, как ты? — Анетт стояли прислонившись плечом к дереву.
Закатное солнце, пробивающееся сквозь кроны нависающих над ними деревьев, раскрашивало её кожу, цвета черненой меди, в багряные тона.
Подчеркивало все изгибы стройной фигуры, а капли влаги, стекая по ним, манили Хаджара соблазном и иллюзией того, что это могла быть не вода, а его пальцы.
— Смеш-но, — с трудом, сквозь немеющую глотку, протолкнул Хаджар.
Джунгли Карнака, даже его — Рыцаря Духа, владеющего Графством меча, ставили в положение простого смертного. Любой, кто находился на более низкой ступени развития, попросту бы умер здесь, не протянув и получаса.
Возможно именно поэтому у чернокожих племен были такие слабые тела. Вся их внутренняя сила уходила на борьбу с давлением леса.
Анетт, качая бедрами, оставив копье около дерева, подошла к Хаджару. Он коснулась пальцами его груди, проскользила пальцами чуть ниже пупка и провела бы и дальше, если бы Хаджар её не остановил.
— Что… ты… делаешь? — спросил он.
— Хочу проверить, хватит ли твоего дыхания на то, чтобы унять жар в моей груди, — глаза Анет сверкнули и она, ловко вывернув ладонь, схватила Хаджара за запястье и положила его руку себе на грудь.
Видят Вечерние Звезды, Хаджар еще никогда не держал такой упругой, круглой, подтянутой груди. А её сосок, торчащий кинжалом, едва не показался между пальцами.
— Это не лучший момент. Приближается ночь и…
— Только глупец отправиться в путь по Зеленому Дому в час луны, — перебила Анетт. — Я сказала нужные слова — звери и элементы, слабее моих слов, не тронут нас.
— Элементы? Что еще за элем…
Договорить Хаджар не успел. Анетт накрыла его рот своим. Сперва их губы, а потом и языки сплелись в жарком поцелуи.
Он повалил её на траву и, едва ли не рыча, резким движением согнул её ноги в коленях и развел в разные стороны. Анетт, не знавшая близости с мужчиной, с лихвой компенсировала этот недостаток пылкостью цветущей юность и таким же бесстрашием.
Хаджар, давно уже не лежавший с женщиной, закончил быстро. Слишком быстро. Но, даже не переводя дыхания и не заканчивая движения, мгновенно продолжил. Несмотря на давление Зеленого Дома, его тело было крепким. Намного крепче, чем мог себе представить любой из смертных.
Он брал её так жестко, как еще никогда и никого прежде. А она отвечала ему страстью, которая была куда жарче костра в шатре Хранителя Прошлого.
Это был абсолютно животный, сопряженный с рычанием, кусанием, хватаниями за все, что можно ухватить, секс. И они отдавались ему целиком и полностью ровно до тех пор, пока острое лезвие не уперлось в спину Хаджару.

Глава 880

Анетт, все еще лежа под Хаджаром, вытянула руку. В её голубых, ясных глазах вспыхнуло пламя силы, а с губ уже почти сорвались неслышные ушам слова, как Хаджар закрыл ей ладонью рот, а свободной рукой надавил на болевую точку на шее.
Девушка недоумевающе замычала, несколько раз дернулась, а потом обмякла в глубоком обмороке.
— Проклятый варвар, — услышал он знакомый голос.
Хаджар отодвинулся от Анетт, выпрямился и потянулся было обнять человека, которому принадлежал голос, но лезвие, до этого упиравшееся ему в грудь, теперь царапало шрам на груди.
— Даже не думай, что я буду приветствовать тебя, когда ты в таком состоянии.
Хаджар посмотрел на свои ноги. Вернее то, что находилось между ними. И, судя по настрою его тела, он все еще не насытился Анетт.
— Ну да, — кивнул он. — было бы странно.
Усилием воли он поднял с земли свои в попыхах снятые одежды и, высушив их все той же волей, быстро надел на себя.
— Ну а теперь? — Хаджар развел руки в сторону.
— Теперь — рад тебя видеть, варвар.
— И я тебя — узкоглазый.
Они по-братски крепко обнялись с Эйненом и разошлись в разные стороны.
— Где остальные? — спросил Хаджар.
— В десяти минутах к югу, — ответил островитянин. — если, конечно, юг все еще не поменялся местами с севером.
— Поменялся местами?
— Долгая история, — уклончиво, как и всегда, ответил Эйнен. — Но ориентироваться здесь можно только благодаря меткам, — на ладони островитянина появился небольшой нефритовый артефакт. — если бы не они, то давно уже бы сгинули. Все же — жуткое место.
— Принял, — кивнул Хаджар. Подпоясавшись, он заботливо укрыл Анетт её одеждами, а затем, не поднимаясь, снова обратился к Эйнену. — За мной почему не пришли?
— А ты сам выйти к нам не мог? Или плоть демоницы настолько заманчива для твоего варварского естества?
— Демоницы? — Хаджар сперва не понял, о ком говорил его друг, а потом спохватился. Ну конечно — в Семи Империях ничего не слышали о людях с черным цветом кожи, так что для них они действительно выглядели как демоны. — Это не демоница, а Анетт, дочь Иблима, из племени Шук’Арка.
— Как скажешь, варвар, как скажешь. Но священной воды, все же, выпей.
Хаджар закатил глаза, затем взял из рук Эйнена бурдюк с водой и сделал два больших глотка. Холодная, сродни талому льду, вода обожгла его горло.
— Доволен? — он протянул бурдюк обратно.
— Нет.
— Чего?
— Ты выпил почти все. Друзья так не поступают.
Хаджар пару раз хлопнул глазами. Спрашивать у каменно-ликого Эйнена шутил он или говорил серьезно не было никакого смысла.
— Значит, все же, не демоница, — протянул Эйнен. Он подошел к бессознательной Анетт и, изучающе, склонил голову на бок. — Знает Великая Черепаха — полнится чудесами этот мир. Человек, с черной кожей… Не думаю, что её привечали бы в Даанатане. Она выглядит грязной.
Хаджар не почувствовал никакого укола после слов Эйнена. Его с Анетт связывала исключительно симпатия и животный секс — не более, но и не менее.
— Для кого-то, дорогой друг, твоя желтая кожа выглядит болезнью.
— Справедливо, — в привычной манере “кивнул” островитянин. — Вернемся к вопросу — почему не вышел к нам? Прошло уже полторы недели.
— Пытался, — Хаджар наклонился и, приподняв голову Анетт, аккуратно взвалил её на плечо. — мой компас не мог найти ваши метки. Будто вы их и не активировали даже.
— Так и думал, — протянул Эйнен.
— Почему?
— Там, — островитянин безошибочно указал в направлении стоянки Шук’Арка. — вихрь аномалий. Метки сбоят, компасы либо не находят их, либо показывают не верное направление. Мы решили не подходить, но, на всякий случай, далеко не отходили. По подсчетам Рекки Геран, ты должен был упасть примерно в том районе.
Хаджар присвистнул.
— Она действительно настолько умна?
— Не язви, Хаджар. Сейчас я рад тому, что она с нами, ибо противостоять её интеллекту сложнее, чем десяти Санкешам Солнцеликим разом. Если бы не она — мы бы не пережили и первые дни.
— Не думаю, что сейчас даже два десятки Санкешей доставили бы на проблем, — кровожадно улыбнулся Хаджар.
— Ты понял о чем я, варвар.
Хаджар прекрасно знал, что Эйнен не был робкого десятка. И если он таким образом отзывался о члене корпуса Стражей, Рекке Геран, значит она того полностью заслуживала.
И, как знал на своем опыте Хаджар, куда опаснее врага сильного, был враг умный. А самым худшим противником всегда оказывался враг, который объединял в себе оба эти качества.
— Постой, — Хаджар схватил уже идущего к джунглям Эйнена за плечо. — Повернись к свету.
Островитянин развернулся.
Хаджар едва сдержался, чтобы не отшатнуться. Все лицо островитянина пересекали восемь шрамов. Четыре шли от правого виска к левой скуле, а еще четыре — симметрично с другой стороны.
Шрамы явно были оставлены когтями какого-то зверя, а, судя по тому, как уродливо и жирно они выглядели, лечились впопыхах.
— Что случилось?
— Это была тяжелая неделя, друг мой, — Эйнен достал из кармана лоскут белой, но теперь уже пожелтевшей ткани. Раньше островитянин закрывал ей лицо, согласно традициям своего народа, только в бою. — Я снял её только чтобы ты меня, ненароком, не отправил к праотцам. А теперь — пойдем. Нам есть что обсудить с остальными. И, прошу, не отставай.
Хаджар, идя следом за товарищем, сжимал и разжимал правый кулак. Он сдавливал его так сильно, что по ладоням текла кровь.
Да, его спутники были адептами, идущими по пути развития. Они знали, как опасно идти все ваше и выше к пику силы. Но, тем не менее, когда им была нужна его помощь — Хаджара не оказалось рядом.
— Дора…
— Говорит, что она станут почти незаметными, когда я стану Повелителем, — перебил Эйнен. — К тому же, говорят, у варваров принято считать, что шрамы — украшают мужчину.
Хаджар ничего не ответил.
Через четверть часа, может чуть дольше, они оказались около границы волшебной завесы. Раньше, до осознания Графства (пусть и искусственного, но осознания), он бы даже её не заметил.
Просто очередные кусты, которые так и манили, чтобы рассечь их и пройти дальше — вглубь джунглей.
— Ты ставил?
— Рекка, — ответил Эйнен. — Геран, в отличии от остального клана, весьма сведуща в искусстве управления внешней энергией. Те заклинания, которые она создает мановением руки, мне даются только с потом и кровью… В прямом смысле.
— Младший офицер корпуса Стражей, да?
Эйнен никак не отреагировал на сарказм Хаджара. Но этого и не требовалось. Они оба прекрасно понимали, что адепт с такими способностями в магии, при этом — обоерукая мечница, просто не могла быть членом младшей лиги Стражей.
Куда более вероятно, что она вообще отсутствовала в их официальных списках… собственно, как и любой другой цепной пес, которого использовали для того, чтобы ликвидировать неугодных.
Оставалось надеяться на то, что те приказы, которые получила Рекка от Великого Героя Балигора Стойкого не…
— Проклятье! — выругался Хаджар, стоило только ему пересечь границу пелены.
— Здравствуй, Хаджар. Рада тебя видеть.
— Это то, что я хотел с тобой обсудить, варвар.
Около костра, среди других адептов, сидела девушка с яркими рыжими волосами, белоснежной кожей и зелеными глазами.
— Ваше Императорское Величество…
— Я ведь уже говорила, что для тебя — просто Акена, — улыбнулась принцесса Империи Дарнас.

Глава 881

Хаджар, видя перед собой Акену, вспоминал слова Императора, сказанные ему в первую встречу. Он ясно дал понять, что если еще хоть раз увидит Хаджара рядом со своей дочерью, то сотрет варвара с лица земли.
Возможно он не высказался так на прямую, но посыл был весьма и весьма понятен.
А теперь рыжеволосая, красивая на Имперский манер, зеленоглазая принцесса сидела около костра. Она была одета в охотничий кожаный костюм. Вернее в то, что от него осталось. Штаны были наспех заплатаны тканью, а куртка превратилась в жуткие лохмотья.
— Ты с добычей? — великан Гэлхад поднялся и протянул Хаджару свою лапищу. — Скажи, пожалуйста, что это что-то съедобное.
Хаджар ответил на жест. Он тут же ощутил внутренние, энергетические раны Гэлхада. А еще на его левой руке отсутствовали мизинец и безымянный пальцы.
— Если ты не каннибал, то нет, — ответил Хаджар и, бережно, положил Анетт к бревну, которое использовали вместо стульев.
Он отодвинул волосы с её круглого лица и, коснувшись лба, направил в тело еще немного энергии. Это должно было удержать девушку в обморочном сне еще на четверть часа.
— Боги всевышние! — Анис и Том синхронно вскочили на ноги. — Ты совсем ополоумел, варвар? — продолжил один только младший наследник Хищных Клинков. — Пропадал неизвестно где полторы недели, а теперь заявился с демоницей на руках?
Анис и Том выглядели из всех, за исключением Доры, пожалуй, лучшим образом. У первой на ногах уже заживали кислотные ожоги, которые, тем не менее, оставят не самые красивые узоры. А второй отделался сломанной рукой, которая в данный момент висела на кожаной перевязи, сделанной из куртки принцессы.
— Я рада, что ты вернулся, — Хаджар хотел было удивиться, что Дора расщедрилась в его сторону такими теплыми словами, но невредимая эльфийка в схожем, с принцессой, охотничьем костюме поспешно обняла Эйнена. — Зачем ты опять надел эту маску? Я ведь уже говорила, что мне не важно, как ты выглядишь. Эти шрамы лишь подтверждают, насколько ты отважен.
— Так будет лучше, — коротко ответил Эйнен.
— Здравствуй Дора, — поприветствовал эльфийку Хаджар.
Дора метнула в его сторону стальной взгляд и, процедив нечто похожее на “приветствую”, вернулась обратно к костру.
— Я как-то её обидел? — прошептал Хаджар другу.
— Она винит тебя в присутствии Акена, — так же негромко, на одном из диалектов страны островов, ответил Эйнен.
Примерно раз в месяц они меняли эти диалекты, чтобы никто из адептов не успел приспособиться и выучить их “тайный” язык.
— А где Карейн и Рекка? — Хаджар, усевшись рядом с Анетт, протянул руки к костру. Было холодно.
— Ушли в дозор, — ответил Гэлхад. — Скоро должны вернуться. А сейчас лучше объясни, что с тобой вместе забыла демоница? И, судя по запаху, ты явно был с ней знаком… близко знаком. Не могу не позавидовать твоему…
Анис едва слышно прокашлялась.
— … твоему полному отсутствию вкуса, — ловко выкрутился Гэлхад. Иногда Хаджар забывал, что кроме него и Эйнен, здесь сидели пятеро подростков, которым еще и двадцати не было. — Так вот, что…
— Это не демоница.
Хаджару сперва даже показалось, что это сказал он сам. Но, как выяснилось, слова принадлежали вовсе не ему, а Акене.
Принцесса, без всякого стеснения, поднялась на ноги, подошла к Анетт и взяла её за руку. Пощупала пульс, затем открыла закатившийся глаз, понюхала волосы, а затем, зачем-то, потрогала её грудь.
Затем посмотрела на свою собственную (достаточно красивую, на на фоне чернокожей Talesh…) и печально вздохнула.
— Принцесса, вы…
— Учителя рассказывали мне об этом народе, — Акена, перебив тома, вернулась обратно. — Это наследники исчезнувшей цивилизации магов.
— Их бывшие рабы, — поправил Хаджар.
Все, в том числе и принцесса, повернулись к нему.
— Ты жил среди них, варвар, — с западной стороны джунглей показались двое. Высокий Карейн Тарез и низкорослая, бронзоволосая и сероволосая Рекка Геран. — Пока мы проливали свою кровь, исполняя приказ Его Императорского Величества, ты кувыркался с рабами.
— Я тоже рад вас видеть, младший лейтенант, — спокойно ответил на укол Хаджар. — моя личная жизнь вас никоим образом не касается.
— Личная жизнь? В Карнаке? Вовремя войны? Я слышала вы были генералом на своей родине. Что же — мне жаль вашу армию.
Рекка уселась рядом с принцессой и показательно положила ладони на эфесы своих клинков.
— Здравствуй, командир, — подмигнул Карейн. Его глаза, как и всегда, порой сверкали алыми, характерными искрами. — уважаю… попади такая крошка в любой бордель Даанатана — между отпрысками аристократии началась бы война. И я сейчас не только про мужчин.
— Мы закончили обсуждать нашего проводника? — вздохнул Хаджар. — Может теперь, кто-нибудь, внятно ответит, что здесь делает Акена?
— Её Императорское Высочество, — с нажимом произнесла Рекка. — пробралась на “Перья Грифона” в тайне от корпуса Стражей и своего отца.
— Я не могу сидеть сложа руки, когда моя страна в опасности! — пылко воскликнула Акена.
Хаджар, мысленно, закатил глаза. Благими намерениями дорога всегда вымощена только в одной, не самом нелицеприятном, направлении.
Едва сдержавшись, чтобы не съязвить на тему корпуса Стражей и сбежавшей из Запретного Города принцессы, Хаджар задал свой следующий вопрос.
— Корабль не выдержал маневра и бури, — ответил Том. Он, будто младенца, баюкал свою сломанную руку. — Капитан погиб, кто-то из команды выжил, но…
— Они не пережили первого часа, — закончила за брата Анис. — Давление джунглей Карнака убило их быстрее, чем когти и клыки местных тварей.
Хаджар окинул компанию взглядом. Если говорить про когти и клыки, то даже лучших из лучших, элиту молодого поколения Дарнаса они не пощадили.
Только трое — Дора, Карейн и Рекка не имели явных ранений. Остальные же выглядели так, будто только что с фронта.
— А что с кораблями Ласканцев? Вы видели куда упал Танигед?
— Танигед в такой обстановке не самая большая наша проблема, — Рекка всем своим видом показывала, что стоит Хаджару приблизиться к принцессе пусть даже на дюйм, она обнажит клинки. — Он силен в небесном бою, а на земле мало чем отличается от просто талантливого Безымянного рукопашника. Наша самая большая проблема — Дерек Степной.
Хаджар вздрогнул.
— Дерек мертв, — возразил он.
— Ты глуп, бешенный генерал, — Геран наверняка намеренно исковеркала его прозвище. — если и в правду так думаешь. Он, неизвестно откуда, получил огромную силу. Встал вровень с героями, которые тысячи лет развивали себя и свое могущество. Вероятность того, что он достиг этой силы сам — стремится к нулю. А значит, кто-то ему её дал. И если кто-то может раздавать подобную силу направо и налево, то он явно находиться за гранью нашего понимания. Но, даже так, если он, она или они, сделали Дерека настолько сильным, то явно имеют на него виды. Он их актив. А активы принято защищать. Не сомневаюсь, что у него имелся артефакт, который может и не полностью, но частично погасил действие твоего. И тот факт, что мы пока его не встретили, говорит вовсе не о его кончине, а либо о сильном ранении, либо о том, что он нас уже давно опередил и попал в гробницу Хозяина Небес.
Хаджар смотрел на Рекку и понимал, что Эйнен говорил правду. Девушка обладала не только острым языком, но еще и невероятно проницательным интеллектом.
Если такая обернется против них, то ситуация может выйти максимально некрасивой.
— Возможно, — не стал спорить Хаджар.
Сейчас, когда напротив него сидела Акена, а рядом лежала Анетт, ему было не до рассуждений на тему гипотетического спасения Дерека.
— Северный Ветер, — прошептала приходящая в себя чернокожая Talesh. — Что происходит…
— Все в порядке, — ответил Хаджар, чем шокировал присутствующих.
— Их язык считается утраченным в империи, — и, больше остальных, была удивлена Акена. — даже в библиотеке отца нет ни единого ключа к их письменности!
Анетт открыла глаза и, что присуще любой девушке, тут же съежилась и натянула одежды по самый подбородок.
— Кто они?
— Мои товарищи. Все в порядке. Успокойся. Прости, что пришлось причинить тебе боль. Я боялся, что ты неправильно отреагируешь.
Какое-то время Анетт внимательно всех разглядывала (как и её) а затем повела носом. Будто дворовая собак, она к чему-то принюхивалась, а затем резко вскочила.
Что бы её там не напугало, но она забыла, что не одета и разжала руки. Одежды выскочили и упали. И вся, без исключения, мужская аудитория оказалась полностью обездвижена.
— Грязное искусство! — она указала в сторону джунглей, явно имея ввиду завесу. — Как долго мы здесь находимся?
Хаджар перевел.
— Лагерь стоит четвертый час, — перевел он ответ ошарашенной Доры.
— Четвертый час? — глаза Анетт расширились от испуга. — О Перворожденные и Изначально-рожденные, дайте сил!
— Сил для чего?
Вместо ответа со стороны джунглей послышался грохот и треск. А затем перед лагерем появилось нечто, что напоминало собой гуманоидный ураган.
— Кажется, теперь я знаю, что такое — элемент, — протянул Хаджар и обнажил Черный Клинок.