...дракон... 168 - 3 Сентября 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 168

15:30

...дракон... 168

***

===

Глава 812

— Все? — переспросил Хаджар.
Меч Примуса опускался на голову Хаджару, а тот стоял, погрузившись в себя.
— Ты говоришь мне, что это “все”?
Он вглядывался внутрь своей души, но не мог отыскать там энергетического тела. Но это было и не важно. Враг мог отнять у Хаджара Дархана его Зов. Он мог отнять энергию. Мог забрать Ядро, лишить зрения, отнять ноги и покалечить руки.
Мог лишить всех техник, всех мистерий, всего пути, что прошел за десятки лет Хаджар Дархан. Мог даже забрать Черный Клинок.
Но одно он забрать не мог — не мог забрать того, что находилось в его сердце. В сердце Хаджара уже многие годы покоился его собственный клинок.
Тот, который он не нашел, не купил, не получил в наследство от Врага. Нет, этот клинок он выковал сам. Выковал своей душой.
И этот меч у Хаджара отнять было нельзя.
— Это еще далеко не все!
Хаджар открыл глаза. Примус перед ним сливался со степяником. Они переходили друг в друга, искажая силуэт до чего-то абстрактного и неясного.
Королевский дворец Лидуса так же сливался с замком степняков, а мертвые тела постоянно дрожали и рябили.
Хаджар взялся за Черный Клинок и, он занес его так, будто убрал в ножны.
Двадцать лет… двадцать долгих лет, каждый день, каждую минуту, каждую секунду, он жил только одним — своим мечом. Ему ну нужно было ничего, только меч и цель.
И это то, что у него нельзя было отнять.
Меч был в его сердце. Его сердце все еще билось. А значит, кто бы не пытался отнять силу у Хаджара, у него это никогда не получится.
С ревом, достойным разъяренного Хозяина Небес, Хаджар встретил удар сабли-меча степняка-Примуса, собственным выпадом.
И за мгновение до того, как два клинка столкнулись, Хаджар вдруг ощутил, что кто-то стоит у него за спиной. Кто-то развевает полы его несуществующего плаща. Кто-то радуется вместе с ним битве. Кто-то окутал его такой крепкой броней, что разбить её невозможно.
Кто-то вложил в его меч скорость, которую нельзя преодолеть.
Кто-то сделал его Черный Клинок таким же синим, как безоблачное небо.
Кто-то прошептал ему:
— Друг мой…
Метка… Хаджар понял это только сейчас. В этом иллюзорном мире с его спины исчезла рабская метка Духа Меча!
Иссинячерный клинок разбил саблю-меч, а сам Хаджар оказался на полу, полностью покрытом мозаикой.
* * *
— Это хорошо, что ты справился, — старик голем, вооруженный все той же метлой, подметал пол шестого этажа, на который буквально вывалился Хаджар.
И первым, что он сделал… нет, вовсе не проверил вернулось ли к нему энергетическое тело, Ядро, дух-Кецаль и Зов.
Нет, он нырнул в глубины своей души. Несколько мгновение, полные надежды, чтобы затем увидеть перед собой все тот же стальной символ.
Созданный из девятьсот девяносто девяти ударов меча, пропитанный самой сутью Духа Меча, иероглиф, чем-то напоминающий собой жука.
—Да будь проклят тот день…
Хаджар не стал договаривать. Тогда, в подземном гроте Черных Гор Балиума, перед Хаджаром стояла два выбора. Либо рискнуть своей жизнью, либо жизнями тех тысяч людей, что вверили в его руки собственные судьбы.
Хаджар предпочел рискнуть своей.
— Паршивое испытание, не правда ли, Северный Ветер? — старик продолжал мести мозаику. — Но полезное… Да, очень полезное.
Хаджар встряхнул головой. Зазвенели фенечки бедуинов, прошелестели два пера орков. Хаджар вновь был собой — покрытым шрамами и двумя татуировками, Рыцарем Духа начальной стадии.
Он сидел в позе лотоса в широком, просторном помещении. От предыдущего оно отличалось только тем, что пол, вместо мраморного, был покрыт мозаикой.
На ней был изображен человек с двумя лицами. Правая его половина — в чем-то даже приятная и красивая, в то время, как левая выглядела как безобразное лицо демона.
— Орки не рассказывали тебе историю о двух волках? — вдруг спросил старик.
Хаджар дернулся. Он уже хотел задать дурацкий вопрос, но потом притронулся к перьям.
— Про доброго и злого, — кивнул Хаджар. — побеждает тот, которого кормишь.
— Доброго и злого? — удивился старик. Он остановился, облокотился о черенок метлы и начал почесывать бороду. — Да еще чтобы кормить… никогда о таком не слышал.
Хаджар вдруг понял, что историю о внутренних волках он услышал вовсе не у орков, а на Земле. Её любили использовать в любых ситуациях, где человеку приходилось бороться с внутренним демоном.
— Тогда — не рассказывали.
— Ну и правильно, — кивнул старик и продолжил мести. — Эта история слабого сделает слабее, а сильного — сильнее. Как и, пожалуй, любое другое знание. Знаешь, Северный Ветер, некоторые вещи можно знать только сильным и стойким. Как, к примеру, та, что поведал тебе несчастный на Озере Грез.
А вот тепрь Хаджар действительно занервничал. Если про орков можно было узнать по перьям в его волосах, то вот про Озеро Грез… Тем более о словах, которые ему передал осколок тени прошлого Горшечника.
— Откуда…
И Хаджара осенило. Ведь если перед ним стоял Хранитель Башни Сокровищ, которую воздвиг основатель школы Святого Неба, то, значит, он был ответственен не только за хранение знаний, но и их передачу.
А еще Хаджару вдруг стало понятно, почему ученикам было запрещено (под страхом нарушения клятвы) рассказывать об испытаниях шестого и седьмого этажа.
Просто потому, что все равно у каждого это испытание было свое. Вернее то, которое для них создать старик-голем.
— Пожалуй, сейчас ты достаточно окреп, чтобы я рассказал тебе эту историю, — старик продолжил мести безупречно, идеально чистую мозаику на полу. — Жили, однажды, два волка. Один белый, большой, красивый и гордый. Второй — серый, маленький, хилый и слабый. Они оба охотились в одном лесу. Большой всегда отбирал еду у слабого. Слабый же питался объедками. И так тянулось годы. Пока серый, слабый волк, не нашел редкий фрукт. Но он так и не успел его съесть. Белый волк опередил серого. Он, большой и сильный, съел этот фрукт, который дал ему энергию, создал внутри него Ядро. И белый волк отправился в другой лес. Он становился сильнее, но всегда опирался на полученное Ядро. А маленький, слабый, серый волк, вдруг понял, что не может охотиться один. Он голодал, почти умер, пока не понял, что может есть мышей. Все волки над ним потешались. Но он выживал. А затем, став безупречным охотником на мышей, перешел на крыс. Затем на зайцев. Правда, времени у него уходило много. К тому времени, как он наравне с простыми щенятами охотился на зайцев, белый волк стал легендой всех лесов. Сильнейшим существом.
Хаджар вновь взглянул на мозаику. Взглянул и вздрогнул. Красивая половина лица и половина демона неожиданно поменялись местами.
— А затем в лесах случилось страшное, — продолжил старик. — на них напали тигры. Один из них сумел ранить белого волка. Тот, пусть не надолго, но лишился возможности использовать Ядро. И не смог защитить свою стаю. И тогда тигры отправились дальше и пришли в лес, где жила стая серого волка. Они напали на них, но…
Старик сделал особенно широкий взмах метлой.
— Ни одного тигра, что пришел в тот лес, не осталось в живых. Их всех одолел серый волк.
— “Однажды ты поймешь, что истинная сила вовсе не в техниках и энергии, она в тебе самом” — прозвучали в голове слова Травеса.
— Хорошее испытание, — повторил с кивком старик. — Хорошо, что ты его прошел. Хорошо, что ты не белый волк…
Хаджар поднялся на ноги, затем глубоко поклонился и произнес:
— Спасибо за урок, достопочтенный Хранитель.
После этого он развернулся к стеллажам, но его вновь окликнули.
— Если хочешь, то можешь приступить к испытанию седьмого этажа.
— Но…
— Здесь ты не найдешь того, чего ищешь, Северный Ветер. Техника усиления плоти, которая тебе бы подошла, не существует в Империи.
Глаза Хаджара расширились до размера имперской монеты.
— Сердце Дракона и Волчий Отвар, — покачал головой старик. — Чтобы дополнять такие мощные явления, как эти, нужна техника укрепления плоти даже могущественнее, чем Божественного уровня. Все остальные тебе лишь навредят.
Хранитель Башни Сокровищ… Теперь Хаджар полностью осознал значение этих трех слов. Основатель школы Святого Неба оставил для лучших из лучших учеников, пожалуй, лучшего советчика, которого только можно было найти в Дарнасе.
— А техника медитации? — спросил Хаджар.
— Её ты не найдешь и на седьмом этаже, — будто громом, Хранитель поразил Хаджара.
— Но я слышал, что там лежат техники Императорского уровня!
— Это так, — старик продолжал мести пол. — И ты сможешь выбрать любую из них, но переход с техники медитации драконов на людскую, в лучшем случае оставит тебя калекой.
— Тогда к чему мне вообще проходить это испытание?!
— К тому, что я расскажу тебе один секрет.
Хаджар изогнул правую бровь.
— Если ты пройдешь мое испытание, то я расскажу тебе, где найти второй том Великой Техники Духов “Пути Среди Облаков”. Том “Пути Среди Звезд”.

Глава 813

Хаджар попытался скрыться в пещере, где буквально жил Орун, но понял, что не может пошевелиться. Его свободу ограничивали четыре, крутящиеся вокруг, волшебные руны. Они формировали щит из белых молний.
Хаджар провел по границе своей клетке. Следом за его ладонью тянулись мелкие всполохи электричества. Каждый из них был настолько пропитан мистериями меча, что Хаджар сомневался, смогла бы техника Императорского уровня пробить этот кокон с первого удара.
Впрочем, вскоре его мысли сместились совершенно в другое русло.
— Кости не засохли, старик?! — смеясь, Орун взмахнул мечом.
Ударил гром. Не в той метафоре, в которой барды описывают приход грозы, когда единственное, по чему бьет гром — уши невольного свидетельства прекрасной ярости самой природы.
Нет, гром действительно — ударил. С мощью, невиданной доселе Хаджаром, он обрушился на камни скальной вершины. Земля под ногами Хаджара задрожала и мириады трещин слились в сложный узор паутины.
Вокруг меча Оруна заискрился сноп белой энергии — тысячи молний сплелись воедино. Темная, пусть и звездная ночь, вдруг стала светлее безоблачного полдня.
Тридцатиметровый меч, созданный из молний, Орун сжимал в руках так же легко, как если бы держал не невероятную технику, а простую тренировочную деревяшку.
— Так же любишь лаять, как и всегда, — покачал головой старик.
Он, сгорбившись разве что не в три погибели, опирался на трость. Короткая, не длиннее метра, она никак не выглядела тем, что может сдержать мощь подобной технике.
Само эхо от меча молний порождало огненные всполохи. Дождем проливаясь на землю, он белым пламенем сжигал древние леса, деревья которых не всегда поддавались Черному Клинку. Он плавил камни, о которых в кров разбивался Хаджар, чье тело почти равнялось по крепости артефакту уровня Земли и уж точно превзошло границу Духа.
— Громкие слова, старик! — сверкая глазами не хуже, чем его техника, Орун занес клинок молний над головой.
Вокруг него закружился вихрь силы. Мистерии меча, такой глубины, что щит, окружавший Хаджара, начал слегка подрагивать, а камни вокруг — буквально испаряться, сливались с энергией цвета свежего молока.
Орун заревел разбуженным, голодным медведем. Его рев сливался с давящем на пространство громом. Меч, который и без того достигал тридцати метровой длины, вырос еще на несколько метров, а затем обрушился в неистовом, рубящем ударе.
Со стороны это выглядело, как огромная, острая, белая молния устремилась в рывке. Эхо от техники разошлось огненным покровом на многие километры вокруг. Оно сжигало воздух, заставляло небо полыхать и, в то же время, сиять.
Сотни зверей, птиц и редких адептов Горы Ненастий подняли взгляды к пылающим небесам. Эта была битва того уровня, которая сама по себе могла принести вдохновение или озарения, необходимые для осознания глубин собственного пути развития.
Удар, сжигающий воздух, несущий в себе смерть и разрушение, эхо которого волной белых искр ошпарило и оплавило горный пик, за долю мгновения преодолело те километры, которые разделяли Оруна и старика-ректора.
Скорость, о которой Хаджар не то, что помыслить не мог, а даже представить, что удар меча способен быть “настолько” быстрым.
И не проникающий выпад, а рубящий удар, сила которого заключалась не в скорости, а в чистой мощи.
За доли мгновения до того, как меч молний ударил по плечу старика, тот едва заметно приподнял трость и ударил ею по дну лодки.
Сперва, как казалось Хаджару, ничего не произошло, но уже через удар сердца перед стариком появился слегка желтоватый, кленовый лист.
Сорванный недавним вихрем доминирующей, всепоглощающей и разрушающей силы Оруна, он спланировал перед стариком. Оказавшись прямо на пути потока меча белой молнии, он оказался именно в той точке, куда приходилась вся мощь этого жуткого удара.
Дальнейшее еще долгое время никак не уложится в сознании Хаджара. Вся эта невероятная сила, все тридцать три метра белой молнии, ударив по листу, толщиной с бумажный лист и шириной с ладонь, вдруг рассеялись.
Лопнув мыльным пузырем, исчезли так же быстро, как и появились.
Окружающий мир вновь погрузился в ночную мглу, разбавление звездным, едким полумраком.
Орун, приземлившись на скальный выступ, сплюнул кровью и вытер губы. Старик же, как стоял в своей лодке, так там и остался.
Лист, в центре которого виднелась небольшая, диаметром с иголочное ушко, прожжённая дырка, продолжил плавно планировать в сторону разом потухшего леса.
— Так же крепок, как и всегда, — Орун вытер рукой струйку крови. Что, ко всем демонам, произошло?! Как простой лист смог заставить отступить Великого Мечника и ранить его? Адепта, чье тело достигло крепости артефакта уровня Неба, подкрепленного мощной защитной техникой?! — Посмотрим, как ты справишься с этим!
Орун вновь оттолкнулся от скалы. Сделал он это с такой силой, что разбитый уступ многотонными глыбами полетел во тьму. Дрожь от простого толчка ногами Хаджар ощущал и сам.
Орун же сходу развил скорость, достаточную, чтобы в скалы вонзилась звуковая волна, а позади него остался расходящийся облачный круг и такая же белая полоса.
Три километра Великий Мечник пролетел быстрее, чем потребовалось Хаджару, чтобы единожды моргнуть. Перед самым ударом он будто бы оделся в белую молнию. Она не просто приняла “очертания” брони, как это было в случае с Доспехами Богам Грома в исполнении Диносов.
Нет, молния Оруна именно “стала” его доспехами. Защитой, которая сжигала воздух вокруг него и взрывалась невероятной силой.
Хаджар не сомневался, что если бы он попросту оказался поблизости от этих доспехов, то мгновенно испарился бы.
На этот раз Орун не создавал огромного клинка. Но при этом его меч вдруг стал настолько насыщен молниями, что превратился в ярчайшую вспышку.
Вспышку, которая на расстоянии в десятки километров, простым эхом, забирала жизни слабых и таких неудачливых животных и птиц.
Старик же, даже не поднимая взгляда, слегка приподнял тростью, а затем вновь ударил её по дну лодки. Только на этот раз несколько сильнее, чем прежде.
Если в первый раз Хаджар не услышал характерного деревянного стука, то теперь ему на миг показалось, будто где-то рядом скрипнуло старое, сухое дерево.
И теперь уже не один, а тысяча кленовых листьев оказались на пути Оруна. Они закружились в легком торнадо. Незаметные, легкие, и абсолютно безобидные.
Они поймали Оруна в тесный кокон. Настолько плотный и тесный, что мир вновь почернел, а недавняя яркая вспышка исчезла под покровом зеленых листьев.
Хаджар не видел и не понимал, что происходит, на спустя несколько секунд кокон взорвался молнией. Часть её пронзила землю, взорвав ту самым настоящим котлованом.
Деревья, камни и порода исчезли в белой сфере молний. Вторая же часть ударила в небо и превратила километры облаков в горящие, падающие лоскуты.
Сам же Орун, окровавленный, покрытый сотнями мелких порезов, пушечным ядром отлетел обратно в сторону горного пика.
Врезавшись в него спиной, он обрушил еще несколько многотонных глыб.
Закашлявшись и отхаркнув кровью, он упал на плато, где и стоял Хаджар. При ближайшем рассмотрении он увидел, что порезы Оруна не были простым поверхностными царапинами.
Каждая из ран доходила до самых костей, а некоторые и того глубже.
— Ты знаешь, что это бессмысленно, — старик, краем белого платка, вытер каплю крови с уголка губ. — Твоя ступень развития слишком незначительна, чтобы ты мог справиться со мной.
— Да? — дыхание Оруна звучало тяжело и прерывисто. — Посмотрим, старик… Посмотрим!
Он, вдруг, схватился за рукоять меча обеими руками, а затем резко развел их в стороны. С громом в каждой его ладони оказалось по искрящемуся, белому мечу.
Орун заревел безумным зверем и мир вокруг преобразился…

Глава 814

— Второй том техники “Пути Среди Облаков”, - переспросил Хаджар.
— Именно так, — Хранитель настолько буднично подметал идеальной чистоты пол, будто только что не сообщил совершенно невероятную информацию.
Если именно Хранитель устраивал испытания шестого и седьмого этажа, то, без сомнений, успел тщательно покопаться в голове Хаджара. Причем делал он это не по своей прихоти, а чтобы составить одновременно и самое сложное, полезное и, в то же вовремя, посильное испытание для адепта.
— Но Травес мне ничего не говорил, про второй том!
— Твой предок не мог про него знать, — старик несколько раз провел метлой по одному месту, затем наклонился, поднял что-то незаметное простому глазу и, с ворчанием, убрал в карман простеньких одежд. — Второй том — тайна, на которой держится могущество нынешнего Императора Страны Драконов.
Хаджар, если бы и так не сидел, то обязательно плюхнулся бы на пятую точку. Только недавно он имел беседы с иностранным Мастером, который на деле оказался посланцем Страны Драконов.
При этом, несмотря на их весьма горячую беседу, Хаджар так и не узнал, какую истинную цель преследовал дракон в Дарнасе. Зачем его сюда отправили?
Уж точно не для того, чтобы забрать с собой талантливого молодого ученика. Лишь немногие из регионов страны Драконов были пригодны для жизни Повелителей, чьи тела не достигли крепости артефакта уровня Земли.
А, насколько знал Хаджар, не все Пиковые Повелители Даанатана обладали такими телами.
И вот теперь Хранитель, буквально “походя”, сообщает Хаджару информацию, которая может стоить жизни не только ему, но и всей школе Святого Неба…
Проклятье! Всему Даанатану!
— И что же такого таинственного в простой драконьей технике? — спросил Хаджар.
Старик продолжал убираться. Казалось, что даже катаклизм вселенского масштаба не заставит его отвлечься от своего дела.
— Я лишь простой голем, Северный Ветер. Я знаю только то, что поведал мне мой создатель и то, что хоть раз попадало в стены Башни Сокровищ.
Хаджар уже открыл было рот, а затем осекся. Он схватился за оговорку крепче, чем утопающий за соломинку.
— Значит, свиток “Пути Среди Звезд” появлялся в Башне Сокровищ?
— Нет, Северный Ветер, знание такой мощи, скорее всего, попросту бы разрушило башню и, пожалуй, половину столицы. Да и ни одна бумага и ни какие чернила не смогли бы передать её смысл.
— Разрушило… — заворожено повторил Хаджар.
Он слышал старые легенды бардов, которыми те зарабатывали в столице Дарнаса на лишнюю чарку браги. В них рассказывалось о столь могучих техниках, что само их существование могло уничтожать неподготовленных адептов.
А сами они, по легендам, хранились в мифических хранилищах, которые не были написаны, нарисованы или начертаны.
Как, в таком случае, передавались знания — никто не знал. Да и легендам не особо верили, хоть и слушали.
И, кажется, Хаджар получил очередное подтверждение тому, что далеко не все легенды и мифы Дарнаса лишь выдумка и не более.
— И как, тогда, вы, достопочтенный Хранитель, сможете передать мне эту технику?
— Разве я говорил, что передам тебе что-то?
Хаджар задумался, а затем низко поклонился.
— Прошу прощения, достопочтенный Хранитель, возможно от волнения я слегка перепутал слова.
Старик кивнул, показывая тем самым, что извинения были приняты. Он ведь действительно не обещал отдать технику “Пути Среди Звезд”. Лишь только “помочь её найти”.
— Ну так что, Северный Ветер? Ты готов к моему испытанию?
К испытанию, о котором Хаджар понятия не имел? Учитывая, что из всех семнадцати (теперь, считая его самого — восемнадцати) личных учеников, лишь шестеро смогли его пройти? При этом, надеясь на то, что кот в мешке окажется не плешивым и не уродливым?
Ибо седьмой этаж Башни Сокровищ, по сути, был бесполезен для Хаджара.
Техника перемещения “Шаг Белой Молнии”, которую он выбрал на пятом этаже, заканчивалась здесь, на шестом этаже. Состоящая из восьми томов, она вела к каким-то немыслимым высотам мастерства.
Но из всех этих высот в Башне Сокровищ хранились лишь первых три тома. Они вели на уровень техники Небесного уровня.
Четвертый и пятый тома, которые доводили технику до уровня Императорской, имелись лишь в библиотеке, непосредственно, Императорского рода. А оттуда знания можно было получить лишь по прямому указу лично Императора Моргана.
Примерно таким способом, в свое время, пятый том “Шага Белой Молнии” получил и Орун, да пропадет он гнилом болоте.
Седьмой же не мог, в таком случае, ничего предложить Хаджару. Стоило ли соглашаться на такое, целиком и полностью, абсурдное предложение?
— Я согласен, — кивнул Хаджар.
— Ты уверен, Северный Ветер? — старик остановился, облокотился на метлу и посмотрел в глаза Хаджару. — Знаешь ли ты, что произошло с теми учениками, что не смогли справиться с моим испытанием седьмого этажа?
— Нет.
— Все из них искалечили свои энергетические тела до той степени, что многие шагнули назад по стадии развития. Некоторым пришлось потратить долгие годы, чтобы вернуться к былой силе. И, признаться, вряд ли хоть кто-то из них, после такой травмы, сможет хоть когда-нибудь достигнуть высот на пути развития. И, услышав все это, ты все еще согласен?
— Согласен, — с куда большей решимостью, чем раньше, ответил Хаджар.
Он, так или иначе, встретит праотцов если за ближайшие годы не достигнет ступени Повелителя. Яд, который к нему подсадила сестра эльфийского Короля, был все равно как отложенный, но неотвратимый смертный приговор.
И, одни лишь временные рамки, сами по себе, уже являлись испытанием невероятной сложности. История почти не знала примеров, когда Рыцарь Духа меньше, чем за пять лет, достигал ступени Повелителя.
Лишенным таланта на это требовались века, иным — десятилетия.
Хаджар же собирался… нет, должен был справиться всего за четыре и, даже меньше того, года.
И все это не учитывая того, что, чтобы стать Повелителем, ему нужно было соединить в себе внутреннюю энергию и внешнюю — магию.
А магией, из-за особенностей разделенный надвое души, Хаджар пользоваться не мог.
Ему оставалось лишь надеяться, что в свитке “Пути Среди Звезд” он найдет хоть какую-нибудь подсказку или лазейку, как ему преодолеть подобные ограничения.
— Что же, — старик развернул метлу черенком вниз и, совсем как ректор академии, легонько ударил им о мозаику.
Небольшие фрагменты некогда единого рисунка пришли в движение. Будто костяшки домино они начали падать вниз — во тьму.
Хаджар отшатнулся, но вдруг понял, что стоит прямо посреди бескрайнего мрака. Но, что удивительно, несмотря на черный “пол”, черные “стены” и “потолок”, он мог видеть так же свободно, как в ясный день.
Перед ним стоял Хранитель.
Теперь “стариком” его язык не позволял назвать. Нет, он все так же держал метлу, был одет в простые одежды и щеголял слегка не чёсанной, жидкой бородой, но при этом что-то изменилось внутри него.
Что-то, что сделало его с виду таким же могучим, как вся Гора Ненастий. Неприступным, непоколебимым и вечным.
— Сыграй мне, Северный Ветер, — старик протянул Хаджару ронг’жа. — Сыграй мне песню, которую еще никогда не слышал этот мир.

Глава 815

Хаджар, дрожащими руками, принял старый, потрепанный, некогда красивый музыкальный инструмент. Он чем-то напоминал простую, Земную лютню, но при этом был слегка сложнее, чем небольшая гитара.
Воспоминания хлынули в его сознание.
— “Милый Хаджар”, - услышал он голос матери, учившей его играть. — “Держи инструмент крепко. Так, будто от этого зависит твоя жизнь. Касайся струн нежно, будто это сердце твоей возлюбленной. Играй плавно и спокойно, как если бы шел по грани между смертью и жизнь. Но будь напорист и яростен, как если перед тобой вражеская армия, а позади раненный друг. Играй так, как живешь, милый Хаджар. И живи так, как играешь.”
Это был тот самый инструмент. Инструмент, который долгие годы дарил ему хлеб и пусть и сырой, порой заветренный, но кусок мяса.
Инструмент, только лишь благодаря которому, он сейчас мог дышать.
Инструмент, который он оставил в прошлом. Забыл про него, как про нечто ненужное и не важное.
Лишь на мгновение вспомнив, встретившись с истинным обликом своего Духа и поняв, кто он такой, шагнув на ступень Рыцаря Духа, Хаджар вновь отложил Ронг’Жа до лучших времен.
Сердце Хаджара дрожало, пожалуй, даже сильнее, чем его руки.
Он коснулся струн.
Его огрубевшие, забывшие звуки музыки руки, смогли извлечь лишь нечто уродливое и неясное. Как зарождавшееся грозовое пятно на ясном небе. Нависшее ненастье над головами парочки робких влюбленных, вышедших в погожий день на первое свидание.
И вот каждый из них, тайком, украдкой от другого и другой, поднимает голову к небу и молиться всем силам Вселенной, чтобы дождь пошел чуть позже.
Ну хоть немного. Ну хотя бы чуть-чуть.
Такой же был и звук, созданный Хаджаром. Безусловно — уродливый. Но в то же время — прекрасный в своей способности дарить надежду.
Затем был второй.
Свистом ветра он ворвался в безмолвный мир полного мрака.
Затем третий, глухой, сорвавшийся крик падающего в бездну.
Потом четвертый, пятый, шестой, седьмой, восьм…
Хаджар играл и играл. Вспоминал все те мгновение, что он провел наедине с музыкой. Сидя под прохудившимся плащем, когда сверху лил проливной дождь.
Безногий уродец, с рабским ошейником на горле, он ласкал струны нежнее, чем молодожены лица друг друга.
Ронг’Жа, такой же потрепанный, как и он сам, заменял ему целый мир. Был роднее солнца и нужнее воздуха. Но он оставил его, забыл…
И с этим, сам того не осознавая, оставил часть себя. Ту, неотъемлемую часть, что несколько десятилетий провел на больничной койке. Взглядом, полным надежды, взирала в окно. На холм. А там, чуть дальше, огни прекрасного города.
Его широкую реку, по которой ходили корабли. Высокий шпиль над старой крепостью. Его соборы и, в чем-то мистичные, колодцы, которые рисовали восторженные, но пьяные художники.
“Сыграть то, что еще не слышал этот мир” — Хранитель даже не догадывался, насколько простое испытание предложил Хаджару.
И тому не требовалась помощь нейросети, чтобы сыграть песню, которая в детстве была гимном его бессильным попыткам выжить и доказать всем, что он тоже имеет право на место под солнцем.
Окровавленные пальцы, давно не трогавшие струн, родили первые звуки старой баллады. Баллады, написанной о книжных детях, не знавших битв, изнывавших от мелких своих катастроф.
Хаджар играл и играл. Неловко, порой хрипя, он пел старые стихи, благодаря которым находил себе утешение в чтении тысяч книг.
Там. Где-то в прошлой жизни. В далеком, холодном мире под названием “Земля”.
Выдав последнюю ноту, Хаджар не отложил Ронг’Жа. Он лишь сложил на нем руки и посмотрел на Хранителя.
— Красивая песня, — сказал голем. Он смотрел прямо в глаза Хаджару. — И красивый мир. Удивительно, Северный Ветер, ты пришел оттуда, где нет пути развития и где Река Мира лишь небольшой ручей, доступный лишь единицам. Но при этом вы тоже все врем воюете… но за что? За что воевать, Северный Ветер, если всем хватит места под вашим солнцем?
На мгновение Хаджару стало стыдно за свою попытку сжульничать. Ведь если Хранитель был способен заглянуть ему в душу, то прошлое на Земле вряд ли было для него такой уж тайной.
— Не бойся, Северный Ветер, я скован не простыми клятвами, а суть, которую в меня вложил мой создатель. Я “не смогу” никому и никогда поведать твои секреты.
Хаджар кивнул.
— Наверное это непросто, — вдруг произнес он. — Знать, кто твой создатель.
Хранитель молчал. Дольше, чем можно было бы подумать.
— Сложнее, — наконец ответил он. — чем не знать этого.
Хаджару хотелось задуматься в чем принципиальная разница между ними — созданными Богами и между големами, созданными адептами.
Ему казалось, что в этом заключена какая-то мудрость. Но, возможно, эта мудрость была как те знания, о которых пели барды — слишком тяжела и разрушительна для нынешнего уровня развития Хаджара.
— Я жду песню, Северный Ветер. Песню, который не слышал этот мир.
Хаджар занес руку над струнами Ронг’Жа. Занес, да так и замер. Испытание, которое казалось простым, оказалось еще проще.
Ведь что сложного для человека, выживавшего благодаря музыке, написать песню. Так же, как для бродячего сказочника придумать очередную историю, которая накормит его вечером.
Если твой ужин зависит от твоих умений, то, почему-то, вдохновение никогда тебя не покидает. Это Хаджар знал на собственном опыте.
За свою жизнь на Земле он придумал десятки песен. Многие из которых становились, как говорили на Земле, “хитами”.
Но, почему-то, сейчас, его пальцы так и не опускались на струны. Капли крови, выбивая едва слышимую мелодию, падали на инструмент.
Хранитель стоял и смотрел на застывшего Хаджара.
И только в этот момент он вдруг понял, каким из волков, белым или серым, был он сам — Хаджар Дархан. И, как бы ему не хотелось считать себя серым, на самом деле — он был белым.
Ибо в момент, когда у него все отняли, когда дали испытание, которое не требовало от него ничего наносного, ничего заемного, он вдруг оказался бессилен.
Здесь не нужно было превозмогать себя. Не нужно было биться с врагами. Не нужно было делать невозможное. Не нужно проливать литры крови, прорубаться сквозь строй солдат, осаждать крепость или спасать родину.
Лишь придумать песню.
Хоть самую простую
Из двух слов и трех нот.
Но Хаджар не мог. Потому, что за годы путешествий, он случайно позабыл, кто он такой на самом деле.
— Эта песня, — Хаджар прокашлялся. — О человеке, который искал… искал… искал завтра. И, каждый раз находя его, терял.
Пальцы коснулись струн. Хаджар запел.
Он рассказывал историю. Историю о человеке, который просыпаясь с утра, пытался отыскать завтрашний день, ибо в нем он должен был встретить своих друзей, обнять мать и отца, утонуть в волосах любимой. Увидеть новые страны, побывать в новых городах.
Но каждый раз, когда человек оказывался в завтрашнем дне, то понимал, что это лишь очередное сегодня. А недавнее завтра, вдруг, неожиданно, оказывалось опустевшем и запылившемся вчера.
Хаджар играл и пел, погружаясь все глубже и глубже в придуманную, буквально на ходу, историю.
Хранитель, облокотившись на метлу, слушал его со слегка прикрытыми глазами. Но даже так, он видел больше, чем мог Хаджар.
Голем видел, как беспомощно дрожала испуганная метка на спине Хаджара, как кружил даже в этом, искусственном мире, вездесущий ветер и как сияла душа Дархана.
Хаджар закончил играть вовсе не в зале с красивой, изящной мозаикой. Не в золотом помещении, где фонтаны искрили драгоценными камнями и не в палатах, обитых парчой и бархатом.
Нет, он стоял на заднем дворе башни. Шелестели кроны Леса Знаний. Суетились ученики.
Подметал пол простой, невзрачный старик.
— Дневник путника, в которым описан свиток “Пути Среди Звезд” в твоем пространственном кольце, — произнес старик.
Хаджар же, будто сам не свой, прижимал к груди потрепанный, местами потрескавшийся, скрипящий Ронг’Жа.
Затем, опустившись на колени, он отложил инструмент в сторону и, нисколько не чураясь взглядов десятков учеников, коснулся лбом земли.
— Спасибо, достопочтенный Хранитель.
Старик лишь кивнул и продолжил мести. Перед тем, как скрыться за поворотом, он едва слышно прошептал:
— Перед тем, как обнажить меч, Северный Ветер, вспомни что все, что ты дал этому миру. Все, что ты создал и оставишь после себя — это лишь одна песня о завтрашнем дне. Задумывайся, иногда, стоит ли она чьей-то жизни.

Глава 816

Сидя под сенью яблони, одной рукой удерживая её надкушенный плод, второй Хаджар листал лежащий на колене дневник.
Некогда, вероятно, весьма справный походный журнал, сейчас он выглядел не так презентабельно. Кожаная обложка местами потрескалась, а где-то и вовсе прохудилась настолько, что обнажила желтые страницы.
Тесемки давно уже выглядели жалкими огрызками. Слишком короткими, чтобы связать их в узел. Из-за этого края страниц обтрепались и надорвались.
Но, тем не менее, дневник выдержал прикосновение времени. Прошел сквозь века, сохранив внутри нити неясного почерка.
Благо язык, на котором писал автор, не был настолько стар, чтобы нейросеть не смогла его расшифровать. Пусть на каждое предложение и уходило по несколько минут перевода, но, тем не менее, уже вскоре Хаджар, жуя яблоко, смог обнаружить перед собой очередную голографию.
Нейросеть, в буквально смысле, спроецировала перед его взглядом, прямо на страницы дневника, новый текст.

— “…
тридцать лет уже минуло со смерти Бродячих Пней
”, — Хаджар понятия не имел, как пень может быть бродячим, да и вообще — умереть. Но, учитывая ту грамматику, которую использовала нейросеть, то скорее всего это было название какой-то организации. — “
Последним я проводил к праотцам Тура. Его погребальный костер порой сниться мне по ночам… Сон уходит от меня…
”

После этого запись обрывалась. Пятно на страницах само по себе говорило о том, что что-то пролили на дневник.
Впрочем, в следующих же строках этому находится пояснение.

— “
Уже четыре года я в очередном плаванее. Мы ищем морской путь к Стране Драконов… Кого я обманываю — его ищу я, а команда верит, что мы идем по следу несметных сокровищ… Что же, в каком-то смысле они не ошибаются
.”

Хаджар выдохнул и оторвал взгляд от желтых страниц дневника. Школа Святого Неба все еще сохраняла внешнее спокойствие при небывалом внутреннем потрясении.
Ученики степенно ходили между полигонами, залами лекций и общежитиями. Около Зала Славы, как и всегда, собиралась шумная толпа, которая призывала людей отправиться на очередное задание для школы.
Разумеется, в самых разных местах парка, можно было обнаружить островки учеников, занятых обсуждением текущего положения дел на Турнире.
Вот только при всем этом внешнем спокойствие, чувствовалось, как внутри у каждого ученика натянута струна. Каждую секунду, каждый день, они были готовы к тому, что Император призовет их под свои штандарты.
Война буквально застыла в воздухе.

—
“… мой учитель, один из дюжины последних Великих Драконов”, - продолжил читать Хаджар. Интересно, как давно прошли эти события, если в те времена еще не знали летающих кораблей? Неужели больше, чем две тысячи лет назад? — “Синий Пламень, Ху Чин, порой я слышу его голос. Но он, почему-то, говорит лицом барона Рекера… грехи прошлого продолжают меня преследовать и, как бы далеко я не уплыл, они догоняют…
” — дальше несколько страниц из дневника были утеряны. — “
Сегодня полная луна… она напоминает мне о тех временах, когда я странствовал с Бродячими Пнями. Наверное, это были лучшие годы в моей жизни… Вчера слышал песню “Большого Приключения”. Её пели матросы… многое в ней неправда, но сердце, почему-то, немного скрепит…
”

Хаджар не припоминал ни одной бардовской песни с подобным названием.
— Анализ данных, — отдал он мысленный приказ нейросети.

[
Обработка запроса… Запрос обработан. Предположительная дата начала ведения дневника: 2300–2800 лет назад
]

Даже если взять нижнюю границу срока, который неизвестно каким образом вычислила нейросеть, то получалось, что записям как минимум двадцать три века.
Для жизни таких существ, как Фэйри, Хозяева Небес или Бессмертные — все равно, что день для смертного и неделя для адепта.
Но для Хаджара — невероятный, попросту даже немыслимый срок.

— “
Я помню историю Ху Чина. Забывшись, он рассказывал мне о том, как некогда, до изгнания на Западный Предел, он сторожил сокровищницу Императора Страны Драконов. Он рассказывал о том, какие сокровища там хранятся. Но, среди множества Божественных артефактов, техник Божественного уровня и прочего добра, он с придыханием говорил лишь об одном — о свитке второго тома техники “Пути Среди Облаков”. Он называл его “Путем Среди Звезд”
.

Хаджар вновь отвлекся и устало помассировал виски. И почему он сразу не мог догадаться, что тайна, на которой, как сказал Хранитель — держится власть нынешнего Императора Драконов, будет находиться… ну, хотя бы, в таинственном подземелье.
Или, на крайний случай, в логове демонов.
Нет, разумеется, свиток хранился в сокровищнице столицы Страны Драконов. И, пожалуй, на весь их регион, сложно было отыскать места более защищенного. Проклятье, Хаджар вообще сомневался, что к нынешнему времени Император не достиг какой-нибудь ближайшей к Бессмертному ступени развития.
Если вообще не сравнялся с ними по силе.

—
“Думаю, заглянуть в сокровищницу. Я слышал там есть жемчужина, которая переливается всеми цветами радуги… она подойдет к моей коллекции. Осталось только верно следовать карте, которую нарисовал мне Ху Чин. Карта к копии ключа, ведущего в сокр…”

Хаджар захлопнул дневник и огляделся. Поблизости от него никого не было, что, разумеется, не могло не радовать.
Как всегда — одно лишь знание о том, что существовала копия ключа к сокровищнице Императора Драконов, могло привести к краху всего Дарнаса.
Осторожно, контролируя окрестности, Хаджар приоткрыл следующую страницу дневника. Взглянув на неё лишь мельком, он пролистал страницы, убедился в том, что они пусты, а затем усилием воли превратил древнюю “рукопись” в прах.
Порыв ветра подобрал мельчайшую бумажную пыль и унес её куда-то в сторону горизонта.
— Проклятье, — выругался Хаджар. — это даже не смешно… Очередная карта?.. Проклятье!
В прошлый раз, когда Хаджар пользовался картой, это привело к тому, что он сперва едва не погиб в Грэвэн’Доре, а затем в… храме первого из Дарханов. А закончилось все это тем, что Пустоши заполонила орда демонов.
Благо Князь этих самых Демонов, в лице Хельмера, решил, что нападение не санкционировано, так что всех наглецов отправили к праотцам… ну или там в среде демонов ответственен за посмертие.
— Хаджар.
Хаджар вздрогнул и, вскочив со скамьи, обнажил Черный Клинок. Поняв, кто его окликнул, он выругался. Довольно грязно. Благо Дора была уже привычна к манере выражаться отдельно взятого варвара, так что не стала обращать на это внимания.
— С тобой все в порядке, друг мой? — вопросительно “изогнул” бровь Эйнен. — Ты как сам не свой.
— Я свой, — попытался отшутиться Хаджар, но вышло криво. В конце концов не каждый день в твоей голове поселяется знание, способное уничтожить целую Империю. — Мы ведь договаривались встретиться около выхода.
— Да, — Дора слегка отстранилась от островитянина и заглянула за спину Хаджару. — только это было три дня назад. Мы уже пол школы обошли, пока не выяснили, что ты отправился в Башню Сокровищ.
Три дня…
— Судя по медальону, — Эйнен указал на висящий на груди Хаджара, нефритовый кулон. — ты прошел их успешно.
— Успешно, — не стал отрицать Хаджар. Но, задумавшись, добавил. — Хотя, с какой стороны посмотреть… Почему такая спешка? Вы оба как-то сильно встревожены.
— Если не брать в расчет, что тебя не было три дня, — и когда только эльфийка обучилась тонкому искусству сарказма… — то мы упустили все то время, что могли готовиться к аукциону.
— Аукциону?
— А разве ты не собирался продавать Ядро Ана’Бри? Подпольный аукцион для дворян и аристократов начнется уже через три часа.
Хаджар даже не стал ругаться. Лишь посмотрел на небо и слегка устало вздохнул.