...дракон... 167 - 3 Сентября 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 167

15:21

...дракон... 167

***

===

Глава 807

Хаджар оказался посреди зала, который в чем-то был схож с храмом бога войны, который он посетил в заброшенном городе в Пустошах. Те же алые колонны, мощеный камнем пол и многочисленные пьедесталы.
Только вместо фигуры Дергера — бога войны, на каждом из них возвышался спящий голем. Самой разной формы и внешнего вида.
От простого солдата, прислонившегося к копью, до смотрящего в вечность старца с тростью в руках. Он чем-то напоминал ректора школы “Святого Неба”.
Из десятков големов, перед Хаджаром вышел не самый крупный, но и не самый маленький. Закованные в тяжелые латы, оставляя за собой сеточку из расколотых поступью камней, он нес на плече двуручный меч. Один из тех, чтобы владеть которым, нужно было с самого детства изучать особые техники укрепления плоти.
Его вес, скорее всего, превышал семь тонн, а один взмах мог создать волну давления, достаточную, чтобы уничтожить Небесного Солдата.
Мечники, владеющие двуручными мечами, считались самой страшной угрозой на поле битвы. Их боялись на ровне с легендарными, редкими, как цветущая по зиме вишня, обоерукими мечниками.
За всю свою жизнь, Хаджар встречал лишь двух прирожденных обоеруких. Один из них — Мракс, последователь Ордена Ворона, был убит самим Хаджаром.
Второй же… что же, он нем, да захлебнется он птичьим пометом, как-нибудь потом.
— Здравствуй, претенд…
— Черный Ветер!
Тело Хаджара мгновенно окутал черный туман Зова. Он уплотнился и принял очертания крепкой, латной брони. В руки появился Черный Клинок. И, в тот же момент, как засверкало тьмой лезвие меча, в небе сформировалось грозовое облако.
Мрачнее безлунной ночи, оно вытянулось почти на десяток метров, а затем, приняв облик точной копии Черного Клинка, внутри которого застыл распахнувший пасть дракон, оно обрушилась на голову не успевшего договорить голема.
Тот, в последний момент, подставил свой тяжелый меч под удар, но техника Черного Ветра, будто даже не встретив сопротивления, рассекла создание на две половины.
Поднимая клубы пыли, с гулким звоном, они упали на рассеченный, на добрый двадцать метров в длину пол.
— Неплохо, — кивнул Хаджар и, размяв плечи, обвел оставшиеся конструкты свирепым взглядом. — Ну, кто следующий?!
Но следующего так и не было. Хаджар, моргнув, вдруг осознал себя стоящим напротив все той же нефритовой таблички.
Он вновь был на четвертом этаже башни сокровищ, а никак не в таинственном, наполненном големами, зале.
— Что за демоновщина, — выдохнул Хаджар.
Если момент, когда его затянуло внутрь пространственного артефакта он еще смог отследить, то обратный путь оказался для него полной неожиданностью.
— Не ошибусь, если скажу, что за последнюю тысячу лет еще никто не проходил испытание на ученика внутреннего круга в такой же манере, как и ты.
Позади Хаджара, все так же подметая пол своим веником, стоял старик Хранитель. Или, как его порой надменно называли — привратник. Но последнее звучало ка нечто оскорбительное, умаляющее достоинство и мудрость стол древнего создания.
Хаджар отсалютовал и поклонился. В этот момент он увидел, как с его шеи свисает не золотой, но изумрудный медальон ученика внутреннего круга школы “Святого Неба”.
Выпрямившись, он взял его в руку и удивился тяжести. На ювелирном рынке такой увесистый кусок волшебного, имеющего энергетическую структуру нефрита, можно было продать за неплохие деньги.
— Я думал, личным ученикам положен деревянный медальон.
— Положен, — достав из кармана простых, холщевых штанов, тряпичный платок, старик аккуратно стер им пыль с древних стеллажей. — Но деревянный медальон ты можешь получить только у своего учителя.
Хаджар не помнил, чтобы Орун, да согнется он наоборот, говорил ему что-то о получении медальона. Все, что вообще можно было получить у учителя, это болезненный удар палкой или, под конец, деревянным тренировочным мечом.
— Ну и ладно, — пожал плечами Хаджар и развернулся в сторону винтовой лестницы, ведущей на пятый этаж. — Обойдусь и без этого, треклятого, медальона.
Он уже сделал несколько шагов в сторону люка, как его окликнул все тот же голос старика.
— Ты никогда не задумывался, Северный Ветер, почему личный ученик — венец творения и заботы школы “Святого Неба” носит простой, деревянный медальон? В то время как даже ученик внешнего круга — не более, чем слуга, имеет серебрянный.
Хаджар, сперва удивившись тому, с какой легкостью голем рассуждает о местной несправедливости, вскоре смог расставить все по своим метам.
Школа “Святого Неба”, как и школы “Быстрой Мечты” и “Талой Воды” были основаны в самые трудные, для Империи, времена. Времена полные бесконечных войн и борьбы за место под солнцем.
На тот момент факт, что десятки тысяч талантливых адептов будут не более, чем мальчиками и девочками на побегушках, не вызвал удивления.
Какой смысл распыляться и пытаться взрастить десять тысяч сильных воинов, если можно сосредоточить свое внимание на двадцати и сделать из них настоящих монстров.
Каждый из которых будет в одиночку стоит тех самых “десять тысяч сильных воинов”.
С тех пор утекло немало воды, но принцип остался.
— Нет, не задумывался.
У Хаджара не было времени на пустые разглагольствования и философию, но он чувствовал, что этот разговор может ему в чем-то помочь. К тому же, Хаджар попросту испытывал уважение к старику, пусть тот и был “всего-лишь” големом.
— Серебро, золото, нефрит, — старик продолжал мести пол. Пыль поднималась столпами, скрывая голема по самые колени. — Это все мертвое, неживое. Добытое киркой и огнем в скале — застывшие слезы времени, пришедшие к нам из прошлого.
Возможно, в свободное от уборки время, голем посвящал себя высокой поэзии.
— Но дерево, — старик заботливо провел ладонью по черенку своей метлы. — Дерево живет. Оно дышит. Вдыхает все нечистоты, грязь, все ужасы этого мира. Но не становится из-за него слабее. Наоборот — оно крепнет. Крепнет, чтобы стать больше и выше. Чтобы в жару дарить тень. Чтобы в холод дарить убежище. Чтобы забирая и перебарывать всю грязь, давать нам чистый воздух. В чем сила мертвых металлов, Северный Ветер? Лишь в том, что они прекрасны. Но, как бы ни было уродливо дерево, оно сильнее их всех. Оно слабым дает надежду, а сильным — опору.
Хаджар вновь ощутил себя юнцом, вглядывающимся в колодец, наполненный песком, просыпавшимся из Божественных Часов, отмеряющих жизнь и смерть самой вселенной.
— Спасибо за мудрость, достопочтенный Хранитель, — поклонился Хаджар.
Он вновь отправился к люку и у самого входа в него, он расслышал:
— Все из нас, Северный Ветер, однажды должны будут решить, для чего нам вся эта сила. Как решили, в свое время, металлы и как решило дерево.
Хаджар покачал головой. Последняя фраза старика явно могла бы дать несколько очков форы изречениям Древа Жизни и прочим, не самым понятным, хоть и невероятно разумным, древним существам.
Поднявшись на пятый этаж, Хаджар с удивлением понял, что находится не в темном, почти складском помещении, а зале, который стал бы гордостью любого дворянского дворца.

Глава 808

Хаджар стоял на розовом мраморе посреди многочисленных картин и гобеленов. Из окон лился волшебный, ненастоящий, но такой теплый и нежный свет.
На стойках, сделанных из драгоценных металлов и инкрустированных камнями, лежали немногочисленные алхимические пилюли.
Хаджар подошел к одной из таких и взглянул на ценник.
— Пилюля Быстрой Поступи. Усиливает действие всех техник перемещение в два раза. Стоимость — 14.000 Очков Славы за две унции.
В две унции, по расчетам нейросети, входило ровно четыре таких пилюли. И, может показаться, что это, в целом, бесполезная алхимическая побрякушка, которая стоит как не самая простая миссия в регионе Пустошей или Пустыни Смерти (единственном регионе, из всех принадлежащих “Святому Небу”, в котором не побывал Хаджар. Но ему барханов хватило и в Море Песка), но это только на первый взгляд.
Если вдуматься, то одна такая пилюля может стоить адепту невероятного дорого, “жизнеспасающего” защитного артефакта или талисмана с амулетом.
Ведь если ускорить технику перемещения вдвое, то и скрыться можно даже от намного превосходящего по силам противника. Например если бы такую пилюлю принял Хаджар, то, даже используя “Меч Легкого Бриза” — стойку ветра, скорее всего смог бы уйти даже от Безымянного Начальной стадии.
И тот факт, что стоили четыре(!) подобных пилюли всего 14.000 Очков Славы, говорил о многом.
Хаджар прошел дальше. Около стены, завешенной гобеленом, запечатлевшим схватку на древнем поле сражений, стояли стойки с разнообразным оружием.
На алых, бархатных подушках, водруженных на изысканные треноги, лежали всевозможные артефакты. Каждый — Небесного уровня.
Стоит отметить, что в сокровищнице одного из богатейших шейхов Моря Песка, Небесный Артефакт, сам по себе, уже считался жемчужиной коллекции.
Здесь же, даже при беглом осмотре, Хаджар увидел несколько десятков.
— Кинжал Семи Острот, — прочитал он на ценнике. — Небесный артефакт. Свойства: нет. 106.000 Очков Славы
Хаджар задумался. Он никогда не слышал о свойствах оружия. Так что кинжал, который выглядел так, будто смог бы разрезать даже камень, он решил оставить без особого внимания.
Пройдя дальше, к последней веренице полок и стеллажей, Хаджар решил посмотреть на одни из самых дорогих свитков пятого этажа.
Многотомные техники.
Их первые тома можно было купить на пятом, а последующие — выше. Вплоть до седьмого, к которому из всех учеников доступ имело лишь шестеро.
— Свиток Огненной Длани. Первый два тома из шести. Уровень: Дух. 75.000 Очков Славы.
Хаджар присвистнул. О технике Огненной Длани он слышал от Гэлхада из клана Вечной Горы. Не все великаны пользовались секирами и двуручниками, некоторые владели рукопашным боям.
И, если верить рассказам дворянина, а причин не верить в этом у Хаджара не было, то шестой том, достигающий уровня Императорской Техники, позволял адепту голыми руками плавить металл и превращать землю в магму.
Удар ладонью, с применением техник из шестого тома, мог испарить небольшой пруд или озеро. Иными словами — действительно мощь Императорского уровня.
И такое невероятное знание “всего лишь” за семьдесят пять тысяч Очков Славы?
— Как будто ты ожидал чего-то другого, — себе под нос проворчал Хаджар.
До того, как цены взлетели на рынках после “покушения на Императора”, чиновники едва ли не даром раздавали населению всевозможные знания и ресурсы.
Неудивительно, что так же поступала и школа Святого Неба. С той лишь разницей, что она сделала чуть хитрее и коварнее.
Она взвинтила цены на первых этажах, заставив даже полноправных учеников отправляться на собирательные и производственные задания. А вот на верхних, куда имели доступ самые талантливые и способные, наоборот — понизила.
Опять же, за счет всех тех ресурсов, которые собирали обладатели серебрянных и золотых медальонов.
Не то, чтобы Хаджар был против, но почему-то это выглядело немного несправедливо.
У него все еще имелось несколько сотен Очков Славы и, насколько он знал, испытание шестого и седьмого этажей не имели никакой стоимости.
На шестой могли взобраться все, кто носил изумрудный медальон и прошел испытание, а на седьмой — только личные, прошедшие, опять же, испытание.
Но все это пока не волновало Хаджара. Он, блуждая среди многочисленных свитков, порой протягивал руку и снимал со стеллажа один. Откладывал в специальную сумку и шел дальше.
После того, как он прошел тренировку на Горе Ненастий, после получения техники “Меча Четырех Ударов”, он лишился нескольких очень важных техник.
Ту же самую стойку “Ветра” в технике “Меча Легкого Бриза”, как и сам “Меч Легкого Бриза”, Хаджар уже не мог использовать. Она попросту не была расчитана на ту глубины мистерий и силу, которые получил к этому времени Хаджар.
Используя стойки “Меча Легкого Бриза”, он рисковал получить столь мощный энергетический откат, что оказался бы на некоторое время полностью обездвижен.
И, чем сильнее будет становиться Хаджар, тем выше риск. Так что, первым делом, он решил обзавестись именно техникой передвижения.
Как раньше для него устарела техника “Десяти Воронов” (которую, увы, он так и не закончил), так же произошло и с техникой великого предка Травеса.
— Посмотрим, что мне может предложить любимая школа, — прошептал Хаджар.
Усевшись за специальный стол (во всем зале, кроме него самого, больше никого и не было), он разложил перед собой взятые свитки.
— Техника Лунного Шага, — руны, которыми было написано название, относились к одному из мертвых языков. На одно только расшифрование свитка, Хаджару пришлось бы потратить тысяч сорок Очков Славы. Но, благодаря нейросети, проблем с чтением мертвых языков не возникало.
Если, конечно, они не канули в небытие несколько эпох назад…
— Может и Джексона постигла такая же участь, — улыбнулся своим мыслям Хаджар. — Итак…
Он вчитался в описание техники. Как и любая техника перемещения, которая заканчивались Императорским уровнем, она имела свои сильные и слабые стороны.
К примеру, в данном случае, описывалось, что по завершению пятого тома (который, разумеется, находился на седьмом этаже), Хаджар смог бы перемещаться в ночное время со “скоростью воспарившей стрелы” прямая цитата. Но вот в дневное время — техника ускорила бы его лишь вдвое, в лучшем случае — втрое.
Разумеется, были и свои плюсы, сопряженные с такими же минусами. Скорость так же зависела и от фазы луны. Чем ближе к полнолунию — тем быстрее “Лунный Шаг”. Вплоть до того, что во время полной луны, Хаджар стал бы едва ли не в семь раз быстрее.
Прибавить к этому пилюлю Быстрой Поступи и ни один Безымянный начальной стадии не смог бы его убить. Ну, только если бы и они не обладали такими же техниками и алхимией…
— Не то, — покачал головой Хаджар и отложил свиток в специальную вазу.
Как только свиток оказался в ней, то тут же исчез, и, как знал Хаджар, появился на том же стеллаже, откуда его недавно сняли.
Пролистывая один свиток за другим, Хаджар все больше погружался в работу. Какие-то оставлял на столе, а другие и вовсе, лишь пройдясь по одному названию, отбрасывал в вазу, где они вскоре и исчезали.
Какие-то не устраивали его по ограничениям, другие — реагентами, которые были необходимы для развития в томах.
Все техники, которые доходили до Императорского уровня, нуждались в особых природных и алхимических компонентах.
Разумеется, можно было забраться на шестой этаж и сразу начать с техники уровня Неба, но, на длинной дистанции, это принесло бы больше проблем, чем пользы.
Наконец, перед Хаджаром осталось всего два свитка.
— Шаг Белой Молнии, — прочитал Хаджар на первом. Ему не требовалось вникать в описание — эту технику использовал Орун, до споткнется он на этой самой молнии.
Второй же свиток гласил: “Путь Мокрого Шелка”. Несмотря на то, что название больше подходило для вывески какого-нибудь не самого дорого борделя, Хаджар, тем не менее, задержал на технике свое внимание.
— Да, к демонам, кого я обманываю! — в сердцах Хаджар, вспомнив о том, что у него итак времени не хватает, убрал “Мокрый Шелк” обратно в вазу и оставил перед собой свиток “Шага Белой Молнии”.
Приложив к сургучной печати свитка свой медальон, он с тяжелым сердцем расстался почти с сотней тысяч очков славы. Столько требовал первый, из восьми, томов техники “Шага Белой Молнии”. В мирное время эта цена, наверняка, была бы хорошо если только в пять раз выше.
Как только транзакция была завершена, прямо изнутри медальона появилась точная копия свитка. Оригинал (хотя, скорее всего — очередную копию) Хаджар убрал обратно в вазу и направился к концу зала.
Там, на огромном гобелене, среди кипящего сражения, виднелась небольшая выемка под медальон. Ученикам запрещалось рассказывать о испытаниях шестого и седьмого этажей, так что прикладывая к выемке медальон, Хаджар понятия не имел, что его будет ждать.

Глава 809

Ударом плеча Хаджар перебросил через спину бегущего на него с криком воина. Сжимая саблю, тот перекувырнулся через Хаджара и, оказавшись на земле, тут же получил удар Черным Клинком прямо себе в горло.
Не выпрямляясь, используя инерцию, Хаджар развернулся и ударил наотмашь. Взмах его меча срезал голову с очередной воина и, только после этого, Хаджар получил возможность оглядеться.
Только недавно он стоял перед гобеленом, изображавшем битву степняков, в кожаных доспехах с рыцарями. Если не знать истории, то можно было подумать, что это былая боевая слава Дарнаса.
На деле же, гобелен запечатлел битву куда более древнюю, чем любая из Семи Империй. Это сражение происходило в эпоху Ста Королевств. И, каким-то образом, Хаджар теперь оказался не просто “внутри” картины, а именно — в момент сражения.
— Sais’shatal tuklish!
Хаджар, не утруждая нейросеть обработкой действительного мертвого языке степняков, не оборачиваясь нанес мощный, рубящий удар Черный Клинком.
— Черный Ветер, — спокойно произнес он.
А затем скорчился от боли, когда изогнутая сабля полоснула по кольчуге, наброшенной на простую, кожаную броню.
Звенья рассыпались под прямым ударом, а Хаджар почувствовал, как сабля, пронзая и кожанку, вспарывает его плоть.
Проклятый, многострадальный правый бок!
Машинально разорвав дистанцию, Хаджар крутанулся на пятках. Вторая, короткая сабля, пропела рядом с бедром Хаджара, но не смогла задеть даже края его штанов.
Ударом кулака в челюсть, подпоясанную ремешком от остроконечного шлема, Хаджар сбил темп степняка, а затем, схватившись за рукоять Черного Клинка обратным хватом, полоснул тому по горлу.
Кровь из сонной артерии ударила струей, а желтокожий степняк, хватаясь за рассеченную гортань, свалился на колени.
Обратным движением, вновь перехватывая меч, Хаджар снес ему голову. На войне есть два самых надежных удара — по шее и в живот, пробивая позвоночник. Только так можно обезопасить себя от удара, нанесенного в спину.
— Какого демона здесь происходит? — Хаджар мысленно потянулся к Ядру, но внезапно понял, что не обладает и каплей энергии.
То есть — от слова совсем. Даже тех крох, которые практикующий получал после открытия первых Узлов — чакр, как их называли на Земле, и теми Хаджар был обделен.
Иными словами — он был смертным. Самым простым, обычным, рядовым солдатом.
— Капитан Хаджар! Капитан Хаджар!
Ну может и не таким обычным…
Хаджар развернулся и уже собрался нанести быстрый, секущий удар, но встретил перед собой два непонимающих взгляда.
— Капитан! — замер на расстоянии удара копья молодой, с редкой бородой и усами, солдат. — Это я — лейтенант Клот!
— А, да, — Хаджар опустил меч. — Прости.
И в следующую секунду, сорвавшись с места в растянутый рывок, он все тем же плечом сбил лейтенанта с ног. Алебарда конного степняка прошла всего на волоске от спины Хаджара. Тот, вскочив на ноги, вырвал из спины лежавшего рядом мертвеца метательный топор.
Размахнувшись, он метнул его прямо в ногу лошади. Та заржала, когда сталь разрубила мягкий сустав. Истекая кровью, испуганное животное рухнуло на брюхо.
Степняк успел выскочить из седла и, перекатом погасив инерцию падению, попытался подняться на ноги, но не успел.
Хаджар пяткой стального сапога ударил по острию алебарды. Степняк совершил ошибку любого, слишком неопытного и молодого вояки — он слишком крепко держался за оружие.
Древко алебарды хищной змеей ударило под кадык степняку и тот, хрипя, начал заваливаться на спину. Машинально выпустив из рук оружие, он, тем самым, подписал себе смертный приговор.
Хаджар, продолжая движение удара сапога, второй ногой переступил через древко, зажал его между пятками и крутанулся еще раз.
Собственная алебарда арбалетным болтом выстрелила прямо в грудь степняку. Пробив его легкие доспехи, она протащила его с метр по земле, пока они вместе не замерли.
— Это было… сильно, капитан, — выдохнул поднявшийся с земли лейтенант.
Они, как, благодаря боевому опыту, понимал Хаджар, находились на границе одного из флангов. Сюда явно только недавно пришелся удар конного формирования степного войска.
Пробив брешь в строю прикрывавшей рыцарей пехоты, конники устремились в спину рыцарям, а те, немногие из них, кто увязли в сражениях, уже были убиты или смертельно ранены.
Это только в песнях бардов конница смело крошит пехоту, на деле же получить в бедро крюком и быть стянутым на землю — не самый приятный способ отправиться к праотцам.
— Докладывай, лейтенант! — все так же машинально, командным басом, отдал приказ Хаджар.
Только после того, как юноша, лишь недавно начавший бриться, выпрямился по струнке, странным образом отсалютовал и сказал:
— Лэр, есть лэр, — только тогда Хаджар очнулся.
Что он делает? Это ведь не война Лидуса и кочевников! Он вовсе не Хаджар Травес, офицер Лунной Армии.
Он Хаджар Дархан — Черный Мечник из школы “Святого Неба”! Рыцарь Духа, а не простой смертный.
— Генерал приказывает вам открыть южные ворота замка?
— Что? — опять же, машинально, переспросил Хаджар.
Лейтенант тут же поник.
— Я тоже думаю, что из-за того, что вы переспали с его дочерью, не стоит все наше формирование отправлять на верную смерть, — парнишка развернулся к замку, над которым был поднят флаг с тем же изображением, что и на штандартах степняков.
Воющий на алую луну волк. С замка свистели стрелы. Острыми облаками накрывая небо, смертельным дождем они обрушивались на головы приступающих укрепление пехотинцев. Горящая смола стекала им на плечи. Обрубались и обрывались осадные тросы и откалывались кошки.
Горели осадные башни, которые служили прекрасной, практически безоружной мишенью, для огненных стрел лучников.
Изредка глаза резали вспышки энергии. Техники в этой битве были настолько редки, что порой сразу несколько человек поднимали головы, чтобы посмотреть за теми, кто использует энергию Реки Мира.
— Генерал говорит, что у нас есть на это два часа. И, если мы не справимся, то нас отправят на плаху. И, что-то мне подсказывает, лэр капитан Хаджар, он не шутил.
Лейтенант потер щеку, на которой чернел синяк, оставленный явно не в текущем сражении.
— Значит, взять крепостную стену… — повторил Хаджар.
В своей жизни он встречал самые абсурдные и разные испытания, но это — ко всем демонам, оно явно оставило остальные позади.
Орун, отрежь портной ему яйца, не преувеличивал, когда говорил, что только один из сотни может пройти испытание шестого этажа.
Аристократы и дворяне, с рождения привыкшие к энергии, наверняка даже представить себя не могли в роли простого смертного. Тем более — смертного пехотинца.
— За мной, лейтенант! — гаркнул Хаджар.
Следующий час они прорубали себе дорогу к осадной башни, которую катили прямиком к стене. По дороге Хаджар встретился со своим формированием — двадцатью бывалыми рубаками, которые встретили своего “лэра” каким-то особым приветствием.
Расталкивая солдат внутри башни, Хаджар вел людей все выше и выше по лестнице. Он прекрасно знал, что если башня подойдет слишком близко к стене, то первыми, как ни было бы странно, пострадают именно нижние этажи. Ведь если сжечь их — то рухнет вся постройка.
Как он и думал, когда открылся “рот” башни и “зубами” зацепился за стену, то нижние этажи уже пылали жидким огнем, а люди кричали от боли и бессилия.
На стене их встречали защищающие крепость степняки. Залп сотни луков стал приветственным жестом.
На войне не церемонятся, так что Хаджар прикрылся первым же погибшем от стрелы соратником. Когда в его агонизирующее тело впилось еще с десяток стрел, Хаджар оттолкнул его ногой и с криком бросился в ряды противника.
А затем, в последний момент, успел, на инстинктах, уклониться от призрачного удара сабли, который вспорол камни и располовинил так ничего и не понявшего лейтенанта.
Перекатившись по парапету в сторону, Хаджар вскочил на ноги и взялся за рукоять обеими руками.
Перед ним стоял степняк, вооруженный изогнутой саблей и кнутом.
— Проклятье, — выругался Хаджар.
Противник находился на уровне практикующего стадии Трансформации.
И, кто бы не придумал это испытание, он явно был не в себе!

Глава 810

Рассекая воздух, оставляя позади белесую дымку, кнут взвился в змеином рывке. Оставляя позади размытое, облачное пятно, он впился в камень прямо перед ногами Хаджара. Каменная крошка дробью рассекла лицо. Кровь залила глаза.
Хаджар, отталкиваясь в рывке в сторону, сцепил зубы от боли. Такой позабытой, простой, но в то же время — родной.
Его тело не было укреплено кровью дракона, оно не испытало на себе силы Волчьего Отвара орков и его не закаляли в течение двух лет на Горе Ненастий.
Даже не удар, а лишь касание кнутом практикующего стадии Трансформации оказалось достаточно чтобы кожа и плоть буквально слезли с Хаджара.
Кубарем скатываясь по каменной лестнице, Хаджар успел зацепить рукой одного из степняков. Второй свист кнута облил Хаджара потоком чужой, горячей крови. Ноги степняка упали вниз, где кипели небольшие очаги локальных схваток, а его торс Хаджар использовал вместо доски для скольжения.
Оставляя на лестнице кровавый след, балансируя на рассеченном кнутом торсе степняка, из которого вываливались кишки и внутренности, Хаджар буквально пролетел по лестнице.
На ходу он вонзил Черный Клинок в трещину в кладке и, сильно надавив, взмыл в воздух. Сделал он это как нельзя вовремя — там, где мгновение назад были его ноги, опять просвистел кнут.
На этот раз он превратил еще агонизирующую половину тела степняка в кровавый фарш. Но, к несчастью практикующего и на удачу Хаджара, он на мгновение застрял в разорванном кожаном доспехе.
Этой заминки хватило, чтобы Хаджар с силой пятками приземлился на натянутый струной Ронг’Жа кнут. Практикующий, пусть и был опытным и бывалым воякой, попросту не ожидал такого поворота событий.
Разжать хватку он не успел и, когда кнут просел под весом и силой удара Хаджара, полетел в его сторону. Меч Хаджара все еще находился в трещине, сам же он прочно удерживал кнут, так что атаковать мог одним, единственным, способом.
Когда Практикующий оказался с ним вплотную, Хаджар, рыча ударил головой прямо в солнечное сплетение степняку.
Вместе, клубком рычащих котов, они упали на землю и с хрипами разлетелись в разные стороны.
Пару секунд, лежа на спине, Хаджар судорожно ловил ртом воздух. Он пытался вернуть шатающееся сознание в норму и осознать происходящее.
С криком кто-то обрушил ему на голову боевой топор. Хаджар успел отвернуть голову, но подставил под лезвие щеку. Очередная вспышка боли отрезвила его потерянный разум.
Вскочив на ноги, не обращая внимания на то, что щека повисла на лоскуте кожи, а скула костями пробила плоть, Хаджар ударом ноги выбил топор из рук рядового степняка, а затем с силой вонзил Черный Клинок прямо ему в живот.
Несколько раз дернув рукой вверх, будто глиняную склянку, он вскрыл брюхо воину. Кишки и кровь хлынули на руки Хаджару.
Со звериным рыком, он присел и скрылся от темного, едва заметного глазу серпа энергии, который отправил в него практикующий.
Вечерние Звезды! Будь он в реальности, то эта хилая атака даже его одежд бы не поцарапала. Да что там — практикующий даже дышать бы не смог в его присутствии. Хаджар был достаточно силен, чтобы убить этого вояку одной лишь волей.
Оттолкнув выпотрошенный труп в сторону, Хаджар выпрямился и взмахом меча, сцепив зубы, отсек собственную, качающуюся на полоске телесной ткани “щеку”.
Вокруг кипело сражение. Что-то горело. От запаха гари слегка слезились глаза. Под ногами хлюпало от обилия крови, грязи и протекшей из чанов, успевшей застыть смолы.
Формирование Хаджара билось где-то на парапете. Вокруг него степняки, со звериной яростью ощутивших вкус крови новобранцев, добивали тех, кто смог прорваться во внутренний двор крепости.
— Isash toshuk! — сплюнул Практикующий.
В его правой руке, вместо кнута, теперь оказался небольшой круглый щит с шипом по центру. Левой он сжимал длинную, изогнутую, саблю из черного металла с золотым орнаментом.
Пусть она и была лишь духовным артефактом, но выглядела настолько изумительно, что даже Хаджар не отказался бы попробовать пофехтовать подобным произведением искусства.
Сам же степняк с ног до головы был спрятан в кожано-стальные доспехи. Латные сапоги и поножи, кожаная юбка и торс, стальные наручи, наплечники и шлем. Те участки плоти, которые не закрывала броня, переплетали кожаные ремешки, которые эту самую броню и держали.
— Ты бы знал, ублюдок, — Хаджар сквозь обнаженные ударом топора зубы сплюнул кровью и слюной. — как я по этому, ко всем демонам преисподни, скучал!
Хаджар ударом мыска сапога бросил в “лицо” Практикующему комья мокрой земли. Тот прикрылся щитом. Грязь ударила о стальной шип и мазутным пятном расплылась по щиту.
Хаджар же, не теряя времени, усилием воли заставляя мозг игнорировать боль в теле, рванул вперед. Его окровавленная нога чуть волоклась, так что полной скорости и силы, он достичь не смог.
Но даже этого хватило, чтобы плечом буквально влиться внутрь щита. Практикующий пошатнулся, потерял баланс, а Хаджар уже знал, как воспользуется преимуществом.
Он схватился левой рукой за стальной шип. Мысленно выругался из-за боли от расеченной ладони, а затем резко дернул рукой вверх.
Край щита, обитый железными пластинами, врезался в подбородок Практикующему. Раздался неприятный хруст.
Зубы и кровь выстрелили сквозь разорванные губы. Степняк пошатнулся еще сильнее и Хаджар, по самые сухожилия разрезая левую ладонь, дернул за шип в сторону.
Ослабевший на мгновение Практикующий не справился с силой инерции и раскрыл на долю секунды свою грудь. Его сабля была поднята слишком высоко вверх, а особенность оружия не позволяла быстро вернуть её в защитной положение.
Хаджар, вновь перехватывая клинок обратным хватом, полоснул им по торсу степняка. Алая кровь, брызнувшая из рассеченной брони и плоти, стала ему наградой за всю боль.
Но, увы, он был простым смертным, а противник — Практикующим стадии Трансформации. И учитывая, что плоть степняка подалась клинку намного сложнее, чем кожаный доспех, то стадию Трансформации Смертной Оболочки желтокожий уже миновал.
Как недавно вспышка боли отрезвила Хаджара, так же она привела в чувства и степняка. Легкий, подвижный, быстрый и смертоносный, он взвился вихрем.
Резко оттолкнув краем щита Хаджара в сторону, он уже, превратившись в живое торнадо, развернулся на одной ноге, а второй, используя на манер кнута, ударил в раненный бок противника.
Рана в боку Хаджара взорвалась проснувшимся вулканом. Кровь потоком хлынула на землю, а сам Хаджар, прокатившись по грязи, быстро юркнул под пылающую телегу с сеном.
И вновь он успел увернуться настолько же вовремя, насколько, спустя мгновение, окровавленную, черную грязь вспорол очередной серп энергии.
Оказавшись под телегой, Хаджару хватило меньше, чем удара сердца, чтобы спланировать свои дальнейшие действия.
Сказывался опыт десятков и сотен сражений в облике простого смертного.
Локтями Хаджар выбил колышки из под колес телеги. Стоящая под откосом, пылающая ярким огнем, но все еще тяжелая, она тут же покатилась вниз.
Хаджар же, схватившись за её козлы, ласточкой взмыл в воздух и приземлился в нескольких метрах в стороне от недавнего места схватки.
— Ishtari! — прозвучал выкрик практикующего.
Его сабля вспыхнула золотым сиянием, а затем, одновременно со свистящим, рубящим ударом, поток золотого света сформировал очередной серп.
Вот только на этот раз он был в несколько раз сильнее предыдущего. Но то, что поразило Хаджара, касалось вовсе не техники, взорвавшей телегу и взрывной волной отбросившей обоих сражающихся в разные стороны.
А то, что внутри техники содержались мистерии сразу двух духов. Сабли и Огня.
Как такое, ко всем демонам бездны, возможно?!
Увы, времени поразмышлять у Хаджара не оставалось.
Взрывом его отбросило в гущу сражения пехоты рыцарей и степняков.

Глава 811

Хаджар отразил плоскостью Черного Клинка арбалетный болт, выпущенный в упор прямо ему в сердце. Искры обожгли лицо и руки, а стальной посланник Костлявой, отраженный мечом, впился в бедро стрелявшему.
Все еще лежа на спине, Хаджар, не успевая использовать ни меч, ни руки, рыча, зубами впился в ахилово сухожилие над пяткой степняка.
Разгрызая собственными клыками тряпки, Хаджар рывком вырвал кусок еще горячей плоти. Арбалетчик закричал от боли и, потеряв опору, рухнул на одно колено.
Хватаясь за броню воющего степняка, Хаджар взобрался по нему будто по скале. И, оказавшись за спиной, стоя над противником, Хаджар схватился за его шею окровавленной, левой рукой и, до белых костяшек сжав пальцы, вырвал кадык.
Вернее, он думал, что вырвал кадык, на деле же в его руках оказалась тонкая гортань. На землю, хрипя, захлебываясь собственной кровью и судорожно сжимая горло, упала смуглая девушка. Упал шлем, черный волосы разметались по земле и мгновенно слились с черной грязью.
Не чувствуя ни единого укола совести, Хаджар мыском поддел выпавший из рук павшей арбалет. Поймав его на лету, разворачиваясь и отпрыгивая в сторону, Хаджар положил на лоно стальной болт и нажал на курок.
Просвистев по воздуху, железное жало впилось прямо в глазницу шлема копейщика. Его оружие так и не успело дотянуться до груди Хаджара.
Тот, находясь еще в полете, обвил ногой древко копья и, падая на спину, вырвал его из рук орущего, ослепленного копейщика.
Не обращая внимание на раненного, вновь оказавшись на земле, буквально по самые губы в крови, дерьме и грязи, Хаджар схватился за древко левой рукой.
Оно слегка скользило в окровавленной ладони. Но Хаджар держал его достаточно крепко, чтобы, развернув древком к земле, выстрелить собой вверх.
Мгновенно оказавшись на ногах, он, походя, снес Черный Клинком голову ослепленному, а затем вытянул левой рукой в стремительном, мощном выпаде.
Копье, пронзив взлетевшую в небо голову степняка, огромной стрелой вонзилось в грудь последнего из трех ближайших противников.
Пробив его насквозь и протащив с метр по вязкой земле, пригвоздило к земле.
— Ishtari! — прозвучало за спиной.
Не оборачиваясь к жуткой, ненормальной, пропитанной мистериями сразу двух духов техники, Хаджар побежал вперед.
Пронзенный копьем еще хрипел и хватался за жизнь, когда Хаджар буквально взбежал по древку торчащего на добрых два метра копья.
Золотой серп рассек кричащего не сколько от боли, сколько от ужаса неминуемой смерти, степняка. Ошметки его тела, объятые пламенем, градом разлетелись над полем сражения.
Хаджар же, в последний момент оттолкнувшись от древка, раскинув руки в стороны, рыбкой сиганул в обратную сторону.
Он перемахнул над головой Практикующего, приземлился у него за спиной и, не гася инерцию, попытался сделать рывок по прямой.
Если бы он обладал энергетическим телом, то даже такая вязка и жидкая грязь была бы для него крепче каменной мостовой.
Но он вновь находился в теле простого смертного.
Толчковая нога слегка проскользила в вязкой жиже. Рывок получился недостаточно быстрым и стремительным. Острие Черного Клинка опоздало меньше, чем на удар сердца. Но именно такие мгновение, порой, решают исход поединка.
Меч Хаджара впился в спину Практикующему, но к этому моменту он уже смог сориентироваться. Разворачиваясь, он щитом отбросил меч Хаджара в сторону, а затем полоснул саблей по груди противника.
Хаджар, мгновенно разрывая дистанцию и уходя в сторону перекатом, вновь скривился от боли. Грудь будто огненным кнутом огрели.
Вновь потекла кровь.
За время схватки он потерял её так много, что начинало мутить. Простой человек уже давно потерял бы сознание, но только не опытный воин.
Воля Хаджара была достаточно крепка и сильна, чтобы даже несмотря на многочисленные раны, продолжать бой.
В который раз оказавшись на земле, Хаджар схватил грязь и вновь швырнул её лицо степняку.
— Dulahris harmun! — выругался тот и увернулся.
Второй раз на один и тот же трюк степняк не попался. Так что Хаджар, откатившись еще на метр в сторону, вскочил на ноги. Вскочил и тут же завыл. Раненная кнутом нога все сильнее немела и отказывалась подчиняться воле Хаджара.
Прихрамывая, он подоспел за спину завязшему в фехтовании степняку. Опять же, без всяких угрызений совести пробив ему спину и сердце Черным Клинком, Хаджар развернулся и бросил дергающееся тело в сторону Практикующего.
Пронзенный степняк, выронив оружие, по инерции сделал несколько шагов в сторону Практикующего. Увидев союзника, он схватил его за плечи и что-то умоляюще прошептал.
Практикующий, не замедляя шага, рассек раненного на двое. И, так же спокойно, прошел между двумя падающими на землю окровавленными половинами парнишки.
— Капитан! — рядовой, которого “спас” Хаджар, прыгнул перед ним, чтобы в следующее мгновение заорать от боли.
Он поднял перед собой щит и меч, но призрачный серп силы легко рассек простую, не артефактную сталь. Лишившись рук по самые предплечья, фонтанируя кровью, рядовой, демонстрируя чудеса отваги и доблести, бросился на Практикующего.
Он попытался зубами дотянуться до горла степняка, но вскоре упал на землю. Рассеченный на множество частей, еще несколько мгновений он мог наблюдать за тем, как степняк перешагивает через него.
— Проклятье, — процедил Хаджар.
Отступая, ковыляя, подтягивая за собой окровавленную ногу, от из последних сил уклонялся от призрачных серпов. Степняк же, видимо разозленный затянувшейся схваткой с простым смертным, посылал их небрежно. Размахивал своей саблей как простым веером.
Хаджар попытался было увернуться от следующего серпа, но вдруг понял, что отступать ему некуда. Спиной уперевшись в деревянные, обитые железом ворота, Хаджар оказался на волосок от того, чтобы встретить праотцов.
Призрачный серп, отрезав Хадажру левое ухо, оставил глубокую полосу в воротах. Щепки мириадом игл впились в лицо и шею.
Хаджар уже даже не замечал боли.
Он просто смотрел на то, как неотвратимо к нему приближается смерть в облике степняка.
— Проклятье, — процедил Хаджар.
Он не выполнил приказа. Не открыл ворот. Он проиграл. В первые в жизни — проиграл на войне. Что теперь будет с его людьми? Что будет с их матерями, отцами, женами и мужьями? Кто принесет весь родственникам о том, что сын и дочь не вернуться с войны?
— Слабак, — вдруг донеслось из под шлема.
Голос… такой знакомый.
Практикующий рывком стянул с себя защиту. Черный, с седыми прядями волосы, упали ему на плечи. Квадратные скулы, крепкий взгляд стальных глаз.
— Примус, — выдохнул Хаджар.
— И ты думал, что сможешь отомстить с такими силами?! — засмеялся его дядя. Братоубийца. Узурпатор. — Оглянись, племянник! Все твои люди мертвы!
Тишина. Только вороны хлопающие крыльями над телами мертвых. Они ворвались в столицу. Дошли до королевского дворца, к воротам которого прижался спиной Хаджар.
По самую щиколотку он стоял в крови своих людей. Его верные друзья и солдаты — пронзенные, рассеченные, разрубленные, нанизанные на собственные копья.
Тысячи, сотни тысяч тел устлали собой королевский сад.
— Ты слаб, Хаджар, — прорычал Примус, занося свой меч. — Пришло время закончить эту историю.
Примус поднял меч над головой. С окровавленной плоскости клинка на Хаджара смотрело его отражение. Отражение, в котором потускнели его синие глаза.
Глаза, внутри которых больше не было рычащего и пляшущего дракона.
— И это все? — прозвучало в голове Хаджара. Тот самый голос… Такой ненавистный… он слышал его на Горе Ненастий. Каждый раз, когда истекал кровью, блевал собственными зубами и внутренностями, когда сращивал кости и вновь поднимал свой тренировочный меч, он слышал. — И это все?
Учитель Орун, раз за разом доводя Хаджара до порога дома праотцов, повторял:
— И это все?