Главная » 2021 » Январь » 28 » Великие путешественники. 035. Валин Георг Август. Гуармани Карло
18:17
Великие путешественники. 035. Валин Георг Август. Гуармани Карло

***

***

***

***

Валин Георг Август

(1811 - 1852)
Финский путешественник. В 1844-1846 и 1847-1848 годах совершил путешествия в глубь Аравийского полуострова. Исследовал также Верхний Египет, Нубию, Сирию, Палестину, Ирак, Иран. Автор записок о языке, культуре и нравах народов этих стран.

Когда Георгу исполнилось семь лет, его отец получил должность в тогдашней столице Финляндии городе Або. Здесь мальчика отдали в школу, но в одном из старших классов, возмущенный какой-то несправедливостью школьного начальства, он покидает ее и самостоятельно готовится к поступлению в университет. Восемнадцати лет, выдержав трудный вступительный экзамен, юноша становится студентом филологического отделения Гельсингфорсского университета.
Обладая феноменальными способностями, Валлин уже через два года в подлиннике читал Горация и Шекспира, Руссо и Гете. Но наибольшее его внимание привлекли восточные языки - арабский и персидский. Успехи Валлина в изучении восточной филологии были отмечены уже при окончании первого курса университета. Одновременно юноша занимался музыкой, увлекался парусным спортом, а в 1832 году стал членом Финского литературного общества.
Через семь лет он получил степень магистра и был оставлен сверхштатным ассистентом при университетской библиотеке, а еще через три года блестяще защитил так называемую академическую диссертацию и стал сверхштатным же доцентом восточной литературы. Сверхштатным - это означало, что лекции университетом не оплачивались. Между тем в это время умирает его престарелый отец, и Георгу приходится задуматься о самостоятельном заработке. Не желая отвлекаться от научной работы, Валлин перебивается уроками музыки, временной работой в школе и начинает подумывать об отъезде в Петербург и поступлении на русскую службу.
Когда в 1840 году на берегах Невы появилась колоритная фигура ученого египтянина шейха Мухаммеда Айяда эт-Тантави, приглашенного преподавателем в учебное отделение при Министерстве иностранных дел, Валлин добился откомандирования в Петербург для изучения восточных языков "на практике". Обладая серьезной подготовкой, молодой арабист, по отзыву своего учителя, уже через год приобрел необычайную способность с легкостью читать, писать и говорить по-арабски. Тем не менее, он оставался в России до 1842 года, продолжая занятия арабским языком у Тантави и персидским у Мирзы Исмаила на Восточном отделении Петербургского университета.
Именно здесь, в петербургской востоковедческой среде, у Валлина укрепилось давнишнее желание побывать на Востоке. Но его мало соблазняет обычная командировка в научные центры Египта или Сирии. Его заветное желание - проникнуть туда, где не побывал еще ни один европейский ученый - в самое сердце Аравии. Видеть арабов на их древней родине, услышать самый чистый арабский язык и, главное, собрать и изучить загадочные надписи химьяритов - создателей одной из древнейших арабских цивилизаций в южной части полуострова. Но Валлин не только мечтал. Уже в петербургские годы он тщательно продумал организацию своего будущего путешествия. Надо было обеспечить себе хороший прием со стороны местного населения, и молодой ученый, решив выдать себя за странствующего врача, вскоре прошел в клинике полный курс практической медицины.
1843 год принес Валлину радостное событие: Гельсингфорсский университет согласился предоставить подающему надежды доценту стипендию для научной поездки на Восток. Начало 1844 года застало его уже в Египте, где он решил пройти последний этап подготовки к путешествию в Аравию.
Валлин хорошо знал, какие трудности сулит ему это путешествие. На землю внутренней Аравии не ступала нога еще ни одного европейца. Купцы и миссионеры, политические агенты и немногочисленные ученые до сих пор осмеливались посещать только захваченные турками прибрежные области этого огромного полуострова, в те времена в глазах европейцев еще более "девственного", чем внутренняя Африка. Зато как много рассказывали ездившие в Аравию египтяне, сирийцы и персы о пережитых ими ужасах! Внезапные смерчи, заносящие песком целые караваны, кости людей и верблюдов, белеющие у пересохших колодцев, набеги кочевников-бедуинов... В каждом иностранце здесь видели врага и шпиона, а иностранец-христианин подвергался особой опасности: его могла встретить смерть от руки фанатика-ваххабита.
Понятно, что в этих условиях проникнуть в Аравию мог только мусульманин, и молодой финн решился на отважный и гигантски трудный шаг. Он должен был не просто в совершенстве овладеть арабским языком, изучить обычаи и религиозные обряды, но поистине "перевоплотиться". Валлин исчез. Появился мусульманин Абдуль-Вали, изучавший арабскую филологию у известного каирского грамматика Али Нида аль-Баррани, - бедный студент, подобный сотням других студентов, со всех концов мусульманского мира съезжавшихся приобщиться к мудрости знаменитой каирской академии Аль-Азхар.
Более года прожил Валлин в Каире, и все это время он общался только с арабским населением, преимущественно с простым народом. Валлин старался совсем не встречаться с европейцами, если не считать редких посещений русского консульства для получения денежных переводов и писем.
Уже самое это "перевоплощение" финского ученого, и к тому же за ничтожно короткий срок, было подвигом.
Каир был лишь его штаб-квартирой. Отсюда он летом 1844 года предпринял поездку по дельте Нила, осенью того же года совершил путешествие по Верхнему Египту и Нубии. Плавая по Нилу на небольшой арабской барке, он знакомился с жизнью матросов, феллахов, рыбаков, с шумной сутолокой больших городов и однообразными буднями маленьких деревушек. Весной 1845 года Валлин, наконец, счел себя подготовленным к опасному путешествию. Из пущей осторожности, чтобы не появляться в Аравии непосредственно из Каира - резиденции ненавистного ваххабитам паши, он прошел через Синайский полуостров на север и добрался до небольшого городка Маан на территории нынешней Иордании. Отсюда лежал прямой путь в Аравию.
В начале мая, покинув Маан, путешественник вступил на каменистую почву первой аравийской пустыни Валлин ехал на верблюде, делая 50-60 километров за дневной переход, а чтобы не быть ограбленным и убитым, он должен был неделями дожидаться случайных попутчиков. Только на отдельных отрезках своего путешествия из Египта в Неджд исследователь мог позволить себе нанять платного проводника. К услугам такого проводника "рафика" позднее прибегало большинство путешественников по Аравии. По законам пустыни рафик давал чужеземцу "свое лицо" - такую же неприкосновенность среди соплеменников, какой пользовался он сам. Но, пересекая земли все новых и новых племен, надо было нанимать сменных рафиков, а это стоило немалых денег, которых у Валлина не было.
С первого же дня пути Валлин начал делать разнообразные научные наблюдения - географические, этнографические, археологические.
Путешественник имел при себе только часы, компас и термометр - на скудную университетскую стипендию и небольшие денежные суммы, присланные друзьями, нельзя было купить дорогих научных приборов. Приходилось ограничиваться заметками о расстояниях между колодцами - этими главными вехами в пустыне - и редкими селениями, встречавшимися на пути. Можно было также отмечать направление отдельных возвышенностей, русел временных дождевых протоков - вади, караванных путей, и Валлин проделывал это со всей тщательностью.
Ученого живо интересовали развалины древних замков и особенно древние надписи на скалах и могильных плитах. Но он не мог позволить себе отклониться от пути своего каравана; это значило бы остаться одному в пустыне. Приходилось ограничиваться попутными находками, а их было так мало.
Зато ничего не мешало наблюдать быт населения - кочевников, оседлых крестьян, горожан. Правда, записи в дневнике приходилось делать с большой опаской. Зачем бы странствующему врачу Абдуль-Вали записывать все виденное и слышанное? Но, решившись на главный риск - путешествие в страну ваххабитов, Валлин не останавливался и перед этой опасностью: расспрашивал, рисовал, измерял, записывал.
Первоначально его путь лежал на север и затем на восток от Маана через земли кочевых племен Хувейтат, Шарарат и Аназа. Здесь в раскинутых у колодцев шатрах состоялось первое знакомство исследователя с бытом и нравами бедуинов Аравии. Он описывает священный закон пустыни - обычай гостеприимства, оказываемого в течение трех дней и еще четырех часов всякому путнику, будь то даже враг, успевший войти в шатер и приветствовать его обитателей.
Он рассказывает об исключительном праве каждого бедуинского племени на пользование занимаемой им территорией, об оживленном торговом обмене между земледельцами и скотоводами, о том, как сильные бедуинские шейхи грабят, облагают данью и притесняют своих соседей - жителей деревень и слабые малочисленные племена полукочевников.
Более трех недель продолжался этот первый этап путешествия, закончившийся в Эль-Джауфе, многолюдном оазисе в глубине Сирийской пустыни.
Старейшины Эль-Джауфа радушно приняли искусного врача, который провел здесь около четырех месяцев, изучая город и оказывая медицинскую помощь его населению. Джауфцы, по словам Валлина, считают, что их город расположен в самом центре мира. И действительно, расстояние отсюда до всех сопредельных культурных стран, лежащих за песками пустыни, почти одинаково: Дамаск в Сирии, Эль-Керак в Палестине, Эн-Неджеф в Ираке, Эр-Рияд в Неджде, Медина в Хиджазе - до всех этих городов можно доехать за неделю. Основание Эль-Джауфа относится к древним временам - легенда приписывает это мудрому повелителю джинов царю Соломону. Напоминанием об этих временах считаются каменная башня Эль-Марид и остатки погребенных в земле каменных акведуков.
К югу от Эль-Джауфа лежала вторая, самая трудная часть пути - через песчаную пустыню Нефуд во внутреннюю Аравию. Переход через Нефуд с его единственной группой колодцев Сакик, расположенной немного южнее Эль-Джауфа, и многокилометровым безводным пространством остального пути ужасал и позднейших путешественников, снаряженных много лучше, чем Валлин. В летние месяцы отсюда уходят даже бедуины, караван же может идти только ночью. Поэтому о Нефуде путевой журнал Валлина рассказывает скупо: высокие барханы, необозримые песчаные пространства, узкая караванная тропа, местами совсем занесенная песком.
Только через пять дней пути от колодцев Сакик маленький караван добрался до первого селения центральной Аравии - Джуббы. Валлин подробно описывает этот небольшой оазис на самом краю пустыни, где он вновь должен был задержаться в ожидании попутного каравана. Все пять кварталов селения состоят из сырцовых домов, некоторые дома по своей архитектуре отчасти напоминают древнеегипетские храмы. При каждом доме - фруктовый сад с колодцем, откуда с помощью верблюда достают необходимую для орошения воду.
В окрестностях Джуббы Валлин посетил гору Джебель Муслиман и нашел здесь много древних надписей и наскальных рисунков - верблюдов, всадников, вооруженных длинными копьями, диких животных. На одном из изображений он увидел запряженную парой верблюдов четырехколесную телегу - вид транспорта, в новое время в Аравии совершенно неизвестный.
Еще несколько дней пути, и, пройдя ряд небольших селений, путешественник вступил в Хаиль - столицу сильнейшего в те годы эмирата внутренней Аравии Джебель Шаммара.
И сейчас человека, путешествующего по Аравии, поражает контраст между бесплодием ее песчаных и каменистых пустынь и сравнительным изобилием лежащего за ними внутреннего нагорья. Валлин же был первым европейцем в Джебель Шаммаре.
В Хайле Валлин прожил два месяца. Из осторожности стараясь держаться подальше от эмирского дворца, он все это время проводит в самой гуще народной жизни, знакомится с местным арабским наречием, обычаями, нравами. Он подробно описывает столицу Шаммарского эмирата - один из самых молодых городов в стране, население которого пока не превышает и полутора тысяч, но быстро растет.
Резиденция всесильного эмира Абдаллаха ибн Рашида отличается от других домов лишь своей величиной. Этого требует не только многочисленность его семейства, рабов и других служителей. "Каждый приезжий, не имеющий в городе близких или друзей, останавливается во дворце правителя в полной уверенности, что его здесь примут и будут держать столько времени, сколько ему потребуется" .
Из Хаиля финский путешественник должен был двинуться на юго-восток, в столицу Недждского эмирата Эр-Рияд, чтобы оттуда через Неджран добраться до Йемена. Но длительное путешествие и двухмесячное пребывание в столице Джебель Шаммара полностью истощили его более чем скудный кошелек. Приходилось отказаться от намеченного плана и кратчайшим путем возвращаться в Каир. Этим путем была Дорога персидских паломников, по которой с берегов Евфрата через Джебель Шаммар ежегодно тянулись в Хиджаз многолюдные караваны мусульман, спешивших совершить "хадж".
С одним из караванов, шедшим через Медину в Мекку, Валлин в конце ноября покинул Хаиль и совершил хадж. Подавленный невозможностью продолжать путешествие в глубь страны, заболев в дороге, путешественник почти ничего не рассказывает о своем обратном пути через Медину и Мекку на побережье Красного моря. Единственная заметка того времени - описание церемоний на горе Арафат: торжественной процессии, трехчасовой проповеди перед застывшими рядами паломников и заключительной общей молитвы у небольшой мечети на склоне горы.
Путь в толпе паломников через священные города Хиджаза был, пожалуй, самой опасной частью всего путешествия Валлина. Даже сегодня территория в радиусе восемнадцати километров вокруг Мекки считается "харам", запретной; обнаруженного здесь немусульманина ждет немедленная и короткая расправа на месте. Но "омусульманившийся" финский ученый выдержал экзамен: его инкогнито не было раскрыто.
Весной 1846 года, пробыв в Аравии почти год, он благополучно добрался до красноморского побережья и через Джидду отплыл в Египет.
В Каире Валлин сразу же стал готовиться к новому путешествию в Неджд. По частям отправил на родину свои путевые записки. Собирал средства. Сократил до предела давно задуманное путешествие по Палестине и Сирии: жаль было с таким трудом скапливаемых "аравийских" денег, значительную часть которых присылали ему небогатые гельсингфорсские друзья. И уже в конце 1847 года, торопясь вернуться к тому, что стало главной целью его жизни, он отправился в свое второе путешествие по внутренней Аравии.
На этот раз исследователь избрал другой путь. На картах его времени белым пятном оставалась часть северо-западной Аравии - Мадиан древних географов.
Чтобы попутно собрать сведения и об этом районе, Валлин решил пройти в Неджд с запада: из Мувайлы на побережье Красного моря через селения Тебук и Тайму.
В однодневном переходе от красноморского побережья он пересек и подробно описал горный массив эш-Шефа. Затем в ожидании попутчиков на много дней воспользовался гостеприимством бедуинов, выпасавших скот на обильных зимних пастбищах.
Продолжая идти дальше на восток, Валлин миновал "харру" - обширное пространство пустыни, покрытое застывшими потоками лавы, и достиг Тебука. В то время это было маленькое, не более шестидесяти дворов, селение на дороге сирийских паломников.
К юго-востоку от Тебука путешественник пересек зимние кочевья бедуинов Бени Атия и Аназа и вышел к большому селению Тайме, в ту пору являвшемуся западным форпостом Джебель Шаммара. Как и многие другие местности внутренней Аравии, древнюю Тайму, упоминаемую еще античными географами, Валлин увидел первым из европейцев. С обычной добросовестностью он старается заметить все, что может заинтересовать географа и востоковеда.
К концу весны путешественник во второй раз добирается до Хаиля, намереваясь сразу же двинуться отсюда в южный Неджд. Но в столице Джебель Шаммара его ждет неожиданный удар. Оказывается, в Неджде узнали о его европейском происхождении. Выяснилось, что еще во время первого путешествия Валлина в кочевьях и городах Аравии начались толки о странном враче, отказывающемся брать деньги со своих многочисленных пациентов. Во второе свое путешествие исследователь имел неосторожность пройти один из отрезков пути в обществе приехавших за чистокровными лошадьми рабов нового правителя Египта - Аббас-паши. Один из них, возможно видевший Валлина в Каире, в случайной ссоре с ним публично заявил, что человек, выдающий себя за врача, на самом деле такой же слуга паши, как и он сам. В пустыне слухи распространяются с поразительной быстротой. Подозрительным врачом заинтересовались, и одновременно с его вторым появлением в Хайле, здесь появились люди недждского эмира ибн Сауда, ездившие в Каир продавать тех же лошадей, они доставили сообщение о христианине, выдающем себя за мусульманина.
Судьба второго путешествия была решена Губернатор столицы, брат хаильского эмира, послал за разоблаченным врачом и предупредил его, что в эмирате ибн Сауда самозванца могут ждать только нож или яд. Не посчитаться с этим предостережением было бы прямым безумием, и Георг Валлин вторично должен был остановиться на полпути к самой заветной своей цели.
Теперь в качестве обратного пути был избран северный отрезок дороги персидских паломников, южная часть которой была пройдена путешественником два года назад. Это была так называемая Дорога Зубейды - благочестивой жены героя сказок "Тысячи и одной ночи" знаменитого багдадского халифа Харун ар-Рашида. По преданию, именно она приказала согнать тысячи рабов, которые долгие годы рыли колодцы и возили на верблюдах камень для огромных водосборных бассейнов, чтобы иракские паломники не умирали от жажды на пути в священную Мекку. Это по ее приказу на караванной тропе на расстоянии дневных переходов когда-то были построены "ханы" - небольшие крепости с расположенными в них отрядами воинов, защищавших паломников и купцов от "пиратов пустыни" - бедуинских шейхов. Но "ханы" давно развалились, и во времена Валлина ничто не мешало отрядам бедуинов собираться у колодцев и бассейнов древней Дороги Зубейды. Ходить по ней могли только крупные караваны, охраняемые солдатами хаильского эмира. Однако сейчас такого каравана не предвиделось, и Валлину пришлось воспользоваться не магистралью, а ее глухим западным ответвлением, почти безводным, а потому редко посещаемым шайками грабителей.
Как и в первый раз, Валлин сравнительно мало рассказывает о своем обратном пути через пространства раскаленного июньским солнцем песка и гравия, поросшие выжженной растительностью пустыни - низкорослой акацией, верблюжьей колючкой, молочаями, эфедрой. Рассказывает мало, хотя на некоторых переходах его путь через пылающий ад можно сравнить только с ледяным адом в северных эпопеях Джека Лондона. Умирая от жажды, Валлин и его пятеро попутчиков-бедуинов, ехавших в Ирак за рисом, добирались до очередного колодца и находили его высохшим или с водой, настолько вонючей и горькой, что верблюды отказывались ее пить. И все-таки еще один неизвестный европейским географам район Аравии был нанесен на карту.
Лишь в середине июня финский путешественник достиг иракского города Эн-Неджеф, который тогда назывался Мешхед-Али. Перенесенные лишения не истребили в нем любви к Востоку. Из Эн-Неджефа Валлин направляется в Багдад, где встречается со знаменитым дешифровщиком клинописи англичанином Роулинсоном, а затем еще целый год путешествует по Ираку, Ирану и Сирии, покуда отсутствие средств не заставляет его осенью 1849 года оставить Восток и вернуться на родину.
Путешествия Валлина по соседним с Аравией странам Востока, хотя они, разумеется, не были такими опасными и вместе с тем важными для европейской науки, как его путешествия в глубь "девственного" полуострова, сами по себе представляют немалый интерес. Верхний Египет и Нубия, Сирия и Палестина, Ирак и Иран - все эти страны во времена Валлина были известны далеко не так хорошо, как сегодня, да и сейчас многие заметки финского путешественника о языке, культуре, быте и нравах их населения не утратили своего значения.
В Палестине он несколько дней прожил в православном монастыре Св. Екатерины Монахи гостеприимно встретили русского подданного, но, считая его мусульманином, докучали длинными благочестивыми беседами, предлагали креститься.
Очень интересны заметки, относящиеся ко времени пребывания Валлина в Иране. Путешественник побывал во многих городах этой страны - Керенде, Керманшахе, Хамадане, Исфахане, Ширазе - и повсюду, так же как и в арабских странах, старался знакомиться с жизнью, прежде всего, "низших классов" населения.
Обратный путь из Ирана был богат новыми впечатлениями. В иракском городе Басре у Валлина почти кончились деньги, и он, по собственному выражению, в течение двух месяцев вел жизнь дервиша - нищего мусульманского монаха. "Я должен , - рассказывает путешественник, -отказывать себе во всем. Пью чай и кофе без сахара, экономлю на свечах. Теперь мне пришлось познакомиться с такими вещами, о которых раньше я не имел даже представления хожу в нестиранной одежде или стираю ее сам без мыла, ношу длинные волосы, чтобы сэкономить на стрижке".  Наконец пришел денежный перевод, и Валлин через Багдад стал пробираться в Сирию. Но по дороге, в Сирийской пустыне, его ожидало новое приключение. Караван, с которым он шел, подвергся нападению отряда бедуинов и был ограблен. А затем грабители повели себя совсем как герои арабских легенд. После длинного философско-юридического диспута с раздетыми догола путниками они признали несправедливость своих действий и вернули ограбленным почти все их имущество.
Уже в Лондоне, куда Валлин в конце 1849 года заезжает по дороге домой, чтобы познакомиться с коллекцией арабских рукописей Британского музея, к скромному гельсингфорсскому доценту приходит слава. Картографы Английской Ост-Индской компании по его указаниям составляют лучшую для того времени карту северной и центральной Аравии. Королевское географическое общество присуждает ему премию за исследования (те же почетные 25 гиней, которыми позднее был награжден знаменитый исследователь Африки Давид Ливингстон). Географическое общество в Париже - большую серебряную медаль. Как это ни кажется странным, меньше всего интереса к замечательным путешествиям Валлина проявил императорский Петербург. Короткая заметка в "Географических известиях" сообщала, что "наш соотечественник Валлин собрал любопытные сведения", о которых доложил на заседании Лондонского географического общества. Правда, Петербург был далек от мысли заводить себе колонии в Аравии, а Лондон уже тогда утвердился в Договорном Омане и Адене и мечтал о дальнейших захватах на полуострове.
С нетерпением ожидал Валлина Гельсингфорсский университет, в котором в 1850 году прославленный путешественник после длительного перерыва вернулся к занятиям на кафедре восточной литературы. Валлин ведет большую преподавательскую работу, изучает и готовит к печати арабские рукописи. Назначенный вскоре профессором кафедры, он проводит важную реформу в организации востоковедческого образования (так называемый Статут 1852 года) по его настоянию вводится более узкая специализация для преподавателей и студентов, а сама кафедра получает в своей работе большую самостоятельность.
И все же кабинетная работа не удовлетворяет молодого профессора. Восток, на котором, несмотря на все опасности и лишения, путешественник провел лучшие годы жизни, не дает ему покоя. Все свои предыдущие поездки он упорно продолжает считать лишь подготовкой к новому, третьему путешествию по Аравии, которое должно занять не менее пяти лет. Валлин собирается детально ознакомиться с Хиджазом, Неджраном, Оманом, Махрой, Хадрамаутом, Йеменом. Однако найти средства на экспедицию ему не удалось. Отчаянным поискам выхода из создавшегося положения положила конец неожиданная смерть 41-летнего ученого.
Неожиданная ли? Впрочем, Валлин был "однолюбом", и его единственной всепоглощающей страстью было путешествие в сердце Аравии. "Судя по всем данным,  - считал академик Крачковский, - неудача, постигшая Валлина в лелеянном им плане нового путешествия на Восток, и вызвала его преждевременную кончину" 
Валлин похоронен в Гельсингфорсе. На его памятнике - глыбе необработанного гранита - товарищи и ученики рядом с настоящим именем путешественника высекли арабскими буквами "Абдуль-Вали" - имя, под которым знали его арабы.

СМОТРЕТЬ - Валин Георг Август - на ВИКИПЕДИИ ***

***

***

***

***

 

 

Гуармани Карло

Итальянский путешественник по Центральной Аравии. Первым из европейцев посетил древний и знаменитый оазис Хайбар и совершил поездку в Джебель-Шаммар, давшую ценнейшие результаты.

В феврале 1864 года в Тейнму с северо-запада прибыл итальянец Карло Гуармани с целью закупки лошадей для французского и савойского дворов. Он задержался в Аравии и совершил самые важные из всех известных путешествий по Центральной Аравии. "От него первого мы узнали о большом протяжении на запад и юго-запад питающих Шаммар оазисов и колодцев" , - считает географ Хогарт. По его мнению, Гуармани "не только впервые обеспечил возможность научного картографирования Центральной Аравии, но и дал картографам больше материала, чем кто-либо из его преемников, кроме Юбера, до самого последнего времени". 
Неджд привлек Гуармани тем, что "с самых давних времен был колыбелью самого совершенного типа конской породы" . Породистые лошади Аравии пользуются такой же известностью, как и ее кофе, по крайней мере, так было до наступления эры нефти.
Гуармани был хорошо подготовлен к путешествию по Неджду вовсе не потому что был прекрасно осведомлен обо всем, что касалось Аравии и ислама, но, прежде всего, потому, что имел превосходные отношения с бедуинскими племенами. В самом деле, этот отпрыск благородной итальянской семьи в течение долгого времени находился в Иерусалиме в качестве агента французских императорских перевозок. Таким образом, он имел возможность совершать многочисленные поездки в Палестину, Египет и в Сирию, поддерживая постоянные торговые отношения с кочевыми племенами этих стран, и приобретал основательные знания во всем, что с ними было связано. Особенно хорошо он знал земли, лежащие между Иерусалимом и Мертвым морем.
В 1863 году Гуармани был вызван в Париж министром сельского хозяйства (которому он впоследствии посвятит свою книгу): речь шла о закупке лошадей для императорских конюшен. Виктор Эммануил II, воспользовавшись этим, также поручил ему приобретение арабских жеребцов-производителей для Италии. Именно поэтому Гуармани отправляется в Неджд к шаммарскому князю, у которого были особенно большие возможности помочь ему заполучить лучшие экземпляры у своих подданных бедуинов.
Но у Гуармани было и другое поручение, совпадавшее с собственными его благородными стремлениями, а именно - включить итальянское имя в почетный ряд имен великих путешественников того века от Буркхардта до Валлина, снискавших себе славу замечательными географическими открытиями. С этими надеждами Гуармани оставил семью, которую опасная экспедиция Карло повергала в глубокое горе. 


Он отправился в путь 26 января 1864 года в костюме бедуина и в сопровождении верного слуги-араба, который, кстати, в Бейтлахме едва не покинул его, охваченный суеверным страхом при встрече с погребальной процессией.
Вначале Гуармани прибыл на стоянку одного из племенных вождей на границе с Петрейской Аравией и уже оттуда направился в глубь страны в обществе одного из шейхов этого племени, его двоюродного брата и еще одного всадника; эти люди сами предложили сопровождать его.
Гуармани едет из лагеря в лагерь, знакомясь с бедуинским гостеприимством, которое встречает повсюду, вплоть до жилища вождя племени бени сахр; там ему удается обменять три пистолета на дромадера и получить рекомендательное письмо к союзникам бени сахр. Другое письмо адресовано шейху независимых атайбов, ему пишет вождь племени руала, представляя итальянца в этом письме как закупщика лошадей, посланного турецким правительством. Быть турком в глазах арабов вовсе не так хорошо, но христианин и француз итальянского происхождения - это уж совсем плохо. Первое, что увидит Гуармани, приехав позднее в Хаиль, - это труп персидского еврея, убитого толпой за то, что, назвавшись мусульманином и будучи разоблаченным, он отказался произнести символ веры ислама. Несчастный приехал в Неджд, чтобы закупить лошадей для персидского шаха. В Египте, куда дошла новость об этой смерти, сочли, что речь идет о Гуармани, и семья уже оплакивала его как погибшего. Между тем сам он, полный жизненных сил, с аппетитом уничтожал плов и с надлежащим усердием совершал обряды ислама, обращая молитву "сердцем к Богу, устами - к Мухаммеду" . По его мнению, человек, решившийся на столь трудное предприятие, требующее от него использования всех возможных средств и даже попытки совершить невозможное, не должен останавливаться ни перед каким препятствием. "Помня учение Христа о тех, кто "блажен", но не забывая и о гниющем трупе израильтянина, я в глубине души решил, что не буду включать себя в число нищих духом и не обрету рая на правах дурачка" .
Как настоящий бедуин, не имея при себе ничего, кроме изношенной одежды, теплого плаща из кожи ягненка и меха с водой, Гуармани вместе со слугой и проводником приезжает в Тайму, где уже побывал Валлин.
Чтобы не рисковать в пустыне деньгами, он оставляет их на сохранение своему спутнику в Тайме и отправляется к пастбищам атайбов.
Подозрительный шейх скорее принял бы его за турецкого шпиона, чем за любителя лошадей, но, тем не менее, Гуармани выполнил свою миссию, подавив в себе желание купить нескольких жеребцов превосходной породы, но слишком мелких для европейского вкуса.
Совершая закупки, Гуармани пришел к цели, достижение которой способствовало его славе. Целью этой был Хайбар, город, расположенный неподалеку от караванной дороги, чуть-чуть не доезжая Медины. Об этом городе путешественник ди Вартема говорил, что его населяют четыре-пять тысяч обрезанных иудеев, весьма темнокожих и ненавидящих мавров. Никто еще не был в Хайбаре и не смог проверить это любопытное сообщение. Абуль-Фида писал: "Это земля детей Анзаба. Хайбар на языке евреев означает замок... По мнению Идриси, это маленький, похожий скорее на большой замок город, изобилующий фруктами и пальмовыми деревьями" .
Войдя в город, окруженный пальмовыми рощами, Гуармани счел, что попал в Судан! В качестве турецкого эмиссара он был вежливо принят губернатором, подданным шаммарского князя из Хаиля, и осматривал город столько, сколько хотел. Город насчитывал приблизительно 2,5 тысячи жителей и был разделен на семь кварталов, каждый из которых занимал одну из семи долин Джебель-Харра, орошаемых в этом месте множеством источников с очень чистой водой. Над долинами возвышается высокая и массивная скала, на которой построен очень древний форт Каср-эль-Иехудди, что значит "иудейский замок". Гуармани побывал на развалинах укрепления, но не увидел ничего, кроме нагромождения камней без всякого следа надписей или скульптурных изображений.
Что же касается характерных черт населения, то он объясняет их следующим образом: это в действительности потомки эфиопских рабов племени валяд сулейман и алейдан. Они начали заселять Хайбар несколькими веками раньше, когда их хозяева, многие из которых погибли от оспы, возникшей, как думали, из-за плохой воды, покинули город. Однако полностью своих владений ушедшие не уступили новым жителям, сохранив за собой право получать после сбора урожая две грозди фиников с каждого дерева, но не требуя никакой доли от урожая всех других культур. Поэтому каждый год оба господствующих племени подходят к Хайбару, не входя, однако, в город, так как считается, что вода его до сих пор опасна для белых; черные передают причитающиеся им финики и дань в сумме 2 тысяч талеров (9320 франков 1865 года), которую они обязались выплачивать шаммарскому эмиру Хаиля.
По свидетельству Гуармани, все эти чернокожие - мусульмане, они обладают достаточно мягким характером.
Из Хайбара путешественник отправляется в область, населенную оседлым племенем этейм. Однако в этих же краях около тысячи своих шатров раскинули рука, большой род из племени атайба.
Чтобы продвинуться дальше на восток, Гуармани присоединился к шедшим в этом же направлении атайба. Но племя как раз в это время находилось в состоянии войны с царствовавшим тогда саудовским эмиром Фейсалом ибн Саудом, и лагерь свой бедуины сняли только для того, чтобы попытаться прорвать или обойти вражеские линии, находившиеся на окрестных высотах.
Впереди ехали 200 всадников; в середине находились женщины и дети, а также стада и весь скарб; наконец, в арьергарде двигались 700 стрелков на верблюдах. Так шли они четверо суток подряд, днем и ночью, отдыхая лишь по нескольку часов в сутки на редких стоянках, не разбивая даже шатров и постоянно подвергаясь набегам недждских всадников и воинов из племени бени кахтан, во главе которых стоял эмир Абдаллах, сын Фейсала. К вечеру четвертого дня племя оказалось у места своей первоначальной стоянки, но оно потеряло все свои стада; кроме того, 60 человек было убито и 200 - ранено.
Однако до конца войны было еще далеко. Вскоре, воспользовавшись изменой кахтанов, 400 всадников и 5 тысяч стрелков из племени рука верхом на дромадерах обрушились на недждцев и учинили среди них настоящую резню.
Гуармани помогал ухаживать за ранеными. Во время дележа добычи он получил от шейха победившего племени великолепную лошадь, право владеть которой оспаривало несколько шейхов. Кроме того, он купил трех жеребцов-производителей, стоимость которых равнялась стоимости сотни верблюдиц, и, считая свою миссию выполненной, стал подумывать о возвращении. Тем временем атайба снялись с места. Гуармани, оставшийся с единственным проводником на огромной равнине, усеянной мертвыми телами, послал к шатрам этейм за двумя бедуинами, которые должны были сопровождать путешественника и охранять его лошадей. "Шакалы, вороны, волки, ястребы рвали трупы на куски, - пишет он. - Я дрожал от ужаса" .
Наконец, договорившись с этеймами, что они будут сопровождать его лошадей во время его обратного пути, Гуармани выбирает для себя более длинную дорогу, не в силах отказаться от удовольствия увидеть Неджд и желая быть представленным эмиру Фейсалу и его сыну.
Но у самой Анайзы его остановили всадники эмира Абдаллаха. Гуармани представляет им бывшие при нем рекомендательные письма к эмиру. Сам эмир, не доверяя турку, о котором говорится в письме, отказывается его принять и велит проводить в Анайзу, где местный губернатор разрешает ему продолжать путь к Хаилю.
Жители Анайзы занимались главным образом тем, что покупали у бедуинов жеребят, выращивали их и продавали затем уже взрослых лошадей в Персию и Индию.
Во время своих прогулок по окрестностям Хаиля Гуармани имел возможность нанести визит принцу-наследнику Рашидидов, в то время как принц посетил пастбище в Джебель-Шаммаре, где под охраной 300 рабов паслось почти 500 кобылиц.
Гуармани пишет, что Джуфейфа, расположенная в Западном Джебеле, находится "на огромной равнине, где через двадцать лет будет множество других деревень: уже построены отдельные дома, вырыты колодцы, посажены пальмовые рощи" .
Наблюдательный Гуармани замечает, что для племени шаммар саранча является одновременно и бедствием, и спасением. Туда, где опускается туча саранчи, бегут все, торопясь вырыть в песке ямки, чтобы поджарить насекомых. Гуармани тоже пробует это блюдо, но не находит его вкусным: поджаренная саранча безвкусна, а вареная - студениста, но лошадям она заменяет ячмень. Высушенные и истолченные в порошок насекомые служат в малых дозах питательным продуктом и могут в таком виде сохраняться годами.
Он отмечает теплый прием, оказанный ему в государстве Телала ибн Рашида, и сожалеет только о царящем там и доведенном до крайности религиозном фанатизме (хотя и не ваххабитском), а также о распущенности нравов, присущей как мужчинам, так и женщинам, отличающимся, кстати, необычайной красотой. Наконец Гуармани покидает Джебель-Шаммар и направляется вместе со своими лошадьми по маршруту, пройденному Валлином, но в обратном направлении.
Самая большая опасность поджидала его в Вади Сирхан. Он едет вместе с караваном из 182 вооруженных мужчин, направляющихся в Хауран. Но бедуины из племен шарарат и сейлан, объединившись, напали на караван с целью ограбить его. Оплакивая двух мертвых и приведя с собой десятерых раненых, караван приходит на стоянку полностью разоренным и в самом плачевном состоянии. Гуармани отдает своим спутникам пятьдесят мер фиников и помогает ухаживать за ранеными, четверых из которых спасти не удалось.
На следующий день он отправляется в Дамаск, откуда возвращается в Иерусалим.
Его книга, скромно изданная францисканцами этого города и тотчас же переведенная на французский язык, не только отличалась искренностью и содержала массу данных относительно бедуинских племен и их жизни, но и изобиловала географическими сведениями - результатом измерений, сделанных компасом и циркулем, и подсчета расстояний. Все это делало возможным картографирование Центральной Аравии.
Так благодаря Валлину и Гуармани были исследованы Северная Аравия и государство князей Рашидидов.

СМОТРЕТЬ - Гуармани Карло - в ... ***

***

***

***

 Читать дальше -  ВЕЛИКИЕ  ПУТЕШЕСТВЕННИКИ 036

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источник : Муромов Игорь - 100 великих путешественников     Игорь Муромов. 100 великих путешественников

Метки: историяпутешественникиМуромов,книга,100 Великих путешественниковИгорь Муромовпутешествия

***

  ПУТЕШЕСТВЕННИКИ. Смотреть ФОТО на Яндекс-ДИСКЕ  Картинки-Коллекции - СМОТРЕТЬ Путешественники. СМОТРЕТЬ на ФОТО-СТРАНЕ   

***

***

Карта мира

---

 

... Читать, смотреть дальше »

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

***

Великие путешественники 001. Геродот. Чжан Цянь. Страбон

Великие путешественники 002. Фа Сянь. Ахмед ибн Фадлан. Ал-Гарнати Абу Хамид. Тудельский

Великие путешественники 003. Карпини Джиованни дель Плано.Рубрук Гильоме (Вильям)

Великие путешественники 004. Поло Марко. Одорико Матиуш

Великие путешественники 005. Ибн Батута Абу Абдаллах Мухаммед

Великие путешественники 006. Вартема Лодовико ди. Аль-Хасан ибн Мохаммед аль-Вазан (Лев Африканец)

Великие путешественники 007. Никитин Афанасий 

Великие путешественники 008. Бальбоа Васко Нуньес де. Писарро Франсиско 

Великие путешественники 009. Кортес Эрнан 

Великие путешественники 010. Коронадо Франсиско Васкес де. Сото Эрнандо де. Орельяна Франсиско де

Великие путешественники 011. Кесада Гонсало Хименес де

Великие путешественники 012. Ермак Тимофеевич

Великие путешественники  Сюй Ся-кэ. Шамплен Самюэль. Ла Саль Рене Робер Кавелье де 

***

***

Из живописи фантастической 006. MICHAEL WHELAN

 

 

...Смотреть ещё »

***

Шахматы в...

Обучение

О книге

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ 

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 341 | Добавил: iwanserencky | Теги: Игорь Муромов, путешествия, книга, история, Валин Георг Август, Гуармани Карло, путешественники, 100 Великих путешественников, Муромов | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: