Главная » 2021 » Апрель » 2 » Продавец воздуха. Александр Беляев. 004
11:42
Продавец воздуха. Александр Беляев. 004

***

***

***

X
Подземное путешествие

Мистер Бэйли открыл потайную дверь и прошел в соседнюю комнату. Я последовал за ним.
— Кстати, — сказал мистер Бэйли, — если интересуетесь, можете прочитать последнее радио. Вашу гибель уже оплакивают. Вы утонули вместе с Николой в Лене. От вас остался только мешок с инструментами. Все сделано очень чисто, мистер «покойник».
Говоря это, Бэйли подошел к большому шкафу и открыл его. В шкафу висело несколько водолазных, как подумал я, костюмов. Мистер Бэйли исправил мою ошибку:
— Это не водолазные костюмы. Это костюмы, в которых можно было бы гулять в межзвездных пространствах, где царит абсолютный холод в двести семьдесят три градуса. Костюмы сделаны из материала совершенно нетеплопроводного, и при них резервуары с кислородом.
— А это для чего? — спросил я, показывая на металлическое острие с шариком наверху, приделанное к колпаку скафандра.
— Это антенна. Костюмы снабжены радиотелефонами с собственными маленькими радиостанциями. При помощи радио мы с вами сможем разговаривать. Одевайтесь!
Я снял с вешалки костюм. Он оказался более легким, чем водолазные костюмы. Мистер Бэйли помог мне одеться и тщательно застегнул костюм особыми кнопками.
— Ну вот, мы и готовы, — сказал он. Я прекрасно слышал его, хотя наши головы были заключены в толстые шлемы. — Удобно, не правда ли? Для водолазов это было бы незаменимо.
— Но вы, конечно, не сделали это изобретение достоянием общества, — заметил я несколько желчно.
— Общества! — презрительно ответил он. — Что может дать мне общество? Мне некогда заниматься такими мелочами.
Мистер Бэйли подошел к стене, повернул рычаг, и посреди пола открылся люк. Я заглянул вниз и увидел лесенку, которая вела к площадке, окруженной легкой железной оградой.
— Сходите, — предложил Бэйли.
Я спустился на площадку. Бэйли последовал за мной, повернул рычажок на решетке, и мы начали плавно опускаться вниз. Наш спуск продолжался довольно долго. Когда лифт остановился, Бэйли открыл дверцы, и мы вышли. Прямо перед нами была низкая железная дверь. Бэйли открыл ее, и мы попали в небольшую комнату, очень узкую. Бэйли открыл вторую дверь; я не мог определить, из чего она была сделана, — она была черная и гладкая, как эбонит.
— Она сделана из состава, не пропускающего тепла, — пояснил Бэйли.
Опять такая же маленькая комнатка, и опять дверь. Таким образом мы прошли пять комнат и открыли пять дверей.
— В каждой камере температура приблизительно на пятьдесят градусов ниже, чем в предыдущей, — продолжал пояснения Бэйли. — Сейчас мы войдем в помещение, где стоит температура, близкая к холоду мирового пространства.
Мистер Бэйли открыл шестую дверь, и я увидел изумительное зрелище.
Перед нами был огромный подземный грот. Десятки ламп освещали большое озеро, вода которого отличалась необычайно красивым голубым цветом. Казалось, как будто в эту подземную пещеру упал кусок голубого неба.
— Жидкий воздух, — сказал Бэйли.
Я был поражен. До сих пор мне приходилось видеть жидкий воздух только в небольших сосудах нашей лаборатории. Я никогда бы не мог вообразить, что можно сгустить и хранить такое огромное количество жидкого воздуха.
Вместе с тем я почувствовал, что мой костюм как будто сжимается, и не мог понять почему.
— Здесь большое давление. Нас сдавило бы в лепешку, если бы не особая упругость ткани наших костюмов. Я добился того, с помощью мистера Энгельбректа, что жидкий воздух почти не испаряется. Обратите внимание на свод. Он весь выложен теплонепроницаемым материалом. В этой пещере даже лампы особенные: из светящихся бактерий! Это абсолютно холодный свет… Да, этого глубокого озера было бы достаточно, чтобы оживить Луну, — дать ей атмосферу, если бы только Луна могла удержать этот подарок. У меня здесь несколько таких озер. Но всего этого мало, слишком мало. Плотность жидкого воздуха только в восемьсот раз больше плотности атмосферного. Нужны были бы целые океаны, чтобы сгустить весь атмосферный воздух в жидкость. Считайте сами: площадь земного шара равняется, в круглых цифрах, пятистам десяти миллионам квадратных километров. Значит, слой воздуха только на расстоянии одного километра от поверхности Земли равен объему, по крайней мере, в полумиллиард кубических километров. А более или менее однородный по плотности воздух тянется на восемь километров вверх. Это уже составит массу более пяти триллионов килограммов, или одну миллионную часть массы земного шара… Сколько еще неиспользованного сырья!
— Сырья? — невольно вырвалось у меня.
Бэйли невозмутимо продолжал:
— Подсчитать совершенно точно запасы воздушного сырья, конечно, очень трудно. Мировое межпланетное пространство переходит в нашу земную атмосферу постепенно через зону разреженных газов. Точные определения химического состава воздуха сделаны на высоте девяти километров. Шары с самопишущими приборами поднимаются немного выше тридцати семи с половиной километров. Пролетающие метеориты загораются на высоте ста пятидесяти — двухсот километров. Значит, и на этой высоте есть еще достаточно плотный воздух. Нисселю удалось подметить зажигание метеоров даже на высоте семисот восьмидесяти километров. Наконец, о высоте атмосферы говорят и огни северного сияния. Человек давно любовался этой иллюминацией, но только сравнительно недавно мы узнали, что спектр этих необычайно красивых огней состоит главным образом из линий благородных газов и особенно гелия. Линии кислорода, азота, неона и гелия сверкают в северном сиянии еще на высоте восьмисот километров. Возможно, что электрические силы вихрями отрывают и поднимают к высоким слоям атмосферы атомы ее газов. Но, как бы то ни было, эти атомы существуют даже на такой огромной высоте. И это еще не все. Не думайте, что атмосфера находится только над поверхностью Земли. Американский ученый Клерк высчитал, что только до глубины в шестнадцать километров, — доступной для наблюдения, — газообразные вещества по весу составляют три сотых ко всей массе вещества. Так что общий запас воздушного сырья…
— Но не думаете же вы лишить земной шар всей его атмосферы? — с удивлением воскликнул я.
— А почему бы нет? — ответил мистер Бэйли. — Пойдемте дальше, и вы убедитесь, что это вполне возможно. Сванте Энгельбрект — гениальный человек. Он вполне стоит тех денег, которые я плачу ему.
«Неужели в деньгах все дело?! — подумал я. — Быть может, отец Норы корыстный человек. Получая много денег, он зарыл себя в этой кротовой норе вместе с дочерью и не желает возвращаться на родину; дочь изнывает от скуки, но не желает покинуть отца… Не в этом ли заключается драма Норы?»
— Земной шар без атмосферы — это была бы катастрофа! — сказал я.
— О да, — иронически ответил Бэйли. — Люди станут задыхаться, растения погибнут вместе с людьми, ледяной холод опустится на Землю со звездных высот… жизнь прекратится, и земной шар станет таким же мертвым телом, как оледенелая Луна… И это будет, будет, черт возьми! — закричал Бэйли.
В эту минуту мне казалось, что я имею дело с помешанным.
— Вы хотите погубить человечество? — спросил я.
— Мне просто нет никакого дела до человечества. Оно само идет к гибели. В конце концов, наша планета не вечна. Она обречена на гибель не мною. А произойдет это раньше или позже, — не все ли равно.
— Далеко не все равно. Человечество еще может жить миллионы лет. Наш земной шар еще очень молод. Он гораздо моложе Марса.
— Вы можете поручиться, что человечество проживет еще миллионы лет? Довольно налететь какой-нибудь шальной комете, и ваш земной шар скоропостижно скончается.
— Вероятность этого ничтожна.
— С вашей близорукой точки зрения земного червя. Астрономы говорят иное. Огромные вспышки наблюдаются ими во всех углах мировой бездны. И если брать космические масштабы, то в одной только нашей, так называемой галактической, системе, в маленьком переулочке вселенной, именуемом Млечным Путем, столкновения происходят, вероятно, не реже, чем столкновения автомобилей на улице большого города.
— Да, но для нас, «червей Земли», интервалы между этими катастрофами равны миллионам лет… И с какой целью вы хотите погубить человечество?
— Я уже сказал вам, что мне нет дела до человечества. Я не хочу губить, но не желаю и отказываться от своих целей ради спасения человечества.
— Каких целей?
Мистер Бэйли не ответил.
Мы шли вдоль изумительного голубого озера. Едва заметный пар поднимался над ним. Несмотря на все предосторожности, жидкий воздух все же немного испарялся. Действие теплоты земного шара и солнца сказывалось даже сквозь все изоляционные преграждения.
В стене грота виднелась черная дверь.
— Войдем сюда, — сказал мистер Бэйли.
Он открыл дверь; мы спустились по отлогому коридору и вошли в другую пещеру. Она была гораздо меньше. Здесь не было голубого озера. Это был какой-то склад. Вернее, целый городок, где вместо домов стояли огромные шкафы из того же черного, глянцевого материала. «Улицы» были расположены с прямолинейностью плана американских городов. Бэйли открыл дверцы одного из шкафов и, выдвинув при помощи механизма ящик, показал содержимое: там лежали блестящие шарики величиною с грецкий орех. Я с интересом ждал объяснений.
— Вам должно быть известно, — начал Бэйли, — что один литр воды при обыкновенной температуре поглощает до семисот литров газа аммиака, а при нуле градусов количество поглощаемого аммиака увеличивается до тысячи сорока литров, причем объем воды почти не увеличивается.
Я кивнул головой и ответил:
— Газ размещается в промежутках между частицами воды.
— Вот именно. Промежутки между молекулами газа по отношению к величине самих молекул громадны. Расположение молекул может быть уподоблено расположению планет в Солнечной системе, — они отстоят друг от друга на громадных, сравнительно с их размерами, расстояниях. Если вы читали Фламмариона, то помните, что он говорит о кометах. Комету, состоящую из разреженных газов и занимающую пространство в сотни тысяч кубических километров, можно было бы вместить в наперсток, уплотнив эти газы… Так вот, такие «наперстки» перед вами. Хитроумному Энгельбректу удалось превратить жидкий воздух в чрезвычайно плотное тело. В одном этом ящике заключено воздуха больше, чем в огромном озере из жидкого воздуха. Попробуйте взять один из этих шариков!
Я протянул руку и попытался вынуть шарик, но не мог этого сделать.
— Они все сплавились вместе, — ответил я.
Бэйли рассмеялся.
— Сколько весит один кубический метр обыкновенного комнатного воздуха? — спросил он меня.
— Около килограмма.
— Килограмм с четвертью. А в этом шарике заключен один кубический километр воздуха. Не всякая лошадь свезет воз, нагруженный одним таким шариком.
Я был поражен, и мое изумление доставило мистеру Бэйли большое удовольствие.
— Да, — повторил он, — Энгельбрект стоит тех денег, которые я плачу ему. Теперь вы поверите, что переработать все воздушное сырье не такая уж невозможная вещь. Представляю, какой поднимется в мире переполох, когда люди начнут задыхаться!
И, протянув руку к сверкающим шарикам, мистер Бэйли сказал с пафосом:
— Отсюда я могу править миром!
Меня поразило, что он, сам того не зная, почти буквально повторил слова пушкинского «Скупого рыцаря».
— «Что не подвластно мне?» — продекламировал я вслух.
И продолжал:


«…Как некий демон,
Отселе править миром я могу,
Лишь захочу — воздвигнутся чертоги…


…Мне все послушно, я же — ничему;
Я выше всех желаний; я спокоен,
Я знаю мощь мою: с меня довольно сего сознанья…»


— Это вы хорошо сказали, — ответил Бэйли, внимательно выслушав меня. — Я не знал, что вы поэт.
— Это не я сказал, а Пушкин.
— Все равно. Хорошо сказано. Пушкин? Помню. Он подражал нашему Байрону и нашему Вальтеру Скотту. Но конец нехорош. Мне мало одного сознанья власти. Я капиталист, коммерсант. Мертвый капитал — это не капитал. Я должен торговать, и я торгую… Торговец воздухом!.. Ха-ха-ха! Кто бы мог думать?
— С кем же вы торгуете? — спросил я.
— А с кем я должен торговать? — с неожиданным раздражением воскликнул мистер Бэйли. — Не с вашими ли наркомторгами?
— Значит, с заграницей? Не скажу, чтобы эта торговля была законной. Вы обосновались на нашей советской территории…
— И перерабатываю ваш прекрасный русский воздух, и нарушаю монополию внешней торговли, и так далее, и так далее. Я буду торговать с Англией, Германией, Францией, наживу капитал, а вы отберете его у меня? Я поеду в Англию, а вы там сделаете революцию и доберетесь до меня и моих капиталов? — говорил мистер Бэйли со всевозрастающим раздражением. — Нет, довольно! Вы испортили весь мир. Нет на земном шаре угла, где бы не угрожала красная опасность. Я мог бы скрутить вас теперь в бараний рог. Вы еще не знаете о всех моих ресурсах. Но это мне надоело. Я хочу торговать спокойно и уверенно.
— Тогда вам лучше было бы перебраться на Луну, — с иронией сказал я.
— И очень просто! Здесь нет ничего смешного. Луна слишком мала, чтобы удержать атмосферу, но я могу устроить подлунные жилища. В воздухе недостатка не будет. А для межпланетного путешествия у меня есть кое-какие возможности получше пороховой ракеты.
— Вы это серьезно? — спросил я, с недоумением глядя на него.
— Совершенно серьезно.
— Итак, вы откроете контору по продаже воздуха? Но вы сказали, что уже ведете торговлю.
— Да, веду, и очень успешно.
— С кем, можно ли узнать?
— С Марсом, — ответил он. — Да, с жителями планеты Марс. Это очень выгодный рынок для сбыта воздуха. Вы знаете, что на Марсе барометр стоит в двенадцать раз ниже, чем у нас. У бедных марсиан не хватает воздуха. И они очень хорошо платят за этот товар.
«Сумасшедший! — подумал я. — Этого еще недоставало!»
— Что же, они прилетают к вам или вы отправляете туда своего комиссионера?
— Зачем? Я бросаю на Марс из особой пушки вот эти снаряды. Там они взрываются и превращаются в воздух. А марсиане таким же образом транспортируют мне взамен свой продукт иль.
— Иль? Что это такое?
— Радиоактивный элемент, обладающий огромной энергией. Этой энергией приводятся в движение все мои машины; этой энергией пушка посылает снаряды на Марс. Иль может дать энергию и для ракеты, в которой я полечу на Луну.
— Но почему же марсиане не прилетели на Землю за воздухом? Марс более старая планета, и марсиане должны были обогнать нас в технике.
— Они и обогнали. Но у марсиан очень слабый организм. Уже шестьсот лет назад они делали опыты межпланетных путешествий. Но они неизменно гибли, не будучи в состоянии перенести условий путешествия. Во время полета тела невесомы. Такое состояние вредно влияло на кровообращение и все жизненные функции. И смелые путешественники неизменно умирали: одни — в пути, другие — вскоре после возвращения на Марс. Они назвали эту болезнь «левитацион», — так можно перевести на наш язык их слово.
— Как же вы все это узнали и как установили с ними сношения?
Мистер Бэйли нахмурился.
— Довольно того, что я сказал вам. Если вы не верите, я покажу вам иль. Да впрочем, вы сами однажды были свидетелем того, как я едва не погиб в болоте при получении марсианской посылки.
Но я не мог поверить Бэйли, — так как все это было необычно, — и продолжал возражать:
— Однако такая «посылка», пролетая через воздушную оболочку Земли, должна была накалиться и превратиться в пар, как осколок болида.
— Вы же сами признали, что техника марсиан должна далеко уйти вперед по сравнению с человеческой. Их снаряды снабжены регуляторами движения. Управляются они по радио марсианскими инженерами.
Я хотел задать мистеру Бэйли еще несколько вопросов, но он закрыл шкаф и сказал мне:
— Пойдемте дальше. Я вам покажу еще одно интересное и поучительное для вас зрелище.
Мистер Бэйли привел меня к маленькой узкой двери, протиснувшись через которую мы вышли в слабо освещенный коридор.
— Еще один вопрос, — сказал я, — почему вы устроили ваш «завод» в Якутии?
— Потому, что это место удобно для моего производства. Здесь полюс холода.
— Однако в центре Гренландии не теплее, — там даже летом температура не поднимается выше тридцати градусов мороза.
— Это удобство кажущееся. Когда мои вентиляторы заработали бы, с юга потянули бы теплые воздушные течения и значительно подняли бы температуру Гренландии. Да в конце концов, теперь для меня температура окружающего воздуха не так важна. Мне это было важно вначале. Теперь у меня дело поставлено так, что я мог бы иметь холод мирового пространства даже на экваторе, — конечно, в моем подземном городке. Притом в Гренландии торчат американские метеорологи, изучающие «родину циклонов». Мне же необходимо было забраться в такой укромный уголок, где мне никто не помешает, пока я не поставлю производство. Теперь мне не страшны люди, но я страшен для них. Горе тем, кто пойдет по ветру!.. Кстати, я не сообщил вам еще одной новости. Вас больше не ищут, но ваша экспедиция скоро тронется в путь, как только приедет ваш заместитель. Могу вас уверить, что экспедиция погибнет вся, до одного человека! Наступает зима. Я подниму такую бурю, что участники экспедиции умрут, прежде чем сделают половину пути от Верхоянска до меня.
— Правительство вышлет вторую экспедицию будущим летом. Вас не оставят в покое, — сказал я.
— Тем хуже для них, — ответил Бэйли и открыл дверь.
Мы вошли в огромную круглую полуосвещенную пещеру. Мистер Бэйли повернул выключатель, и пещера ярко осветилась. Я увидел изумительное зрелище.
С потолка спускались сталактиты, а с земли тянулись вверх сталагмиты самых причудливых форм. На потолке сверкали призмы горного хрусталя. Витые колонны, как в буддийском храме, странные наплывы на стенах и «занавески» по углам придавали пещере фантастический вид.
Прямо передо мной посреди пещеры стоял огромный мамонт. Его хобот был вытянут вперед, как будто этот колосс собирался затрубить призыв к бою. Огромные ноги — толще моего туловища — были широко расставлены, голова пригнута. Вся колоссальная туша мамонта блестела, как будто она была покрыта стеклом. Вокруг мамонта расположились более мелкие представители животного мира: медведи бурые и белые, волки, лисы, соболя, горностаи… Целый ледяной зверинец!
На уступах скал сидели блестящие птицы — полярная сова, гуси, утки, вороны. А вдоль стен расположились… «двуногие» представители приполярных и полярных стран: якуты, самоеды, вогулы, чукчи — все в национальных костюмах, вооруженные самодельными стрелами, луками, капканами. Одни из них стояли в позе охотника, другие — с запряжкой собак или оленей, иные держали в руке рыбачий гарпун или весло. Здесь же лежали домашняя утварь и промысловые орудия.
Это был целый музей, необычно богатый и разнообразный.
И все экспонаты были покрыты прозрачным веществом, блестевшим, как стекло, и позволявшим хорошо видеть малейшие подробности.
— Поразительно! — сказал я.
Mиcтеp Бэйли самодовольно усмехнулся.
— Ваши ученые только собираются устраивать ледяной музей, а я уже устроил. Вы знаете, что вечная мерзлота сохраняет трупы в полной неприкосновенности. Вот этот мамонт, которого мы выкопали, пролежал в мерзлоте не одну тысячу лет, а мясо его так свежо, что можно было бы зажарить и есть. Наши собаки очень охотно ели — как бы это сказать по-русски — мамонтятину.
— Но ведь здесь не только ископаемые животные, здесь имеются медведи, лисы… И потом эти люди?..
— Да я собирал и живые экземпляры.

— Живых людей
?!

— А почему бы нет? Какая разница? Рано или поздно каждого из этих людей задрал бы медведь или они просто умерли бы естественной смертью и бесследно погибли бы, как погибают звери. А участь попавших в мой музей прекрасна. Они сохраняются при помощи холода не хуже египетских мумий. Они обессмертили себя.
— Для кого? Кто видит их?
— Вы, я, не все ли равно? Я не собираюсь делать из моего музея учебно-вспомогательное учреждение и завещать его кому бы то ни было. Это моя прихоть, мое развлечение. Не все же одни дела! Надо чем-нибудь развлекаться.
— И для этого вы… убивали людей?
— Не я первый сказал, что охота на людей — самый увлекательный вид охоты… Впрочем, не думайте, что я стал бы заниматься охотой специально за «двуногими зверями». Вот еще! Здесь только те, кто имел неосторожность бродить вблизи моего городка. О нем никто не должен был знать. И тот, кто «шел по ветру», не возвращался назад… Но это еще не все, — продолжал он, помолчав. — Я покажу еще одно отделение моего музея. Идемте!
Мы прошли в смежную пещеру. Она была значительно меньше. В глубине пещеры вдоль стен стояли статуи людей, блестевшие, как стекло.
Мы подошли ближе.
— Вот полюбуйтесь, — сказал мистер Бэйли, указывая на статуи. — Такова судьба тех, кто пытался бежать отсюда. Вот видите этот пьедестал? Он был предназначен для вас.
Мистер Бэйли включил большую лампу. Яркий свет осветил статуи. Я присмотрелся к ним ближе и содрогнулся. Это были трупы людей, покрытые жидким стеклом или каким-то иным прозрачным составом.
— Я замораживаю людей, затем их обливаю водой, которая моментально превращается в лед. Так они могут простоять до второго пришествия… Очень поучительное зрелище, не правда ли? Я показываю эти мумии всем провинившимся в первый раз, и действие бывает очень благотворное: у виновных пропадает всякая охота нарушать установленные мною законы… А работники мне, конечно, нужны; особенно квалифицированные…
Я насчитал одиннадцать трупов. Пять из них принадлежали якутам, три, по-видимому, — иностранцам, остальные были похожи на сибирских охотников. Тонкий слой льда позволял хорошо видеть. На трупах были костюмы, в которых их застала смерть. У большинства трупов лица казались спокойными, только у одного якута осталась на лице страшная улыбка.

— Как вам нравится мой «пантеон»?
[9]
— спросил Бэйли.

— Отвратительное зрелище, — ответил я. — Нужно быть уверенным в полной безнаказанности, чтобы хранить эти улики преступлений.
— А вы еще не потеряли веру в возмездие? — иронически спросил Бэйли. — Да, с этой иллюзией, говорят, легче живется. Однако нам пора возвращаться.

XI
Пленники подземного городка

Из нашего путешествия я вернулся совершенно разбитым и подавленным. А Бэйли еще не все показал мне! Я не видел машин, не видел защитительных смертоносных орудий, действия иля. Но и того, что я видел, было совершенно достаточно, чтобы лишить человека покоя. Бэйли оказался сильнее и страшнее, чем я мог думать. Борьба с ним должна быть чрезвычайно трудной. А его безумные действия угрожали всему человечеству.
Он сам оставался для меня загадкой. Его «коммерческая» деятельность не могла преследовать только выгоду. В самом деле, на что мог использовать несметное богатство один человек, поставивший себя вне общества, — больше того, обрекающий все человечество, всю жизнь на Земле на ужасную гибель? Это мог сделать только маньяк. Быть может, Бэйли вобрал в себя все отчаяние капиталистов, обреченных историей, и, как Самсон, решил погибнуть вместе со своими врагами? Нет. Дикая мысль! Люди его класса не торопятся сами погибать, если они здоровы.
Я вошел в лабораторию. При виде меня Нора весело кивнула головой, причем ее румяное лицо чуть-чуть вспыхнуло. Она склонила голову над пробиркой.
— Мисс Энгельбрект, — довольно торжественно сказал я, — позвольте поблагодарить вас…
— За хороший отзыв? Какие пустяки! Вы стоите этого. Когда вы не очень задумываетесь, вы отличный работник… Не забивайте только слишком туго пробок в сосудах с жидким воздухом и не…
— Это совсем не пустяки! — горячо прервал я ее. — Вы спасли мне жизнь!
Нора посмотрела на меня с удивлением и даже испугом.
— Это вы не шутите?
— Нет, конечно. Мне угрожала смерть за попытку побега.
— Смерть? Я не думала, что дело так серьезно, иначе бы я еще более… Но кто же угрожал вам смертью? Неужели?..
— Разумеется, мистер Бэйли. О, он не щадит тех, кто не повинуется его воле! Приходилось ли вам видеть его страшный «пантеон»?
Нора отрицательно покачала головой и спросила, что это значит. Я рассказал ей о своем путешествии в обществе Бэйли по подземному городку и обо всем, что узнал от «торговца воздухом».
К моему удивлению, Нора выслушала меня с большим интересом. Очевидно, многое из того, что я сказал ей, она слышала впервые. По мере того как я говорил, лицо ее все более хмурилось. Удивление сменялось недоверием, недоверие — возмущением. Закончив свой рассказ, я поднял бокал с жидким воздухом и сказал:
— Вот в этом сосуде мы изготовляем смертный напиток для человечества. Моя жизнь пощажена только для того, чтобы я содействовал гибели других, гибели нашей прекрасной Земли со всеми живыми существами, живущими на ней. И я не знаю, радоваться ли мне моему спасению или… не выпить ли мне самому этот бокал?
Зазвонивший телефон прервал мою патетическую речь. Нора быстро подошла к телефону.
— Алло… Да… Мистер Клименко, вас просит к телефону мистер Бэйли.
Я подошел к телефону.
— Да, это я… Нет… Слушаю!
— Вы чем-то смущены? — спросила Нора, когда я отошел от телефона.
— Дело в том, что мистер Бэйли опоздал. Оказывается, он забыл меня предупредить, что я не должен говорить вам о том, что видел и слышал.
— И что же вы ответили?
— Я ответил, что еще ничего не говорил, и обещал не говорить.
Нора вздохнула с облегчением.
Потом она взяла бокал с жидким воздухом, который я перед тем держал в руке, в задумчивости посмотрела на голубую жидкость и вдруг бросила бокал на пол. Стекло разбилось. Жидкий воздух разлился и под влиянием теплоты пола начал шипеть и быстро испаряться. Через минуту на полу валялись одни осколки стакана.
«Великолепно! — подумал я. — Теперь у меня есть союзник!»
Нора испытующе посмотрела в мои глаза.
— Вы все мне сказали?
— Все, — ответил я, но сразу же невольно смутился: я вспомнил о видах мистера Бэйли на мой брак с Норой. Я не хотел говорить об этом девушке. Но она заметила мое смущение.
— Вы что-то скрываете. Вы не все сказали!
— Но это пустяки, не относящиеся к делу.
— Не лгите. Пустяки не заставили бы вас смутиться.
Я был в большом затруднении и решил перейти от обороны к нападению.
— А вы сами разве все говорите мне? Помните наш разговор, когда я неосторожной фразой обидел вас… Простите, что я вспоминаю об этом. Тогда вы сказали мне: «Вы ничего не знаете». Почему же вы сами тогда не объяснили мне всего, чего я не знаю?
На этот раз была смущена Нора.
— Есть вещи, о которых трудно говорить…
— Этими словами вы оправдываете и мое молчание.
— Нет, не оправдываю. Вы не дали окончить мою мысль. Есть вещи, о которых трудно говорить. Но бывают обстоятельства, когда нельзя больше молчать. Приходится говорить обо всем, как бы ни трудно это было.
— И вы мне скажете?
— Да, если и вы не скроете от меня ничего.
Я попался в собственные сети. Торг совершился, и мне оставалось только выдать свою тайну. Все же я постарался сгладить цинизм Бэйли.
— Бэйли сказал… что у меня деревяшка вместо сердца, если я решился бежать, пожертвовав ради свободы обществом такой девушки, как вы.
Нора сначала улыбнулась: это звучало как комплимент. Но она была умна и скоро разобралась в том, что скрывается под таким комплиментом. Брови ее нахмурились.
— Я должна быть благодарна мистеру Бэйли за его высокую оценку моего общества, — сказала она. — К сожалению, мистер Бэйли ко всему подходит с коммерческой точки зрения. Было время, когда он сам претендовал на «мое общество»… И даже тогда мне казалось, что им руководит не сердце, а расчет… Он видел, что я скучаю, что меня тянет к людям. Отец очень загружен работой. Он очень любит меня, но… науку, кажется, любит еще больше, — с некоторой горечью и ревнивым чувством сказала Нора. — Моя тоска мешала общей работе. И мистер Бэйли… Вы понимаете? Он сделал мне предложение.
— И вы? — спросил я, задерживая дыхание.
— Ну конечно, решительно отказала ему, — ответила Нора.
Я не мог удержать вздох облегчения.
— Я не знала тогда о его делах и мало интересовалась ими. Но он мне просто не нравился. Он долго не терял надежды прельстить меня своими миллионами, наконец оставил меня в покое, когда я решительно заявила, что уеду, если он будет надоедать мне своими предложениями. Это напугало его, и он дал слово «забыть меня»… И вот теперь мистер Бэйли, очевидно, создал новый вариант прежнего плана, да при этом он хочет убить сразу двух зайцев. Проще говоря, он хотел бы поженить нас с вами. Не так ли?
Я покраснел до ушей. Нора рассмеялась. Этот смех обрадовал меня. Значит, на этот раз планы мистера Бэйли не были ей так неприятны! Но Нора сразу же охладила меня. Или это была только женская хитрость? Лукаво посмотрев на меня, она с деловым видом заметила:
— Но я не думаю, конечно, выходить замуж за вас, мистер Клименко.
— А за кого же? — уныло спросил я. — Простите, сорвалось. Такие вопросы не задают… Однако сегодня мы ничего не делаем! — решил я переменить разговор.
— Да, вы правы, — ответила она и, подняв второй бокал с жидким воздухом, вылила жидкость на стол.
Это произошло так быстро, что я не успел снять руку со стола. Часть жидкого воздуха плеснула мне на пальцы: воздух зашипел, испаряясь. Я почувствовал ожог.
— Боже! Что я наделала! — воскликнула девушка. — Простите меня.
Она бросилась к аптечному шкафчику, вынула мазь против ожога, вату и бинт и начала завязывать мне руку.
В ее лице было столько искреннего огорчения, она так заботливо ухаживала за мной, что я был вполне вознагражден.
Дверь из кабинета отца Норы открылась, и на пороге появился он сам.
— Ну что же, Нора, готово? — спросил Энгельбрект.
— Мы не успели окончить, — ответила Нора. — Мистер Клименко ожег себе руку.
— Ничего серьезного? — спросил ученый.
— Пустяки, — поспешил сказать я.
— Надо быть осторожным, — поучительно проговорил он. — Так я жду!
Дверь закрылась.
Рука была перевязана, и мы уселись за стол. Нора вздохнула.
— Я решила больше не работать, — сказала она, — но отец требует. Ему это нужно…
— А ваш отец знает обо всем, что касается мистера Бэйли? — спросил я.
— Это я и сама хотела бы теперь знать. Я хочу поговорить с отцом и спросить его обо всем… Когда мы собирались в эту несчастную экспедицию, отец сказал мне, что мы направляемся исследовать Великий Северный путь. Мы высадились недалеко от устья реки Яны. Тогда нам говорили, что летчики, бывшие на нашем ледоколе, нашли дальнейший путь на восток затертым льдами. Предстояла зимовка. С парохода был снят весь груз. Его было очень много, гораздо больше, чем надо для зимовки. Я видела груды больших ящиков. Но что в них было, — не знаю. Мы расположились на зимовку. Часть экипажа находилась еще на ледоколе. Там же остались два профессора, участвовавшие в нашей экспедиции. Один — радиоинженер, а другой — астроном…
— А зачем был нужен астроном в полярной экспедиции?
— Не знаю. Эти два профессора еще во время плавания в чем-то не поладили с мистером Бэйли. Они держались особняком и иногда тихо совещались в укромных уголках. Однажды утром, когда я вышла из своей палатки, чтобы принять участие в работах по разгрузке, я увидела, что парохода уже нет. Мне сказали, что ночью его унесло ветром в океан вместе с двумя профессорами. Труп астронома нашли потом выброшенным морем на берег, а радиоинженер так и погиб вместе с пароходом. Я была очень удивлена. В ту ночь не было бури. Я обратилась с вопросом к мистеру Бэйли, но он, смеясь, — он мог смеяться! — сказал мне, что я очень крепко спала и поэтому не слыхала бури. «Но море совершенно спокойно», — сказала я, указывая на океан. «В это время года не бывает больших волн, — ответил мистер Бэйли. — Плавучие льды уменьшают волнение. А ветер был сильный, сорвал ледокол с якорей и унес его в океан».
Элеонора замолчала, делая запись в тетради и следя за колбой, стоявшей на весах. Потом опять начала говорить.
— Еще одна странность: с парохода были выгружены на берег два аэроплана большой грузоподъемности. Для зимней стоянки они были не нужны. Их выгрузили, как я потом узнала, для переброски всего нашего багажа в глубь страны. Аэропланы переносили куда-то ящик за ящиком. Отец объяснил мне, что мистер Бэйли изменил план. Так как пароход погиб, то он решил заняться геологическими исследованиями на материке. Переброска, несмотря на зиму, продолжалась. Часть груза была отправлена на автомобилях, поставленных на лыжи. Вся эта работа заняла несколько месяцев и стоила нескольких человеческих жизней. Мы заменяли погибших матросов якутами, которые иногда наталкивались на нашу стоянку. Вообще же место было очень безлюдное, и мы работали без помехи и далеко от любопытных глаз. Наконец мы с отцом прилетели на место новой стоянки. Это была совершенно пустынная горная страна. В мерзлой земле, как кроты, рылись буровые машины. Я мало понимаю в машинах. Но даже меня поражала их мощность. Если бы вы видели, как работали эти изумительные машины!.. От времени до времени сюда доставляли на аэропланах новые машины и материалы. Очевидно, мистер Бэйли имел связь с внешним миром. Подземный городок строился со сказочной быстротой.
Все это было не похоже на геологические разведки. Но мистер Бэйли объяснил мне, что он напал на урановую руду и будет добывать радий. Кроме того, он решил заняться добыванием азота из воздуха и изготовлением жидкого воздуха. В конце концов, чем занимается мистер Бэйли, меня не интересовало. Я рано начала помогать моему отцу в его научных работах и уже не раз кочевала с ним из города в город. Меня не пугали эти переезды. Но в такой дыре мне еще никогда не приходилось жить. У отца были прекрасные предложения от солидных фирм.
И я спросила отца, что побудило его принять предложение Бэйли. Отец ответил, что мистер Бэйли за один год работы предложил ему сто тысяч фунтов стерлингов. Целое состояние! «Я хочу обеспечить твое будущее», — сказал мне отец. Прошел год, но отец продолжал работать у мистера Бэйли. Как-то я спросила отца, не пора ли нам возвратиться на родину. Отец несколько смутился и ответил, что сейчас он очень занят (в то время он делал опыты с превращением кислорода в водород, действуя электрическим током) и не хочет прерывать работы. «Здесь прекрасные лаборатории и такая тишина, какой не найти во всем мире. Хорошо работается», — точно оправдывался он. Я была несколько разочарована. Тогда отец сказал, что если я хочу, то могу ехать одна и жить пока у тетки… Моя мать умерла, когда я была совсем маленькой… Я не хотела покидать отца и осталась в подземном городке.
— Что же все-таки заставило отца остаться? Большая оплата?
— Не думайте, что мой отец корыстолюбив, — поспешно ответила Нора. — Никто не откажется от больших денег, если они сами идут в руки. Но ради одних денег он не остался бы.
— Но почему он смутился, когда вы задали ему вопрос о том, скоро ли вы уедете отсюда?
— Не знаю. Быть может, потому, что науку он предпочел моим интересам. Так, по крайней мере, думала я тогда. Но теперь, после того, что я услышала от вас, мне приходит мысль, что мой отец… не совсем добровольно остался у мистера Бэйли. Или же… Но я не хочу об этом думать… Я должна все выяснить. Я поговорю с отцом.
— И если окажется, что мистер Бэйли держит вашего отца в плену?..
Лицо Норы сделалось суровым и решительным.
— Тогда… Тогда я буду бороться, и вы поможете мне!
Я протянул ей мою здоровую руку. Нора пожала ее.
— Нора, ну что же твоя работа? — услышали мы опять голос Энгельбректа.
— Через пять минут будет готова, — ответила она, принимаясь за склянки.
— И знаете что, — сказал я, когда дверь в кабинет отца Норы закрылась. — Перестаньте бить посуду и разливать жидкий воздух. Это ребячество. Будем до времени работать, как мы работали раньше. Нельзя возбуждать ни у кого ни малейшего подозрения.
Нора молча кивнула головой и углубилась в работу.
В этот день я ночевал один в своей комнате. Николы не было. Очевидно, Бэйли решил разъединить нас. Это для меня было большим ударом. Я уже привык и даже привязался к якуту. Кроме того, он был нужен для выполнения моих планов. Рано или поздно борьба между мною и Бэйли должна была принять открытые формы. Я ни на минуту не оставлял мысли о побеге, или, по крайней мере, о том, чтобы предупредить наше правительство о грозящей опасности.
На третий день вечером Никола явился. Он был по обыкновению весел и детски беспечен. Суровая природа закалила его, и он привык легко переносить невзгоды судьбы.
— Никола! — радостно встретил я его.
— Здравствуй, товарищ! — ответил он. И, усевшись на полу на скрещенных ногах, запел, покачивая головой: — Никола сидел на хлеб и вода, это не беда. Никола немного ел, много пел.
— Никола, да ты даже в рифму умеешь сочинять! — удивился я.
— Не знаю, — ответил он. — Мои дети в школе учатся, песни знают. Я слыхал.
— Ну а с Иваном что?
— Жив Иван. Со мной сидел. На работы пошел.
Бэйли, очевидно, решил, что мои «пособники» не заслуживают большего наказания. Вернее же, он берег их как рабочую силу.
— Плохи наши дела, Никола, — сказал я. — Больше не будешь убегать со мной?
— Сильно ветер мешал. Ничего. Если ты побежишь, и я с тобой.

   Читать  дальше... 

***

***

Источник:  https://www.litmir.me/br/?b=3053&p=1     

***

***

Продавец воздуха. Александр Беляев. 001

 Продавец воздуха. Александр Беляев. 002 

 Продавец воздуха. Александр Беляев. 003

  Продавец воздуха. Александр Беляев. 004

  Продавец воздуха. Александр Беляев. 005

 Продавец воздуха. Александр Беляев. 006 

 Продавец воздуха. Александр Беляев. 007

 Продавец воздуха. Александр Беляев. 008 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

 

***

Великие путешественники 001. Геродот. Чжан Цянь. Страбон

Великие путешественники 002. Фа Сянь. Ахмед ибн Фадлан. Ал-Гарнати Абу Хамид. Тудельский

Великие путешественники 003. Карпини Джиованни дель Плано.Рубрук Гильоме (Вильям)

Великие путешественники 004. Поло Марко. Одорико Матиуш

Великие путешественники 005. Ибн Батута Абу Абдаллах Мухаммед

Великие путешественники 006. Вартема Лодовико ди. Аль-Хасан ибн Мохаммед аль-Вазан (Лев Африканец)

Великие путешественники 007. Никитин Афанасий 

Великие путешественники 009. Кортес Эрнан 

Великие путешественники 010. Коронадо Франсиско Васкес де. Сото Эрнандо де. Орельяна Франсиско де

Великие путешественники 011. Кесада Гонсало Хименес де

Великие путешественники 012. Ермак Тимофеевич

Великие путешественники  Сюй Ся-кэ. Шамплен Самюэль. Ла Саль Рене Робер Кавелье де 

***

***

Из живописи фантастической 006. MICHAEL WHELAN

 

 

...Смотреть ещё »

***

Шахматы в...

Обучение

О книге

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ 

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Просмотров: 181 | Добавил: iwanserencky | Теги: Продавец воздуха, Продавец воздуха. Александр Беляев, проза, Роман, из интернета, слово, текст, Александр Беляев, научная фантастика, фантастика | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: