...дракон... 354 - 29 Сентября 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 354

21:01

...дракон... 354

***

===

Глава 1750

Хаджар брел среди воя пурги, ненасытно хлеставшей его по телу. Да, Хаджар не чувствовал того холода, что остальные — имя Севера внутри его души обладало куда более крепким морозом, чем порог бури Северных Гор. Но это не означало, что лед не резал его лицо и руки.
Ступая по снежному настилу, ни на миллиметр не проваливаясь внутрь, генерал размышлял о произошедшем. Если бы странный, то ли Дикий Бог, чудом сохранивший разум, либо Бессмертный, сумевший отыскать очередную лазейку в законах Неба и Земли, преследовал злой умысел, то не стал бы забирать гнома с собой. Какой смысл. Он бы просто устроил резню в гроте и Хаджар бы в таком случае, точно так же, как и сейчас, шел бы посреди ледяной чаши в поисках виновника содеянного.
Так зачем тогда забирать Алба-удуна? Значит вовсе не для демонстрации силы. Для этого лучше бы подошел первый вариант. А значит дракон не собирался сеять между ними кровавые семена. И Албадурта он забрал исключительно для того, чтобы…
Хаджар огляделся. Он ходил по гнезду Ледяных Драконов уже не меньше половины суток, но так не встретил ни кладки яиц, ни самих обитателей ущелья. И вряд ли суровые Дикие Боги, ведущие себя неотличимо от простых зверей, позволили бы чужаку бродить по их территории, пусть тот хоть трижды их дальний родственник.
Нет, что-то удерживало тварей от нападения. Что-то заставляло их забиться в норы и сидеть там не вылезая.
Или кто-то.
Хаджар выдохнул, остановился и прикрыл глаза.
Дракону не требовался Албадурт ни для выкупа, ни для торга. Это просто приглашение к диалогу. Намек на то, что не обязательно решать назревающий вопрос силой. Что же… значит пусть так.
Хаджар резко выхватил клинок и, крутанув его за рукоять, вонзил в снег, позволив силе мистерий, энергии и терне хлынуть из недр сознания. Могучие вихри пути меча вспыхнули подобно утренней звезде и лучами стали разорвали покрова ледяной пурги, разорвав ту когтями расправившей крылья в стремительном полете птицы Кецаль.
На миг все стихло. Ветер унялся. Крупные снежинки, перьями танцуя в воздухе, падали на плечи и голову Хаджара. И именно в этот момент мрачного спокойствия генерал ощутил, как земля под ним содрогнулась и глубокий гул запел органными трубами в сердце холодных гор.
Из клубов возвращающей свои владения, нарастающей метели появилась колоссальная фигура. Дракон, чье тело представляло собой потрясающий воображение сплав кристаллического льда и хитинового панциря, чем-то напоминающий муравьиный.
Его исполинские размеры, отбрасывая пожирающую землю тень, заставляли Хаджара выглядеть неясной кляксой на полотне снега и льда. Дракон расправил массивные крылья, полупрозрачные мембраны которых засверкали тончайшим стеклом, и одним этим движением заслонил небо, заставляя мир пасть ниц перед тревожными сумерками.
Рев дракона стряхнул с горных вершин ледяные шапки, а звуковые волны раскололи воздух, отбросив пургу зарвавшимся щенком.
Хаджар буквально физически ощущал силу создания, что являлось неоспоримым свидетельством могущества и величия странного существа.
Когда дракон завис над неподвижным человеком, то тот смог в глубине вертикальных зрачков на фоне кристально чистой, голубой радужки, обнаружить отблески интеллекта.
И будто стремясь подтвердить подозрения, существо приоткрыло пасть, способную проглатывать целые замки, и произнесло слова. Древние и волшебные, они ткали сложный гобелен чар.
Вскоре, прямо на глазах Хаджара, ледяной дракон начал трансформироваться. Его массивная форма уменьшалась и искажалась, принимая новые очертания. Крылья складывались за спиной, хвост буквально втягивался внутрь, клыки исчезали, а пластины на загривке оборачивались волосами.
И когда трансформация была завершена, то перед генералом предстало нечто иное. Нечто, высотой почти в два с половиной метра — воин, заключенный в ледяные доспехи. Окрашенные мраком северных ночей, те, казалось, росли прямо из тела мужчины, являясь продолжением его сущности.
В руке воина покоился меч, по размерам превышавший рост Хаджара, но на фоне исполина — не больше обыкновенного клинка. Сталь мерцала инеем, а лезвие отбрасывало блики холодного, смертоносного света.
И только глаза остались все те же. Вертикальный зрачок на фоне голубой радужки, оттеняющий мудрость и силу, накопленную за века.
Метель продолжала бушевать вокруг них, но Хаджар ощущал, что та была готова послушной дворнягой ответить на любой приказ древнего монстра. Будто подчиненная даже не грубой воли, а истовому благоговению перед могуществом ушедших эпох.
Воин в ледяной броне пристально оглядел генерала и тот ощутил на себе всю тяжесть взгляда древнего дракона, оценивающего не только физическое и энергетическое тела, а самые глубины души визитера.
Хаджар все так же стоял неподвижно, и даже не предпринимал попыток вытянуть меч из снега. Дракон, в свою очередь, коротко кивнул, размахнулся и тоже вонзил свой чудовищный клинок в снежный настил, вызвав при этом волну плотной метели.
Голосом, похожим на треск сходящих с вершин ледников, он проговорил:
— Хаджар Дархан, Ветер северных Долин, — глаза создания все так же неотрывно следили за генералом.
Тот, в свою очередь, искренне, пусть и неглубоко поклонился. Один факт того, что, все же, не являясь Бессмертным, это создание каким-то образом сохранило разум — уже внушало уважение. Не говоря о том, что все местные горцы всегда уважали тех, кто сумел пережить столько лет на неприветливых Северных Горах.
— Не имею чести знать ваше имя, достопочтенный…
Хаджар выдержал небольшую паузу, позволяя дракону поразмыслить.
— Можешь называть меня Гардаграг, — тот тоже склонил голову, позволяя белым волосам упасть на грудь. Суровое лицо, истесанное шрамами, вместе с массивными скулами чем-то напоминало скальный откос. — Но иногда я забываю это имя, как и все прочее, генерал.
— Как так получилось, достопочтенный Гардаграг, что после становления Диким Богом вы не потеряли свой рассудок?
Воин издал звук, одновременно похожий на треск упавшего валуна и смех.
— Ты решил в первую очередь задать вопрос о моей силе, а не бородаче? — сверкнули зрачки-веретена. — За неполных два дня я узнал о его родне больше, чем помню о своей.
Типичный Албадурт… если тот начинал рассказывать о многочисленных семейных связях, то даже лучшие из летописцев не смогли бы уследить за потоком сознания гнома.
— Если бы вы, достопочтенный Гардаграг, преследовали злой умысел, то никто бы в гроте не уцелел.
Дракон загудел, после чего чуть повел головой.
— Ты нашел хороших спутников, мастер меча, может я и смог бы одолеть их, но и сам бы вряд ли ушел целым. Особенно тот маг… не думал, что Пепел оставил в мире смертных свое семя… я всегда считал его однолюбом, да будет их союз с Рейкой, королевой семи миров, заключен и в доме праотцов…
Дракон сделал жест, чем-то напоминающий орочий. Он коснулся пальцами сердца, затем лба, но направил взмах руки не в небо, а дотронулся до снегов, кружащих вокруг них.
Хаджар, от чего-то, совсем не удивился тому, что древний монстр жил во время эпохи Пьяного Монаха и знал Мастера Почти Всех Слов и его возлюбленную.
История ничуть не менее трагичная, чем у Горшечника и Красавицы или у Ирмарила и Миристаль и…
Хаджар чуть пошатнулся. Сердце пропустило удар. Голова загудела от каких-то мыслей… не его мыслей…
— Время близиться, мастер меча и…
И тут Хаджара осенило.
— Откуда? — прохрипел он. — Откуда ты знаешь мое имя?
Глаза дракона чуть прищурились и Хаджар почувствовал, как нечто, порывом ледяного ветра, вторглось в пределы его души и закружилось вьюгой на пороге бесконечного моря травы и камня с черным узником и деревом, где покоилась птица Кецаль, а затем покинуло пределы так же быстро, как и появилось.
— Понятно… — протянул Гардаграг. — значит это все еще твое имя, смертный. Хорошо. Это хорошо… наверное… значит гора еще стоит.
— Гора? Что за гора.
Дракон чуть улыбнулся, обнажая клыки, а затем повернулся к небесам.
— Встречал ли ты на своем пути, смертный, деву в компании пылающего льва?
Сердце Хаджара дрогнуло. Он вспомнил, как когда-то давно, на тропе через звездные просторы, увидел деву и льва.
— Она ведь говорила с тобой, да? — дракон будто говорил одновременно с ним и сам с собой. — Она рассказала тебе все, что нужно знать, смертный. Но, как и прежде, ты поймешь это только когда будет уже слишком поздно что-то изменить.
Глубоко в сознании Хаджара женский голос произнес:“Зачем ты пришел сюда, Северный Ветер? Время пасть Горе Черепов еще не пришло. Время горшечника еще не пришло. Пламя еще сокрыто в углях. Горн не пропел свою песнь. Не рухнули древние стены. Не распались цепи. Не проснулся Последний Король. Так зачем же ты пришел?”
Слова, произнесенные так давно, что казалось, словно он их и вовсе никогда не слышал.
— В твоем мече, — дракон указал на Синий Клинок. — ведь есть кровь Последнего Короля, так? В той битве с осколком Врага он испил немного коронованной крови, да?
Что? О чем он говорил?
Хаджар посмотрел на свой меч. Когда они сражались с Мастером Ордена то, возможно, Синий Меч действительно впитал немного силы Абрахама. Но причем здесь Абрахам, пусть и являвшийся королем из далекого прошлого, и Последний Король, которым являлся… являлся нареченный императором Эрхард. А значит он не мог носить гордое звание Короля и…
Голова только сильнее заболела.

Глава 1751

— Ты ведь слышал легенду про пруд, ведущий туда, куда зовет твое сердце? — спросил дракон. — Пруд в саду Седьмого Неба.
Пруд в саду… да, Хаджар помнил легенду о том, что в Звездных Садах есть пруд, способный привести окунувшегося в него туда, куда зовет сердце.
Но чтобы воспользоваться им потребуется артефакты, которые практически невозможно добыть в Безымянном Мире. Да и более того, будто создателю не хватало существующих преград и того факта, что пруд находится в обители богов, так еще и отыскать его может лишь тот, кто не является сыном или дочерью четырех миров.
Хаджар поднял взгляд на дракона.
— Ты правильно понимаешь, смертный, — мягко прошептал Гардаграг. — Я знаю имя, произнесенное мной, потому что с момента, как моя сестра покинула этот край вместе со своим нареченным, я знал, что однажды сюда придет тот, кому будет надписано чернилами Книги Судеб попытаться отобрать мою драгоценность.
Еще до того, как Дракон взмахнул рукой, заставляя стихнуть злую вьюгу, Хаджар знал, что он увидит перед собой. Как гласила легенда, чтобы суметь подойти к пруду, искателю потребуется три вещи.
Цветок вишни, расцветший на камне посреди зимней ночи; его следует окропить кровью последнего короля и полить твердой, черной водой, что будет мягче песка и легче воздуха.
И там, за спиной исполинского воина, посреди ненадолго стихнувшей метели, мерцала маленьким огоньком пятнышко неповиновения законам мироздания.
На безжизненном черном камне, укрытом снегами, распустилось одно из немногих явлений, что генерал бы с чистой совестью мог бы назвать настоящим чудом Безымянного Мира.
Цветки вишни качался на ветру, а нежные розоватые бутоны распускались в изящном танце, не обращая внимания на безжизненный холст, царствовавший над этими краями.
Цветок, как свидетельство жизни в мертвом краю, излучал едва заметное сияние, пробивавшееся сквозь снег и мглу. Его лепестки, состоящие из нежных оттенков розового и белого, казалось пульсировали внутренней магией, словно сама сущность непокорства и стремления к свободе оказалась дистиллирована в крошечную, хрупкую форму цветочных ветвей.
И когда приказ дракона потерял свою силу и ветра вернули свою несмолкающую ярость, цветок вишни оставался все таким же непокоренным, мягко покачиваясь вопреки порывам страстной вьюги, будто невидимая сила поддерживала его горделивый и прекрасный вид.
Как живое напоминание о том, что даже в самые мрачные времена, пусть с виду хрупкие и кажущиеся несущественными вещи, способны вдохновлять продолжать пусть даже и бессмысленную борьбу.
Борьбу ради самой борьбы. Чтобы потом, даже если окажешься на дне, где только тьма, приправленная одиночеством и осколками разбитой судьбы, ты сможешь честно сказать сам себе, что не сдавался. Не поворачивался спиной к врагам. Не шел на компромиссы там, где душа требовала порыва.
Как этот цветок. Маленький и слабый. Пробивший путь сквозь километры гор, нашедший в себе силы зацвести посреди зимы, не знавший ласк солнца и весны. Просто потому, что никто и никогда не посмеет сказать ему — что он может, а что нет. Что есть его судьба, а что — злой рок.
— Иногда мне кажется, — дракон не сводил взгляда со своей драгоценности. — что только благодаря этой вишне я смог сохранить разум, когда провалил испытание Небес и Земли.
Хаджар промолчал. Он чувствовал, что в простой вишне хранились столь глубокие мистерии и тайны мироздания, что его разума не хватило бы, чтобы их осознать. Возможно, не был бы способен полностью оценить великолепия этой вишни и простой Бессмертный.
Лишь те, кто стояли у самого купола лестницы развития, Бессмертные на границе божественной сути и сами боги смогли бы понять это растение. Его тихую метафору, скрытую ото всех, ибо цветку не требовалось ни громкой славы, ни песен, ни легенд. Он делал лишь то, что должен был.
Должен самому себе.
— Ты не отдашь его просто так, — не спрашивал, а утверждал Хаджар.
— Цветок единственное, что связывает меня с памятью о сестре, — произнес дракон голосом полным тоски. — на свой разум мне уже давно плевать, смертный. Я провалил свой шанс преодолеть время и…
Гардаграг замолчал. Его вертикальные зрачки чуть помутнели. Он явно мысленно возвращался в прошлое. Настолько далекое, что во всем Безымянном Мире не наберется больше сотни тех, кто мог бы рассказать о тех временах.
— Расскажи мне, смертный, ради чего я жил? — внезапно спросил дракон.
Хаджар, ошарашенный услышанным вопросом, не нашелся что сказать.
— У меня достаточно силы, чтобы проломить себе путь к землям Бессмертных, — продолжал Гардаграг. — достаточно знаний, чтобы разбить границу, разделяющую этот край и земли Истинного Севера. Может быть, я бы даже смог призвать мост, ведущий на Седьмое Небо. Но зачем? Что я там найду?
Вряд ли дракон преувеличивал. Если он действительно являлся Диким Богом, рожденный, скорее всего, задолго до знаменитой эпохи Пьяного Монаха, то тогда его сила заставила бы даже Громовую птицу выглядеть несмышленым птенцом.
Возможно, он не был так же силен, как младшие боги, но вот если мерить силой Бессмертных, то, скорее всего, не так много среди последних было тех, кто смог встать вровень с Гардаграгом.
— Я мог бы потратить еще пару эпох и осознать Закон, — Хаджар уже не понимал, говорит ли дракон с ним или с собой. — но даже Закон не смог бы повернуть время вспять и вернуть мне сестру. Так для чего я жил, смертный?
Слезы льдинками катились по щекам Древнего.
— Ради того, чтобы покорно ждать, бредя сквозь историю этого сраного мира, пока сюда придет тот, кто отберет у меня сокровище? — голос дракона чуть дрожал, а вместе с ним — дрожала и вьюга, словно она сама являлась частью Гардаграга. — Или же этот цветок вовсе не мой верный спутник, а безучастный надзиратель? Скажи мне, смертный, зачем мне вся эта сила, если я не могу покинуть пределы этого ущелья, ибо стану безумным зверем? Зачем все эти эпохи, если я лишь жду. Жду собственной смерти.
Хаджар хранил молчание. Кто он такой, чтобы обсуждать подобные вещи с одним из Древних.
— Нет, ты не ответишь, — слезы срывались со щек дракона. — Сейчас не ответишь… а однажды поймешь, что я сейчас сказал. И я буду молить с Высоких Небес о том, чтобы твое сердце смогло выдержать все, что тебе откроется. И придет час, мой гнев станет твоими крыльями.
Гардаграг резко повернулся к Хаджару. Вертикальные зрачки дракона пылали яростью такой силы, что она буквально приобретала физические очертания и проливалась в реальность.
Гардаграг внезапно задрожал, словно каждое слово ему давалось с немыслимым трудом, как если бы что-то пыталось всеми силами остановить его — запретить даже языком шевелить, но тот не сдавался.
— Отомсти… за… нас…, — с трудом, хрустя трескающими клыками, произносил дракон. — Уничтожь… все… освободи… всех.
После чего дракон вздрогнул и ненадолго замер. Его глаза блеснули и тон выровнялся.
— Прости, смертный, — покачал он головой, после чего надел рогатый шлем. — иногда даже цветок неспособен удержать зверя во мне, и я теряю разум. Наверное, я наговорил каких-то глупостей?
Хаджар лишь отрицательно покачал головой.
— Хорошо, — кивнул дракон и вытащил меч из снега. — я не отдам тебе цветок, а ты не уйдешь без него и не потому, что он тебе нужен, а потому что без цветка ты не найдешь этого говорливого гнома.
Хаджар взмахнул ладонью и в неё влетел Синий Клинок. Он не хотел сражаться с этим странным, сломленным временем драконом, но у них у обоих не было выбора.
Такова издевательская ирония мира боевых искусств. Ты куда чаще проливаешь кровь тех, кого уважаешь, чем тех, кого ненавидишь.
— Мы будем биться лишь собственной силой, смертный, — гудел Гардаграг. — ибо мне нет интереса наблюдать за твоими потугами в энергии и терне. Мое Правило, против твоих мистерий меча.
Дархан выдохнул и, все так же молча, принял боевую стойку.

Глава 1752

Хаджар смотрел на стоявшего впереди воина. Броня Гардаграга постепенно меняла очертания, отделяясь от тела дракона. Она чернела, приобретая более хищные очертания, пока не заковала фигуру целиком в непроницаемый панцирь стали. Голову противника закрывал тяжелый, рогатый шлем с двумя отверстиями для глаз.
Единственное, что напоминало в нем о драконьей сущности — приделанное к поясу со стороны спины кольчужное полотно-юбка, прикрывающее ноги сзади. Оно напоминала порванное драконье крыло.
Хаджар самостоятельно сталкивался с Правилом всего дважды — когда сражался с Нарниром и Мастером Ордена. И что в первый, что во второй раз Правило было способно отправить его к праотцам быстрее, чем генерал бы осознал собственную смерть.
Что могут противостоять техники Реки Мира и мистерии пути оружия против самой реальности, подчиненной воле обладателя Правила. Тот мог менять физические законы мироздания, подчиняя последнее своим стремлениям и желаниям.
Правило являлось квинтэссенцией мастерства адепта — его собственным “Я” выраженным в сущность невообразимого могущества.
Так что, даже если бы Хаджар использовал все свои навыки и энергию Реки Мира — он все равно не смог бы потягаться с Правилом Гардаграга. С другой стороны дракон, используя Правило, лишал себя доступа к энергии Реки Мира, так что его пассаж про то, что они будут сражаться лишь собственной силой — не более, чем дань традициям прошлого, когда при вызове на дуэль объявлялись условия.
Использовавший Правило и Законы все равно лишал себя всего, кроме этого самого Правила или Закона. Именно поэтому битва на них и являла все, чего стоил адепт.
И все же, Гардаграг не спешил разворачивать свою власть над реальностью.
Дракон медлил.
А Хаджра смотрел ему за спину и ощущал нечто странное при взгляде на цветок вишни. Первый порыв восхищения и осознания крупицы сути мира охладел, оставив после себя легкую подозрительность.
Словно генерал забыл что-то. Вернее даже не забыл, а упустил. Что-то очень важное. Что-то связанное с цветком вишни. Но что именно?
Стоило ему попытаться задержать на этом свое восприятие, как дракон сделал первый шаг.
Горное ущелье тянулось между ними неровным овальным шрамом, обрамленным тянущимися к небу каменными стенами. Заснеженные вершины позволяли теням спускаться вниз, окружая поле битвы эфемерными зрителями, а заунывный вой ветра стал их голосами.
Отчего-то Хаджар ненадолго мыслями вернулся в прошлое, где когда-то он и сам стоял зрителем на границе схватки Лунной Лин и её возлюбленного.
Мотнув головой и освободив разум от лишних мыслей, Хаджар крутанул клинком. Его тело напряглось от предвкушения, а с губ срывались облачка пара. Давно уже они с Синим Клинком не сходились в битве с противником заведомо намного могущественнее.
Генерал словно ощущал стремление своего меча рвануться вперед и утолить жажду схватки. Это оружие уже давно стало неотъемлемой частью Дархана, такой же, как и его мерно стучащее сердце. А может так лишь казалось из-за того, что меч гудел с едва уловимой силой, резонирующей в том самом сердце.
Когда два воина встретились взглядами — две пары небесных голубых отсветов вспыхнули в пространстве и сама атмосфера ненадолго вздрогнула от мощи, скрытой в них.
— Что же, — выдохнул Хаджар. — Пусть так…
Не проронив ни звука, генерал первым бросился в атаку, а его Синий Клинок растворился в воздухе, слившись с призванным, без всякой энергии Реки Мира, ветром. Вихри ревели вокруг него бушующей безумием бурей, ускоряя и без того размазавшегося в пространстве Хаджара, двигавшегося со скоростью и ловкостью, которую не могли себе представить и сильнейшие из Небесных Императоров.
Но Гардаграг не был Небесным Императором. И даже человеком исполинский воин не являлся. Его тяжелый меч, превышавшие все разумные размеры, легко пронесся сквозь пространство с практически непринужденной легкостью. И когда ледяное лезвие рассекло воздух, то снежная вьюга встала бок о бок с драконом, создавая вокруг него непроницаемый щит.
Две родственные стихии столкнулись в круговерти ветра и льда, превращая ущелье в поле битвы первобытной мощи.
Хаджар, не взирая на вспыхивающие вокруг него удары меча, раскалывающие землю, оставляя на ней ледяные шрамы, несся сквозь пургу. Его движения выглядели одновременно плавными и грациозными, словно тот полагался вовсе не на собственные ноги, а на потоки ветра, заменившие ему стопу.
Синий Клинок танцевал в его руках, радостно крича в восторге от битвы. Острие меча рассекало воздух со смертоносной точностью и каждый удар порождал стальные разрезы в пространстве, устремлявшиеся бликами гибельного света в сторону противника.
По мере того, как Хаджар сокращал расстояние между ним, он призывал все больше и больше ветров. По какой бы причине Гардаграг не тянул с призывом Правила — сильно много шансов Дархану не представится.
А дракон, словно ожившее олицетворение самого понятия — разрушение, будто только и ждал, когда противник подойдет поближе. Стоило Хаджару оказаться на расстояние меньше, чем в пять метров, как Гардаграг взмахнул титаническим мечом. Воздух вокруг стали зарычал и запылал силой далекой от энергии или Терны, но достаточной, чтобы далеко не метафорично заставить вздрогнуть горы.
Ледяные лезвия, выкованные вьюгой, столкнулись со скалами и раздробили их на сотни осколков, а затем те, повинуясь танцу метели и пурги, устремились в сторону Хаджара.
В этот момент Дархан высвободил часть накопленного ветра и тот заструился по его венам и жилам. Когда каменные осколки-мечи приблизились к нему, то генерал начал двигаться подобно колышущемуся камышу.
Каждый раз когда казалось, что вот-вот и осколок ударит в грудь, раздробит голову или ногу, поразит живот — время вокруг генерала будто замедлялось. И еще недавно стремительно летящие снаряды застывали в воздухе, замедляясь до скорости лениво ползущей улитки и Хаджар обтекал их так же просто, как ручей обтекает незаметную кочку.
— Прекрасно, смертный! — ревел сквозь вьюгу дракон. — Я бы хотел однажды взглянуть на твое Правило! Оно воистину будет прекрасным! Но, увы, твой путь закончится здесь!
Хаджар вынырнул из-за стены летящих в него камней и занес клинок для удара, но увидел перед собой самодовольную клыкастую ухмылку. Пропала напускная вежливость, а философия Древнего уступила место пылу битвы.
Дракон тоже желал утолить жажду сражений. В конце концов это то, во что превратилась их жизнь — путь от одной битвы к другой.
Гардаграг вновь взмахнул своим гигантским мечом и поток льда и снега сорвался лавиной с кромки лезвия, устремляясь в сторону Хаджара неудержимой волной смерти и опустошения.
Генерал легко, на подобие кисти художника, взмахнул клинком, позволяя ветру вырваться сквозь меч. Порыв северной бури, рожденный Синий Клинком, столкнулся лоб в лоб с лавиной.
Две силы боролись в какофонии стихийной ярости. Ветер выл и рычал, пытаясь разбить лавину, а лед трещал, сражаясь за свой престал над снежными пустошами.
И среди этого водоворота стихий, фигура Хаджара закружилась в неуловимом порыве осеннего бриза, несущего с собой обещание скорого сна. Вечного сна.
Струясь между сиянием вспышек стали, Дархан, наконец, сократил расстояние и подошел на расстояние удара меч. Дракон зарычал, прекрасно понимая, что не может дать проворному противнику переломить ход сражения и перетянуть на свою сторону преимущество в разнице роста и длины клинка.
С очередным, нечеловеческим криком, он взмахом ладони заставил снег под их ногами разойтись на две половины и удар могучего клинка пришелся по спящим внизу камням.
И на сей раз расколотая битвой земля ударила Хаджара снизу, норовя раздробить его ноги и размолотить плоть.

Глава 1753

Не раздумывая, Хаджар позволил ветру вновь стать его ступнями и он свободной птицей заскользил по тропам ветра, напрочь игнорируя вибрирующая внизу пропасть, напоминающую жующую пасть дракона.
На миг взгляды сражавшихся снова встретились и в бушующем океане холода, заключенном во взгляде дракона, таилось напоминание о том, что легкой битвы не будет.
И все же — Гардаграг все еще не призывал свое Правило.
Опустившись на землю с другой стороны, вновь оказавшись на расстоянии в почте десяток метров, Хаджар направил ветер через меч и, срываясь в очередной рывке, направил перед собой сокрушительный порыв ветра, обернувшийся многометровой птицей Кецаль.
Та расправила крылья-мечи и, обгоняя генерала, устремилась к дракону. Тот, все еще не отошедший от недавнего удара, не успел ответить. Вместо этого Гардаграг поднял меч, выставив перед собой надежный блок.
Ветер, заключавший в себе стремительные выпады меча, ударил по нему, порождая громоподобный треск и высекая искры стали.
Хаджар же, дернувшись в сторону, сломал траекторию своего движения и, стелясь около самой земли, все же сумел подобраться к дракону и замахнулся, стремясь подсечь колено, ударив в сочленение доспехов.
Гардраг, чувствуя опасность, все же не успевал переставить меч из защиты и вместо того, чтобы рубануть по спине противника, направил в его сторону очередной порыв дробящей вьюги, грозящей поглотить генерала.
Тот был готов.
Взмахнув ладонью, создав небольшой порыв ветра, он влился в него и, пройдя сквозь заслон из пурги, все же сумел полоснуть противника, рассекая звенья кольчужной юбки и заставляя фиолетовую кровь прыснуть на снежный настил.
Дракон взревел, но устоял на ногах и два воина, отринув ветра и снега, сошлись в схватке стали. Их клинки пылали яростью битвы, раз за разом сталкиваясь в безумном танце смерти и металла.
Каждый удар Гардаграга и Хаджара являлись олицетворением мастерства мечников, а воздух буквально закипал от звона стали и той силы, что таили в себе даже самые простые их движения.
Изящество и тонкость фехтования Дархана, направленного на скорость и точность, резко контрастировали с неограненной, животной мощью Гардаграга, но даже так — они казались равными в своей борьбе за превосходство.
Дракон обрушился в мощном рубящем ударе, заставившим воздух белоснежными потоками расходиться под давлением титанического меча, а Хаджар, не теряя скорости, просто подставил плоскость Синего Клинка, позволяя мечу противника соскользнуть по ней, как валуну по тонкой грани склона.
Одновременно с этим Хаджар рванул вперед и, юлой крутанувшись в воздухе, попытался ударить в сочленение нагрудника и шлема, но дракон лишь дернул плечом и Синий Клинок высек искры и не более того.
Битва кипела дальше. Вспышки стали, удары льда и рев ветра сливались с телами двух воинов, заставлявших снег вокруг них таить от жара схватки.
Солнце уже поднималось на горизонте, постепенно заливая поле битвы кровавыми отсветами. Тени вытягивались и удлинялись, а воздух, вопреки всем законам логики, постепенно замерзал, будто сам мир затаил дыхание в ожидании кульминации дуэли.
В очередной миг, когда солнце снова шагнуло по небосводу, Хаджар поймал лезвие Синего Клинка отсвет луча Ирмарила и направил его прямо в глаза дракону. Удар исполинского меча замедлился и темп битвы нарушился. Дархан, пользуясь едва заметным замешательством, вновь размазался пятном среди потоков неудержимых ветров.
Не проронив ни звука, он погрузил клинок в метель, закружившую в защитном порыве вокруг Гардаграга. Ветер сорвался с клинка генерала, рассекая вьюгу.
Удар обрушился на дракона с силой, не знавшего себе равных урагана. Сила ветра была такова, что она попросту вырывала пласты метели из-под контроля дракона, оставляя последнего лишь под защитой доспехов-панциря.
Хаджар, продолжая движение обернулся осенним листом, гонимым ветром. Вот он плавно движется в одной направлении, но затем, с порыв ветра, внезапно, неуловимо для глаза, оказывается совершенно в другом месте.
Вспыхнул Синий Клинок три удара, слившихся воедино, ударили в сочленения между плечами и нагрудником; нагрудником и штанами, рассекая предплечье и нижнюю часть живота противника.
Кровь впиталась в жадный до силы и плоть меч, а Хаджар опустился на снег за спиной дракона.
Удары достигли своей цели, но это вовсе не означало конец схватки. Гардаграг, даже не будь он Древним, так просто было бы не свалить.
Чувствуя, что из-за череды стремительных движений и ударов генерал потерял в скорости, он собирался разорвать дистанцию, чтобы вновь накопить силу ветров, но не успел.
Тяжелая и массивная рука, увенчанная когтистой ладонью, схватила ускользающего сквозь ветра противника. Генерал, даже сквозь броню Мэб, ощутил на себе ледяные прикосновения дракона.
Гардаграг зарычал и, удерживая одной рукой Хаджара, второй занес меч. Но из-за того, что исполинский меч потерял вторую точку опоры, у генерала нашлось достаточно времени, чтобы успеть нанести несколько быстрых ударов по сочленениям перчаток, а последним, рубящим ударом, отсечь руку дракона, заливая снег кровью и вновь позволяя мечу насытиться чужой силой и душой.
Освободившись из ловушки, обернувшейся для дракона потерей конечности, Хаджар возобновил атаку. Каждый шаг его оборачивался порывами урагана, а тело плыло между замедлившимися контратаками Гардаграга.
И все же каждый взмах огромного меча дракона оставлял в воздухе след из инея и снега, ясно давая понять, что Хаджару не следовало ослаблять внимание ни на мгновение. Даже раненный и лишенный руки дракон оставался могущественным противником, заставлявшим Хаджара действовать на пределе возможностей.
Сражение все не стихало. Два воина сходились в смертельной пляске льда и ветра, а их клинки порождали столкновения ярости самих стихий.
Каждым новым ударом Хаджар стремился использовать максимум от полученного преимущества, нацеливаясь на слабую половину в защите дракона. Но Гардаграг воистину сражался со свирепостью загнанного в угол животного, не собираясь уступать ни пядь в обороне и, умудряясь, то и дело контратаковать, заставляя Хаджара менять узор битвы.
Наконец, когда битва достигла той отметки, когда вокруг дракона уже растеклась лужа крови, а тело Хаджар было покрыто сотней порезов, оставленных ледяными осколками, генерал увидел брешь в обороне противника.
Позволяя ветру влиться в его тело, он растворился в потоках воздуха и, оказавшись сбоку от дракона, крутанул клинок и нанес быстрый и точный удар, погружая меч глубоко в бок Гардаграга. Дракон взвыл от боли и гнева на то, что чужой меч пожирал его энергетическое тело и отрывал куски от души.
Хаджар уже хотел было воткнуть меч по самую гарду, как инстинкты заставили его разорвать дистанцию.
Сердце билось так, словно не Гардаграг только что находился на пороге дома праотцов, а сам Дархан.
Дракон только улыбнулся.
— Ты пережил много битв, смертный, — сплевывая кровью, произнес Гардаграг.
Опираясь на меч, он поднялся на ноги, а Хаджар не мог заставить себя сломать собственную защитную стойку. Он чувствовал… что-то.
— Ты достойно бился, — отрывисто, не без труда, произносил дракон. — Но именно это и станет твоей погибель. Узри же мое Правило, смертный. Я нарек его “Рассветом Кровавой Битвы”!
Солнце окончательно поднялось над горизонтом и тени отступили, позволяя рассветным лучам коснуться рек крови, текущих по снегу. И там, где они их касались, кровь вскипала и в её мутном пару появлялись очертания.
Очертания сотен ударов и десятка ураганов ветра, использованных Хаджаром за битву. И все они были направлены против генерала. Его собственная сила, воплотившись в кровавом мираже, устремилась была в его сторону. И уже в первое же мгновение Хаджар понял, что даже если он использует техники Черного Генерала, то у него не хватит силы противостоять одновременно сотне копий себя и дракону.
Но кровавые тени так и не достигли своей цели. Разбившись мириадами холодных брызг, они открыли Хаджару сцену одновременно странную и… пугающую.
Дракон, выпустив меч из рук, сидел на льду и в его глазах пылало безумие. Трясущейся рукой он указывал на грудь Хаджара.
— Что… что это… смертный… что это?
Хаджар сместил взгляд в сторону, куда показывал перст Гардаграга и увидел развернувшийся в пылу битвы платок. А внутри платка покоился…
Голова Хаджара заболела. Словно что-то пыталось удержать его сознание от увиденного, но каким-то чудом он смог прорваться сквозь завесу.
В платке лежал цветок вишни. Точно такой же, как рос на границе ущелья и столь бережно хранимый драконом.
— Эглхен, — прошептал Хаджар. — им Эглхен оплатила мне…
Остаток фразы заглушил смех. Настолько безумный в своем неудержимом гоготе, что заставлял мурашки водить хороводы вдоль позвоночника.
Дракон, не вставая с колен, заходился в истерике. Его широко раскрытые глаза смотрели в сторону неба, а когти драли плоть на щеке. Рот, раскрытый настолько, что рвались губы и кровь затекала в глотку, содрогался в спазмах.
А затем дракон схватил меч. На краткий миг в его глазах появилось что-то сродни понимания. Понимания настолько глубоко и сложного, что Хаджару показалось, будто он смотрит в глаза не человека, а… сложно было подобрать сравнение. Ощущения были такие же, как от нахождения рядом с Древом Жизни.
— Все мы… — дрогнули окровавленные губы Гардаграга. — лишь… трава… на пастбище… сезон… за… сезоном… и…
И он не договорил. Собственной рукой он взмахнул мечом и тот снес голову дракона, оставляя Хаджара наедине посреди окровавленной снежной пустоши и двух идентичных цветков вишни.

Глава 1754

В саду, среди звездных цветов, около небольшого пруда с темной водой, находилась скамейка. Свитая из прутьев ивы, слегка припорошенная осенними листьями, она являлась единственным рукотворным сооружением посреди буйства красок.
Неприметная, без изысков и лоска. Тривиальное место, манящее путника отдохнуть после длинного пути.
Сейчас она пустовала, но фигура, стоявшая поодаль от неё, не спешила присаживаться. Несмотря на преклонный возраст, сгорбленную фигуру, придавленную к земле временем, старушка, опирающаяся на посох, стояла неподвижно и даже не смотрела в сторону скамьи.
Её скрюченные пальцы, увенчанные желтыми, кривыми ногтями, обвили древко, а по земле стелились полы серой робы, подпоясанной простой веревкой. Лицо, изрезанное морщинами и покрытое черными пигментными пятнами резко контрастировало на фоне ясных глаз с ледяной радужкой.
Старуха то и дело причмокивала потрескавшимися губами, иногда обнажая почти отсутствующие зубы, а те, что еще остались, больше походили на обломленные клыки.
— В этом саду все принимает свой истинный облик, Зима, — со стороны скамейки прозвучал полный безразличия голос.
Уродливая старая ведьма, как её назвал бы любой свидетель разговора, повернулась к скамьи и позволила себе омерзительную улыбку.
— Поэтому ты все так же прячешься от взгляда, Император? — голос ведьмы хрустел свежим ледяным покровом. — Боишься, что станешь видимым и оттого — не вечным? Помрешь, как и все твои предшественники и все, кого ты отправил на тот свет?
Пустота на скамейке никак не отреагировала на сказанное. Только спустя некоторое время прозвучал все тот же безразличный голос.
— Ты не хуже меня знаешь, Мэб, что нет никакого того света, — пустота явно что-то сделала, так как на поверхности пруда с черной водой пошла мелкая рябь, после чего явила сцену, явно не принадлежавшую отраженному небу.
Там, внутри вод, показалось ледяное ущелье, где стоявший на коленях израненный воин занес руку с исполинским мечом и снес себе голову. К нему, вскоре, медленно, с опаской, подошел другой мечник — в одеждах, похожих на плывущие сквозь звезды облака.
— Они рождаются, живут, умирают, — продолжила пустота. — а затем становятся частью нового, что точно так же — живет, рождается и умирает.
Ведьма сплюнула.
— Как корм для коров, — процедила она.
— Может быть и так, — не стала спорить пустота. — а может быть в этом и заключается красота нашего мира, Мэб.
— В том что мы все носим на себе ошейник и гавкаем по расписанию?
— В том, что, моя драгоценная королева Зимы и Мрака, что никто из нас никогда, на самом деле, не умрет, — внутри пруда мечник достал цветок вишни и, подойдя к камню, где рос точно такой же, аккуратно срезал второй ножом. — Занятная ошибка, правда?
Ведьма в очередной раз фыркнула.
— Если бы мы играли в шахматы, мой верный враг, как бы ты это назвала? — продолжила пустота. — Зевок? Жертва? Или, может, хитроумная комбинация? В конечном счете эта кукла вряд ли бы смогла одолеть Гардаграга. Но кто бы мог подумать… одновременно два цветка зимней вишни… Любопытно.
— Кукла? — переспросила ведьма, после чего произнесла несколько слов на незнакомом языке. — Посмотрим, правитель сущего, как ты будешь кричать, когда эта кукла вырвет твое гнилое сердце!
— У меня нет сердца, Мэб, — спокойно парировала пустота. — так же, как его нет у тебя, у Титании, у Князя Демонов… один только волшебник все никак не может расстаться со своей человеческой сущностью.
— Тебе повезло, что он выдерживает нейтралитет, Незримый, — прошипела ведьма, а её голос походил на свист ветра в темной ночи. — Иначе…
— Нейтралитет… — перебила пустота. — Ты можешь утешать себя этими словами, королева, но когда придет время, Пепел сделает верный выбор.
— Меня всегда раздражала твоя манера видеть верный путь только в твоих собственных решениях.
— Иначе какой бы я был Император, — пустота словно пожала плечами. — И все же, ты зачем-то пришла ко мне. Нарушила мой покой. Для чего?
Ведьма повернулась к пустой скамье и её глаза сверкнули недобрым светом. Словно она видела там что-то, чего не могли разглядеть другие.
— Чтобы спросить.
— Ты могла отправить гонца. Границы миров уже открыты. Недавно здесь бродило несколько Бессмертных в поисках цветов Безлунной Ночи. Дергеру даже пришлось отправить своего пса, чтобы…
Пустота не договорила, но в этот миг немного поодаль от пруда кусты цветов слегка раздвинулись, давая возможность в полной мере лицезреть два разорванных, истерзанных, рассеченных мечами трупа.
— Ты хочешь меня напугать, Император? — искренне удивилась ведьма.
— Только делюсь новостями, — кусты вновь сдвинулись, возвращая саду его прекрасный вид. — У смертных это, кажется, называется светской беседой… так что ты хотела у меня спросить?
Ненадолго в саду повисла тишина, нарушаемая лишь шепотом качавшихся на незримом ветру бутонов цветков. Они что-то рассказывали друг другу, сияя светом далеких звезд.
Звезд, которые здесь не светили над головой. Лишь черный покров непроглядный тьмы куполом нависал над садом, а свет исходил вовсе не сверху, а изнутри. Изнутри тех самых цветов.
— Какого это?
Странный, обезличенный вопрос, который мог бы ввести в ступор и попросить уточнения, но только не для пустоты.
— Тяжело, верный враг, очень тяжело…
Впервые за все время беседы голос пустоты выдал хоть сколько-то эмоций. Немного боли, куда больше смятения и капля скорби.
— Но в моменты слабости я радуюсь тому, что занимаю места в первом ряду, — и снова безразличный тон. — В последнее время мне все больше нравится за ним наблюдать.
На водной глади пруда мечник с интересом разглядывал одинаковые цветки, будто пытаясь найти в них хоть какие-то отличия. Но нет, они обладали абсолютной, что невозможно в природе, идентичностью.
— Если так тяжело, — ведьма проигнорировала вторую часть сказанного. — то почему ты тогда не примешь нашу сторону? С твоей помощью мы бы…
— Уже принимал, — перебила пустота. — больше раз, чем ты знаешь… больше раз, чем ты помнишь… И к чему это привело? К тому, Мэб, что мы опять здесь. Ты и я. В этом саду. Ведем разговор, который вели столько раз, что здесь цветков не хватит.
— Мы могли бы…
— Не могли бы, — снова перебила пустота. — Это знание… ноша, которую несем мы впятером. Ты, твоя сестра, Князь Демонов, волшебник и я. Так завещано. Так есть. Так будет всегда. Лишь нам пятерым известна суть.
Мэб ударила посохом о землю и цветы, покуда видел глаз, покрылись коркой инея.
— Тебя устраивает участь раба, старик?! Если да — то тогда к чему эта борьба? Зачем ты мешаешь нам?!
Пустота промолчала.
— Потому что иногда мне наскучивает просто наблюдать, — произнесла наконец она. — Порой мне хочется принять участие. А какой смысл играть на стороне тех, кому суждено проиграть? Я лучше останусь победителем.
— Победителем, — снова фыркнула ведьма. — как нелепо, наверное, чувствует себя бойцовый петух, когда выигрывает в схватке. Он же не знает, что вскоре все равно сварят и сожрут.
— Может и сожрут, но в тот миг, — пустота громко втянула воздух и мечтательно протянула. — В тот миг, Мэб, когда его клюв и когти разрывают противника, когда он умывается кровью поверженного врага… В это мгновение он свободен. Так, как не был при рождении и не будет после смерти. Так что я смиренно дождусь вашего прихода, Королева. Всех твоих кукол. Армий. Пешек. Несчастных глупцов, поверивших в пустые речи о “свободе” и “справедливости”. И когда они придут, — что-то произошло — иней растаял, а в воздухе заплясали золотые огоньки. — Когда вы придете, я разорву вас на мелкие кусочки. Умоюсь вашей кровью. И буду в тот миг свободен, а вы обретете свою справедливость.
Ведьма отвернулась от скамейки и посмотрела на пруд.
— Значит — война, — не спрашивала, а утверждала она.
— Война, — согласилась пустота.
Ведьма исчезла. Не было ни вспышки, ни волшебного символа, она просто мгновением прежде стояла на берегу пруда, а в следующее мгновение — нет.
Тишина на многие и многие часы повисла в воздухе, пока, наконец, пустота голосом, чем-то похожим на человеческий, не произнесла:
— Не заставляй меня ждать еще дольше, — прошептала она с едва заметным надрывом. — Как же тяжело…
А на поверхности пруда мечник все еще разглядывал цветы.

...

***

Источники :

https://fb2.top/serdce-drakona-chasty-i-814470

https://fb2.top/serdce-drakona-chasty-ii-814487

https://fb2.top/serdce-drakona-chasty-iii-814494

https://fb2.top/

https://fb2.top/series/49151

svistuno-sergej.narod.ru/news/drakon_001/2025-08-20-9303

Слушать - https://knizhin.net/book/serdcze-drakona-i/

https://akniga.org/series/Сердце%20Дракона/

Слушать. Сердце дракона 2 - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-ii/

Сердце дракона 3 - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-iii/

Сердце дракона 4 - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-iv/

Сердце дракона 5 - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-v/

Слушать - https://knizhin.net/book/serdcze-drakona-v/

Том шестой. Часть 1 - Слушать - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-vi/

https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-vii/ Том седьмой. Слушать

Том восьмой. Часть 1 - Слушать - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-viii/

Сердце Дракона IX - Слушать - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-ix/

аудиокнига Сердце Дракона X часть 1 - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-x/

Слушать - Том 11 - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-xi/

https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-xii/ Слушать Сердце Дракона XII

Сердце Дракона XIII - Слушать - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-xiii/

https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-xiii/ - Слушать, Книга 13, часть 2

https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-xiv/ - аудиокнига Сердце Дракона XIV

аудиокнига Сердце Дракона XIV - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-xiv/

Том 15 - Слушать - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-xv/

https://ru.bukniga.ru/fjentezi/96315-klevanskij-kirill---serdce-drakona-15.html

===

Книга 3

Сердце Дракона Сборник, часть III Кирилл Клеванский
Том шестнадцатый. Часть 1
Глава 1388. - https://fb2.top/serdce-drakona-chasty-iii-814494/read?ysclid=mfsl47y6ko343210377

Слушать - Том шестнадцатый. - https://lis10book.com/audio/serdcze-drakona-xvi/

Шестнадцатый Том. Часть 2 - https://fb2.top/serdce-drakona-shestnadcatyy-tom-chasty-2-776881/read

Семнадцатый том. - Слушать - https://ru.bukniga.ru/fjentezi/82767-klevanskij-kirill---serdce-drakona-17.html

Семнадцатый том. Часть 2 - https://fb2.top/serdce-drakona-semnadcatyy-tom-chasty-2-776883/read -

***

---