...дракон... 171 - 3 Сентября 2025 - Персональный сайт

Главная » » ...дракон... 171

22:39

...дракон... 171

***

===

Глава 827

Орун сделал еще несколько больших глотков. Затем вытер губы и продолжил.
— Мы выдвинулись с ним вдвоем. Я понятия не имел. Кто он такой, но чувствовал огромную силу. Уже тогда проклятый Морган был Безымянным.
— Но зачем тогда… — Хаджар осекся. Перебивать Великого Мечника было не самой лучшей идеей.
— Вот и я подумал о том же, — слава Высокому Небу, Орун не вспылил и не возобновил тренировки. Вместо этого он продолжил свой рассказ. — И мне бы остановиться, подумать немного, но голод по наркотику вел меня за собой. К ночи мы уже были в лагере войск Шесевиг. Дарнас, ученик мой, в те времена был слаб и хил. Коррупция, распущенность дворян и аристократов, лень и апатия привели страну в упадок. Наши территории растаскивали соседи.
— А как же народ?
— А что народ, — пожал плечами Орун и отпил еще немного. — Пока война не приходила к порогу их дома — всем было плевать. Всем, кроме молодого, нового Императора. И я подумать не мог, что именно с ним окажусь в центре войск Шесевиг. А когда увидел штандарты, было уже поздно. Мы крались не хуже ночных воров. Десятку дозорных не повезло оказаться у нас на пути. Признаюсь, Хаджар, Морган воистину любит резать горло. Любой его противник всегда оказывается либо с рассеченной шей, либо обезглавленный. Не знаю, может у ублюдка травма детская какая…
Орун опять пожал плечами и, вновь осушив горлянку, в очередной раз её наполнил.
— Но полностью глубину той задницы, в которую залез, я осознал только когда мы подобрались к генеральскому шатру Шесевиг. И, как ты понимаешь, так просто генеральский шатер, с Пиковым Повелетелем внутри и Пиковыми Рыцарями Духа не взять. И тут Моргану потребовался я. Для, так сказать, небольшой диверсии.
Хаджар начал смутно догадываться в какое русло клонило рассказ Оруна. И, видят Вечерние Звезды, это было ничем не лучше той части, где он рассказывал о своем юношестве и службы наемником.
— Шесевиг уже какое-то время сражались с нашими войсками в этом регионе. Ну и разумеется успели разорить несколько баронств и даже одно графство. А там где баронства и графства, — Орун, поежившись, залпом осушил целую горлянку. Но, сколько бы он сейчас не пил явно особенной браги, она никак не могла его пронять. Порой грехи прошлого были так горячи, что их не потушить никаким вином. — Не знаю, как этот ублюдок понял, что я окажусь способен на подобное, но он отправил меня к шатру пленных. Приказал, убить их всех. Начать такую резню, чтобы весь лагерь сбежался. И я… я не мог ему отказать Хаджар.
— Клятва, — догадался Хаджар, а затем резко замолчал.
Орун слепым взглядом смотрел на звезды. Таким слепым, будто что-то выжгло взгляд его души. Опустошило физическую оболочку, оставив в ней только голодную пропасть.
— Наркотик держал меня крепче любой клятвы, — Орун поднял было горлянку к губам, а затем со злостью швырнул её в пропасть. — Я зашел внутрь шатра, Хаджар, с надеждой увидеть там упитанных свиней — дворян, продавших честь и достоинства за жратву, молодух и вино. Но… там были вояки, Хаджар. Последние из военного-дворянства той провинции. С их женами, детьми… там были дети, Хаджар. Некоторым не было и пяти зим… связанные, в рабских ошейниках, с кляпами во рту, они, каким-то образом, сразу узнали во мне соотечественника и их радости не было предела. Даже когда я прирезал первого из них, они все еще надеялись… может на то, что зрение их подводит и сейчас я скажу, что старик на самом деле жив и это нужно для побега, а может еще на что… — Орун сжимал и разжимал кулаки. Он так сильно сжимал свои колени, что из-под пальцев потекли струйки крови. — Это длилось почти четверть часа. Затем сбежалась половина лагеря Шесевиг. В конце концов, пленные для них были дороже любых монет. За каждого дворянина из его рода можно было выручить куда больше, чем они награбили.
Хаджар понимал о чем говорит Орун. Во время войн варварских королевств он и сам захватывал пленных. Их продажа родным приносила армии едва ли не четверть от общего дохода. Причем содержание со стороны королевства не наполняло казну Лунной Армии и на десятую часть от необходимого.
— Морган расправился с генералом, обезглавил армию. Поджигая все, что можно поджечь, мы с боем вырвались из лагеря. Войска были слишком заняты убийством генерала и резней пленных, чтобы отправить за нами нормальную погоню. А затем… — Орун вздохнул и покачал головой. — Затем он мне заплатил, а я пошел и напился. Напился до такой степени, что, будучи Рыцарем Духа, умудрился начисто забыть четыре дня своей жизни. Очнулся в камере казематов. Стражник сказал мне, что моя казнь состоится на рассвете.
— Казнь? За наркотики?
Орун только усмехнулся.
— За предательство родины и убийство дворян.
— Но… — и тут Хаджар все понял.
— Именно так, — кивнул Орун. — Морган появился за час до назначенного времени. И, клянусь, Хаджар, ту ночь я спал, как младенец. Я ждал этого часа. Желал этой треклятой казни. Надеялся, что она избавит меня от всей той боли и ужаса, но… Но на мне не открылась ни одна душевная рана и, проснувшись в холодном поту, я начал судорожно искать любые возможности для спасения.
Орун поднялся и встал на край обрыва. Ветер трепал его густые, черные волосы и звенел костяным ожерельем.
— Он предложил мне прощение всех прошлых преступлений в обмен даже не на клятву, а на простое обещание, что я буду ему служить. Выполнять его приказы на благо родины, — Орун презрительно хмыкнул. — Порой, Хаджар, они были немногим лучше того шатра… никогда не верь этому человеку, Хаджар. Для своих целей он использует все, что посчитает нужным. Я видел, как самые близкие ему люди разменивались пешками. Собственную жену, он… он…
Великий Мечник вернулся к костру и, выругавшись, раздул под углями пламя и принялся активно крутить вертел.
— Чуть мясо не испортил!

Глава 828

Хаджар, стоя в полный рост, наблюдал за тем, как Его Императорское Величество Морган и Великий Мечник Орун смотрят друг другу в глаза.
— Ты слышал, Орун, что происходит с псом, который при гостях лает на своего хозяина? — прошептал Морган. Внешне при этом он выглядел так, будто все шло по плану и Орун действительно должен был появиться в этот момент и сказать то, что он сказал.
— А ты видел, Горман, — Орун с издевкой произнес последнее слово. — что происходит с тем, кто пытается навредить щенку пса?
— Поигрался и достаточно, старый друг и…
— Демон тебе друг, ублюдок, — едва слышно, так, чтобы различили только первые ряды, процедил Орун. Морган на мгновение изменился в лице, но вскоре вновь натянул свою радушную улыбку.
— … скоро ты отправишься на границу с Ласканом. Так что поблагодари меня за то, что избавляю тебя от лишней головной боли. Когда вернешься — снова сможешь завести себе игрушку, — Император повернулся к застывшим Безымянным из корпуса стражи. — Господа? Вы плохо слышали мой приказ?
Адепты сделали шаг вперед, но в ту же секунду перед ними прошипели две белых молнии. Они оставили после себя глубокую, черную черту.
— Любой из вас! — во всеуслышанье прогремел Орун. — кто пересечет эту черту, немедленно отправиться к праотцам!
Тут уже зрители поняли, что происходит нечто неправильно и по рядам полетели взволнованные шепотки. Хаджар видел, как перешептывались послы двух Империй. Их глаза улыбались.
Мастер-Дракон следил за происходящим лишь с легкой ноткой заинтересованности.
— Ты забываешься, пес, — уже без всякого радушия, прорычал Морган. — Или мне прилюдно указать тебе на твое место?
Никакого давления ауры не последовало, но, тем не менее, Хаджара пробрало. Он как-то не очень хотел на себе познавать мощь сильнейшего существа Империи.
— Старик ведь рассказал тебе о свем приходе на Гору Ненастий, — слегка сверкнули глаза Оруна. — Попробуй, старый враг, попробуй обнажить свой меч и давай решим все здесь и сейчас.
Три, очень долгих и самых опасных в жизни Хаджара секунды, два Великих смотрели друг на друга взглядами, полными поразительного смешения ненависти к личности друг друга, но в то же время — какого-то извращенного, глубокого уважения.
— Эти двое преступники, Орун, — наконец, с усталостью в голосе, произнес Морган. — И их преступления можно смыть разве что кровью и…
Морган осекся. Он, вдруг, с чем-то, походим на страх, посмотрел на широко улыбающегося Оруна.
— Какого чувствовать себя проигравшим на своем же поле, старый интриган? — прошипел Орун, а затем схватил Императора за руку. Безымянный Стражи рванули вперед, но их сковал поток белой молнии. Орун же, во всю мощь легких, так, чтобы его услышала едва ли не вся столица, прогремел. — Я, мечник Тарисфаль, более известный, как Орун, по закону первых Императоров Дарнаса, принимаю на себя все преступления своего ученика — Хаджара Дархана, более известного, как Безумный Генерал! Будучи его учителем, я несу за него полную ответственность и смываю все его былые грехи своей кровью. Да будет так!
Машинально, не задумываясь, Хаджар выкрикнул:
— Учитель!
Орун, которого окружил поток белых молний, повернулся к Хаджару и подмигнул ему. После этого, даже не замечая сопротивления Императора Моргана, он его же рукой выхватив меч из императорских ножен и, ломая запястье Моргану, вонзил его себе в грудь.
Хаджар перепрыгнул через столы и успел как раз вовремя, чтобы подхватить падающее тело Оруна.
— Учитель…
Шокированный Морагн, чье запястье на глазах заживало и вставало на место, переводил удивленный взгляд с своего окровавленного меча на пронзенного им Оруна.
— Жаль… — с каждым слогом из горла Великого Мечника вырывался поток крови. — Что ты… узнал… мое имя.
— Конечно узнал, — кивнул Хаджар. — Мне еще Ректор, во второй визит, рассказал как тебя зовут. Тарисфаль, серьезно?
— Мама… любила… баллады, — прохрипел Орун. Окровавленной рукой он протянул точно такую же, окровавленную, записку. — Рецепт мяса.
Хаджар взял руку своего Учителя. Кивнув, он вытянул записку.
— Живи свободно… Хаджар Дархан… Северный Ветер.
— Умри достойно, — прошептал Хаджар над уже бездыханным телом учителя. — Тарисфаль Орун — Величайший Мечник Империи Дарнас.
Белые молнии исчезли и Безымянные сделали несколько шагов вперед, но на их пути возникло пятеро адептов.
Анис и Том Диносы, Гэлхад и Дора Марнил, а так же Эйнен Кесалия. Все они, без страха, смотрели в глаза Безымянным стражам.
— Отставить, — сухо прохрипел Император. А затем, подняв взгляд к разваливающейся крыше, прогремел так, что его действительно слышали во всех уголках столицы. — Спустить флаги! Объявить трехдневный траур! Подготовить лучшую похоронную церемонию! Двести тысяч воинов отдадут последний салют во славу почившего, Великого Героя Оруна! И тысячи лет менестрели и барды будут воспевать его бессмертную славу!
Закончив с речью, Морган подошел к телу Оруна. Он наклонился и положил свой окровавленный меч ему на грудь.
— Спи спокойно, мой старый враг, — после чего развернулся и быстрой походкой скрылся из зала.
* * *
Орун шел по цветочному лугу в сторону старого, обветшалого дома. Там были слышны песни и лязг звенящих бокалов. Ароматы веселья разлетались по округе.
У самого порога его ждала девушка. Её глаза были завязаны алым платком, что ничуть не портило её небесной красоты.
— Здравствуй, Тарисфаль.
— Здравствуй…
— Елена, — ответила девушка.
Тарисфаль улыбнулся. Только из её уст его дурацкое имя звучало гордо и красиво.
— Здравствуй, Елена, — произнес он прекраснейшей из имен.
Он подхватил её на руки и закружил над цветами. Она смеялась ему в ухо и что-то шептала. А он зарывался лицом в её волосы, которые пахли костром и дорогой.
— Пойдем, — она потянула его за руку внутрь дома. — они уже ждут нас.
Тарисфаль сделал было шаг, но замер.
— Прости Елена, мне нужно немного подождать.
— Подождать чего?
Тарисфаль улыбнулся.
— Подожди со мной и ты увидишь.
* * *
— … приветствовать вас на четвертом туре Турнира Двенадцати, — эхом донеслось после того, как стихли аплодисменты.
В этот день вся Арена была забита битком. Вплоть до того, что организаторам пришлось потрудиться и соорудить летучие трибуны, на которые продали дополнительные билеты.
Желающих посмотреть на ученика почившего Великого Мечника Оруна было хоть отбавляй. За посоледние несколько дней количество слухов, связанных со смертью Великого Мечника, превысили даже количество слухов на тему покушения на жизнь Императора.
— Вы видели церемонию прощания? — слышалось на трибунах. — Говорят, её проводил сам Император!
— Удивительно — он ведь и казнил Оруна.
— Нет, Орун сам себя казнил, чтобы заслужить прощение для ученика.
— Разве у него был ученик?
— С какой звезды ты свалился?! Он сейчас и будет сражаться!
— А откуда ты знаешь? Пары ведь выбираются случайным образом.
— Нет, ну ты действительно как вчера родился!
Под аккомпонимент подобных разговоров на боевую сцену — восьмиугольник, на метр возвышавшийся над уровнем земли, поднялся ничем не примечательный юноша.
Простые, сотню раз штопанные одежды, пара перьев в волосах, какие-то фенечки, левая рука покрытая алой татуировкой и еще длинные, густые, черные волосы, которые сейчас были затянутые в распушившийся хвост.
— Разве не с такой прической обычно ходил Великий Мечник?!
— Глядите, этот парниша даже такой же веревкой их подвязал!
— Идиоты! Это и есть его ученик!
Но, куда больше обсуждения заслужил второй мечник. Весь в белом, до невозможности красивый и статный, с легкой ноткой надменности и тонной самоуверенности, на сцену поднялся Ларис Динос.
— Скорблю вместе с тобой, младший ученик, — насмешливо заявил он. — Говорят — потерять учителя боевых искусств, это как потерять отца.
Хаджар ответил на это молчанием. Последние дни он ходил будто живой зомби. Взгляд его был пустым и безжизненным.
— Но не думаю, что он будет горд вашим маленьким трюком. Или ты действительно думал, что я не замечу ваш яд?! Ублюдки, рвань, простолюдины! Вы оба мне ответите за это!
Хаджар медленно поднял взгляд на Лариса. Его пустые, синие глаза, смотрели куда-то сквозь старшего наследника Диносов.
— У нас бы никогда не хватило денег, чтобы подкупить судей выставить нас в пару, — прошептал Хаджар. — так что мы решили, что будет честным, если ты сам за это заплатишь. Яд — хороший повод расстаться с деньгами.
Ларис пару раз хлопнул своими длинными, тушированными ресницами, а потом в голос засмеялся.
— Так вы сами все это подстроили? Демоны, вы еще большие идиоты, чем я думал и… — остаток фразы Лариса заглушил гонг. Динос мгновенно обрядился в полный Императорский доспех, а в его руках появился Меч Синего Ветра.
Хаджар стоял неподвижно.

Глава 829

Ларис легко взмахнул рукой и Меч Синего Ветра пропел свою песнь. Божественный артефакт, оставляя позади себя арку из лазурной энергии, без всякого участия самого Диноса, без его мистерий и энергии, создал сечение из ветра.
Синего цвета, равное по силе технике уровня Неба, оно устремилось в сторону Хаджара.
Десятки Повелителей, стоявших вокруг подиума, обеспечивали функционирование экранирующего от эха щита. Если бы не он, то от этого простого взмаха зрители первых рядов, сидевших всего в нескольких сотнях метров от подиума, могли бы сильно пострадать.
— Этого тебе хватит, босяк! — рявкнул Ларис.
Меч, с которы он тренировался все последние дни, показал себя как грозное оружие даже в схватках против его собственного отца. Когда каждый взмах по силе был равен полновесной, пропитанной мистериями, технике уровня Неба, то несладко приходилось даже главе Хищных Клинков.
Простому Рыцарю Начальной стадии должно было хватить и одного, простого взмаха.
Да, разумеется, Динос слышал о том, как ученик Великого Мечник проявил себя в Запретном Городе. Но одно дело биться с безоружными, лишенными брони Повелителями. Другое дело — сражаться с ним.
Гением современного поколения. Повелителем средней стадии, стоявшим на пороге познания Королевства Меча.
Пройдет еще несколько лет и именно он — Ларис Динос, затмит славу Великого Мечника!
Ларис видел, как Хаджар Дархан делает шаг в сторону. Простой, плавный, в чем-то даже ленивый.
— Бездарность, — фыркнул Динос.
Хаджар же, перед лицом несущегося на него синего разреза, даже взгляда не поднял.
Он только слышал тихий шепот, который говорил ему:
— “Двигайся плавно, ученичок. Но будь стремителен. И не спрашивай меня, как это можно объединить! Просто делай и не хнычь, как обворованная шлюха!”
И Хаджар отвечал ему:
— Да, учитель.
Поток мистерий рассек воздух рядом с ним и Хаджар, делая плавный шаг, вдруг резко переместился в сторону. Синее сечение, созданное Божественным артефактом, ударило в экран. Тот замерцал сиреневым сиянием и поглотил силу удара, от чего иероглиф, кружащий над подиумом, засиял чуть ярче.
— Неплохо, босяк! — выкрикнул Ларис. — Надевай свою броню, если она у тебя есть и доставай меч!
Хаджар все так же слепо смотрел себе под ноги.
— Как хочешь, — пожал стальными плечами старший наследник Хищных Клинков. — Дважды просить не стану.
Он сделал шаг вперед, а позади него уже расцветала кровавая вспышка.
— Кровавый бег! — произнес он, используя технику дома Диносов.
Занеся меч в одном месте, Ларис материализовался уже вплотную к Хаджару. Бесхитростно и в чем-то по-деревенски, он направил удар прямо в грудь противнику.
Пока все зрители видели вспышку яростного — лилового, смешения синего ветра и алой крови, света. Пока они слышали грохот от выплескивающейся энергии Повелителя средней стадии, Хаджар слышал лишь:
— “Удар надо обвивать, а не губами облизывать, поганый ты мужеложец”, - и почему все его метафоры всегда касались постели. — “Это тебе не член”!
Хаджар сделал полушаг в сторону. Вновь сперва плавно, а затем резко выйдя из под удара, он в дюйме от своего лица пропустил меч Лариса. Поток лилового света врезался в щит и заставил его вздрогнуть.
Один из Повелителей отшатнулся и сплюнул кровью. К нему тут же подбежали лекари и, не позволяя завернутому в балахон магу опустить рук, засунули ему в рот несколько пилюль.
— “Встречая волну, скала не пытается её остановить. Она лишь рассекает её своей самой острой частью! Если с этим сложно — представь как трахаешься! Ты не суешь свой хер во все щели, только в одну! Максимум — в две!”
И Хаджар отвечал:
— Да, Учитель.
Его ладонь, пропитанная мистериями оружия в сердце, вдруг прошла за рукоять Меча Синего Ветра и ударила в грудь Ларису. Того оторвало от земли, протащило несколько метров, а затем с силой обрушило на подиум.
Он поднялся и, попытался сдержать хрип, но не смог. Изо рта Диноса вырвался комок крови.
— Что за… — прошептал он, глядя на то, как под ногами расплывается алое пятно крови. Крови, оставленной вовсе не его противником. — Ты поплатишься за это, смерд! Доспехи Бога Грома!
Из-под ног Диноса ударила алая молния. Она обвила его Императорские доспехи, добавив к серому металлу алые, искрящиеся узоры.
Хаджар все так же стоял неподвижно и спокойно.
— Меч Бога Грома! — Меч Синего Ветра превратился в молнию лилового цвета.
С каждой искрой, взлетавшей к куполу неба, срывался и лиловое сечение ветра. Лекари едва успевали подносить к губами держащих щит магов лекарства.
— Кровавый бег!
Лиловая молния, то исчезая, то появляясь в самых неожиданных местах, оставляя позади себя ожоги, плавившие каменный пол подиума, сделанный из скальной породы Горы Ненастий, бросилась в сторону Хаджара.
— “Что ты телишься с этим Змеедведем! ВСей мощью на него наляг и темп ему сорви! Будь напорист! Тряпка, к демонам. Ты хоть сиськи в руках держал или перед бабой так же мнешься! Ну откусит он тебя немного, зарастет потом!”
И хаджар отвечал:
— Да, Учитель.
В купол экрана ударил поток черной, с синими прожилками, энергии. В нем многие из зрителей увидели клыкастую, распахнутую драконью пасть. Когда же поток спал, то невзрачный мечник вдруг оказался закован в черные доспехи с серебрянными узорами.
На его плечи лег плащ, будто сотканный из тумана, а в руках появился хищный клинок из ожившего мрака. Будто клык дракона — такой же вечно голодный.
И если за лиловой молнией было сложно уследить, то за черным драконом, которым обернулся мечник, почти невозможно.
— Ты это видел! Видел?!
— Заткнись, к демонам! Видел я!
— Никто и никогда еще не уворачивался от Кровавого Бега Диносов! Это считалось невозможным.
И так оно и было. Веками, тысячелетиями, техника Кровавого Бега Диносов считалась абсолютной техникой удара, от которого нельзя было увернуться, только заблокировать.
Так было до этого дня…
Черный дракон, уйдя из под лиловой вспышки, вдруг резко замер. Разрывая поток окружавшей его тьмы клинок из еще более черного мрака, украшенного узором взмывающей, сквозь облака, птицы Кецаль, он создал поток силы, который заставил купол пойти десятком трещин.
Маги, поддерживавшие щит, падали один за другим. Им на смену приходили другие, но и их губы, вскоре, покрывались кровью.
— Первый Удар — Летящий Меч, — тихо, едва слышно, произнес Хаджар.
На его груди алела глубокая рана, оставленная мечом Лариса. Но благодаря тому, что Хаджар, такой малой жертвой, избежал прямого попадания техники Кровавого Бега, то он заставил Диноса сбиться с темпа и остановиться.
Его связка нескончаемого потока ударов была прервана и это создало окно в долю мгновения. Но истинные адепты сражались на тех скоростях, когда и меньший отрезок времени мог стать разницей между жизнью и смертью.
Волна тьмы, пропитанная мистериями Духа Меча, содержащая в себе десятки черных драконов, чьи тела — меч, обрушилась на Лариса Диноса.
Его Доспехи Бога Грома вспыхнули жарким пламенем. Поглотив часть силы удара Хаджара, они исчезли в резкой вспышке израсходованной силы.
Остаток удара принял на себя Императорский доспех. Но, даже после того, как Летящий Меч потерял половину силы, Императорские доспехи все равно не смогли сдержать силы Хаджара. Лариса во второй раз оторвало от каменного подиума, и, протащив по воздуху, приземлило о камни.
Пылевое облако поднялось над тем местом, где он упал. А когда Динос поднимался на ноги, то оказался посреди воронки глубиной почти в двадцать сантиметров.
Зрителям было хорошо видно, как на его спине алеют три глубоких раны. И это против одной, которую он, гений из гениев, смог оставить на груди “всего-лишь” Рыцаря Духа.
— Смотрите, — прошептали на трибунах. — Посмотрите на подиум…
И голоса смолкли. Весь подиум был покрыт тонкой сеткой порезов меча. Вместе они формировали изображение оскалившегося дракона, а в центре его пасти — во впадине, находился сам Ларис Динос.
— Пора заканчивать этот фарс! — Динос схватился за меч обеими руками. Он закричал и вокруг него вспыхнуло торнадо силы.
Ударив в купол экрана, оно заставило щит пойти трещинами. Маги сменялись один за другим, защитный иероглиф сиял подобно солнце.
За спиной Диноса появился дух. Не считая четвертого — легендарного вида Первоначального Духа, Ларис Динос обладал сильнейшим из возможных видов Духа.
Иероглифом, который обозначал всю полноту силы.
За спиной Лариса появился истекающий багровым светом, иероглиф обозначающий — “Кровавый Меч”.
— Закончим! — и Ларис Динос исчез с подиума, а в ту же секунду на Хаджара обрушился шквал невидимых ударов.

Глава 830

Хаджар отбивал удары на пределе своих возможностей. От каждого столкновения Черного Клинка с Мечом Синего Ветра, разлетался вихрь эха из черного и лилового разрезов. Впиваясь в экранирующий сражающихся щит, они заставляли его дрожать и трескаться.
Точно так же, как дрожали окровавленные маги, явно не ожидавшие, что сражение молодого поколения может создать подобное давление силы.
Хаджар же, постепенно, тоже покрывался сеткой кровавых порезов.
Вместо Лариса он видел лишь лиловые вспышки и, если бы не уроки Оруна, он уже давно бы отправился к праотцам.
Орун… Учитель…
Почему только в минуту смертельной опасности, в секунду битвы за пределом своих возможностей, Хаджар вдруг понял, что все два года Орун вовсе не издевался над ним, а отчаянно пытался научить тому, что когда-то Великому Мечнику пришлось узнавать самостоятельно.
Хаджар слегка, едва заметно, довернул запястье во время блока и Черный Клинок, отбив меч Лариса, вдруг взвился лентой и ошпарил Диносу забрало шлема.
Разрезанное, оно тут же покрылось алыми каплями. Динос же, используя инерцию полученного удара, развернулся всем корпусом и локтем врезался в рану на спине Хаджара.
Еще недавно — два года назад, Хаджар бы обязательно пропустил этот удар. И не потому, что он был техникески сложным и неожиданным, а просто потому, что Хаджар никогда не сражался против детей аристократии до момента, как стал истинным адептом.
Он никогда не бился с теми, кто с детства познавал стили владения оружием, что стало для них крепкой основой и фундаментом.
Так же, как этого никогда и не делал рожденный дешевой шлюхой, будущий Великий Мечник, Тирисфаль Орун. И именно этому он и пытался научить Хаджара — как биться против тех, кого учили с самого детства.
Хаджар чуть перенес центр тяжести и удар, который должен был уронить его лицом вниз, в итоге пусть и нанес урон костям, но придал ускорения и позволил развернуться и контр атаковать.
Черный Клинок змеиным жалом врезался в бедро Ларису. Тот сцепил зубы от боли, но наступления не остановил.
Лиловые молнии бились с черными драконами. Ревущая битва двух адептов крошила камни подиума и потоком била о стенки купола.
Орун пытался научить Хаджара… Ведь кто умеет сражаться с адептами, будучи сам необученным стилям? Ответ лежал на поверхности — звери.
И Тирисфаль Орун, возможно, подошел необычайно близко к созданию собственного, звериного стиля. Стиля, который хотел передать единственному ученику. Но, увы, не успел.
Не успел потому, что ему пришлось расплатиться за ошибку Хаджара.
И мысль о том, что очередной человек погиб ради него, сбила Хаджара с темпа. Черный Клинок соскользнул с намеченной траектории и Ларис Динос, воспользовавшись ситуацией, мгновенно провел тройную атаку.
Живот, бедро и плечо Хаджара оказались поражены алыми молниями. Они, пробив доспехи Зова, а затем и плоть самого Хаджара, тремя змеями ударили о щит. Пробив и его, искрами осыпали на стены Арены, заставив зрителей первого ряда вскрикнуть от неожиданность.
Хаджар, отлетев на несколько метров, упал на землю.
Битвы между истинными адептами происходили на скоростях, где мгновение могло решить судьбу. И Хаджар упустил это мгновение.
— Отдаю должное, — Ларис снял шлем и вытер лоб. Кроме трех ран на спине, одной на бедре и рассеченного забрала, впившегося острыми краями ему в подбородок, на Ларисе больше не было никаких ран. — Ты бился достойно. Пожалуй, я запомню твое имя.
Хаджар лежал неподвижно.
Не потому, что не мог встать, а потому, что теперь понял, почему Орун смотрел на звезды пустым взглядом.
Если бы Хаджар все продумал чуть тщательнее, если бы понял, что Император вовсе не хочет использовать его как рычаг давление на Оруна. Если бы догадался, что старый интриган хочет избавить своего пса от всякой привязанности, то никогда бы не сделал такого необдуманного шага.
Но Хаджар проиграл.
Впервые в жизни он проиграл на том поле, которое так ненавидел — он не смог переиграть чужую интригу. Хотя, наверное, если бы он сумел переиграть самого Императора Дарнаса, то ему было впору занимать место Моргана…
И его глупость стоила жизни Уч…
— “Когда придет час, ученичок — рубись всласть. Мы ведь воины, Хаджар. Мы не сидим дома и не ждем, пока жена, подоив коз, придет готовить нам ужин. Нет, наш ужин — плоть врага, которую мы наматываем на меч. Мы не умираем в своей кровати, окруженные правнуками и их детьми. Нет, мы умираем в собственном дерьме на поле брони — среди вони и трупов наших братьев. Мы несеем, не пашем, не пишем стихов, не сочиняем баллад. Мы сражаемся, Хаджар. Сражаемся ради того, чтобы другие могли приласкать уставшую, после дойки, жену. Чтобы другие могли посмотреть правнукам в их теплые глаза. Чтобы другие написали красивейшую из картин, чтобы другие сочинили песни. Желательно, конечно — о нас. Мы воина, Хаджар. Мы покрываемся кровью друзей и врагов. Но это не значит, что мы должна страдать из-за этого. Поэтому я тебе и говорю — получай наслаждение от своей жизни. А что твоя жизнь, ученичок? Что жизнь воина?”
Что такое жизнь воина?
Хаджар сжал Черный Клинок. Ответ был прост — жизнь воина это его меч. То единственное, что будет с ним до самой смерти, что разделит эту самую смерть и последний миг жизни.
Хаджар открыл глаза. Он смотрел на мир вокруг себя так, будто видел его впервые. Его сердце все еще билось. Оно совершало удар за ударом, разгоняя кровь по его жилам.
А если сердце все еще билось — то его меч пока не упал вместе с ним в могилу — ведь его меч и есть его сердце. Ибо все вокруг его меч. Каждый поток ветра, который стал с ним един — это его меч. Каждый шорох осенних листьев, ставших с ним единым — это его меч. Каждый луч солнца, каждая непролитая слеза, каждая несыгранная нота, каждая пылинка, каждый камень — это его меч.
Мир был с ним един. А значит он был един и с его сердцем. Значит был един с его мечом. Так же, как был един с мечом и Хаджар.
А если мир, как и Хаджар, был един с мечом, то кто, тогда управлял клинком Хаджара? Тот же, кто и управлял его жизнь — сам Хаджар.
Тирисфаль Орун, Величайший Мечник Империи Дарнас, вовсе не совершил самоубийства, он преподал своему ученику последний и самый важный урок.
Хаджар правил своей жизнью — мечом. А его меч правил миром вокруг него.
* * *
— Пойдем, Елена, — Тирисфаль развернулся и шагнул за порог дома предков.
— А кто это был?
Тирисфаль остановился и еще посмотрел в сторону горизонта.
— Время покажет, Елена. А пока — мой Ученик. И видят боги, если он не размажет этого напыщенного ублюдка, то я с того света вернусь и надеру его задн…
Елена засмеялась, толкнула возлюбленного в спину и вместе, обнимаясь, они кубарем ввалились в дом праотцов. Дверь за ними захлопнулась и цветочный луг, как и дом на нем, исчезли.
* * *
Мир вокруг застыл.
Император, вскочив на ноги, взмахнул рукой и над подиумом появился каменный иероглиф. Он накрыл куполом сражающихся, но даже этого не хватило. Огромный, почти пятидесяти метровый, черный дракон, созданный из мистерий и ударов меча, взвился над Ареной.
Распахнулась его, способная проглотить само солнце, пасть. И рев такой мощи, что сотни зрителей упали без сознания, прокатился над столицей.
Померкло небо. С черных облаков упали молнии из самого темного мрака. Превращаясь в драконов, они, оставляя позади себя порезы, сливались с тем огромным монстром, что породило Королевство, стадии Баронство, нового Мечника империи Дарнас.
Рыцарь Духа начальной стадии, обладающий Королевством Меча?! Неслыханно, но так оно и было.
Хаджар Дархан стоял по центру арены. Его меч был поднят над ним. Ларис Динос застыл, так и не донеся шага до каменного подиума.
Его глаза, источавшие лишь ужас и ничего кроме, уже меркли.
А затем, гений из гениев, гордость клана Хищных Клинков, попросту исчез внутри кровавого облака. Лишь со звоном упал его Меч Синего Ветра.
Но еще до того, как судья объявил об окончании поединка, над столицей пронесся звон, перекрывший даже рев черного дракона.
Император посмотрел на восток и, взмахом руки уничтожив чужое Королевство, чем мгновенно поверг Хаджара в обморок, строгим голосом объявил:
— Объявить всеобщую мобилизацию! Войска Ласкана пересекли нашу границу!
Война двух Империй началась…

===
Том десятый. Часть 1

Глава 831

— Моя Королева, — Элейн обернулась и кивком головы поприветствовала Лунную Лиан.
Генерала, лишившуюся глаза много лет назад в битвах за Лидус. О шрамах былых войн теперь напоминала, разве что, слишком длинная и густая прядь медных волос, прикрывавших левый глаз.
Если присмотреться, было видно как из-под них слегка торчал кожаный, с металлическими клепками, ремешок её повязки.
Рану, которую лучница Лиан получила в битве с сектой Черной Врат обладала каким-то магическим свойством. Иначе как еще можно было объяснить тот факт, что даже после того, как Лиан смогла стать истинным адептом — рана все равно не затянулась.
— Встань, дорогая Лиан, — обратилась к женщине Элейн.
Та, звеня тяжелой броней Духовного уровня, поднимая полы серебристого плаща с гербом Лунной армии, выпрямилась по стойке смирно.
Они находились в зале одни. Позади Лиан на каменных стенах дворца раскинулись, вышитые драгоценными нитями, гобелены.
Сцены битв прошлого на них порой занимали время Элейн. Когда, разумеется, появлялись свободные от управления Лидусом, минуты.
— Да, моя Королева, — повторила Лиан.
Ударив кулаком в грудь, она низко склонила голову, а затем вновь вытянулась по стойке смирно.
Элейн вздохнула и, повернувшись к самому преданному из всех генералов, вышла на балкон. Дивный сад раскинулся у подножия северной башни.
В самом его центре, около озера, высилось несколько пригорков. Покрытые травяными коврами и усеянные цветами, в них свили гнезда птицы. Только изредка, когда дул ветер, из-под травяного одеяла показывались покрытые мхом камни — развалины старой башни.
По другую сторону озера, где заканчивался цветочный луг, стояло несколько надгробий. Всех их объединяло то, что на них значилась фамилия Дюран. И лишь на одном, черном, гранитном, не было начертано ни единого слова.
— Столько лет прошло, Лиан, — вздохнула Элейн. Невольно она дотронулась до эфеса огненного, Императорского клинка, который она получила в древней пещере Древа Жизни. — Долго ты еще будешь лелеять свою обиду?
Кулаки Лиан сжались на её широком, обитом железными бляхами, ремне. Скрипнув зубами, она повернулась к одному из гобеленов. Оно запечатлело сражение с племенами кочевников.
Небо и земля, покрытые огнем. Жуткие твари бороздящие небо. Гиганты, швыряющиеся конями будто глиной. Рев пушек и свист ядер.
Лиан видела это сражение так, будто оно прошло не вот уже почти пятнадцать лет назад, а вчера.
Лунная Лин, её далекая предшественница, первый генерал Лунной армии, сражалась в центре гобелена. И только в самом углу, две маленькие фигуры, черноволосый и беловолосый мечники летели на неведомой тваре.
Если не знать куда, то их двоих было невозможно увидеть.
— В этот день, пятнадцать лет, Лунная армия отстояла нашу родину, моя Королева, — вновь, чеканно, насколько это было возможно, кивнула Лиан. — Вся страна празднует знаменательную дату. Вам стоит выйти к людям.
Элейн не сводила взгляда с черного надгробия. Сцены прошлого пролетали перед её голубыми глазами, а золотые волосы, плавя по ветру, блестели в лучах солнца.
С того самого дня, как Лунная армия приступом взяла Королевский дворец, минули годы. Кого-то они сделали старше, другого — мудрее. Но, стоило бросить мимолетный взгляд в сторону нынешний Королевы Лидуса, как становилось понятно — на неё они совсем не повлияли.
Она, как и прежде, осталась прекраснейшей из леди среди всех северных Королевств.
Вот уже десятилетие к ней сватались Короли, Принцы и Герцоги. Но никто из них не смог удержать в своих руках горячее, полное страсти, сердце Королева.
Элейн вновь дотронулась до рукояти меча.
Никто из них не смог остановить её клинка…
— Лиан, ты… — резко обернулась Элейн, но так и не договорила.
В Зал Истории, вход в который был разрешен лишь нескольким официальным лицам Королевства, с пинка открывая двери вошел поджарый, высокий мужчина.
Острые скулы, такой же, орлиный, нос и пронзительные, но не в приятном смысле, серые глаза. За его спиной волочился изумрудный плащ и гербом Империи Дарнас.
Стоило ему появиться в Зале, как на Лиан и Элейн, двух Небесных Солдат, опустилась невероятной тяжести аура. Аура Рыцаря Духа — наместника Империи в Лидусе.
— Ты опять задерживаешь поставки, Элейн! — просвистел неприятный, острый голос.
Лиан, встав на пути Наместника, сняла с плеча тяжелый, ростовой лук и положила на тетиву стрелу.
— Вы разговариваете с Королевой, Наместник! — прорычала Лиан. — Проявите уважение.
Рыцарь лишь посмотрел в сторону Лиан, как ей показалось, что кто-то невидимый, но невероятно сильный, ударил её прямо в солнечное сплетение.
Лиан отшатнулась, согнулась и сплюнула кровью.
— Знай свое место, одноглазая псина, — прошипел Наместник, проходя мимо пытавшейся отдышаться Лиан.
Элейн, сжав рукоять меча, никак не отреагировала на произошедшее. Она понимала, что даже, если ей повезет и она сможет одолеть в бою Наместника, то ни к чему хорошему это все равно не приведет.
В лучшем случае Империя потребует оплаты, которая вгонит экономику Лидуса в еще большую яму. В худшем — Дарнас пришел сюда еще несколько легионов, попутно истребив королевский род Дюран. А страной, в итоге, будет управлять продажный генералитет.
Они и так, за исключением Лиан и еще нескольких верных людей, продали свои жалкие задницы Наместнику. Кто-то — еще и в самом прямом смысле этого выражения.
— Не вижу причин для твоего недовольства, Ричард, — как могла, спокойно ответила на выпад Элейн.
— Не видишь причин?! — от голоса могучего Рыцаря Духа по полу зазмеились глубокие трещины. Опять придется платить строителям… а казна и так находилась в плачевном состоянии. — Может тогда, мне у тебя забрать правый глаз? Будете ходить с этой дрянью симметричными шавками.
Элейн, услышав оскорбление, попыталась обнажить клинок, но не успела. Рыцарь оказался быстрее. Он сделал всего один, короткий шаг в её сторону, но при этом смог переместиться на несколько десятков метров.
Его сухая, жесткая рука обхватила запястье Элейн. Он с силой вернул меч Королева обратно в ножны.
— Глупая девка, — прорычал Наместник. — На горизонте — война с Ласканом! Империи требуется больше Солнечной Руды!
— Мы поставляем все, что можем, — процедила, сквозь сжатые зубы, Элейн. — Десятая часть населения Лидуса трудится на шахтах и рудниках.
— Плевать! Значит пусть трудится пятая часть!
Элейн едва не задохнулась от возмущения.
— Ты понимаешь, чего требуешь, Ричард?! Это разрушит нашу страну!
— Вашу страну… — передразнил Наместник. — Её, скорее, разрушит твоя глупость, девка или же войска Ласкана. Хотя…
Наместник окинул Элейн взглядом, к которому она уже привыкла, учитывая многочисленные приемы сватающихся Королей и Принцев. Но если те пытались скрыть свое плотское желание, то Наместник всегда выставлял его напоказ.
— Ты ведь знаешь, — жарко прошептал он ей на ухо. — чего я хочу, Элейн… — свободной рукой он взял её золотые волосы и прокрутил между пальцами. — Больше десяти лет ты отвергаешь меня, Элейн… Я долго терпел… Видят боги — слишком долго! Но сейчас, не знаю, доживу ли до следующего сезона дождей… К демонам и богам, если ты последняя кого я поимею перед смертью, пусть так оно и будет!
— Нет! — вскрикнула Элейн, когда чужие руки разорвали её платье.
— Моя Королева! — Лиан натянула тетиву, но простой взмах Рыцаря Духа сломал её руки. Генерал, крича от боли, рухнула на пол.
— Ты будешь мое…
— Советую вам, Наместник, отпустить баронессу Элейн Дюран, урожденную Дюран, правительницу баронства Лидус.
Наместник, так и не закончив рвать платье Королева, обернулся.
Сначала он не поверил свои глазам.
— Что за дурацкий спектакль?! — гаркнул он.
— Никакого спектакля, — ответил голос.
Со стороны лестницы в зал поднялась группа из десятка человек. Все они — в доспехах уровня Неба. Высокие, статные, мужчины и женщины. Позади каждого по камням волочился белый плащ с красным гербом Империи.
Впереди шел светловолосый, ясноглазый, молодой мужчины. От него исходила аура Рыцаря Духа Развитой стадии. В руках он держал свой “крылатый” шлем, а у ног качались ножны с широкой саблей внутри.
На груди юноши покоился медальон военных сил Дарнаса. И, судя по изображения, юноша находился не ниже, чем в звании младшего офицера.
— Что здесь нужно войскам Дарнаса?!
Юноша перевел взгляд с обезумевшего, от страха перед войной, Наместника на гордую и не сломленную баронессу.
— Вот, значит, как выглядит сестра Безумного Генерала… — прошептал юноша.
В ту же секунду всех присутствующих как громом поразило.
Лиан, лежа в собственной крови, сверкнула глазами.
— Мой генерал… — прошептала она.
— Кто ты такой?! — взревел Наместник.
— Кажется, я сказал вам, отпустить баронессу, — никто так и не заметил, что именно сделал светловолосый юноша. Но в следующее мгновение после своих слов он уже возвращал саблю обратно в ножны, а Наместник неверящим взглядом смотрел на свои руки.
Вернее то, что ими раньше было.
Размахивая фонтанирующим кровью обрубками, он, крича, сделал шаг назад, ударился спиной о бортик балкона, не справился с равновесием и упал вниз.
Его крик стих, когда голова, переспелой тыквой столкнувшись с развалинами, превратилось в густое, алое месиво.
— Милорд, вы… — Элейн, тоже узнав герб, одной рукой прикрывала разорванное декольте, а второй пыталась ухватиться за бортик.
— Баронесса Элейн Дюран, — низко поклонился солдат. — Миледи… я простой младший офицер армии Дарнаса. Я не заслуживаю такого обращения.
— Но я не понимаю…
Юноша достал из-за спины свиток, скрепленный, без малого, императорской печатью!
— Указом Его Императорского Величества, Моргана Бесстрашного, Королевство Лидус получает полное подданство Империи Дарнас. Становиться его провинцией и возносится в ранг, согласно земельному кодексу, Баронства!
Девять солдат, следовавших за юношей, тут же отсалютовали и низко поклонились Элейн.
Бывшая Королева, ныне — миледи баронесса, не успела ничего понять, как услышала жуткий гул за своей спиной. Она обернулась и увидели как густые кучевые в клочья разбивают десятки мифических, летающих кораблей. Военные и грузовые суда спешили к столице Лидуса и не всех их парусах алел грозный герб Империи.
По щекам Элейн скатилась слеза.
— Брат мой… — прошептала она.