Главная » 2023 » Май » 27 » Дом Атрейдесов. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 296
12:08
Дом Атрейдесов. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 296

***

***

***  

Фенринг быстро оглянулся по сторонам — не подслушивают ли их, он страшно не любил соглядатаев — и бесстрастно проговорил, склонившись к уху собеседницы:

— У меня никогда не было намерения жениться. Я — генетический евнух и не могу иметь детей.

— Значит, нам обоим придется чем-то пожертвовать ради одной цели. — Она выгнула дугой свои безупречные брови. — Кроме того, мне кажется, что вы умеете усладить женщину, да и я прошла соответствующую подготовку.

Жестокая улыбка заиграла на губах Фенринга.

— Хммм, вот как? Моя дорогая, все это звучит как деловое предложение.

— А вы, Хазимир, кажетесь мне человеком, который предпочитает практичность всякой романтике. Думаю, что мы идеально подходим друг другу, — сказала Марго. — Мы оба искушены в искусстве разгадывания хитроумных, многоходовых планов, извилистых путей, которыми соединены, казалось бы, не связанные между собой вещи и события.

— Результаты часто оказываются смертельно опасными, не правда ли?

Она взяла салфетку и вытерла соус с его губ.

— Ммм, тебе же нужна женщина, которая ухаживала бы за тобой.

Он внимательно уставился на женщину, на ее вздернутый, как у школьницы, подбородок, прислушался к ее ровной, хорошо поставленной речи — какой контраст с его хмыканьем и вечными паузами. Ее серо-зеленые глаза смотрели на него открыто, но в бездонных зрачках таилось множество секретов… великое множество.

Он может потратить годы и годы, открывая их один за другим.

Фенринг напомнил себе, насколько умны эти ведьмы; они никогда не предпринимали индивидуальных действий. Ничто не было тем, чем казалось.

— Ты и твоя Община Сестер что-то задумали. Марго, дорогуша моя. Я кое-что знаю о способах, которыми действует Бене Гессерит. Вы — групповой организм.

— Ну что ж, я поставлю этот организм в известность о том, что я намереваюсь сделать.

— Поставишь в известность или спросишь разрешения? Или они сами послали тебя ко мне с определенной целью?

Дама из Дома Венеттов прошла мимо, ведя на поводке тщательно подстриженных и завитых собачек. Ее позолоченное платье было таким широким, что гостям приходилось пятиться, чтобы не быть задетыми. Женщина смотрела прямо перед собой совершенно пустым взглядом, словно самой главной ее задачей было сохранить равновесие.

Марго посмотрела на даму, потом снова повернулась к Фенрингу.

— От нашего брака будет такая обоюдная польза, что Верховная Мать Харишка уже благословила его. Ты получишь доступ к некоторым секретам Бене Гессерит, обретешь нужные связи, хотя я не собираюсь делиться с тобой всеми тайнами. — Она снова игриво толкнула его так, что Фенринг едва не опрокинул блюдо.

— Мммм, — протянул он, оценивая совершенство фигуры своей собеседницы, — а ведь я — ключ от власти Шаддама. Он доверяет мне, как никому на свете.

В изумлении Марго вскинула брови.

— Вот как? И именно поэтому он отсылает тебя на Арракис? Потому что ты так близок к нему? Мне говорили, что ты не испытываешь особого восторга по поводу нового назначения.

— Как ты об этом узнала? — скривился Фенринг, ощутив, что почва начинает уходить из-под его ног. — Я сам узнал о новом назначении всего два дня назад.

Этой ведьме было что сказать, и Фенринг ждал продолжения.

— Хазимир Фенринг, ты должен научиться использовать любые обстоятельства к своей выгоде. Арракис — это ключ к меланже, а пряность, как известно, открывает вселенную. Наш новый император может искренне думать, что просто отдаляет тебя, хотя в действительности он доверил тебе нечто жизненно важное. Ты только подумай — имперский наблюдатель на Арракисе!

— Да, но это очень не понравится барону Харконнену. Я подозреваю, что он скрывает некоторые свои мелкие прегрешения.

Марго одарила Фенринга открытой роскошной улыбкой.

— Никто не сможет скрыть этого от тебя, мой милый. Как, впрочем, и от меня.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Стало быть, мы сможем скрасить грядущие дни, охотясь за секретами.

Она провела длинными тонкими пальцами по его рукаву.

— Арракис — это самое тяжелое для жизни место, но… возможно, тебе будет не так тяжело в моем обществе?

Он насторожился, что было вообще свойственно его натуре. Хотя в зале было полно разряженных в пух и прах женщин, Марго была самой прекрасной из всех.

— Я бы смог там выжить, но зачем тебе отправляться со мной? Это ужасное место, как на него ни посмотреть.

— Мои Сестры описывают эту планету как место, полное древних тайн, и поездка туда сильно укрепит мои позиции в Общине. Это станет важной вехой на пути к званию Преподобной Матери. Включи свое воображение: песочные черви, фримены, пряность. Будет намного интереснее, если мы попробуем разгадать эти тайны вместе. Меня очень стимулирует твое общество, Хазимир.

— Мне… надо обдумать твое предложение.

Его тянуло к этой женщине и физически и эмоционально… это было весьма мучительное ощущение. Когда он в прошлом испытывал подобные чувства, то всегда стремился отделаться от них любой ценой. Сестра Марго Рашино-Зеа не была похожа на других женщин… или это ему просто казалось. Только время способно расставить все по своим местам.

Он слышал о селекционной программе Бене Гессерит, но он был бесплоден, и поэтому Сестры никогда не станут охотиться за его генетическими линиями; в этом было что-то другое. Очевидно, мотивы Марго были за пределами ее собственных влечений; если у нее вообще есть какие бы то ни было личные влечения. Эта женщина видела в Фенринге воплощение каких-то возможностей, которые должны были послужить как ей, так и всему Ордену Бене Гессерит.

Правда, сама Марго тоже кое-что предложила ему: путь к власти, о которой он до сих пор имел самые смутные представления, о которой он никогда не смел и мечтать. До сих пор единственным его преимуществом была близость Шаддама, воля случая, сведшего их вместе в далеком детстве. Но этой дружбе, по всей видимости, пришел конец, ибо в последнее время кронпринц начал весьма странно себя вести. Шаддам вышел за пределы своих способностей, пытаясь принимать самостоятельные решения и думать своей головой. Опасный, упрямый, твердолобый способ действий, о чем сам Шаддам до сих пор не догадывается.

Учитывая сложившиеся обстоятельства, Фенринг должен теперь искать нового могущественного союзника. Такого, как Орден Бене Гессерит.

С прибытием императорской кареты публика устремилась в зал театра. Фенринг поставил блюдо на стол, Марго взяла Хазимира под руку.

— Так ты сядешь рядом со мной?

— Да, — ответил он, подмигнув, — и, может быть, не только сяду…

Она нежно улыбнулась, и он подумал, что ему будет очень трудно убить такую женщину. Если, конечно, до этого когда-нибудь дойдет.

* * *
Каждый Великий Дом получил по дюжине пригласительных билетов на двойное торжество в Большом Театре, а остальное население наблюдало за церемонией по системам межгалактической связи. Все долго будут говорить о подробностях грандиозного события. Разговоров хватит на следующее десятилетие — именно на это и рассчитывал Шаддам.

Как восстановленный в своих правах глава Дома, герцог Лето Атрейдес вместе со своей свитой занял место в ложе из черного плаза во втором ряду главного уровня. «Возлюбленный кузен» императора изо всех сил притворялся с самого окончания процесса в Ландсрааде, но в глубине души не верил в поддельную дружбу, которая вряд ли продлится после того, как он вернется на Каладан, если, конечно, Шаддам не хочет что-то получить от Лето.

Остерегайся того, что покупаешь, говорил старый герцог, цена может оказаться выше уплаченной.

По правую руку от Лето сидел Туфир Гават. а по левую — гордый и экспансивный Ромбур, рядом с которым сидела его сестра Кайлея, прибывшая на Кайтэйн сразу после освобождения Лето. Она буквально рвалась на Кайтэйн, чтобы увидеть коронацию и быть вместе с братом — ее изумрудные глаза поминутно вспыхивали от невиданных зрелищ. Не проходило мгновения, чтобы девушка не вскрикивала от восторга, ее дух захватывало от чудес императорского двора. У Лето становилось тепло на сердце от такой непосредственной, почти детской радости. Он не видел Кайлею такой радостной с самого бегства с Икса.

Ромбур был одет в пурпурные и медные цвета Дома Верниусов, а на Кайлее, ниспадая с ее молочно-белых плеч, красовалась мантия, украшенная такими же, как у Лето, ястребиными гребнями — гербом Дома Атрейдесов. Сжав руку Лето, она сказала, когда он провожал ее на место:

— Я выбрала этот наряд из уважения к человеку, который в тяжелый час предоставил нам убежище, и для того, чтобы отметить восстановление Дома Атрейдесов.

С этими словами она поцеловала Лето в щеку.

Поскольку смертный приговор все еще висел над головами близнецов, словно черная туча, омрачающая горизонт, их появление здесь, в театре, было связано с немалым риском. Однако в атмосфере праздника какое-либо враждебное действие против брата и сестры представлялось маловероятным. Туфир Гават, однако, высказал предположение, что безопасность Ромбура и Кайлеи обеспечена, если они не станут злоупотреблять гостеприимством Шаддама. Когда Лето услышал эти слова, он рассмеялся;

— Туфир, с каких это пор ментаты стали давать гарантии?

Гават, однако, не находил положение таким забавным.

Хотя место проведения коронации и свадьбы было самым безопасным в Империи из-за прикованного к нему всеобщего внимания, было маловероятно, что здесь появится Доминик Верниус. Даже сейчас, после смерти мстительного Эльруда, отец Ромбура не объявился и даже не прислал никакой весточки своим детям.

По задней стене вместительного зала театра тянулся балкон, на котором размещались представители Малых Домов и различных могущественных организаций — таких, как ОСПЧТ, Космическая Гильдия, ментаты, доктора Сук и другие влиятельные люди, представлявшие разбросанные по вселенной миллионы миров. Дом Харконненов занимал свое, отдельное место на верхнем балконе. Барон сидел один, без племянника, и демонстративно даже не смотрел в сторону ложи Атрейдесов.

— Знамена, музыка, аромат духов — все это кружит мне голову, — произнесла Кайлея, наклонившись к плечу Лето. — Я никогда не видела такого, ни на Иксе, ни на Каладане.

— Такого никто в Империи не видел на протяжении последних ста сорока лет, — ответил юный герцог.

В первом ряду партера сидели одинаково одетые Сестры Ордена Бене Гессерит, включая высохшую, как мумия. Верховную Мать Харишку. По другую сторону прохода неподвижными статуями застыли по стойке «смирно» сардаукары в церемониальной форме.

Делегация Бене Гессерит оживленно приветствовала будущую императрицу, Преподобную Мать Анирул, когда она, сияя свежим лицом, проходила мимо Сестер в сопровождении почетного эскорта и ярко одетых статс-дам. Ромбур поискал взглядом светловолосую женщину, которая передала ему таинственное послание для Лето, и нашел ее сидящей рядом с Хазимиром Фенрингом, а не с остальными Сестрами.

В воздухе зрительного зала с балконами и ложами повисло напряженное ожидание. Но вот по рядам пронесся шум, и все встали, обнажив головы, чтобы почтительно приветствовать прибывшего властителя.

В зал вошел кронпринц Шаддам, одетый в форму подполковника сардаукарской гвардии, украшенную гербом Дома Коррино — Золотым Львом и эполетами. Миновав проход, принц ступил на помост, устланный бархатом и шелком. Напомаженные рыжие волосы блестели. За принцем следовали придворные, одетые в алые и золотистые цвета.

Замыкал процессию Верховный Священник Дура, который венчал на царство всех императоров со времени уничтожения мыслящих машин. Невзирая на переменчивую судьбу своей древней религии, Верховный Священник был исполнен величавого достоинства и рассыпал по залу ржаво-красную священную пыль Дура.

Видя державную поступь Шаддама и глядя, как хорошо сидит на нем военная форма. Лето вспомнил, как кронпринц точно так же шествовал по проходу другого зала всего несколько дней назад, чтобы свидетельствовать в его пользу на суде Ландсраада. Тогда Шаддам выглядел более величественно и царственно, облаченный в шелка, чем теперь, когда на нем была только форма, в которой он казался просто солдатом — командующим всеми вооруженными силами Империи.

— Очевидный политический жест, — тихо произнес Га-ват, наклонившись к уху Лето. — Вы заметили? Шаддам дает сардаукарам знать, что их новый император считает себя одним из них и что они очень важны для его царствования.

Лето кивнул, очень хорошо понимая эту практику. Так же, как и его отец, Лето с удовольствием братался с простыми людьми, делил с ними труды и трапезу, показывая, что никогда не пошлет свои войска делать то, чего не делает сам.

— Мне кажется, что в этом больше показухи, чем подлинного содержания, — сказал Ромбур.

— В умении управлять великой Империей всегда содержится элемент актерской игры, — заметила в ответ Кайлея. С болью в душе Лето вспомнил о склонности старого герцога к боям быков и прочим театрализованным представлениям.

Шаддам упивался своим величием, купался в славе. Он поклонился, прошествовав мимо своей будущей жены и Сестер Бене Гессерит. Сначала состоится коронация. Взойдя на предназначенное для него место, Шаддам остановился и повернулся лицом к Верховному Священнику Дура, который держал в руках уложенную на золоченую подушечку императорскую корону.

За спиной кронпринца раздвинулся занавес, и стал виден императорский трон, перенесенный в театр по случаю коронации. Массивный трон императоров был высечен из цельной глыбы сине-зеленого кварца — самого большого его монолита, найденного в копях еще во времена императора Хассика III. Спрятанные за сценой проекторы осветили трон лазерными лучами, и он засиял всеми цветами радуги. Присутствующие ахнули от восторга при виде сияющего изнутри хрустального трона.

Действительно, в повседневной жизни императора всегда должно быть место церемониям, подумал Лето. Они оказывают объединяющее воздействие, что заставляет народ думать, что и он причастен к чему-то важному и великому.

Эти церемонии призваны уверить всех, что вселенной правит не космический хаос, а человеческий разум. Даже такой самовлюбленный император, как Шаддам, может быть полезен в этом отношении, думал Лето, надеясь, что так и будет. Шаддам торжественно взошел на помост и уселся на трон, напряженно глядя прямо перед собой. Следуя освященной веками традиции. Верховный Священник подошел к Шаддаму сзади и высоко поднял корону.

— Клянешься ли ты, кронпринц Шаддам КОррино, хранить верность Священной Империи?

Голос священника заполнил весь зал театра. Громкоговорители были такими качественными, что не было слышно ни малейших звуковых искажений. Эти слова передавались по всей планете и далеко за ее пределы, по всей Империи.

— Да, клянусь, — ответил Шаддам громовым голосом.

Верховный Священник возложил корону на голову сидящего принца и, обратившись к присутствующим аристократам, произнес:

— Я даю вам нового Падишаха Императора Шаддама IV, да будет его царство сиять долго, как звезды!

— Да будет его царство сиять долго, как звезды, — громовым эхом в один голос повторил зал.

Когда Шаддам поднялся с трона с сияющей короной на голове, он был уже императором всей Известной Вселенной. Тысячи людей в зале приветствовали его громкими радостными возгласами. Шаддам окинул взглядом зал, который был микрокосмом того, чем он теперь правил, и взгляд его остановился на похожей на серну Анирул, которая подошла к трону и встала у его подножия в сопровождении почетного эскорта и статс-дам. Император протянул вперед руку, приглашая невесту подняться к нему.

Верховная Мать Ордена Вене Гессерит Харишка подвела Анирул к Шаддаму. Величественные женщины Бене Гессерит двигались скользящей походкой, и было такое впечатление, что Шаддам приводит их в движение, как магнит, притягивая к себе. Престарелая Харишка и Сестры, выполнив ритуал, вернулись на свои места.

Священник произнес над молодыми положенные слова, и император надел на палец Анирул два бриллиантовых кольца, после чего возложил на ее голову повязку, украшенную камнями су. Эта повязка исторгла вопль восхищения из груди всех присутствующих. Повязка принадлежала когда-то бабке императора с отцовской стороны.

После провозглашения императора и леди мужем и женой, священник представил их высокому собранию. Хазимир Фенринг наклонился к уху Марго и прошептал:

— Может быть, нам стоит выйти вперед и попросить, чтобы священник на скорую руку обвенчал и нас?

Женщина хихикнула и игриво толкнула Фенринга в плечо.

* * *
В тот вечер гедонизм расцвел в столице Империи пышным цветом, в воздухе витали адреналин, ферромоны и гремела музыка. Императорская чета посетила банкет, после которого последовал грандиозный бал, за которым началась трапеза; по сравнению с этой кулинарной оргией предыдущий обед мог бы показаться просто легкой закуской для аппетита. Когда молодая чета отбыла в императорский дворец, ее осыпали шелковыми розами, а представители лучших аристократических семейств проводили ее к выходу.

Наконец император Шаддам IV и его супруга леди Анирул направились в свою опочивальню, разделить супружеское ложе. За дверями опочивальни пьяные лорды и дамы бегали с фонарями, выставляя их в окна дворца; по старинному поверью, это было залогом плодовитости пары.

Эти празднества продолжались так, как они проходили на протяжении тысячелетий, уходя своими корнями в незапамятные времена, времена до Джихада, времена образования самой Империи. На лужайке возле дворца было разбросано множество подарков для придворной челяди. Подарки должны были быть также розданы народу. Праздники на Кайтэйне должны были длиться целую неделю.

После того как дым пиров осядет, Шаддам примется наконец за многотрудное дело управления делами своей Империи Миллиона Миров.

***  

===

~ ~ ~
Подводя итог анализу, можно сказать, что легендарное событие, известное в истории как Вызов Лето, послужило основой громадной популярности юного герцога Атрейдеса. Он с успехом показал себя сияющим маяком чести в бездонном галактическом океане мрака. Для многих членов Ландсраада честность Лето и его наивность стали символом чести, которые заставили многих членов Больших и Малых Домов устыдиться и изменить свое поведение, по крайней мере на короткое время, до тех пор, пока верх снова не взяли старые фамильные обычаи.

«Происхождение Дома Атрейдесов: Семена будущего в Галактической Империи». Бронсо с Икса
Задыхаясь от злобы по поводу провала его заговора, барон Владимир Харконнен яростно мерил шагами свое семейное Убежище на Гьеди Первой. Он кричал на своих слуг, требуя, чтобы для него нашли карлика, которого он мог бы всласть попытать. Барону нужен был человек, который полностью находился бы в его власти, которого он мог бы безнаказанно замучить до смерти.

Когда Их'имм, один из ведающих увеселениями барона слуг, заметил, что нет ничего азартного в том, чтобы мучить человека только из-за его роста, барон приказал, чтобы Их'имму ампутировали ноги выше колен. Таким образом, он вместится в прокрустово ложе баронских вожделений.

Когда визжащего, умоляющего о пощаде человека утащили к хирургам, барон вызвал к себе Раббана и ментата Питера де Фриза, чтобы обсудить с ними один жизненно важный вопрос. Это совещание надо было провести в рабочем кабинете Харконнена.

Ожидая прихода вызванных за столом, заваленным бумагами и ридулианскими кристаллами, барон орал во всю силу своих легких:

— Будь проклят род Атрейдесов: этот мальчишка и все его ублюдочные предки! Как мне хотелось бы, чтобы все они подохли во время битвы при Коррине.

Он резко повернулся, когда в помещение вошел Питер де Фриз, и едва не упал; внезапно ослабевшие мышцы на какой-то момент отказались ему служить. Ухватившись за край стола, Харконнен сумел сохранить равновесие.

— Как мог Лето пережить процесс? У него не было ни доказательств, ни защиты. — Тусклый свет лампы метался по комнате, отбрасывая на стены пляшущие тени. — Он до сих пор даже не понимает толком, что произошло.

Голос барона гулким эхом отдавался в помещении и в коридоре, выложенном каменными плитами и медными листами. По коридору спешил Раббан.

— Будь проклят Шаддам за свое дурацкое посредничество! То, что он император, не дает ему права принимать чью-то сторону! Какое ему до всего этого дело?

Раббан и де Фриз застыли на пороге, не решаясь войти и попасть в водоворот баронского гнева. Ментат закрыл глаза и принялся массировать свои кустистые брови, лихорадочно соображая, что говорить и что делать. Раббан спрятался в нише и налил себе стакан изысканного киранского бренди. Выпив рюмку, он, словно животное, издал отвратительный чавкающий звук.

Барон встал из-за стола и вышел на середину кабинета. Движения его были резкими и неуверенными, словно ему было трудно сохранять равновесие. Одежда плотно облегала его располневшее за последнее время тело.

— Мы предполагали, что внезапно разразится война, а после бойни кто станет подбирать куски и разбираться в деталях? Но этот проклятый Атрейдес каким-то образом сумел предотвратить всеобщее кровопролитие. Настояв на рискованном для себя Конфискационном Суде — будь они прокляты, эти древние ритуалы! — и принеся себя в жертву своим драгоценным друзьям и экипажу, чтобы защитить их. Лето Атрейдес приобрел благосклонность Ландсраада. Его популярность очень высока.

Питер де Фриз откашлялся.

— Возможно, мой барон, это была ошибка — стравить его с Тлейлаксу. Никому нет до них дела. Таким путем было трудно возбудить всеобщую ярость среди членов Ландсраада. Мы не думали, что дело может дойти до Конфискационного Суда.

— Мы не сделали ошибки! — рявкнул Раббан, немедленно встав на сторону дяди. — Ты вообще ценишь свою жизнь, Питер?

Де Фриз ничего не ответил и не выказал ни малейшего страха. Он был отличный боец, при его опыте он мог без труда сбить спесь с Раббана, если бы дело дошло до рукопашной.

Барон разочарованно взглянул на своего племянника. Ты, кажется, никогда не научишься следить за ходом вещей, скрытых даже под самой поверхностью.

Раббан продолжал сверлить ментата пылающим взглядом.

— Герцог Лето всего-навсего задиристый молодой правитель из незначительного семейства. Дом Атрейдесов добывает себе пропитание продажей… риса-пунди! — Раббан произнес последние слова с таким презрением, словно выплюнул их.

— Факт заключается в том, Раббан, — со змеиным спокойствием произнес ментат, — что все прочие члены Совета Ландсраада прониклись к нему симпатией. Они восхищаются тем, что совершил этот герцог-мальчик. Мы сделали его героем.

Раббан налил себе еще стакан бренди и с громким хлюпаньем выпил его.

— Совет Ландсраада стал альтруистичным! — фыркнул барон. — Это еще менее вероятно, чем выигрыш Лето.

Из операционной донесся отчаянный крик боли, преодолевший весь коридор и заполнивший все углы Убежища. Лампы мигнули, но не погасли.

Барон посмотрел в глаза Питеру де Фризу и распорядился, жестом указав в сторону операционной.

— Может быть, тебе пойти туда и проследить, чтобы все было в порядке. Я хочу, чтобы этот идиот выжил после операции… по крайней мере до того, как всласть им попользуюсь.

— Слушаюсь, мой барон, — ответил ментат и направился в сторону медпункта. Крик превратился почти в визг, который на мгновение заглушил визг пилы и стук долота, к которым барон несколько мгновений внимательно прислушивался.

Он думал о своей новой игрушке с укороченными ногами и что он станет делать с Их'иммом после того, как прекратится действие болеутоляющих лекарств. Может быть, врачи сумеют закончить дело и без болеутоляющих? Хорошо бы.

Раббан прикрыл свои толстые веки, с наслаждением слушая вопли несчастного. Правда, если бы ему предоставили право выбора, то он с большим удовольствием отправился бы на охоту в заповедники Гьеди Первой. Но для барона это было слишком хлопотно — вся эта беготня по снегу и лазанье по горам. Он может проводить время, получая гораздо большее удовольствие. Кроме того, в последнее время барона стали донимать боли в конечностях и суставах, мышцы ослабли и их постоянно охватывала противная дрожь… да еще тело оплыло и стало терять былую форму…

Сейчас барон предастся своим развлечениям. Когда обрубки смотрителя увеселений ровно обрежут и тщательно запечатают, он представит себе, что этот несчастный карлик и есть герцог Лето Атрейдес. Вот веселье-то будет.

Барон помолчал и подумал, что, в сущности, с его стороны было бы глупо расстраиваться из-за одного неудавшегося плана. В течение многих поколений представители рода Харконненов плели бесконечные интриги и подстраивали ловушки своим смертельным врагам. Но Атрейдесов трудно убивать, особенно если за их спинами стена. Вражда их Домов восходила к древним временам Великого Переворота, к предательству, измене и обвинениям в трусости. С тех пор Харконнены ненавидели Атрейдесов, которые отвечали баронам тем же.

И так будет всегда.

— У нас пока есть Арракис, — сказал Владимир Харконнен. — Мы все еще контролируем производство меланжи, даже хотя и находимся под пятой ОСПЧТ и бдительным оком падишаха императора. — Он улыбнулся Раббану, и тот тоже ответил улыбкой, правда, скорее по привычке.

Глубоко под землей, в своем пропитанном злодейством и грязью Убежище, барон воздел в воздух сжатые кулаки.

— Пока мы контролируем Арракис, мы контролируем наше богатство. — Он похлопал племянника по мощному плечу. — Мы будем выжимать пряность из песков Арракиса до тех пор, пока эта планета не станет пустой шелухой!

*** 

===

~ ~ ~
Вселенная содержит нераскрытые и до сих пор непредставимые источники энергии. Они находятся прямо перед вашими глазами, но вы их не видите. Они содержатся в вашем сознании, но вы не можете их мыслить. Но я могу!

Тио Хольцман. Собрание лекций
Человек, которого когда-то звали Д'мурр Пилру, предстал перед трибуналом навигаторов на планете Космической Гильдии Джанкшн. Ему не сказали о причинах расследования, и при всей своей интуиции и понимании концепций устройства вселенной он не мог понять, что хотят от него коллеги.

Рядом не было никого из тех молодых пилотов, которые учились вместе с ним в школе навигаторов, постигая способы свертывания пространства. На громадной парадной площадке полукругом были выстроены закупоренные баки членов трибунала, наполненные парами пряности. Камни площадки были выщерблены от колес баков, которые выставлялись здесь на многочисленных собраниях и парадах.

Меньший по размерам бак Д'мурра одиноко стоял в центре этого зловещего полукруга. Он был еще относительным новичком на космическом поприще и сохранил человеческий облик в большей степени, чем штурманы — члены трибунала, каждый из которых помещался в большом баке, сквозь стекло виднелись деформированные головы и чудовищные глаза, смотревшие на Д'мурра сквозь оранжево-коричневое облако пряности.

Скоро я стану таким же, как они, подумал Д'мурр. Когда-то он содрогнулся бы от ужаса при одной мысли о такой метаморфозе; теперь же он воспринимал это как неизбежность. Думал и о новых наслаждениях, которые сулила его профессия.

Члены трибунала говорили с ним на стенографически кратком математическом языке высшего порядка, при этом слова и мысли передавались через ткань пространства внутри баков — такая речь была намного эффективнее, чем обычный человеческий язык. Микрофоном при общении навигаторов с Д'мурром служил Гродин, Главный Инструктор.

— За тобой наблюдали, — сказал Гродин. Согласно давно разработанной процедуре, инструкторы Гильдии устанавливали голографические записывающие устройства в навигационные кабины каждого лайнера и в баки начинающих пилотов. Периодически устройства снимались с кораблей и отправлялись для анализа на Джанкшн.

— Все материалы исследованы по рутинной методике.

Д'мурр знал, что чиновники Банка Гильдии и их партнеры из ОСПЧТ должны быть уверены в том, что соблюдаются правила навигации и техники безопасности. Он считал эти требования справедливыми и не собирался их оспаривать.

— Гильдия озадачена направленными и несанкционированными сеансами связи, которые осуществлялись с твоим кораблем.

Речь идет об устройстве, собранном его братом! Д'мурр зашевелился внутри бака, паря в облаке меланжевого газа, подумав обо всех страшных возможностях, о наказании и возмездии, с которыми ему, возможно, придется столкнуться. Он может стать одним из отстраненных пилотов, которые не прошли испытания, изуродованным, потерявшим человеческий облик — физическая цена уплачена, а воздаяние за это не получено. Но Д'мурр знал, что у него блестящие способности! Может быть, штурманы простят…

— Нам очень любопытно, — сказал Гродин.

Д'мурр рассказал им все, объяснил каждую мелочь, которую знал, поделился мельчайшими подробностями. Пытаясь вспомнить, что говорил ему К'тэр, он рассказал навигаторам о том, что произошло на Иксе, о решении тлейлаксов вернуться к производству более примитивных моделей лайнеров. Это решение обеспокоило членов трибунала, но больше всего их заинтересовало устройство прибора, сконструированного К'тэром, «передатчиком Рого».

— Мы никогда не сталкивались с мгновенной передачей данных сквозь свернутое пространство. Многие столетия сообщения передавались курьерами в физической, телесной форме на кораблях, которые двигались от звезды к звезде по свернутому пространству гораздо быстрее любой электромагнитной волны.

— Сможем ли мы использовать это новшество?

Д'мурр мгновенно осознал военную и экономическую выгоду, которую можно извлечь из приспособления, если его производство окажется осуществимым. Хотя он и не знал всех технических деталей, он осознал, что его брат создал беспрецедентную систему связи, самую интересную за всю историю Космической Гильдии, которая теперь хотела взять изобретение К'тэра на свое вооружение.

Старший член трибунала предложил использовать на обоих концах линии связи навигаторов, а не обычных людей — таких, как К'тэр. Другой спросил, является ли связь чисто технической или она требует определенной психической подготовки. Не играла ли роль бывшая близость двух близнецов, подобие паттернов их головного мозга.

Может быть, среди огромного количества навигаторов, пилотов и штурманов можно будет найти людей с похожей психикой, хотя, конечно, вероятность этого весьма низка. Как бы то ни было, надо испытать эту систему, и если она окажется эффективной, то ее, невзирая на большие затраты, можно будет за высокую цену предложить императору.

— Ты сохраняешь свой статус пилота, — сказал Гродин, освобождая Д'мурра от дальнейшего дознания.

* * *
В течение нескольких недель после возвращения с Кайтэйна герцог Лето Атрейдес и Ромбур Верниус ожидали ответа от нового императора на просьбу об аудиенции. Лето был готов сесть на корабль в любой момент, когда на Каладан прибудет курьер с назначенным сроком аудиенции. Лето поклялся, что не станет затрагивать вопросы, связанные с его блефом, решив не трогать проблему взаимоотношений Коррино с тлейлаксами. Но… Шаддам Коррино сам проявит любопытство.

Однако Лето решил, что если приглашения не последует еще в течение недели, то он отправится на Кайтэйн без приглашения.

Пытаясь использовать свою новообретенную популярность, он попросит амнистии и репараций в пользу Дома Верниусов. Лето думал, что это будет наилучшим шансом добиться принятия выгоднейшего решения, но дни шли за днями, император хранил молчание, и Лето понимал, что шансы уходят, как вода сквозь пальцы. Даже обычно оптимистичный Ромбур начал проявлять нервозность и подавленность, а Кайлея смирилась со своим положением.

Но вот наконец на Каладан прибыл курьер с цилиндром, в котором содержалось послание Шаддама IV. Император предложил — поскольку у него очень мало времени на разговоры с кузеном — использовать новый, совершенно не испытанный, метод коммуникации, предложенный Космической Гильдией. Прибор для ее осуществления был назван гильд-линком. При этом происходит ментальное соединение двух навигаторов, находящихся в двух разных звездных системах; один лайнер расположен на геостационарной орбите вокруг Каладана, а второй — на такой же орбите вокруг Кайтэйна. Теоретически в этой ситуации возможен прямой разговор между герцогом Лето Атрейдесом и императором Шаддамом IV.

— Наконец-то я смогу сказать то, что хочу, — сказал Лето, хотя он никогда прежде не слышал о таком способе связи. Шаддам, несомненно, хочет испробовать этот способ в каких-то своих целях, и никто не узнает о его контактах с герцогом Лето Атрейдесом.

Изумрудные глаза Кайлен вспыхнули радостью, она на время даже забыла о безобразной бычьей голове, висевшей на стене столовой. Она вышла и вернулась, одетая в гордые цвета Верниусов, хотя было непонятно, обеспечивает ли новое средство коммуникации визуальный контакт. Ромбур тоже явился в назначенный для сеанса час, сопровождаемый Туфиром Гаватом. Лето выслал всех слуг и домочадцев.

Лайнер, доставивший курьера, остался на орбите; второй уже ожидал начала связи на орбите вокруг Кайтэйна. Специально обученные штурманы Гильдии, находящиеся на громадном расстоянии друг от друга, вытянут, словно щупальца, свое сознание, объединив на время два разума в один. Гильдия испытала сотни навигаторов, прежде чем нашла подходящую пару, сумевшую осуществить телепатический контакт, основанный на меланжевом предзнании и на других методах, суть которых еще предстояло выяснить.

Лето набрал в легкие побольше воздуха, мысленно пожелав себе большего красноречия. Надо было бы попрактиковаться в изложении своей просьбы… Хотя, следует отметить, в запасе у него было не так мало времени… Он не осмелился требовать дополнительной отсрочки.

Шаддам говорил из лесного питомника, расположенного во дворце. Миниатюрный микрофон был укреплен у подбородка и позволял сообщаться с навигатором, находившимся в кабине лайнера, обращавшегося вокруг Кайтэйна.

— Вы слышите меня. Лето Атрейдес? Здесь ясное солнечное утро, и я только что вернулся с прогулки. — Император отхлебнул сладкого сока из бокала.

Как только слова императора достигли слуха навигатора на орбите вокруг Кайтэйна, они тотчас стали известны навигатору на каладанском лайнере. Это было эхом того, что слышал штурман близ Кайтэйна. На время прервав связь, второй навигатор повторил слова императора в микрофон, плавающий в его наполненной меланжевыми парами кабине. Лето слышал эти слова по своей системе связи, расположенной под гулкими сводами столовой. Слова эти были несколько искажены и растянуты, но все же это были подлинные слова самого императора.

— Я всегда предпочитал солнце Каладана, кузен, — ответил Лето, используя фамильярный тон, чтобы подчеркнуть свои дружественные намерения. — Вам обязательно надо побывать на нашей скромной планете.

Когда Лето произносил эти слова, навигатор над Каладаном уже снова был на связи со своим коллегой на Кайтэйне, включив гильд-линк. Теперь император мог услышать слова Лето.

— Этот новый способ связи просто чудо, — заметил Шаддам, избегая говорить о предложении Лето. Чувствовалось, однако, что он искренне радуется новой системе, как радуется ребенок новой игрушке. — Это намного быстрее, чем связь через курьеров, но она неслыханно, недопустимо дорога. Да, к сожалению, здесь Гильдия снова имеет монополию. Надеюсь, они не будут брать слишком дорого за экстренные сообщения.

Выслушав эти слова. Лето засомневался, предназначены ли они для него или для ушей подслушивающих чиновников Гильдии.

Шаддам неловко кашлянул, хотя эти звуки не были переданы на Каладан.

— Так много дел на планетах Империи и так мало времени, чтобы ими заниматься. У меня совершенно нет досуга на дружеское общение, такое, как, например, с вами, кузен. О чем вы хотели со мной поговорить?

Лето шумно вздохнул, и его узкое орлиное лицо потемнело.

— Благородный император Шаддам, мы просим вас даровать амнистию Дому Верниусов и восстановить его права в Ландсрааде. Экономика Икса жизненно важна для Империи и не должна оставаться в руках тлейлаксов. Они уже разрушили крупные заводы и сократили выпуск продукции, столь нужной для сохранения безопасности Империи. — Потом он добавил, намекнув на свои, якобы существующие знания: — Мы оба знаем, о чем именно идет речь.

Снова о связях с Тлейлаксу, подумал Лето. Посмотрим, смогу ли я заставить его поверить в то, что говорю больше, чем знаю в действительности? Стоявший рядом Ромбур бросил на Лето настороженный взгляд.

— Я не могу обсуждать такие вопросы через посредников, — быстро ответил Шаддам.

Лето удивленно раскрыл глаза; вероятно, Шаддам сейчас совершил ошибку.

— Вы полагаете, сир, что Гильдии нельзя полностью доверять? Они перевозят армии для Империи и Великих Домов; они знают о планах сражений до того, как они разворачиваются на театре военных действий. Этот гильд-линк еще более надежен, чем беседа с глазу на глаз в аудиенц-зале императорского дворца.

— Но мы еще не изучили все подробности дела, — запротестовал Шаддам. Он явно хитрил. Император заметил возрастающую популярность Лето Атрейдеса и его влияния в Ландсрааде. Неужели эти слухи о восхождении Дома Атрейдесов дошли и до Космической Гильдии? Он оглядел пустой сад, пожалев, что рядом нет Фенринга, но похожий на хорька человечек готовился в это время к отбытию на Арракис. Может быть, было ошибкой спасать Лето?

Сведя свою речь к практически сухому изложению фактов, Лето представил в выгодном свете благородное дело Икса, утверждая, что Дом Верниусов никогда не производил запрещенных изделий и не пользовался запрещенными технологиями. Несмотря на свои обещания, тлейлаксы не привели ни одного доказательства руководящим органам Ландсраада и вместо этого, проявляя алчность и корыстолюбие, присвоили себе Икс, наложив лапу на его богатства. Основываясь на данных, представленных Ромбуром, Лето привел цифры, характеризующие ценность лена и масштабы разрушений, причиненных тлейлаксами.

— Это преувеличение, — слишком поспешно возразил Шаддам. — В донесениях Бене Тлейлаксу содержатся более скромные данные.

Он сам побывал там, подумал Лето, но скрывает этот факт.

— Конечно, Тлейлаксу будет занижать степень ущерба, сир, чтобы уменьшить репарации, которые, возможно, им придется платить.

Лето продолжал, упомянув об огромном количестве погибших иксианцев, сказал он и о цене, назначенной императором Эльрудом за кровавое убийство леди Шандо. Очень эмоционально Лето живописал отчаянное положение графа Доминика, который сейчас находится на какой-то отдаленной планете.

Последовала долгая пауза. Шаддам молчал, кипя от злобы. Ему до боли хотелось знать, что именно знает этот дерзкий Атрейдес о связях Шаддама с тлейлаксами. Намеки, нюансы… Но может быть, герцог блефует? Как новый император, Шаддам должен был действовать быстро, чтобы взять дело под свой надежный контроль; но он не может, просто физически не может допустить возвращения Верниусов на Икс. Исследования тлейлаксов в области получения синтетической пряности имели жизненную важность, и их не так-то легко переместить в другое место. Семья Верниусов пала случайной жертвой этой необходимости — Шаддаму не было дела до задетой гордости отца и его мелкого мщения, — но Верниусов нельзя спасти и делать после этого вид, словно ничего не произошло.

Наконец император прочистил горло и заговорил:

— Самое большее, что мы можем сделать, — это предложить ограниченную амнистию. Поскольку Ромбур и Кайлея Верниус находятся под вашим покровительством, герцог Лето, мы даруем им нашу защиту и полное прощение. С этого дня отменяется цена за их голову. Они освобождаются от всякой ответственности, я гарантирую это моим словом.

Видя, что Ромбур и Кайлея не верят своим ушам от счастья, Лето продолжил:

— Благодарю вас, сир, но что вы скажете о репарации их семейного достояния?

— Никаких репараций! — Голос Шаддама был более суровым, чем смог передать навигатор. — Не может быть и речи о восстановлении прав Верниусов на Ксуттух, бывший Икс. Да, да. Бене Тлейлаксу представил мне вполне достоверные документы о виновности Верниусов, и у меня нет никаких оснований сомневаться в подлинности этих документов. Из соображений имперской безопасности, я не могу вдаваться в детали этих доказательств. Вы и так уже чрезмерно испытываете мое терпение.

Лето раздраженно произнес:

— Любое доказательство, которое нельзя проверить, — не доказательство вовсе, сир. Их надо представить суду.

— Что вы скажете о моем отце и о других уцелевших членах Дома Верниусов? — Ромбур сам заговорил в микрофон, которым пользовался Лето. — Может ли он тоже рассчитывать на амнистию, где бы он ни находился в настоящее время?

Шаддам ответил Лето, ответил быстро и жестко. Ответ был похож на стремительный укус ядовитой змеи.

— Я очень снисходителен к вам, кузен, но не испытывайте свою судьбу. Если бы я не был настроен милостиво по отношению именно к вам, то никогда не выступил бы в вашу защиту в суде Ландсраада и не почтил бы вас сегодняшней аудиенцией. К тому же я не помиловал бы ваших друзей. Амнистия только для двоих детей. Это все.

Услышав эти жестокие слова. Лето заколебался, но сохранил присутствие духа. Было ясно, что на дальнейшие уступки Шаддам не пойдет.

— Мы советуем вам принять наши условия, пока мы пребываем в нужном настроении, — сказал Шаддам. — В любой момент могут появиться дополнительные улики и свидетельства против Дома Верниусов, которые заставят меня судить его не так мягко.

Отойдя от микрофона. Лето обратился к Ромбуру и Кайлее. Близнецы очень неохотно склонились к тому, чтобы принять условия императора.

— По крайней мере мы сумели одержать хоть маленькую, но победу. Лето, — сказала Кайлея своим нежным голосом. — Мы сохраним жизнь и свободу, если уж не наследство. Кроме того, жизнь здесь, на Каладане, не так уж и ужасна. Как говорит Ромбур, во всем надо искать лучшее.

  Читать   дальше   ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источник : https://4italka.su/fantastika/epicheskaya_fantastika/22673/fulltext.htm 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

---

---

Словарь Батлерианского джихада

---

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 189 | Добавил: iwanserencky | Теги: из интернета, проза, текст, Брайан Герберт, ГЛОССАРИЙ, фантастика, Хроники Дюны, Кевин Андерсон, слово, писатели, миры иные, Будущее Человечества, Хроники, книги, люди, Вселенная, литература, Дом Атрейдесов, чужая планета, будущее, книга | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: