Главная » 2023 » Май » 10 » Битва за Коррин. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 239
16:00
Битва за Коррин. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 239

***

***

***   
Райна шла по улицам с гордо поднятой головой и горящими глазами. Она знала, зачем пришла в город. По дороге она замечала, что над ней за закрытыми окнами и ставнями домов и деловых учреждений шевелятся какие-то боязливые тени. Хотя она была всего лишь девочкой-подростком, она отважно шествовала по городу, высокая, тонкая, уверенная в своей правоте, белая и прозрачная, напоминая скелет или… дух смерти. Еды в городе было достаточно для уцелевших и инвалидов, но если никто не уберет с улиц разлагающиеся тела, не позаботится о производстве и не будет заниматься профилактикой и лечением сопутствующих вторичных инфекций, то неминуемы новые жертвы в дополнение к уже умершим от ударов демонического Бича.   Райна вытащила ломик, обнаруженный ею в водосточной канаве. Она помнила рассказы отца о драках на улицах. Причиной были шествия мартиристов, и в схватках погибло множество людей — как фанатиков, так и невинных свидетелей. Она ощущала тяжесть и теплоту ломика, меча в руке праведной молодой женщины, получившей прямое наставление от Серены.
Наконец она увидела первую цель своей миссии.
Девочка остановилась перед витриной магазина, торговавшего механическими устройствами, приспособлениями и безобидными безделушками бытового назначения, которые не стали объектом посягательства разбойников, бродяг и воров. Граждане Лиги пользовались всеми этими вещами, не задумываясь о том, что эти высокотехнологичные игрушки и приборы были отдаленными родственниками Омниуса. Вся электроника, все машины, все электрические контуры были искушениями, воплощенным злом. Оно незаметно проникало в обыденную жизнь, и люди слепо мирились с вездесущим присутствием мыслящих машин.
Набрав в легкие воздух, Райна взмахнула ломиком и вдребезги разбила стекло витрины, добравшись до хрупкого оборудования. Она начала крушить его, топчась по осколкам металла и пластика. Это было ее первое выступление против машин. Видение велело ей начать искоренение зла изнутри, уничтожать машины во всех их злокозненных обличьях, чтобы люди в будущем никогда больше не смели поддаваться слабости и искушению.
В зловещем тихом безумии Райна сокрушила все, что ей удалось увидеть. Когда все механические приспособления в магазине были разбиты, Райна принялась искать их в других зданиях и нашла наконец бухгалтерскую фирму, в которой использовались электронные калькуляторы. Девочка разбила их все до единого. Откуда-то появился испуганный и по виду сильно ослабевший мужчина, который попытался ее остановить, но отступил, когда Райна осадила его свирепым ругательством, обвиняя его в том, что он позволил мыслящим машинам пробраться на его рабочее место.
— Люди обретут одни только несчастья, если мы не истребим механического демона во всех его обличьях. Я слышала голос Бога и буду следовать ему.
Столкнувшись с таким неистовством в лице маленькой девочки, мужчина предпочел ретироваться.
Райне предстояло свершить настоящий подвиг. Она крушила все механическое, не разделяя машины по уровню технологической сложности и особенностей компьютерного дизайна. Она без устали переходила из одного учреждения в другое, пока ее наконец не задержали двое похожих на скелеты сотрудников службы безопасности Пармантье. Но она была еще ребенком, тем более дочерью умершего губернатора, и, посмотрев на нее, мужчины обменялись понимающими сочувственными взглядами.
— Ей пришлось пережить трудное время, она вымещает свой гнев единственным доступным ей способом. Да и устал я, чтобы заниматься такими мелочами.
— Я вообще перестал обращать внимания на подобные вещи. — Один из сотрудников — смуглый высокий мужчина — ткнул пальцем в грудь девочки. — На этот раз мы отпустим тебя, но не делай этого больше и не ищи неприятностей на свою голову. Возвращайся домой.
Только теперь Райна заметила, что приближалась ночь. Она до того устала, что послушно побрела к себе, в губернаторский дом.
Но на следующий день она снова вышла на улицу с ломиком и принялась искать новые объекты разрушения, разбивая все, отдаленно похожее на мыслящих машин, что ей удавалось обнаружить.
На этот раз за ней следовала небольшая группа сочувствующих, многие из которых были истощенными мартиристами. Они пели гимны, а некоторые тоже брали в руки ломы и дубины…

*** 

===

Вера и решимость — самое мощное оружие воина. Но вера может стать искаженной. Берегитесь, чтобы такое оружие не обернулось против вас.
Мастер меча Истиан Госс


Нар Триг и Истиан Госс надеялись, что сразу после выпуска они отправятся на войну и вступят в схватку с реальными мыслящими машинами Омниуса. Но вместо этого им пришлось принять участие в полицейской операции и в зачистке отвоеванной у машин планеты Хонру.
— Ты воображал, что они возьмут и пошлют человека, носящего дух Йоола Норета, на самый опасный участок фронта, — ворчал Триг. — Эту планету освободили от Омниуса, так почему местные жители не могут сами навести и поддерживать здесь порядок?
— Вспомни, чему тебя учили: важна каждая битва, в которой защищают человечество, — ответил Истиан с тяжким вздохом. — Если, как ты считаешь, эта работа слишком легкая, то давай закончим ее скорее и освободимся для других сражений.
После того как батальон Квентина Батлера покинул Хонру, уцелевшие жители пришли в совершеннейшее неистовство, разжигаемое еще больше фанатично настроенными мартиристами. Все сторожевые и охранные роботы, все электронные контуры, все наблюдательные камеры всемирного разума были разобраны и разбиты на куски. Нар Триг смотрел на беснующихся ревнителей веры с жадным любопытством, чувствуя, что их ненависть к мыслящим машинам близка его собственной.
К несчастью, думал Истиан, выжившие местные жители так увлеклись своей местью, что причиняли большой вред, не занимаясь восстановлением нормального быта. Если бы они обратили свою энергию и энтузиазм на восстановление Хонру вместо того, чтобы крушить уже поверженного врага, то два мастера меча могли бы сражаться с реальным противником, а не терять даром свое драгоценное время.
Бараки, служившие жилищем для рабов, были разрушены до основания, на месте бывшей цитадели Омниуса люди ставили палатки и строили временные навесы, воруя мебель и бытовую технику с фабрик и заводов машин. Экстравагантные и богато украшенные мемориалы Трех Мучеников росли как грибы после дождя. Их было теперь великое множество как в городе, так и в сельской местности. Длинные полотнища с изображениями Серены Батлер, Маниона Невинного и Великого Патриарха Иблиса Гинджо свисали с остовов высоких зданий. Вместо того чтобы выращивать сельскохозяйственные культуры, мартиристы устраивали сады для выращивания ноготков — цветов, символов страданий маленького замученного сына Серены Батлер.
Истиан и Триг шли по улице, сохраняя обычную бдительность. Ряды мартиристов значительно пополнились за последнее время, и их последователи часто устраивали бдения, празднества и молитвенные собрания. Они находили остатки нетронутых машин Омниуса и на своих ритуальных вечерах символически разбивали эти машины.
Тем не менее постепенно обстановка становилась спокойнее. Каждый день все больше местных жителей возвращались к производительному труду. Истиан надеялся, что они с Тригом смогут улететь отсюда уже со следующим кораблем Лиги.
На Хонру прибывало множество людей с других планет Лиги Благородных. Некоторые хотели захватить пустующие земли, другими двигало искреннее желание помочь. Известный филантроп лорд Порее Бладд, внучатый племянник погибшего во время бунта рабов на Поритрине лорда Нико Бладда, пожертвовал на восстановление Хонру огромную сумму денег. На восстановление и строительство денег, людей и ресурсов хватало с избытком — не хватало инициативы и организованности…
Вдруг друзья услышали крик. Истиан обернулся и увидел бегущего к ним человека в офицерской форме. Это, как оказалось, был военный администратор отвоеванной колонии. Несмотря на свой высокий военный чин, это был аристократ и в большей степени политик, нежели военный. Триг включил импульсный меч и приготовился.
— Наемники, там нужна ваша помощь! Побагровевший от быстрого бега администратор, запыхавшись, остановился перед двумя воинами.
— Рабочие открыли один из запертых складов и наткнулись на трех боевых роботов. Они оказались действующими! Эти механические чудовища убили двух человек, прежде чем мы успели снова запереть роботов в здании. Вам надо сразиться с ними.
— Да, — с хищной волчьей улыбкой произнес Триг. — Конечно, надо.
Истиан тоже был доволен.
— Да, пошли.
Два мастера меча бежали вслед за администратором в сопровождении дюжины хорошо вооруженных солдат армии Джихада по улицам той части города, которая была застроена кубическими промышленными и складскими зданиями. Можно было, конечно, уничтожить уцелевших роботов с помощью ракеты или взрывчатки, но строителям были нужны материалы, хранившиеся на складах. Кроме того, Тригу и Истиану представилась возможность победить врага мастерством — не причиняя никаких разрушений городу, а солдаты горели желанием посмотреть на прославленное мастерство рукопашного боя воинов Гиназа.
Когда они добрались до места происшествия, их сопровождала уже большая толпа. Люди что-то возбужденно кричали. Некоторые несли хоругви с изображениями Трех Мучеников. Триг поднял импульсный меч, и мартиристы оживились. Истиан сосредоточился, приготовившись к схватке с сильным противником. Он вспомнил древние легенды о закованных в латы рыцарях, выступавших на битвы с драконами, в то время как на них с надеждой смотрели охваченные ужасом запуганные крестьяне. Кажется, сейчас им с Тригом придется исполнять роль таких рыцарей.
Когда они встали напротив двери, Истиан заметил, что на идеально гладкой и отполированной металлической поверхности появились сделанные изнутри вмятины, словно из здания по двери стреляли круглыми пушечными ядрами. Похоже, боевые роботы пытались вырваться из западни.
Как только дверь открыли, эта преграда была убрана, и из здания вышли мощные машины-убийцы. Они ощетинились оружием, метательными приспособлениями, пушками и рубящими и колющими клинками. Три боевые машины казались порождениями ночного кошмара — именно на такие цели были натасканы Триг и Истиан. Хирок не зря учил их.
Выкрикнув боевой клич, воины бросились на врагов, подняв свои импульсные мечи. Боевые роботы были, казалось, удивлены столь малыми силами противника. Из огнеметов на руках роботов вырвались языки пламени, но Триг стремительно нырнул влево, перекатился через спину и вновь вскочил на ноги. Истиан рванулся к машине, размахивая мечом. Он направил пучок сфокусированной энергии на этого же врага, поразив его руку, которая бессильно повисла в воздухе.
Другие два робота, объединившись, напали на Трига, который и не думал уклоняться от схватки. Глаза его горели, он не замечал грозившей ему опасности. В левой руке он держал импульсный меч, а в правой небольшой энергетический кинжал.
Набросившись на первого робота, который пытался его сжечь, Триг схватился с ним. Он сдвинул рычажок на рукоятке меча, увеличив подачу энергии, и в серии блестящих ударов сумел выключить контуры в цепях систем управления электронного машинного мозга. Робот оказался необратимо парализованным и остановился.
Истиан сосредоточился на втором, оставшемся целым роботе. Эта машина подняла два артиллерийских орудия, но Истиан сумел сойтись с роботом на дистанцию ближнего боя, прежде чем машина успела изменить прицел. Руки-стволы выпустили свои заряды уже после того, как Истиан нырнул в слепое поле. Снаряды взорвались, оставив дымные кратеры в метре за спиной воина. Но он был уже в непосредственном контакте с боевым роботом.
Машина спрятала артиллерийские и метательные орудия, выставив взамен смертоносные клинки ближнего боя, которые, сливаясь, замелькали в воздухе. Истиан парировал удары и направлял свою ментальную энергию, стараясь прислушиваться к безмолвным советам духа павшего Йоола Норета. Когда Истиан переставал слышать этот голос, он всегда мысленно спрашивал: «Почему ты замолчал?»
Впервые в жизни Истиан сражался беззаветно, не думая ни о чем, не испытывая ни страха, ни боли. Еще до того, как он успел сообразить, что сделал, три вооруженные руки робота безвольно повисли словно ветви плакучей ивы.
Хорошо рассчитав движение, Истиан нанес удар импульсным мечом по нижним пушкам, чтобы робот не смог выстрелить в толпу фанатиков, которые горели желанием помочь воину голыми руками. Если бы мартиристы подошли слишком близко, робот смог бы превратить этот поединок в кровавую баню.
Завывая, как дикарь, Триг между тем добивал последнего робота. Машина размахивала механическими руками, пытаясь использовать разные наборы орудий убийства. Было видно, что робот только обороняется, подавленный напором выступившего против него берсерка. Бросив взгляд на друга, Истиан с горечью решил, что, видимо, дух Йоола Норета все же возродился не в нем, а в Наре Триге.
Заскрипев зубами, он с новой решимостью бросился в бой.
Одна из режущих рук машины ранила его в плечо, второй клинок поразил грудь. Но Истиан успел уклониться от ударов, и на месте касаний клинков остались лишь тонкие неопасные порезы на плече и на груди.
Истиан рванулся на врага, как распрямившаяся пружина. Импульсный меч, тоже запушенный на полную мощность, ударил по бронированному корпусу механического чудовища. Истиан выпустил еще один удар, до конца разрядив батарею, но этот заключительный импульс парализовал системы движения робота, обездвижив его руки и ноги, артиллерийские установки оказались отключенными, и только голова продолжала беспомощно вращаться из стороны в сторону.
Триг в это время ударил мечом по шейному столбу своего противника, посыпались искры, и весь корпус боевого робота, поколебавшись, затрясся. Триг нанес следующий удар по тому же месту с такой силой, что перерубил систему магистральных трубок и энергетических контуров и снес роботу железную голову. Тяжелый корпус рухнул на землю.
Чувствуя, как его организм покидает адреналин и присутствие духа — быть может, это был дух Норета? — Истиан обмяк и выпустил из рук разряженный меч, который со звоном упал на плиты мостовой. Утомленные схваткой мышцы противно дрожали. Триг расхаживал из стороны в сторону как тиф в клетке, готовый сразиться со следующим противником.
Они не успели заняться первым парализованным боевым роботом, который продолжал беспомощно вращать головой. На обездвиженного врага набросилась толпа фанатиков-мартиристов. У них на этот случай было свое оружие — дубины, кувалды, ломы. Толпа обратила свою ярость на поверженных врагов, круша и ломая то, что от них осталось. Люди выкрикивали яростные проклятия и долбили огромные остовы железных убийц, стараясь разнести их на мелкие куски.
Сыпались искры, отваливались детали. Передаточные механизмы были разбиты, гель-контурные модули вылетали из гнезд и рассыпались по мостовой. Толпа не остановилась и не прекратила своего буйства до того момента, когда на месте бывших боевых роботов оказались разбросанные куски металла и пластика.
— Мы сможем с пользой употребить этот металл, — бодро заявил военный администратор. — Мартиристы уже начали выполнять программу по использованию металлолома для производства строительных материалов, сельскохозяйственных орудий и плотницкого инструмента. В древних писаниях тоже содержался призыв перековать мечи на орала.
— Недостаточно победить миньонов всемирного разума, — согласился с ним Нар Триг. — Победа будет слаще, если мы заставим их служить себе.
— Как Хирокса, — подчеркнул Истиан. Но друг в ответ промолчал.

*** 

===

Я представлял себя на месте Омниуса и мне виделись те далеко идущие решения, какие я мог бы принимать на его месте.
Эразм. Диалоги


Вопреки обещаниям Рекура Вана, новая версия Серены Батлер оказалась сплошным разочарованием. Еще одна ошибка.
Эразм тем не менее продолжал надеяться, что неудачи с созданием Серены не являются неисправимыми. Используя сохранившиеся клетки Серены, которые он привез в машинный мир после бегства из Лиги и рассчитывал использовать как залог в торге по поводу своей безопасности, тлулакс снова и снова старался воссоздать женщину, но каждый раз сталкивался с одной и той же проблемой. Он вывез с Тлулакса клетки, в которых содержалась только генетическая программа внешнего вида — но не она сама. Не ее сущность. Секрет заключался не в клетках, но в ее душе — как бы сказала сама Серена.
И вот теперь лишенный конечностей торговец плотью дерзко отказался заниматься выращиванием других клонов.
Вероятно, это была реакция на неудачу, постигшую Рекура Вана и Эразма в выращивании приживленных зачатков конечностей пресмыкающегося. После многообещающего начала трансплантаты отторглись и отвалились от плеч, оставив очаги гнойного воспаления и обнаженные участки плоти. Тлулакс сильно расстроился, и это плохое настроение наверняка отразилось на неудачном исходе опытов по воссозданию Серены. Для того чтобы покончить с этим, Эразм отрегулировал дозы лекарств, которые он вводил Рекуру, чтобы тот сосредоточился на деле и забыл о несущественных мелочах. Этот человек постоянно требовал внимания и изменений схем лечения.

Нельзя одновременно заниматься многими вещами и смешивать опыты,
думал независимый робот.

Теперь, видя фальшивую Серену в своем великолепном ухоженном саду, Эразм все же надеялся, что в ее лавандовых глазах промелькнет узнавание или хотя бы страх. Верный и послушный Гильбертус стоял рядом с роботом.
— Она выглядит точно так же, как на сохранившихся изображениях, отец, — сказал Гильбертус.
— Внешность часто оказывается обманчивой, — ответил Эразм, выбрав фразу из хранившихся в его памяти словесных клише. — Она соответствует человеческим стандартам красоты, но этого одного недостаточно. Это не то, чего я от нее жду.
Обладая бездонной и безотказной памятью, Эразм мог в точности воспроизвести все свои беседы с прежней Сереной Батлер. Он мог оживить в памяти все те многочисленные споры, которые они вели, когда Серена была особой рабыней на Земле. Но Эразм желал нового опыта общения с прежней Сереной, продолжения овладения теми знаниями, которые он получал, беседуя с ней. Эти озарения могли стать великолепным контрапунктом к опыту, который он получал, общаясь с Гильбертусом.
Нет, этот новый клон Серены тоже никуда не годится.
Она была тупа и неинтересна, как и все прочие образцы человеческого типа, и не обладала памятью и чистым упрямством, от которого Эразм, помнится, получал большое удовольствие. Да, эта новая женщина достигла физической зрелости, но не обрела просвещения прежним опытом.
— Мне кажется, что ее возраст эквивалентен моему кажущемуся возрасту, — сказал вдруг Гильбертус.

Почему он так заинтересовался этой женщиной?

Реальная Серена Батлер воспитывалась в Лиге Благородных, где она научилась верить в разнообразные интересные глупости вроде превосходства человека и врожденного права на свободу и любовь. Эразм досадовал, что в то время не обратил должного внимания на уникальность Серены. Но теперь было поздно жалеть об этом.
— Ты не знаешь меня, да? — спросил он у нового клона.
— Ты — Эразм, — ответила она, но голос ее был при этом ровен и бесстрастен.
— Я подозревал, что именно так ты и ответишь, — сказал Эразм, зная наперед, что надо сделать. Он не любил напоминаний об ошибках, когда они слишком часто попадались ему на глаза.
— Пожалуйста, не уничтожай ее, — попросил Гильбертус. Робот обернулся к своему воспитаннику, не забыв изобразить на металлическом лице удивленное выражение.
— Позволь мне говорить с ней, учить ее. Вспомни, что когда ты взял меня из рабского загона, я тоже был необразован, дик и пуст, не выказывая своих потенциальных возможностей. Может быть, заботой и терпением я смогу чего-нибудь добиться.
Внезапно Эразм все понял.
— Ты находишь Серену Батлер привлекательной?
— Я нахожу ее интересной. Из того, что ты рассказывал о прежней Серене Батлер, я заключил, что она сможет быть подходящей спутницей для меня, разве не так? Может быть, она сможет стать мне подругой?
Робот не ожидал такого поворота событий, но он показался ему весьма интригующим.
— Мне следовало подумать об этом самому. Да, мой Ментат, постарайся сделать это.
Рассматривая клон женщины, Гильбертус вдруг испытал робость, ему показалось, что он взваливает на плечи слишком тяжкую для себя ношу.
Робот решил подбодрить его.
— Даже если эксперимент не удастся, я все равно сохраню тебя, Гильбертус. Я никогда не пожалею о таком объекте эксперимента, как ты, — и о таком спутнике и товарище.
Для того чтобы лучше изучить предпочтения человека, Эразм сконструировал множество тренажеров, которые должны были укрепить мышцы Гильбертуса. Некоторые тренажеры были очень просты в применении, другие, напротив, представляли собой весьма сложно устроенные механизмы, трудные в управлении. Гильбертус был великолепным образчиком человека — как в физическом, так и в умственном отношении, — и Эразм стремился сохранить этот пик формы. Подобно механизму, живой организм нуждался в постоянном поддержании работоспособности.
Регулярно тренируясь, Гильбертус стал безупречным образцом мужчины с точки зрения физического совершенства. Когда человек постоянно использует компоненты своих мышц, сила его увеличивается; если же робот постоянно задействует компоненты какого-либо механизма, то он скорее изнашивается. Это была странная, но фундаментальная разница между людьми и машинами.
Эразм наблюдал, как Гильбертус без труда пробегает по дорожке много километров, поднимая при этом тяжести и занимаясь силовыми упражнениями для верхней половины тела в специально сконструированных полях сопротивления. Ум этого человека был упорядочен до невообразимой для существ его вида степени; все мышление было разложено по полочкам, разделено на ячейки, и только поэтому он мог выполнять такие неимоверно сложные упражнения. Обычно Гильбертус в течение дня тренировался на тридцати снарядах, практически не отдыхая. Единственное, что ему приходилось делать, — это пить воду для компенсации ее потерь.
Так как тренировки отнимали много времени, Эразм сделал новое предложение:
— Пока ты укрепляешь свою физическую силу и выносливость, ты можешь точно так же тренировать свои умственные способности, мой Ментат. Ты должен также упражнять память, делая вычисления и решая головоломки и отгадывая загадки.
Гильбертус помолчал, тяжело дыша. На соломенно-желтых волосах блестел пот, на лице появилось выражение, которое Эразм истолковал как удивление.
— Именно этим я постоянно и занимаюсь, отец. Я тренирую тело и ум одновременно. Я постоянно произвожу вычисления, выполняю проекции фигур и решаю уравнения. Каждая задача требует знаний, недоступных обычному мыслителю. — Сделав паузу, он добавил: — Я говорю тебе это, чтобы ты поверил в то, что ты сделал из меня.
— Ты не можешь обмануть меня. Какой цели ты сможешь достичь обманом?
— Ты сам учил меня, что людям нельзя доверять, отец, и я хорошо усвоил урок. Я не доверяю даже самому себе.
Гильбертус был его воспитанником уже почти семь десятков лет, и Эразм не допускал даже мысли о том, что этот человек может тайно обратить свои способности против мыслящих машин. Он бы уловил изменения в настроении Гильбертуса, да и Омниус бы усмотрел доказательства измены — наблюдательные камеры витали повсюду, и спрятаться от них было практически невозможно.
Независимый робот опасался, что если Омниус когда-либо сформулирует какие-то подозрения, то он наверняка предложит в качестве самого надежного средства уничтожение Гильбертуса до того, как у человека появится шанс причинить машинам какой-либо ущерб. Эразму следовало приложить максимум усилий, чтобы у всемирного разума никогда не возникли подобные мысли.

Это Омниус потребовал от меня, чтобы я воспитал из дикого человеческого ребенка интеллектуального цивилизованного человека,
думал Эразм.
Но Гильбертус превзошел даже мои самые смелые ожидания. Он заставил меня задуматься о таких вещах, о существовании которых я в прошлом даже не догадывался. Он заставляет меня испытывать по отношению к нему такие чувства и такую любовь, которых у меня никогда не возникло бы без него.

Гильбертус перешел к упражнениям в силовом поле и одновременно продолжал тренировать ноги и нижнюю часть тела. Наблюдая за воспитанником, Эразм вдруг вспомнил то отвращение, какое высказывал Гильбертус относительно РНК-содержащего ретровируса, который сейчас начал успешно распространяться на планетах Лиги. Что если он решит помогать своему биологическому виду, а не Эразму?

За ситуацией придется понаблюдать.
Робот понимал, что и сам проявляет сейчас очень человеческую черту — параноидальную манию преследования.
Мышление не всегда соответствует реальности. Должны быть связи, документальные доказательства, которые устанавливают действительную связь между подозрением и фактом.

Еще древние исследователи занимались сложной проблемой того, как присутствие наблюдателя влияет на исход наблюдаемого им опыта. Эразм давно перестал быть объективным и беспристрастным наблюдателем того прогресса, который совершал Гильбертус. Не делал ли его приемный сын чего-то такого, чтобы доказать что-то выгодное для себя своему ментору? Не были ли эти чрезмерные физические упражнения способом выставить напоказ свое превосходство? Действительно ли Гильбертус был более мятежен по своей сути, чем показывал это внешне?
Хотя эти мысли вызывали тревогу, а положение могло в будущем создать сложные проблемы, все же это было намного интереснее, чем возня с тупыми клонами Серены Батлер. Не хочет ли Гильбертус превратить клона в своего союзника?
Наконец человек соскочил с тренажера, сделал два сальто назад и без труда приземлился на ноги.
— Меня заинтересовала одна проблема, отец, — сказал Гильбертус. У него почти не было одышки. — Делает ли использование механических тренажеров меня больше похожим на машину.
— Обдумай этот вопрос и представь мне свой анализ.
— Подозреваю, что здесь нет однозначного ответа. Мы могли бы обсудить разные варианты и поспорить насчет их верности.
— Это прекрасная тема для дискуссии. Мне всегда нравятся наши обсуждения. — Эразм до сих пор часто вел эзотерические дебаты с корринским Омниусом, но предпочитал общество Гильбертуса. На определенном уровне Гильбертус был интереснее Омниуса, хотя Эразм полагал, что ради собственного спокойствия не следует ставить об этом в известность всемирный разум.
Робот сменил тему разговора:
— Скоро вернутся наши зонды, которые наблюдают сейчас результаты первого внедрения инфекции в атмосферу планет.
Закончив тренировку, Гильбертус сбросил одежду и вошел в открытую душевую кабину. Робот сканировал изображение воспитанника, анализировал его и не мог удержать восхищения совершенством обнаженного человеческого тела. На всякий случай он отошел подальше, чтобы брызги не попали на его роскошный наряд.
— Йорек Турр, несомненно, порадуется всем этим несчастьям и смертям, — сказал Гильбертус, смывая с себя пот. — Ему нравится быть предателем своего собственного биологического вида. У него нет совести.
— У машин тоже нет совести. Ты считаешь это недостатком?
— Нет, отец. Но поскольку Турр человек, то я могу оценивать его поведение человеческими мерками. — Встав под сильную струю теплой воды, Гильбертус принялся намыливать свои светлые волосы. — Полагаю, однако, что теперь я могу верно оценить поступки и действия Турра, особенно прочитав множество древних человеческих документов. — Он усмехнулся. — Все очень просто: Йорек Турр — безумец.
Гильбертус ополоснулся холодной водой, выключил воду и вышел из кабины посвежевший и бодрый.
— Ясно, что лечение, сделавшее его бессмертным, лечение, которого он потребовал как плату за службу, сделало его ум неустойчивым. Возможно, он оказался слишком стар для бессмертия. Возможно, сама процедура была проведена с какими-то погрешностями.
— Или, что тоже возможно, я целенаправленно провел лечение не вполне… адекватно, — сказал Эразм, удивляясь тому, что Гильбертус самостоятельно пришел к таким непростым выводам. — Возможно, я почувствовал, что он недостоин такой высокой награды, и даже теперь он не знает, что именно я с ним сделал. — На текучем металлическом лице робота появилась лукавая усмешка. — Но ты все же должен признать, что идея с заразой оказалась весьма плодотворной. Она поможет одержать нам победу без больших издержек и значительных разрушений.
— Если, конечно, кто-то из нас выживет. — Гильбертус тщательно вытерся и надел чистую одежду, сложенную возле душевой кабины.
— В особенности ты. Я научил тебя быть чрезвычайно эффективным. У тебя высокоорганизованный ум, способный анализировать факты не хуже компьютерного разума. Если и другие люди научатся этому, то им будет легче сосуществовать с машинами.
— Может быть, мне удастся превзойти как людей, так и машин, — вслух подумал Гильбертус.

Это и есть то, на что он надеется? Надо обдумать это замечание.

Они вышли из спортивного зала.

***  

===

Машины могут быть только такими, какими мы их создали.
Ракелла Берто-Анирул. Заметки с периферии сознания


Агамемнон, Юнона и Данте летели в пространстве в своих чудовищно исполинских боевых корпусах. Генерал снова был на коне — он планировал и осуществлял военную операцию с целью захвата удаленной от Ришеза планеты, где до них не дотянутся щупальца тупых разбойников Омниуса. Он найдет место, где они смогут перегруппироваться, нарастить силу и мощь, а после этого начать следующую фазу создания новой империи кимеков.
Три титана летели в сопровождении крупных сил неокимеков, каждый из которых представлял собой гигантский боевой корабль, управляемый человеческим мозгом, соединенным с системами корабля с помощью специальных пропускающих нервные импульсы проводников и стержней. Все эти неофиты наперебой стремились доказать свою верность Агамемнону, тем более что они знали о встроенной в их мозг команде самоуничтожения, которую Агамемнон мог в любой момент активировать по собственному желанию или прихоти. Итак, генерал был совершенно уверен в преданности и лояльности своего воинства. Что еще оставалось делать этим неокимекам после того, как их мозги были удалены из тел и помещены в специальные емкости?
Покинув Ришез, орда имевших зверское обличье кораблей сошлась возле замороженного планетоида Хессра, где много столетий в полной изоляции жили когиторы-отшельники, превратив его в своеобразную башню из слоновой кости по образцу древних философов.
— Согласно нашим расчетам, на Хессре нет никаких оборонительных систем, — объявил Данте. — Когиторы утверждают, что не участвуют ни в каких внешних делах. Они просто уединяются и размышляют.
Юнона издала насмешливый горловой звук.
— Они могут претендовать на все, что им нравится, но на самом деле когиторы никогда не были столь нейтральны, как они об этом заявляют. Они постоянно лезут в чужие дела.
— Он-н-ни т-т-так-к-к ж-же п-п-п-плохи, к-к-к-как-к-к-к хрет-т-т-тгиры, — запинаясь, произнес Беовульф.
Терпя Беовульфа за его прежние заслуги, Агамемнон все же испытывал немалое раздражение, когда этот неокимек вмешивался в беседы титанов.
С преувеличенным терпением Данте пояснил:
— Я считал, что здесь наша победа обеспечена. Я предвижу, что на Хессре у нас не возникнет никаких сложностей.
— Тем не менее я бы хотел насладиться каждым мгновением этой победы. — Агамемнон приказал своему воинству сделать разворот и начать снижение. Выставив вперед заменимых неокимеков, флот устрашающих угловатых судов построился в боевой порядок, готовый атаковать закованную в ледяной панцирь крепость древних философов.
Хотя когиторы и утверждали, что не испытывают никакого интереса к галактическим делам, они, все же, не были вполне самодостаточными. Они давно уже занимались тайным бизнесом, снабжая кимеков электрожидкостью, продолжая делать это и после того, как Агамемнон поднял мятеж против Синхронизированного Мира.
Не желая полностью зависеть от Видада и его когиторов, Данте создал собственное производство электрожидкости на Бела-Тегез и на Ришезе. Но в то время, как неокимеки удовлетворялись электрожидкостью серийного массового производства, титанам требовалось более высокое качество, но его могла обеспечить только жидкость, которую производили для уединенных философов-отшельников. Сегодня генерал захватит эти предприятия, объявит Хессру своей новой штаб-квартирой и начнет свой затянувшийся марш в историю…
Вершины черных башен торчали из ледника, спускавшегося с гор в течение многих столетий. Строения были почти погребены подо льдом, высокие шпили башен стали ниже, и здания, где хранились емкости с мозгами философов, казались мачтами кораблей, затонувших в море снега и льда.
Агамемнон и Юнона, летевшие в первых рядах, с восторгом активировали свое огнеметное оружие, питаемое потоком кислорода, добытого тут же в разреженной атмосфере Хессры. Языки пламени вырвались из жерл огнеметов, ударили в каменные плиты, сметая их со своего пути и расплавляя глыбы льда и завалы снега. К тусклому небу поднялась исполинская завеса пара.
— Это расчистит нам поле для деятельности, — сказал Агамемнон, сажая корабль.
Данте сухо отдавал распоряжения неокимекам. Своими оптическими сенсорами он засек троих одетых в желтую одежду посредников, бросившихся к окнам и балконам башни. Рты их были открыты от изумления, смешанного с диким страхом. Они осознали опасность и кинулись искать укрытия в глубине здания.
Неокимеки продолжали садиться на планету, похожие на стаю ворон, окруживших огромных стервятников — гигантские корабли титанов. Агамемнон перенес емкость со своим мозгом в небольшую, но мощную ходильную форму, чтобы без помех проникнуть в коридоры и помещения цитадели когиторов. С собой он взял большую группу неокимеков, огнем прожег проход в стене и отбросил мешавшие двери. Поменяв свои мощные корабли на мелкие ходильные корпуса, неокимеки пошли вперед, похожие на шествие тяжело вооруженных муравьев. Торжествующий Агамемнон замыкал эту победную процессию. Острые ноги высекали искры из каменных плит пола.
Больной неокимек Беовульф плохо рассчитал посадку и потерпел крушение, он снес скалу и рухнул в расщелину льда, где и застрял без всякой надежды самостоятельно выбраться оттуда. Когда неокимеки доложили Агамемнону об этом несчастье, генерал подумал было просто оставить Беовульфа там, где он находился, чтобы он замерз и постепенно покрылся километровой коркой медленно ползущего ледника.

Но когда-то Беовульф оказался ценным союзником, куда более талантливым и надежным, чем идиот Ксеркс, за которым числилось куда меньше заслуг. Поколебавшись, генерал неохотно приказал вытащить из трещины емкость с мозгом Беовульфа и переместить ее в ходильный корпус неокимека.
Я, кажется, совсем теряю голову, находя поводы для того, чтобы сохранить жизнь Беовульфу.
От поврежденного на голову неокимека не было уже никакого толка, и он быстро становился тяжкой обузой.

В замерзшей крепости когиторов неокимеки обнаружили больше дюжины одетых в желтое посредников и помощников и расправились с ними. Двоих Агамемнон убил лично, воспользовавшись древним оружием, которое взял у Йорека Турра на Валлахе IX. Ружье сработало безотказно.
Шедшие впереди генерала неокимеки обнаружили библиотеки и кабинеты, где посредники занимались копированием и переписыванием. Похоже, монахи были очарованы древними рунами муадру, которые то и дело находили на самых разных удаленных друг от друга планетах.
Дополнительные помещения были заняты оборудованием, на котором изготовляли и модифицировали электрожидкость. Находившиеся здесь монахи в шафранно-желтых накидках попытались скрыться, когда в помещение вломились неокимеки. Монахи прервали свое пение и ритуалы, с помощью которых они превращали простую воду в питательный раствор для мозгов древних философов.
Агамемнон отдал ясный приказ и отправил Данте выполнять его.
— Выясни, как работают эти мастерские, а потом убей их, но не всех. Некоторых из рабочих оставь. Они понадобятся нам живыми.
Другие посредники бежали в центральный зал, где находились когиторы на своих пьедесталах. Когда генерал Агамемнон наконец ворвался в эту святая святых древней обители, он был немало разочарован, увидев только пять емкостей с мозгами когиторов, плававших в голубоватой мерцающей жидкости. Шестой емкости не было.
— Битва за Коррин
— Генерал Агамемнон, твой визит сюда деструктивен, излишен и порождает хаос, — произнес один из философов через свою громкоговорящую систему, вмонтированную в пьедестал. — Чем мы можем быть тебе полезны? Ты явился сюда получить дополнительную электрожидкость?
— И за ней тоже. Кроме того, я намерен оккупировать Хессру и уничтожить всех когиторов. Кого из вас здесь нет? — Он поднял свою механическую руку и указал на пустующий пьедестал.
Когиторы посовещались и простодушно дали честный ответ:
— Видад избрал Салусу Секундус своей временной резиденцией, чтобы консультировать Лигу Благородных и изучать местные архивы. Нам нужны дополнительные данные для обсуждения, чтобы продолжить наш интеллектуальный рост.
— С сегодняшнего дня этот рост отменяется, — сказала Юнона, внося в зал свой устрашающий боевой ходильный корпус. Она встала рядом с Агамемноном. Юнона никогда не любила этих сующих нос в чужие дела когиторов, в особенности одного, по имени Экло, который вместе с Иблисом Гинджо подготовил восстание на Земле. И этот мятеж послужил началом для ужасного, разрушительного Джихада.
Хотя поход Лиги против машин позволил кимекам поднять собственный мятеж и освободиться из-под гнета всемирного разума, Агамемнон все равно питал глубокую неприязнь к когиторам.
— Не хотите ли вы высказать какие-нибудь блестящие откровения до того, как мы казним вас?
Один из когиторов, говоривший женским голосом, произнес со странным спокойствием:
— Есть много областей, в которых тебя следовало бы просветить, генерал Агамемнон.
— К несчастью для вас, я не имею ни малейшего намерения просвещаться, как вы изволили это назвать.
Приказав неокимекам продолжить обыск коридоров и помещений зданий Хессры, Агамемнон и Юнона бросились на когиторов. Они желали сделать все собственными руками. Так эти два титана хотели выразить свою любовь друг к другу.
Своими мощными механическими руками они опрокидывали пьедесталы, разбивали прозрачные емкости, в которых сохранялись мозги когиторов, и хватали их железными пальцами, получая огромное удовольствие от созерцания того, как нежный мозг превращается в сочащуюся кровью массу. Они раздавили когиторов одного за другим. Жаль, что все закончилось слишком скоро.
Стоя в луже электрожидкости среди осколков емкостей и пьедесталов, Агамемнон объявил, что отныне Хессра принадлежит титанам. В этом действительно не могло быть никаких сомнений.

*** 

===

Наука — это создание проблем в попытке разгадать тайну.
Доктор Мохандас Сук. Речь перед выпускниками

В иное время Ракелла, конечно, совершенно по-другому отреагировала бы на встречу с дедом, она задала бы ему тысячу вопросов, рассказала бы о себе.
Подумать только, сам верховный главнокомандующий Вориан Атрейдес!

Мать, конечно, была бы заинтригована гораздо больше таким откровением командующего, но Хельмина была, к несчастью, мертва, также как и первый муж самой Ракеллы. Она думала, что и таинственный солдат, возлюбленный бабушки, сгинул на войне и никогда не вернется. Джихад разрушил много жизней и надежд.
Она могла бы провести больше времени с Ворианом Атрейдесом — как, впрочем, она могла бы много что делать, — но Ракелла никогда бы не покинула тех людей, которые отчаянно нуждались сейчас в ее помощи. Слишком много человеческих жизней надо было спасти им с Мохандасом от Божьего Бича, страшной эпидемии, бушевавшей на Пармантье. Надо было отыскать метод лечения.
Но пока это решение ускользало от них. Они могли лечить симптомы — восстанавливать водный баланс, снижать температуру тела, помогать большой части больных выжить, но при таком масштабе распространения заболевания этого было явно недостаточно. Умирало много, очень много людей.
Вориан обещал сделать все, что было в его силах, чтобы помочь. Он обязался сообщить Лиге об эпидемии. Если даже он не сможет оказать помощь Пармантье, то по крайней мере успеет предупредить правительства других планет о новой ужасной тактике мыслящих машин. Если это будет ему по силам, Вориан выполнит данное ей обещание. Она была в этом уверена, хотя прошло всего несколько часов с того момента, когда он улетел.
Госпиталь неизлечимых болезней. По злой иронии судьбы сейчас это название как нельзя лучше отвечало сути учреждения. Она не представляла себе, что будет делать, если заболеет Мохандас. Ракелле даже казалось, что будет лучше, если первой заразится она сама… Из двадцати двух врачей, которых удалось найти в Ниуббе, трое уже умерли от заразы, четверо выздоравливали, но были пока полными инвалидами, неспособными работать, а у двоих появились первые ранние, но несомненные признаки болезни. Скоро придется лечить и их.
Мохандас уже довольно подробно изучил течение и суть заболевания, но пока так и не смог найти «волшебную пулю». После того как вирус воздушно-капельным путем поступал в организм через неповрежденные слизистые оболочки и поражал печень, в ней начиналась выработка большого количества белка, который превращал собственные гормоны и некоторые соединения организма, такие, как тестостерон и холестерин, в соединение, сходное с анаболическим стероидами. Печень теряла способность эффективно расщеплять «соединение X» (у Мохандаса не хватило сил дать ему более звучное наименование) или удалять его из организма. Поскольку истощались резервы нормальных гормонов, так как они превращались в смертельное вещество X, то организм начинал лихорадочно вырабатывать гормоны, стремясь восполнить их дефицит, что, в свою очередь, способствовало увеличению продукции смертельного соединения. Порочный круг замыкался, что и приводило к появлению тяжелейших симптомов.
На конечной стадии заболевания погибало более сорока процентов больных. Кроме того, часто развивалась печеночная недостаточность, а гипертония вызывала инфаркты и инсульты; и все это вместе уносило еще множество жизней. Реже развивался тиреотоксический криз, и организм погибал от гормонального дисбаланса. В этих случаях запредельная лихорадка погружала больных в коматозное состояние, в котором они и умирали через несколько дней, переставая дышать. В подавляющем проценте случаев поражались сухожилия, а это делало инвалидами большинство выживших…
За следующий час Ракелла осмотрела сорок больных. Она перестала слышать стоны и паранойяльный бред, она перестала видеть ужас и мольбу в глазах, не ощущала гнилостного запаха разложения и смерти. Их учреждение уже давно стало хосписом, а не госпиталем. Некоторые умирали от вируса раньше, другие позже, некоторые мучились больше других. Некоторые вели себя героически, другие оказывались трусами, но в конце все это уже не имело никакого значения. Слишком много людей умирало.
Выйдя в коридор, Ракелла увидела приближавшегося Мохандаса. Она улыбнулась ему и с острой жалостью заметила, как он изможден и истощен. Вокруг маски были видны глубокие морщины, появившиеся на его лице за последнее время. В течение нескольких недель Мохандас работал за троих — он был врачом, исследователем и исполнял обязанности главного врача. У них было мало времени побыть вдвоем, но они давно любили друг друга, и любовь эта превратилась в неразрывные, счастливые узы. Правда, после того, как она столько времени провела наедине с безнадежностью и смертью, Ракелле отчаянно хотелось человеческого тепла, хотя бы на несколько мгновений.
Когда они оба прошли через дезинфекционный шлюз в стерильное помещение, Мохандас и Ракелла смогли наконец снять маски и поцеловаться. Взявшись за руки, они молча обнялись и обрели любовь в трагическом месте — госпитале для неизлечимых больных — словно два цветка расцвели в середине вытоптанного поля сражения.
— Не знаю, надолго ли меня еще хватит, — грустно произнесла Ракелла севшим от усталости голосом. — Но как мы можем остановиться?
Она подошла к Мохандасу, и он обнял ее.
— Мы спасаем людей как можем. Что же касается тех, кто умирает, то мы хотя бы можем облегчить их страдания, — сказал Мохандас. — Я видел, как светлеют лица больных, когда они смотрят на тебя. У тебя чудесный дар.
Ракелла с трудом выдавила на лице улыбку.
— Иногда так тяжело выслушивать их отчаянные мольбы и жалобы. Когда мы не можем помочь, они взывают к Богу, к Серене, ко всем, кто готов выслушать их.
— Я знаю. Только что в пятой палате умер доктор Арбар. Было ясно, что долго он не протянет.
Врач заболел и впал в кому два дня назад. Лихорадка сожрала его, а организм оказался слишком слаб, чтобы сопротивляться вирусу и его токсинам.
По щекам Ракеллы заструились слезы. Доктор Хандри Арбар родился в бедном квартале Ниуббе, но сумел пробиться, получить степень доктора и стал беззаветно помогать людям, которым повезло меньше, чем ему. Это был герой госпиталя. Он отказывался от еды и питья и даже от пряности, которая была так популярна в Лиге Благородных. Лорд Риков Батлер обеспечил госпиталь большим запасом пряности, так как тоже не употреблял ее под влиянием жены, которая отказывалась от меланжи по религиозным соображениям. Но большинство врачей ели меланжу, которая поддерживала силы и укрепляла выносливость.
— Еще одним врачом стало меньше. Иногда думаешь, а что если… — Она осеклась на середине фразы, снова подумав о пряности. — Подожди-ка, мне кажется, я что-то придумала.
Дело в том, что Ракелла давала больным пряность в тех случаях, когда рассчитывала хотя бы ненадолго поддержать в них энергию и волю к жизни.
— Что такое?
— Знаешь, я пока ни в чем не уверена. — Ракелла взяла Мохандаса под руку, и они пошли в кабинет посмотреть истории болезни. Она быстро пролистала записи и разложила их в несколько стопок для параллельного сравнения. В течение часа она старательно просматривала файлы, один за другим высвечивая их на экран. Гора плазовых дисков на столе продолжала расти.
Доказательство было налицо.
— Да… Да!
Тяжело дыша, она торжествующе взглянула на Мохандаса.
— Общий знаменатель — меланжа! Смотри. — Она начала показывать ему истории болезни, одну за другой. От волнения Ракелла начала в спешке глотать слова. — В большинстве случаев смертность зависит от классовой принадлежности пациентов. Но поначалу я не обратила на это особого внимания. Бедные люди заражаются чаще, чем аристократы и богатые бизнесмены. Это, казалось мне, не имело никакого значения, так как условия жизни и санитарное состояние жилищ у них одинаково. Качество питания также не отличается. Но если человек регулярно принимает меланжу, то у него больше шансов не заболеть после экспозиции к ретровирусу, естественно, по сравнению с бедняками, которые не могут позволить себе покупать пряность. Посмотри, даже в тех случаях, когда больные принимали меланжу уже после заражения, инфекция протекала легче и было больше шансов на выздоровление.

 Мохандас не мог спорить с такими объективными доказательствами.
— А доктор Арбар никогда не принимал меланжу! И хотя она, видимо, не может быть средством исцеления, но все же смягчает течение болезни. Она усиливает сопротивляемость. — Он принялся расхаживать по кабинету, погрузившись в раздумья. — Молекула меланжи невообразимо сложна. Это белок с огромным молекулярным весом, и корпорация «ВенКи» никогда не пыталась ни синтезировать, ни расщепить его. Вполне возможно, что сама молекула меланжи блокирует действие белка, с помощью которого вирус превращает гормоны в яд, в соединение X. Может быть, меланжа имеет близкое сходство по строению с этим вирусным токсином и вытесняет его из мест связывания, занимая его позицию, что и приводит к дезактивации фермента.

 Читать   дальше  ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

Источник :  https://knigogid.ru/books/852671-dyuna-bitva-za-korrin/toread

---

Словарь Батлерианского джихада

---

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

 ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход... 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 221 | Добавил: iwanserencky | Теги: Брайан Герберт, Будущее Человечества, Битва за Коррин, книги, слово, книга, ГЛОССАРИЙ, миры иные, проза, Кевин Андерсон, из интернета, чужая планета, будущее, текст, фантастика, Вселенная, писатели, Хроники, литература, люди, Хроники Дюны | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: