Главная » 2023 » Май » 5 » Крестовый поход машин. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 214
16:55
Крестовый поход машин. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 214

***

***

***  

Манипуляторы набросили на Норму энергетическое одеяло, похожее на летучих пиявок Россака, которые облепляли людей, присасываясь к каждому квадратному сантиметру кожи. Ей стало еще холоднее. Норма попыталась сбросить одеяло, но ей не удалось этого сделать из-за чудовищной силы тяжести.

– Но ничего, сейчас ты снова согреешься, – продолжал издеваться Ксеркс, и внутри одеяла засветились раскаленные провода, впившиеся в кожу Нормы.

Хотя Норма ожидала пыток, она не смогла удержать крика боли. Она из последних сил сжимала в ладони скользкий от пота камень, словно это был якорь ее спасения, ее воли, державший ее на поверхности сознания, несмотря на боль и мучения. Оболочка одеяла с шипением и треском впивалась в тело раскаленными проводами. Из манипуляторов к Норме протянулись сотни тонких зондов, которые, пробуравив кожу, проникли в мышцы, соединив ее нервы с источниками энергии кимеков.

Мгновение спустя жар уменьшился, оставив в замороженном воздухе нестерпимую вонь горелого мяса и жженого волоса. Но Норма понимала, что главные пытки еще впереди. Хотя слезы жгли ей глаза, она не потеряла присутствия духа и, слегка приподнявшись, насколько позволяли силы, бросила Ксерксу:

– С самого начала вы не оставили мне никакой надежды, поэтому я не жду от вас никакого снисхождения. – Она притворно зевнула. – Должна также сказать вам, что боль, которую вы мне причиняете, – это всего-навсего обычная боль и ничего больше.

Подвешенная над головой Нормы емкость завибрировала, словно от беззвучного смеха:

– Обычная боль, говоришь?

С этими словами Ксеркс послал по зондам электрический сигнал, и левую руку Нормы пронзила острейшая и мучительнейшая боль. Она закричала и едва не выронила камень, но нечеловеческим усилием вцепилась в него мертвой хваткой. Сознание ее сосредоточилось на одном-единственном имени. Она представила себе человека, который был для нее дороже всех на свете. Аврелий!

– Теперь левая нога, – сказал Ксеркс.

Боль пронзила конечность, запрокинутая голова ударилась об пол. Ксеркс увеличил искусственную силу тяготения, заставив Норму почувствовать, что ее вот-вот раздавит невидимая исполинская тяжесть. Воздух со свистом вырывался из ее легких, она не могла произнести ни звука, и когда титан освободил ее от этой тяжести, она пронзительно закричала. Теперь она не чаяла, когда сможет прекратить свое страдание. Если бы только ее мышление могло освободиться от телесных оков, стать независимым от любой биологической боли! Но у нее не было ни малейшего желания становиться кимеком.

– Глаза, – объявил Ксеркс тоном стрелка, выбирающего цель. Сила тяготения снова начала возрастать.

Не в силах удержаться, Норма мучительно скрючилась, прикрыла глаза своими короткими пухлыми ручками и принялась изрыгать проклятия на голову Ксеркса и его кимеков, но у нее не хватило слов, чтобы выразить всю меру ненависти и отвращения.

Кимеки же продолжали развлекаться, постепенно усиливая муки жертвы, отпуская ровно на столько времени, чтобы следующий удар боли вызвал еще больший страх. Ксеркс продолжал мучить Норму, переходя от одной части тела к другой. Он проявлял осторожность только в одном – старался не допустить потери сознания, чтобы она до дна испила чашу своих страданий. Постепенно пытка становилась все сильнее, все изощреннее.

Потом следовала другая ступень, еще более мучительная.

– Мы уже многому научились и здорово попрактиковались на рабе-капитане и на двух гвардейцах, – сказал Ксеркс.

– Но у этой более высокий порог, чем у тех троих, – проговорил один из болтавшихся рядом неокимеков. – Те умерли, недотянув и до десятой доли тех раздражений, которые мы применяем здесь.

– Может быть, нам стоит узнать ее предел? – задал Ксеркс риторический вопрос.

Норма едва ли понимала смысл слов, которые доходили до ее слуха. Ей казалось, что драгоценный камень прикипел к ее ладоням. Она не слышала, что ответил Ксеркс на собственный вопрос, но почувствовала, что по главным нервам ее маленького измученного тела пошли новые болевые импульсы, усиливавшиеся с каждой секундой, с каждой минутой.

Неокимеки веселились от души.

В какой-то момент Норма потеряла даже способность кричать. Она зажмурила глаза, брови ее сошлись над переносицей, как будто от невыносимого давления на голову, словно ее череп вот-вот сожмется и выдавит наружу мозг. Обеими руками она в молитвенном жесте прижала к груди камень. От напряжения руки ее задрожали.

– Сколько же боли может выдержать этот хрупкий биологический сосуд? – спросил один неокимек.

– Мне кажется, она сейчас взорвется, – заметил другой.

Над телом Нормы заплясали искры, они с треском выскакивали с поверхности кожи, поджигали ее коротко остриженные каштановые волосы. Однако Ксеркс продолжал усиливать интенсивность разрядов до немыслимой величины. Титан висел над жертвой и внимательно следил за реакциями, а неокимеки хихикали от удовольствия.

Внезапно средоточие пытки переместилось на сам мозг Нормы, на ее блестящий разум, выношенный в чреве Верховной Колдуньи Джихада Зуфы Ценвы. Искры начали проскакивать в синапсах, перегружая мозг.

Глаза Нормы открылись. Она чувствовала, как миллиарды крошечных лезвий разрезают клетки ее мозга. Кусочки становились все тоньше и тоньше, разбивая боль на мельчайшие фрагменты. Камень су теперь светился как маленькое солнце, направляя свою энергию в сознание Нормы.

На пике мучений в ее мозгу высвободилась какая-то прежде неведомая ей самой сила, заложенное в ней наследство Россака, дремавшее с момента рождения. Камень су, подаренный ей Аврелием, дал ключ, открывающий барьер, – ключ, который ее мать так и не смогла найти. Вся сила камня теперь сконцентрировалась в Норме, и внезапно она перестала вообще что-либо ощущать и чувствовать. Генераторы боли продолжали бомбардировать ее нейроны импульсами, но она легко отражала их энергию, отводя ее за пределы своего тела.

Весь разум Нормы, все его физическое воплощение начало пульсировать, вибрировать и светиться невероятно яркой синевой. Плоть Нормы раскалилась, расплавилась и превратилась в сгусток чистой, невероятной по мощи энергии. Было ли это тем состоянием, которое могли вызывать у себя ее мать и самоубийцы Колдуньи, чтобы истреблять кимеков?

Нет, подумала Норма. Здесь есть одна разница – я могу управлять этой энергией.

Норма видела, как ее кровь брызжет на стены и пол помещения, на канистру с мозгом титана. Она сконцентрировалась на мучителе по имени Ксеркс и почувствовала, как внутри ее трансформированного мозга зарождается вспышка невероятной энергии, готовая разрядиться как невиданно сокрушительное оружие. Дуга голубого свечения протянулась от ее головы к мозгу титана, проникла в канистру и детонировала там, как живая бомба, сварив мозг кимека в его сохраняющей жидкости.

После этого она одним ударом своей психической энергии уничтожила всех неокимеков, испарив всю их органическую ткань. Но это было только первое проявление ее способностей.

Постепенно ментальная бура улеглась, Норма ощутила прилив спокойствия и эйфории, словно она была одна во всей вселенной, как будто она была Богом, которому только предстояло совершить акт творения.

Хотя Норма была рождена могущественной россакской Колдуньей, сама она не обладала телепатическими способностями. Однако невероятное, невыносимое мучение в соединении с таким мощным катализатором, как камень су, разбудили врожденную способность Нормы.

Какое безмятежное состояние. Она могла теперь прозревать времена и эпохи, миры и галактики. Она видела все тропы и пути вселенной, а потом взглянула на себя со стороны. Это был чистый разум, его сущность, подвешенная в воздухе. Разум пульсировал и вибрировал. Все, абсолютно все было подвластно Норме.

Пользуясь этой кипящей энергией, Норма начала строить свое новое тело, создавая материю из ничего, атом за атомом, клетку за клеткой. Невидимыми руками, словно она и вправду была Богом, она начала творить новое физическое вместилище для своего сознания, для расширившегося до невероятных пределов разума.

Она остановилась на мгновение, выбирая альтернативы. Одной из возможностей было воссоздание старой формы, а можно было просто сделать себя немного выше с сохранением немного смягченных исходных черт. Она подумала, представив себе, как это будет выглядеть наяву.

Есть, конечно, и другие возможности.

Для Нормы физическое тело было не более чем органическим хранилищем духа и разума, хотя большинство людей придавали этому вместилищу гораздо большее значение, чем оно заслуживало. Люди судят о других только по наружности. Аврелий Венпорт стал замечательным исключением из этого правила. За внешней неприглядной оболочкой он сумел разглядеть истинную суть и душу Нормы, ту Норму, какой она воистину была и какой хотела быть.

Но он в конце концов всего лишь человек. Почему бы ей не сделать себя красивой для него – он заслужил наслаждение ее красотой после стольких лет уважения и преданности, какие он всегда проявлял по отношению к ней. Она стала думать, какой прекрасный образ ей стоило бы принять. Норма чувствовала, что решение надо принимать быстро, пока в ней бушует этот вселенский космический шторм. Сейчас она была узловой точкой этого шторма. И надо было скорее принимать решение, пока возможность не потеряна навсегда. Но будет ли ее решение обратимым? Сможет ли она позже его изменить? В этом она не была уверена. Чтобы это сделать, потребуется новая вспышка энергии.

Внезапно ее ментальные образы сместились, и на их месте появилась ее мать, Зуфа Ценва. Высокая, светлая, превосходно сложенная и грациозная. Рядом с ней появился образ бабушки Нормы по материнской линии, Конки. То была одна из величайших Колдуний в истории Россака. Старуха всегда чуждалась неуклюжей безобразной Нормы – даже в большей степени, чем ее дочь Зуфа. Конки умерла таинственной смертью во время путешествия на одну из неприсоединившихся планет; Норме тогда было всего восемь лет, но она навсегда запомнила безмятежное и одновременно суровое выражение постаревшего, но прекрасного лица покойной. Теперь она мысленно представляла себе, как светло-голубые глаза Конки смотрят сквозь нее, глядя куда-то по ту сторону бытия.

Внезапно Норма поняла, что сейчас она сама смотрит на мир теми же, врезавшимися в память, глазами, смотрит далеко за пределы бабушкиного существования. Она провидела отдаленнейшие звезды, планеты и туманности… освещавшие лики женщин, один за другим, и каждый лик постепенно растворялся в следующем. Все эти женщины отличались классической красотой и каким-то сверхъестественным образом были ей хорошо знакомы. Норма старалась овладеть этим видением, остановить хотя бы один из образов и рассмотреть его, но это ей никак не удавалось. Внезапно она поняла, что видит.

Это мои предки.

Откровение потрясло ее, она ни на мгновение не усомнилась в подлинности того, что узрела.

Эти женщины – мои предки, но… только по материнской линии.

Она снова попыталась остановить это шествие, но женщины продолжали исчезать и появляться, исчезать и появляться, уводя Норму в глубины прошлого. Назад, назад, назад, но это не было похоже на компьютерный поиск в базе данных – нет, это было нечто абсолютно иное.

Норму охватил страх. Что она увидит, если эта процессия будет продолжаться дальше? Не повредился ли ее разум от столкновения с кимеками? Не вышел ли он из-под контроля?

Затем, словно образы накладывались друг на друга, как в стопке стремительно чередующихся фотографий, все лица и тела начали сливаться в одну форму, в некий композит всех женских черт и форм, какие когда-либо проявлялись в ее женской родословной на протяжении прошедших тысячелетий. Каждый миг образ неуловимо менялся, словно надетая на какой-то невидимый постоянный остов плоть подвергалась непрестанной формовке. Наконец ментальная картина стабилизировалась, и Норма увидела один-единственный образ, блистательно освещенный на фоне черной бездны космоса.

Вот теперь она нашла тот образ, который был нужен. Он подходил ей, так как включал в себя элемент ее прежней наружности, обозначенный едва заметными генетическими маркерами. Она была итогом развития предков, вершиной древа, точкой схождения всех прежних поколений, хотя только по женской линии.

Ее невидимые руки принялись за работу, отливая и формируя каждую черту, воссоздавая заново тело из доступного клеточного материала – тело, отличавшееся ледяной красотой, высокое, величественное, как прекрасная статуя, более ошеломляющее, чем тело любой россакской Колдуньи. Она превзошла даже свою мать – Зуфу Ценву.

Пламенно горевшие глаза приобрели мягкую соблазнительную голубизну. Матово блестящая, как слоновая кость, гладкая, как сливки, кожа покрывала чувственные формы безупречного тела. Ни одна из ее россакских прародительниц даже в отдаленной степени не достигала такого совершенства. Она смогла это осуществить, так как нашла на клеточном уровне вход, который столько лет был для нее запертым.

В конце концов она встала во весь рост, совершенная и обнаженная, в брюхе чудовищного корабля, похожего на гигантского мертвого кондора. Обладая теперь сверхъестественной силой, эмбриональное существо Нормы Ценвы без труда смогло управлять судном Ксеркса и направило его к пустынной, но пригодной для обитания планете, расположенной близ солнечной системы Россака. Планета называлась Кольгар.

Оттуда, оказавшись почти дома, она послала в космос телепатический сигнал, неотразимый вызов своей матери. 

***  

===

Выпьем за утраченных друзей, за забытых союзников, за всех, кого мы не ценили при жизни.

Каладанская застольная песня

И вот их осталось трое. Только трое из двадцати воинственных правителей древнейших времен, двадцати великих титанов.

Сейчас Агамемнон в своей пешеходной форме расхаживал по дымящимся руинам поселения рабов на Уларде, одной из опорных планет Синхронизированных Миров. Здешние люди не представляли реальной угрозы, они не могли поднять такого же восстания, какое только что, как раковая опухоль, привело к гибели машинной цивилизации на Иксе.

Однако генерал титанов не мог позволить себе надеяться на случайности. Любое проявление недовольства, любой мятеж, каким бы незначительным он ни казался, должен быть подавлен в зародыше железной рукой. Шариком концентрированного горящего геля он превратил в живой факел бегущую женщину. Она по инерции сделала еще два шага, и ее обгоревший скелет рухнул на землю. Агамемнон перешагнул через нее, откинув в сторону жалкие останки, в поисках следующей жертвы.

По обе стороны от него вышагивали металлические фигуры двух других титанов – Юноны и Данте. Они шли по прямым улицам и ровняли с землей постройки. Тактически это было опасно – собирать вместе сразу всех оставшихся в живых титанов в одном месте, где они были уязвимы, но недовольство жителей Уларды было сломлено уже давно, а поддержки со стороны армии Джихада почти не было. Прожив на свете без малого одиннадцать веков, Агамемнон научился кожей чувствовать опасность.

В отличие от некоторых других титанов.

– Как мог Ксеркс добровольно подвергнуть себя такой опасности? – гремел он через динамики, покрывая треск пламени, пожиравшего постройки, крики жертв и грохот падающих железных конструкций. Он увеличил громкость и повернул свою головную башню в сторону Юноны. – Он напал на Колдунью Россака, на родную дочь Зуфы Ценвы! На что он рассчитывал? – Одним движением бронированной руки Агамемнон направил струю пламени на водонапорную башню, построенную рабами. Здание рухнуло, и потоки воды ринулись по улицам между пылающими домами. – Выдающийся идиот всех времен!

Шедший рядом Данте тоже крушил все, что попадалось ему под руку, но делал это совершенно механически, думая о другом.

– Потерян не только Ксеркс, хотя, вероятно, его гибель – главная утрата. Погибли десятки неокимеков, а это были потенциальные рекруты для нашего мятежа. Сейчас для нас такие потери – непозволительная роскошь.

Юнона решила примирить всех:

– Мы можем обойтись и без них. Наши планы, как и прежде, остаются в силе.

– Конечно, мы можем обойтись и без Ксеркса! – резко ответил Агамемнон. – Хорошо хоть на его месте не оказался Беовульф, который доказал свою полезность для нашего дела. Мы держали Ксеркса только из верности нашему клану, из долга чести. – Великий генерал титанов тяжело вздохнул. – Если бы Ксеркс нашел способ убить себя чуть-чуть раньше!

Трое молодых людей юркнули в полуразрушенное здание. Заметив их движение, Агамемнон рванулся вперед и выстрелил в здание, но предполагаемые жертвы успели забраться в подвал, укрывшись в сомнительном, но немного более надежном убежище.

Разозлившись, титан склонился над развалинами, сорвал остаток крыши и смел в стороны стены, а потом раскопал подвал, добравшись до несчастных. Он схватил их, всех троих, и поднял на свет. Люди извивались, как пойманные насекомые. Он раздавил их своими пальцами из текучего металла, наблюдая, как из их тел брызжут соки, подумав, насколько больше наслаждения он получил бы от этого зрелища, если бы не думал сейчас о Ксерксе.

Когда-то, очень давно, трусливый титан был богатым избалованным принцем, который мало что понимал в искусстве правления. Он предложил огромное, так нужное движению состояние, которое позволило воплотить в жизнь тайные планы Тлалока, задумавшего небывалый мятеж. Богатая родная планета Ксеркса Родейл IX была затем переименована в Икс.

Ксеркс, который всеми фибрами своей души рвался в члены группы, согласился внедрить испорченные Барбароссой программы в многочисленных киберслуг на Родейле IX. Новое программное обеспечение и команды надо было проверить, и Ксеркс согласился сделать свою планету испытательным полигоном. Когда настало время согласованных действий и настоящего мятежа в Старой Империи, Ксеркс убил своего ожиревшего отца, номинального правителя планеты, и отдал все ресурсы своей родины на службу двадцати титанам.

С самого начала Агамемнон не был уверен в надежности Ксеркса, который никогда не имел ни четких политических убеждений, ни всепоглощающей страсти движения к цели. Для Ксеркса все это была игра, очередное развлечение.

В то время Агамемнон прибыл на планету системы Фалим и выразил свою озабоченность по поводу Тлалока, их вождя-мистика. На Тлулаксе Тлалок попытался стать великим лидером, но разочаровался в народе, не вдохновившемся его пламенными проповедями. Этот народ уже тогда начал отчуждаться, отвергая гедонизм Старой Империи, но ни на йоту не улучшив этим своего собственного положения. Утратив иллюзии в отношении собственного народа, Тлалок все же верил в лучшее в человечестве, настаивал, что род человеческий может достичь великих целей, если его на это «воодушевить».

Именно на это и потребовались денежные средства Ксеркса.

В течение многих столетий, прошедших с тех пор, Агамемнон больше не испытывал нужды в Ксерксе, но вопрос упирался в честь титана. А это весьма немалая причина. Но в конечном счете Ксеркс все же сошел с дистанции.

Наконец кимеки успешно ликвидировали рабское поселение на Уларде. Никто не выжил, во всем поселке не осталось ни одного целого здания. Жирный дым поднимался к небу грязными полупрозрачными столбами.

Данте и Юнона подошли ближе к своему генералу, и он сказал им:

– Довольно строить планы и жаловаться. Мы не будем больше ждать. – Он повернул свою головную башню направо и налево и получил согласие своих старых боевых товарищей. – Я найду ближайшую возможность освободиться от Омниуса – и воспользуюсь ею.

Корабль не может двигаться к цели, если два пилота дерутся за штурвал. Один из них должен быстро одержать победу, иначе – катастрофа.

Иблис Гинджо. Заметка на полях украденного блокнота

Великий Патриарх Джихада не был человеком, способным просить милостыню. Он требовал к себе уважения и получал его. Люди просили его об услугах, как просят принца или короля. От него зависело многое.

Но многое переменилось с тех пор, как Серена Батлер взяла в свои руки бразды правления Джихадом и перестала быть просто представительской фигурой. Это Иблис создал ее, сотворил из ничего, сделал из нее мощный и действенный символ. Теперь же эта неблагодарная бесцеремонно отодвинула его в сторону, отняла у него часть власти и контроля за работой офицеров и чиновников Джихада. Более того, она даже отвергла его вполне разумное предложение политического брака. И это не было временным явлением.

Главенство над Джихадом, которым стала с недавних пор обладать Серена Батлер, всего лишь сдвинуло центр руководства священной войной. Но что хуже, у Серены появились свои последователи, отличные от его собственных. Раскол углублялся, и Серена не понимала, что она лишь порождает растерянность и смятение, но никак не прояснение обстановки. Несмотря на все попытки Иблиса образумить ее, она оставалась глуха к его доводам. Часто она вообще не отвечала на его послания или отвечала очень кратко и немногословно.

Неужели она не видит, что все мои предложения направлены к ее пользе и пользе всего Джихада?

Во время своего недавнего появления в Совете Джихада Серена публично – публично! – потребовала от Иблиса открыть информацию о финансовых операциях полиции Джихада, намекая, что он не был честен перед парламентом Лиги Благородных. Такой уход в сторону служил лишь подрыву усилий человечества, к отвлечению внимания от истинного врага. Она не понимала, что время не самое подходящее для раскола. Сейчас как никогда было нужно единство и еще раз единство.

Иблис решил что-то предпринять, объединившись для этого с любыми союзниками, каких сможет найти. Сейчас более чем когда-либо раньше ему надо было продемонстрировать свои способности и сделать то, что не под силу сделать даже вообразившей себя важной персоной Жрице Джихада. Если повезет, это позволит ему вымостить путь возвращения к утраченной верховной власти.

Стоя на наблюдательной площадке своей личной космической яхты, Иблис Гинджо смотрел на звезды, плывущие по черному небу. С ним был только начальник джипола Йорек Турр, который совмещал обязанности пилота и телохранителя. Это был единственный живой человек, знавший о кимеке Гекате и о ее предложении помочь Джихаду.

Женщина-титан в своем астероиде устроила возле Икса такое невиданное побоище, что примеро Харконнен смог завоевать и удержать этот важный Синхронизированный Мир. Без Гекаты битва за Икс могла бы стать в лучшем случае еще одной «моральной», но ни в коем случае не реальной победой. Теперь Геката нужна была, чтобы вытеснить роботов еще с одной планеты.

По внутренней связи Иблис услышал голос Турра:

– Вижу астероид, сэр, как мы и предполагали.

– По крайней мере она надежна, – заметил Великий Патриарх.

– Мы начинаем сближение.

Великий Патриарх посмотрел в иллюминатор, стараясь угадать, какая из этих сверкающих звезд окажется искусственным осколком космического камня. Наконец, по мере сближения, Иблис начал различать неровный, покрытый кратерами кусок породы, который увеличивался с каждой секундой. Иблис не чувствовал страха. Он точно знал, что может сделать для него титан Геката.

В начальной фазе всеобщего воодушевления Джихада все с восторгом и проникновенным трепетом взывали к имени младенца Маниона Батлера и его отважной матери, которая первая подняла руку на мыслящих машин. Но после десятилетий изнурительной войны люди стали уставать от нескончаемых бедствий и вечной битвы. Им хотелось заниматься своими делами – работать, воспитывать детей и забыть о приливах и отливах, победах и поражениях военного конфликта. Какие же глупцы эти люди!

Несмотря на некоторые одержанные победы – такие, как на Иксе, IV Анбус и на Тиндалле, Иблис чувствовал, что поход теряет напор, что накал борьбы гаснет, погибает, словно организм, умирающий в его присутствии. Упадок проявлялся малыми и большими признаками на малых и больших планетах. Всюду, куда Иблис приезжал произносить свои зажигательные речи, он видел, он чувствовал это. Толпы утратили былой энтузиазм, ускользая из его хватки, так как не видели конца и реального выхода. Очень прискорбно, что люди так недолго могут сохранить внимание и сосредоточенность.

Великий Патриарх отчаянно пытался показать другим то, что сам видел совершенно отчетливо: машины хотят уничтожить все человеческое – не только на Синхронизированных Мирах и в Лиге Благородных, но и на несоюзных планетах тоже. Человеческие существа раздражали Омниуса и его железных братьев. Они считали человека угрозой собственному существованию. Мыслящие машины и люди никогда не смогут сосуществовать бок о бок – ни на отдельных планетах, ни даже во вселенной.

Астероид Гекаты подошел ближе, на его неровной поверхности зияли кратеры.

– Наши сканеры выявили открытый переход, сэр. Геката вошла в контакт и приглашает вас войти.

– Не трать время на пустые разговоры. Веди корабль внутрь.

Космическая яхта легко прошла в жерло кратера, и тяговые лучи астероида помогли пилоту провести судно в то самое помещение с зеркальными стенами, где Иблис впервые встретился с женщиной-титаном в обличье железного дракона.

Иблис вышел из яхты и отважно шагнул в помещение. На этот раз вместо устрашающих доспехов дракона Геката воспользовалась ходильной формой размером со среднего человека. Это была канистра с электрожидкостью, в которой плавал отделенный от тела мозг, помещенная на колеса. Специальный поршень в вертикальном цилиндре опустил емкость с мозгом до уровня глаз Иблиса.

– Мне надо обсудить с вами одно важное дело, – начал Иблис, сразу переходя к делу.

– Важное дело? Я никакие неважные дела обсуждать не стала бы, – отвечал вибрирующий механический голос Гекаты. – В конце концов, разве я не ваше секретное оружие?

Кажется, этот титул ей очень и очень нравился. Иблис принялся нервно вышагивать по гроту, объясняя задачу:

– Джихад столкнулся с кризисом. В прошлом году Серена Батлер отняла у меня верховную власть. Охваченная пустыми и дикими мечтаниями, она не способна держать в руках все политические, военные, религиозные и социальные нити лидерства – но сама она этого не осознает.

– Ах, так вы задумали ее убить? Не в этом ли состоит ваша цель? – Геката была явно раздражена. – Мне представляется, что это слишком мелкое приложение моих, скажем мягко, незаурядных способностей.

– Нет, – быстро ответил он, сам удивившись быстроте своего ответа. После этого он обдумал вопрос более уравновешенно. – Нет. В долгосрочной перспективе это не принесет Джихаду никаких выгод. Серену любят массы, она для них очень важна.

– Тогда как же я смогу помочь вам, дорогой Иблис? – Голос Гекаты звучал сейчас очень музыкально и, как это ни странно, соблазнительно. – Дайте мне такую работу, чтобы она стоила моего в ней участия.

– Мне нужны убедительные победы над машинами. По-настоящему зрелищные. – Он подошел ближе. – Благодаря вам мы успешно отвоевали у машин Икс. Теперь мне нужно и дальше присоединять Синхронизированные Миры к Лиге Благородных вместе с их населением, освобождая человечество от машин. Причем не важно, какова стратегическая значимость этих планет. Мне нужно просто что-то показать. И заслуга этого успеха должна быть приписана лично мне.

Геката издала звук, весьма похожий на саркастический смех.

– За все те столетия, что я пробыла кимеком, я успела забыть, как нетерпеливы биологические человеческие существа. И как они склонны к интригам.

– Все двадцать шесть лет войны мое нетерпение, как вы насмешливо его назвали, было главной движущей силой Джихада. Серена и ее дитя были только символами, образами, в то время как я занимался…

– Вы хотели произнести слово «механикой»?

– Только как фигуру речи.

– Я бы так и восприняла это слово. Долгосрочные планы и исполняются всегда весьма медленно. – Емкость со светящейся жидкостью поднялась выше. – Значит, теперь вы хотите, чтобы я устроила небольшой хаос в Синхронизированных Мирах, так сказать, маленький переполох в курятнике, но при этом так, чтобы вся заслуга была приписана вашему Джихаду?

– Совершенно верно!

– Как интересно. – Геката была удивлена таким заданием. – Хорошо, я посмотрю, что можно сделать.

***  

===

Верность нельзя запрограммировать.

Севрат. Журнал личных обновлений

Когда в открытом космосе Вориан Атрейдес, что называется, нос к носу столкнулся с курьерским кораблем Севрата, то ни тот, ни другой не удивились. В глубине души Вориан всегда чувствовал, что они непременно встретятся снова, да и робот-капитан вычислил пусть небольшую, но все же ненулевую вероятность их новой встречи.

Бюрократия Джихада обладала специфическими, сложными и раздражающими правилами, которые запрещали примеро делать половину тех вещей, которыми регулярно занимался Вориан Атрейдес. Он знал, что его поведение буквально шокирует Ксавьера, но никакие речи друга не могли ничего изменить в импульсивной натуре Вориана. Снова и снова летал он на малых кораблях, выполняя придуманные им самим задания. С самого начала своего участия в священной войне людей против машин Вориан Атрейдес упорно отстаивал свою независимость – как пресловутая отвязанная пушка, хотя зачастую на удивление действенная.

Выполнив задание на Каладане, Вориан отбыл с этой океанской планеты, не имея больше предлогов задержаться там с Вероникой Тергьет. Оставив отряд солдат Джихада на станции прослушивания, он уехал, оставив еще и частицу своего сердца в приморской таверне. Пообещав слать письма во всякое время, свободное от войны, Вориан снова занялся своим привычным делом – уничтожением мыслящих машин.

Находясь вблизи Каладана, на границе территории сферы влияния Омниуса, Вориан по памяти восстановил все свои прежние маршруты с Севратом на курьерском корабле с обновлениями для всемирного разума. После того как он запустил в стан машин своего троянского коня, Вориан слышал о прокатившейся по Синхронизированным Мирам волне поломок и отказов, и по географии этих машинных бедствий смог составить довольно точное представление о маршруте Севрата.

Но вот уже в течение некоторого времени новых сообщений о выходе из строя Омниуса не поступало. Вориана нисколько не удивило, что машины в конце концов разобрались, в чем дело. Ему было бы интересно узнать, какова оказалась судьба Севрата, когда Омниус выяснил, кто стал разносчиком вируса. Сложные компьютеры не были запрограммированы на мщение, и Вориан надеялся, что Омниус не станет уничтожать Севрата просто от злости.

Это было бы в высшей степени неэффективной тратой полезного ресурса.

Вориан провел около недели в своем одиночном патруле, пролетев по знакомому маршруту курьерского корабля. Свой полет он обосновал как «собирание важной информации для нужд военного планирования Лиги», и это давало ему возможность побыть одному, возможность обдумать внезапно свалившееся на него чувство к Веронике.

Он всегда держался особняком, несколько отчужденно, получая радость от поездок на побережье или от полетов на разбросанные в глубинах космоса планеты Лиги, но каким-то образом эта женщина с Каладана отыскала извилистую потайную тропинку к его сердцу. Она укоренилась в его душе, и – как будто сработала бомба с таймером – только сейчас он осознал, что любит ее. Вориан был растерян и счастлив… но печалился оттого, что не мог сейчас быть рядом с ней. Любовь никогда не была для него неизвестным понятием, но он даже не предполагал что она бывает такая. Теперь он понимал, как Ксавьер относился к Окте.

Но путешествие по границам вражеской территории стало занимать его в конце концов больше, чем радостно-печальные воспоминания, которые ничуть не помогали делу Джихада. Война – вот что должно сейчас интересовать его в первую очередь…

Когда на встречном курсе показался большой черно-серебристый курьерский корабль и приблизился, быстро увеличившись в размерах, внимание Вориана сразу обратилось на более насущные вещи.

Курьерский корабль с обновлениями для Омниуса должен уйти, должен свернуть, изменить курс и всеми способами избежать столкновения даже с небольшим кораблем армии Джихада.

Если капитан везет обновления для всемирного разума, то программа однозначно предписывает ему всеми силами и средствами сохранить гель-сферу с данными.

Но корабль остановился, и Вориан наблюдал в иллюминатор, что он будет делать дальше. Он узнал знакомые очертания судна, хотя конструкция и внешний вид были немного модифицированы, судно было отремонтировано и увеличено. Без сомнения, это было то самое судно, которое он нашел дрейфующим на дальней орбите вокруг Земного Солнца.

Он включил линию внешней связи и немедленно передал:

– Старый Железный Умник, я знал, что найду тебя здесь.

В этот момент Вориан заметил, что, помимо прочих усовершенствований, на борту курьерского корабля появилось оружие. Порты кинетических пусковых установок раскрылись и жерла орудий засветились, готовые к действию.

Вориан почувствовал, что на шее у него выступил холодный пот.

– Ты собираешься уничтожить меня здесь, в космосе, даже не поздоровавшись?

– Здравствуй, Вориан Атрейдес. – Медное лицо Севрата из текучего металла появилось на экране монитора. – Видишь, я приготовился к веселому времяпрепровождению. Это приемлемо, если я уничтожу тебя?

– Я бы не хотел, чтобы ты это сделал.

Вориан включил собственные бортовые орудия. Вероятно, он смог бы застать врасплох робота, хотя огневой мощью курьерский корабль, кажется, значительно его превосходил.

– Похоже, Омниус значительно повысил твою выживаемость всеми этими пушками. А я-то все думал, когда же машины дойдут до такой мудрости.

– Я знаю, что ты сделал мне и что ты сделал посредством меня. Согласно введенным в меня данным, восемь Синхронизированных Миров пострадали от программного вируса, который был введен в мою гель-сферу. Полагаю, что ответственность за это лежит на тебе.

– Я не могу принять такую высокую честь один, Старый Железный Умник, – улыбнулся Вориан. – В конце концов, это именно ты доставил эти программные бомбы по назначению. И именно ты учил меня устройству гель-контуров и программированию. Видишь? Это были наши с тобой совместные усилия.

Лицо Севрата тускло поблескивало за стеклом фонаря его кабины.

– Тогда мне остается только сожалеть о том, что я оказался таким хорошим учителем.

Сканируя изображение Вориана Атрейдеса, Севрат использовал свой предыдущий опыт и адаптивное программирование, чтобы проанализировать, о чем сейчас должен думать человек. Робот Эразм мог бы позавидовать такой возможности.

После своего ареста и доставки к корринскому Омниусу, где испорченная гель-сфера была конфискована, Севрат подвергся интенсивному разбору, который учинил восстановленный Омниус. Вскоре стало совершенно ясно, что именно произошло, и испорченные программы были вырезаны, хотя Эразм рекомендовал самый безопасный и самый надежный способ: уничтожить всю память копии земного Омниуса. «Эти события происходили двадцать шесть стандартных лет назад. Хотя они и могут представлять интерес, но данные эти несущественны и не стоит ради них рисковать, Омниус», – сказал тогда Эразм.

Севрат заподозрил, что Эразм по своим личным мотивам не желает, чтобы всемирный разум получил ту земную информацию. Курьер, однако, не стал говорить это вслух, так как не имел желания причинить неприятности своему собрату – другому независимому роботу.

После того как его объяснения были записаны и сохранены и прежде чем Севрату было поручено доставить новые исправленные копии на те планеты, где по его вине были испорчены воплощения Омниуса, Эразм провел целый день в беседе с пилотом курьерского корабля.

– Я изучаю человека в течение вот уже многих столетий. Я проводил эксперименты, собирал информацию и выполнил множество наблюдений, чтобы объяснить переменчивое человеческое поведение. Я многое узнал с помощью Серены Батлер, а теперь нахожу, что мой новый эксперимент, который я провожу, воспитывая и обучая Гильбертуса Альбанса, позволяет мне овладеть новыми глубокими знаниями.

Однако у тебя, Севрат, была уникальная возможность, которой лишен я. Ты провел много времени с доверенным человеком Ворианом Атрейдесом, сыном генерала Агамемнона. Теперь я настоятельно требую, чтобы ты поделился со мной добытой тобой информацией и важными подробностями, каковые помогли бы мне в поисках понимания человеческой природы.

Севрат не мог отказать в такой просьбе. Обмен был похож на загрузку обновлений с гель-сферы в память Омниуса, только продолжался меньше времени. Севрат скомпоновал, суммировал и передал все свои беседы с тем человеком и все свои воспоминания, которые у него были относительно Вориана Атрейдеса.

Делая это, Севрат и сам все вспомнил, и притом вспомнил с ощущением, похожим на нежность, все совместные путешествия на «Мечтательном путнике». Теперь, когда робот находился один на борту курьерского корабля – на корабле, который, как это ни печально, имел только номер, но был лишен имени, – он понял, что предпочел бы иметь компанию…

Теперь два корабля стояли лицом к лицу друг с другом, приготовив оружие, которым они могли легко испепелить друг друга, и Севрат понял, что не хочет уничтожать своего бывшего товарища.

– Ты помнишь наше седьмое путешествие на Валгис, Вориан Атрейдес? Это было двадцать восемь стандартных лет назад. Помнишь, какие трудности мы пережили, когда улетали из той звездной системы?

Вориан усмехнулся:

– Трудности? Ты явно преуменьшаешь. Мы попали в метеорный поток, который оторвал борт у нашего «Путника». Атмосфера сразу испарилась – и меня едва не вынесло вместе с ней.

Севрат продолжал внимательно смотреть на своего друга и врага.

– Да, но мне удалось поймать тебя и я держал тебя крепко. Я отказался отпустить тебя.

– В самом деле? Я не помню таких подробностей, – сказал Вориан. – У меня было достаточно хлопот с воздухом. Я просто изо всех сил старался не задохнуться. Такая декомпрессия для человека вообще очень болезненна, ты же знаешь.

– Я знаю, и поэтому я положил тебя в маленькую камеру и смог обеспечить там почти нормальное атмосферное давление и состав воздуха.

– Да, а потом ты не выпускал меня оттуда целых два дня. Я чуть не умер от голода и жажды, пока ты наконец открыл дверь, – попрекнул бывшего товарища Вориан. – Ты даже не удосужился ни разу меня покормить.

– Единственной моей мыслью было спасти тебе жизнь, и я все это время занимался ремонтом поврежденной обшивки и восстановлением системы жизнеобеспечения.

Вориан задумчиво посмотрел на робота, потом лоб его пересекла глубокая морщина.

– Не думаю, что я поблагодарил тебя за это.

– Роботы не нуждаются в благодарности, Вориан Атрейдес. Однако я потратил немало времени, спасая тебе жизнь, сохраняя тебя целым и невредимым. И такое бывало не один, а много раз. Поэтому я считаю, что было бы глупо с моей стороны уничтожать тебя сейчас.

Севрат отключил энергоснабжение своих орудий. Порты закрылись, и жерла исчезли из виду. В какой-то момент робот оказался абсолютно беззащитным. Вориан мог безнаказанно стрелять, но не стал этого делать. Мыслящая машина включила двигатели, развернулась вдоль продольной оси и рванула с места с такой скоростью, что вышла из пределов досягаемости, прежде чем Вориан сумел среагировать и послать вслед роботу очередь удивленных вопросов.

Растерянный и улыбающийся, Вориан некоторое время дрейфовал в пространстве с выключенными двигателями, а потом оглушительно расхохотался.

  Читать   дальше   ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

Источник : https://4italka.su/fantastika/nauchnaya_fantastika/94206/fulltext.htm 

---

Словарь Батлерианского джихада

---

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 206 | Добавил: iwanserencky | Теги: Хроники, писатели, ГЛОССАРИЙ, литература, чужая планета, Будущее Человечества, Вселенная, книги, Хроники Дюны, люди, проза, будущее, миры иные, Брайан Герберт, фантастика, Крестовый поход машин, текст, из интернета, Кевин Андерсон, слово, книга | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: