Главная » 2023 » Апрель » 30 » Батлерианский джихад.Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 175
20:55
Батлерианский джихад.Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 175

***

***

*** 

В течение часа или более того Экло наставлял Иблиса.

– Я обдумывал эту проблему несколько столетий, то есть я начал задолго до того, как ты явился ко мне. Если бы ты этого не сделал, то я провел бы в размышлениях еще много, много лет.

– Но я не могу потерпеть неудачу, я должен победить.

– Для этого от тебя потребуется нечто большее, чем просто желание. Ты должен проникнуть в самую глубину чаяний масс. – На несколько секунд Экло замолчал.

Иблис силился понять, что хочет сказать ему когитор, стараясь расширить свой разум.

– Любовь, ненависть, страх? Ты это имеешь в виду?

– Да, это необходимые компоненты.

– Компоненты?

– Да, компоненты религии. Машины обладают большой властью, и для того чтобы нанести им поражение, мало обычного социального или политического подъема. Люди должны сплотиться вокруг мощной идеи, которая проникла бы в самую глубину их внутренней сущности, идеи, которая пронизала бы самую суть человека. Ты должен стать не просто доверенным лицом, человеком, которому доверяют, ты должен стать ясновидящим вождем. Рабы должны подняться на великую священную войну против машин, на неостановимый джихад, который свергнет ненавистных хозяев.

– Священная война? Джихад? Но неужели я смогу это сделать?

– Я говорю тебе только то, что я чувствую, Иблис Гинджо, то, что я обдумал и увидел своим внутренним взором. Ты должен уйти и ответить на остальные свои вопросы сам. Но знай: из всех войн, какие бывали в истории человечества, джихад является самой страстной, эта война покоряет миры и цивилизации, она сметает все на своем пути!

– Но подходят ли для этого люди, которые посылали мне записки?

– Мне ничего не известно о тех людях, – ответил Экло, – и я не вижу их своим внутренним взором. Возможно, ты избран, возможно, это просто западня, подстроенная тебе мыслящими машинами. – Когитор помолчал, потом снова заговорил: – Теперь же я попрошу тебя уйти. Мой разум устал и нуждается в отдыхе.

Когда Иблис покинул внушительную каменную башню, он чувствовал странную смесь воодушевления и растерянности. Ему надо было организовать всю полученную информацию и выработать на ее основе определенный план. Хотя он не был ни святым, ни военным, он понимал, как следует управлять большими массами людей, как направлять их верность, чтобы достигать поставленных целей. Уже сейчас его рабочие команды сделают для него все, о чем он их попросит. Его способность к лидерству станет его главным инструментом и оружием. Но масштаб был слишком мал для священной войны. Ему надо получить в свое распоряжение не несколько сотен человек, а гораздо больше, чтобы достичь успеха.

И еще ему надо быть очень и очень осторожным, особенно если это мыслящие машины решили заманить его в ловушку.

Имея доступ к наблюдательным камерам Омниуса и разбросанным повсеместно подсматривающим и подслушивающим устройствам, Эразм внимательно следил за действиями подопытных объектов. Одни верные доверенные лица попросту проигнорировали намеки, которые он им разослал; другие были до смерти испуганы. Но Некоторые проявили неожиданную инициативу.

Да, независимый робот чувствовал, что Иблис Гинджо – самый лучший кандидат, который докажет Омниусу правоту Эразма.

* * *

---

===
«Систематика» – опасное слово, опасное понятие. Системы возникают вместе со своими создателями и захватывают власть над ними.

Тио Хольцман. Благодарственная речь по случаю вручения поритринской медали «Слава»
Усевшись на свое место в зале вычислителей, Исмаил внимательно присмотрелся к убранству владений саванта Хольцмана, принюхался к запаху полировочного лака, цветочных букетов и ароматных свечей. Место было чистое, уютное и теплое. Не шло ни в какое сравнение с бараками рабов в грязной речной дельте.

Мальчик мог считать, что ему несказанно повезло.

Но все же это негостеприимное место не было родным Хармонтепом. Мальчик скучал по своей маленькой лодке, в которой он лавировал по узким речушкам в зарослях прибрежного тростника. Особенно же тосковал он по вечерам, когда дзенсунни собирались в главной хижине на самых высоких сваях и рассказывали истории, читали строки из огненной поэзии или просто слушали его дедушку, который вслух читал успокаивающие дух сутры.

– Ненавижу это место, – произнес сидевший рядом Алиид достаточно громко для того, чтобы его услышал сам Тио Хольцман, который поднял на мальчика возмущенный взгляд.

Алиид нахмурился от собственной дерзости, но не стал опускать глаза, выдержав взгляд ученого.

– Может быть, ты хочешь вернуться в дельту или отправиться в поле?

– Те места я тоже ненавижу, – пробормотал Алиид в ответ, и в голосе его не прозвучало и тени раскаяния.

Работа остановилась. Все ждали, что будет дальше.

Хольцман, не веря своим ушам, покачал головой:

– Я просто не понимаю, что вы за народ. Вы вечно на все жалуетесь и вечно всем недовольны. Я кормлю и одеваю вас, даю вам простые задания, от решения которых зависит дело всего человечества, – но вы все равно упрямо хотите уползти в свои жалкие деревни и жить там среди нищеты, грязи и болезней. – Гнев изобретателя был непритворен. – Разве вы не понимаете, что мыслящие машины на пороге, что они пытаются сокрушить всех людей, каждого человека? Вы представьте себе, сколько людей они убили на Гьеди Первой, ведь никто не смог их остановить. Омниуса не интересует ваша убогая религия или ваше жалкое неприятие цивилизации. Если он захочет уничтожить ваши ветхие хижины, он просто сожжет их дотла.

Точно так же, как поступили тлулаксианские работорговцы, подумал Исмаил. Темные глаза Алиида сверкнули, и Исмаил понял, что у друга возникли такие же мысли.

Хольцман снова покачал головой:

– Вы фанатики, начисто лишенные чувства ответственности. К счастью, в мою задачу входит заставить вас ее почувствовать.

Он вернулся к доске и снова начал рассерженно тыкать пальцами в математические символы.

– Это отдельные части уравнений. Мне надо, чтобы вы их решили. Это очень простая математика. Попытайтесь сделать те шаги, те этапы вычислений, которым я вас учил. – Он сощурил глаза. – За каждое верное решение вы получите полный дневной рацион. Тот, кто ошибется, пойдет спать голодным.

У Исмаила стало тяжело на душе. Он склонился над листками бумаги и калькулятором, изо всех сил стараясь правильно выполнить простые, как казалось ученому, вычисления.

На Хармонтепе все дети расположенных на болоте деревень получали базовое образование в математике, естественных науках и технике. Старейшины чувствовали, что такие знания будут очень важны, когда вновь поднимется их цивилизация и правоверные снова начнут строить большие города, как те, которые упоминаются в учении дзенсунни. Дедушка Исмаила, как и большинство других деревенских старейшин, посвящал много времени обучению молодых людей логике и философским рассуждениям, изложенным в виде сутр. Решение этих сложных задач можно было найти только в догматах буддислама.

На родной планете Алиида, на IV Анбус, расположенные на близких орбитах луны сильно влияли на климат времен года, заставляя планету осциллировать. Исходя из этого, молодых людей на этой планете обучали математике и астрономии, так как при вечно меняющемся календаре было трудно без таких знаний предсказывать начало разрушительных наводнений, с ревом сглаживавших красные скалы, на которых воздвигались города дзеншиитов. Работа по предсказанию и ликвидации последствий наводнений требовала выполнения сложных вычислений и знания теории вероятностей. Алиид учился математике, чтобы быть полезным своему народу. Однако здесь его заставляли помогать угнетателям, поработившим его, и это вызывало возмущение мальчика.

Попав на Поритрин, Алиид сначала был зачислен в команду, убиравшую тростник. Много недель он работал, скашивая высокие стебли, из сладкого сока которых добывали сахар или гнали крепкий поритринский ром. Волокнистые остатки шли на изготовление тканей. Работать приходилось острой косой, из упавших прочных стеблей во все стороны брызгал сладкий сок, похожий на сироп. Работа начиналась всегда после дождей, которые напитывали стебли влагой. Тогда в стеблях было больше всего сока, но они становились очень тяжелыми и их было трудно носить.

По окончании сафры хозяин отправил всех своих рабов на невольничий рынок в Старду, обвинив их в поджоге урожая, в результате которого сгорела половина скошенного тростника. Алиид рассказывал об этом Исмаилу с едва заметной усмешкой, но не стал признаваться в своем участии в этом акте саботажа.

Исмаил склонился над работой, проверяя и перепроверяя промежуточные результаты вычислений, передвигая рычажки и сдвигая рамки значащих цифр на шкале механического калькулятора. В животе урчало от голода, так как Хольцман – рассерженный тем, что в предыдущие дни рабы допустили много ошибок – поклялся, что не станет кормить вычислителей до тех пор, пока они не научатся работать как следует. Рабы ворчали, но на этот раз хорошо справились с порученной работой.

Прошло несколько дней. После того как вычислители стали без ошибок справляться с упражнениями, Хольцман решил поручить им настоящую работу. Изобретатель, правда, попытался убедить рабов в том, что это просто еще одно упражнение, но по его возбужденному и взволнованному выражению лица и интонациям голоса Исмаил понял, что на этот раз изобретателю нужны результаты для настоящего дела, а не для очередной проверки способностей вычислителей.

Он работал с видимым старанием, но по выражению его лица Исмаил понял, что тот задумал какую-то каверзу. Исмаил был не уверен, что хочет знать, что на уме у его неугомонного друга.

После того как они поработали над вычислениями несколько дней, Алиид наклонился к Исмаилу.

– Теперь настало время внести в результаты кое-какие мелкие исправления, – сказал он, усмехнувшись. – Они будут настолько мелкие, что их никто не заметит.

– Мы не можем этого сделать, – возразил Исмаил, – нас сразу поймают.

Темноволосый Алиид нетерпеливо нахмурился.

– Хольцман уже проверил нашу работу, поэтому он не станет переделывать все вычисления заново. Теперь он доверяет нам, и мы можем действовать по собственному усмотрению. Это наш единственный шанс поквитаться с ними. Подумай, какие страдания нам пришлось пережить из-за них.

Исмаил был вынужден согласиться с доводами друга, и после того как послушал речи Бела Моулая о грядущем кровавом восстании, такое решение показалось ему лучшим способом выразить свое недовольство.

– Смотри. – Алиид показал Исмаилу последовательность уравнений и сделал стилом маленькую пометку, заменив минус на плюс, а в другом месте перенес запятую в десятичной дроби. – Это мелкие, вполне извинительные ошибки, но они приведут к совершенно иным результатам.

Исмаилу стало страшно.

– Я понимаю, что это может повредить изобретению Хольцмана, но я не вижу, каким образом это поможет нам. Я больше думаю о том, как вырваться отсюда и вернуться домой.

Алиид удивленно посмотрел на друга.

– Исмаил, ты знаешь сутры не хуже, а может быть, лучше, чем я. Ты что, забыл, что в одной из них сказано: «Помогая своим врагам, ты вредишь делу правоверных»?

Исмаил слышал эту фразу из уст деда, но никогда не думал, что она содержит в себе столь глубокий смысл.

– Хорошо, я согласен. Но наши ошибки не должны выглядеть преднамеренными.

– Если я что-то понимаю в этой работе, – сказал Алиид, – то даже небольшая ошибочка в расчетах может привести к весьма большим разрушениям.

* * *
Психология – наука изобретения слов для обозначения несуществующих вещей.

Эразм. «Размышления о чувствующих биологических объектах»
В залитом солнечным светом ботаническом саду грандиозной виллы Эразма Серена Батлер срезала увядшие цветы и листья, ухаживая за растениями в клумбах и вазонах. Серена дожидалась своего часа, оказывая роботу молчаливое сопротивление, выполняя при этом обычную для рабыни работу, хотя Эразм постоянно наблюдал за ней, как за любимым домашним животным. Он был ее тюремщиком и надзирателем. Серена носила черную рабочую одежду, длинные янтарно-каштановые волосы были стянуты в конский хвост. Работа позволяла ей думать о Ксавьере, об их взаимных клятвах, о любви, которой они предавались во время драматической охоты на вепря, а потом в спальне Серены накануне ее отлета на Гьеди Первую.

Каждое утро, приходя в сад робота, Серена была рада, что никто не станет мешать ей думать о побеге с Земли. День за днем она обдумывала возможности бегства – хотя препятствия казались непреодолимыми – или причинения значительного вреда мыслящим машинам, хотя и понимала, что любая попытка саботажа будет стоить жизни и ей, и ее будущему ребенку. Может ли она так жестоко обойтись с Ксавьером?

Она не могла даже представить себе всей глубины того горя, какое пришлось ему испытать. Когда-нибудь она найдет способ вернуться к нему. Она должна сделать это ради него, ради себя, ради их дитя. Она надеялась, что Ксавьер будет держать ее за руку, когда она будет рожать ребенка. Сейчас он был бы уже ее мужем, их жизни переплелись бы, образовав союз много прочнее, чем простая сумма их личностей, их брак стал бы бастионом, о который разбился бы натиск мыслящих машин.

Но он даже не знает, что она жива.

Она погладила ладонью свой округлившийся живот. Она чувствовала, как ребенок растет в ее чреве, и это преисполняло ее предчувствиями. Пройдет еще два месяца и дитя родится на свет, но что будет делать после этого Эразм? Она видела запертые двери зловещей лаборатории, с отвращением и ужасом смотрела на грязные бараки рабов.

Но робот продолжал занимать ее своими цветами и растениями.

Эразм часто неподвижно стоял рядом с ней, пока она работала. Его овальная маска ничего не выражала, когда он заговаривал с ней, вызывая ее на споры.

– Взаимопонимание надо устанавливать с самого начала, – сказал он однажды. – Я должен построить фундамент, прежде чем смогу хоть что-то понять и оценить.

– Но как ты используешь полученные знания? – Она с силой выдернула из земли сорняк. – Придумаешь более экстравагантные способы мучений и издевательств над несчастными рабами?

Робот помолчал, в его зеркальной маске появилось искаженное отражение лица Серены.

– Нет, у меня иная цель.

– Но тогда почему ты держишь рабов в таких ужасающих условиях. Если ты не хочешь делать их несчастными, то почему не позволяешь им жить в чистоте? Почему ты не обеспечиваешь их лучшей едой, не даешь им образование и не предоставляешь медицинской помощи?

– В этом нет никакой необходимости.

– Для тебя, может быть, и нет, – сказала она, сама удивляясь своей дерзости. – Но они станут счастливы и будут лучше выполнять свою работу.

Серена видела, в какой роскоши купается сам Эразм – это было явное излишество, так как робот не мог во всем этом нуждаться, – но домашние рабы, а особенно рабы в бараках жили в страхе и грязи. Останется она здесь на положении пленницы или нет, но она обязана сделать хоть что-то для облегчения их участи. Если не удастся сделать ничего иного, то даже это можно будет считать победой над мыслящими машинами.

Она продолжала:

– Требуется быть поистине сложной мыслящей машиной, чтобы понять, что улучшение качества жизни рабов приведет к повышению производительности их труда и одновременно к повышению доходов их владельца. Рабы могут и сами поддерживать свои жилища в чистоте, если их обеспечить необходимыми для этого вещами.

– Я подумаю об этом. Составь мне детальный список.

Сделав роботу это предложение, Серена не видела робота два дня. Охранные роботы надзирали за рабами, пека Эразм пропадал в лаборатории.

Сквозь наглухо закрытые звуконепроницаемые двери лаборатории не доносилось ни одного звука, но странный гнилостный запах и исчезновение людей из бараков наводили Серену на тяжкие раздумья.

Однажды другая рабыня сказала ей:

– Тебе не следует знать, что там происходит. Благодари судьбу, что тебе не приходится там убирать после его опытов.

Серена рылась голыми руками в рыхлой черной земле, прислушиваясь к тихой классической музыке, которая всегда звучала как фон в имении Эразма. Спина болела, а суставы опухли из-за срока беременности, но она не сдавалась и продолжала работать, как всегда.

Эразм подошел так тихо, что она не услышала его приближения. Подняв глаза, она вдруг увидела его блестящее зеркальное лицо, обрамленное древним жабо. Она быстро выпрямилась, стараясь скрыть испуг, и вытерла руки о комбинезон.

– Ты узнаешь больше, когда шпионишь за мной?

– Я могу шпионить за тобой в любое время, когда мне заблагорассудится. Но больше я узнаю, когда задаю прямые вопросы.

Зеркальная лицевая пленка сложилась в маску умиленной радости.

– Сейчас я хочу, чтобы ты выбрала цветок, который считаешь самым красивым. Я хочу видеть, что ты выберешь.

Эразм и раньше играл в такие игры. Кажется, он был не способен понять субъективные решения, желая подогнать под них количественные критерии субъективного мнения и личного вкуса.

– Каждое растение красиво на свой манер, – сказала в ответ Серена.

– Тем не менее выбери одно. Потом объясни мне, почему ты выбрала именно его.

Серена пошла по садовой дорожке, разглядывая цветы. Эразм шел за ней, отмечая каждый момент, когда она в раздумье останавливалась возле очередного цветка.

– Есть поддающиеся наблюдению внешние признаки, такие как цвет, форма и тонкость строения, – сказал робот, – и множество других эзотерических переменных, таких, например, как аромат.

– Не следует пренебрегать и эмоциональной составляющей.

В голосе Серены проскользнули тоскливые нотки.

– Некоторые из этих растений напоминают мне о доме на Салусе Секундус. Есть цветы, которые окажут эмоциональное воздействие только на меня, но оставят других людей равнодушными. Может быть, глядя на цветок, я вспомню, что букет таких цветов подарил мне любимый человек. Однако тебе недоступны такие ассоциации.

– Ты слишком задержалась. Выбирай.

Серена указала на громадный слоновий цветок с яркими оранжевыми и красными полосами, в центре которого выделялись роговидные рыльца.

– Сейчас мне кажется самым красивым этот цветок.

– Почему?

– Моя мать выращивала такие цветы у нас дома. В детстве я не находила их особенно красивыми, но теперь они напоминают мне о счастливых днях – до того, как я встретилась с тобой. – Она сразу же пожалела о сказанном, так как ее слова слишком явно выдали ее сокровенные мысли.

– Очень хорошо, очень хорошо.

Робот не обратил ни малейшего внимания на обидные слова Серены и уставился на слоновий цветок, анализируя все его свойства с помощью набора своих сенсоров. Подобно знатоку вин, он принялся описывать достоинства его аромата. Для Серены этот анализ звучал, как разбор клинического случая, разбор, лишенный тонкостей эмоционального восприятия. Но ведь именно эти тонкости и определили ее выбор.

Самое странное заключалось, однако, в том, что Эразм, кажется, признал свое поражение.

– Я знаю, что в каком-то смысле люди умнее машин, по крайней мере пока. Однако машины располагают более мощным потенциалом для того, чтобы превзойти людей во всех областях. Вот почему я хочу понять все аспекты чувств биологических объектов.

Непроизвольно содрогнувшись, Серена вспомнила о запертой лаборатории, интуитивно понимая, что там робот Эразм занимается вовсе не оценкой цветочных ароматов.

Эразм же думал, что она заинтересовалась его наблюдениями.

– Если правильно развить способности мыслящих машин, то они смогут превзойти человека интеллектуально, творчески и духовно. При этом машины будут обладать такой умственной свободой и размахом мышления, которые и не снились биологическому человеку. Я вдохновлен возможными достижениями – а они стали бы возможны, если бы Омниус не принуждал другие машины к конформизму.

Серена внимательно слушала, надеясь, что он непроизвольно выдаст ей важную информацию. Неужели она правильно поняла, что между Эразмом и всемирным разумом назревает конфликт?

Робот между тем продолжал говорить.

– Ключевая проблема состоит в способности накапливать информацию. Машины научатся усваивать не только сырые факты, но и чувства, как только мы поймем, что это такое. Когда это произойдет, мы научимся любить и ненавидеть более страстно, чем люди. Наша музыка будет куда величественнее, наша живопись более красочной. Когда же мы овладеем самосознанием, мыслящие машины создадут самое великое возрождение за всю историю.

Серена нахмурилась, слушая высказывания Эразма.

– Вы можете беспрестанно и до бесконечности совершенствовать себя, Эразм, но мы, люди, пользуемся лишь небольшой частью нашего мозга. Мы тоже обладаем огромным потенциалом в отношении развития новых способностей. Ваши способности к обучению не больше наших.

Робот застыл в изумлении.

– Совершенно верно. Как я мог пропустить столь важную деталь?

Лицо его изменило выражение. Он изобразил глубокое раздумье, а потом зеркальная маска расплылась в широкой, довольной улыбке.

– Дорога к усовершенствованию будет долгой. И она потребует множества дополнительных исследований.

Внезапно он сменил тему разговора, словно специально для того, чтобы подчеркнуть уязвимость Серены.

– Что насчет твоего ребенка? Расскажи мне, какие эмоции ты испытываешь к его отцу, и опиши мне акт физического совокупления.

Стараясь остановить захлестнувший ее поток мучительных воспоминаний, Серена промолчала. Эразм нашел ее упрямство очаровательным.

– Ты не испытываешь физического влечения к Вориану Атрейдесу? Я провел тестирование этого красивого молодого человека. Он подходит для выведения хорошей человеческой породы. Ты не хочешь, чтобы после того, как ты разрешишься от бремени, я повязал тебя с ним?

Серена бурно вздохнула, стараясь запечатлеть в памяти образ Ксавьера.

– Повязать? Сколько бы вы ни изучали нас, есть в нашей человеческой натуре много такого, чего никогда не поймут ваши машинные мозги.

– Мы подумаем об этом, – безмятежно ответил робот.

* * *
Сознание и логика – ненадежные стандарты.

Когиторы. Фундаментальный постулат
Множество мелких, похожих на трудолюбивых пчел, роботов осматривали корпус «Дрим Вояджера», стоявшего в сухом доке – искусственном кратере, устроенном на одной из взлетных площадок космопорта. Машины ползали по дюзам и реакторным камерам, устраняя повреждения, причиненные орудиями корабля Армады.

Стоявшие на высокой платформе Вор и Севрат смотрели на работу роботов, вполне уверенные в том, что ремонт будет выполнен согласно требованиям самых высоких стандартов.

– Скоро мы сможем отбыть, – сказал капитан-робот. – Ты, наверное, уже сгораешь от нетерпения проиграть мне еще пару военных игр.

– А ты сгораешь от нетерпения рассказать мне десяток анекдотов, которые не кажутся мне смешными, – отпарировал Вориан Атрейдес.

Ему действительно очень хотелось поскорее вернуться на борт «Дрим Вояджера», но одновременно он испытывал сладкое стеснение в груди; то был совершенно иной род нетерпения, которое только усиливалось всякий раз, когда он вспоминал о прекрасной рабыне Эразма. Хотя Серена Батлер выказала ему свое отвращение, он не мог заставить себя не думать о ней.

Самое ужасное заключалось в том, что он сам не понимал почему. Вор Атрейдес успел насладиться любовью множества прекрасных рабынь, многие из которых были так же красивы, как Серена Батлер. Эти рабыни были воспитаны и обучены оказывать такого рода услуги и жили в рабстве у мыслящих машин. Но женщина-рабыня на вилле Эразма, хотя ее привезли туда явно против ее воли, не производила впечатления человека, потерпевшего поражение.

Вор видел ее лицо, полные чувственные губы, проницательный взгляд синих глаз, которые смотрели на него с нескрываемым отвращением. Хотя она была беременна, его все равно тянуло к ней. При этом он чувствовал в груди мучительные уколы ревности. Где ее любовник? Кто он?

Когда Вор вернется на виллу Эразма, эта рабыня, несомненно, снова не обратит на него внимания или вновь начнет его оскорблять. Но, несмотря на это, Вор очень хотел еще раз побывать на вилле независимого робота до того, как они с Севратом отправятся в следующее долгое путешествие. Он мысленно повторял слова, какие скажет ей, но даже в воображении она превосходила его в словесной дуэли.

По приставной лестнице Вор вскарабкался в док и прополз в узкое пространство между стенками корпуса корабля, где принялся наблюдать, как ремонтные роботы выкладывают сеть контуров, управляющих работой навигационной панели. Красные машинки сноровисто работали встроенными в их корпуса инструментами. Вор прополз на несколько дюймов глубже и стал с удивлением рассматривать цветные провода и бесчисленные детали начинки панели.

– Ты будешь разочарован, если постараешься обнаружить ошибки в их действиях, – произнес расположившийся за спиной Вориана Севрат. – Или ты собрался привести в исполнение свою частую угрозу и решил стать саботажником?

– Я же грязный хретгир. Ты никогда не поймешь, что у меня на уме, старый железный умник.

– Один тот факт, что ты не смеешься над моими шутками, доказывает, что у тебя не хватит интеллекта замыслить такой злокозненный план.

– Может быть, твои шутки просто слишком плоские.

К несчастью, вся эта суета с подготовкой к отлету и ремонтом не могла отвлечь Вора от мыслей о Серене. Он чувствовал себя легкомысленным мальчишкой, который одновременно обрадован и растерян. Ему хотелось поговорить с кем-нибудь о своих чувствах, но его друг-робот не подходил для этой цели, так как понимал женщин еще меньше, чем сам Вориан.

Хуже того, ему хотелось говорить с самой Сереной. Вероятно, она была настолько проницательна, что видела его насквозь, и, судя по всему, ей очень не нравилось то, что она увидела. Она назвала его рабом, который не видит своих цепей. Это обидное обвинение ставило под сомнение все его привилегии. Он не мог понять, что она имела в виду.

Ремонтные роботы закончили обработку контуров высокого напряжения и, перенастроив инструменты, начали приводить в порядок порт сбора данных. Тонкие рабочие стержни выдвигались из корпусов машин и проникали в настроечные модули, расположенные в глубине схемы панели управления.

Стоя в фонаре кабины пилота, Севрат включил систему первичной диагностики, встроенные схемы контроля навигационных приборов.

– Я нашел, как нам сократить маршрут к следующему воплощению всемирного разума. К сожалению, более короткий путь пролегает через гиганта.

– В таком случае я посоветовал бы выбрать другой маршрут.

– Согласен, хотя я не люблю попусту тратить время.

Вор начал думать, что станет с Сереной, когда она родит ребенка. Отправит ли его Эразм в барак рабов, чтобы он не мешал Серене исполнять ее обязанности по дому? Впервые в жизни Вор поймал себя на том, что сочувствует плененному человеческому существу.

Как ценный доверенный человек, он всегда считал себя составной частью синхронизированного мира и с нетерпением ждал того часа, когда станет неокимеком. Он верил, что Омниус правил людьми ради их собственного блага, в противном случае Галактика превратилась бы в неуправляемый хаос. Он был воспитан в убеждении, что нормальным является такое положение, когда одна сторона господствует, а другая сторона подчиняется. Впервые в жизни Вор почувствовал, что могут быть и иные, равные отношения, основанные на добровольном сотрудничестве. Капитан-робот «Дрим Вояджера» был его хозяином, но отношения между ними были отношениями равных партнеров.

Интересно, думал Вориан, смогут ли они с Сереной сделать еще один шаг и установить такие отношения, в которых они будут на равных. Это была радикальная концепция, которая расшатывала все его устои и раздражала все его чувства, но Серена не согласится на что-то меньшее.

Зажатый в тесном пространстве между массивным корпусом и панелью ремонтный робот издавал странные звуки, тестируя сохранность мельчайших контактов между бесчисленными деталями панели.

Вздохнув, Вориан обратился к маленькому роботу:

– Эй, дай мне посмотреть, что это за инструмент.

Робот подобрался к Вориану и протянул ему диагностический зонд, при этом его металлическая поверхность коснулась оголенной части контура высокого напряжения. Замыкание ударило панель, словно тяжелым молотом. Раздался противный писк. Над испорченной панелью повис противный запах расплавленных пластиковых контуров и спекшегося металла гидравлических цилиндров тяги.

Вориан выбрался из тесного пространства и вытер со лба пот. Севрат проверил состояние испорченного робота и почерневшей навигационной панели.

– Как специалист, я считаю, – самоуверенно объявил робот, – что нам надо повторить проверку схемы навигационной системы.

Когда Вор расхохотался, услышав это «экспертное» заключение, Севрат выразил свое удивление:

– Почему ты находишь мои слова смешными?

– Никогда не пытайся объяснить юмор, Севрат. Прими, что это смешно.

Выключив ток в сети, Вор извлек из корпуса сожженного испорченного ремонтного робота и с грохотом бросил его на стол. Эта машина была заменяема. Севрат передал требование о присылке нового робота.

Ожидая возобновления ремонта, Вориан наконец набрался решимости поговорить о переполнявших его чувствах с роботом. Подобрав вопросы, он упомянул о том гнете, какой представляли для него эти новые, неизведанные им чувства. Кто знает, может быть, в базе данных Севрата окажется полезная информация?

Встроенные в гладкую лицевую маску робота оптические сенсоры сверкали, как маленькие солнца.

– Я не понимаю, в чем заключается твоя проблема, – заявил Севрат, продолжая перекачивать диагностические данные из бортовой базы данных. – У тебя очень надежное положение в сообществе мыслящих машин. Попробуй обратиться с этими вопросами к Эразму.

Вор был на грани отчаяния.

– Это совсем не то, что ты думаешь, Севрат. Даже если Эразм отдаст ее мне… и что? Вдруг она мне откажет?

– Тогда расширь поле поиска. Ты излишне усложняешь поставленную перед тобой задачу. Среди людей, населяющих Землю, ты сумеешь найти женину, которая по всем параметрам была бы подобна этой рабыне, если уж ты так ценишь именно ее физические характеристики.

Вор уже жалел, что вообще затронул эту тему.

– Мыслящие машины временами бывают на редкость глупыми.

– Ты никогда не выказывал при мне таких чувств и эмоций.

– Потому что раньше я никогда их не испытывал.

Севрат застыл на месте.

– Интеллектуально я понимаю императив человека вступать в биологический контакт с существом противоположного пола и производить потомство. Я знаю, в чем заключается физическое различие между мужчиной и женщиной, и знаком с теми гормональными сдвигами, которыми обусловлен твой психологический драйв. При равных генетических потенциалах репродуктивные системы разных женщин в принципе ничем не отличаются друг от друга. Почему же для тебя Серена более желанна, чем другие женщины?

– Я никогда не смогу тебе это объяснить, старый железный умник, – сказал Вор, глядя в иллюминатор. По платформе дока к кораблю направлялся новый ремонтный робот. – Я не могу объяснить это даже себе самому.

– Надеюсь, что ты постараешься поскорее разобраться в этом вопросе. Я не могу позволить себе бесконечно менять ремонтных роботов.

* * *
Люди часто умирают оттого, что слишком трусливы для того, чтобы жить.

Тлалок. «Время титанов»
Жгучее солнце Арракиса висело над головой, отбрасывая короткую тень от чудовища и уверенно правившего им всадника. Сегодня Селим был в полном восторге. Он вызвал самого большого червя. Ему еще ни разу не приходилось видеть такого крупного зверя пустыни.

Наиб Дхартха пришел бы в ужас или – по меньшей мере – такое зрелище произвело бы на него должное впечатление. Может быть, Буддаллах поразит злокозненного наиба в наказание за то, что он сделал с ни в чем не повинным Селимом. Или, быть может, еще представится случай отомстить. Последнее казалось самому Селиму предпочтительным.

Прожив год, пользуясь полной свободой, он стал хорошо упитанным, здоровым и счастливым. Бог продолжал милостиво улыбаться ему. Суровый подросток никогда в жизни не потреблял столько меланжи, как теперь.

Селим устроил себе несколько опорных пунктов в разных местах пустыни, включая еще одну испытательную ботаническую станцию, которую он обнаружил в местах, более отдаленных от населенных гор. Там он нашел массу полезных для себя материалов, которые сделали его сказочно богатым человеком по меркам его народа.

По ночам он смеялся от одной мысли о том, что наиб Дхартха и другие жители скального поселка воображали, что сильно наказали Селима своим изгнанием. Вместо этого Селим пережил в пустыне свое второе рождение. Буддаллах сохранил и защитил его. Пески очистили его, сделали из него другого человека. Смелый, предприимчивый и упорный, он станет легендой среди кочевников пустыни, он прославится как Селим, Укротитель Червей!

Но все это может произойти, только если дзенсунни узнают о нем. Лишь в таком случае он достигнет той цели, какую поставил перед собой – стать человеком, которого почитает его народ. Он покажет им, кем он стал.

Селим погнал громадного червя в направлении знакомых гор, где мальчик провел свое безрадостное детство. После того как он столько времени провел в полном одиночестве, разговаривая только с самим собой, он наконец возвращался в единственное место, которое он, несмотря на все тяжкие воспоминания, мог называть своим домом.

Впереди стали видны отвесные скалы, похожие на стены исполинской крепости, в которую не было доступа пустынным песчаным червям. Скалы закрывали червям вход в долины, в которых в безопасности могли обитать люди, тщательно скрывавшие потайные тропы, ведущие к их жилищам. Но Селим знал эти тайны.

Зверь под ногами Селима задрожал, стараясь остановиться. Песчаный червь не желал приближаться к недоступным для него скалам. Селим пожалел животное и направил его вдоль передней скалы, огибая ее.

Удерживая железную палку так, чтобы она продолжала раздвигать сегменты червя, обнажая его розовую мягкую плоть, Селим выпрямился во весь рост, легко сохраняя равновесие. Грязные белые одежды развевались на сильном ветру, как победное знамя. Когда червь приблизился к скалам, усеянным, словно пчелиными сотами, входами в пещеры, в их проемах показались фигурки людей, изумленно взиравших на невиданное зрелище. Черви никогда не подходили так близко к селению, но это он, Селим, заставил зверя сделать это. Мальчик имел над зверем полную власть, принудив его пересечь пустынный океан.

Селим видел, как на кромках пещер появляется все больше и больше людей, которые звали своих соседей подивиться на чудо. Вскоре изумленные дзенсунни усеяли всю поверхность высокой скалы. Селим получил истинное удовольствие, глядя на широко раскрытые глаза и разинутые от удивления и страха рты.

Селим прогнал червя вдоль стены, неистово крича и размахивая рукой. Пользуясь крюком и палкой, он заставил червя еще раз развернуться и снова проехал мимо скалы. Червь крутил головой и извивался, выделывая трюки, как обученное цирковое животное.

Никто из дзенсунни не махали ему. Люди вообще не двигались, оцепенев от неожиданности и суеверного ужаса.

Давая это потрясающее представление, Селим смеялся, улюлюкал, выкрикивая оскорбления в адрес злодея наиба и предателя Эбрагима. В своей пустынной накидке с куском ткани, обернутым вокруг головы, Селим был неузнаваем. Он сомневался, что кто-либо из земляков узнал его. Какое же потрясение они испытают, когда поймут, что это мнимый вор, заморыш, которого они безжалостно изгнали из племени.

Это очень сильно пощекотало бы самолюбие Селима, если бы он открыл им немедленно, кто он такой, и услышал их изумленные сдавленные вопли. Но нет, сначала он подразнит их, сотворит легенду. Но настанет день, и он от души посмеется над их неверием, а быть может, пригласит и наиба Дхартху прокатиться вместе с ним на спине пустынного чудовища. Мысленно Селим хохотал.

Покрасовавшись еще некоторое время перед бывшими земляками, Селим направил червя в пустыню, и зверь с тихим свистом помчался в раскинувшийся перед ним океан, пересеченный высокими бесконечными дюнами. Мальчик в голос смеялся всю дорогу, благодаря Буддаллаха за такую веселую шутку.

Смешавшись с толпой остальных жителей деревни, высыпавших на выступ скалы, Махмад, сын наиба Дхартхи, не мог поверить своим глазам, видя, как огромный червь развернулся, как верный пес, и умчался прочь, пересекая рябь бескрайних песков. На звере стоял одинокий человек, который без страха правил взнузданным чудовищем, поместившись на жестких кольцах его кожи.

Невероятно, мои глаза видели сейчас то, что большинство дзенсунни не видели за всю свою жизнь. А ведь ему всего двенадцать стандартных лет.

Махмад слышал, как другие мальчишки во все горло кричали, что тоже хотели бы покататься на песчаном черве. Некоторые пытались угадать, кто тот незнакомец, который столь бесстрашно оседлал беспощадного пустынного демона. Другие беженцы-дзенсунни основывали другие поселения на планете, поэтому бесстрашный наездник мог принадлежать любому из этих племен.

Махмад поднял голову, готовый произнести вопросы, которые так и вертелись у него на языке, но осекся, увидев каменное выражение лица своего отца, наиба Дхартхи.

– Каков безумец, – прорычал наиб. – Ну кто еще может быть столь безрассуден и необуздан, и кто еще может настолько презирать свою жизнь? Этот человек заслуживает того, чтобы зверь пожрал его.

– Да, отец, – по обыкновению согласился Махмад, но в голове его уже роились мысли об интереснейших возможностях.

* * *

---

===
Бог науки может быть и недобрым божеством.

Тио Хольцман. Уцелевшие фрагменты зашифрованного дневника
Когда Тио Хольцман обнаружил ошибку в расчетах конструкции неудачной модели сплавного резонансного генератора, он пришел в неописуемый праведный гнев. Сидя в своем личном кабинете, окруженный плавающими светильниками, изобретенными Нормой, он сам принялся скрупулезно производить скучные и утомительные математические вычисления.

Он не стал просить молодую женщину вникнуть в детальные причины катастрофы, потому что боялся, что она найдет характеристический недостаток, а это было бы слишком тяжелым ударом по самолюбию саванта. Как бы то ни было, но Норма уже сказала заранее, что генератор не будет работать, и оказалась права. Как в воду глядела, будь она проклята!

Неминуемым следствием стало то, что изобретателю пришлось потратить многие часы на то, чтобы проверить и перепроверить вычисления, которые до него выполнила целая орда вычислителей. И он действительно нашел три небольшие ошибки. Если быть объективным, даже если бы все арифметические выкладки оказались верными, то прибор все равно оказался бы неработоспособным. Но этот пункт не подлежал обсуждению в данный момент, решил Хольцман.

Вычислители допустили непростительную ошибку, независимо от ее важности в решении общей задачи. Этой мелкой ошибки было вполне достаточно, чтобы отвести вину от него, великого и неповторимого изобретателя.

Хольцман решительным шагом вошел в тихое помещение, где, склонившись над столами, работали рабы-вычислители, выполнявшие над уравнениями последовательные действия, которым научила их Норма. Остановившись, он некоторое время смотрел, как вычислители работают со своими калькуляторами, занося в блокноты промежуточные результаты.

– Сейчас вы прекратите работу! Отныне за каждым вашим действием будут внимательно следить и проверять все результаты, независимо от того, как много времени это займет. Я просмотрю все записи, проверю каждое ваше решение. Ваши ошибки отбросили далеко назад оборонительный потенциал человечества, и я очень вами недоволен.

Избегая его горящего взгляда, рабы низко опустили головы.

Но это было только начало.

– Разве я был вам плохим хозяином? Разве я не дал вам жизнь куда лучшую, нежели прозябание в зарослях тростника или на берегу грязной реки? И вот чем вы мне отплатили!

Новые вычислители смотрели на него с ужасом, застывшим на их юных лицах. Старые работники, те, кто пережил эпидемию страшной лихорадки, только обреченно ссутулились.

– Сколько еще ошибок вы сделали? Сколько еще испытаний загубили вы своим невежеством и своей некомпетентностью? – Он оглядел рабов, потом схватил со стола первые попавшиеся ему под руку листы бумаги. – Если я найду намеренную ошибку, то виновный будет немедленно казнен, запомните мои слова! Поскольку мы работаем по военной программе, то любой такой поступок будет рассматриваться и караться как саботаж и бунт.

В зал, торопливо перебирая своими короткими ножками, вошла Норма.

– Что случилось, савант Хольцман?

В ответ он поднял лист бумаги, испещренный его собственными вычислениями.

– Я нашел серьезные ошибки в математических расчетах конструкции моего сплавного резонансного генератора. Мы не можем больше полагаться на их работу. Мы – ты, Норма, и я – проверим еще раз всё. Сейчас и немедленно.

На маловыразительном лице Нормы отразилась тревога. Она слегка поклонилась.

– Как вам будет угодно.

– Пока будет продолжаться проверка, – произнес Хольцман, собирая записи, – вы будете получать половинный пищевой рацион. Почему я должен набивать вам брюхо, пока вы подрываете нашу обороноспособность перед лицом опаснейшего врага?

Рабы зароптали. Хольцман сделал знак драгунам вывести их из зала.

– Я не потерплю такой неряшливости. Слишком высоки ставки.

  Читать   дальше   ...   

***

***

Словарь Батлерианского джихада

***

***

***

---

Источник : https://4italka.su/fantastika/nauchnaya_fantastika/155947/fulltext.htm

---

Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 225 | Добавил: iwanserencky | Теги: слово, книги, из интернета, Хроники, Будущее Человечества, проза, фантастика, будущее, чужая планета, Вселенная, текст, ГЛОССАРИЙ, Хроники Дюны, миры иные, книга, Кевин Андерсон, литература, писатели, люди, Брайан Герберт, Батлерианский джихад | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: