Главная » 2023 » Апрель » 29 » Батлерианский джихад.Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 164
21:06
Батлерианский джихад.Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 164

***

===
Снова и снова, без устали поднимаясь, как приливная волна, религия разрушает великие империи, подтачивая их изнутри.

Иблис Гинджо. Набросок плана джихада
Покоренная планета Земля стала самым подходящим местом для установки грандиозных монументов, прославляющих великие (как им самим казалось) деяния титанов.

Руководитель работ шагал вдоль высокой деревянной платформы, на которой трудились люди, возводившие еще одно циклопическое воплощение суетного, исполненного гордыни порождения нездорового воображения кимеков. Люди были хорошими мастерами и преданными помощниками, но сама работа казалась руководителю совершенной бессмыслицей. Украшенный орнаментом пьедестал будет закончен и укреплен специальными высокопрочными дугами, на нем установят колоссальную статую идеализированного, давно утраченного человеческого облика титана Аякса.

Иблис Гинджо был одним из самых ценных доверенных людей на Земле и очень серьезно относился к своей работе. Сейчас он внимательно следил за толпами рабов, которые, словно муравьи, трудились далеко внизу. Иблис убеждал их проявлять прилежание, подстегивая их старание и скрупулезность умело подобранными словами и материальными поощрениями, хотя в глубине души он сам считал преступлением растрачивать ценную энергию, верность и соленый пот тяжкого труда на такого бессердечного и жестокого быка, как Аякс.

Но что делать, такова жизнь. Каждый человек должен безропотно исполнять свою роль в механизме гигантской машины цивилизации. Иблис был обязан обеспечивать бесперебойную работу этой машины – по крайней мере на вверенном ему участке.

Непосредственная инспекция и слежение за ходом работ не входили в круг должностных обязанностей руководителя, так как подчиненные ему доверенные люди точно так же могли стоять здесь под палящими лучами солнца и надзирать за рабами. Но Иблис предпочитал это занятие всем другим своим обязанностям. Зная, что он смотрит на них, рабы работали с гораздо большим усердием. Иблис Гинджо испытывал чувство гордости, видя, что могут совершить люди, если ими умело управлять, а сами рабы искренне желали доставить удовольствие своему начальнику.

Если бы он не находился сейчас здесь, то ему пришлось бы проводить множество утомительных часов, следя за подготовкой рабов и их распределением по разным рабочим командам. Часто попадались необузданные особи, к которым надо было применять особые методы обучения и воспитания. А ведь были и такие, кто ожесточенно сопротивлялся, чем создавал массу проблем, мешавших гладкому течению производственных процессов.

Эразм, этот странный независимый и эксцентричный робот, недавно издал приказ подвергать исследованию каждого нового пленного хретгира с планеты Гьеди Первая, обращая особое внимание на тех особей человеческого вида, которые проявляли признаки независимости и тенденцию к лидерству. В обязанности Иблиса входило поставлять роботу кандидатов для исследований, естественно, не привлекая при этом внимания к своей скромной персоне.

Иблису не было никакого дела до собственных целей Омниуса, но, качественно справляясь со своей работой, он получал за это некоторые преимущества и вознаграждения, которые делали жизнь вполне сносной. Вознаграждения Иблис справедливо распределял среди членов команд.

У Иблиса была внешность настоящего мужчины. Он отличался атлетическим сложением, широким лицом и густыми волосами, пряди которых непослушно падали ему на лоб. Он знал, что лучшими орудиями побуждения и манипулирования людьми являются щедрые обещания, а не грубые угрозы. С помощью этих инструментов он мог выжать из рабов больше, чем любой другой доверенный босс. Еда, дополнительные дни к отпуску, сексуальные утехи с предназначенными для размножения рабынями – все это он умело использовал для создания надлежащих мотиваций к труду. Несколько раз Иблису поручали выступать с докладами на тему воспитания рабов в школе для доверенных людей, но его технология так и не получила широкого распространения среди других привилегированных людей.

Большинство начальников команд больше полагались на лишение и пытки, но Иблис считал это пустой тратой ценного человеческого материала. До своего высокого положения он смог подняться исключительно благодаря своим личностным качествам и тому уважению, которое он сумел внушить своим рабам. Даже самые трудные представители рода человеческого неизбежно со временем подчинялись воле Иблиса. Машины оценили эту врожденную способность, и Омниус предоставил Иблису полную свободу действий.

Оглядевшись, Иблис насчитал полдюжины монолитов, расположенных на вершине холма Форум. На каждом пьедестале возвышалась исполинская статуя одного из двадцати титанов, начиная с Тлалока, за которым следовали Агамемнон, Юнона, Барбаросса, Тамерлан и Александр. Скоро здесь займет свое место и громадное изваяние Аякса, и не потому, что он был важнее прочих, но потому, что он был самым нетерпеливым. Данте и Ксеркс могли и подождать.

Иблис не мог припомнить имена остальных титанов, но каждый раз, когда воздвигали очередную статую, ему приходилось узнавать нечто большее, чем он сам хотел. Работа никогда не кончалась. Иблис лично участвовал в установлении всех этих помпезных статуй – сначала как простой раб, а затем как руководитель команды.

Стоял конец лета, но было жарче, чем обычно в это время года. Струи горячего воздуха, похожие на пляшущих чертей, знойным маревом поднимались от крыш домов вокруг Форума. Под ногами Иблиса, на пыльной строительной площадке, копошились рабочие, одетые в коричневые, серые и черные комбинезоны. Эта немаркая и прочная одежда не требовала ни частой стирки, ни ремонта.

Далеко внизу, под платформой, на которой стоял Иблис, какой-то босс выкрикивал свои распоряжения. Надзирающие роботы сновали между рабами, не делая никаких попыток помочь изнемогавшим от тяжести людям. В воздухе летали наблюдательные жучки – миниатюрные камеры, которые регистрировали все происходящее для передачи Омниусу. Иблис настолько привык к ним, что практически перестал замечать. Люди были трудолюбивыми, изобретательными и – в отличие от машин – гибкими в обучении, при условии, конечно, что у них были соответствующие побудительные мотивы и если эти качества вознаграждались. При умелом применении этот подход обеспечивал наилучшее поведение рабов. Мыслящие машины не понимали этих тонкостей, но Иблис знал, что каждое, пусть даже небольшое вознаграждение или поощрение в дальнейшем окупится сторицей.

По древней традиции люди часто пели за работой песни и устраивали веселые соревнования. Сейчас люди были молчаливы и угрюмы. Они были заняты установкой тяжеленных каменных монолитов на месте будущей статуи. Часто слышались проклятия и жалобы на тяжкий подневольный труд. Кимеки просто горели желанием скорее установить пьедестал, чтобы воздвигнуть на нем статую Аякса, которую ваяла где-то в другом месте другая рабочая команда. Каждая часть проекта выполнялась согласно жесткой схеме, при этом не допускалось никаких отклонений от сроков или стандартов качества.

Иблис был очень доволен, что его люди могут спокойно работать в отсутствие устрашающего и дотошного Аякса. Иблис не имел ни малейшего понятия, где мог находиться в настоящий момент этот титан, но мог только надеяться, что и в будущем он найдет себе других беззащитных жертв, оставив в покое его рабочих. У Иблиса была работа и расписание, которого следовало неукоснительно придерживаться.

По его мнению, эти монолиты были никому не нужны и бесполезны – кому интересны огромные обелиски, колонны, статуи и грогипетские фасады, украшавшие пустые здания? Но обсуждение целесообразности таких немыслимо трудоемких построек выходило за пределы его компетенции. Иблис хорошо понимал, что эти постройки выполняют важную психологическую функцию внушения страха перед узурпировавшими власть тиранами. Кроме того, такая работа давала возможность занимать рабов и позволяла им видеть ощутимые результаты своего труда.

На протяжении всех столетий, прошедших после свержения власти титанов и их унизительного поражения в битве с Омниусом, они все время изо всех сил старались восстановить свой утраченный статус властителей. Иблис, однако, полагал, что кимеки перехлестывают через край, воздвигая циклопические статуи и пирамиды только для того, чтобы чувствовать себя более важными и значительными. С напыщенным видом они расхаживали по Земле в своих гротескно-картинных, но устаревших механических телах, занимаясь, кроме того, разбойничьими военными набегами и завоеваниями.

Иблису было интересно, насколько россказни о великих деяниях титанов соответствуют действительности. В конце концов, разве можно оспаривать мнение тех, кто контролирует ход истории? Вполне возможно, что представители дикого типа людей, жившие на планетах Лиги, имели противоположный взгляд на завоевания титанов-кимеков.

Он вытер пот со лба и вдохнул кремнистый запах горячей пыли, поднятой со дна строительного котлована, взглянул на дисплей электронного блокнота, сверив ход работ с расписанием, и убедился, что все идет в строгом соответствии с планом.

У Иблиса было отличное зрение. Приглядевшись, он сразу заметил одного из рабочих, который, устроившись в тени стены, прилег поспать, хотя время отдыха еще не наступило. Улыбнувшись, Иблис снял с пояса «стимулятор», орудие, испускавшее импульсные лучи, и направил его на левую ногу провинившегося раба. Раб хлопнул ладонью по слегка обожженному месту и открыл веки, сонно хлопая глазами. Окончательно проснувшись, человек поднял голову и увидел высоко над собой Иблиса Гинджо.

– Ты что, хочешь узнать меня с плохой стороны? – зарычал Иблис. – Что будет, если Аякс решит посмотреть, как идет строительство, и увидит тебя спящим? Как ты думаешь, кого он убьет раньше – тебя или меня?

Совершенно ошарашенный раб встал и, пошатываясь спросонья, отправился к своим товарищам, которые, потея, тащили огромные камни, и с удвоенной энергией снова принялся за работу. Некоторые боссы прибегали к убийствам рабочих, делая это в назидание и устрашение другим, но Иблис не придерживался такой тактики и поклялся себе, что не будет делать этого никогда, так как считал такую систему порочной и расточительной. Он был уверен, что она только подорвет то магнетическое воздействие, которое он умел оказывать на подчиненных ему людей. Нет, Иблис просто демонстрировал свое разочарование, и пристыженный раб старался изо всех сил загладить свою вину, вдесятеро увеличив свое прилежание и трудолюбие.

Один раз в несколько дней Гинджо произносил перед рабочими импровизированные зажигательные речи. По такому случаю рабочие получали дополнительный паек воды и перерыв в работе. Этот подход стимулировал рабочих так, что потом они с лихвой наверстывали упущенное, трудясь с удвоенной энергией. Сам способ произнесения речей, построение фраз, подбор слов – все это вызывало у рабов прилив бодрости и трудового энтузиазма. Роптали лишь немногие, спрашивая, почему их должно волновать возведение еще одного не нужного им монумента, но роль лидера как раз и заключается в том, чтобы уметь убеждать.

Иблис ненавидел роботов-поработителей не меньше, чем его подчиненные, но научился тик искусно скрывать свои чувства, что власть имущие машины действительно полностью ему доверяли. Иногда в своих мечтах Иблис видел, как он уничтожает машинный всемирный разум и сам становится на его место. Тогда он перестанет быть каким-то доверенным человеком. Подумать только, он станет Иблисом Гинджо, правителем Вселенной, всезнающим и вездесущим!

Мысленно он одернул себя и очнулся от приятных, но глупых грез. Реальность – суровый учитель и беспощадный наставник. Такой же, как вид кимека на фоне безоблачного неба. Если Иблис не успеет вовремя закончить строительство пьедестала для обелиска, Аякс придумает для всей его команды и для него лично какое-нибудь экстравагантное наказание.

Руководитель работ не имеет права отставать от графика.

* * *
Каждый из нас влияет на поступки окружающих нас людей.

Ксавьер Харконнен. Заметки для подчиненных
В течение нескольких дней терсеро Ксавьер Харконнен засиживался допоздна, разрабатывая планы обороны Лиги. После ночи любви с Сереной – залогом их счастливого будущего – он целиком посвятил себя защите свободного человечества от мыслящих машинных монстров.

На Салусе он проводил практические занятия с личным составом, готовил и обучал будущих бойцов, выставил дополнительные корабли охранения на периметре системы защиты для того, чтобы укрепить передовую линию обороны, усилил сеть слежения, чтобы обеспечить разведку возможностью раннего обнаружения объектов, приближающихся к Салусе из открытого космоса. Инженеры и ученые разобрали и исследовали боевые механические корпуса кимеков, брошенные на руинах Зимин. Инженеры хотели найти в этих системах слабые или уязвимые места. Ксавьер всеми фибрами своей души, каждой клеточкой своих искусственных легких ненавидел мыслящие машины.

Он страстно желал как можно больше времени проводить с Сереной, иногда думая о том, куда они поедут в свое свадебное путешествие, но движимый гневом и чувством вины за происшедшее на Гьеди Первой, Ксавьер с головой погрузился в важную работу. Если бы он тогда сосредоточился на задачах своей миссии, а не бредил о Серене, как влюбленный школьник, то, возможно, сумел бы найти изъяны в обороне планеты и указал на них, дав возможность магнусу приготовиться к обороне. Даже если бы он тогда настоял на немедленном пуске вторичных защитных полей, то генератор разрушающего поля не допустил бы столь сокрушительной катастрофы. Но сейчас уже слишком поздно кусать себе локти по этому поводу.

Незначительная на первый взгляд ошибка могла привести к непоправимым катастрофическим последствиям. Ксавьер поклялся себе, что никогда, ни под каким видом, ни по каким причинам не станет пренебрегать своими обязанностями. Серена поймет его, если ему придется из-за этого проводить с ней меньше времени.

На экстренных заседаниях главного штаба была выработана новая военная стратегия Армады, предусматривавшая объединение ресурсов наличных военных космических кораблей всех формирований милиции и внутренней гвардии планет Лиги. В деталях обсуждались оборонительные потребности и тактическое значение каждой планеты. Был изменен набор солдат и офицеров в Армаду. На военные рельсы были переведены предприятия, выпускавшие ракеты и вооружение.

Ксавьер надеялся, что этих мер будет достаточно.

На стенах его кабинета в верхнем этаже здания Объединенного штаба висели полные карты звездного неба. Все рабочие столы были завалены распечатками и донесениями нижестоящих штабов. Каждый шаг по реорганизации оборонительных систем и вооруженных сил утверждался начальниками Объединенного штаба, которые затем обсуждали эти меры с вице-королем Батлером.

Когда Ксавьеру удавалось поспать, он обычно ложился у себя в кабинете или в подземном бункере. Иногда он по нескольку дней не возвращался домой в имение Танторов, и мать часто посылала к нему на службу маленького Вергиля с любимыми кушаньями Ксавьера.

Как это ни странно, но Серена не давала о себе знать. Он не имел ни малейшего представления о том, где она находится и чем занимается. Для себя Ксавьер решил, что она по горло загружена своими жизненно важными делами. Молодые любовники были очень похожи своей одинаковой способностью видеть важные приоритеты и независимо им следовать, не оглядываясь на другого.

Решив во что бы то ни стало оживить и реформировать оборонительную систему Лиги, Ксавьер потерял представление о времени и жил на стимулирующих таблетках и возбуждающих напитках. Он перестал замечать течение времени, порой не понимая, который час, и зная только, на какой срок назначено следующее важное совещание штаба. Вот и сейчас он, прищурившись от утомления, посмотрел в окно на расстилавшийся внизу мирный город, освещенный фонарями, свет которых тепло мерцал в непроглядной темноте. Давно ли наступила ночь? Часы летели, словно мелкие щепки, несущиеся с вершины холма в бурном весеннем потоке.

В конечном счете, чего может достичь один человек, даже если он работает сутками напролет, забывая о сне и пище? Неужели некоторые планеты Лиги уже обречены, несмотря на все предпринятые им усилия? Из-за того, что расстояния между планетами были невообразимо огромными, а космическое сообщение очень медленным, многие новости успевали устареть, прежде чем достигали Салусы Секундус.

Став зависимым от психических стимуляторов, Ксавьер чувствовал себя усталым и измотанным. Он бодрствовал, но был настолько смят усталостью, что не мог сосредоточиться. Подавив зевок, он уставился в пространство ничего не видящим взглядом. За соседним столом, расчистив место и положив голову на полированную столешницу, устроился на отдых адъютант Ксавьера кварто Джеймис Паудер.

Когда дверь, скрипнув, открылась, кварто Паудер даже не шевельнулся и не всхрапнул, продолжая спать мертвым сном. Ксавьер несказанно удивился, когда в комнату вошел – тоже усталый до последней степени – вице-король Батлер.

– Мы должны немедленно пустить в дело все, что у вас уже готово, Ксавьер. Финансирование гарантировано. Моральные соображения требуют, чтобы народ видел, что мы хоть что-то делаем.

– Я понимаю, но мы должны иметь в руках больше, чем одно-единственное решение, сэр. Надо, чтобы лорд Бладд убедил саванта Хольцмана представить предварительные результаты проводимых им в настоящее время работ. – Ксавьер потер усталые глаза. – Если у Хольцмана ничего нет, то нам надо подумать об обновлении нашего собственного арсенала.

– Мы уже много говорили об этом прошлой ночью, Ксавьер. – Вице-король посмотрел на терсеро странным взглядом. – Вы что, не помните? Уже готово несколько образцов нового вооружения.

– Да, конечно. Но я просто решил вам об этом напомнить.

Ксавьер пересек помещение и уселся за интерактивный информационный экран, высоконадежную систему, которая по сложности находилась в опасной близости к компьютеру. Электронно-вычислительная система была в состоянии организовывать и обрабатывать жизненно важные данные, но не обладала сознанием своей идентичности. Многие правящие аристократы Лиги, особенно Бладд Поритринский, отказывались от использования даже таких грубых и несовершенных компьютеров, но в такие тяжелые времена вычислительные машины становились суровой необходимостью.

Проведя рукой по экрану, Ксавьер отредактировал донесение в парламент, список приложений относительно конкретных планет, потом он отпечатал готовый документ для рассылки по планетам Лиги и вручил аккуратную стопку вице-королю Батлеру, который внимательно просмотрел рекомендации и подписал их своим широким размашистым росчерком. После этого отец Серены торопливо покинул кабинет, даже не прикрыв за собой дверь.

Кварто Паудер, проснувшись, сел и начал дико озираться по сторонам, с удивлением рассматривая стены своими воспаленными от недосыпания глазами. Не говоря ни слова, Ксавьер уселся на стул у своего стола. Расположенный напротив экран начал мерцать разноцветными огоньками. Это техники проверяли системы аппарата на случай, если в системе его памяти появится хотя бы малейший намек на искусственный интеллект.

Адъютант снова уснул крепким сном, вскоре задремал и сам Ксавьер. В спутанном сне он видел странный сон. Серена улетела на корабле вместе с воинской командой. Это был какой-то сюрреализм, но вполне вероятный сюр… Ксавьер резко открыл глаза, поняв вдруг, что вовсе не спит.

Вместе с еще одним офицером у его стола стоял Паудер и слушал плохие новости.

– Она взяла корабль для прорыва блокады, сэр! Оснастила его дорогим вооружением и самой современной техникой. С ней группа коммандос. Возглавить экспедицию согласился старый ветеран Орт Вибсен.

Ксавьер изо всех сил постарался стряхнуть с себя оцепенение, вызванное крайней усталостью. Протерев красные глаза, он вдруг с удивлением заметил, что за спинами офицеров стоит Окта и смотрит на него широко раскрытыми глазами. В маленькой белой руке она держала сверкающее ожерелье из черных бриллиантов, покачивающееся на золотом завитке. Окта торопливо отдала ожерелье Ксавьеру Харконнену.

– Серена велела мне выждать пять дней, а потом отдать вам это. – Она выглядела эфемерной и прозрачной. Подойдя к Ксавьеру, девушка старалась не смотреть ему в глаза.

Теряясь в догадках, Ксавьер взял бриллиантовое ожерелье и снял его с золотого завитка. Когда он коснулся камней, пот его рук активировал систему, и в пространстве помещения возникло голографическое изображение Серены Батлер. При взгляде на это бесплотное изображение Ксавьер ощутил смесь изумления и страха. Изображение, казалось, смотрело ему прямо в глаза.

– Ксавьер, любовь моя, я улетела на Гьеди Первую. Лига будет обсуждать этот вопрос месяцами, и все это время на несчастной планете будут страдать и умирать люди. Я не могу этого допустить.

Ее улыбка была трогательной, но полной надежды.

– Я набрала команду лучших инженеров, десантников и разведчиков. У нас есть необходимое оборудование и опыт, достаточные для того, чтобы проникнуть на планету и запустить генераторы разрушающего поля. Мы закончим наладку конструкции и активируем ее. Таким образом нам удастся отрезать поверхность планеты от кораблей роботов, находящихся на орбите, и блокировать тех роботов, которые уже находятся на Гьеди Первой. Ты должен привести следом за нами Армаду и отобрать планету у мыслящих машин. Подумай, какую помощь ты сможешь оказать человечеству!

Ксавьер не верил тому, что только что слышал собственными ушами. Изображение Серены между тем продолжало говорить, обращаясь к нему.

– Я буду ждать тебя, Ксавьер. Я знаю, что ты не бросишь меня в беде.

Харконнен сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Если кто и мог совершить такой поступок на грани безумия, так это только Серена Батлер. Она была слишком импульсивна, но по крайней мере она попыталась сделать хоть что-то. Она понимала, что ее поступок заставит остальных действовать.

Рядом с Ксавьером тихо заплакала Окта. В кабинет ворвался вице-король Батлер, потрясенный тем, что он только что услышал.

– В этом поступке она вся, – сказал Ксавьер. – Теперь мы должны дать ответ машинам, у нас просто нет иного выбора.

* * *
Думай о войне как об одной из обычных форм человеческого поведения.

Генерал Агамемнон. Мемуары
На арене, залитой лучами знойного экваториального солнца Земли, Агамемнон готовился к схватке с роботом-гладиатором Омниуса. Всемирный разум рассматривал эти потешные бои как вызов покоренным титанам, способ выпустить пар и держать титанов в боевой форме. Но сам Агамемнон рассматривал этот бой как возможность нанести еще один удар своему реальному врагу.

Двести тридцать лет назад люди-рабы и роботы-подрядчики построили этот полукруглый, покрытый голубой крышей колизей для блистательных ристалищ Омниуса. Всемирный разум получал несказанное удовольствие от разрушительных свойств механических конструкций. Здесь можно было в контролируемых условиях испытывать бронированные транспортные средства и самосознающие артиллерийские системы.

Много лет назад, давным-давно, гениальный Барбаросса заложил в программу искусственного интеллекта страсть к битвам и жажду завоевания. Из этого искусственного интеллекта со временем и возник Омниус – всемирный разум. Даже теперь, тысячу лет спустя, компьютерный разум не забыл своего вкуса к победам.

Иногда в этих гладиаторских боях против машин выступали и люди. Случайно отобранным рабам из рабочих команд давали дубины, взрывчатые вещества или режущие лазеры и выпускали их против боевых роботов. Иррациональная ярость загнанных в угол человеческих существ никогда не переставала поражать высокоорганизованный расчетливый разум Омниуса. Временами вездесущий компьютер предпочитал демонстрировать свое превосходство и над кимеками.

Предвкушая новое испытание своих воинских качеств в предстоящем гладиаторском бою, Агамемнон потратил значительные усилия на конструирование своего нового боевого тела. Иногда Омниус выпускал против титанов свои самые лучшие, красивые и обтекаемые модели, но в некоторых случаях он ради развлечения выпускал в бой страшных, огромных монстров, у которых не было никаких шансов выстоять в любой реальной битве. Такие модели изготовлялись только для представлений, все это было чистой воды развлекательное шоу.

Несколько месяцев назад, когда Барбароссе удалось сокрушить в потешном бою робота Омниуса, кимек в награду потребовал разрешения атаковать планету дикого типа людей. После того как нападение на Салусу Секундус не увенчалось успехом, кимекам пришлось приложить максимум усилий, чтобы не оплошать при разгроме Гьеди Первой. В данный момент Барбаросса находился там лично и следил за работой неокимеков. Титаны снова правили миром, ну, или хотя бы одной отдельно взятой планетой. Во всяком случае, это был шаг, в верном направлении.

У Агамемнона уже были далеко идущие планы на случай, если ему удастся победить робота.

Взвыли сирены, возвестившие начало жестокого представления. Агамемнон выкатился вперед на жестких искусственных стопах и прошел на арену между коринфскими колоннами Ворот Вызова. Он всем своим механическим телом ощущал бьющую через край силу своего шагающего тела, пульсацию исполинской энергии, которая волнами перекатывалась по его нейроэлектрическим цепям.

Внутри гладиаторского корпуса находилась его самая важная и существенная часть, сердцевина конструкции – две укрепленные сферы: одна, покрытая непроницаемой для света броней, а другая, выполненная из прозрачного стеклянного сплава. Внутри прозрачной сферы находились два полушария его человеческого головного мозга, плавающего в голубоватосерой электрической жидкости и соединенного с проводящими мысленные импульсы и двигательные команды стержнями. Вдоль извилин долей мозга прокатывались потрескивающие фотонные разряды. Тело кимека было готово к битве.

Вокруг состоявшей из двойной сферы сердцевины находились тихо жужжавшие мощные двигатели, прикрытые защитными армированными колпаками. Двигатели приводили в действие гидравлические системы четырех ударных конечностей. Каждая членистая, состоящая из нескольких шарниров конечность заканчивалась смещаемыми массами изменяющих свою форму металлополимерных приспособлений, которые могли по желанию Агамемнона превращаться в различные виды закаленного оружия.

Агамемнон сконструировал свой устрашающий гладиаторский набор под неусыпным надзором летающих камер наблюдения, которые отслеживали каждое его движение. Предполагалось, что Омниус собирает всю полученную таким образом информацию и записывает ее в отдельный участок своего разума для того, чтобы не допустить нечестной игры. Так, во всяком случае, утверждал сам Омниус.

Пока Агамемнон ждал, настраиваясь на сражение, с противоположной стороны арены выступил его противник, которого направлял непосредственно сам всемирный разум. Омниус выбрал для своего гладиатора костюм пешего средневекового воина, закованного в латы. Правда, выглядел этот воин достаточно гротескно. Вся конструкция опиралась на две массивные ноги, больше похожие на опоры огромного здания. Руки заканчивались кулаками, обтянутыми неким подобием рыцарских перчаток величиной едва ли не с само тело робота-гладиатора. Пропорции были намеренно искажены и напоминали детскую зарисовку ночного кошмара. Массивные костяшки пальцев робота Голиафа заканчивались острыми шипами, а над огромными бугристыми кулаками танцевали дуги исполинских электрических разрядов.

Агамемнон рванулся вперед на своих бронированных стопах, одновременно подняв крабовидные передние конечности. Массы металлополимера на них приняли форму когтей. Если он сегодня и выиграет схватку, то всемирный разум совершенно не пострадает, он даже не испытает унижения от поражения, которое доставило бы неслыханную радость могучему кимеку.

С другой стороны, Омниус может совершенно случайно уничтожить емкость, в которую заключен человеческий мозг титана. Любая схватка непредсказуема, ее исход никогда не известен заранее. Возможно, что Омниус – несмотря на то что программа запрещает ему намеренное убийство титана, рассчитывает именно на эту непредсказуемость. Для Агамемнона это сражение было настоящим.

Несколько специально сконструированных для этого роботов находились на трибунах и играли роль наблюдателей, но они обычно хранили молчание, надзирая за схватками через усиливающие оптические зонды. Но Агамемнону не были нужны их аплодисменты. Все остальные полированные каменные сиденья колизея были пусты, сияя в лучах солнца, которое немилосердно палило с высоты ясного бездонного неба. Огромная арена, похожая на гулкую могилу, идеально подходила для того, чтобы на ее дне сошлись в исполинской схватке два гигантских соперника.

Никакие герольды не оповещали о начале сражения, никто не называл имен участников через громкоговорители.

Агамемнон атаковал первым. Титан поднял похожую на огромный хлыст ударную руку, покрыл ее жесткой алмазной пленкой и бросился вперед, грохоча по камням своими металлическими ступнями. Голиаф Омниуса с удивительным и неожиданным проворством поднял громадную ногу и уклонился от удара.

Агамемнон нанес удар другой передней конечностью, выполненной в форме сферического дробящего шара, который излучал разрушительную парализующую энергию. Импульс страшной силы пробежал по контурам робота-гладиатора, и весь его исполинский корпус содрогнулся.

Внезапно Голиаф развернулся, взметнул вверх одетый в перчатку кулак и резким ударом снес сегментированную руку кимека. Даже массивное алмазное покрытие не смогло устоять перед столь сокрушительным ударом. Рука согнулась и вылетела из шарнирного сочленения. Кимек не обратил внимания на потерю, выдвинул вперед стопу и отшвырнул в сторону конечность, которую уже невозможно было спасти. Потом он выбросил вперед другую руку, оконечность которой превратилась в блестящий на солнце фейерверк сверкающих алмазных клинков.

Агамемнон нанес противнику пилящий удар по бронированному корпусу, повредив набор управляющих контрольных нейроэлектрических проводов. Зеленоватая жидкость хлынула из поврежденных смазочных каналов. Боевой исполин выбросил вперед унизанную шипами руку, но Агамемнон танцующим движением успел отскочить в сторону и сместил свою уязвимую сердцевину, выведя из-под удара емкость с головным мозгом.

Робот промахнулся, а энергия его движения была так велика, что он пошатнулся, на мгновение потеряв равновесие. Агамемнон поднял две режущие руки и вцепился в суставы рук робота раскаленными добела железными режущими полотнами. Он нашел уязвимые места с удивившей его самого легкостью, и правая рука Голиафа безвольно повисла, превратившись в клубок спутанных нейроэлектрических проводов и трубок с проводящей жидкостью.

Для того чтобы оценить масштабы разрушения, Омниус отвел своего незадачливого бойца на пару шагов назад. Агамемнон же решил, воспользовавшись этим движением, развить успех, приблизившись к роботу на дистанцию удара. В следующий миг он продемонстрировал свой первый большой сюрприз.

Как диафрагма глаза в середине старомодного кожуха двигательного отсека, открылось потайное отделение, и оттуда стремительно, как змеи, вырвались восемь токопроводящих армированных кабелей, на конце каждого находилась похожая на коготь магнитная присоска. Кабели, как клубок спутанных между собой змей, рванулись вперед и с силой ударили по завертевшемуся Голиафу. Как только удар попал в цель, Агамменон выпустил из проводов исполинский электрический разряд. Молния поразила массивный корпус бойца Омниуса.

Генерал кимеков надеялся, что этот неожиданный удар выведет боевого робота из строя, но Омниус, должно быть, хорошо защитил свою сражающуюся единицу. Агамемнон просчитался. Он послал в тело робота еще один парализующий импульс, ужалив противника, словно скорпион, но Голиаф и не думал падать. Вместо этого машина, словно придя в неистовую ярость, взмахнула своей исполинской рыцарской перчаткой, вложив в движение энергию несущегося курьерского поезда, и нанесла практически неотразимый смертельный удар.

Удар шипов, которыми был утыкан кулак робота, попал точно в цель, разрубив прозрачную сферу, в которой помещался отделенный от тела головной мозг титана. Из конечности выскользнул гигантский зажим и резко сдавил сферу, по ее поверхности пробежала ясно видимая трещина. Защитная емкость мозга развалилась. Через отверстия хлынула – как кровь из раны – электрическая жидкость. Разорвались мыслительные стержни, а сам мозг выпал из поддерживавшей его сети, повиснув на проводах в знойном воздухе под губительными для его нежной ткани солнечными лучами.

Это могло быть смертью Агамемнона.

Но это была всего лишь очередная военная хитрость генерала кимеков. Мозг внутри прозрачной сферы был всего лишь муляжом, синтетической копией его истинного мозга. Настоящий мозг Агамемнона находился внутри непрозрачной металлической сферы, откуда и управлял действиями гладиаторского корпуса кимека. Он находился в защищенном безопасном месте и остался цел и невредим.

Однако Агамемнон был удивлен и разозлен. Омниус продемонстрировал свое желание и намерение вывести из строя или уничтожить самого могущественного и талантливого из титанов. Сильнейшее побуждение Омниуса избежать поражения, казалось, пересилило его запрограммированное ограничение. Или всемирный разум просто знал о военной хитрости? Агамемнон приступил к выполнению своего коварного плана.

Несмотря на то что он бешено извернулся и отступил назад на своих массивных ступнях, он все же не забыл метнуть подальше от себя изуродованную прозрачную сферу с муляжом своего головного мозга. И швырнул он ее не куда-нибудь, а в тело робота Голиафа.

Используя все возможности своего специально сконструированного корпуса, Агамемнон опустил сердцевину его ниже уровня ступней, чтобы защитить мозг, сделав такое же движение, какое делает черепаха, прячущая голову в панцирь.

Сфера с муляжом ударилась о корпус робота, и в этот момент произошла детонация. Муляж мозга был сделан из затвердевающей пенной взрывчатки. Из сферы с ревом вырвалось пламя, не задевшее Агамемнона, но опалившее и оплавившее камень площадки. Взрыв вырвал внутренности робота, сорвал с его плеч голову, разорвал торс. Взрывной волной едва не снесло стены колизея.

Агамемнон уцелел, а гладиатор Омниуса пал.

– Превосходно, генерал!

В компьютерном голосе, прозвучавшем из динамиков громкоговорителя, проскользнули нотки истинного непритворного удовлетворения.

– Это был свежий и очень зрелищный маневр.

Агамемнон продолжал недоумевать – знает ли Омниус, что мозг в прозрачной сфере был всего лишь муляжом? Или всемирный разум нашел способ обойти защитное ограничение, вложенное в его программу Барбароссой много лет тому назад? Теперь никогда нельзя быть уверенным в том, что Омниус не захочет убить его в очередном ристалище. Но, быть может, всемирный разум желает всего лишь умерить гордыню амбициозных титанов и предостеречь их от ощущения собственной сверхценности. Особенно это касалось Агамемнона.

Но только один Омниус знал это наверняка, каковы бы ни были его намерения.

Агамемнон, выпрямившись, подошел к остаткам разрушенного робота, от которого поднимались к небу языки пламени и клубы дыма, и поставил на них ступню древним жестом могучего победителя.

– Я победил тебя, Омниус, и требую свою награду.

– Естественно, генерал, – добродушно ответил всемирный разум. – Тебе не надо даже высказывать свою волю. Да, я разрешаю тебе и твоим кимекам нанести еще один удар по хретгирам. Идите, бейтесь и наслаждайтесь битвой.

* * *

   Читать   дальше   ...    

***

***

Словарь Батлерианского джихада

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Источник :  https://4italka.su/fantastika/nauchnaya_fantastika/155947/fulltext.htm 

***

***

***

 Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ 

 Дюна - ГЛОССАРИЙ  

Аудиокниги. Дюна 

Книги «Дюны».

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

***

Просмотров: 230 | Добавил: iwanserencky | Теги: будущее, Кевин Андерсон, Вселенная, миры иные, Будущее Человечества, книги, чужая планета, текст, слово, люди, Хроники Дюны, Хроники, из интернета, ГЛОССАРИЙ, писатели, фантастика, Брайан Герберт, литература, книга, проза, Батлерианский джихад | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: