Главная » 2023 » Апрель » 11 » Хроники Дюны. Ф. Херберт. Дети Дюны. 057
12:27
Хроники Дюны. Ф. Херберт. Дети Дюны. 057

===

26


Мироздание просто ЕСТЬ; это единственный способ для
федайкина - обозревать его, оставаясь в то же время
властелином своих чувств. Мироздание ни угрожает, ни
обещает. Оно содержит вещи вне нашей власти: падающий
метеор, выбросы спайса, старение и умирание. В этом
мироздании есть реальности и их надо принимать  вне
зависимости от того, что ты к ним ИСПЫТЫВАЕШЬ. Эти
реальности не отгонишь словами. Они придут к тебе своим
собственным бессловесным путем, и тогда - тогда ты
поймешь, что подразумевается под "жизнью и смертью". И с
пониманием этого ты преисполнишься радости.
Муад Диб - своим федайкинам.

     - Вот чему мы дали ход, - сказала Вэнсика. - Вот что было сделано для ТЕБЯ.
Фарадин, сидевший напротив матери  в  ее  утренней  комнате,  остался недвижим. Из-за его спины падал золотой  солнечный  свет,  отбрасывая  его тень на застланный белыми коврами  пол.  Отражаясь  от  стены  позади  его матери, свет наподобие нимба вспыхивал в ее волосах. На ней,  как  обычно, было белое одеяние, отделанное золотом - напоминание о  царственных  днях. Ее лицо в форме сердечка казалось спокойным,  но  Фарадин  знал,  что  она следит за каждым его  движением.  У  него  появилось  ощущение  пустоты  в животе, хотя он только что позавтракал.
- Ты не одобряешь? - спросила Вэнсика.
- А что мне здесь не одобрять? - вопросом ответил он.
- Ну... что мы до сих пор это от тебя скрывали?
- А, это, - он вглядывался в мать, пытаясь полностью уяснить себе  ее роль в этом деле. На ум шло лишь замеченное недавно - что Тайканик  больше не зовет ее "Моя Принцесса". Как же он ее называет? Королева-Мать?
"Почему у меня чувство потери? - недоумевал он. - Что я теряю?" Ответ был очевиден: он теряет свои  беззаботные  дни,  теряет время  для  столь привлекавших его игр и исканий ума. Если заговор, затеянный  его  матерью, удастся, такое будет  утрачено  навсегда.  Его  внимания  потребуют  новые обязанности. Он воспринимал это как глубокое оскорбление.  Как  они  смеют так бесцеремонно поступать с его временем? И даже его не спросясь?
- Оставим это, - сказала его мать. - Что-то не так?
- А если этот план провалится? - спросил он -  произнес  первое,  что пришло на ум.
- Не знаю... Всякий план может провалиться. Как у тебя  во  все  это вписывается Айдахо?
- Айдахо? С чего этот интерес к... Ах, да - тот тип, мистик, которого
Тайк привел сюда, не посоветовавшись со  мной.  Неправильно  он  поступил.
Мистик говорил об Айдахо, верно?
     Неуклюже она врала, и Фарадин обнаружил, что смотрит на свою  мать  с
удивлением. Она с самого начала знала о Проповеднике!
     - Просто я никогда не видел гхолу, - сказал он.
     Она приняла это объяснение. И сказала:
     - Мы приберегаем Айдахо для кой-чего важного.
     Фарадин стал молча  жевать  верхнюю  губу,  напомнив  Вэнсике  своего
умершего отца. Временами Далак  бывал  как  раз  таким,  крепким  орешком,
замкнутым на себя  и  углубившимся  в  себя,  пойди  его  раскуси.  Далак,
напоминала она себе, доводился родней Графу Казимиру Фенрингу  и  в  обоих
было одновременно что-то и от щеголя, и от фанатика. Пойдет ли Фарадин  по
этому пути? Она начала сожалеть,  что  Тайк  познакомил  сына  с  религией
Арракиса. Кто знает, куда это может его завести?
     - Как тебя теперь называет Тайк? - спросил Фарадин.
     - То есть? - ее поразило столь резкое изменение темы.
     - Я заметил, что он больше не называет тебя "Моя Принцесса".
     "Как же он наблюдателен", -  подумала  она,  недоумевая,  почему  это
наполняет ее беспокойством. - "Не думает  ли  он,  что  я  взяла  Тайка  в
любовники? Чепуха, это, как ни крути, не играло бы никакой роли.  Тогда  к
чему этот вопрос?"
     - Он называет меня "Миледи", - ответила она.
     - Почему?
     - Потому что так принято во всех Великих Домах.
     "Включая Атридесов", - подумал он.
     - Не так провоцирующе звучит, для ненужных ушей, - объяснила  она.  -
Посчитают, что мы отступились от наших законных притязаний.
     - Найдутся такие дураки? - спросил он.
     Она поджала губы,  решив  проигнорировать  этот  вопрос.  Мелочь,  но
великие кампании складываются из множества мелочей.
     - Не стоило леди Джессике покидать Келадан, - сказал он.
     Она резко мотнула головой. Что это? Его ум мечется как сумасшедший из
стороны в сторону!
     - Что ты имеешь в виду? - спросила она.
     - Ей не следовало возвращаться  на  Арракис,  -  ответил  Фарадин.  -
Плохая стратегия. Нельзя не удивляться.  Не  лучше  ли  было  организовать
приезд ее внуков на Келадан?
     "Он прав", - подумала Вэнсика, расстроясь, что ей это  ни  разу  и  в
голову не пришло. Тайк должен будет немедленно с этим разобраться. И опять
она покачала головой. "Нет!" О чем толкует Фарадин? Он должен  знать,  что
Квизарат никогда бы не допустил, чтобы оба  близнеца  вместе  оказались  в
космосе.
     Она указала на это.
     - Квизарат или Жречество Леди Алии? - спросил он, отметив, что  мысли
ее пошли  в  желанном  ему  направлении.  Его  стала  веселить  его  новая
значимость, с теми возможностями для игр ума, что предлагало  политическое
интриганство. Много времени прошло с  тех  пор,  как  его  занимали  мысли
матери. Слишком легко ей было вертеть.
     - По твоему, Алия хочет власти для самой себя? - спросила Вэнсика.
     Он отвел взгляд от матери. Разумеется, Алия хочет  власти  для  самой
себя! Все донесения с проклятой планеты на этом сходятся.  Мысли  Фарадина
избрали новое русло.
     - Я читал об их Планетологе, - сказал он. - Где-то там и должен  быть
ключ к песчаным червям и гаплоидам, если только...
     - Оставь это другим! - она начала терять терпение. - Это все, что  ты
способен сказать о сделанном нами для тебя?
     - Не для меня это сделано.
     - Что-о?
     - Вы сделали это для Дома Коррино. - А ты - нынешний Дом  Коррино.  Я
еще не вступил во власть.
     - У тебя есть ответственность! -  заявила  она.  -  Как  насчет  всех
зависящих от тебя людей?
     Он ощутил груз всех тех надежд и чаяний, что  питал  Дом  Коррино,  и
ношу которых возложили на него эти слова.
     - Да, - ответил он. -  Насчет  зависящих  людей  понимаю,  но  нахожу
кое-что, сделанное ВО ИМЯ меня, безобразным.
     - Безо... Как ты можешь говорить такое?  Мы  делаем  только  то,  что
делал бы любой Великий Дом, заботясь о собственном процветании!
     - Неужели? По-моему, ты немножко преувеличиваешь. Нет!  Не  перебивай
меня. Если мне  предстоит  стать  императором,  то  тебе  лучше  выучиться
слушать меня как следует. Ты думаешь, я не умею читать Мысли между  строк?
Как были выдрессированы эти тигры?
     Она лишилась языка, столкнувшись  со  столь  резким  проявлением  его
смышлености.
     - Понимаю, - сказал он. - Ладно, я не поступлюсь Тайком,  потому  что
знаю, что это ты втянула его в это дело. В  большинстве  обстоятельств  он
хороший слуга, вот только принципы свои отстаивает  лишь  в  благоприятной
обстановке.
     - Его... ПРИНЦИПЫ?
     - Разница между хорошим служакой  и  плохим  -  в  силе  характера  и
твердости духа. Он должен держаться своих принципов,  где  бы  им  ни  был
брошен вызов.
     - Тигры были необходимы, - сказала она.
     - Поверю в это, если они  преуспеют.  Но  не  примирюсь  с  тем,  что
пришлось сделать при их дрессировке. Не протестуй. Это очевидно. Они  были
НАТАСКАНЫ. Ты сама это сказала.
     - Что ты собираешься делать?
     - Ждать, а там увидим. Может, я стану императором.
     Она вздохнула, поднеся руку к груди. На  несколько  мгновений  он  до
смерти ее напугал. Она уже почти поверила, что он ее осудит. Принципы!  Но
теперь он принял все как есть - ей это было видно.
     Фарадин встал, подошел к двери и позвонил слугам матери.
     - Мы все договорили, верно? - оглянулся он.
     - Да, - она подняла руку, когда он выходил. - Куда ты?
     - В библиотеку. В последнее время я увлекаюсь историей Коррино.
     И он вышел, ощущая новые обязательства, несомые им в себе.
     "Будь она проклята!"
     Но он знал, что теперь повязан. И постиг  он  глубокую  эмоциональную
разницу между историей, записанной на шигавире  и  читаемой  на  досуге  и
историей, в которой живешь, - глубокую разницу. Это новая  живая  история,
ощутимо вокруг него сгущавшаяся, навязывала ощущение броска в  необратимое
будущее. Фарадину стало  ощутимо,  как  претят  им  устремления  тех,  чье
преуспеяние зависело от него. Ему показалось странным, что в это  движение
он не может подсунуть свои собственные устремления.

27


Рассказывают о Муад Дибе, что однажды, увидя  сорняк,
пытающийся прорасти между двух камней, он  убрал  один  из
них. Позже,  когда  растение  расцвело,  он  придавил  его
остававшимся камнем. "Такова была его судьба", -  объяснил
он.
Комментарии.

     - Ну! - вскричала Ганима.
     Лито, на  два  шага  впереди  нее  на  пути  к  узкой  расселине,  не
колебался. Он нырнул в трещину и пополз  вперед,  пока  его  не  обволокла
тьма. Он услышал, как позади него приземлилась Ганима, затем  -  внезапная
тишь, и голос Ганимы, не напуганный и не торопливый:
     - Меня задели.
     Он  встал,  зная,  что  при  этом  подставляет   голову   в   пределы
досягаемости ищущих когтей, развернулся всем телом и попятился назад, пока
не нащупал протянутую руку Ганимы.
     - Моя одежда, - сказала она. - Ее зацепили.
     Он услышал, как прямо под ними осыпаются камни,  потянул  к  себе  ее
руку, но Ганима почти не сдвинулась ему навстречу.
     Сопение и рык послышались ниже их щели.
     Лито напрягся, уперся бедрами о скалу, потянул руку  Ганимы  сильнее.
Лопнула ткань, он ощутил, как Ганима рывком сдвинулась  с  места.  Она  со
свистом выдохнула, и он понял, что ей больно,  но  потянул  еще  раз,  еще
сильней. Она еще  чуть-чуть  подалась,  затем  окончательно  сдвинулась  с
места, упала рядом с ним. Однако  же,  они  были  слишком  близко  к  краю
расщелины. Он повернулся, опустился на четвереньки и пополз вглубь. Ганима
- за ним. По одышливой напряженности  ее  движений  Лито  понял,  что  она
ранена. Он подкрался к краю отверстия над щелью, перевернулся на  спину  и
посмотрел вверх, на узкий вход в их убежище. Отверстие было метрах в  двух
над ним, полное звезд. Потом что-то большое заслонило звезды.
     Раскатистый  рык  пронизал   воздух   вокруг   близнецов.   Глубокий,
угрожающий, первобытный звук - обращение охотника к жертве.
     - Ты сильно ранена? - спросил Лито, заставляя себя говорить спокойно.
     Она взяла такой же спокойный тон:
     - Один из них задел меня когтем. Распорол мой  стилсьют  вдоль  левой
ноги. У меня идет кровь.
     - Сильно?
     - Из вены. Я не могу ее остановить.
     - Зажми рану. Не шевелись. Я позабочусь о наших друзьях.
     - Осторожно, - сказала она. - Они крупнее, чем я ожидала.
     Лито обнажил свой криснож и полез с ним наверх. Он понимал, что  тигр
все еще старается просунуться вниз, когти скребли по узкому проходу,  куда
не могло пролезть тело.
     Он медленно-медленно вытянул свой криснож. Что-то  резко  ударило  по
острию лезвия. Он всем телом ощутил удар, чуть не выпустив при этом нож По
его руке хлынула  кровь,  брызнула  ему  на  лицо,  и  сразу  же  раздался
оглушивший  его  вой.  Стало  видно  звезды.  Что-то  метнулось  прочь   и
покатилось со скал на песок с яростным воплем большой кошки.
     Опять звезды что-то заслонило, опять Лито услышал рык охотника. Место
первого занял второй тигр, пренебрегая судьбой своего товарища.
     - Они настойчивы, - сказал Лито.
     - С одним наверняка покончено, - сказала Ганима. - Слышишь?
     Визги и бьющиеся конвульсии снизу затихали. Второй тигр, однако,  так
и заслонял звезды.
     - Как по-твоему, нет у них третьего в запасе? - спросила Ганима.
     - Вряд ли. Лазанские тигры охотятся парами.
     - Совсем как мы, - сказала она.
     - Как мы,  -  согласился  он.  Он  почувствовал,  как  в  ладонь  ему
скользнула рукоять ее крисножа -  и  крепко  ее  стиснул.  И  опять  начал
осторожно продвигаться к незваному гостю.  Лезвие  пронзало  лишь  воздух,
даже тогда, когда он продвинулся до уровня, опасного для него  самого.  Он
подался назад, чтобы это обдумать.
     - Не можешь его найти?
     - Он ведет себя не так, как первый.
     - Он все еще здесь. Чуешь его запах?
     Лито сглотнул сухой глоткой. В ноздри ему ударило зловонное  дыхание,
мускусный запах кошки. Звезды были закрыты от взгляда. Первого из кошачьих
вообще не было слышно: яд доделал свою работу.
     - По-моему, мне придется встать, - сказал он.
     - Нет!
     - Надо раздразнить его, чтобы он оказался досягаем для ножа.
     - Но, но мы ведь  договорились,  что,  если  одному  из  нас  удастся
избежать ранения...
     - А ранена ты, так что ты и пойдешь назад, - ответил он.
     - Но если ты сильно пострадаешь, я не смогу тебя бросить.
     - У тебя есть идея получше?
     - Отдай мне мой нож!
     - Но твоя нога...
     - Я могу стоять на здоровой.
     - Этот зверюга снесет тебе голову одним ударом. Может быть, маула.
     - Если кто-нибудь нас услышит, то  догадается,  что  мы  пришли  сюда
заранее подготовленными.
     - Мне не по душе, чтобы ты так рисковала, - заявил Лито.
     - Кто бы ни был снаружи, он не должен знать, что у тебя и  меня  есть
маула - пока еще не должен, - она коснулась его руки. - Я буду осторожной.
Голову пригну.
     Он безмолвствовал, и Ганима добавила:
     - Ты знаешь, что именно я и должна это сделать. Отдай мне мой нож.
     С неохотой, он пошарил свободной рукой, нашел ее  руку  и  вернул  ей
нож. Это было лишь логично, но все его чувства возмущались против логики.
     Он почувствовал, как Ганима отодвинулась в сторону,  услышал,  как  с
резким наждачным  звуком  чиркнуло  о  камень  ее  одеяние.  Она  одышливо
вдохнула, и она понял, то  она  встала  на  ноги.  Будь  очень  осторожна,
подумал он. Его так и подмывало оттащить ее назад и  настоять,  чтобы  они
воспользовались маулой. Но это могло предупредить кого-то снаружи,  что  у
них есть такое оружие. Хуже  того,  это  отпугнуло  бы  тигра  за  пределы
досягаемости, и они бы оказались тут как в ловушке  -  с  раненым  тигром,
подстерегающим их в неизвестном месте среди скал.
     Ганима глубоко вдохнула, оперлась спиной на одну из  стен  расщелины.
Мне надо быть быстрой, подумала она. Она двинула вверх острие ножа.  Нога,
разодранная когтями, пульсировала.  Она  ощущала,  как  там  то  подсыхает
кровавая корочка, то  по  ней  бежит  тепло  новых  потоков  крови.  Очень
быстрых!  Она  погрузилась,  по  методу  Бене  Джессерит,  в   безмятежное
спокойствие, подготавливающее к переломному моменту, вытеснила из сознания
боль и  все  остальное,  отвлекавшее.  Кошка  должна  сунуться  ниже!  Она
медленно провела ножом до самых краев  отверстия.  Где  же  это  проклятое
животное? Опять она рубанула воздух.  Ничего.  Тигра  надо  соблазнить  на
нападение.
     Она осторожно принюхалась. Теплое дыхание доносилось  слева  от  нее.
Она собралась с духом, глубоко вдохнула  и  закричала  "Таква!".  Это  был
старый боевой клич Свободных, перевод которого  давался  в  самых  древних
легендах: "Цена свободы!" С этим кличем, она вскинула  острие  и  пронзила
тьму над расщелиной. Когти хватанули ее по локтю до того, как  нож  достиг
цели, и она лишь успела сквозь боль сделать выпад в направлении  источника
боли, до того, как агонизирующее страдание охватило ее руку  от  локтя  до
запястья. Сквозь боль, она ощутила, как вошло в тигра отравленное  острие.
Нож выскочил из  ее  онемевших  пальцев.  Но  опять  очистилось  небо  над
расщелиной, и ночь наполнилась воплями умирающей  кошки.  По  этим  воплям
можно было различить, как животное в смертельной агонии заметалось,  уходя
вниз со скал. Вскоре наступила мертвая тишина.
     - Он достал мою руку, - сказала Ганима,  пытаясь  перебинтовать  рану
болтающейся полой своей одежды.
     - Сильно?
     - По-моему, да. Не чувствую руки.
     - Дай-ка я зажгу свет и...
     - Нет, пока мы не отойдем в укрытие!
     - Я поспешу.
     Она услышала, как он извивается, чтобы стоять со спины свой  фремкит,
потом все погрузилось в лоснящуюся тьму - Лито перекинул палатку ей  через
голову и подоткнул под Ганиму полог палатки, не  став  закреплять  палатку
так, чтобы она стала влагонепроницаемой.
     - Мой нож с этой стороны, - сказала она. - Я нащупываю его коленкой.
     - Плюнь на него пока. - Он  зажег  одинокий  маленький  глоуглоб.  От
яркого света она моргнула. Лито поставил  глоуглоб  сбоку  на  песок  -  и
задохнулся,  увидев  ее  руку.  Коготь  продрал  длинную   зияющую   рану,
извивавшуюся по тыльной стороне ее руки от локтя  почти  до  запястья.  По
ране видно было, как именно она крутила рукой, чтобы поразить  отравленным
острием лапу тигра.
     Ганима разок взглянула на рану,  закрыла  глаза  и  принялась  читать
литанию против страха.
     Лито подумал, что ему подобная литания нужна не меньше,  но,  подавив
все  бушующие  в  нем  эмоции,  занялся  перебинтовкой  раны  Ганимы.  Это
следовало сделать осмотрительно,  чтобы  и  течение  крови  остановить,  и
сохранялась видимость, будто этот неуклюжий узел Ганима накрутила сама. Он
дал ей затянуть узел свободной рукой  -  второй  конец  узла  она  держала
зубами.
     - Давай-ка теперь посмотрим ногу, - сказал он.
     Она крутанулась на  месте,  чтобы  показать  другую  рану.  Не  такую
тяжелую: два поверхностных разреза когтями по икре. Кровь из них,  однако,
обильно  натекла  в  стилсьют.  Прочистив  рану,  как  только  мог,   Лито
забинтовал ее под стилсьютом. Костюм он наглухо заклеил поверх повязки.
     - В рану попал песок, - сказал он. - Пусть ее обработают, как  только
ты вернешься.
     - Песок в наших ранах, - сказала она. -  Сколь  издавна  это  знакомо
Свободным.
     Он нашел в себе силы улыбнуться ей, сел посвободней.
     Ганима глубоко вздохнула.
     - Мы справились.
     - Еще нет.
     Она сглотнула, с усилием оправляясь  от  остаточного  шока.  В  свете
глоуглоба, лицо ее было бледным. И она подумала:  "Да,  теперь  мы  должны
двигаться быстро. Кто бы ни управлял этими тиграми - он может быть  сейчас
совсем неподалеку".
     У Лито,  смотревшего  на  сестру,  вдруг  сердце  скрутило  внезапным
чувством потери. Он и Ганима теперь должны разделиться. С самого рождения,
все эти годы, они были как один человек. Но их план требовал от них теперь
претерпеть метаморфозу,  пойти  каждый  отдельным  путем,  каждый  в  свою
неповторимость, и совместный опыт их ежедневных переживаний никогда больше
не объединит их так, как они некогда были объединены.
     Он вернулся к насущным необходимостям.
     - Я вынул перевязочные материалы из своего фремкита. Кто-нибудь может
заметить.
     - Да, - она обменялась с ним фремкитами.
     - У того, кто снаружи,  есть  радиопередатчик,  настроенный  на  этих
кошек, - сказал Лито.  -  Вероятней  всего,  он  будет  ждать  у  кваната,
убедиться, что с нами покончено.
     Ганима  коснулась  пистолета  маула,  лежащего  сверху  во  фремките,
вытащила его и заткнула за кушак своего широкого одеяния.
     - Моя одежда порвана.
     - Да.... Ищущие скоро могут быть здесь. Может, предатель  среди  них.
Путь Харах тебя укроет.
     - Я.... Я начну поиски предателя, как только вернусь, - она поглядела
в лицо брата, разделяя его болезненное понимание, что с этого мига  в  них
начнет накапливаться все больше отличий друг от друга. Никогда  более  они
не будут единым целым, с совместным  знанием,  которого  никто  больше  не
способен постичь.
     - Я направлюсь в Джакуруту, - сказал он.
     - Фондак, - произнесла она.
     Он кивнул, соглашаясь. Джакуруту-Фондак - это должно быть одно  и  то
же место. Только так легендарное  место  и  можно  было  скрыть.  Сделано,
конечно, контрабандистами. Как легко для них переменить одно  название  на
другое, действуя под прикрытием  того  безмолвного  соглашения,  благодаря
которому им дозволялось существовать. Правящее  семейство  планеты  всегда
должно иметь  черный  ход  для  бегства  при  крайних  обстоятельствах.  И
небольшое участие в барышах от контрабанды сохраняло лазейку  открытой.  В
Фондаке-Джакуруту контрабандисты владели полностью  дееспособным  съетчем,
не тревожимым местным населением. Они спрятали Джакуруту на глазах у всех,
под защитой табу, заставлявшей Свободных держаться от нее подальше.
     - Ни одному Свободному не придет в  голову  искать  меня  в  подобном
месте, - сказал он. - Они, конечно, наведут справки среди контрабандистов,
но...
     - Мы сделаем, как договорились, - ответила она. - Это просто...
     - Знаю, - услышав собственный голос, Лито понял, что  они  затягивают
последние моменты полного сходства друг с другом. Горькая  улыбка  тронула
его губы, сразу на годы его состарив. Ганима поняла,  что  смотрит  сквозь
завесу времени на повзрослевшего Лито. Глаза ее обожгли слезы.
     - Незачем пока еще отдавать воду мертвым, - Лито обмахнул пальцем  ее
влажную щеку. - Я уйду достаточно далеко, где никто не услышит, и  призову
червя, -  он  указал  на  сложение  хуки  Создателя,  пристегнутые  к  его
фремкиту. - Я буду в Джакуруту еще до зари второго дня.
     - Езжай быстро, мой старый друг, - прошептала Ганима.
     - Я вернусь к тебе, мой единственный друг, - ответил он. -  Помни  об
осторожности у канала.
     - Выбери себе хорошего червя, - ответила она  прощальным  напутствием
Свободных. Левой рукой она погасила глоуглоб, зашуршало их темное укрытие,
когда она стягивала его,  скатывала  и  запихивала  в  свой  фремкит.  Она
ощущала, как  он  уходит  -  только  очень  тихие  звуки  быстро  таяли  и
превращались в молчание, когда он со скал спускался в пустыню.
     Ганима принялась жестко внушать себе то, что она должна  была  знать.
Лито мертв для  нее.  В  ее  уме  нет  ни  Джакуруту,  ни  брата,  ищущего
затерянное место мифологии Свободных. Начиная с этого мига она  не  должна
думать о Лито как о живом. Она должна вести себя с полнейшей верой  в  то,
что ее брат мертв, убит здесь Лазанскими тиграми. Немногие могли одурачить
Вопрошателя Правды, но она знала, что у нее получится. Должно  получиться.
Многочисленные жизни, жившие в ней, и Лито, научили их, как  это  сделать:
процесс гипноза, бывший древним еще во времена Шебы, хотя,  может,  она  -
единственная  из  живущих  способна  помнить  Шебу  как  реальность.   Ока
тщательно подавила память глубоким внушением, и долгое время  после  того,
как Лито ушел,  перерабатывала  свое  самосознание,  конструируя  одинокую
сестру, выжившего близнеца - пока наконец полностью  в  это  не  поверила.
Добившись этого, она обнаружила,  что  ее  внутренний  мир  погружается  в
безмолвие, стирается любое  его  проникновение  в  ее  сознание:  побочный
эффект, которого она не ожидала.
     "Если б только Лито остался в живых, чтобы узнать  это",  -  подумала
она, и не  сочла  эту  мысль  парадоксальной.  Встав,  она  посмотрела  на
пустыню, где тигры настигли Лито. Оттуда доносился нарастающий  шум,  шум,
знакомый всем Свободным - проходящего червя. Как ни редки они были в  этих
местах, но все же червь пришел. Может, предсмертная агония первой кошки...
Да, Лито убил одного зверя, прежде чем второй с ним  разделался.  Странная
символика в том, что червь вздумал пожаловать. Так велико было  полученное
ею, что она видела три темных пятна на песке, двух тигров  и  Лито.  Затем
пришел червь, и только  пробежавший  волной  след  Шаи-Хулуда  остался  на
поверхности песка. Не очень большой червь... Но  достаточно  велик.  И  ее
внушение не позволяло ей видеть маленькую фигурку, едущую на окольцованной
спине.
     Борясь  с  печалью,  Ганима  запаковала  свой  фремкит  и   осторожно
выскользнула из потайного  места.  Держа  руку  на  пистолете  маула,  она
изучающе   обшарила   глазами   все   вокруг.   Ни   следа   человека    с
радиопередатчиком. Она взобралась вверх по  скалам  и  -  через  них  -  к
дальней  стороне,  держась  в  лунных  тенях,  выжидая  и  выжидая,  чтобы
удостовериться, что никакой убийца не таится на тропе.
     За  открытым  пространством  ей   видны   были   светильники   Табра,
волнообразная активность поисков. Темное пятно двигалось по направлению  к
Спутнику. Она  отбежала  подальше  к  северу  от  приближающегося  отряда,
спустилась на песок и отошла в тень дюны.  Осторожно,  сбивая  ритм  своих
шагов, чтобы не привлечь червя, она  устремилась  в  пустое  пространство,
отделявшее съетч Табр от места, где умер Лито. Ничто не воспрепятствует ее
рассказу о том, как ее брат погиб, спасая ее от тигров.

===

28


Правительства, если они сохраняются,  всегда  склонны
устремляться к аристократическим формам.  Не  известно  ни
одного  правительства  в  истории,  которое  бы   избежало
развития  по  подобному  образцу.  И,  по  мере   развития
аристократии, правительство все больше  и  больше  склонно
действовать исключительно в интересах правящего  класса  -
является ли этот класс наследственной  знатью,  олигархией
финансовых империй или окопавшейся бюрократией.
Политика как Повторяющийся Феномен.
Учебное руководство Бене Джессерит.

     - Почему он нам это предлагает? - спросил Фарадин. - Вот в чем суть.
     Они с Башаром Тайкаником стояли в зале для отдыха личных апартаментов
Фарадина. Вэнсика сидела на краешке низкого голубого  дивана,  скорей  как
как  зрительница,  чем  как  участница.  Она  понимала  свое  положение  и
возмущалась им, но с того утра, когда она открыла Фарадину их  замыслы,  в
нем произошла устрашающая перемена.
     День над замком Коррино близился к закату, и низкий свет  подчеркивал
тихий комфорт залы - заставленной воспроизведенными в пластинах настоящими
книгами, с полками, представлявшими несметное множество бобин с  записями,
банков данных, свитков  шигавира,  мнемонических  усилителей.  Всюду  были
приметы, что этим помещением  много  пользуются  -  потрепанные  места  на
книгах, стертый до яркости металл на мнемоусилителях,  сносившиеся  уголки
на кубиках банков данных. В зале был только один диван, но много кресел  -
все свободно изменяемой формы, чтобы ничто не мешало комфорту.
     Фарадин стоял спиной к окну. На нем был  простой  серо-черный  мундир
сардукара, украшали  который  лишь  золотые  львиные  когти  на  отворотах
воротника. Он выбрал эту залу для приема своей матери  и  Башара,  надеясь
создать атмосферу более непринужденного общения, чем была бы  достижима  в
более формальной обстановке. Но постоянные "Милорд" и  "Миледи"  Тайканика
сохраняли дистанцию.
     - Милорд, по-моему,  он  был  не  сделал  это  предложение,  будь  он
неспособен его выполнить, - сказал Тайканик.
     - Разумеется, нет! - вмешалась Вэнсика.
     Фарадин просто смерил мать  взглядом,  заставившим  ее  умолкнуть,  и
спросил:
     - Мы ведь не оказывали никакого давления на Айдахо, не делали никаких
попыток добиться выполнения обещания Проповедника?
     - Никаких, - ответил Тайканик.
     - Тогда  почему  Данкан  Айдахо,  особо  известный  всю  жизнь  своей
фанатичной преданностью Атридесам, предлагает доставить  леди  Джессику  в
наши руки?
     - Слухи о неурядицах на Арракисе... - рискнула вставить Вэнсика.
     - Не подтверждено, - сказал Фарадин. - Возможно ли,  чтобы  это  было
подкинуто Проповедником?
     - Возможно, - ответил Тайканик. - Но я не в силах постичь мотив.
     - Он говорит, что ищет для нее убежища, - сказал Фарадин. - Могло  бы
соответствовать, если слухи...
     - Именно, - вставила его мать.
     - Или это может быть какой-то уловкой, - сказал Тайканик.
     - Мы можем выдвинуть несколько предположений и разобрать их, - сказал
Фарадин. - Что, если Айдахо попал в немилость у леди Алии?
     - Это бы все объяснило, - проговорила Вэнсика. - Но он...
     - До сих пор нет весточки от контрабандистов? -  перебил  Фарадин.  -
Почему мы не можем...
     - Линии связи всегда работают медленно в это время  года,  -  ответил
Тайканик. - И требования безопасности...
     - Да, конечно, но, все равно... - Фарадин покачал головой. -  Мне  не
нравится наше предположение.
     - Не спеши его отвергать, - сказала Вэнсика. - Все  эти  сплетни  про
Алию и жреца, как его там...
     - Джавид, - сказал Фарадин. - Но этот человек явно...
     - Для нас он ценный источник информации, - сказала Вэнсика.
     - Я  как  раз  собирался  сказать,  что  он  явно  двойной  агент,  -
проговорил Фарадин. - Как он мог навлечь  на  себя  такие  обвинения?  Ему
больше не следует доверять. Слишком много признаков...
     - Никак их не вижу, - сказала она.
     Ее тупость внезапно его разозлила.
     - Поверь мне на слово, мама! Признаки есть - я объясню позже.
     - Боюсь, я должен согласиться, - сказал Тайканик.
     Уязвленная Вэнсика погрузилась в молчание.  Как  они  смеют  подобным
образом выпихивать ее из Совета? Словно  она  какая-нибудь  легкомысленная
вертихвостка, которая...
     - Мы не должны забывать, что Айдахо  некогда  был  гхолой,  -  сказал
Фарадин. - Тлейлакс... - он покосился на Тайканика.
     - Это направление будет обследовано, - заявил Тайканик он  восхищался
тем, как  работают  ум  Фарадина:  живо,  пытливо,  остро.  Да,  Тлейлакс,
вернувший  жизнь  Айдахо,  мог  вмонтировать  в  него  мощную  кнопку  для
собственного использования.
     - Но я не в силах уяснить мотив Тлейлакса, - сказал Фарадин.
     - Капиталовложение в наше  преуспеяние,  -  предположил  Тайканик.  -
Небольшая страховка ради будущих выгод?
     - Я бы назвал это крутым капиталовложением, - сказал Фарадин.
     - Опасным, - вставила Вэнсика.
     Фарадин должен был  с  ней  согласиться.  Способности  леди  Джессики
славились по всей Империи. В конце концов, это  именно  она  обучала  Муад
Диба.
     - Если станет известно, что она у нас, - сказал Фарадин.
     - Да, меч обоюдоостр, - сказал Тайканик. - Но нет  нужды  делать  это
известным.
     - Допустим, - предположил Фарадин, - мы принимаем предложение. В  чем
ее ценность? Можем мы обменять ее на что-нибудь очень важное?
     - Не в открытую, - сказала Вэнсика.
     - Разумеется, нет, - Фарадин выжидающе взглянул на Тайканика.
     - Это еще надлежит рассмотреть, - сказал Тайканик.
     - Да, - кивнул Фарадин.  -  По-моему,  если  мы  согласимся,  то  нам
следует  рассматривать   леди   Джессику   как   деньги,   отложенные   на
неопределенную цель.  В  конце  концов,  богатство  вовсе  не  обязательно
тратить на какую-то особую вещь. Оно просто потенциально полезна.
     - Она будет очень опасной пленницей, - сказал Тайканик.
     - Это, разумеется, тоже надо  взвесить,  -  ответил  Фарадин.  -  Мне
рассказывали,   что   ее   премудрость   Бене   Джессерит   позволяет   ей
манипулировать  человеком  лишь  благодаря  искусному  применению   своего
голоса.
     - Или своего тела, - добавила Вэнсика. - Однажды Ирулэн раскрыла  мне
некоторые из секретов, которым была обучена. Но она много задавалась в  то
время, и настоящих доказательств я не увидела.  И  все  равно,  существуют
весьма убедительные данные, что у учениц Бене Джессерит есть свои  способы
для достижения целей.
     - Ты  что,  предполагаешь,  она  может  меня  соблазнить?  -  спросил
Фарадин.
     Вэнсика только плечами пожала.
     - Я бы сказал, она для этого немножечко старовата, а?  -  осведомился
Фарадин.
     - О Бене  Джессерит  никогда  нельзя  сказать  наверняка,  -  ответил
Тайканик.
     Фарадин ощутил дрожь возбуждения, слегка окрашенного страхом. Игра  в
игру восстановления высокого престола власти Дома Коррино и привлекала,  и
отталкивала его одновременно.  Насколько  же  оно  оставалось  заманчивым,
побуждение бросить  эту  игру  ради  излюбленных  занятий  -  исторических
исследований  и  изучения  общепринятых  обязанностей  правления   Салузой
Второй. Восстановление  сардукарского  войска  -  само  по  себе  изрядная
задача...  и  для  выполнения  ее  Тайканик  так   и   оставался   хорошим
инструментом. Одна эта планета, в конце концов - огромная ответственность.
Но - Империя - еще большая ответственность и, как орудие  власти,  намного
привлекательней. И чем больше он читал про Муад Диба (Пола Атридеса),  тем
больше прельщали Фарадина возможности  использования  власти.  Номинальный
глава Дома Коррино, наследник Шаддама IV, каким великим  достижением  было
бы вернуть свою династию на Львиный Трон. Он хочет этого!  Хочет.  Фарадин
обнаружил, что,  несколько  раз  повторив  про  себя  это  обворожительное
заклинание, он может преодолеть минутные сомнения.
     - ...и, конечно, - говорил Тайканик, - Бене Джессерит увидит, что мир
поощряет агрессию, отсюда разжигая войну. Парадокс...
     - Как мы перешли к этой теме? - спросил Фарадин, вновь  обращая  свое
внимание к предмету дискуссии.
     - Ну как же! - сказала Вэнсика. - Я просто спросила, знаком ли Тайк с
направляющей философией Бене Джессерит.
     - Не будем относиться к философии слишком  почтительно,  -  произнося
это, Фарадин повернулся лицом к Тайканику. - Что  до  предложения  Айдахо,
то, по-моему, нам надо навести дальнейшие справки.  Когда  мы  воображаем,
будто что-то знаем, то это именно  тот  момент,  когда  надо  приглядеться
поглубже.
     - Будет сделано, - Тайканику нравилась жилка осторожности в Фарадине,
но, он надеялся, она не повлияет на  те  военные  решения,  где  требуются
точность и быстрота.
     С кажущейся неуместностью, Фарадин спросил:
     -  Вы  знаете,  что  самое  интересное  в  истории  Арракиса?  Обычай
свободных дикарских времен - убивать каждого,  попавшегося  на  глаза  без
стилсьюта с его легко различимым и характерным капюшоном.
     - Что тебя восхищает в стилсьюте? - вопросил Тайканик.
     - Значит, ты уловил, да?
     - Да что мы могли уловить - спросила Вэнсика.
     Фарадин бросил на мать раздраженный взгляд - и  что  она  вмешивается
этаким образом? И сосредоточил свое внимание на Тайканике:
     - Стилсьют - ключ к характеру планетянина, Тайк. Это -  отличительная
черта Дюны. Люди склонны сосредоточиваться на физических  характеристиках:
стилсьют сохраняет влагу тела, замыкает ее  в  цикле  и  делает  возможным
существование на этой планете. Ты ведь  знаешь,  у  Свободных  был  обычай
иметь по одному стилсьюту на каждого члена семьи, КРОМЕ собирателей  пищи.
Те еще имели и запасной. Но, оба вы, заметьте, пожалуйста... -  он  сделал
жест, охватывающий и его мать. - Насколько по всей Империи  вошли  в  моду
одеяния, имеющие видимость стилсьютов, но ими на самом деле не являющиеся.
Одна из главенствующих людских черт - подражать завоевателю!
     -  Ты  действительно  считаешь,  что  эта   информация   полезна?   -
озадаченным тоном спросил Тайканик.
     - Тайк, Тайк, нельзя править, не имея такой информации. Я сказал, что
стилсьют - ключ к характеру, и так оно и есть! Это вещь консервирующая.  И
те ошибки, что они совершат - будут ошибками консервативности.
     Тайканик бросил взгляд на Вэнсику, встревоженно и хмуро смотревшую на
своего  сына.  Предложенные  Фарадином  характеристики  и  привлекали,   и
беспокоили Башара. Совсем непохоже на старого Шаддама.  Нет,  тот  был  по
сути своей сардукаром - воякой-убийцей почти без сдерживающих центров.  Но
Шаддам пал перед Атридесами, сокрушенный этим проклятым Полом. Да, то, что
Тайканик читал о Поле,  указывало  на  те  же  черты,  какие  были  сейчас
обрисованы  Фарадином.  Вполне  вероятно,   что   Фарадин   будет   меньше
колебаться, чем Атридесы, если жестокость будет необходима -  но  это  его
сардукарская выучка.
     - Многие правили и не пользуясь информацией  такого  рода,  -  сказал
Тайканик.
     Фарадин только пристально поглядел  на  него  одно  мгновение.  Затем
сказал:
     - Правили и терпели провал.
     Рот Тайканика сузился до жесткой  линии  при  этом  явном  намеке  на
крушение Шаддама. Это ведь было и крушение сардукаров - и ни один сардукар
не способен был вспоминать о нем с легким сердцем.
     Отпустив это замечание, Фарадин сказал:
     - Видишь ли, Тайканик, влияние планеты на массовое бессознательное ее
обитателей никогда  полностью  не  осмыслялось.  Чтобы  нанести  поражение
Атридесам, мы должны понимать  не  только  Келадан,  но  и  Арракис:  одна
планета приветлива, другая - тренировочная площадка  для  крутых  решений.
Союз  Атридесов  и  Свободных  -  это  явление   уникальное.   Мы   должны
разобраться, как оно работает, или мы не сможем  поравняться  с  ними,  не
говоря уже о том, чтобы их победить.
     - Что это имеет общего с предложением Айдахо? - спросила Вэнсика.
     Фарадин жалостливо глянул на мать.
     - Их поражение начнется с того потрясения, которое мы подкинем  в  их
общество. Это очень могучее оружие - потрясение.  И  отсутствие  его  тоже
важно.  Разве  вы  не  замечали,  что  Атридесы  способствуют  легкому   и
беспрепятственному развитию здесь, у нас?
     Тайканик позволил себе  коротко  кивнуть  в  знак  согласия.  Хорошее
замечание.  Нельзя  было   бы   позволять   сардукарам   развиваться   так
беспрепятственно. Но предложение Айдахо продолжало его смущать. Он сказал:
     - Может быть, лучше всего было бы отвергнуть это предложение.
     - Пока еще нет, - возразила Вэнсика. -  Перед  нами  -  широкое  поле
выбора. Наша задача - исследовать все вероятности, какие только  возможно.
Мой сын прав - нам нужно больше информации.
     Фарадин пристально на нее поглядел, оценивая ее намерения, точно  так
же, как и внешнюю словесную оболочку ей сказанного.
     - А мы сообразим, когда  минуем  ту  точку,  за  которой  больше  нет
свободы выбора? - спросил он.
     - Если меня спросите, мы давно уже миновали  эту  точку,  и  возврата
нет,  -  кисло  хмыкнул  Тайканик.  Фарадин  запрокинул  голову  и  громко
расхохотался.
     - Возврата нет, но выбор есть, Тайканик! Когда  мы  дойдем  до  конца
каната - трудно будет не понять, где мы находимся!

  Читать  дальше  ...    

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 ПРИЛОЖЕНИЯ 

 ГЛОССАРИЙ  

***

***

 Источник :  http://lib.ru/HERBERT/dune_3.txt  

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 197 | Добавил: iwanserencky | Теги: писатель Фрэнк Херберт, Фрэнк Херберт, Дети Дюны, литература, фантастика, Хроники Дюны, книга, ГЛОССАРИЙ, книги, проза, Вселенная, из интернета, чужая планета, Хроники, люди, Будущее Человечества, будущее, миры иные, слово, текст | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: