Главная » 2021 » Ноябрь » 9 » Святослав 032. Скляренко С.Д.
00:40
Святослав 032. Скляренко С.Д.

*** 

Кесарь Борис на мгновение вспомнил свою беседу со Святославом, когда тот даровал ему жизнь и сокровища, и ничего не ответил.

— И где эти сокровища? — продолжал император.

— Они здесь, во дворце, в подземелье… Опьяневший от вина император прищурил глаза.

— Кесарь Борис, — сказал он, — ты покажешь мне эти сокровища. Я хочу видеть, что имеет Болгария!

— Я исполню твою волю… — согласился кесарь.

С восковыми свечами в руках они по ступеням спустились в глубокое подземелье. Кесарь Борис сам отпер два тяжелых замка на железных засовах и отворил дверь. Они вошли в подземелье и остановились…

Сначала, пока глаза не привыкли к темноте, трудно было понять, где они очутились. Где-то близко шумела вода -должно быть, рядом, за стеной, а может быть, и над ними, бушевала Камчия, мимо свечи императора раз и другой пролетел нетопырь…

Немного погодя император осмотрелся. Они стояли в просторном подвале, конец которого терялся во мраке. Подвал, видимо, был построен в стародавние времена из огромных глыб серого дикого камня. На глыбах вдоль стен, в тяжелых железных сундуках и прямо на земле, лежали сокровища.

Здесь было много оружия: древних болгарских, украшенных золотом, серебром и усыпанных драгоценными камнями мечей, щитов, шлемов, много римского оружия, корон, цепей, гривен императоров и тех князей и воевод, с которыми когда-то воевали болгары; в сундуках насыпью лежали арабские, византийские, франкские золотые и серебряные деньги. Один сундук былнаполнен драгоценными камнями.

— Какое счастье, — вырвалось у императора Иоанна, — что князь Святослав не захватил этих сокровищ!

— Да, — согласился кесарь Борис, — Болгария стала бы очень несчастной, потеряв эти сокровища.

— Сейчас она будет счастлива, — сказал император. — Римская империя спасет Болгарию. Я буду гнать Святослава до самого Дуная, а понадобится — пойду и за Дунай. Мы выполним свой долг перед империей и Болгарией до конца. Но кто-то должен остаться и в Преславе. На западе — Шишманы, а на севере — угры. Нужно беречь Преславу, эти сокровища… Я оставляю тебя кесарем империи и Болгарии в Преславе.

Кесарь Болгарии Борис остался доволен. Только этого он и хотел от императора ромеев.

***

3

Князь Святослав, сидя в Переяславце, вскоре узнал о битве в Преславе. Гонцы, прискакавшие на конях из Плиски и Данаи, рассказали, что войска императора, воровски перейдя горы, стали под Преславой. Русские вой рубились там до конца, бок о бок с ними стояли насмерть и болгары, но все они сложили головы, а вместе с ними и воевода Свенельд.

Опечалился князь Святослав, узнав о гибели воев в Пре-славе и смерти Свенельда. Но гонцы докладывали, что, взяв Преславу, греческие воины идут дальше на восток, заняли Плиску и уже подходят к Данае.

Князь Святослав посылает навстречу ромеям отряды, состоящие из русских и болгарских воев. Болгарские вой знают каждую тропинку, каждое ущелье, каждый камень. Русские вой -смелые, отважные люди, они ничего не боятся, даже смерти.

И если после Преславы войска ромеев идут некоторое время точно в пустыне, а император Иоанн диву дается, куда делись болгары, то вскоре он узнает, где они и о чем помышляют. Чем дальше спускаются ромеи с гор, чем ближе подходят к Дунаю, тем труднее им продвигаться. По ночам на привалах поднимается тревога. Если ромеи останавливаются в ущельях, то сверху, со склонов гор, на них сыплются камни, из ночного мрака летят стрелы. Так день за днем, ночь за ночью. Воины уже не знают, откуда им ждать нового удара, где подстерегает их смерть…

Удивился князь, увидав под Доростолом воеводу Свенельда, даже глазам не поверил, но это была правда. Князь Святослав стоял и осматривал рвы перед Доростолом, поблизости от него остановился отряд всадников-болгар, а с коня сполз и, едва передвигая ноги, подошел к князю воевода Свенельд.

— Здрав будь, княже! — прохрипел он.

Князь Святослав окинул взглядом воеводу с головы до ног, желая убедиться, не ошибся ли он, и сухо ответил: -Здрав будь…

— Князь Святослав, — с отчаянием в голосе промолвил Свенельд, — Преслава пала, вой наши убиты…

— А почему ты жив? — спросил Святослав.

Свенельд смотрел на князя, бледный, без кровинки в лице, глаза темные, глубоко запавшие, скулы заострились.

— Моя дружина погибла. Лучше бы и мне здесь не стоять. Но они ранили меня, — он показал на грудь, — у гридницы, и я не видел конца Преславы. А ночью болгарские вой вынесли меня из города, положили на коня, повезли, и я тут, княже…

Князь Святослав посмотрел на стоявших неподалеку болгарских воев, сурово нахмуренный лоб его разгладился, он по-другому взглянул на Свенельда и спросил:

— И глубокая у тебя рана?

— Что рана? — застонал Свенельд. — Болит сердце. Ведь в то время когда мы с болгарами рубились на стенах Преславы, кто-то отворил ворота города…

— Кто же?

— Об этом ведомо кесарю Борису и его болярам…

— Псы! — крикнул князь Святослав. — Значит, все ложь, все всуе? Мы им верили, помогали, спасали, а они наставили копья нам в спину. Проклятый кесарь, проклятые его боляре…

— Почему ты не убил их раньше, князь?

Князь Святослав коснулся рукой шеи, будто что-то мешало ему дышать.

— Убить?! — сказал он. — Верно, Свенельд, и кесарь и боляре достойны того, чтобы их убили. Но что сказали бы тогда в Византии, да и здесь, в Болгарии? Ведь они и так кричат, что мы язычники, варвары, убийцы…

— Нет, — помолчав с минуту, продолжал Святослав, — тому, кто убивает не льва, а пса, мало чести. Придет время, когда бешеные собаки перегрызут друг другу горло, и тогда будет видно, кто поступал честно — мы или кесари Болгарии. Жалко болгар. Вижу, что Византия прольет здесь много крови, тяжелое ярмо наденет на выи болгар… Горе, горе Болгарии с такими кесарями…

— Но, княже, что же делать нам? — спросил Свенельд. — Император Иоанн идет с несметной силой, кесарь Борис со своими болярами ему поможет…

— Так, — согласился князь Святослав, — теперь кесарь поможет императору… А нам надо подумать: что делать?

Поздно ночью Святослав стоял на берегу Дуная, смотре.л на небо, где висел серебряный серп молодого месяца, на тихие берега, на лодии, что вырисовывались на водной глади.

Посадив воев на лодии, он за одну ночь мог спуститься к устью Дуная и выйти в море.

 

Также за одну ночь князь Святослав мог со своими воями переправиться на лодиях через Дунай, выйти на левый берег и, потопив лодии, идти суходолом в Киев.

Оба пути были трудны и опасны — в гирле Дуная их могли поджидать корабли ромеев, а в поле за Дунаем встретить печенеги. Но разве впервые биться русским воям? Главное, что пути эти были и оба вели к Руси.

Но пройдет немного времени — и путей этих не станет. В устье Дуная войдут корабли ромеев, подымутся выше и отрежут путь к левому берегу. С гор в долину спустятся легионы императора Иоанна.

«Так что же делать?» — думал князь Святослав.

И вдруг он вздрогнул и быстро повернулся, услыхав за собой людскую речь.

Позади него стояли воевода Свенельд, киевские воеводы, мужи новгородские, тысяцкие из Переяславца и Родни, воеводы черниговские и древлянские.

— Почему не спите? — спросил князь.

— Не спится, княже, смотрим, слушаем Русь.

— Что вы слышите?

— Кличет она, — промолвил Свенельд и указал рукой на левый берег Дуная.

— Так что же, идти морем?

— Нет, княже.

— Тогда, может, переплыть Дунай и двинуться полем?

— Нет, княже!

— Но у Иоанна много войска…

— Знаем…

— А подойдут корабли ромеев — и через Дунай не перебраться.

— Знаем.

— Так что же делать? — спросил князь.

— Стоять на месте и беречь свою честь, княже.

И князь Святослав понял, что в эту ночь думает не только он, а вся его дружина. Трудно ему, трудно и дружине. Они знают, что сегодня еще открыты пути на Русь. Но это не их пути. Русь может стоять только лицом к врагу, а не спиной.

— Значит, не пойдем, — сказал Святослав.

— Не пойдем, княже, станем не на живот, а на смерть! — ответили воеводы.

***

4

Мир, в котором им суждено было жить, был невелик.

Город Доростол стоял на правом, высоком берегу, почти у самых его стен медленно катил свои воды в широкий в этом месте Дунай. Вдали виднелся низкий, левый берег и спокойная на первый взгляд, безмежная равнина с желтеющими кое-где курганами и подступавшими к самой воде низкорослыми, густыми, как это бывает на болотах, лесами.

Но это была неспокойная равнина. Левый берег вечно грозил правому. Там, в болотах и в лесах, время от времени собирались орды, с высоких курганов они следили за правым берегом, подкрадывались к воде и внезапно, темной ночью переплыв Дунай, налетали на придунайские города и села.

Вот почему город Доростол и строился как настоящая крепость. Он стоял на высоком, скалистом берегу, откуда видны были плес и задунайская равнина. Город со всех сторон окружали деревянные, сложенные из городниц стены с тремя воротами: двое — со стороны долины и гор и одни — с Дуная. На стенах день и ночь стояла стража, а вдоль берега ходили дозоры.

Обычно в Доростоле жило не много людей: кмет со своей дружиной, боляре, купцы, которые вели торг на Дунае, ходили на лодиях в империю и посылали в море рыбаков, да еще ремесленники. Кметам и болярам принадлежали и плодородные земли на запад от Доростола и вдоль берега. Там жили по-винники и парики.

Но в грозные времена, когда из-за Дуная врывалась какая-нибудь орда, в город собиралась вся дружина кмета, сюда мчались со всех концов со своими дружинами боляре, сюда бежали повинники и разные ремесленники, которые обычно ютились в хижинах и землянках за стенами города, — все находили приют за высокими городскими стенами, брали в руки оружие, опускали мосты, запирали ворота и принимали бой.

И теперь получилось так, как в давно прошедшие времена. Город над Дунаем, где каждый камень был орошен кровью, где песок и земля кругом были усеяны стрелами и человеческими костями, должен был еще раз спасать людей от смерти, спасать и воев князя Святослава.

Весь свой недолгий век князь Святослав прожил как настоящий богатырь. Если он видел, что на Русь надвигается черная туча, а людям ее угрожает опасность, он собирал свою дружину, предварял врага: «Иду на вы!» — и нападал на него.

Сейчас Святослав не мог сказать своего грозного: «Иду на вы!» — не он шел на врагов Руси, к нему самому коварно подползал со своим войском с гор император ромеев Иоанн. Он шел на Святослава, на его воев, на Русь.

Князь Святослав знал, что борьба с Иоанном будет долгая и жестокая. Римские императоры уже давно собирали силы и воевали с Русью — правда, чужой кровью; это они с давних пор подстрекали хозар идти на Русь, строили им крепости; они протягивали к Руси свои когти из Климатов, подбивали Русь против Болгарии, а Болгарию — против Руси; это они подбили печенегов ударить в спину русам…

Теперь император Иоанн вел легионы против Руси, О, как ясно видел Святослав свою ошибку под Адрианополем! Тогда, столкнувшись с русскими воями, император Иоанн заговорил о любви и мире… Нет, не о любви и мире с русами думал тогда захваченный врасплох император. Он понял, что не может победить, испугался и предложил Святославу почетный мир…

Почетный мир! Теперь киевский князь Святослав видел, чего стоит мир с императорами, чего стоит их царское слово, но сейчас думать об этом было поздно… Сейчас ему нужно укрепиться здесь, в Доростоле, и стоять насмерть.

Правда, не все тут, в Болгарии, искали спасения в Доростоле. Еще в то время, когда князь Святослав выступил со своими воями из Переяславца в Доростол и когда повсюду разнесся слух, что именно в Доростоле русский князь столкнется не на жизнь, а на смерть с императором ромеев, темной ночью бежал из Доростола в горы, на запад, вместе со своей дружиной кмет Банко, вслед за ним, нагрузив на челны свое добро, подались вниз по Дунаю купцы и некоторые боляре.

Но это была капля в море. По кмету и его дружине, купцам и болярам в Доростоле никто не тужил. Кроме бежавших, в Доростоле осталось еще немало купцов и боляр. Ехали они сюда и из других придунайских городов. Одним из первых прибыл в Доростол великий болярин Мануш, за ним прискакали боляре Горан, Радул, Струмен.

Сюда полк за полком подходили, развернув знамена, вой князя Святослава. Часть их вступала прямо в город, некоторые становились лагерем на равнине у стен Доростола.

Вместе с ними, а иногда вслед за ними, также под знаменами, шли вой Болгарии — они искали убежища в Доростоле и располагались на равнине.

На всех дорогах, что вели к Доростолу, слышались топот, скрип колес; ехали верхом, шли пешком у возов с высокими колесами, откуда выглядывали испуганные женщины и черноглазая детвора, шагали молчаливые, задумчивые повинники и смерды; от самых Железных ворот к Доростолу плыли челны.

Так постепенно в Доростоле собралось все войско князя Святослава, сюда бежало множество людей из Придунайской равнины, сюда же, в Доростол, незадолго перед тем как уже должны были запереть ворота, на нескольких колесницах и верхом прибыло много бородатых людей в черных длинных рясах.

Когда их впустили в город, старейший из них — высохший, необычайно бледный старец — попросил отвести его тотчас к Святославу.

Князь Святослав говорил с ним в доме кмета, где, видимо, расположился теперь надолго.

— Я пришел к тебе, князь, чтобы ты защитил меня и мою паству… — начал старец, остановившись перед Святославом.

— Кто ты, отче? — спросил Святослав. — И что у тебя за паства? Вижу я, что ты очень устал. Садись, отдохни здесь, отче!

— Я — патриарх Дамиан, а паства моя — все христиане Болгарии… — ответил старец и глубоко вздохнул.

— Святой патриарх, — Святослав улыбнулся и сел напротив, — как могу я защищать тебя, ведь я же язычник. Не Христу, а Перуну и другим богам поклоняюсь со своими воями.

— Княже Святославе, лучше уж мне прийти к тебе, язычнику, чем к императору и патриарху константинопольскому, которые ненавидят, проклинают и уничтожают нас, болгарских христиан…

— Не ведал я, — усмехаясь, промолвил Святослав, — что христиане ненавидят и уничтожают христиан. Сказывали мне, будто христиане проповедуют: «Не убий!»

 

— Княже Святославе! Все ромеи, от императора с патриархом до последнего патрикия и священника, только говорят: «Не убий!» А на самом деле они разбойники, грабители и просто воры…

Князь Святослав промолчал.

— Я говорю по правде, княже, — продолжал патриарх. — Ты сказал, что я христианин, а ты язычник, и это так. Мы люди разной веры… Разная вера и у нас в Болгарии. Знаю я, что разные веры есть и на Руси. Но ведомо мне и то, что мы в Болгарии терпим разные веры, а ты, княже, терпишь разные веры на Руси. Так и должно быть, каждый молится по-своему; сам Христос сказал, что для Бога нет ни эллина, ни иудея.

Патриарх Болгарии очень устал после трудной дороги в горах, к тому же он сейчас волновался и потому на некоторое время умолк.

— Давно уже константинопольские императоры и патриархи ненавидят нас, болгар, ибо мы верим во Христа, но не верим в сатану, которого они заперли в Софийском соборе. Наш народ не хочет и слышать о патриархе константинопольском, ибо знает, что за ним стоит император. И сколько крови уже пролили за это болгары! Кесарь Симеон отдал за это свою жизнь… Но кесаря Симеона не стало, а его наследники продались Константинополю, огречились, привели в страну ромеев. Я, княже, сейчас из Преславы. Ромеи убивают болгар, разграбили все храмы, издеваются над нами, христианами…

— А кесарь Борис? — спросил Святослав.

— Что кесарь Борис? — промолвил патриарх, воздев глаза горе. — Его мать — гречанка, с молоком матери он впитал лютую ненависть ко всем болгарам-христианам… Я проклинаю Бориса!

— Дивно мне слышать, — промолвил Святослав, — что патриарх Болгарии проклинает своего кесаря. Горе Болгарии, коли в ней такое творится! Но чем же я могу помочь тебе, отче?

— Прими нас в Доростол, — попросил патриарх. — Ты, князь Святослав, язычник, как и твои вой, но я буду молиться, чтобы ты победил ромеев…

— Я не верю во Христа, — сказал Святослав, — но, если в Болгарии нет места для ее патриарха, оставайся здесь, отче…

***

5

Микула увидел Ангела издалека — он работал сразу же за колибой на огороде, разбивая заступом землю. Ангел выбирал камни.

И Ангел узнал Микулу. Едва только русский воин свернул с дороги и направился во двор, Ангел бросил заступ и поспешил ему навстречу.

— О, днесь доброго гостя маю! — закричал Ангел. — Цвитано, Цвитано! — позвал он жену.

Она прибежала, радостная, возбужденная, с румянцем на щеках.

— Как хорошо, что ты пришел! — заговорили они наперебой.

Но Микула был встревожен, обеспокоен.

— Лучше бы мне ныне не быть вашим гостем, — начал он.

— А что? — испуганно посмотрел на него Ангел.

— Зашел попрощаться. — Микула тяжело вздохнул. — Уходим на Дунай.

Ангел понял, о чем говорит Микула; он давно уже видел синие дымки на перевалах, слышал днем и ночью тяжелую поступь русских воев, спускавшихся в долину.

— Значит, это правда? — спросил Ангел,

— Правда, Ангел! — ответил Микула. — Ромеи напали на нас, взяли Преславу, Плиску, Данаю.

Увидев русского воина, со всех сторон ко двору Ангела спешили люди. Подошел ближний сосед, старый, седобородый Огнен, запыхавшись, стал подле них сват Ангела Гадж, подошли еще несколько мужчин и женщин, которые только что работали на огородах. Все стояли молча, тихо, прислушиваясь к беседе Микулы с Ангелом.

— Куда же вы идете? — спросил Ангел.

— Они изменой напали на нас и лезут со всех перевалов. Мы же уходим к Дунаю.

— И дальше пойдете, Микула?

Микула поглядел на болгар.

— Нет, — твердо сказал он, — спустимся к Дунаю и там будем биться.

— Но их очень много, — задумчиво промолвил Ангел.

— Уже и наши боляре прут и прут в горы, гавран гаврану очи не капат [9] , — заметил сосед Огнен. — Сегодня ночью уехали, сам слыхал, братья Турены в Преславу.

— Теперь они вместе с ромеями опять возьмутся за свое. Цвитана заплакала.

— Мы спустимся к Дунаю, — громко сказал Микула, чтобы приободрить сельчан, — и станем там. Разве для того приходили мы сюда, чтобы ромеи покорили эту землю?!

— О нет, — зашумели болгары, — русские вой — добрые вой, были бы они тут, мы бы жили…

— Не за то мы боролись, — продолжал Микула, — чтобы эту землю и вас покорили. Бились мы потому, что ромеи и для вас и для нас едины. Бились мы тут, бились там, в горах, — он протянул руку и указал вдаль, — станем теперь на Дунае насмерть.

— А что же нам делать? — крикнул Ангел.

— Так, так, что нам делать? — разом заговорили соседи.

Микула снял баранью шапку, словно она сжимала ему голову, и, опираясь на меч, долго смотрел на голубую долину, над которой висели, точно лодии с поднятыми ветрилами, розоватые облака. Из этой долины сюда, в предгорье, веял теплый ветер. Он приносил запахи свежей земли, молодой травы. Там, далеко-далеко, чернели полоски только что вспаханной земли; там повсюду виднелись люди, со всех концов доносился рев скота.

— Дивная земля, — сказал Микула, с нежностью глядя на долину и откидывая рукой волосы, которые падали ему на лоб. — Сейчас самая пора пахать, сеять зерно… Да вот ромей не дает.

— Что делать? Что делать? — повторяли растерянно люди. Микула задумался.

— Моя земля вон там, — он показал на далекий небосвод, — а я буду стоять тут.

— Моя земля тут, — словно в ответ Микуле, сказал Ангел, -но я стану за нее там. Я иду с тобой, Микула.

— Разве только ты? — спросил сосед Огнен. — Не буду и я.тут сидеть, пойду к Дунаю.

— И я… и я… — один за другим говорили соседи.

— Добрая земля, и добрые на ней живут люди! — промолвил Микула.

— Я тебя одного не пущу! — воскликнула Цвитана. — Где ты с мечом, там буду и я.

— Зачем тебе идти? — заспорил Ангел, которому было стыдно за Цвитану перед людьми. — Разве это женское дело?

— Не говори так, Ангел, я пойду! — промолвила, закрасневшись, Цвитана.

— А когда же пойдем? — спросили болгары.

Только теперь Микула понял, что случилось то, чего он никак не ждал. Он зашел к Ангелу проститься, но было не до прощания — ведь Ангел и все собравшиеся здесь болгары идут с ними, русскими воями. И — хочешь не хочешь — Микуле придется их вести, заботиться о них, оберегать, чтобы не напали ненароком на них ромеи.

— Ну что ж, — сказал Микула, — сейчас и тронемся… Сбор здесь!

Соседи кинулись к своим дворам, Микула с Ангелом зашли в колибу.

— Что же брать с собой? — недоуменно спрашивала Цвитана.

— Захватим все, что сможем, — сказал Ангел, — ничего им не оставим.'

— А вино?

— Что осилим — выпьем, мех с собой возьмем, а остальное выльем.

— Ты, Цвитана, не забудь иголку и нитки, — посоветовал Микула, — моя сорочка и ногавицы начисто прохудились.

— Выпьем-ка, Микула, — сказал Ангел, налив в деревянные чаши вино.

— Что ж, выпьем, — согласился Микула.

Посидев недолго, Ангел поднялся и сложил в мешок все, что, по его мнению, могло пригодиться на Дунае. Цвитана, разговаривая сама с собой, бегала по колибе, заглядывая в клети, ямы.

И вот они вышли во двор. Там собралось уже немало соседей. Да нет, тут были не только соседи, слушавшие Мику-лу. Подошло еще много мужчин, которые жили дальше. Но и это было не все. Со всех концов села ко двору Ангела шли мужчины, женщины, отроки. Несколько болгар спешили на конях, еще несколько приехали на запряженных волами возах. Все в селе знали о принесенном Микулой известии и поступили так же, как и Ангел, — люди решили идти к Дунаю.

— Что же это? — Микула всплеснул руками. — Ведь идет все село…

— Где вы, там и мы, — услыхал он в ответ возбужденные голоса. — Ако смерт, да заедно… [10]

Долго стоял Микула на пороге колибы задумавшись. Потом вышел вперед и стал среди толпы.

— Коли так, — громко промолвил он, — сложим, люди, мешки на возы! Гей, комонники! — крикнул он всадникам. — Борз-но поедете на брани. А ныне запрягайте возы, забирайте всякое жито, чтобы ромеям ничего не осталось, гоните коров, овец, уйдем все, ничего им не оставим.

И вскоре люди покинули родное село и — кто на возах, кто пешком — стали спускаться в долину. А впереди степенно шагал Микула.

***

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

1


 

Войско Иоанна Цимисхия стояло в Преславе несколько дней— Начальник метательных машин Иоанн Куркуас снова кичился и хвастался перед другими полководцами: это он посоветовал императору взять Преславу до Пасхи, это только благодаря ему воины империи так быстро прошли опасные ущелья и стоят в Преславе. На радостях Иоанн Куркуас пил, пил столько, сколько могло вместить его огромное чрево. Пил вина греческие, болгарские, угорские, херсонесские, задунайские, земель уличей — из жита, — пил все, что можно было найти в погребах болгарских кесарей.

Однако, отдавая должное Иоанну Куркуасу как пьянице, не следует забывать и того, что здесь, в Преславе, он свершал еще одно привычное для него дело, да так, что даже диакон Лев упомянул о нем в своей истории: «Магистр Иоанн содеял в Мисии преступления против священных храмов: он ограбил многие в Мисии церкви, а ризы и священные сосуды использовал для собственной надобности». Что и кто бы ни говорил об истории диакона Льва, а об Иоанне Куркуасе он писал правду!

Однако пьянствовал и грабил Болгарию не только Куркуас, а все полководцы, воины, да и сам император Иоанн. На праздник Христова воскресения — о, его всегда отмечали в Константинополе торжественно, пышно! — здесь, в Преславе, император Иоанн совершил также великий выход из собора преслав-ской Софии. Вместе с кесарем Борисом он проехал по узким улицам города, где еще зияли провалы выбитых окон и дверей и пахло гарью, вместе с кесарем выехал за город, к выстроившимся и бурно приветствовавшим императора легионам.

Потом император Иоанн разговелся, пообедал и даже облобызался с кесарем Борисом. А позднее позвал к себе проэдра Василия, объявил ему, что выступает с войском, и наказал как зеницу ока беречь сокровища болгарских каганов.

И византийский император Иоанн повел свое войско дальше…

Теперь, после того как войско прошло Стару Планину и Плиску, оно действительно казалось грозным и страшным. Там, в горах, где таксиархии скрывались в ущельях, этого войска почти не было видно. Здесь же, на склонах Планины и в Придунайской равнине, когда впереди ехало множество закованных в броню всадников, за ними следовало более пятидесяти пеших и конных таксиархии, а справа и слева двигались турмы и банды из фем, — здесь, на склонах гор и равнине, сразу предстала вся сила императора Иоанна, гордость Византии!

Продвигаясь со своими бессмертными среди этого войска, император Иоанн чувствовал себя в полной безопасности. Время от времени оглядывал он с пригорков свое войско и удовлетворенно улыбался. Но и это было еще не все. По приказу императора несколько таксиархии и друнг из фем продвигалось вдоль моря из Месемврии и Варны, чтобы, перебравшись через невысокие Лудогоры, неожиданно выйти к Дунаю. Где-то плыли к Дунаю и корабли Византии. Император Иоанн был уверен, что гордый Святослав, очутившись со своим войском на узкой полоске придунайской земли, не устоит против ромейского войска. Он уже сейчас, должно быть, седлает коней, чтобы бежать за Дунай!

Удивляло императора только то, что ромеи не встречали на своем пути вражеского войска. Незначительные бои пришлось вести только в Данае и Плиске — там стояла и до последнего человека билась стража князя Святослава. Легионы императора проходили через города и села Болгарии. Совсем недавно в них била ключом жизнь, кузнец делал свое дело, пахарь — свое. А сейчас легионы шли, не слыша людских голосов, не видя ни кузнеца, ни пахаря, точно по Аравийской пустыне…

На вопрос, куда делись местные люди, не могли ответить даже боляре, которые выходили из укрытий и присоединялись к войскам императора. Люди были? Были. Мог ли князь Святослав забрать их с собой? Нет, князь Святослав их с собой не брал. Куда же они делись? Может, прячутся в Лудогорах, может, ушли за Дунай, а скорее всего, потянулись со своими женами, детьми и табунами далеко, за Железные ворота, на Тису!

Правда, время от времени то позади ромейского войска, то впереди, а несколько раз прямо среди стана появлялись неизвестные и наносили воинам императора большой урон — они нападали на бессмертных и быстро превращали их в смертных. В одну темную ночь они подползли к шатру и убили стратига Македонии Феофила.

Видимо, они охотились и за самим императором.

Иоанн велел всем своим полководцам внимательно следить, чтобы легионы выставляли побольше караулов. Полководцы поняли, что он прежде всего беспокоится о собственной порфироносной особе. Но они также опасались за свою жизнь и потому вдвое, втрое увеличили число вигл, расставляли стражу даже в стане, да и сами, говоря по правде, не столько спали, сколько прислушивались.

Однажды виглам удалось схватить неизвестных. Произошло это так. Довольно большой отряд вигл, числом до двадцати всадников, укрылся ночью в лесочке перед лагерем. Все они были начеку, прислушивались к малейшему ночному шороху, держали наготове оружие — секиры, мечи…

Однако, как они ни всматривались, как ни прислушивались, не слышали, как совсем близко, впереди, сзади и по бокам, появились неизвестные, накинулись на них, стащили с лошадей…

От неожиданности виглы растерялись, не успели ничего предпринять, и неизвестные очень быстро уничтожили отряд.

В стане услыхали крики вигл в поле, и туда помчались другие отряды. Тем временем начинало светать, ромеи бросились за неизвестными, долго разыскивали их в окружающих лесах, обошли все овраги, обшарили все кусты и наконец нашли трех — одного старого человека, с необычайно ясными глазами, глядевшими из-под густых седых бровей, с длинной седой бородой и такими же усами, и еще двух молодых, почти отроков.

По велению императора их привели к нему. Стоя в стороне, он долго смотрел, как воины пытали неизвестных, загоняя под ногти иглы, сжимая и разрывая тело клещами, железом.

Но никто из пытаемых не проронил ни слова о том, кто они, кому служат, чего хотят. И тогда император повелел зарубить их мечами.

И дальше точно в пустыне шел император Иоанн со своими легионами. Спустился с гор, вышел в долину, откуда виден был Доростол.

***

2

Князь Святослав знал, где и как идет император ромеев. Отступая с гор и из долин, отряды, состоящие из русов и болгар, доносили, какие силы ведет с собой император, какими дорогами они идут, где останавливаются на ночлег. Зов обездоленной Болгарской земли, печальный стон ее людей непрестанно долетали до князя Святослава.

Князю Святославу известно было и то, что войско императора подходит к Доростолу не по одной, а по нескольким дорогам. Сам император идет через Данаю и Плиску, несколько таксиархий, крадучись через Лудогоры, поспешают выйти в тыл его воинам, а корабли Византии уже плывут к Дунаю, чтобы окончательно отрезать войско от родной земли, от Руси.

Все это князь Святослав знал. Возможно, что и теперь, переправившись через Дунай на лодиях, вой добрались бы до земли уличей, а оттуда на Русь.

Так советовал Святославу его брат Улеб. Как-то раз, котда князь Святослав стоял на берегу Дуная, за стеной города, Улеб сказал, глядя на широкий, многоводный плес и на далекий левый берег:

— А не лучше ли нам, брат, сесть на лодии и вернуться вспять, на Русь?

Князь Святослав тоже смотрел на плес и левый берег, но думал, видимо, иное, потому что ответил:

— Как не потечет никогда вспять Дунай, так не побегут никогда с поля боя русские вой. От чего это ты вздумал бежать, брат Улеб?

— От меча и копья, от смерти наших людей тут, на берегу Дуная…

— Кто уклоняется от боя с коршуном на скале, тот погибнет от него в долине, — сурово промолвил князь Святослав. — Коль не примем боя с императором на Дунае, настигнет нас неумолимая и бесславная смерть на Днепре.

— Брат мой, брат! — скорбно продолжал Улеб. — Не о себе пекусь, болит у меня сердце за людей…

— У многих своих людей повинен учиться и князь, Зане не научится, будет ему аки врагу и супостату…

— Спасибо, брат, за науку… Где ты, там и я… Станем по правде, брат! Пусть нам поможет Христос…

— Против византийского Христа буду бороться мечом, Улеб, а поможет мне Перун.

— Да поможет каждому из нас его бог, — закончил князь Улеб.

Увидел князь Святослав в тот же день и бывшего василика императора ромеев Калокира. И не узнал его. Проходя через торг, князь остановился около купцов, продававших рыбу, которую рыбаки-болгары обычно ловили в лиманах и в устье Дуная.

Услышав, что купцы и народ о чем-то спорят, подняв невероятный шум, князь, подойдя к ним, спросил:

— О чем кричите?

— Это тухлая рыба, — кинулись к князю люди. — Купцы ее нарочито припрятывают, берут все дороже и дороже, а рыба эта — отрава для человека.

Князь Святослав посмотрел на купцов, на лежавшую перед ними рыбу. В самом деле, рыба была испорченная. И вдруг в одном из купцов князь узнал смиренного Калокира.

— Бросьте рыбу в Дунай, пусть она плывет к грекам, — повелел князь Святослав и, обращаясь уже к Калокиру, добавил: — А вы, купцы, не давайте людям моим отравы, да и ты, патрикий Калокир, такожде.

Бледный, растерявшийся Калокир, стоя перед князем Святославом, пролепетал:

— Я не дам отравы, княже!

Перед заходом солнца князь Святослав выехал с небольшой дружиной за Доросгол и остановил коня на высоком пригорке. Отсюда он видел далекие склоны гор, пересеченную темными лесами равнину, долину, напоминавшую в эту вечернюю пору огромную чашу с диковинным синим вином, город, возвышающийся над Дунаем, багряное от закатных солнечных лучей зеркало реки, далекий левый берег.

Мог ли думать в эту вечернюю пору князь Святослав, что пройдет лишь один день — и на этом же высоком пригорке будет стоять и осматривать окрестности император Византии Иоанн Цимисхий, что его легионы зальют всю эту чашу-долину, дунайская гладь зарябит от кораблей, а он, князь Святослав, и вой его соберутся и станут среди этого широкого, необъятного мира только на одном клочке — в городе-крепости, что темнеет на скалах над Дунаем?!

Нет, даже в этот последний вечер князю Святославу не верилось, что подобное может статься. Но он хотел быть готовым ко всему, раз уж выпала злая доля. Он еще и еще раз приезжал сюда, осматривал поле грядущей сечи.

У императора Византии, как уже знал Святослав, насчитывалось пятьдесят — шестьдесят тысяч воев. Что ж, и у Руси с Болгарией было не меньше. А вон повсюду, на склонах и в долине, поднимается пыль, сверху по Дунаю спешат лодии -это идут и идут к нему болгары. Были бы силы и время, вся болгарская земля пришла бы сюда, укрылась в эту страшную годину за стенами Доростола, стала бы плечом к плечу с воя-ми Руси.

Император Византии идет по торной дороге, которая тянется от Дуная до самой Преславы. А в то же время близко, в Лудогорах, видели тех его воев, которые стараются зайти в тыл, — и об этом знает князь Святослав. Русские полки стоят где нужно, — от берега Дуная, выше Доростола, подковой вокруг города, и снова к Дунаю, уже ниже Доростола. Как бы ни попытался подойти император, пошлет ли он первыми в бой бессмертных всадников или смертных оплитов, ему нелегко будет прорваться к Доростолу, — тут, в долине, неизбежно произойдет великая сеча, вой князя Святослава давно уже к ней готовы.

«А если, — князь Святослав думал и об этом, — а если русские вой не одолеют в этой страшной сече? Что делать тогда, как бороться дальше?»

В сумерках он возвратился в город, где, возможно, долго им придется стоять, биться. Проехал вдоль стен, оглядел рвы, валы, ворота, где, несмотря на поздний час, работали тысячи людей. Нет, нелегко будет воям императора пройти между рядов острых кольев, преодолеть рвы, где тоже торчат колья, взобраться на валы, лезть на стены, над которыми нависли сверху заборола, откуда каждую минуту может политься кипящая смола, посыпаться камни!…

Доростол и внутри был построен как крепость. Миновав с дружиной ворота, князь Святослав поехал по улице, которая тянулась вдоль стены вокруг всего города, словно обнимая его. Здесь обычно останавливались со своими возами земледельцы из долины, рыбаки с Дуная. А когда к городу подступал враг, улица превращалась в настоящий военный лагерь: здесь собирались и отсюда поднимались на городницы вой, здесь всегда наготове были кучи песка и камней, стояли казаны со смолой, хранилось всякое оружие.

  Читать  дальше ...  

---

038. СВЯТОСЛАВ. СКЛЯРЕНКО СЕМЕН ДМИТРИЕВИЧ.  КРАТКИЙ ПОЯСНИТЕЛЬНЫЙ СЛОВАРЬ, КОММЕНТАРИИ, ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА

---

 

  В начало, читать

. Святослав. Скляренко С.Д. 

 Источник :   https://www.litmir.me/br/?b=24988&p=11 

  Слушать -   https://knigavuhe.org/book/svjatoslav-1/

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

                

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

 

***

***

 

Визитка дуэта...

***

***

 

***

О Святославе 
О рождении Святослава нам известно только то, что в год казни его отца древлянами в 945 году, ему было три года. Стало быть, родился он в 942 году.

... Читать дальше »

***

***

***

***

***

***

Фотоистория в папках № 1

Фотоистория в папках 002 ВРЕМЕНА ГОДА

Фотоистория в папках 003 Шахматы

Фотоистория в папках 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

Фотоистория в папках 005 ПРИРОДА

Фотоистория в папках 006 ЖИВОПИСЬ

Фотоистория в папках 007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

Фотоистория в папках 008 Фото из ИНТЕРНЕТА

Фотоистория в папках 009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

Фотоистория в папках 010 ТУРИЗМ

Фотоистория в папках 011 ПОХОДЫ

Фотоистория в папках 012 Точки на карте

Фотоистория в папках 013 Турклуб "ВЕРТИКАЛЬ"

Фотоистория в папках 014 ВЕЛОТУРИЗМ

Фотоистория в папках 015 НА ЯХТЕ

Фотоистория в папках 016 ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ и его окрестности

Фотоистория в папках 017 На ЯСЕНСКОЙ косе

Фотоистория в папках 018 ГОРНЫЕ походы

Фотоистория в папках 019 На лодке, с вёслами

***

 

***

***

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

*** 

*** 

***

***

О книге - "Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга". (Вольтер)

На празднике

Поэт Александр Зайцев

Художник Тилькиев и поэт Зайцев...

Солдатская песнь современника Пушкина...Па́вел Алекса́ндрович Кате́нин (1792 - 1853)

Шахматы в...

Обучение

О книге

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 271 | Добавил: iwanserencky | Теги: проза, книга, литература, слово, Русь, Святослав, из интернета, Семен Скляренко, текст, история, Роман | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: