Главная » 2023 » Август » 4 » ОХОТНИКИ ДЮНЫ. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 381. Четырнадцать лет спустя после бегства с Капитула
21:45
ОХОТНИКИ ДЮНЫ. Б.Герберт, К. Андерсон. Дюна 381. Четырнадцать лет спустя после бегства с Капитула

***

===

Четырнадцать лет спустя после бегства с Капитула


1


Человеческий организм может постигнуть и осуществить множество самых разных вещей, но главная его роль состоит в хранении генетической информации вида.

Мастер Тлейлаксу Вафф. Из выступления на встрече кехла в связи с обсуждением проекта создания гхола Дункана Айдахо      


Его сын гхола был точным повторением его самого… или станет таковым, если в нем всплывет генетическая память. Но это случится не раньше, чем через несколько лет. Скиталь надеялся, что его стареющее тело сумеет прожить это время.

Все, что пережил старый мастер Тлейлаксу, все, чему он научился в своих бесчисленных жизнях, хранилось в его генетической памяти и было представлено той же ДНК, которую он использовал для создания теперь уже пятилетнего своего дубликата, который сейчас стоял перед ним. Это был в действительности даже не гхола, а клон, так как клетки были взяты у живого донора. Предшественник ребенка не был мертв. Во всяком случае, пока.

Но Скиталь уже чувствовал, как нарастает его физическое старение. Мастерам Тлейлаксу не надо бояться смерти, потому что она не грозила им в течение тысячелетий – по крайней мере с тех пор, как его народ открыл средство достижения бессмертия путем возрождения в виде гхола. Хотя его дитя гхола был здоров, он все же был еще слишком юн.

Шли годы, неотвратимая поступь смерти оставляла неизгладимый отпечаток на состоянии старого мастера, органы начали функционировать не так безупречно, как раньше. Закодированное в генах старение. В течение тысячелетий машейхская элита его расы встречалась на секретных совещаниях, но эти люди даже в страшном сне не могли представить того холокоста, который им предстоит, им и ему, Скиталю. Он остался единственным на свете живым мастером.

Если подходить к делу реалистично, то он не знал, чего сможет добиться в одиночку. При наличии неограниченного доступа к аксолотлевым чанам он смог бы из имеющихся у него клеток воссоздать всех мастеров, истинных гениев своей расы. Клетки членов Совета Тлейлаксу хранились в его нуль-энтропийной капсуле, но сестры Бене Гессерит не желали воссоздания этих людей. Действительно, после смятения, вызванного выращиванием гхола Лето II и после зловещего видения, явленного Шиане в Другой Памяти, ведьмы приостановили программу выращивания копий исторических личностей. «Временно», как они утверждали.

Но, во всяком случае, повиндахские бабы, разрешили ему создать сына, его копию. В конце концов Скиталь сможет восстановить свою непрерывность, свое личное бессмертие.

Мальчик находился с ним в той части корабля, которая когда-то была тюрьмой Скиталя. После того как Скиталь выдал все свои секреты, его свобода была расширена, и он мог теперь передвигаться практически по всему кораблю. Он мог наблюдать за обучением восьми гхола и выбранными для них наставницами из Бене Гессерит. Поставленная верховным проктором против ее воли сестра Гарими предложила Скиталю свои услуги в обучении и воспитании мальчика, но Скиталь отказался, не желая нечистого воспитания для сына.

Мастер Тлейлаксу сам обучал и воспитывал своего отпрыска, готовил его к принятию большой ответственности. До своей смерти предшественник должен передать своей копии массу важной информации, по большей части совершенно секретной.

Жаль, что у него нет способности делиться памятью, как у ведьм. Загрузка человека, так старый тлейлакс назвал этот процесс. Если бы он мог таким способом пробудить память сына, но сестры хранили от него этот секрет. Ни один тлейлакс не мог определить суть этого процесса, а информация на этот счет была не для продажи. Ведьмы утверждали, что такой способностью могут обладать только женщины, и ни один мужчина на это не способен. Смешно даже слышать это! Тлейлаксы знали и сумели это доказать – женщины так же неважны, как цвет окраски стен дома. Это просто биологические сосуды для производства отпрысков, а для этого процесса не нужен сознающий себя мозг.

Он был один, но ему пришлось столкнуться с трудной задачей обучения мальчика наиболее сокровенным ритуалам и обрядам очищения. Несмотря на то что Скиталь говорил с мальчиком с помощью свиста и шепота, пользуясь тайным языком, известным только мастерам, он все же боялся, что ведьмы смогут понять, что он говорил. Много лет назад Одраде пыталась поймать его в ловушку, говоря с ним на его древнем языке, но Скиталь понял лишь, что нельзя недооценивать хитрость и коварство ведьм. Он подозревал, что ведьмы установили в его каютах подслушивающие устройства, а ведь ни один повиндах не имеет права знать таинства тлейлаксов.

Отчаяние загоняло его во все более и более тесный угол. Его тело умирало, а мальчик был пока лишь набором потенциальных возможностей. Если он не возьмет на себя риск и не откроет секреты мальчику, то они умрут вместе с ним, со Скиталем. Что хуже – раскрытие секретов или вымирание? Скиталь подался вперед, склонившись к мальчику.

– Тебе предстоит принять на свои плечи тяжелую ношу. Немногим в нашей долгой и славной истории выпадала такая честь и ответственность. Ты – надежда расы тлейлаксов и моя личная надежда.

До боли знакомый ему мальчик был охвачен одновременно робостью и стремлением к знанию.

- Как мне добиться этого, отец?

- Я все тебе покажу, - сказал Скиталь на галахском наречии, прежде чем снова перейти на старый язык. Мальчик оказался чрезвычайно к нему способным. - Я объясню тебе множество вещей, но это будет лишь подготовкой, фундаментом для того понимания и знания, каковые тебе еще только предстоит обрести. Когда я восстановлю твою память, ты будешь знать все это интуитивно.

- Но как ты восстановишь мою память? Это больно?

- Нет более сильной боли, но нет и более глубокого удовлетворения. Это ощущение невозможно описать.

Мальчик быстро нашелся с ответом.

- Суть с'тори заключается в осознании нашей непостижимости.

- Да, ты должен принять как свою неспособность понять, так и важность сохранения в памяти ключей к такому осознанию. – Старик Скиталь откинулся на подушку. – Слушай меня, когда я буду говорить об утраченном Бандалонге, нашем прекрасном священном городе святого Тлейлаксу, где была основана наша великая вера.

Он описывал мальчику громадные башни и секретные камеры, где содержали фертильных женщин для того, чтобы они производили потомство; других женщин превращали – для лабораторных нужд – в аксолотлевые чаны. Он говорил о том, как Совет Мастеров сохранял великую веру в неприкосновенности много тысячелетий. Он рассказывал, как хитрые и коварные тлейлаксы сумели убедить злокозненных чужеземцев в слабости и жадности расы тлейлаксов, поэтому чужеземцы недооценивают их, а это залог будущей победы над чужеземцами.

Сын гхола жадно ловил каждое слово отца, он был подходящим слушателем талантливого рассказчика.

Старому Скиталю надо было запустить внутреннюю память своего двойника как можно скорее. Это была гонка со временем. Кожа мастера уже покрылась старческими пятнами, руки и ноги стали заметно дрожать. Если бы только у него было больше времени!

Мальчик стал проявлять беспокойство.

– Я голоден. Когда мы будем есть?

– Мы не можем позволить себе перерыв! Ты должен усвоить сразу как можно больше.

Мальчик тяжело вздохнул, подпер маленький треугольный подбородок ручками и стал дальше внимательно слушать старого мастера. Скиталь снова заговорил, на этот раз еще более торопливо.

***  

===

2             
Я знаю, кем я был. Исторические записи очень ясно излагают факты. Более насущный вопрос, ответ на который не столь очевиден, – это кто я есть сейчас?

Пауль Атрейдес, высказывание во время учебного занятия на борту корабля-невидимки          


Стоя за стеной учебной комнаты и глядя на учеников сквозь полупрозрачный плаз, Дункан ловил себя на мысли, что смотрит в свое прошлое. Восемь учеников разных возрастов и разной исторической значимости хранили на лицах серьезное выражение, внимательно слушая наставников. На лицах сменяли друг друга выражения беспокойства, страха и зачарованности.

Пауль Атрейдес был на год старше своей матери, его сын, Лето II, был очаровательным ползунком, а его отец, герцог Лето, еще не родился. «Одно ясно, в истории еще не было семьи, похожей на эту».

Дункан не мог ответить на вопрос о том, как все они поведут себя в этой запутанной ситуации, когда будет полностью восстановлена их память.

Большую часть дней верховный проктор Гарими занималась с каждым гхола по расписанию занятий, которые включали в себя обучение прана-бинду, физические упражнения и обучение психологической устойчивости и живости психологических реакций. Бене Гессерит выковывал своих послушниц в течение тысячелетий, и Гарими прекрасно знала, что делает. Она не любила свои обязанности по обучению и воспитанию детей-гхола, но приняла свою роль и смирилась с ней, зная, что ее ждет еще более суровое наказание, если она причинит вред хотя бы одному из этих детей. Интенсивные физические тренировки и последовательное обучение привели к быстрому развитию детей, которые были более зрелыми, чем обычные мальчики и девочки такого же возраста.

Сегодня Гарими привела детей в искусственный солярий и раздала им материалы для занятий и задания. Хотя Дункан тайно следил за занятием, группа этого не замечала и казалась изолированной. Помещение купалось в желтоватом свете, спектр которого имитировал свет солнца Арракиса, на потолок проецировали синее небо, а по полу был рассыпан песок. Комната должна была пробуждать память о Дюне, но без ее суровой и жестокой реальности.

Прекрасное место для выполнения заданий.

Пользуясь блоками нейтрального сенсиплаза, по историческим чертежам дети должны были начать и закончить весьма сложное строительство. Работая вместе, ученики гхола должны были собрать точную копию дворца в Арракине, построенного императором Муад'Дибом во времена его жестокого правления.

В архивах «Итаки» было множество изображений, справок, туристических брошюр и множество противоречащих друг другу чертежей. Из своей второй жизни Дункан знал, что настоящий Большой Дворец имел множество тайных ходов и помещений и поэтому чертежи и планы часто были фальсифицированными.

Пауль склонился над материалами, выбрал перчатку для работы и скептически на нее посмотрел. Пробуя свои способности, он начал укладывать тонким, но прочным слоем материал свободной формы – это будет фундамент его дворца. Другие дети, не жалея, раскладывали блоки из сенсиплаза; на складах корабля-невидимки были практически неисчерпаемые запасы этого материала.

На предыдущих занятиях гхола изучали биографии своих исторических предшественников. Они читали и перечитывали свои собственные жизнеописания, знакомились с подробностями своих прежних жизней и искали в себе не отраженные в документах движения ума и чувств, послужившие основаниями для тех или иных поступков.

Будут ли эти отпрыски гхола такими же, как их предшественники, если начнут развиваться вот так, с чистого листа? Определенно, на этот раз их воспитывали по-другому.

Дети напоминали ему актеров, заучивающих роль в пьесе с огромным числом действующих лиц. Дети вступали в союзы и дружественные отношения. Дружили между собой Стилгар и Лиет-Кинес. Пауль неизменно стремился сесть поближе к Чани, Джессика же в отсуствие Пауля предпочитала одиночество; сын Пауля, Лето II, скучавший по сестре, тоже проявлял склонность к уединению.

Маленькому Лето II нужна была сестра-двойняшка. Мальчик не был обречен стать монстром, но без Ганимы он мог вырасти очень ранимым и уязвимым. Однажды, понаблюдав за этим тихим мальчиком, Дункан направился к Шиане и потребовал ответа. Да, клетки Ганимы есть в нуль-энтропийной капсуле Скиталя, но по каким-то только им ведомым причинам сестры решили пока не помещать их в аксолотлевый чан. Не сейчас – таков был их стандартный ответ. Конечно, вырастить Ганиму можно было в любое другое время, но Лето II останется разлученным на годы с человеком, бывшим его вторым «я», его второй половиной. Дункану было жаль мальчика за эту не заслуженную им боль.

Влекомые друг к другу своим общим прошлым так же, как и своим инстинктом, Пауль и шестилетняя Чани были рядом. Пауль лежал на полу и изучал чертеж. Голографический план дворца висел в воздухе, давая больше деталей, чем требовалось для строительства. Он сосредоточился на несущих стенах главной части комплекса, который был самым большим сооружением, когда-либо построенным руками человека.

Дункан знал, что задание Гарими отличалось многоплановой целью. Для того чтобы построить уменьшенную копию Большого Дворца Муад'Диба, эти гхола должны прикоснуться к истории. «Тактильные ощущения и зрительная стимуляция пробуждают больше воспоминаний, нежели обычные слова и архивные записи». Так объясняла это задание Гарими. У большинства из восьми гхола внутри уже находилась актуальная структура их прошлой жизни; может быть, она будет питать и внутреннюю память.

Лето II был еще слишком мал, чтобы участвовать в строительстве, но он ковылял среди более старших детей и как зачарованный наблюдал их работу. Всего год назад Гарими и Стука пытались убить его в детском саду. Спокойный и проявляющий ко всему интерес Лето II говорил мало, но выказывал редкостный уровень интеллекта и, казалось, на лету усваивает то, что происходило вокруг него.

Ползунок сел на песчаный пол перед голографическим изображением дворца и, обхватив свои колени, принялся раскачиваться взад и вперед. Двухлетний ребенок, казалось, понимал некоторые вещи не хуже, чем другие дети, а возможно, и лучше.

Суфир Хават, Стилгар и Лиет-Кинес работали вместе, возводя вокруг дворца крепостные стены. Они смеялись и развлекались, видя в задании игру, а не урок. Прочитав в архивах записи о своей героической жизни, Суфир Хават стал развивать в себе смелость. «Я хочу, чтобы мы нашли Врага и вступили с ним в схватку. Я уверен, что башар и Дункан сумеют его одолеть».

«Но сейчас они должны помогать нам», – дерзко сказал Стилгар и толкнул в бок своего друга Лиета, нечаянно свалив при этом несколько строительных блоков.

Наблюдая за ними, Дункан бормотал: «Нам точно не нужны вы, точнее нам нужны не те вы».

Джессика сделала много блоков из сенсиплаза, а Юйэ старательно ей помогал. Чани обходила строительную площадку, намечая границы сооружения. Потом они вместе с Паулем принялись в точном масштабе сооружать пристройку, огромное крыло, где жили бесчисленные слуги Атрейдесов и их семьи. Их было – ни много, ни мало – тридцать пять миллионов одновременно! Хроники не преувеличивали, но трудно было поверить в это число и осознать его.

– Я не могу себе представить, что мы живем в таком доме, – сказала Чани, обходя намеченные ею границы.

– Если верить архивам, то мы были счастливы в этом дворце много лет.

Она лукаво улыбнулась, понимая гораздо больше, чем обычная девочка ее возраста.

– На этот раз мы можем не строить покои принцессы Ирулан, да?

Подслушивавший Дункан невольно рассмеялся. Клетки Ирулан, дочери Шаддама IV, тоже были в запасе клеток Скиталя, но в медицинском центре, где работали аксолотлевые чаны, не торопились выращивать Ирулан. Пока сестры не планировали выращивать новых гхола, но Дункан испытывал смешанные чувства, понимая, что следующей будет Алия. Гарими и ее консервативные сторонницы, естественно, не жаловались на приостановление проекта гхола.

Внутри модели дворца дети сложили из блоков отдельное строение, храм Святой Алии на Ноже. Храм был центром обожествления еще живой Алии, а священники и бюрократы культа утвердили законность наследования власти Муад'Дибом. Дункан видел прикрытое жалюзи окно, через которое Алия – одержимая и доведенная до безумия – бросилась вниз, навстречу своей смерти.

Снова принявшись за изучение чертежа, гхола – каждый в формовочной перчатке – работали с сенсиплазом, быстро возводя весьма точную копию остова Большого Дворца. Они ставили имитации огромных колонн портика, оставляя на потом сооружение многочисленных статуй, лестниц и украшений. Точно воспроизводились орнаменты и подарки доставленные с сотен планет, завоеванных во время джихада Муад'Диба, все это казалось непосильной задачей, но было элементом обучения. Надо дать ученику непосильную задачу и посмотреть, как он будет ее выполнять.

Устав подсматривать, Дункан оторвался от полупрозрачного плаза и вошел в учебную комнату. Дети-гхола заметили его присутствие, но, взглянув на него, быстро вернулись к работе. Однако Пауль Атрейдес подошел к нему.

– Простите, Дункан, но у меня есть вопрос.

– Только один?

– Вы не можете рассказать, как будут восстанавливать нашу память? Какую методику используют для этого в Бене Гессерит и сколько нам будет лет, когда это произойдет? Мне уже восемь лет. Майлсу Тегу было десять, когда пробудили его память.

Дункан насторожился.

– Мы были вынуждены это сделать. Момент был очень напряженный.

Тогда Шиана сделала это сама, использовав модифицированную методику полового импринтинга. Майлс имел тело десятилетнего ребенка, но в его сознании был спрятан старик. Сестры пошли на риск травмы детской психики, потому что нуждались в воинских талантах башара, оказавшись перед необходимостью нанести поражение Досточтимым Матронам. Молодой башар в той ситуации не имел права голоса.

– Но разве сейчас у нас не напряженный момент?

Дункан внимательно смотрел на фасад модели дворца.

– Вам следует лишь знать, что восстановление индивидуальной памяти – процесс очень болезненный и травмирующий. Другого способа мы пока не знаем. Так как у всех вас разные личности, – он окинул взглядом остальных детей, – то пробуждение будет происходить по-разному для каждого из вас. Наилучшая защита от травмы – это как можно лучше знать и понимать, кем вы были, чтобы быть готовыми воспринять свою индивидуальную память, когда она вернется.

Пятилетний Юйэ недовольно пропищал:

– Но я не хочу стать таким, каким я был.

Дункан ощутил тяжесть в груди.

– Ни один из нас не может позволит себе такой роскоши.

Чани, как всегда, держалась поближе к Паулю. Голос у нее был тих, но слова значимы:

– Мы должны будем делать то, чего ожидают от нас сестры?

Дункан пожал плечами и с трудом подавил улыбку:

– Почему бы вам не превзойти эти ожидания?

Все вместе они продолжили возведение стен Большого Дворца.

***

===

3                            
Бесцельное блуждание – вот самая верная метафора всей человеческой истории. Участники великих событий не видят своего места в общей исторической картине. Наша неспособность видеть большие элементы общей картины не опровергает ее существования.

Преподобная Мать Шиана. Запись в бортовом журнале «Итаки»            


Шиана снова пребывала среди песков. Босые ноги утопали в мягком зернистом порошке. В знойном душном воздухе висел запах кремния и коричный едкий аромат пряности.

Шиана до сих пор не забыла странное видение из Другой Памяти, когда она говорила с Сайадиной Рамалло, получив от нее загадочное предостережение по поводу гхола. Будьте осторожны с тем, что вы создаете. Шиана отнеслась к предостережению старухи со всей серьезностью; как Преподобная Мать она не могла поступить иначе.

Но проявление осторожности – это отнюдь не полный отказ от действия. Что имела в виду Рамалло? Как ни искала Шиана, как ни рылась в самых сокровенных глубинах Памяти, она так и не смогла снова встретить там древнюю фрименку Сайадину. Шум голосов был слишком громким. Правда, она натолкнулась на еще более древний голос – на голос Серены Батлер. Легендарная предводительница Джихада дала очень мудрый совет…

В огромном, длиной около километра, грузовом отсеке корабля-невидимки Шиана сейчас брела по взрыхленному песку, не заботясь о том, чтобы идти особым, спутанным шагом фрименов Дюны. Пленные черви инстинктивно чувствовали, что она вошла в их отсек, и Шиана всегда могла ощутить их приближение.

Ожидая, когда черви, взрывая песок, приблизятся к ней, Шиана легла. Сейчас на ней не было защитного костюма, как в детстве. Руки и ноги были голыми. Свободными. Она чувствовала, как мелкие песчинки покалывают кожу, смешиваясь с потом. Ощущая вокруг мелкую пыль, Шиана пыталась вообразить, каково быть червем в глубинах пустыни. Вероятно, это сродни ощущению погружения в бездонные глубины горячего моря.

Шиана встала на ноги, когда к ней приблизились три первых червя. Она подняла с песка пустую корзинку для пряности и повернулась лицом к волнообразно извивающимся созданиям. Черви тянули к ней свои круглые головы, в пастях сверкали хрустальные зубы, в глотках виднелись отсветы пламени, бушующего в их внутренних топках.

Черви Арракиса свято соблюдали границы своих территорий и при нарушении границ вели себя очень агрессивно. После того как бог-император «вернулся в песок», каждый из новых червей, его потомков, стал способен к совместным действиям, и черви сотрудничали между собой, если хотели этого.

Шиана гордо вскинула голову и подняла вверх пустую корзину.

– Я пришла собирать пряность, Шайтан.

Много лет назад жрецы Ракиса приходили в ужас, слыша, как Шиана разговаривает с Разделенным Богом.

Шиана бесстрашно прошлась между кольчатых тел, словно это были обычные деревья. Они с червями всегда понимали друг друга. Немногие пассажиры корабля-невидимки отваживались входить в отсек червей после того, как они выросли и стали угрожающе большими. Шиана осталась единственной, кто мог собирать естественную пряность в песке, она добавляла эту пряность к той меланже, которую куда в больших количествах создавали в аксолотлевых чанах корабля-невидимки.

Шиана, ориентируясь по запаху, пошла к тому месту, где можно было с наибольшей вероятностью отыскать коричный цветок. Подобные вещи давным-давно делали все дети их деревни. От продажи нанесенной ветром на дюны меланжи они выручали деньги на покупку инструментов и оснащения. Теперь всей той жизни пришел конец, как и самому Ракису…

В Другой памяти Шианы снова всплыл на поверхность чарующий древний голос Серены Батлер. Шиана говорила с ней вслух.

– Скажи мне одну вещь: как может Серена Батлер быть среди моих предков?

Если ты копнешь глубже, то найдешь меня среди них. Ищи предка за предком, поколение за поколением… Но Шиану было не так-то легко убедить.

– Но единственное дитя Серены Батлер было убито мыслящей машиной. Именно это и привело к Джихаду. У тебя не было других наследников, других потомков. Как же ты можешь находиться в моей Другой Памяти, где я могу тебя найти, как бы глубоко я ни копала?

Она взглянула на странные тела червей, словно где-то на них запечатлелось лицо женщины-мученицы.

Но ведь я же здесь, просто ответила Серена. Древний голос не сказал больше ничего, но Шиана понимала, что лучшего ответа не дождется.

Пройдя мимо ближайшего червя, Шиана провела рукой по шероховатому сегменту. Она чувствовала, что черви мечтают о свободе, они хотят найти открытый простор, где могли бы совершать дальние походы, где могли бы захватывать свои территории и устраивать битвы за них и распространять свое господство.

День за днем Шиана наблюдала их жизнь с галереи. Она видела, как черви кружат по отсеку, определяя его границы, зная, что должны ждать… ждать! Ждать так же, как футары, меряющие нетерпеливыми шагами свой питомник, как беженки Бене Гессерит, как евреи, как Дункан Айдахо или Майлс Тег и дети-гхола. Все они заперты здесь, у каждого своя одиссея. Но есть же надежное и безопасное место, куда они наконец придут.

Отыскав ржавое пятно на песке, Шиана наклонилась и собрала меланжу в свою герметичную корзину. Эти черви производили мало пряности, но поскольку она была настоящая и свежая, Шиана оставляла большую ее часть для своего собственного потребления. Несмотря на то что полученная в аксолотлевых чанах меланжа была химически идентична природной, Шиане недоставало, помимо всего прочего, непосредственного контакта с червями, хотя, конечно, все это было лишь плодом ее воображения. Пряность есть пряность. Преимущество природной меланжи было действительно плодом ее воображения. Как Серена Батлер? Или Сайадина Рамалло?

Черви отступили и принялись зарываться своими большими телами в песок, а Шиана продолжила сбор пряности.

В медицинском центре – или, лучше сказать, в камере пыток! – раввин стоял на коленях рядом с большим женским телом и, как он часто это делал, горячо молился.

– Пусть наш древний Бог благословит и простит тебя, Ребекка. – Несмотря на то что теперь это было лишенное мозга создание, нисколько не похожее на женщину, которую он когда-то знал, раввин упорно называл ее именем, каким ее когда-то нарекли. Она сказала, что будет видеть сны в своем вечном покое, будет блуждать среди тысяч жизней внутри нее. Было ли это правдой? Несмотря на все, что он видел и ощущал в этой камере ужаса, он будет помнить, кем она была, и воздавать ей почести.

Десять лет она была чаном!

– Мать чудовищ. Как ты могла позволить им это сделать, дочь моя?

Теперь, когда проект гхола был приостановлен, ее тело перестало служить даже этой цели, ради которой она пожертвовала жизнью. Как все это ужасно!

Обнаженный живот Ребекки, опутанный проводами и трубками, не был вздут, но он много раз видел это чрево, вынашивающим неестественных детей, и, вероятно, это было так кощунственно, что даже Бог отвратился от нее. Ребекка и еще две сестры Бене Гессерит, вызвавшиеся стать такими страшными созданиями, лежали на стерильных койках. Аксолотлевые чаны! Даже само название звучало неестественно, в нем не было ничего человеческого.

В течение нескольких лет эти чаны производили гхола; теперь они секретировали химические предшественники, которые затем перерабатывали в меланжу. Тела этих женщин были превращены в ужасные, отвратительные фабрики. Жизнь в этих телах поддерживали непрерывным вливанием питательных жидкостей и растворов.

– Можно ли платить такую цену за ради какой-то земной цели, какой бы благой она ни была? – прошептал раввин, сам не понимая, кого он заклинает – Всемогущего в молитве или в беседе с Ребеккой. Как бы то ни было, но ответа он не получил.

Содрогнувшись, он коснулся пальцем живота Ребекки. Доктора Бене Гессерит часто упрекали его за это, прося не трогать «чан». Но, несмотря на презрение к тому, что сделала Ребекка, он бы никогда и ни за что не причинил ей вреда. Он вскипал при одной мысли о том, что не может уже спасти ее.

Раввин видел и детей-гхола. Они казались достаточно невинными, но его невозможно было обмануть. Он знал, зачем появились на свет эти генетически древние дети, и не хотел участвовать в осуществлении этого коварного плана.

За тихим гудением аппаратуры он услышал, как кто-то вошел в медицинский центр; подняв голову, он увидел бородатого мужчину. Тихий, компетентный и разумный, Иаков взял на себя обязанность служить раввину, приняв эстафету у Ребекки.

– Я знал, что найду вас здесь, рабби. – Лицо его было суровым и укоризненным. Так смотрел и сам старик, когда не одобрял чьего-то поведения. – Мы ждем вас, уже время.

Раввин взглянул на хронометр и понял, насколько он опаздывает. Согласно их вычислениям и обычаям наступил вечер пятницы, время начала суточного шабата. Он должен произнести молитвы в их импровизированной синагоге; он прочтет двадцать девятый псалом из древней Книги Хвалений (а не из этой ублюдочной Оранжевой Католической Библии), потом его прихожане будут петь.

Занятый молитвой и борясь со своей совестью, старик потерял счет времени.

– Да, Иаков, я иду, прости меня.

Мужчина взял раввина под руку и помог ему встать и идти, хотя старик не нуждался в посторонней помощи. Иаков наклонился к нему и вытер слезу, катившуюся по его щеке.

– Вы плачете, рабби.

Раввин оглянулся еще раз и посмотрел на то, что когда-то было живой женщиной Ребеккой, а потом позволил спутнику увести себя из медицинского центра.

*** 

===

4                             
Камни су – дорогие и высоко ценимые ювелирные изделия, производимые отшлифованными щитками моллюска, который водится на Баззелле. Камни су поглощают свет в спектре, который зависит от прикосновения к нему живой плоти или от угла, под которым свет на них падает. Благодаря своей высокой стоимости и возможности легко перевозить их на большие расстояния, мелкие камни су – подобно меланже – используются как валюта, особенно во времена экономических кризисов и социальных потрясений.

Терминологический словарь Империи (пересмотренный)        


Вдыхая соленый морской воздух – как же он отличается от жаркого пустынного воздуха Капитула! – Командующая Мать Мурбелла проверяла работу предприятий по добыче и продаже камней су на Баззелле. За прошлый год Преподобная Мать Користа прислала на Капитул много грузов камней, выручка от продажи которых покрыла текущие расходы, в то время как доходы от продажи пряности шли на оплату поставок оружия с Ришеза. Мурбелла направила множество разведывательных групп для того, чтобы выявить сохранившиеся крепости мятежных Досточтимых Матрон, готовясь к исполнению давно задуманного широкомасштабного плана. Вскоре она будет готова всерьез взяться за непокорные анклавы.

Захват Баззелла и всего производства камней су отрезал Досточтимых Матрон от источника поступления денег. Это провоцировало их на сопротивление, но одновременно и ослабляло самые мощные опорные пункты непокорных женщин.

Пока Новая Община Сестер смогла подавить сопротивление и уничтожить еще пять укрепленных пунктов Досточтимых Матрон помимо Баззелла. На сто тысяч убитых ее солдатами мятежниц приходилась всего тысяча пленных. На каждую тысячу пленных приходилось не более сотни обращенных в Новую Общину Сестер. Мурбелла объявила своим советницам:

– Реабилитация всегда сомнительна, а смерть надежна. Нет нужды рассказывать вам, что представляют собой Досточтимые Матроны и как они мыслят. Будут ли они прислушиваться к нашим призывам к объединению? Нет! Сначала их надо сломить.

Последние цитадели мятежниц будут твердыми орешками, но Мурбелла убедилась, что ее валькириям по плечу любая задача. Но не каждая операция могла пройти так чисто и удачно, как захват Баззелла.

В течение нескольких последних месяцев Користа ввела некоторые изменения в операции по добыче камней су, и Мурбелла одобрила ее действия. С самого начала Користа – женщина, потерявшая двух детей, – горела желанием быть полезной. Еще до того, как она разделила память с Мурбеллой, она, казалось, вспомнила, что значит быть сестрой Бене Гессерит.

Поселение на Баззелле состояло всего из нескольких строений и оборонительных сооружений на отрогах скал и на едва выступающих над поверхностью океана островах. Кроме того, часть населения ютилась на лодках, плавучих фабриках и на стоявших на якоре плотах. Когда руководство деятельностью колонии перешло к Користе, многие обиженные сестры вначале потребовали освободить их от тяжелого труда с камнями су. Некоторые хотели отомстить за обиды злобным шлюхам. Специально оставив самых недовольных на их прежних местах – во многом эта тактика была похожа на тактику Мурбеллы, – Користа выдвинула других на должности местных советниц.

Сама она заняла относительно комфортабельные апартаменты, которые до этого Матрона Скира и ее шлюхи отняли у изгнанных сестер Бене Гессерит, и приказала оставшейся горстке Досточтимых Матрон построить для проживания палатки на каменистом пятачке. Мурбелла понимала, что это было средство контроля, а не акт мести. Скира и ее группа, так же, как и сосланные сестры, были в течение долгого времени вне большой политики. Ясно, что объединение этих совершенно разных женщин было весьма трудной задачей и большим испытанием для организаторских способностей Користы, но постепенно женщины научились работать бок о бок. Это было повторением в миниатюре того, что происходило в то же самое время на Капитуле.

К вечеру следующего дня инспекционной поездки Командующая Мать ознакомилась с возобновленной добычей камней су, она прошла по производственным участкам в сопровождении Користы и Досточтимой Матроны Скиры. Около дюжины рабочих – все уцелевшие Досточтимые Матроны – продолжали мыть и сортировать камни по расцветке и размеру, то есть выполняли работу, к которой прежде принуждали только изгнанниц Бене Гессерит. Надсмотрщики-фибианцы больше не надзирали за работой; Мурбелла спросила, заметили ли водяные жители, что сменились руководившие ими женщины.

Под водой фибианцы-ныряльщики ловили и собирали больших медлительных моллюсков, холистер, усеянные щупальцами тела которых были покрыты толстыми вздутыми щитками; при трении на поверхности раковин образовывались молочно-белые царапины, которые затем можно было высечь оттуда, как драгоценные камни, вкрапленные в пустую породу. Медленный рост узлов, редкость морских раковин и трудность их добычи в глубоких водах – вот причины большой редкости и дороговизны камней су.

Когда Досточтимые Матроны завезли на планету фибианцев, добыча камней сразу резко увеличилась. Люди-амфибии жили в море и плавали на большой глубине без дополнительных приспособлений и оборудования, заплывали далеко от берегов в открытое море, где и охотились на медлительных холистер.

Стоя на пристани рядом со своими новыми советницами, Мурбелла обратила внимание на рослого самца-фибианца, стоявшего на краю скалы. Этот фибианец, видимо, прежде был надсмотрщиком, так как у пояса его до сих пор висел бич с шипами; четверо других фибианских ныряльщиков сгрудились на каменистом берегу, куда они только что доставили груз камней су.

Досточтимые Матроны сами не знали, откуда взялись фибианцы, но предполагали, что «откуда-то из Рассеяния, причем весьма давно». Скира сказала, что эти двоякодышащие гибриды являются островным видом с очень ограниченным словарным запасом, но инстинкт Мурбеллы, как воспитанницы Бене Гессерит, говорил иное. Память, которой она поделилась с Користой, подсказывала, что фибианцы были не так просты, как можно было предположить на первый взгляд.

Приказав двум сопровождающим идти вместе с нею, Мурбелла по гладкой скользкой дороге начала спускаться к усыпанному галькой берегу.

– Это небезопасно. – Скира присоединилась к Командующей Матери. – У фибианцев отмечается иногда склонность к насилию. На прошлой неделе один из них утопил Досточтимую Матрону. Схватил ее и уволок под воду.

– Вероятно, она это заслужила. Неужели ты сомневаешься, что мы втроем не сможем за себя постоять?

Почти целый взвод валькирий был готов вмешаться в случае необходимости.

Користа указала рукой на группу фибианцев.

– Самый рослый – это лучший добытчик. Видите, это вон тот, со шрамом на лбу? Он ныряет глубже других и добывает больше всех камней су.

По памяти Користы Мурбелла вспомнила о покинутом фибианском ребенке, спасенном Користой. У того ребенка был шрам на лбу, след удара когтем какого-то животного. Возможно ли, что это был тот же ребенок, давно ставший взрослым человеком? Ребенок, которого сама Користа назвала Дитя Моря? Вспомнила она и другие случаи, другие встречи. Да, этот водяной человек, определенно, знал, кто такая Користа.

Фибианец со шрамом первым заметил приближавшихся женщин. Все существа настороженно оглянулись, моргая своими узкими, как щелочки, глазами. Три мелких фибианца нырнули в воду и исчезли, оказавшись за пределами досягаемости. Фибианец со шрамом, однако, не сдвинулся с места.

Мурбелла внимательно рассматривала этого получеловека, стараясь разобраться в языке его тела, чтобы понять – хотя бы отчасти, – о чем он думает. Она сама была меньше ростом, чем фибианец, но нисколько не сомневалась, что победит его, если дело дойдет до поединка.

Некоторое время фибианец в упор разглядывал ее своими прикрытыми перепончатыми веками глазами. Потом он заговорил гортанным голосом, тембром похожим на звук, который издает мокрая тряпка, которую протаскивают сквозь узкую трубу.

– Босс босс.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты. Босс босс.

Користа перевела.

– Он знает, что вы – босс всех боссов.

– Да, теперь я – твой босс.

Он почтительно склонил голову.

– Я думаю, что ты намного умнее, чем хочешь показать. Ты хороший фибианец?

– Нет, не хороший. Лучший.

Мурбелла бесстрашно сделала шаг вперед и подошла ближе к фибианцу. Она не имела ни малейшего понятия о социальных предпочтениях или табу этих существ.

– Мы с тобой оба вожди, и как вождь вождю я обещаю тебе, что мы не будем больше обращаться с вами так, как обращались Досточтимые Матроны. Мы не будем бить вас хлыстами и не позволим, чтобы вы били других. Работа – для всех. Блага – для всех.

– Нет больше хлыстов. – Он гордо и сурово вздернул подбородок. – Нет больше су для контрабандистов.

Мурбелла попыталась понять смысл сказанного. Было ли это обещанием или угрозой? Ясно, что за прошедший год фибианцы заметили значительные изменения в условиях жизни.

– Контрабандисты – это наша вечная и старая проблема, – пояснила Користа Командующей Матери. – Мы не можем помешать им собирать камни су в открытом море.

У Скиры раздулись крылья носа, отчего он еще больше стал похож на клюв.

– Мы уже давно подозревали, что фибианцы тайно торгуют с контрабандистами, похищая наши камни и используя их для собственного обогащения.

– Не ваши камни су, – произнес фибианец с булькающим рокотом в голосе.

Мурбелла вдруг поняла, что вот-вот добьется интересного перелома.

– Ты обещаешь не торговать с контрабандистами, если мы будем достойно с вами обращаться? Ты это хотел сказать?

У Скиры был вид смертельно оскорбленного человека.

– Фибианцы – рабы! Недочеловеки. Они могут делать только то, ради чего их создали.

Мурбелла смерила ее убийственным взглядом.

– Можешь провоцировать меня, если смеешь. Я с удовольствием убью еще одну надменную шлюху, чтобы настоять на своем.

Скира посмотрела на Мурбеллу взглядом кролика, глядящего в глаза гремучей змее. Она поклонилась и сделала шаг назад.

– Я поняла, Великая Досточтимая Матрона. Я не хотела нанести вам оскорбление.

Фибианец выглядел довольным.

– Никаких больше контрабандистов.

– Контрабандистам всегда хватало ума оставлять нам большую часть улова. Они, конечно, раздражали Досточтимых Матрон, но не настолько, чтобы посылать против них карательные экспедиции.

– Рано или поздно мы бы все равно их раздавили, – проворчала Скира.

– Что могли платить вам контрабандисты? – спросила Мурбелла у гибридного существа, не обращая внимания на Скиру. – Чего хотят фибианцы?

– Контрабандисты дают пряность. Мы даем су.

Так вот оно что! Хотя Гильдия отчаянно нуждается в меланже, а Мурбелла продолжала держать ее на голодном пайке, давая лишь самое необходимое, шайки контрабандистов и воротилы черного рынка начали расставаться со своими запасами пряности.

Она вытащила из кармана костюма маленькую таблетку коричного цвета и протянула ее фибианцу.

– У нас больше меланжи, чем у контрабандистов.

Существо, скорчив недоумевающую гримасу, протянуло вперед перепончатую лапу и, взяв таблетку, опасливо ее понюхало. На толстых губах появилась улыбка.

– Пряность. Хорошо.

Он с очень серьезным выражением лица посмотрел на таблетку меланжи, но не сделал попытки проглотить ее.

– Вам будет хорошо, если вы будете дружить с сестрами. – Мурбелла показала пальцем на таблетку меланжи в руке фибианца. – Оставь ее себе.

– Сделка?

Мурбелла отрицательно покачала головой.

– Нет, это подарок тебе.

– Он не знает самого понятия дара. Дар не есть элемент его культуры, – произнесла Скира. – У рабов, кроме того, нет и понятия о собственности.

Интересно, все ли Досточтимые Матроны так слепы, так любят все упрощать и так полны предрассудков и предубеждений.

– Контрабандисты научили нас, – сказал фибианец.

То ли ничего не поняв, то ли отказываясь от дара, фибианец протянул таблетку обратно Мурбелле – почтительно, а не злобно, а потом нырнул в море вслед за своими товарищами. Вскоре голова его исчезла под водой, за ним последовали и три другие ныряльщика.

Скира возмущенно фыркнула.

– Если у вашей Общины Сестер так много меланжи, то мы можем платить ею фибианцам, избавиться от контрабандистов и забирать себе все камни су.

– Как только я вернусь на Капитул, то тотчас издам соответствующие приказы. Мы обеспечим фибианцев пряностью, если она им нужна. – Она посмотрела на Користу: интересно, когда эта ссыльная сестра в последний раз принимала меланжу. Наверняка, после захвата Баззелла Досточтимыми Матронами сестры Бене Гессерит были начисто лишены пряности. Должно быть, они пережили страшно тяжелую абстиненцию, синдром отмены. Но, погрузившись на мгновение в память, которую она разделила с Користой, она увидела, что фибианец со шрамом, Дитя Моря, взяв пряность у контрабандистов, часто прятал ее в тайниках на берегу, в камнях, где Користа могла ее найти. – Мы дадим пряность и другим, всем, кто нуждается в ней.

Читать   дальше  ...

---

Источник :   https://4italka.su/fantastika/epicheskaya_fantastika/155088/fulltext.htm

---

Словарь Батлерианского джихада

Дюна - ПРИЛОЖЕНИЯ

Дюна - ГЛОССАРИЙ

Аудиокниги. Дюна

Книги «Дюны».

ПРИЛОЖЕНИЕ - Крестовый поход...

ПОСЛЕСЛОВИЕ.Дом Атрейдесов.

---

---

---

---

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

***

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 158 | Добавил: iwanserencky | Теги: Вселенная, проза, отношения, чтение, миры иные, чужая планета, книга, фантастика, ОХОТНИКИ ДЮНЫ, Хроники, книги, ГЛОССАРИЙ, Кевин Андерсон, из интернета, Брайан Герберт, люди, Будущее Человечества, писатели, литература, повествование, будущее, текст, Хроники Дюны, слово | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: