Главная » 2023 » Апрель » 20 » Хроники Дюны. Ф. Херберт. Еретики Дюны. 105
00:01
Хроники Дюны. Ф. Херберт. Еретики Дюны. 105

***  
   Первое  соблазнение,  на  которое  она  была  послана - она оказалась полностью неподготовленной к обволакивающему  экстазу одновременного  оргазма, к этой совместимости и сопричастности, такой же старой, как человечество... нет,  старше!  Мощь  этого чувства  была  способна  одолеть любой разум. Выражение лица ее
партнера, его  сладостный  поцелуй,  то,  как  он  с  последней самозабвенностью   отбрасывал   все   свои   защитные  барьеры, становясь  незащищенным  и  предельно   уязвимым...   Ни   один спарринг-мужчина никогда такого не делал! В отчаянии, она стала цепляться  за уроки Бене Джессерит. Через эти уроки она увидела суть этого мужчины на его лице. Всего  лишь  на  мгновение  она
отдалась  ему с равной силой, испытывая новую высоту экстаза, о достижимости которой никто  из  ее  учителей  никогда  даже  не намекал.  В  этот  момент  она  поняла,  что  произошло  с леди Джессикой и другими неудачами Бене Джессерит.
Этим чувством была любовь!
Сила этого чувства ее  перепугала.  Разрешающие  Скрещивание заранее  знали, что так и будет, и она спряталась за тщательный самоконтроль,  воспитанный  Бене  Джессерит   -   под   маской удовольствия  скрыла  мгновенно  промелькнувшее  неестественное выражение своего лица, пустила в ход отработанные  ласки,  хотя
неопытность была бы естественней и легче, но менее эффективной.
Мужчина реагировал, как и ожидалось, глупо. Мысли о нем, как о глупце, помогли.
Ее  второе  соблазнение прошло легче. Однако, она до сих пор могла вызвать в памяти черты того,  первого  -  порой  не  без черствого  чувства  удивления.  Иногда его лицо приходило к ней само по себе без всякой видимой причины.
О других  мужчинах,  с  которыми  ее  посылали  спариваться, отметки памяти были другими. Она должна была охотиться за своим прошлым, чтобы увидеть их. Чувственные записи пережитого с ними остались совсем неглубокими. Не то, что с тем, первым!
Такова была опасная сила любви.
И   поглядите   на   беды,  которые  эта  потайная  сила  на тысячелетия  причинила  Бене  Джессерит.  Леди  Джессика  с  ее любовью  к  своему  герцогу  была лишь единичным примером среди бессчетных. Любовь затмевала рассудок. Она отвращала Сестер  от их  обязанностей. Любовь могла быть терпима только там, где она непосредственно и явно не сбивала с пути, или где  она  служила
более  великим  целям Бене Джессерит. Во всех других случаях ее следовало избегать.
Хотя в  любом  случае,  любовь  всегда  оставалась  объектом беспокойной настороженности.
Одраде открыла глаза и опять поглядела на Тега и Таразу.
Верховная  мать  перешла  к другой теме. Как же раздражал по временам голос Таразы! Одраде закрыла глаза  и  прислушалась  к разговору,   прикованная  неразрывным  сознанием  к  этим  двум голосам.
- Очень немногие  люди  осознают  насколько  инфраструктура цивилизации   является  инфраструктурой  взаимозависимости,  - говорила Тараза. - Мы из этого вынесли хороший урок.
"Любовь, как инфраструктура взаимозависимости", -  подумала Одраде.  Почему Тараза  набросилась на эту тему именно сейчас?
Верховная Мать редко что делала без глубоких мотивов.
-   Инфраструктура   взаимозависимости   -   это   термин, охватывающий  все необходимое для человеческой популяции, чтобы сохраниться в  существующем  либо  увеличенном  количестве,  - сказала Тараза.
- Меланж? - спросил Тег.
-  Разумеется,  но  большинство  людей  смотрит  на спайс и говорит: "Как же чудесно, что мы его имеем и  можем  продлевать свои  жизни намного дольше жизненных пределов, дарованных нашим предкам".
- При условии, что они  могут  себе  это  позволить,  -  в голосе Тега была небольшая подковырка, как отметила Одраде.
- До тех пор, пока никакая монопольная сила не контролирует весь  рынок  спайса, большинству людей он вполне по карману, - сказала Тараза.
 - Я экономику усваивал с  материнским  молоком,  -  сказал Тег.   -   Еда,   вода,   годный  для  дыхания  воздух,  жилое пространство, незараженное ядами -- есть много видов  денег,  и ценности меняются, согласно меняющимся обстоятельствам.
Слушая  его, Одраде чуть не кивнула, соглашаясь. Ее реакция была такой же самой.  "Не  переливай  из  пустого  в  порожнее, Тараза! Переходи к сути".
-  Я  хочу,  чтобы  ты очень ясно вспомнил, чему тебя учила
твоя мать, -- сказала  Тараза.  "До  чего  же  мягок  стал  его
голос!" И тут же резко изменившимся голосом Тараза выпалила: --
Водный деспотизм!
   "Она хорошо сейчас сместила ударение", -- подумала Одраде.
   Память  выплеснула  данные,  как внезапно открытый на полную
силу кран. Энергетический деспотизм: централизованный  контроль
за  существенной  энергией  -- водой, электричеством, топливом,
лекарствами,     меланжем...     Подчиняйся      контролирующей
централизованной   силе,   или   поступления   энергии  к  тебе
перекроют, ты умрешь!
   Тараза опять заговорила:
   -- Есть еще одна полезная концепция, -- которой, я  уверена,
твоя мать тебя научила -- ключевое бревно.
   Одраде  теперь  стало очень любопытно. Тараза направляла эту
беседу  к  чему-то  важному.  Ключевое  бревно:   действительно
древняя   концепция,   досуспензорных   дней,   когда  лесорубы
сплавляли  поваленный  лес  вниз   по   рекам   к   центральным
лесопилкам.   Порой   бревна   образовывали  большой  затор,  и
призывался  опытный  человек,  чтобы  найти   то   единственное
ключевое  бревно,  при  удалении  которого  весь затор сразу же
рассасывался. Тег, она  знала,  обладал  умозрительным  знанием
этого  термина,  но она и Тараза могли действительно призвать в
свидетели Иные Памяти и увидеть,  как  вскипает  вода  и  летят
щепки, когда устранена преграда.
   --  Тиран  был  ключевым  бревном,  -- сказала Тараза. -- Он
сначала создал затор, а потом его освободил.
   Лайтер резко задрожал, войдя в первые слои атмосферы  Гамму.
Одраде  несколько секунд чувствовала напряженность удерживающих
ее ремней, затем полет судна стал  более  устойчивым.  Разговор
прервался на это время, затем Тараза продолжила:
   --  Кроме  так  называемых  естественных взаимозависимостей,
существуют    так     называемые     религиозные,     созданные
психологически.  Даже  физические необходимости могут содержать
такой подпольный компонент.
   --  Тот  факт,  который  очень  хорошо   понимает   Защитная
Миссионерия,  --  сказал  Тег.  И опять Одраде услышала скрытый
оттенок  глубокого  возмущения  в  его  голосе.   Тараза   тоже
наверняка расслышала. Что она делает? Она может ослабить Тега!
   --  Ах, да, -- сказала Тараза. -- Наша Защитная Миссионерия.
Люди испытывают величайшую необходимость в том, чтобы структура
их собственной веры была "истинной верой".  Если  это  приносит
удовольствие  или  чувство безопасности, и если замыкает в свою
структуру веры, какую же могучую взаимозависимость это творит!
   Лайтер попал в  очередную  воздушную  яму,  и  Тараза  опять
умолкла.
   -- Хотелось бы мне, чтобы он использовал свои суспензоры! --
пожаловалась Тараза.
   -- Он бережет топливо, -- сказал Тег. -- Меньше зависимости.
   Тараза хихикнула.
   --  О, да, Майлз, ты хорошо понимаешь урок. Узнаю руку твоей
матери. Проклятие плотине, когда ребенок вырывается  в  опасном
направлении.
   -- Ты думаешь обо мне, как о ребенке? -- спросил он.
   --  Я  думаю  о тебе, как о том, у кого только что произошла
первая непосредственная  встреча  с  происками  так  называемых
Преподобных Черниц.
   "Так  вот  оно  что",  --  подумала  Одраде.  И  с внезапным
болезненным удивлением Одраде  осознала,  что  разговор  Таразы
адресован не только и не просто к Тегу.
   "Она обращается и ко мне".
   --  Эти  Преподобные  Черницы,  как  они  себя  называют, --
сказала  Тараза,  --  свели  воедино  культовый  и  сексуальный
экстаз. Сомневаюсь, что они когда-либо подозревали об опасности
подобного единства.
   Одраде  открыла  глаза и поглядела через проход на Верховную
Мать. Устремленный на Тега взгляд Таразы был напряженным,  лицо
непроницаемо,  вот  только глаза горели, говоря Тегу, насколько
необходимо его понимание.
   --  Опасности,  --  говорила  Тараза.  --   Огромная   масса
человечества имеет собственную объединенную -- общечеловеческую
-- личность. Человечество может быть единым, тогда оно способно
действовать, как единый организм.
   -- Так говорил Тиран, -- возразил Тег.
   --   Так   Тиран   нам   и  продемонстрировал!  Он  свободно
манипулировал Групповой Душой.  Бывают  времена,  Майлз,  когда
выживание  требует, чтобы одна душа общалась с другой. Души, ты
знаешь, всегда ищут лазы во внешнее.
   -- Разве общение с душой устарело в наши времена? -- спросил
Тег. Одраде  не  понравилась  насмешка  в  его  голосе,  и  она
отметила, что эта насмешка возбудила ответный гнев в Таразе.
   -- Ты думаешь, я говорю о религиозных модах? -- осведомилась
Тараза,  ее пронзительный голос был настойчиво резок. -- Мы оба
знаем,  как  можно  сотворить  религию!  Я   говорю   об   этих
Преподобных  Черницах, которые слизнули у нас сверху сливки, но
не взяли ничего из наших глубинных познаний.  Они  осмеливаются
ставить в центр поклонения самих себя!
   -- То, чего всегда избегал Бене Джессерит, -- сказал Тег. --
Моя  мать  говорила,  что  те,  кто  поклоняется,  и  те,  кому
поклоняются, объединены верой.
   -- И они могут быть разъединены!
   Одраде увидела, что  Тег  внезапно  переключился  на  модуль
ментата:  рассредоточенный взгляд, безмятежное лицо. Она теперь
частично поняла, что делала Тараза. "Ментат  едет  поримски  --
каждая  нога  на  другом  коне.  Каждая  нога  стоит  в  другой
реальности, пока длится его скачка поиска внутренних  структур.
Он должен ехать в разных реальностях к единой цели".
   Тег заговорил бесцветным, задумчивым голосом ментата:
   -- Разделенные силы будут сражаться за превосходство.
   Тараза   с   удовольствием,   почти   чувственно  вздохнула,
естественно выразив свое облегчение.
   -- Инфраструктура взаимозависимости, -- сказала  Тараза.  --
Эти люди Рассеяния будут контролировать различные силы, все эти
силы  будут  отчаянно  биться  за  лидерство. Военный офицер на
космическом  корабле  говорил  о  Преподобных  Черницах   и   с
благоговением,  и  с  ненавистью. Я уверена, ты расслышал это в
его голосе, Майлз. Я знаю, как хорошо твоя мать тебя обучила.
   -- Расслышал, -- Тег опять сосредоточил  взгляд  на  Таразе,
ловя каждое ее слово, как и Одраде.
   --  Взаимозависимости,  --  сказала Тараза. -- Как же просты
они могут быть, и как сложны. Возьмем, например, зубную боль.
   -- Зубную боль!
   Тег был выбит из своей ментатской колеи. Одраде, наблюдавшая
за ним, увидела, что именно это и  требовалось  Таразе.  Тараза
очень умело и тонко играла своим ментатом-башаром.
   "И  мне  сейчас  надлежит  наблюдать  за этим и учиться", --
подумала Одраде.
   -- Зубная боль, -- повторила Тараза. -- Простая  имплантация
при   рождении  предотвращает  это  проклятие  для  большинства
человечества. И все равно, мы должны чистить зубы и всячески  о
них  заботиться.  Для  нас это так естественно, что мы редко об
этом   задумываемся.   Приспособления,   которые   мы   считаем
совершенно заурядными составляющими нашего окружения. И все же,
эти  приспособления,  материалы, инструкторы, обучающие следить
за зубами, мониторы Сакк -- все это связано во взаимосцепленное
родство.
   -- Ментату не нужно объяснять взаимозависимости,  --  сказал
Тег.  В  его  голосе  все  еще  слышалось любопытство, но был и
определенный оттенок негодования.
   -- Именно, -- сказала Тараза. -- Это естественная среда  для
мыслительного процесса ментата.
   -- Но тогда, зачем ты разводишь все эти разговоры?
   --  Ментат,  просмотри  известное  тебе  об этих Преподобных
Черницах, и скажи мне, в чем их изъян.
   Тег проговорил без колебаний:
   -- Они могут выжить, только если будут продолжать  усиливать
зависимость тех, кто их поддерживает. Это тупик наркомана.
   -- Именно. И в чем опасность?
   --  Они  могут  увлечь  в свое падение слишком большую часть
человечества.
   -- В этом была проблема Тирана, Майлз.  Я  уверена,  он  это
понимал.  Теперь слушай меня с величайшим вниманием. И ты тоже.
Дар, -- Тараза поглядела через проход и встретилась взглядом  с
Одраде.   --  Оба  слушайте  меня.  Мы,  люди  Бене  Джессерит,
сплавляем в людской поток очень могущественные...  стихии.  Они
могут  образовать затор. Это наверняка причинит крупный вред, и
мы...
   Опять лайтер попал в  полосу  жестокой  тряски  в  воздушных
ямах.  Разговаривать  было  невозможно,  пока  они цеплялись за
сидения и прислушивались к рокоту и потрескиваниям вокруг  них.
Когда эта помеха миновала, Тараза опять заговорила:
   --  Если  мы  выживем в этой проклятой машине и высадимся на
Гамму, ты должен потолковать с Дар  наедине,  Майлз.  Ты  видел
"Манифест  Атридесов".  Она  расскажет  тебе о нем и подготовит
тебя. Это все.
   Тег повернулся и поглядел на  Одраде.  Вновь  что-то  смутно
зашевелилось   в   его   памяти   при   виде   этого  лица,  --
необыкновенное  сходство  с  Лусиллой,  --  но  не  только.  Он
отодвинул  это  в сторону, "Манифест Атридесов?". Он читал его,
потому что указание прочесть его было среди прочих  инструкций,
данных ему Таразой. "Подготовить меня? К чему?"
   Одраде  заметила  вопросительный  взгляд  Тега.  Теперь  она
поняла мотивы  Таразы.  Распоряжения  Верховной  Матери  обрели
новый смысл, как и слова самого Манифеста.
   "Точно  так,  как  мироздание  было  сотворено  при  участии
сознания, человек-провидец доводит эту  творческую  способность
до  ее последнего предела. Вот в чем совершенно непонятная сила
атридесовского бастарда, сила, которую он передал  своему  сыну
-- Тирану".
   Одраде  знала  эти  слова назубок -- так, как их может знать
только автор, но они вернулись к ней  теперь  так,  словно  она
прежде не встречалась с ними.
   "Черт  тебя  подери. Тар!" -- подумала Одраде. -- "Что, если
ты не права?"

x x x

===


   На квантовом уровне наше мироздание  можно  рассматривать
как  неустоявшееся  место,  статистически  предсказуемое только
тогда, когда  задействованы  достаточно  большие  числа.  Между
таким  мирозданием  и  сравнительно предсказуемым, где движение
единичной  планеты  может  быть  вычислено   с   точностью   до
пикосекунды,  вступают  в  игру  другие  силы.  Поскольку  этот
внутри-между космос нашего  повседневного  обитания  ПО  ВАШЕМУ
ГЛУБОКОМУ УБЕЖДЕНИЮ является доминирующей силой. Ваши верования
выстраивают  в  систему происходящие повседневные события. Если
нас, верующих, набирается достаточное количество, то наша  вера
может   сделать   реальностью   существование  чего-то  нового.
Структуры веры  создают  фильтр,  через  который  процеживается
хаос, становясь порядком.
   Анализы Тирана. Досье Таразы. Архивы Бене Джессерит.

   Мысли  Тега  были  в  смятении, когда он вернулся на Гамму с
космического корабля. Он шагнул из лайтера на опаленную дочерна
кромку закрытого посадочного поля Оплота и поглядел вокруг так,
словно видел все это впервые. Почти полдень. Так  мало  времени
прошло, и как много изменилось.
   До  каких  пределов  дойдет  Бене  Джессерит в преподнесении
существенного  урока,  задумался  он.  Тараза  выбила  его   из
привычных  процессов работы в ментатском модуле. Он чувствовал,
что весь инцидент на корабле Союза был разыгран специально  для
него.  Он  был  сбит  с предсказуемого курса. Какой же странной
мерещилась ему Гамму, когда  он  шел  по  охраняемой  полосе  к
выходам.
   Тег  повидал  много планет, изучил не только их обычаи, но и
отпечаток, накладываемый обычаями на их  обитателей.  Некоторые
планеты  имели  большое желтое солнце, которое низко висело над
ними и поддерживало все живое теплым, развивающимся,  растущим.
Некоторые  планеты  обладали  маленькими  мерцающими  солнцами,
висящими высоко в темном небе, и их свет затрагивал эти планеты
очень мало. Вариации  существовали  внутри  и  даже  вне  этого
размаха.  Гамму была желто-зеленым вариантом, с днем в тридцать
один  стандартный  час  и  двадцать  семь  стандартных   минут,
продолжительностью  года  в  два  и  шесть десятых стандартного
года. Тег думал, что знает Гамму.
   Когда Харконненам пришлось ее покинуть,  на  ней  высадились
колонисты, отпавшие от Данианской группы уходивших в Рассеяние,
и назвали эту планету во время великой переписи звездных карт в
честь  Гурни  Хеллека.  В  те  дни  эти колонисты назывались не
данианцами, а келаданцами,  --  но  ведь  известно,  как  часто
меняются названия, проходя через тысячелетия.
   Тег  помедлил  у  защитных  отвалов входа, уводившего с поля
вниз под Оплот. Тараза и -- ее свита двигались позади него.  Он
видел, как Тараза напряженно разговаривала с Одраде.
   "Манифест Атридесов", -- подумал он.
   Даже  на  Гамму  немногие  признавались  в  происхождении от
Харконненов или от Атридесов, хотя генотипы были видны  повсюду
--  особенно доминировал генотип Атридесов: длинные заостренные
носы,  высокие  лбы  и  чувственные  рты.  Часто  эти   кусочки
встречались  порознь  --  рот на одном лице, буравящие глаза на
другом, и так в  бесконечных  смещениях.  Порой,  однако,  один
человек  мог  нести  все  признаки,  и  тогда можно было видеть
гордость, внутреннее осознание: "Я -- ОДИН ИЗ НИХ!"
   Улицы Гамму признавали и уважали это, но  немногие  решались
провозглашать.
   Подо  всем этим лежало наследство, оставленное Харконненами,
--   генетические   линии,   прослеживаемые   до   самой   зари
человечества,  до  времен  греков,  парфян  и мамелюков -- тени
древней  истории,  которые  немногие,  кроме   профессиональных
историков,   подготовленных   Бене  Джессерит,  знали  даже  по
названиям.
   Тараза и ее сопровождение поравнялись с Тегом.  Он  услышал,
как она говорила Одраде:
   -- Ты должна все это рассказать Майлзу.
   Очень  хорошо, она ему расскажет. Он повернулся и направился
мимо внутренних охранников к длинному коридору  под  дзотами  в
собственно Оплот.
   "Черт  побери этих Бене Джессерит! -- подумал он. -- Что они
на самом деле делают здесь, на Гамму?"
   Множество примет присутствия Бене  Джессерит  было  на  этой
планете:   обратное   скрещивание,   закрепляющее  селекционные
свойства; то и дело эта работа проступала явной подчеркнутостью
соблазнительных женских глаз.
   Тег, не оглянувшись, ответил на салют капитанши охраны. "Да,
глаза". Он заметил это вскоре после своего прибытия в Оплот,  и
особенно  наглядно  --  во время своей инспекционной поездки по
планете. Он видел это во многих лицах и припомнил то, что много
раз говорил Патрин:
   -- У тебя вид гаммутянина, башар.
   Соблазни глаза тоже такие. Они, Одраде  и  Лусилла,  в  этом
одинаковы.  "Немногие  уделяют должное внимание важности глаз в
вопросах  соблазнения",  --  подумал  он.  Нужна  закалка  Боне
Джессерит,  чтобы это углядеть. Большие груди у женщин, крепкие
чресла у мужчины, подобранные мускулистые ягодицы --  все  это,
естественно,  важно  в сексуальных спариваниях. Но без глаз все
остальное почти ничего не стоит. Глаза составляют  самую  суть.
Он  уже  давно  постиг,  что  глаза  нужного  типа способны так
затянуть, что ты в них просто тонешь и уже  не  осознаешь,  что
происходит, пока напрягшееся влагалище не стиснет пенис.
   Он обратил внимание на глаза Лусиллы сразу же после прибытия
на Гамму  и стал очень осторожен. Нет сомнения в том, как Орден
использует ее таланты.
   А вот и Лусилла, ждущая в центральной палате  досмотра.  Она
очень  быстрым жестом показала, что с гхолой все в порядке. Тег
расслабился и посмотрел, как Лусилла и Одраде сходятся лицом  к
лицу.  Они  примечательно  похожи  друг  на  друга, несмотря на
разницу в возрасте.  Разница  --  в  их  телосложении:  Лусилла
выглядела поплотнее на фоне гибких форм Одраде.
   Капитанша охраны с соблазнительными глазами подошла к Тегу и
наклонилась вплотную к нему.
   --  Шванги  только  что  узнала,  кого ты привез с собой, --
сказала она, кивая на Таразу. -- Ага, она уже здесь.
   Шванги вышла из шахты лифта и подошла к Таразе, метнув  лишь
один гневный взгляд на Тега.
   "Тараза хотела увидеть тебя, -- подумал он. -- Мы все знаем,
почему".
   --  Судя  по  тебе, ты не особенно счастлива меня видеть, --
сказала Тараза, обращаясь к Шванги.
   -- Я УДИВЛЕНА, Верховная Мать, -- сказала  Шванги.  --  Я  и
понятия  не имела. -- Она опять, с ядовитой злобой взглянула на
Тега.
   Одраде и Лусилла продолжали осматривать друг друга.
   -- Я, конечно, слышала об этом, -- сказала Одраде. -- Но все
равно, просто ошарашивает, когда в  лице  другой  видишь  самое
себя.
   -- Я предостерегала тебя, -- сказала Тараза.
   --  Каковы  твои  распоряжения? -- спросила Шванги. Это было
самым близким, насколько она могла осведомиться о  цели  визита
Таразы.
   --  Я хотела бы побеседовать наедине с Лусиллой, -- ответила
Тараза.
   -- У меня приготовлены для тебя апартаменты,  --  предложила
Шванги.
   --  Не  хлопочи,  -- сказала Тараза. -- Я не останусь. Майлз
уже организовал мой транспорт. Долг требует  от  меня  быть  на
Доме  Соборов,  мы с Лусиллой прогуляемся во внутренний дворик,
-- Тараза поднесла палец к щеке. -- Да, и я бы хотела несколько
минут понаблюдать за  гхолой.  Уверена,  Лусилла  способна  это
устроить.
   --  Он  хорошо  справляется  с  возрастающей нагрузкой своих
занятий, -- сказала Лусилла, когда она и Тараза  направились  к
шахте лифта.
   Тег  перенес внимание на Одраде. Когда его глаз скользнул по
лицу Шванги, он  заметил  ее  раздражение,  которое  она  и  не
старалась скрывать.
   "Была  ли  Лусилла сестрой или дочерью Одраде?" -- задумался
Тег. Ему внезапно пришло в голову,  что  таким  сходством  Бене
Джессерит  преследовал  определенные цели. Да, конечно! Лусилла
-- Геноносительница!
   Шванги справилась со своим раздражением. Она с  любопытством
поглядела на Одраде.
   --  Я  как  раз собиралась сесть за обед. Сестра, -- сказала
Шванги. -- Не желаешь ли присоединиться ко мне?
   -- Я должна перемолвиться словечком с  башаром  наедине,  --
сказала  Одраде. -- Если все в порядке, то ведь нам можно будет
поговорить прямо здесь? Гхола не должен меня видеть.
   Шванги  насупилась,  не  стараясь   больше   скрывать   свое
разочарование   в  Одраде.  Эти,  на  Доме  Соборов,  соблюдают
верность своей стороне. Ни одна... никому не удалить ее с этого
командного  поста,  дающего  возможность  наблюдать.  Оппозиция
имеет свои права!
   Ее  мысли  были  ясны  даже  Тегу.  Он  отметил, как холодно
выпрямилась Шванги, когда их покидала.
   -- Плохо, когда Сестра обращается против Сестры, --  сказала
Одраде.
   Тег  подал  капитанше охраны знак покинуть помещение. Одраде
ведь сказала: НАЕДИНЕ,  ЗНАЧИТ,  ОСТАЕМСЯ  НАЕДИНЕ.  Одраде  он
сказал:
   --  Это  одна из моих зон. Здесь за нами не могут проследить
ни шпионы, ни технические средства.
   -- Я так и думала, -- сказала Одраде.
   -- Но там у  нас  есть  служебная  комната,  --  Тег  кивнул
налево. -- Мебель, даже песьи кресла, если ты предпочитаешь.
   --  Терпеть  не могу этих песьих кресел, угодливо пытающихся
принять  твою  форму,  --  сказала  она.  --  Не  можем  ли  мы
поговорить  здесь?  --  она  взяла  Тега  за руку. -- Может, мы
немного пройдемся.  У  меня  все  затекло  от  сидения  в  этом
лайтере.
   --  Что тебе предписано мне рассказать? -- спросил он, когда
они двинулись.
   -- Мои жизни-памяти не являются выборочно  отфильтрованными,
--  сказала  она. -- Я владею ими всеми -- естественно, лишь по
женской линии.
   -- Вот как? -- Тег поджал губы. Это было не  то  вступление,
которого  он ожидал. Одраде больше похожа на ту, что берет быка
за рога.
   -- Тараза говорит, ты прочел "Манифест  Атридесов".  Хорошо.
Ты знаешь, что это вызвало растерянность во многих местах.
   --  Шванги  уже превратила его в средство борьбы против вас,
Атридесов.
   Одраде  торжественно  и  серьезно  на  него  поглядела.  Как
сообщали  все  доклады,  Тег оставался внушительной фигурой, но
она знала это и без докладов.
   -- Мы оба Атридесы, ты и я, -- сказала Одраде.
   Тег стал весь внимание.
   -- Твоя мать объяснила это тебе  во  всех  подробностях,  --
сказала  Одраде,  --  когда ты приехал домой на Лернаус на свои
первые школьные каникулы.
   Тег остановился и поглядел на нее. Откуда ей  это  известно?
Насколько  он знал, он никогда прежде не встречал некую далекую
Дарви Одраде и не беседовал с ней. Может,  о  нем  были  особые
разговоры на Доме Соборов? Он промолчал, заставляя Одраде самой
поддерживать разговор.
   --  Я  перескажу тебе разговор между мужчиной и моей матерью
по рождению, -- сказала Одраде. -- Они --  в  постели,  мужчина
говорит:  "Я  породил нескольких детей, когда впервые сбежал из
тесных уз Бене Джессерит, считая себя в то  время  независимым,
вольным  по  собственному выбору поступать на службу и воевать,
где угодно".
   Тег и не старался скрыть удивления. Его  собственные  слова!
Память   ментата  подсказала,  что  Одраде  воспроизвела  их  с
точностью   механического   записывающего   устройства.    Даже
интонация!
   -- Еще? -- спросила она, поскольку он продолжал неотрывно на
нее  смотреть.  --  Очень  хорошо.  Мужчина говорит: "Это было,
конечно, до того, как меня отправили в школу ментатов.  Как  же
это  мне  открыло  глаза!  Я  никогда, ни на секунду не был вне
пределов видимости Ордена! Я никогда не был свободным".
   -- Даже, когда я произносил те слова, сказал Тег.
   -- Верно, -- держа его под руку, она  стиснула  его  локоть,
увлекая  дальше  по  залу.  --  Все дети, отцом которых ты был,
принадлежали Бене  Джессерит.  Орден  не  позволит,  чтобы  наш
генотип использовался, как угодно случаю.
   --  Пусть  мое тело хоть к Шайтану сгинет, но их драгоценный
генотип останется на попечении Ордена, -- сказал он.
   -- На моем попечении, -- сказала Одраде. --  Я  --  одна  из
твоих дочерей.
   И опять он заставил ее остановиться.
   --  Я  думаю,  ты  знаешь, кто моя мать, -- сказала она. Она
подняла руку, призывая  его  к  молчанию,  когда  он  попытался
ответить. -- В именах нет необходимости.
   Тег  внимательно  разглядывал  лицо Одраде, узнавая знакомые
черты. Сильнейшее сходство между матерью и дочерью, но  кто  же
тогда Лусилла?
   Словно услышав его вопрос, Одраде сказала:
   --   Лусилла   из   параллельной   линии  выведения.  Просто
замечательно,   чего   можно   достигнуть   верно   проведенным
скрещиванием?
   Тег откашлялся. Он не чувствовал эмоциональной привязанности
к этой  заново  обретенной  дочери.  Ее  слова  и другие важные
сигналы поведения --  вот  что  требовало  его  первоочередного
внимания.
   --  Это не случайный разговор, -- сказал он. -- Это все, что
ты должна мне открыть? По-моему, Верховная Мать сказала...
   -- Есть и кое-что еще, -- сказала Одраде. -- Манифест.  И  я
-- его автор. Я написала его по распоряжению Таразы и следовала
ее подробным инструкциям.
   Тег  окинул глазом огромное помещение, удостоверяясь, что их
никто не подслушивает. Он проговорил, понизив голос:
   -- Тлейлаксанцы распространяют его, где только могут.
   -- Именно на это мы и надеялись.
   -- Зачем ты мне это рассказываешь? Тараза  сказала,  что  ты
должна будешь подготовить меня к...
   --  Придет время, когда ты поймешь нашу цель. Желание Таразы
--  с  этого  времени  ты  принимаешь  собственные  решения   и
действительно становишься свободным в своих действиях.
   Еще  не  замолчав, Одраде увидела стеклянный блеск ментата в
его глазах.
   Тег глубоко вздохнул. "Взаимозависимости и ключевые бревна!"
Чутьем ментата он  уловил  модель  огромного  размера,  уже  за
пределами  накопленных  им  данных.  Он  и  на  секунду  не мог
поверить,  что  Одраде  пошла  на  такую  откровенность   из-за
какой-то  кровной  привязанности.  В  ней была фундаментальная,
догматичная и  ритуальная  сущность,  воспитанная  тренировками
Бене  Джессерит.  Одраде,  дочь  из  его  прошлого, была полной
Преподобной Матерью с грандиозными силами мышечного и  нервного
контроля  и  полная жизнями-памятями по женской линии! Она была
одной из  особенных!  Она  знала  такие  уловки  жестокости,  о
которых  очень  немногие  когда-либо  вообще подозревали. И все
равно, это сходство, эта сущность оставались, а  ментат  всегда
такое видит. Чего она хочет?
   "Подтверждения  моего  отцовства? У нее, наверняка, уже есть
все подтверждения, которые она только может иметь".
   Наблюдая сейчас, как она терпеливо  ждет,  когда  его  мысли
придут  к какому-либо решению, Тег вспомнил, что часто и вполне
правдиво говорилось,  что  Преподобные  Матери  больше  уже  не
вполне   члены  человеческой  расы,  они  движутся  где-то  вне
главного  течения,  может,  параллельно  к  нему,  может   быть
периодически  ныряя в него ради своих собственных целей, но они
навсегда отстранены от человечества. Они самоотстранились.  Это
опознавательный    знак    Преподобной   Матери   --   ощущение
сверхличности, которое делает их ближе к давно умершему Тирану,
чем к тому человеческому стаду, из которого они вышли.
   Манипулирование. Вот их примета. Манипулирование всем и вся.
   -- Я должен стать глазами Бене Джессерит, -- сказал Тег.  --
Тараза  хочет,  чтобы  я  принимал  за  всех  вас  человеческие
решения.
   Явно довольная, Одраде стиснула его руку.
   -- Какой же у меня отец!
   --  У  тебя  действительно  есть  отец?  --  спросил  он   и
пересказал  ей  то, что подумал сейчас о Бене Джессерит, о том,
как они отстранились от человечества.
   -- Вне человечества, -- сказала она. -- До чего же  занятная
идея.   А   Навигаторы   Союза   тоже   вне   своего  исходного
человеческого?
   Он поразмыслил над  этим.  Навигаторы  Союза  имели  сильные
отклонения  от  человечества  в  его обычной форме. Рожденные в
космосе, проводящие свои жизни в  чанах  меланжевого  газа,  --
искажающих   исходную   форму,   --  они  вытягиваются,  у  них
перестраиваются конечности  и  внутренние  органы.  Но  молодой
Навигатор,  будучи  в  этрусе  и  до погружения в чан, способен
скрещиваться с нормальной женщиной. Это уже  демонстрировалось.
Они становились не-людьми, но не так, как Бене Джессерит.
   -- Навигаторы -- не родня вам по мышлению, -- сказал он.
   --  Они  думают  по-человечески.  Проведение  корабля сквозь
космос, даже обладание ясновидением для  прозрения  безопасного
пути  --  все  равно,  модель  их мышления такова, что ее может
воспринять человек.
   -- Ты не воспринимаешь нашу модель?
   -- Воспринимаю насколько могу, но где-то в вашем развитии вы
вышли за пределы исходной  человеческой  модели.  Наверное,  вы
даже  можете достаточно хорошо представлять проявления совести,
чтобы казаться людьми. Вот и ты сейчас, так  держишь  меня  под
руку, как будто ты и в самом деле моя дочь.
   --  Я  твоя  дочь,  но я удивлена, что ты так мало думаешь о
нас.
   -- Совсем наоборот, я стою перед тобой в благоговении.
   -- Перед своей собственной дочерью?
   -- Перед любой Преподобной Матерью.
   --  По-твоему,  мы  существуем  только   для   того,   чтобы
манипулировать меньшими творениями?
   --  По-моему,  вы  больше  по-настоящему  не  ощущаете  себя
людьми. Есть в вас какой-то пробел,  нехватка  чего-то,  что-то
устранено. Вы больше не из нас.
   --  Спасибо,  -- сказала Одраде. -- Тараза говорила мне, что
ты не заколеблешься говорить правдиво, но я и сама знала это.
   -- К чему вы меня приготовили?
   -- Ты узнаешь, когда это произойдет... Вот и все, что я могу
сказать... И все, что мне дозволено сказать.
   "Опять манипулирование, -- подумал он. -- Черт их побери!"
   Одраде кашлянула. Она, вроде, собиралась еще что-то сказать,
но промолчала, и молча пошла с Тегом в обратный путь.
   Хотя она и заранее знала,  что  наверняка  скажет  Тег,  его
слова  ее  ранили.  Ей хотелось сказать ему, что она -- одна из
тех, кто до сих пор чувствует себя человеком, но  его  суждение
об Ордене нельзя было отрицать.
   "Мы  приучены  отвергать  любовь. Мы можем изобразить ее, но
каждая из нас способна прервать представление в любой момент".
   Позади них послышались звуки. Они остановились и обернулись.
Лусилла и Тараза выходили из  шахты  лифта,  небрежно  обсуждая
свои наблюдения за гхолой.
   --  Ты абсолютно права, обращаясь с ним, как с одной из нас,
-- сказала Тараза.
   Тег слышал, но не делал  никаких  выводов,  пока  они  ждали
приближения двух женщин.
   "Он  знает, -- подумала Одраде. -- Он не спросил меня о моей
матери  по  рождению.  Там  не  было  уз,  не  было  настоящего
кодирования. Да, он знает".
   Одраде   закрыла  глаза,  и  память  с  поразительной  силой
воспроизвела перед ней живописное полотно. Эта  картина  висела
на   стене   утренней   комнаты  Таразы.  Благодаря  мастерству
икшианцев,  чудеснейшая  герметичная   рама   и   покрытие   из
невидимого  глазу  плаза  полностью  сохраняли  картину. Одраде
часто останавливалась перед картиной, каждый раз  с  ощущением,
что  стоит  лишь  протянуть  руку  -- и действительно коснешься
древнего холста, столь хитроумно сохраненного икшианцами.
   "Домики в Кордевилле".
   Это название, данное картине самим  художником,  как  и  имя
художника, сохранилось на начищенной табличке: Винсент Ван Гог.
   Эта вещь была датирована временем столь древним, от которого
лишь  редкие  остатки  --  такие,  как  эта картина -- уцелели,
донося  физическое  впечатление  о  тех  эпохах.   Прежде   она
старалась вообразить путешествия, совершенные этой картиной, ту
цепь   случайностей,  которые  привели  ее,  неповрежденной,  в
комнату Таразы.
   При реставрации и консервации картины икшианцы проявили себя
во всем блеске. Зритель мог коснуться  темное  пятна  в  нижнем
левом углу рамы. И немедленно до глубины души поражала истинная
гениальность  еще  и  икшианца,  отреставрировавшего и спасшего
гениальную работу. Имя этого  икшианца  было  на  раме:  Мартин
Буро.  Это  пятнышко,  едва  его  коснешься пальцем, становится
проекцией чувств -- блаженство побега от  той  технологии,  что
произвела  и  Икшианскую  Пробу.  Буро  восстановил  не  только
картину, но и душу художника  --  зритель,  приложивший  палец,
познавал,  с  каким  чувством наносил Ван Гог каждый мазок. Все
было  поймано  в  этих  мазках  кисти,  запечатлено  с  помощью
человеческих движений.
   Одраде  так  много  раз,  полностью поглощенная, простаивала
перед этой картиной, что у нее  возникало  чувство,  будто  она
могла бы сама ее заново воспроизвести.
   Сейчас,  на  фоне обвинений Тега, Одраде припомнила, что она
испытывала перед картиной, и сразу  же  поняла,  почему  память
воспроизвела   этот   образ,  почему  картина  до  сих  пор  ее
очаровывала. На короткое  время  она  всегда  чувствовала  себя
полностью  человеческой,  осознавала домики, как места обитания
настоящих людей,  осознавала  неимоверную  полноту  живой  цепи
человечества, которое остановилось перед личностью сумасшедшего
Винсента Ван Гога, остановилось, чтобы запечатлеть себя.
   Тараза и Лусилла остановились приблизительно в двух шагах от
Тега и Одраде. От Таразы попахивало чесноком.
   --  Мы чуть задержались, чтоб перекусить, -- сказала Тараза.
-- Вы ничего не хотите?
   Это был самый что ни на  есть  неправильный  вопрос.  Одраде
высвободила руку из руки Тега. Она быстро повернулась и вытерла
глаза  манжеткой. Опять поглядев на Тега, она увидела удивление
на его лице. "Да-да" -- подумала она, -- эти слезы настоящие!"
   -- Мне думается, мы здесь сделали все, что могли, -- сказала
Тараза. -- Тебе пора двигаться на Ракис, Дар.
   -- Давным-давно пора, -- ответила Одраде.

x x x

===


   Жизнь не может найти разумных  доводов  для  подкрепления
этому,  может  быть источником пристойного взаимоуважения, если
только каждый из нас не полон  решимости  вдохнуть  в  нее  эти
качества.
   Ченоэ: "Беседы с Лито II".

   Хедли  Туек, Верховный жрец Разделенного Бога, испытывал все
возраставший гнев на Стироса. Стирос, сам слишком старый, чтобы
надеяться занять скамью Верховного Жреца, имел сыновей, внуков,
многочисленных племянников, и перенес свои  личные  амбиции  на
свою  семью.  Циничный  человек  этот  Стирос.  Он  представлял
могущественное направление в жречестве, так называемое "научное
сообщество", влияние  которого  было  лукаво  и  навязчиво.  Их
отклонения были опасно близки к ереси.
   Туек  напомнил  себе,  что  не  раз уже бывали прискорбные и
несчастные случаи -- Верховный Жрец пропадал в пустыне  Стироса
и  его  единомышленников хватит на то, чтобы сотворить подобный
несчастный случай.
   В Кине был полдень.  Стирос  только  что  удалился  в  явном
расстройстве.  Стирос  хотел, чтобы Туек отправился в пустыню и
лично  понаблюдал  там  за  очередной  вылазкой  Шиэны.   Питая
подозрение насчет этого приглашения, Туек его отклонил.
   Последовал  странный  спор,  полный  едких  намеков, смутных
ссылок  на  поведение  Шиэны  и  словесных  нападок   на   Бене
Джессерит.  Стирос,  всегда  полный  подозрений  насчет Ордена,
сразу же невзлюбил новую настоятельницу Оплота  Бене  Джессерит
на  Ракисе,  эту...  как  же ее звать? Ах, да, Одраде. Странное
имя, но ведь Сестры часто принимают странные имена.  Такова  их
привилегия.  Сам  Бог никогда не выступал против благодетельной
основы Бене Джессерит. Против отдельных Сестер -- да,  но  ведь
Орден в целом был сопричастен к Святому видению Божию.

Туеку  не  нравилось,  как  Стирос  говорит о Шиэне. Туек, в
конце концов, цинично заставил Стироса остыть, заговорив с  ним
так,  как  подобает  говорить  в  Святая  Святых,  пред высоким
алтарем   и   образами   Разделенного   Бога.    Призматические
передатчики лучей отбрасывали тонкие клинья яркого света сквозь
блуждающий  аромат  тлеющего  меланжа  на двойную линию высоких
колонн, ведущих к алтарю. Туек  знал,  что  сказанное  в  такой
обстановке восходит непосредственно к Богу.
   --  Господь  действует  через нашу нынешнюю Сиону, -- сказал
Туек Стиросу, и заметил смятение на лице старого советника.  --
Шиэна   --   живое   воплощение   Сионы,   того   человеческого
инструмента, что способствовал переводу Его в Разделение.

   Читать   дальше  ...    

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 ПРИЛОЖЕНИЯ 

 ГЛОССАРИЙ  

***

***

 Источник : http://lib.ru/HERBERT/dune_5.txt   

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 165 | Добавил: iwanserencky | Теги: ГЛОССАРИЙ, миры иные, люди, Вселенная, фантастика, литература, Еретики Дюны, Хроники, слово, Фрэнк Херберт, будущее, Хроники Дюны, проза, чужая планета, текст, книга, из интернета, книги, писатель Фрэнк Херберт, Будущее Человечества | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: