Главная » 2023 » Апрель » 16 » Хроники Дюны. Ф. Херберт. Бог - император Дюны. 090
22:54
Хроники Дюны. Ф. Херберт. Бог - император Дюны. 090

***  
     

     Лито замедлил ход и начал разговаривать с Сионой,  рассказывая ей о прошлом Свободных. Он ощутил, как  в  Сионе  нарастает  интерес  она  даже периодически задавала вопросы. Но ему была понятна и ее растущая боязнь  - даже основания его Малой Твердыни отсюда  не  было  видно.  Она  не  могла распознать ничего рукотворного. И она вообразит, что он погрузился сейчас в болтовню о незначительных и  незначащих  вещах,  дабы  отсрочить  что-то важное и зловещее.
- Здесь зародилось равенство между мужчинами и  женщинами,  -  сказал он.
- Твои Рыбословши отрицают равенство полов, - сказала она.
Ее голос, полный вопрошающего недоверия, лучше  говорил  о  чувствах, чем скорченная поза у него на спине. Лито остановился на пересечении  двух плетеных дюн и  подождал,  пока  из  него  не  выйдет  весь  произведенный внутренней топкой кислород.
- Все теперь совсем по-другому, - сказал он. -  Но  к  мужчинам  и  к женщинам  предъявляются  разные  эволюционные  требования.  У   Свободных, однако,  была  взаимозависимость.  Они  взращивали  равенство  здесь,  где вопросы выживания были прямым требованием момента.
- Почему Ты привез меня сюда? - спросила она.
- Погляди назад, - сказал он.
Он почувствовал, как она оборачивается. Она проговорила:
- Что, по-твоему, я должна увидеть?
- Оставили мы какие-нибудь следы? Можешь ли  ты  сказать,  откуда  мы сюда добрались?
- Дует легкий ветерок.
- Он замел наши следы?
- По-моему, да...
- Пустыня нас сделала тем, чем мы были и тем, что мы есть, - сказал он.
- Это настоящий музей всех  наших  традиций.  Ни  одна  из  этих  традиций
по-настоящему не утеряна.
Лито увидел небольшую песчаную бурю,  Гхибли,  движущуюся  от  южного края горизонта. Он обратил внимание на узкие ленты пыли и  песка,  гонимые ей перед собой. Наверняка и Сиона это увидела.
- Почему Ты не скажешь, зачем Ты меня сюда привез?  -  спросила  она.
Страх явно звучал в ее голосе.
- Но я тебе уже сказал.
- Ты не сказал!
- Как далеко мы забрались, Сиона?
Она прикинула.
- Тридцать километров, двадцать?
- Еще дальше, - сказал он. - В моей родной стихии  я  могу  двигаться очень быстро. - Разве ты не чувствуешь, как ветер дует тебе в  лицо? -  угрюмо ответила она. - Почему Ты спрашиваешь о расстоянии МЕНЯ?
- Слезь и встань там, где я смогу тебя видеть.
- Зачем?
"Славно", - подумал он. - "Она считает, будто  я  брошу  ее  здесь  и
умчусь быстрей, чем она сможет за мной следовать".
- Слезь, и я объясню, - сказал он.
Она соскользнула с его спины и обошла вокруг него,  туда,  где  могла
смотреть ему в лицо.
- Время протекает стремительно, когда твои чувства полны, - сказал  он.
- Мы двигались  приблизительно  четыре  часа.  Одолели  около  шестидесяти
километров.
- Почему это важно?
- В суму твоего костюма, Монео положил сушеную еду, -  сказал  он.  - Поешь немного, а я тебе объясню.
Она нашла в суме сушеный кубик протамора и сжевала  его,  не  отрывая взгляда от Лито. Это была настоящая еда старых Свободных, даже  со  слабой добавкой меланжа.
- Ты ощутила наше прошлое, - сказал он. - Теперь  ты  должна  обрести особо чуткое ощущение нашего будущего, Золотой Тропы. Она сглотнула.
- Я не верю в Твою Золотую Тропу.
- Если тебе предстоит жить, ты мне поверишь.
- Так вот в чем Твое испытание? Или поверь в Великого Бога Лито,  или умри?
- Ты нисколько не обязана верить в меня. Я хочу, чтобы  у  тебя  была вера в саму себя.
- Тогда почему же это важно, как далеко мы забрались?
- Тогда ты поймешь, как далеко тебе еще предстоит идти.
Она поднесла руку к щеке.
- Я не...
- Как раз там, где ты стоишь, - проговорил  он,  -  ты  находишься  в безошибочной середине бесконечности. Погляди вокруг себя на то, что значит бесконечность.
Она поглядела налево и направо на непотревоженную пустыню.
- Нам нужно выбраться пешком из этой пустыни, - сказал он.  -  Только вдвоем.
- Ты не пойдешь пешком, - усмехнулась она.
- Фигуральное выражение. Но ТЫ пойдешь. Заверяю тебя в этом.
Она оглянулась туда, откуда они пришли.
- Значит, вот почему ты спрашивал меня о следах.
- Даже если бы были следы, ты не могла бы  вернуться  назад.  В  моей
Малой Твердыне нет ничего, что хоть как-то помогло бы тебе выжить.
- Никакой воды?
- Ничего.
Она нашла водосборную трубочку у себя на плече,  пососала  из  нее  и
убрала на место. Он отметил осторожность,  с  которой  она  закрыла  конец
трубочки, но отворот защитной маски закрывающий  рот  она  не  застегнула,
хотя Лито слышал, как отец ее об этом предупреждал. Она хотела, чтобы  рот
ее был свободен для разговора!
- То  есть,  Ты  говоришь  мне,  что  я  не  могу  от  Тебя  сбежать? - проговорила она.
- Сбегай, если хочешь.
Она сделала полный круг, оглядывая пустыню.
- Есть поговорка об открытой земле,  -  проговорил  он,  -  что  одно направление не хуже любого другого. В некоторых отношениях это до сих  пор правда, но я стал бы на нее полагаться.
     - Но я действительно свободна оставить Тебя, если захочу?
     - Свобода может быть очень сомнительным достоянием, - сказал он.
     Она указала на крутую сторону дюны, на которой они останавливались.
     - Я могу просто спуститься вон туда, вниз...
     - Будь я на твоем месте, Сиона, я бы не стал спускаться туда, куда ты
указываешь.
     Она сумрачно на него взглянула.
     - Почему?
     - На крутой стороне дюны, если только не  двигаться  по  естественным
изгибам, можно растревожить песок и оказаться похороненным под осыпью.
     Она поглядела на уходивший вниз склон, усваивая сказанное.
     - Видишь, как слова могут быть прекрасны? - спросил он.
     Она перенесла взгляд на его лицо.
     - Следует ли нам двигаться?
     - Здесь учишься ценить бездеятельность.  И  вежливость.  Нет  никакой
спешки.
     - Но у нас нет никакой воды, кроме...
     - Стилсьют, если мудро его использовать, сохранит тебе жизнь.
     - Но сколько времени нам понадобится, чтобы...
     - Твое нетерпение меня тревожит.
     - Но у нас есть только эта сушеная еда в моем кармашке. Что мы  будем
есть, когда...
     - Сиона! Заметь ты говоришь о нашей ситуации, как о взаимной.
     Что МЫ будем есть? У НАС нет  воды.  Следует  ли  НАМ  идти?  Сколько
времени это У НАС займет?
     Она ощутила сухость во рту и попыталась сглотнуть.
     - Разве не может быть так, что мы - взаимозависимы? - спросил он.
     Она ответила с неохотой.
     - Я не знаю, как сохранять жизнь в пустыне.
     - Но я знаю?
     Она кивнула.
     - Почему я должен делиться  столь  драгоценным  знанием  с  тобой?  -
спросил он.
     Она пожала плечами - жалостный жест  тронувший  его.  Как  же  быстро
пустыня развеяла все ее прежние повадки.
     - Я поделюсь с тобой моим знанием, - сказал он. - А ты  должна  найти
что-то ценное, чем ты можешь поделиться со мной.
     Она скользнула взглядом по всему его телу, задержавшись на  мгновение
на плавниках, бывших некогда ногами, затем опять устремила на лицо.
     -  Соглашение,  достигнутое  с  помощью  угроз  -  не  соглашение,  -
произнесла она.
     - Я не предлагаю тебе никакого насилия.
     - Есть много видов насилия, - сказала она.
     - Один из них - что я завез тебя туда, где ты можешь умереть? -  Ведь
выбора у меня не было, да?
     - Трудно быть рожденной Атридесом, - сказал он. - Поверь мне, я знаю.
     - Ты не должен был осуществлять это так, - сказала она.
     - Вот здесь ты не права.
     Он отвернулся от нее и заскользив по синусоиде, направился  вниз.  Он
услышал,  как  она  следует  за  ним,  оскальзываясь  и  спотыкаясь.  Лито
остановился глубоко в тени дюны.
     - День мы переждем здесь, - сказал он.  -  Расходуется  меньше  воды,
когда путешествуешь ночью.
     Айдахо  отыскал  Монео  в  длинном  подземном  коридоре,  соединявшем
восточный и западный комплексы Твердыни.
     Уже два часа, с самой зари, Айдахо рыскал повсюду, ища  мажордома,  и
вот он, наконец-то, неподалеку, беседует  с  кем-то,  скрытым  за  порогом
комнаты. Но Монео можно узнать даже на расстоянии - по его осанке и белому
мундиру.
     Пласткамень стен здесь, в пятидесяти метрах под землей, был янтарного
цвета, освещали  его  глоустрипы,  включенные  сейчас  на  дневной  режим.
Холодны - и ветерок продувал эти глубины с помощью простого устройства,  -
свободно вращающихся крыльев,  стоявших  подобно  колоссальным  закутанным
фигурам по всему периметру башен  на  поверхности.  Сейчас,  когда  солнце
согрело пески, все эти крылья повернулись на север, качая в Сарьер  потоки
прохладного воздуха. Айдахо учуял кремнистый запах, идя по этим коридорам.
     Он  знал,  для  чего  предназначен  этот  коридор   древнего   сьетча
Свободных: коридор был широк и достаточно велик, чтобы Лито на его тележке
мог проехать. Изогнутый потолок выглядел совсем как скала. Но двойной  ряд
глоустрипов был не к месту. Айдахо, до того как впервые попал в  Твердыню,
не видел глоустрипов: В ЕГО ДНИ они считались непрактичными  -  потребляли
слишком много энергии, слишком дорого обходились. Глоуглобы были проще, да
и легче заменялись.
     "А если Лито чего-нибудь захочет - кто-нибудь ему это да обеспечит."
     В этой мысли на миг почудилось что-то зловещее, и Айдахо  размашистым
шагом направился к Монео.
     Вдоль коридора шли  небольшие  комнатки,  на  манер  сьетча,  никаких
дверей, только тонкие занавески из ржаво-коричневой материи,  колыхавшейся
на ветерке. Айдахо знал, что здесь, в основном, расположены кельи  молодых
Рыбословш. Он узнал палату собраний с прилегающими помещениями - оружейный
склад, кухня, трапезная, различные хранилища. За занавесками,  не  дающими
настоящего уединения, увидел он  и  другое  -  то,  что  лишь  еще  больше
распалило его ярость.
     При  приближении  Айдахо  Монео  обернулся.  Женщина,  с  которой  он
разговаривал, отступила в комнату и опустила занавеску,  но  Айдахо  успел
разглядеть ее властное немолодое лицо. Эту офицершу Айдахо в лицо не знал.
     Монео кивнул, когда Айдахо остановился в двух шагах от него.
     - Стража сказала мне, что ты меня ищешь, - сказал Монео.
     - Где он, Монео?
     - Где - кто?
     Монео окинул  взглядом  фигуру  Айдахо,  отметил  старомодный  мундир
Атридесов: черный с красным ястребом на груди, высокие сапоги,  начищенные
до блеска. Во всем облике Айдахо было что-то РИТУАЛЬНОЕ.
     Айдахо неглубоко вздохнул и проговорил сквозь стиснутые зубы:
     - Не затевай со мной эти игры!
     Монео отвел взгляд от лезвия в ножнах на поясе  Айдахо.  Нож,  с  его
украшенной драгоценностями рукояткой, выглядел музейным экспонатом. И  где
только Айдахо его достал?
     - Если ты имеешь в виду Бога Императора... - сказал Монео.
     - Где он?
     Монео ответил мягким и спокойным голосом.
     - Почему ты так рвешься умереть?
     - Мне сказали, что ты с ним.
     - Уже нет.
     - Я найду его, Монео!
     - Не прямо сейчас.
     Айдахо положил руку на свой нож.
     - Мне что, надо использовать силу, чтобы заставить тебя заговорить?
     - Я бы тебе не советовал.
     - Где... он?
     - Ну, раз уж ты настаиваешь, он в пустыне с Сионой.
     - С твоей дочерью?
     - Разве существует другая Сиона?
     - Что они делают?
     - Она держит испытание.
     - Когда они вернутся?
     Монео пожал плечами, затем сказал:
     - Зачем этот неуместный гнев, Данкан?
     - Каково оно, испытание твоей...
     - Я не знаю. А почему ты так взбудоражен?
     - Меня мутит от этого места! Рыбословши! - он отвернулся и сплюнул.
     Монео поглядел по коридору - туда, откуда пришел  Айдахо,  соображая,
каким же путем он следовал. Зная Данканов, он легко догадался, чем  именно
вызван приступ нынешней ярости.
     - Данкан, - сказал Монео, - для незрелых женщин абсолютно  нормально,
точно так же, как и для незрелых мужчин,  испытывать  чувство  физического
притяжения к особям собственного пола. Большинство проходит  через  это  в
своем развитии.
     - Этому следует положить конец!
     - Но ведь это - то, что обусловлено наследственностью!
     - Положить конец! И это не...
     -  О,  поспокойней.  Стараясь  подавить   такие   инстинкты,   только
усиливаешь их.
     Айдахо грозно на него взглянул.
     - Рассказывай мне теперь, будто не знаешь, что  сейчас  происходит  с
твоей собственной дочерью!
     - Сиона держит испытание, я тебе сказал.
     - И что это должно означать?
     Монео поднес руку к глазам и вздохнул. Он  опустил  руку,  удивляясь,
почему он мирится с этим глупым, опасным, ДОПОТОПНЫМ человеком.
     - Это значит, что она может там умереть.
     Айдахо был так ошарашен, что гнев его несколько улегся.
     - Как можешь ты позволить...
     - Позволить? По-твоему, у меня есть выбор?
     - У каждого человека есть выбор!
     По губам Монео скользнула горькая улыбка.
     - Отчего и почему ты настолько глупее других Данканов?
     - Другие Данканы! - проговорил Айдахо. - Как они умерли, Монео?
     - Точно так же, как умираем все мы. Выпали из своего времени.
     - Ты лжешь, - Айдахо проговорил это сквозь стиснутые  зубы,  костяшки
его пальцев побелели на рукояти ножа.
     Говоря все так же мягко и спокойно, Монео продолжи:
     - Поосторожней. Есть пределы  даже  тому,  что  я  стерплю,  особенно
учитывая нынешний момент.
     - Здесь все прогнило! - сказал Айдахо. Он указал свободной  рукой  на
коридор позади себя. - Есть то, чего я никогда не приму!  Монео  невидящим
взглядом поглядел на пустой коридор.
     - Ты должен созреть, Данкан. Должен.
     Рука Айдахо еще напряженней стиснула нож.
     - Что это значит?
     - Сейчас время, когда Он очень чувствителен.  Все,  что  хоть  как-то
выбивает его из колеи, ВСЕ, ЧТО УГОДНО... должно быть предотвращено.
     Айдахо еле сдерживался на грани того, чтобы применить силу, его  гнев
обуздывался только чем-то загадочным в поведении Монео, хотя были  сказаны
такие слова, которые он не мог проигнорировать.
     - К черту! Никакой я не незрелый ребенок, которого ты можешь...
     - Данкан! - это был самый громкий  крик,  который  Айдахо  когда-либо
слышал от сдержанного и мягкого в обращении  Монео.  Удивление  остановило
руку Айдахо, а Монео продолжил:
     - Если тебя одолевает зрелость твоей плоти, в то  время,  как  что-то
препятствует  твоему  созреванию,   твое   поведение   становится   просто
отвратительным. Не заостряйся.
     - Ты... обвиняешь... меня... в...
     - Нет! - Монео указал рукой вдаль по коридору. - О, я  знаю,  что  ты
там видел, но это...
     - Две женщины, страстно целующиеся! По-твоему, это не...
     - Это неважно... Юность очень по-разному выплескивает  избыток  своих
сил.
     Айдахо, на грани  того,  чтоб  взорваться  от  гнева,  покачнулся  на
каблуках.
     - Я рад узнать тебя, Монео.
     - Ну, что ж, я узнавал тебя НЕСКОЛЬКО РАЗ.
     Монео наблюдал за эффектом этих  слов,  словно  веревкой  опутывавших
Айдахо. Гхолы постоянно не могли  избежать  зачарованности  ТЕМИ  ДРУГИМИ,
которые были их предшественниками.
     Айдахо спросил хриплым шепотом:
     - Что ты узнал?
     - Ты преподал мне ценные уроки, - сказал Монео. -  Все  мы  стараемся
развиваться, но если что-то нас сдерживает, то можем направить  наши  силы
на боль - ища ее или причиняя. Незрелая юность особенно уязвима.
     Айдахо ближе наклонился к Монео.
     - Я говорю о сексе!
     - Ну, конечно, о нем ты и говоришь.
     - И ты обвиняешь меня в незрелом...
     - Именно.
     - Я перережу тебе...
     - Ох, замолчи!
     Монео не владел  отточенными  всеподчиняющими  нюансами  Голоса  Бене
Джессерит, но и в его интонациях чувствовалась долгая привычка повелевать.
Что-то заставило Айдахо повиноваться этому окрику.
     - Извини, - сказал  Монео.  -  Меня  выбило  из  колеи  то,  что  моя
единственная дочь... - Он осекся и пожал плечами.
     Айдахо два раза глубоко вздохнул.
     - Вы тут сумасшедшие, все вы! Ты говоришь, что, может быть, твоя дочь
умирает, и все же ты...
     - Дурак ты! - огрызнулся Монео. - Ты хоть как-то представляешь  себе,
сколь ничтожными выглядят для меня твои заботы! Твои глупые вопросы,  твое
эгоистичное... - он опять осекся и покачал головой.
     - Я кое-что списываю на то, что у тебя есть личные проблемы, - сказал
Айдахо. - Но, если ты...
     - Списываешь! ТЫ, что ты мне  списываешь?  -  Монео  сделал  дрожащий
вздох. - Это уж слишком.
     Айдахо чопорно проговорил:
     - Я могу простить тебя за...
     - Ты! Ты лепечешь о сексе, прощении и боли...  По-твоему,  ты  и  Хви
Нори...
     - Оставь ее, она тут ни при чем!
     - О, да, не упоминай ее. Избавь меня от этой БОЛИ! Ты  занимаешься  с
ней сексом и даже помыслить не желаешь о разлуке с ней. Скажи мне,  дурак,
можешь ли ты поглядеть правде в глаза перед самим собой?
     Ошарашенный Айдахо глубоко вздохнул. Он не подозревал,  что  в  тихом
Монео тлеет такая страсть, но это нападение, этому нельзя было...
     - По-твоему, я жесток? - вопросил Монео. - Заставляю  тебя  думать  о
том, что ты предпочел бы избегнуть.
     - Ха!! Владыке Лито причинялась и большая жестокость - лишь ради  нее
самой!
     - Ты защищаешь его? Ты...
     - Я знаю его как никто!
     - Он тебя использует!
     - Ради чего?
     - Вот ты мне и скажи!
     - Он - наша лучшая надежда увековечить...
     - Извращенцы не увековечивают!
     Монео заговорил успокаивающим тоном, но его слова потрясли Айдахо:
     - Я скажу тебе это лишь однажды. Гомосексуалисты  были  среди  лучших
воинов нашей истории, среди самых отчаянных берсеркеров.  Они  были  среди
наших лучших жрецов и жриц. Не случайно в религиях устанавливался целибат.
Не случайно также, что из незрелых юношей выходили лучшие солдаты.
     - Это извращение!
     -  Совершенно  верно.  Полководцы  уже  тысячи   веков   знают,   что
извращенные сексуальные устремления превращаются  в  стремление  причинять
либо терпеть боль.
     - Это то самое, что делает великий Владыка Лито?
     Все так же мягко и спокойно Монео сказал:
     - Насилие требует того, чтобы ты причинял  боль  и  страдал  от  нее.
Насколько же лучше управлять армией, опираясь на глубочайшие инстинкты.
     - Он и из тебя создал чудовище!
     - Ты предположил, что  он  меня  использует,  -  сказал  Монео.  -  Я
дозволяю использовать себя, потому что знаю, что он  платит  цену  намного
больше, чем сам требует от меня.
     - Считая и твою дочь?
     - Сам он ничего не жалеет. Почему же должен  жалеть  я?  Думаю,  тебе
понятна эта черта Атридесов. Данканы всегда были в этом смысле понятливы.
     - Данканы! Черт тебя побери, я не буду...
     - У тебя просто не хватает мужества  уплатить  ту  цену,  которую  он
просит, - сказал Монео.
     Одним сверхбыстрым движением Айдахо выхватил нож из  ножен  и  сделал
выпад. Но как ни быстр он  был,  Монео  двигался  быстрее  отклонившись  в
сторону, он перехватил Айдахо и швырнул его  лицом  на  пол.  Айдахо  упал
вперед, перекатился и начал  пружинисто  подниматься,  затем  заколебался,
осознав, что попытался напасть ни на кого иного, как  на  Атридеса.  Монео
ведь был Атридесом. Айдахо оцепенел в  шоке.  Монео  стоял,  не  шевелясь,
глядя на него. На лице мажордома было странно печальное выражение.
     - Если ты собираешься убить меня, Айдахо, то лучше всего сделать  это
тайком и со спины, - сказал Монео. - Может, так тебе это и удастся.
     Айдахо поднялся на колено, твердо уперевшись ногой в пол, все так  же
продолжая сжимать свой нож. Монео двигался так быстро и с таким изяществом
- словно бы невзначай! Айдахо прокашлялся.
     - Как ты...
     - Он очень долго выводил нас, Данкан, многое в нас усиливая. Он вывел
нас ради  скорости и разума,  ради самообладания,  и повышенной  чуткости.
Ты... ты просто устаревшая модель.

===

40


Вы знаете, что часто утверждают герильи? Они  заявляют,
будто их мятежи неуязвимы для  экономической  войны,  потому
что у них нет экономики, они паразитируют на тех, кого хотят
низвергнуть.  Эти дураки просто не в состоянии оценить, какой
монетой  они неизбежно должны платить.  Эта модель неумолимо
повторяется  в   дегенеративных  провалах.   Вы  видите   ее
повторяемость  в системах  рабовладения,  состояниях  войны,
управляемых кастами религий, социалистических бюрократий - в
любой    системе,    которая    создает    и    поддерживает
взаимозависимости. Если ты слишком долго  пробыл  паразитом,
то уже не можешь существовать без организма хозяина.

Украденные дневники

     Лито и Сиона пролежали весь день  в  тени  дюн,  передвигаясь  только
вместе с солнцем, чтобы оставаться в холодке. Он  учил  ее,  как  защищать
себя под покровом песка от полуденной жары на  уровне  скал  между  дюнами
никогда не становилось слишком жарко.
     Время от времени они разговаривали.  Он  рассказывал  ей  об  обычаях
Свободных, которые некогда властвовали над всей этой землей полностью. Она
пыталась вытянуть из него тайные знания.
     Однажды он сказал:
     - Может ты найдешь это странным, но здесь такое место, где  я  больше
всего могу быть человеком.
     Но его слова не заставили ее  полностью  осознать  свою  человеческую
уязвимость и то, что она может здесь умереть. Даже в  перерывах  разговора
она не застегивала на рту защитный отворот своего стилсьюта.
     Лито понял, что избегает понимания она бессознательно. Но, заодно, он
понял и тщетность прямого разговора с ней об этом.
     К концу дня, когда ночной  холодок  крадучись  пополз  по  земле,  он
принялся развлекать ее песнями Долгого Пути, не  сохранившимися  в  Устной
Истории. Ему понравилось, что ей пришлась по вкусу  одна  из  его  любимых
песен - "Марш Лито".
     - Мелодия действительно очень древняя, - сказал он. - Еще  со  Старой
Земли, с доспайсовых времен.
     - Не споешь ли Ты ее еще раз?
     Он выбрал один из своих лучших баритонов, голос давно умершего певца,
собиравшего некогда битком набитые концертные залы:

     Стена забытого стократ
     Скрывает древний водопад,
     Где волны обвал грохочет,
     И где игривая волна,
     Фонтаном брызг достигнув дна,
     Пещеры в глине точит.

     Когда он кончил петь, она мгновение безмолвствовала, затем сказала:
     - Странная это песня для марша.
     - Им это нравилось, потому что ее можно было разбирать, - сказал он.
     - Разбирать?
     - До того, как наши предки, Свободные, прибыли на эту  планету,  ночь
была временем для рассказов, песен и поэзии. Однако в дни Дюны, этому были
отведены дневные часы, когда внутри  сьетча  царил  искусственный  сумрак,
ночью можно было выйти наружу, бродить по открытой местности...  Так,  как
сейчас мы с тобой поступаем.
     - Но Ты сказал "разбирать".
     - Что означает эта песня?
     - Ну, это... это просто песня.
     - Сиона!
     Она расслышала гнев в его голосе и промолчала.
     - Эта планета - порождение Червя, - предостерег он ее, - а Я  И  ЕСТЬ
ЧЕРВЬ.
     Она ответила с удивляющим безразличием:
     - Тогда скажи мне, что это значит.
     - Пчела более свободна от своего улья, чем мы - от нашего прошлого, -
сказал он. - В нем - пещеры, и все его послания запечатлены в водяной пыли
потоков.
     - Я предпочитаю танцевальные мелодии, - сказала она.
     Ответ этот был дерзок и легкомыслен, но Лито предпочел  принять  этот
ответ, чтобы сменить тему.  Он  рассказал  ей  о  свадебном  танце  женщин
Свободных, проследив движения этого танца от вихрей Пыльных Дьяволов. Лито
гордился своим даром хорошего рассказчика. Было ясно по  ее  завороженному
вниманию, что все  эти  женщины  въявь  предстали  ее  внутреннему  взору:
длинные черные волосы, развевающиеся в древних движениях, рассыпающиеся по
лицам - давно теперь мертвым.
     Уже почти наступила тьма, когда он закончил свой рассказ.
     - Пойдем, - сказал он.  -  Утро  и  вечер  всегда  остаются  временем
силуэтов. Давай взглянем, нет ли в пустыне еще кого-нибудь, кроме нас.
     Сиона выбралась вслед за  ним  на  гребень  дюны,  и  они  посмотрели
вокруг, во все стороны, на  темнеющую  пустыню.  Лишь  единственная  птица
кружила высоко над головой, привлеченная их движениями. По  косым  вырезам
на кончиках ее крыльев и по очертаниям Лито понял, что это стервятник.  Он
указал на это Сионе.
     - Но что они едят? - спросила она.
     - Мертвечину - или то, что вот-вот станет мертвечиной.
     Это ее поразило и она посмотрела на последние лучи закатного  солнца,
золотящие оперение одинокой птицы.
     Лито упрямо продолжил тему.
     - Очень не  многие  решаются  проникать  в  мой  Сарьер.  Порой  сюда
забредают музейные Свободные - и пропадают. Они  и  в  самом  деле  хороши
только исполнять ритуалы. А затем ведь есть границы  пустыни,  и  остатки,
которые мои волки бросают недоеденными.
     Тут она резко от него отвернулась, но он успел заметить овладевший ею
страх - Сиона подверглась мучительному испытанию.
     - Днем пустыня не особенно бывает милостива, -  сказал  он.  Вот  еще
одна причина, почему мы путешествуем ночью. Для Свободных представление  о
дне было неотделимо от ветра, несущего песок и заметающего пути.
     Когда она опять повернулась к нему, в глазах ее блеснули сдерживаемые
слезы, но лицо сохраняло спокойное выражение.
     - Какие существа здесь сейчас обитают? - спросила она.
     -  Стервятники,   немногие   ночные   животные,   случайные   остатки
растительной жизни прежних дней, мелкие животные, закапывающиеся в песок.
     - И это все?
     - Да.
     - Почему?
     - Потому, что это место, где они родились, и я позволяю им  не  знать
ничего лучшего.
     Уже почти стемнело, и в пустыне мерцал присущий ей в это время  суток
внезапный полыхающий свет.  При  одной  из  таких  мгновенных  вспышек  он
вгляделся в ее лицо и понял, что она еще  не  понимает  оборотного  смысла
того, о чем он ей говорил, но он знал, что заноза этого все  равно  в  нее
проникла и станет ее изводить.
     - Силуэты, - напомнила она ему. -  Что  Ты  думал  найти,  поднимаясь
сюда?
     - Может быть, людей в отдалении. Никогда ведь не знаешь.
     - Каких людей?
     - Я тебе уже сказал.
     - Что бы Ты сделал, если бы кого-нибудь увидел?
     - В обычае Свободных было считать людей вдалеке врагами, если  только
они не подбрасывали горсть песка в воздух.
     Как раз пока он это говорил, на них занавесом опустилась тьма.  Сиона
стала движущимся призраком во внезапном звездном свете.
     - Горсть песка? - переспросила она.
     - Это очень многозначительный жест. Он  означает:  "Мы  несем  ту  же
ношу. Песок - наш единственный враг. Это то, что мы пьем.  Рука,  держащая
песок, не держит оружия". Ты это понимаешь?
     - Нет! - это была вызывающая ложь, чтобы уколоть его поязвительней.
     - Поймешь, - буркнул он.
     Не ответив ни слова, она двинулась прочь  от  него  по  изгибу  дюны,
через физическое движение разряжая переполнявшую ее  энергию  гнева.  Лито
позволил  себе  далеко  от  нее  отстать,  интересуясь,  выберет  ли   она
инстинктивно правильное направление. Было заметно, как пробуждается в  ней
наследственная память Свободных.
     Там, где дюна ныряла, чтобы пересечь другую, она  его  подождала.  Он
увидел,  что  лицевой  защитный  отворот  ее  стилсьюта  так  и  болтается
непристегнутым,  нараспашку.  Еще  не  время  укорять  ее  за  это.  Такие
бессознательные вещи должны приходить естественно. Когда он приблизился  к
ней, она сказала:
     - Ведь это направление не хуже всех прочих?
     - Если будешь его держаться, - ответил он.
     Она поглядела на звезды, и он увидел, что она  узнает  Указатели,  те
Стрелы Свободных, что вели ее предков через эту землю. Однако же ему  было
видно, что знания ее в основном идут от разума.
     Она еще не достигла того, чтобы все в ней срабатывало само по себе.
     Лито приподнял передние сегменты  своего  тела,  чтобы  поглядеть  на
звезды. Они двигались чуть к северо-западу, по пути, который  некогда  вел
через хребет Хабанья и Птичью пещеру в эрг под Ложной Западной Стеной и на
дорогу к Перевалу Ветров. Ни одна из примет той местности не  сохранилась.
Он почувствовал, как пахнет кремнем прохладный ветерок, более влажный, чем
ему нравилось.
     Сиона  опять  двинулась  в  путь,  на  этот  раз  медленнее,   сверяя
направление  и  периодически  взглядывая   на   звезды.   Она   доверилась
подтверждению  Лито  о  правильности  пути,  но   шла   теперь   по   нему
самостоятельно. Он ощутил смятение в ее настороженных мыслях и  понял  то,
что сейчас пробуждается: в ней  появлялись  зачатки  той  пылкой  верности
попутчикам, которой народ пустыни всегда доверял.
     "Мы-то  знаем,  -  подумал  он.  -  Если  отобьешься  от   попутчиков
заблудишься среди дюн  и  скал.  Одинокий  путешественник  в  пустыне  это
мертвец. Только Червь живет в пустыне в одиночестве".
     Он позволил ей уйти намного вперед, туда, где жесткий скрип песка при
его движении не будет слышен. Она должна думать о его человеческом  Я.  Он
рассчитывал на верность, которая сработает ему на руку. Сиона, однако  же,
вся ощетинившаяся, была полна подавляемой ярости  -  более  мятежная,  чем
все, кого он когда-либо испытывал.
     Лито  скользнул  вслед  за  ней,  мысленно  пересматривая   программу
выведения, прикидывая,  какие  решения  необходимо  будет  принять  и  что
изменить, если Сиона не выдержит испытания.
     По мере того, как ночь становилась все темней,  Сиона  двигалась  все
медленней и медленней. Первая луна была высоко над головой, и вторая  луна
показалась  над  горизонтом  перед  тем,  как  она   остановилась,   чтобы
передохнуть и поесть.
     Лито был рад этой паузе. Из-за трения им все больше овладевал  Червь,
воздух  вокруг  него  был  полон  химических  выбросов  органов  регуляции
температуры  его  тела.  Про  себя  он  называл  это   своим   кислородным
компрессором, то, что сейчас вентилировало  его  внутренности,  делая  для
него  вдвойне  ощутимыми  протеиновые  фабрики   и   запасы   аминокислот,
принадлежащие его  "Я  -  Червь",  которые  требовались  для  установления
плацентарных  взаимосвязей  с  человеческими  клетками.  Пустыня  ускоряла
приближение его окончательной метаморфозы.
     Сиона остановилась близ гребня освещенной звездами дюны.
     - Это правда, что Ты ешь песок? - спросила она, когда он  приблизился
к ней.
     - Правда.
     Она  окинула  взглядом  освещенный  луной  -  словно  тронутый  инеем
горизонт.
     - Почему мы не взяли с собой сигнальное устройство?
     - Я хотел, чтобы ты усвоила урок "иметь-не-иметь".
     Она повернулась к нему. Он ощутил ее дыхание совсем близко от  своего
лица - слишком много она теряет влаги в этом сухом воздухе.
     И все равно не помнит наставлений Монео. Горьким уроком это будет для
нее, никакого сомнения.
     - Я Тебя вообще не понимаю, - сказала она.
     - И все же именно это тебе и надлежит усвоить.
     - Вот как?
     - А как же еще ты сможешь дать что-нибудь ценное в обмен на то, что я
даю тебе?
     - Что Ты мне даешь? - в этом звучала вся  ее  горечь.  В  дыхании  ее
чувствовался спайс, приправа сушеной пищи.
     - Я даю тебе возможность побыть наедине со мной, а ты  проводишь  это
время ни о чем не заботясь. Ты зря его транжиришь.
     - Так что насчет "иметь-не-иметь"? - осведомилась она. В ее голосе он
услышал утомленность, организм ее начинал жадно требовать воды.
     - Они были великолепно живыми в прежние дни, те Свободные, сказал он.
- Их никогда не привлекала бесполезная  красота.  Я  никогда  не  встречал
жадного Свободного.
     - Как это прикажешь понимать?
     - В прежние дни все, что бралось с собой в пустыню, было  необходимым
- и это было все, что брали. Твоя жизнь еще не свободна  от  стремления  к
обладанию, Сиона, иначе бы ты не спросила меня о сигнальном устройстве.
     - А почему сигнальное устройство не является необходимым?
     - Оно тебя ничему не научит.
     Он двинулся мимо нее по пути,  на  который  направляли  Указатели.  -
Пойдем. Давай повыгодней воспользуемся ночным временем.
     Она догнала его прибавив шагу, и пошла рядом с  погруженным  в  серую
рясу лицом.
     - Что произойдет, если я не усвою Твой проклятый урок?
     - Ты, вероятнее всего, умрешь, - сказал он.
     Это заставило ее на время умолкнуть. Она брела рядом с ним лишь порой
кидая  взгляд  в   сторону,   не   обращая   внимания   на   тело   червя,
сконцентрировавшись на видимых глазу  остатках  его  человеческого.  Через
какое-то время она сказала:
     -  Рыбословши  рассказали  мне,  что  я  была  рождена  в  результате
спаривания, проведенного по Твоему приказу.
     - Это правда.
     - Они говорят, Ты  ведешь  записи  и  руководишь  этими  спариваниями
Атридесов ради собственных целей.
     - Это тоже правда.
     - Значит, в Устной Истории все правильно.
     - Я полагал, ты и без всяких вопросов веришь в Устную  Историю?  Она,
однако, продолжала держаться выбранной ею темы:
     - Что если один из нас будет  возражать,  когда  ты  распорядишься  о
спаривании?
     - Я предоставляю широкие права до тех самых  пор,  пока  не  появятся
дети, которых я заказал.
     - Заказал? - она была вне себя от негодования.
     - Именно так.
     - Ты не можешь прокрадываться в каждую спальню или следить ежеминутно
на протяжении всех  наших  жизней!  Откуда  Ты  знаешь,  что  Твои  ЗАКАЗЫ
выполняются?
     - Знаю.
     - Тогда Ты знаешь, что я не собиралась Тебе повиноваться!
     - Ты хочешь пить, Сиона?
     Она была озадачена.
     - Что?
     - Люди, которые хотят пить, говорят о воде, а не о сексе.
     И все равно, она так и не застегнула защитный отворот  у  рта,  и  он
подумал: "Страсти Атридесов всегда бушевали сильно, даже если  это  и  шло
вразрез с разумом".
     Через два часа  они  вошли  в  область  отшлифованной  ветром  мелкой
гальки. Лито вел за собой, Сиона шла  вплотную  рядом  с  ним.  Она  часто
поглядывала на Указатели. Обе луны стояли теперь низко над горизонтом,  их
свет отбрасывал длинные тени от каждого бугорка.
     В некоторых отношениях Лито находил  эти  места  более  удобными  для
передвижения, чем песок. Прочная скала была лучшим проводником  жары,  чем
песок. Распластавшись на скале, он частично избавлялся от перегрузки своих
химических фабрик. Попадающиеся камни - и мелкие, и крупные - при этом  не
помеха.
     Сионе было тут, однако, сложнее передвигаться. Она несколько раз чуть
не подвернула лодыжку.
     "Равнина  может  быть  местом  весьма  тягостным  для  людей  к   ней
непривычных,  -  подумал  Лито.  -  Они  видят  только  огромную  пустоту,
сверхъестественное,  особенно  в  лунном  свете  пространство  -  дюны  на
расстоянии, и это расстояние словно  бы  и  не  сокращается  при  движении
путников - ничего, кроме кажущегося вечным ветра, нескольких скал и, когда
глядишь вверх, звезд, смотрящих вниз без всякой  жалости.  Это  -  пустыня
пустынь".
     - Вот откуда музыка Свободных взяла свои мелодии вечного одиночества,
- сказал он, - а не от дюн. Вот здесь воистину приучаешься думать, что рай
- это, должно быть, звук проточной воды и затишья  от  этого  бесконечного
ветра.
     Но даже это не напомнило ей застегнуть  отворот  у  рта.  Лито  начал
отчаиваться.
     Утро застало их далеко углубившимися в каменистую равнину.
     Лито остановился возле трех больших валунов, громоздившихся  друг  на
друга,  один  из  них  был  даже  выше  его  спины.  Сиона  на   мгновение
прислонилась к нему, жест несколько обнадеживший Лито. Вскоре она от  него
оттолкнулась и взобралась на самый высокий валун. Он наблюдал как она  там
поворачивается, осматриваясь.
     Даже не глядя на пейзаж, Лито знал, что она  увидит:  взвитый  ветром
песок, туманом висящий над горизонтом и затмевающий восходящее солнце. Что
касается остального, то здесь только плоская равнина и ветер.
     От скал под ним веяло зябким  холодом  пустынного  утра.  Этот  холод
сильно высушил воздух, ставший для Лито намного приятнее.
     Не будь Сионы, он бы продолжил путь, но она явно была  истощена.  Она
опять прислонилась к нему,  спустясь  со  скалы,  и  прошла  почти  минута
прежде, чем он осознал, что она прислушивается.
     - Что ты слышишь? - спросил он.
     Она ответила сонным голосом.
     - Как у Тебя рокочет внутри.
     - Огонь никогда полностью не иссякает.
     Это ее заинтересовало. Она оттолкнулась от него и обошла  вокруг  его
тела, чтобы посмотреть ему в лицо.
     - Огонь?
     - В каждом живом создании есть внутренний огонь, в ком-то  слабый,  в
ком-то очень сильный. Мой огонь горячее большинства остальных.
     Она зябко поежилась.
     - Значит, Тебе здесь не холодно?
     - Нет, но тебе холодно.
     Он частично втянул лицо вглубь своей рясы и  выгнул  первый  сегмент,
создав впадину на его конце.
     - Это почти как  гамак,  -  сказал  он,  поглядев  вниз.  -  Если  ты
пристроишься там, тебе станет тепло.
     Хоть она и была им к этому подготовлена, но все равно  его  растрогал
ее доверчивый отклик. Он  обязан  побороть  свое  чувство  жалости,  такое
сильное, какого он никогда не  испытывал,  пока  не  встретил  Хви.  Сиона
проявляет ясные признаки того, что, вероятнее всего, она здесь  умрет.  Он
должен был бы приготовить себя к разочарованию.
     Сиона заслонила лицо рукой, закрыла глаза и заснула.
     "Ни у кого никогда не было так много "вчера", как  было  у  меня",  -
напомнил он себе.
     Он знал, что с обыденной человеческой точки зрения то, что делает он,
может показаться жестоким и черствым. Он был вынужден теперь укрепить себя
погружением  в  жизни-памяти,  умышленно  отбирая  ОШИБКИ  НАШЕГО   ОБЩЕГО
ПРОШЛОГО. Непосредственный доступ к человеческим ошибкам  был  теперь  его
самой великой силой. Знание ошибок научило его долгосрочным поправкам.  Он
должен  постоянно  осознавать   последствия.   Если   последствия   ошибок
забываются или утаиваются, их уроки пропадают даром.
     Но чем больше он близился к тому, чтобы стать  песчаным  червем,  тем
тяжелее  было  для  него  принимать  решения,   которые   другие   назовут
нечеловеческими. Некогда он делал это с легкостью. По мере  того,  как  от
него ускользало его человеческое я, его, как он обнаруживал, все  более  и
более переполняли человеческие заботы.

   Читать   дальше  ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 ПРИЛОЖЕНИЯ 

 ГЛОССАРИЙ  

***

***

 Источник :  http://lib.ru/HERBERT/dune_4.txt   

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Просмотров: 169 | Добавил: iwanserencky | Теги: миры иные, книга, Фрэнк Херберт, люди, ГЛОССАРИЙ, проза, литература, писатель Фрэнк Херберт, Бог - император Дюны, книги, фантастика, чужая планета, текст, Хроники, Будущее Человечества, из интернета, Вселенная, Хроники Дюны, слово, будущее | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: