Главная » 2023 » Апрель » 10 » Хроники Дюны. Ф. Херберт. Дети Дюны. 049
10:46
Хроники Дюны. Ф. Херберт. Дети Дюны. 049

***

***

***

     
      Они  обменялись  между  собой  мыслями,  не
произнося слов.
     Джессика: "Я хочу, чтобы ты видела мой страх".
     Ганима: "Теперь я знаю, что ты любишь меня".
     Это был быстро проходящий момент их внутреннего доверия.
     Джессика сказала:
     -  Когда  твой  отец  был  еще  мальчиком,  я  доставила  на  Келадан
Преподобную Мать, чтобы протестировать его.
Ганима кивнула. Память об этом была слишком яркой: "Мы, последователи
Бене Джессерит, были очень осторожны, чтобы увериться  в  том,  что  дети,
которых мы воспитывали, были людьми, а не животными. Никто никогда не  мог
определить это по внешнему виду".
     - Это тот метод, с помощью которого вас обучали, - сказала Ганима,  и
память устремилась в ее разум: это  старая  Бене  Джессерит,  Ганус  Хэлен
Моахим. Она прибыла в замок Келадана со своим ядовитым  Гом  Джаббаром.  И
ящичком жгучей боли. Рука Пола  (собственная  рука  Ганимы  в  разделенной
памяти) была в агонии от этого ящичка, в то  время  как  старуха  спокойно
говорила о мгновенной смерти, если он вытащит руку из ящика с болью. И  не
было сомнений  в  том,  что  смерть  подкрадывалась  к  горлу  ребенка,  а
старческий голос монотонно бубнил свое разумное объяснение:
     -  Ты  слышал  о  животных,  которые  перегрызают  себе  ногу,  чтобы
выбраться из капкана. Это свойственно животным.  Человек  же  останется  в
капкане, будет терпеть боль, ощущая смерть,  потому  что  он  может  убить
того, кто ставил капкан, и подвергнуть его наказанию.
     Ганима затрясла головой при воспоминании о боли. Жжение! Жжение! Полу
казалось, что от его кожи, из  подверженной  боли  руки  идет  черный  дым
внутри ящика, мясо скручивается и отваливается,  и  остаются  только  одни
обгоревшие кости. Но это был обман - рука  была  невредима.  Хотя  на  лбу
Ганимы выступил пот при этом воспоминании.
     - Разумеется, ты помнишь это так, как я не могу, - сказала Джессика.
     На мгновение воспоминания отступили, и Ганима увидела свою бабушку  в
другом свете: что  могла  бы  сделать  эта  женщина  при  выполнении  всех
необходимых условностей, навязанных орденом Бене Джессерит. От этого у нее
возникали новые вопросы относительно возвращения Джессики на Арракис.
     - Было бы глупо проводить этот тест с тобой или  с  твоим  братом,  -
сказала Джессика. - Ты уже знаешь,  как  все  это  происходило.  Я  должна
признать, что вы люди, что вы не будете злоупотреблять наследованной  вами
властью.
     - Но ты не делай такого заключения, - сказала Ганима.
     Джессика закрыла глаза, осознав, что препятствия  снова  возвращаются
на свои места. Она еще раз решила их убрать, спросив:
     - Ты веришь, что я люблю тебя?
     - Да! - Ганима подняла руку, когда Джессика пыталась договорить. - Но
эта любовь не остановит тебя от уничтожения нас. О, я знаю причину.  Лучше
пусть полуживотное-получеловек умрет, чем переделает себя.
     И это правда, когда это полуживотное носит имя Атридесов.
     - Но вы - люди! - выпалила Джессика. - Я доверяю моей интуиции.
     Ганима поняла, что это правда, она сказала:
     - Но ты не уверена в Лито!
     - Нет.
     - Мерзость?
     Джессика могла только кивнуть. Ганима сказала:
     - Нет, пока. Мы оба знаем, какую опасность это представляет. Мы можем
видеть, что произошло с Алией от этого.
     Джессика прикрыла глаза  руками,  подумала:  "Даже  любовь  не  может
защитить нас от нежелаемых фактов". И она знала, что еще любит свою  дочь,
молча крича от безвыходности: "Алия! О, Алия. Я виновата со своей  стороны
в твоей гибели".
     Ганима молча проглотила горе.
     Джессика впустила руки, подумала: "Я не  могу  бесконечно  оплакивать
свою бедную дочь, но есть сейчас и  другие  вещи,  с  которыми  необходимо
разобраться в первую очередь". Она сказала:
     - Итак, вы поняли, что случилось с Алией.
     - Лито и я наблюдали, как все происходило. Но мы были не в  состоянии
предотвратить это, хотя мы обсуждали много возможных способов.
     - Ты уверена, что твой брат свободен от этого проклятия?
     - Да, уверена.
     Спокойную самоуверенность этого  утверждения  нельзя  было  отрицать.
Джессика поверила этому. Затем:
     - Как вам этого удалось избежать?
     Ганима объяснила ей теорию, с помощью которой они с Лито  определили,
как можно избежать транса от употребления спайса,  в  то  время  как  Алия
всегда входила в транс. Она продолжала  угадывать  его  видения  и  планы,
которые они обсуждали - и даже Джакуруту.

Джессика кивнула. Алия - из рода  Атридесов,  однако  и  это  создает
большие проблемы.
     Ганима умолкла, так как вдруг поняла, что Джессика все еще горюет  по
своему Герцогу, как будто он умер только вчера, и память хранит в душе его
имя и память о нем вопреки всем  угрозам.  Воспоминания  о  жизни  Герцога
пронеслись в сознании Ганимы, чтобы дать этому свою оценку,  чтобы  понять
это.
     - А теперь, - сказала Джессика, ее голос оживился, - что  ты  скажешь
об этом Проповеднике? Я  выслушала  несколько  тревожных  сообщений  вчера
после этого ужасного Очищения.
     Ганима пожала плечами:
     - Может быть, он...
     - Пол?
     - Да но мы еще не видели его, чтобы хорошенько изучить.
     - Джавид смеется над этими слухами, - сказала Джессика.
     Ганима задумалась. Потом спросила:
     - Ты доверяешь этому Джавиду?
     Угрюмая улыбка коснулась губ Джессики.
     - Не больше, чем ты.
     - Лито говорит, что Джавид смеется  над  дурными  вещами,  -  сказала
Ганима.
     - Так много всего для смеха Джавида, - сказала Джессика. - Но  ты  на
самом деле допускаешь возможность,  что  мой  сын  все  еще  жив,  что  он
вернулся в этом обличье?
     - Мы думаем, что это возможно. И Лито... - Ганима вдруг почувствовала
сухость во рту, вспомнила, как страх сковал ее грудь. Она  заставила  себя
преодолеть  его,  пересчитав  другие  открытия  Лито  в  его   пророческих
видениях.
     Джессика поворачивала голову из стороны  в  сторону,  как  будто  она
болела.
     Ганима сказала:
     - Лито  говорит,  что  он  должен  найти  этого  Проповедника,  чтобы
убедиться.
     - Да... Конечно. Я никогда не  должна  была  покидать  это  место.  Я
поступила ужасно.
     - Почему ты обвиняешь себя? Ты достигла предела.  Я  знаю  это.  Лито
знает это. Даже Алия может это знать.
     Джессика прижала руку к горлу, слегка потерла его. Затем произнесла:
     - Да, проблема Алии.
     - Она имеет на Лито какое-то странное воздействие, - сказала  Ганима.
- Вот почему я сделала все,  чтобы  ты  встретилась  только  со  мной.  Он
согласен, что она совершенно безнадежна, но  однако  он  находит  способы,
чтобы быть с ней и изучает ее. И...  это  очень  меня  тревожит.  Когда  я
пытаюсь говорить что-то против этого, он засыпает. Он...
     - Она дает ему наркотики?
     - Не-е-ет. - Ганима отрицательно покачала головой. - Но у  него  есть
какое-то странное проникновение к ней. И... во сне  он  часто  произносит:
"Джакуруту".
     - Опять это! - И Джессика воспроизвела в  памяти  сообщения  Гурни  о
заговорщиках, обнаруженных на посадочном поле.
     - Иногда я боюсь, что Алия  хочет,  чтобы  Лито  нашел  Джакуруту,  -
сказала Ганима. - И я всегда думала, это это лишь  легенда.  Ты,  конечно,
знаешь ее.
     Джессика вздрогнула. "Жуткая история. Жуткая".
     - Что нам надо делать? - спросила Ганима. - Я боюсь искать это в моих
воспоминаниях, во всех моих жизнях...
     - Гани! Я не позволяю тебе этого делать. Ты не должна рисковать...
     - Это может случиться когда угодно, даже если я  не  буду  рисковать.
Как мы узнаем, что на самом деле случилось с Алией?
     - Нет! - выкрикнула она. - Итак... Джакуруту, не так  ли?  Я  послала
Гурни найти это место, если оно существуют.
     - Но как он сможет... О! Конечно, контрабандисты.
     Исходя из этого разговора, Джессика поняла, что мозг Ганимы работал в
соответствии с тем, что творилось в сознании других. "В моем! Как все  это
было действительно странно", - думала Джессика, что эта юная  плоть  могла
содержать  в  себе  воспоминания  Пола,  по  крайней   мере   до   момента
спермального  отделения  Пола  от  его  собственного  прошлого.  Это  было
проникновение в глубину души, в самые сокровенные уголки сознания,  против
чего в Джессике протестовали какие то первобытные инстинкты.
     Мгновенно  они  начали  погружаться  в  абсолютное  и  безоговорочное
суждение Бене Джессерит: "Мерзость!" Но в этом ребенке было что-то  милое,
желание жертвовать ради своего брата, что нельзя отрицать.
     "Мы - это одна жизнь, стремящаяся в неизведанное будущее, -  подумала
Джессика. - Мы - одной крови". И приготовилась  принять  события,  которые
она и Гурни Хэллек оценили на ходу. Лито надо  было  отделить  от  сестры,
надо было обучить, как того требовал орден Сестер.

===

11


Я слышу, как в пустыне воет  ветер,  и  я  вижу,  что
зимняя луна поднимается, как большие корабли в пустоте. Им
я даю свою клятву: "Я буду решительна  и  форму  правления
сделаю   искусством;   я   приведу   в   равновесие    мое
унаследованное прошлое и стану  современным  сокровищницей
своих воспоминаний,  представляющих  реликвию.  И  я  буду
известен своей добротой более, чем знанием. Мое лицо будет
излучать свет, который  заполнит  лабиринт  времени,  пока
будет существовать человечество".
Харк ал-Ада. Клятва Лито.

     Будучи  совсем  юной,  Алия-Атридес  часами  занималась  прана-бинду,
пытаясь защитить свою собственную личность от внезапных попаданий  других.
Она знала, в чем суть: меланж не мог затеряться где-то на пустыре  съетча.
Он проник во все: в пищу, в воду, в воздух, даже строения, и  из-за  этого
она  иногда  кричала  по  ночам.  Очень  рано  она  поняла  смысл   оргий,
устраиваемых в съетче, когда племя выливало омерзительную воду червям.  Во
время  оргии  свободные  высвобождали  из-под  накопившегося  гнета   свою
генетическую память и избавлялись от нее. Она часто видела, как ее  друзья
становились временно одержимыми на оргии.
     Что касается ее, не было ни такого высвобождения, ни избавления.  Она
владела полностью своим сознанием еще задолго до ее появления на  свет.  С
этим сознанием пришло роковое видение событий:  желая  того  или  нет  она
вступала в неизбежный контакт с думами ее предков и тех личностей, которые
благодаря спайсу жили в Леди Джессике. До рождения Алия  уже  содержала  в
себе знания, которыми необходимо было обладать Преподобной Матери из  Бене
Джессерит - плюс еще больше знаний от других.
     Это знание таило в себе признание жуткой действительности - это  была
Мерзость. Все эти знания лишали ее сил. То, что она была рождена до своего
рождения, постоянно напоминало ей об этом. До сих пор она боролась  против
самых ужасающих ее предков, на время  одерживая  пиррову  победу,  которая
продолжалась все ее детство. Она знала, кому  принадлежит  какое  "я",  но
невозможно было избавиться от того, чтобы чья-нибудь жизнь не вторгалась в
нее. "Когда-нибудь я тоже буду внедряться в чью-нибудь жизнь", -  говорила
она. Эта мысль приводила ее в уныние. Идти и вторгаться в  жизнь  ребенка,
порожденного ею самой, воздействуя на сознание,  чтобы  добавить  какую-то
часть жизненного опыта.
     Страх крался за ней по пятам, преследовал все ее детство. Он  перешел
вместе с ней в отрочество. Она боролась с ним, никогда не прося о  помощи.
Кто бы смог оказать ей помощь,  в  которой  она  нуждалась?  Ни  ее  мать,
которая никогда не могла избавиться от этого призрака суда Бене Джессерит:
рожденные до рождения были Мерзостью.
     И вот наступила та ночь, когда ее брат ушел  один  в  пустыню,  чтобы
найти смерть, отдав самого себя Шаи-Хулуду, как  думали  Свободные.  Через
месяц Алия вышла замуж за мастера фехтования Пола Данкана Айдахо, ментата,
возвращенного к жизни из мертвых с помощью искусства планеты Тлейлакс.  Ее
мать сбежала на Келадан. Близнецы Пола  были  по  закону  отданы  Алии  на
попечение.
     Также она управляла Регентством.
     Ответственность за возложенные  на  нее  обязанности  отгоняла  прочь
прежний страх, и она  настежь  раскрывала  душу  всем  внутренним  жизням,
требуя их совета, погружаясь в транс от спайса в поисках нужных решений.
     Кризис наступил в самый обычный, как и многие думают,  день  весенним
месяцем Лааб, ясным утром в Крепости Муад Диба, где  из  отверстия  сверху
проникал холодный ветер. Алия все еще носила траур  желтого  цвета,  цвета
стерильного солнца. Все больше и больше в последние несколько  недель  она
отрицала  внутренний  голос   своей   матери,   который   насмехался   над
приготовление к предстоящему празднику Святых  Дней,  который  должен  был
состояться в Храме.
     Голос Джессики становился все тише, и под конец  прозвучало  какое-то
безликое требование  о  том,  что  Алия  лучше  бы  занялась  работой  над
усовершенствование Закона Атридесов.  Вместо  этого  новые  голоса  начали
громко заявлять о себе, о том, что наступила их  очередь.  Алии  казалось,
что в ней открылся бездонный колодец, из глубин которого  поднимались  все
новые лица, как нашествие  саранчи,  пока  наконец  она  не  сосредоточила
внимание на одной из них, которая походила на зверя: это был старый  Барон
Харконнен. В охватившем ее ужасе она пронзительно закричала, чтобы  как-то
противостоять всему этому внутреннему настойчивому многоголосию, одерживая
временную победу над ними.
     В это утро Алия совершала свою обычную прогулку  перед  завтраком  по
саду, расположенному на крыше Крепости. В новой попытке одержать победу  в
борьбе  с  внутренними  голосами,  она  все  свое  сознание  направила  на
предостережение  Чода  Дзэнсунни:  "Спускаясь  с  лестницы,  можно  упасть
вверх!" Но утренний свет, отражавшийся на вершинах утесов  Защитной  стены
отвлекал ее. Все дорожки сюда заросли  мягкой  густой  травой.  Когда  она
перевела взгляд на траву, то увидела капли росы, трава  за  ночь  собирала
всю влагу. Она  видела  множество  своих  отражений  в  этих  бесчисленных
капельках воды. Это множество отражений  вызывало  у  нее  головокружение.
Каждое  отражение  имело  отпечаток  лица,   принадлежавшего   одному   из
многочисленных голосов внутри нее. Она  пыталась  сосредоточить  все  свое
внимание на том, что заключала в себе трава. Выпавшие капли росы  говорили
ей,  как  далеко  продвинулись  вперед  экологические  преобразования   на
Арракисе. Именно в этих северных  широтах  становится  теплее;  содержание
двуокиси углерода в атмосфере возрастало. Она  вспомнила,  что  в  текущем
году удалось озеленить многие гектары пустыни, а чтобы полить один гектар,
необходимо 37.000 кубических футов воды. Несмотря на мирские мысли, она не
могла подавить в себе постоянные голоса.
     Она прижала ладони ко лбу. Ее охранники из Храма на закате прошедшего
дня привели к ней на суд заключенного: Эссас  Пэймон,  маленький,  смуглый
человек,  который  занимался  художественным  ремеслом  и  делал  предметы
украшения. В действительности же Пэймон  был  известен  как  шпион  КХОАМ,
задачей которого было облагать налогом ежегодный сбор спайса. Алия  готова
была уже отправить его в подземную темницу, как  вдруг  он  изо  всех  сил
запротестовал:  "несправедливость  Атридесов".  За  это  его  можно   было
приговорить к немедленной смерти  через  повешение,  но  Алию  задели  его
дерзость  и  самоуверенность.  Она  сурово  заговорила  со  своего   трона
Справедливости, стараясь сильнее запугать  его,  надеясь  на  то,  что  он
раскроет им еще больше, чем то, о чем он уже сказал ее следователям.
     - Почему наши сборы спайса представляют  такой  интерес  для  Комбайн
Хоннет? - требовала она. - Скажи нам, и мы освободим тебя.
     - Я только собираю столько, сколько требует рынок, - сказал Пэймон. -
Я ничего не знаю, что потом делается с моим урожаем.
     -  Из-за  этой  незначительной  прибыли  ты   вмешиваешься   в   наши
королевские планы? - настаивала Алия.
     - Королевство почему-то всегда считает, что у нас не может быть таких
же планов, - возразил он.
     Алия, покоренная его отчаянной смелостью, сказала:
     - Эссас Пэймон, будешь работать на меня?
     При этом его смуглое лицо побледнело, и он сказал:
     - Вы почти парализовали меня, даже не затянув на шее  петли.  Неужели
во мне появилось нечто ценное, из-за чего вдруг начали торг?
     - У тебя есть обыкновенная и практическая ценная вещь, - сказала она.
- Ты смелый, и ты сдаешься внаем лицу,  предложившему  наивысшую  цену.  Я
могу заплатить больше, чем кто-либо другой в Империи.
     На что он назвал приличную сумму за свои услуги, но Алия засмеялась и
назвала цифру, которую она  считала  более  разумной  и  несомненно  более
высокой, чем он получал до этого. Она добавила:
     - И конечно, я бросаю в подарок твою жизнь, которую, как  я  полагаю,
ты ценишь гораздо выше.
     - Выгодная сделка! - закричал Пэймон, и, по сигналу Алии, его увел ее
Святейший Мастер, Джавид. Меньше, чем через час, когда Алия  приготовилась
покинуть Зал Суда, вошел Джавид,  спеша  доложить  ей,  что  слышали,  как
Пэймон  бормотал  роковые  строки  из   Оранжевой   Католической   Библии:
"Maleficos non patieris vivre".
     "Ты не должен позволить жить ведьме", - перевела Алия. Вот какой была
его благодарность! Он был одним из тех, кто составлял  заговор  против  ее
собственной жизни! В приступе  гнева,  которого  до  сих  пор  никогда  не
испытывала, она приказала немедленно казнить Пэймона и отправить его  тело
в Храм, в помещение для умерших, где вода из его тела,  по  крайней  мере,
будет применена с пользой для дела.
     И всю ночь напролет ее преследовало смуглое лицо Пэймона.
     Она испробовала все свои уловки и хитрости, чтобы избавиться от этого
настойчивого, оскорбляющегося образа,  цитируя  Бу  Джи  из  Книги  Креоса
Свободных "Ничего не происходит! Ничего не происходит!" Но наступил  новый
день, а образ Пэймона все преследовал ее, и его лицо присоединилось к  тем
лицам, которые отражались в капельках росы.
     Женщина из охраны позвала ее к завтраку. Алия вздохнула. Ей предстоял
выбор меньшего из двух зол: громкий крик внутри ее  сознания  или  громкий
крик ее помощников - все это были бессмысленные крики,  но  настойчивые  в
своих требованиях, шум, который она  предпочла  бы  прекратить  с  помощью
лезвия ножа.
     Не обращая внимания на стражу, Алия взглянула через сад  на  крыше  в
сторону Защитной стены. Дельта песка открылась ее взору, резко  очерченная
лучами утреннего солнца. Ей вдруг пришло на ум, что с непривычки глаз  мог
бы увидеть, что этот широкий веер пополняет течение реки, но это  было  не
более чем место, где  ее  брат  разрушил  Защитную  стену,  открыв  дорогу
песчаным  червям  из  пустыни,  которые  привели  его  Свободных-воинов  к
потрясающей победе над Императором-предшественником, Шаддамом  IV.  Теперь
широкий канал был заполнен водами на дальней стороне Защитной стены, чтобы
блокировать вход песчаному червю. Песчаные черви не решаются  бросаться  в
открытую воду, это убьет их. "А если бы такой барьер был в моем сознании!"
- подумала она. Эти мысли заставили ее ощущение головокружения еще  дальше
уйти от действительности.
     Песчаные черви! Песчаные черви!
     В  ее  памяти  возникла   целая   цепь   образов   песчаного   червя:
могущественный Шаи-Хулуд, Создатель Свободных, страшный зверь пустынь, чьи
излияния включали бесценный спайс.  Как  все  странно  -  песчаный  червь,
выросший из той плоской, как подошва, песчаной форели, подумала  она.  Они
казались  ей  многочисленной  толпой  в  ее  сознании.  Песчаная   форель,
распластавшаяся  на   каменистой   почве   памяти,   создавала   жизненные
резервуары; они удерживали воду, чтобы могли жить их песчаные черви.  Алия
почувствовала аналогию: некоторые из "тех" в ее сознании накопили  опасную
силу, которая могла уничтожить ее.
     Снова охрана позвала ее к завтраку, голос уже звучал с нетерпением.
     Алия сердито повернулась, делая им знак рукой.
     Охрана повиновалась, и дверь в крыше хлопнула.
     От звука захлопнувшейся двери, Алия почувствовала, что  поймана  всем
тем, от чего она пыталась избавиться. Другие жизни  поднимались  ней,  как
сильный прилив. Каждая претендующая жизнь прижимала свое лицо к центрам ее
сознания,  управляющим  внутренним  зрением,  -  облако   лиц.   Некоторые
представлялись покрытыми пятнами от  чесотки,  другие  были  огрубелыми  И
закопченными, появлялись рты, похожие на мокрые лепешки. Толпа  обрушилась
на нее потоком, который стремился подхватить ее и закружить.
     "Нет, - произнесла она. - Нет... нет... нет..."
     Она бы упала прямо на тропу, если бы не скамья,  стоявшая  рядом,  на
которую опустилось ее ослабевшее тело. Она попыталась сесть, но  из  этого
ничего не получилось, она распростерлась на холодной  пластали,  продолжая
шептать "нет".
     Волна продолжала подниматься в ней.
     Она  чувствовала,  как  настроилась,  чтобы  выказать  едва  заметное
внимание; сознавая весь риск,  она  была  готова  к  каждому  восклицанию,
исходящему из  этих  назойливых  ртов,  которые  кричали  внутри  ее.  Они
представляли собой сущую какофонию, требующую ее  внимания:  "Меня!  Меня!
Нет, меня!" И она знала, что если хоть раз она обратит внимание, полностью
отдастся во власть какого-либо голоса, то потеряется как личность.
     Чтобы заметить хоть одно из множества лиц и внять голосу этого  лица,
ей пришлось бы подчиниться его эгоцентризму, который полностью разделил бы
ее существование.
     "Предвидение сделает это тебе", - прошептал голос.
     Она руками закрыла уши, думая: "Я не предвидящая! Транс не  действует
на меня!"
     Но голос настаивал:  "Он  мог  бы  оказывать  действие,  если  бы  ты
помогла".
     "Нет... нет", - шептала она.
     Другие голоса тут же вмешались в ее  сознание:  "Я,  Агамемнон,  твой
предок, требую аудиенции!"
     "Нет... нет". Она прижимала руки к ушам, пока не почувствовала боль.
     Безумная говорильня внутри ее головы вопрошала: "Что стало с  Овидом.
Просто это ибад Джона Бартлетта!"
     Имена в этом критическом  состоянии  не  имели  для  нее  смысла.  Ей
хотелось перекричать их, перекричать сразу все голоса,  но  она  не  могла
найти своего голоса.
     Ее охранник, отосланный назад на  крышу  старшими  слугами,  еще  раз
выглянул из дверного проема, находившегося за  мимозами,  увидел  Алию  на
скамейке и сказал своему напарнику: "А-аа, она отдыхает. Ты  заметил,  что
прошлой ночью она плохо спала!  Для  нее  было  бы  хорошо  принять  заху,
утреннюю сиесту".
     Алия  не  слышала  своего  охранника.  Ее  сознание  было   захвачено
визгливым пением: "Мы - веселые старые птички,  ура!".  Голоса  отдавались
при этом внутри ее черепа, и  она  подумала:  "Я  схожу  с  ума.  Я  теряю
рассудок".
     Она пошевелила ногой, как будто хотела  оттолкнуться  от  скамейки  и
побежать. Она почувствовала, что если сможет дать  команду  своему  голосу
бежать, то вырвется и освободиться. Она должна убежать, иначе волна внутри
ее погрузит ее в молчание, навсегда осквернив  ее  душу.  Но  ее  тело  не
подчинится. Самые могущественные силы в Имперской вселенной подчинились бы
ее малейшему капризу, но только не ее тело.
     Внутренний голос посмеивался: "С одной  точки  зрения,  дитя,  каждый
случай созидания представляет катастрофу". Это было сказано басом, который
своим грохотом отдавал ей в  глаза,  и  снова  это  хихиканье,  как  будто
говорящий высмеивал свою  собственного  профанацию.  "Мое  милое  дитя,  я
помогу тебе, но взамен ты должна помочь мне".
     На фоне этого жужжащего шума, который  слышался  в  виде  бала,  Алия
заговорила, стуча зубами: "Кто... кто..."
     В сознании она увидела сформировавшееся лицо.  Это  было  улыбающееся
лицо, но такое пухлое, что его можно было бы  сравнить  с  лицом  ребенка,
если бы не этот страстный  блеск  глаз.  Она  попыталась  стереть  его  из
сознания,  но  вместо  этого  ее  воображению  предстало   тело,   которое
принадлежало этому лицу. Тело было  ужасно  жирным,  оно  было  укутано  в
одежду, которая  внизу  имела  выпуклости,  потому  что  это  жирное  тело
требовало дополнительных суспензоров, скрытых под одеждой.
     "Видишь ли, - прогремел бас, -  это  всего-навсего  твой  дедушка  по
матери. Ты знаешь меня. Я Барон Владимир Харконнен".
     "Ты... ты умер!" - выдавила она.
     "Ну, конечно, моя милая. Многие из нас, что внутри тебя,  мертвы.  Но
никто из них в действительности не хочет  помочь  тебе.  Они  не  понимают
тебя".
     "Уходи прочь, - умоляла она. - Пожалуйста, уходи".
     "Но тебе нужна помощь, внучка", - настаивал голос Барона.
     "Как чудесно он выглядит", - подумала она, разглядывая, закрыв глаза,
воспроизведенного в ее сознании Барона.
     "Я хочу помочь тебе", - подлизывался Барон. -  "Все  остальные  здесь
только хотят полностью  овладеть  твоим  сознанием.  Любой  из  них  хочет
вытеснить тебя. А я хочу только иметь свой маленький укромный уголочек".
     И снова другие жуткие образы всколыхнулись в ней, подняли крик. Волна
снова стала угрожать, что вот-вот поглотит ее, и она услышала пронзительно
кричащий голос своей матери. И Алия подумала: "Она ведь не умерла".
     "Замолчи", - скомандовал Барон.
     Алия почувствовала, что ее собственные желания тоже поддерживают  эту
команду, это чувство проходило через ее сознание.
     Мгновенно наступило внутреннее молчание, как будто ее окунули в ванну
с холодной водой, и она почувствовала, что ее сердце, которое стучало  как
молоток, начало восстанавливать свой прежний нормальный ритм.
     Тихо вмешался голос Барона: "Вот видишь? Вместе,  мы  непобедимы.  Ты
поможешь мне, а я - тебе".
     "Чего... чего ты хочешь?" - прошептала она.
     Его лицо, которое она видела сквозь  плотно  закрытые  веки,  приняло
задумчивое выражение. "Алия, моя любимая внучка, - сказал он. -  Я  только
хочу совсем немного самых простых удовольствий.  Предоставляй  мне  иногда
мгновения контакта с твоими  чувствами.  Дай  мне  почувствовать  хотя  бы
маленькую часть твоей жизни, ту, например, когда  ты  будешь  заключена  в
объятия своего возлюбленного. Разве это не маленькая просьба,  за  которую
тебе придется заплатить совсем немного?"
     "Д-да".
     "Хорошо, хорошо", - ликовал Барон. "Взамен, моя милая внучка, я  могу
служить тебе во многом. Я могу  давать  тебе  советы,  помогать  тебе.  Ты
будешь непобедима во всех отношениях: внутри и вне. Ты  будешь  уничтожать
любую оппозицию. История забудет твоего брата  и  вознесет  тебя.  Будущее
будет принадлежать тебе".
     "Ты... не позволишь... кому-то другому превзойти меня?"
     "Они не смогут противостоять тебе! Поодиночке нас могут победить,  но
если мы будем вместе, то будем господствовать. Я продемонстрирую. Слушай".
     И Барон замолчал, унося  свой  образ,  свое  внутреннее  присутствие.
Больше не вторгалось ни одной памяти, ни одного  лица  или  голоса  других
жизней.
     Алия позволила себе сделать слабый вздох.
     Одновременно со вздохом пришла мысль. Она внедрилась в  ее  сознание,
как будто она была  ее  собственной,  но  она  ощущала  присутствие  таких
голосов, которые стояли за ней.
     "Старый Барон был дьяволом. Он убил твоего отца. Он убил бы и тебя  с
Полом. Он пытался это сделать, но безуспешно".
     Она услышала голос Барона, но лицо на этот  раз  не  предстало  в  ее
сознании: "Конечно, я убил бы тебя. Ты разве не стояла на  моем  пути?  Но
теперь этот аргумент потерял силу. Ты  побелила,  дитя!  Ты  -  это  новая
правда".
     Она почувствовала, что кивает ему, и ее щека скользнула  по  жесткой,
шершавой поверхности скамейки.
     Его слова были разумны,  подумала  она.  Наставление  Бене  Джессерит
подкрепляло разумный  характер  этих  слов:  "Цель  аргумента  -  изменить
природу правды".
     Да... вот так бы это было представлено Бене Джессерит.
     "Точно! - произнес Барон. И продолжил: - И я мертв, в то  время,  как
ты жива. Я не имею бренного существования. Я - просто сама  память  внутри
тебя. И я в твоем распоряжении, ты можешь мной командовать. И как  мало  я
прошу взамен за мудрый совет, который могу дать".
     "Что ты советуешь делать мне сейчас?" - спросила она, решив проверить
его.
     "Тебя  беспокоит  судебное  разбирательство,  которым  ты  занималась
прошлой ночью, - сказал ой. - Ты сейчас думаешь,  были  ли  слова  Пэймона
искренни.  Может  быть,  Джавид  увидел  в   этом   Пэймоне   угрозу   его
привилегированному положению. Не эти ли сомнения появились у тебя?"
     "Д-да".
     "И твое сомнение основано на проницательном наблюдение,  не  так  ли?
Джавид ведет себя с возрастающим любовным интересом по отношению  к  твоей
персоне. Даже Данкан это заметил, не так ли?"
     "Да, это так".
     "Тогда, очень хорошо. Возьми Джавида к себе в любовники и..."
     "Нет!"
     "Ты беспокоишься за Данкана? Но твой  муж  -  ментат-мистик.  Его  не
могут затронуть или причинить вред ощущения тела. Неужели  ты  никогда  не
чувствовала, как далек он от тебя?"
     "Н-но он..."
     "Данкан, как ментат, должен бы понимать, что ему следует знать прием,
который ты применяла для подчинения Джавида".
     "Подчинения?.."
     "Конечно! Можно было бы использовать опасные инструменты, но их нужно
отбросить, если они становятся слишком опасными".
     "Тогда... почему нужно... Я имею в виду..."
     "А-а-ах, ты маленькая тупица! Не понимаешь ценности,  содержащейся  в
уроке".
     "Я не понимаю".
     "Ценности, моя дорогая внучка, зависят  от  их  успеха,  которая  они
приносят. Покорность Джавида должна быть безусловной, его  принятие  твоей
власти - абсолютно, и его..."
     "Мораль этого урока ускользает..."
     "Не  будь  глупой,  внучка!  Мораль  всегда  должна   быть   основана
практически. Возьми, например, Цезаря и всю эту чушь. Победа - бесполезна,
если она не отражает твоих глубочайших желаний. Разве это неправда, что ты
восхищалась мужественностью Джавида?"
     Алия стерпела это, не желая признаваться, но ее незащищенность  перед
этим внутренним наблюдателем вынуждала ее сделать это. "Да-а".
     "Хорошо!" Как звонко отдалось это слово в ее голове.
     "Теперь мы начинаем понимать друг друга. Когда он будет в твоих руках
совершенно беспомощным - в твоей постели, убежденный, что ты ЕГО раба,  ты
спроси его о Пэймоне. Сделай это шутя, при этом смейся от души. А когда он
раскроет обман, воткни ему между ребер криснож.
     А-ах, кровь может добавить так много к твоему удов..."
     "Нет", - прошептала она, во рту у нее было  сухо  от  ужаса.  "Нет...
нет... нет!".
     "Тогда я это сделаю для тебя, - настаивал Барон. -  Это  должно  быть
сделано; ты допустишь это.  Если  ты  только  создашь  условия,  я  возьму
временно все на себя".
     "Нет!"
     "Твой  страх  слишком  откровенен,  внучка.  Моя  власть  над   твоим
рассудком может быть только временной. Есть и  другие,  которые  могли  бы
подражать тебе в совершенстве, что... Но это ты знаешь. Со мной, так, люди
сразу же обнаружили бы мое присутствие. Ты же знаешь  Закон  Свободных  об
этих одержимых. Тебя сразу бы убили без суда и следствия. Да - даже  тебя.
А ты знаешь, я не хочу, чтобы это случилось. Ради тебя я буду наблюдать за
Джавидом, и как только все  будет  сделано,  я  тут  же  уйду.  Тебе  надо
только..."
     "Насколько этот совет хорош?"
     "Это  избавляет  тебя  от   опасного   инструмента.   И,   дитя   это
устанавливает между нами рабочий контакт,  который  может  только  научить
тебя правильно судить о будущем, которое..."
     "Научить меня?"
     "Естественно!"
     Алия прикрыла глаза ладонями, пытаясь думать, хотя знала,  что  любая
мысль могла быть известна тому, кто присутствовал в ней в данный момент, и
что эта  мысль  могла  исходить  от  этого  присутствующего  лица  и  быть
воспринята ею как ее собственная.
     "Напрасно беспокоишься", - льстиво говорил  Барон.  "Это  Пэймон,  он
был..."
     "Все, что я сделала, было неправильно! Я тогда устала  и  действовала
поспешно. Мне бы следовало поискать подтверждение того, - что..."
     "Ты все сделала правильно! Твои решения не  могут  быть  основаны  на
любом глупом резюме точно также, как это понятие  равенства  у  Атридесов.
Вот что не давало  тебе  покоя,  а  вовсе  не  смерть  Пэймона.  Ты  нашла
правильное решение! Он представлял собой еще один опасный  инструмент.  Ты
действовала так, чтобы поддержать порядок в своем  обществе.  Теперь  есть
повод для принятия решений, не то, что вся эта чушь о  справедливости!  Не
существует такого понятия в мире, как справедливость, одинаковая для всех.
Это вносит дисгармонию  в  общество,  когда  ты  пытаешься  достичь  этого
фальшивого равновесия".
     Алия почувствовала удовольствие, потому что поддержали ее  решение  в
отношении Пэймона,  но  она  была  шокирована  аморальной  идеей,  которая
скрывалась за этим аргументом.
     "Справедливость, равная для всех, была создана Атридесами... была..."
Она убрала руки от глаз, но ее глаза были все еще закрыты.
     "Все твои духовные судьи  должны  быть  убеждены  в  этой  ошибке,  -
убеждал Барон. - Решения должны быть  взвешены  только  в  соответствии  с
укреплением упорядоченного  общества.  Прошлые  цивилизации,  которым  нет
числа, были основаны на вершинах  справедливости,  равной  для  всех.  Эта
глупость разрушает естественные иерархии, которые  намного  важнее.  Любой
индивидуум оценивается лишь по его отношению к вашему  обществу  в  целом.
Хотя это общество должно быть приведено  в  порядок  с  первых  логических
шагов, ни один не сможет найти в нем места - ни  самый  низший,  ни  самый
высший. Да, да внучка! Ты  должна  быть  строгой  матерью  твоего  народа.
Поддерживать порядок - это твоя обязанность".
     "Все, что делал Пол, было..."
     "Твой брат-неудачник умер!"
     "Так же, как и ты!"
     "Да... но со мной это была просто случайность, которая не  входила  в
мои планы. Ладно, давай  займемся  этим  Джавидом,  как  я  тебе  все  это
обрисовал".
     При этой мысли тепло разлилось по ее телу,  она  быстро  сказала:  "Я
должна подумать". И тут же подумала:  "Если  это  будет  сделано,  то  это
только поставит Джавида на свое место. Нет необходимости  убивать  его  за
это. И только глупец может расправиться с ним... в моей постели".
     "Ты с кем говоришь, моя Госпожа?" - спросил голос.
     Какое-то мгновение Алия думала, что  вторгся  другой  голос  из  того
множества голосов, что внутри нее, но  узнав  голос,  она  открыла  глаза.
Зиареник  Валефор,  глава  амазонок  из  охраны  Алии,  стояла  рядом   со
скамейкой, ее обветренное лицо Свободной было хмурым.
     - Я разговаривала с  моими  внутренними  голосами,  -  сказала  Алия,
садясь  на  скамейку.  Она  чувствовала   себя   бодрой,   затишье   этого
сумасшедшего внутреннего многоголосья подбадривало ее.
     - С вашими внутренними голосами, моя госпожа. Да,  -  Глаза  Зиареник
заблестели при  этой  информации.  Все  знали,  что  Святая  Алия  черпала
сведения из внутренних источников, доступных не каждому.
     - Приведи Джавида в  мое  помещение,  -  сказала  Алия.  -  Мне  надо
обсудить с ним один серьезный вопрос.
     - В ваше помещение, моя госпожа?
     - Да! В мои собственные покои.
     - Как прикажет моя госпожа.
     Охранница повернулась, чтобы исполнить приказание.
     - Один момент, - сказана Алия. - Мастер Айдахо уже вернулся из съетча
Табр?
     - Да, моя госпожа. Он вернулся еще до рассвета, как  вы  приказывали.
Вы хотите, чтобы я послала за ним...
     - Нет. Я сама это  сделаю.  И  никто  не  должен  знать,  что  Джавид
доставлен ко мне. Сделай это сама. Это очень серьезное дело.
     Охранница дотронулась до крисножа, который был прикреплен к поясу.
     - Моя госпожа, разве существует угроза...
     - Да, угроза, и Джавид, может быть, находится в самом ее центре.
     - Ох, моя госпожа, может быть я не должна приводить...
     - Зря! Неужели ты думаешь, что я не умею обращаться с такими?
     Хищная улыбка коснулась губ охранницы.
     - Простите меня, моя госпожа. Я немедленно приведу его в ваши  покои,
но... с разрешения моей госпожи, я перед вашей дверью выставлю стражу.
     - Только ты, - сказала Алия.
     - Да, моя госпожа. Я сейчас же уйду.
     Алия кивнула самой себе, глядя вслед удаляющейся амазонке.
     Джавид не пользовался любовью  среди  ее  охраны.  Еще  один  признак
против него. Но он представлял ценность - очень большую ценность.  Он  был
ключом к Джакуруту, а с этим местом связано...
     - Может быть, ты прав, Барон, - прошептала она.
     "Вот видишь! - раздался у нее внутри голос. - Ах, что будет  приятная
служба, которую я сослужу тебе, и это только начало..."

  Читать  дальше  ...   

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 ПРИЛОЖЕНИЯ 

 ГЛОССАРИЙ  

***

***

 Источник :  http://lib.ru/HERBERT/dune_3.txt  

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

---

 

Яндекс.Метрика

---

---

---

---

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

---

***

***

---

О книге -

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Новости

Из свежих новостей

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1
Просмотров: 143 | Добавил: iwanserencky | Теги: Фрэнк Херберт, Хроники Дюны, Вселенная, ГЛОССАРИЙ, книга, писатель Фрэнк Херберт, из интернета, чужая планета, текст, миры иные, проза, люди, Хроники, будущее, литература, Будущее Человечества, фантастика, слово, Дети Дюны, книги | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: