Главная » 2021 » Ноябрь » 30 » Рогнеда, княжна полоцкая, ...одна из жён
00:15
Рогнеда, княжна полоцкая, ...одна из жён

*** 

***

***

***

 

Владимир и Рогнеда

Рогнеда Рогволодовна — княжна полоцкая, дочь князя полоцкого Рогволода, одна из жён великого князя киевского Владимира Святославича, мать князя полоцкого Изяслава Владимировича — родоначальника династии Изяславичей Полоцких, великого князя киевского Ярослава Владимировича и первого князя волынского Всеволода Владимировича.

Ни одной женской судьбе не посвятили древнерусские летописцы столько сочувственных страниц, как полоцкой княжне - красавице Рогнеде. (ок. 960 — 1000).   Княжна Рогнеда жила в Полоцке вместе с отцом — князем Рогволодом, матерью и братьями. Знатное происхождение, могущественное положение и богатства отца, яркая внешность, неистребимое жизнелюбие и страстность великолепной Рогнеды — все, казалось, сулило ей любовь, преклонение, обожание, счастье. Но эти упования рухнули в одночасье. Вовлечённая бурных событий, прекрасная и гордая Рогнеда стала жертвой непримиримого политического столкновения и мужского соперничества двух родных братьев — Ярополка и Владимира Святославичей.     В последней трети Х века Рогволод, отец Рогнеды, был одним из самых влиятельных князей Древней Руси, о котором летописи сообщают, что он «держащю и владеющю и княжащю Полотьскую землю».

Полоцкая земля, которой вполне законно, по наследству, владел Рогволод, находилась в середине между Киевским и Новгородским княжествами — владениями Ярополка и Владимира. По Полоцкой земле проходил «великий путь«из варяг в греки» — торговая артерия., жизненно необходимая как для северо-западных, так и для южных областей Древней Руси.   Стремясь отнять друг у друга престол, братья-князья Святославичи искали союза с Рогволодом. Но не только политические и экономические соображения были тому причиной. Оба юных соперника желали взять в жены дочь полоцкого князя, прекрасную Рогнеду.

Первым к Рогволоду отправил своих послов сватать его дочь Рогнеду Ярополк. Ярополк был старшим сыном великого князя Святослава Игоревича. Перед своим последним дунайским походом Святослав дал ему стол в Киеве, среднему сыну Олегу выделил древлянскую землю со стольным городом Овручем, а младшего его сына Владимира, по совету Добрыни, выпросили себе новгородцы.  Через несколько лет после смерти отца между старшими братьями Святославичами началась борьба, в результате которой Олег погиб во время взятия киевлянами города Овруча.

Когда весть об этом пришла в Новгород, Добрыня, чтобы спасти своего юного племянника, четырнадцатилетнего княжича Владимира, бежал с ним за море.

Но уже через два года возмужавший Владимир вернулся в Новгород с варяжской дружиной, прогнал из города посадников Ярополка, объявив, что будет вести борьбу за великое княжение. Тогда же, прослышав о необычайной красоте дочери полоцкого князя Рогнеде, он решил отбить у Ярополка невесту. Тем более что по принятому в то время обычаю многоженства Ярополк был уже женат на привезенной ему Святославом прекрасной гречанке, расстриженной православной монахине.     Послы из Новгорода от Владимира пришли к Рогволоду вслед за киевскими послами Ярополка. Оба юные соперника-князя просили у полоцкого князя Рогволода руки его дочери Рогнеды. Оба стремились на союзе семейном основать союз политический, полезный для предстоящей борьбы. Рогволод, не зная, кому отдать дочь, спросил ее, за кого она сама согласна выйти замуж. По рассказу летописца, гордая Рогнеда, не пожелавшая выйти замуж за князя Владимира, ответила:

 

«Не хочу разути робичича, хочу за Ярополка».

Владимир был незаконнорожденным сыном Святослава. Его матерью была пленная «ключница» княгини Ольги — Малуша. А по бытовавшему в те времена древнерусскому свадебному обряду новобрачная должна была разуть своего мужа в знак преданности и покорности. Как истинная славянка, Рогнеда знала об этом не понаслышке.

Глубоко оскорбился таким ответом молодой князь Владимир, а еще больше его дядя и наставник Добрыня, родной брат той самой Малуши, которую Рогнеда назвала «рабыней». Кроме того, Добрыня рассудил, что этот ответ был произнесен не без влияния отца. А значит, в предстоящей борьбе Рогволод поддержит своего будущего зятя Ярополка.

Быть может, если бы речь шла о мести за личное оскорбление, события не развивались так стремительно. Но не допустить военного союза Ярополка и Рогволода было делом первейшей важности. Как только был получен отказ Рогнеды, Владимир и взбешенный Добрыня двинули новгородскую дружину на Полоцкие земли, собрав почти все силы Северной Руси. А Рогнеду в то время уже собирались вести в Киев, за Ярополка. Рогволод вышел навстречу Владимиру, но потерпел поражение и укрылся в Полоцке.

После непродолжительной осады город был взят, вся княжеская семья захвачена в плен. Рогволод с двумя сыновьями были лишены жизни. А Рогнеду Владимир взял в жены. Так против своей воли Рогнеда сочеталась с Владимиром и отправилась с ним и с полоцкими войсками, которые усилили его новгородскую дружину, к Киеву.

Одолев Ярополка, Владимир в 978 году стал единовластным князем всей русской земли. А Рогнеда, его первая «водимая», то есть «законная», жена получила титул великой киевской княгини. Полоцкие земли, прежде принадлежавшие отцу Рогнеды, князю Рогволоду, Владимир присоединил к своим землям. Чудесный край и весь путь «из варяг в греки» теперь принадлежал ему. Богатое приданное!

А что же Рогнеда? Через девять месяцев после столь печально начавшегося супружества с Владимиром она родила сына-первенца Изяслава. Владимир, проливший столько крови ради брачного союза с Рогнедой, очень скоро разлюбил ее, забыв и о несчастной супруге, и о маленьком сыне. Осиротевшая, униженная дочь Рогволода жила уединенно в тереме на реке Лыбеди, недалеко от Киева. С ней находился маленький сын Изяслав, отныне единственная ее родная душа и отрада.

О страданиях Рогнеды, о нежных, сердечных отношениях матери и сына проникновенно поведал в своей поэме «Рогнеда» К. Рылеев:

 

...Как месяц утренний, бледна,
Рогнеда в горести глубокой
Сидела с сыном у окна
В светлице ясной и высокой.
Oт вздохов под фатой у ней
Младые перси трепетали,
И из потупленных очей,
Как жемчуг, слезы упадали.
Глядел невинный Изяслав
На мать умильными очами,
И, к персям матери припав,
Он обвивал ее руками.
«Родимая! — твердил он ей,
Ты все печальна, ты все вянешь:
Когда же будешь веселей,
Когда грустить ты перестанешь?
О! полно: плакать и вздыхать,
Твои мне слезы видеть больно,
Начнешь ты только горевать,
Встоскуюсь вдруг и я невольно.
Ты б лучше рассказала мне
Деянья деда Рогволода.
Как он сражался на войне,
И о любви к нему народа».

Любящая мать, целиком посвятившая себя воспитанию юного княжича Изяслава, Рогнеда волновалась о его будущей судьбе. Она была первой, но отнюдь не единственной женой Владимира. Погубив своего родного брата Ярополка, Владимир сделал его бывшую супругу-гречанку своей женой-наложницей. Изяслав был еще младенцем, когда от этой прежней монахини-гречанки родился другой сын Владимира — Святополк. Тот самый «Святополк Окаянный», по приказу которого впоследствии будут убиты братья-князья Борис и Глеб.

Удаленную из Киева великую княгиню Рогнеду мучили не только ревность и оскорбленное достоинство, но и тревога за маленького Изяслава. Равнодушие Владимира к их сыну-первенцу переполнило чашу терпения Рогнеды.

Однажды Владимир охотился в дубраве на берегу Лыбеди и решил навестить Рогнеду и сына Изяслава. Когда гонец сообщил княгине об этом, она пришла в негодование:

 

— «Итак, он вспомнил о жене...
Но не желание свиданья...
О нет! влечет его ко мне-
Одна лишь близость расстоянья!»

Когда после богатого пира утомленный охотой Владимир крепко заснул, Рогнеда решилась на мужеубийство. Она тихонько встала с супружеского ложа, зажгла свечу, сняла со стены тяжелый меч и занесла его над Владимиром. В тот самый момент Владимир внезапно проснулся и, выхватив у нее меч, вскричал:

 

— «На что дерзнула в исступленьи?..
Но долг супруги, но любовь?..»

Прекрасная Рогнеда, стойко перенесшая столько злосчастий и страданий, без страха отвечала разгневанному мужу:

 

— «Любовь! к кому?.. к тебе, губитель?..
Забыл, во мне чья льется кровь,
Забыл ты, кем убит родитель?

Ты, ты, тиран его сразил!
Горя преступною любовью,
Ты жениха меня лишил
И братнею облился кровью!
Испепелив мой край родной,
Рекою ты кровь в нем пролил всюду
И Полоцк, дивный красотой,
Преобратил развалин в груду.
Но недовольный... местью злой
К бессильной пленнице пылая,
Ты брак свой совершил со мной
При зареве родного края!
Повлек меня в престольный град;
Тебе я сына даровала...
И что ж?.. еще презренья хлад
В очах тирана прочитала!..

Владимир промолчал. Да и что мог он ответить на справедливые упреки Рогнеды?! По языческим законам славян того времени, покушение на убийство мужа каралось смертью виновной. Княгиню же, по традиции, мог казнить только сам князь.

Владимир велел Рогнеде надеть свадебную княжескую одежду, сесть на богато убранную постель в своей горнице и ждать его. Рогнеда знала, что ее ждет неминуемая смерть, что на утренней заре роскошное брачное ложе станет для нее плахой, на которой беспощадный Владимир пронзит ее своим мечом.

Без боязни и без слез ждала мужественная Рогнеда назначенной супругом казни. Казалось, все слезы она уже выплакала! Одно-единственное чувство теплилось в ее груди: она желала хотя бы еще раз увидеть юного Изяслава.

Тайком пробралась она к сыну. И только здесь, у постели сына, невольно разбудив его бурными поцелуями и объятиями, Рогнеда не выдержала и разрыдалась.

Встревоженному, горячо любящему мать и рано повзрослевшему княжичу Изяславу она поведала, что через несколько часов он осиротеет.

Когда с первыми лучами багровой зари Владимир вошел с мечом в руке к Рогнеде, его встретил четырехлетний княжич Изяслав, став, тоже с мечом, на защиту матери. Бесстрашно преградив путь гневному родителю, Изяслав сказал ему:

 

«Отец, или ты думаешь, что ты один здесь ходишь? Коль можешь — убей, жестокий, мать при сыне!»

И грозный Владимир, увидев сына и услышав его речь, не посмел осуществить то, что ему повелевал языческий закон. Ошеломленный, он растерянно произнес:

 

«А кто же знал, что ты здесь?!»

Бросил меч и приказал позвать бояр, чтобы спросить их совета. А бояре посоветовали Владимиру не убивать жену, простить ее ради сына-малютки и даже вернуть ей и Изяславу землю Рогволода.

Владимир так и поступил. Смилостивившись над Рогнедой, «воздвигнул ей отчину», «устрои город и нарече имя городу тому Изяславль» — по имени их первого с Рогнедой сына.

Многие биографы великого князя киевского Владимира Святославича не без оснований усматривают в столкновении с княгиней Рогнедой и его исходе проявление глубокого и благотворного нравственного переворота, совершившегося в его душе еще до принятия христианства. В молодом князе, до случая с Рогнедой неукоснительно следовавшего языческим обычаям в том, что касалось мести, насилия, захвата «трофейных» жен и наложниц, произошла перемена. Защищая свою женскую гордость, человеческое достоинство, Рогнеда отказывалась жить по привычным для своего времени нормам и побуждала к этому своего мужа.

Готовая заплатить жизнью за свое достоинство и права своего ребенка, она пробудила в нем совесть, подвигла его на искания нравственных законов.

Княгиня оценила и милосердие, и благородство Владимира, сохранившего ей жизнь, вопреки языческим законам. Прощенная, уверенная отныне в будущности своего сына Изяслава, Рогнеда примирилась с мужем. Более того, она снова оказалась в почете как великая киевская княгиня, верная супруга и заботливая мать. В последующие годы у Рогнеды и Владимира родились еще три сына и две дочери, среди которых были будущий великий князь Ярослав Мудрый.

Счастливая мать, Рогнеда не догадывалась, что впереди ее ждут новые горести.

В 989 году Владимир, приняв христианство, обвенчался в Корсуне с византийской царевной Анной. На обратном пути в Киев он послал сказать своей первой жене Рогнеде: «Теперь, крестившись, я должен иметь одну жену, с которой вступил в христианский брак; ты же выбери себе мужа из моих бояр, кого пожелаешь».

Замечателен ответ Рогнеды Рогволодовны, который она велела передать Владимиру:

 

«Я — природная княжна, ею была, ею и останусь... А если ты принял святое крещение, то и я могу быть невестой Христовою».

Печальная судьба прекрасной славянки Рогнеды вызывала сочувствие. За горести, слезы и страдания современники прозвали ее «Гориславой». Умерла Рогнеда на рубеже двух тысячелетий, в 1000 году.

Письменные источники не сохранили сведений о том, где она похоронена.

Великая княгиня Рогнеда Рогволодовна воспитала замечательных детей, любящих, преданных, умных, образованных.

Старший сын Рогнеды Рогволодовны, Изяслав Владимирович, впоследствии стал родоначальником новой династии полоцких князей. Летописи характеризуют Изяслава Владимировича как мудрого и просвещенного правителя.

Его внук, полоцкий князь Всеслав. Брячиславич, за военное искусство, находчивость и отвагу был прозван «Чародеем». Его полная приключений жизнь нашла отражение в песнях, легендах и сказаниях. «Вещему» и «храброму» князю Всеславу посвятил немало строк автор «Слова о полку Игореве».

Родной внучкой Всеслава Брячиславича была преподобная Евфросиния Полоцкая, стараниями которой древнерусское искусство обогатилось непревзойденными шедеврами.

Из двенадцати сыновей Владимира Святославича не кто иной, как младший сын Рогнеды Рогволодовны, Ярослав Владимирович Мудрый, стал великим киевским князем и продолжателем сей последующей династии Рюриковичей.

Один из самых образованных правителей своего времени, Ярослав Мудрый был прекрасным семьянином, нежно любящим супругом, братом и отцом. Ярослав Мудрый высоко ценил достоинства своей жены Ирины-Ингигерды, дочери шведского короля Олафа, которая занималась не только воспитанием детей, но и вникала во все государственные дела, создавая особую культурную и духовную атмосферу при дворе своего мужа, великого князя киевского.

Ярослав Мудрый заботился о прекрасном образовании и «поучении книжном» не одних лишь сыновей, но и дочерей. Чрезвычайно взыскательно относился он и к претендентам на руку каждой из них. Три его дочери — Елизавета, Анна и Анастасия — стали первыми коронованными россиянками.

Верный супруг, отрицательно относившийся к многоженству, Ярослав Владимирович Мудрый никогда не забывал печальной участи, постигшей в свое время его мать Рогнеду Рогволодовну . Составитель «Русской Правды», он юридически закрепил право женщин на проявление собственной воли при выборе супруга.

Так, в статьях Устава князя Ярослава Владимировича предполагалось наказание родителей, не считавшихся со свободной волей невесты в делах замужества не только в тех драматических ситуациях, когда девушки совершали самоубийство из-за брака поневоле, но и в тех случаях, «аще девка восхощет замуж, а отец и мати не дадять».

Такого гуманного отношения к женщине, как в русском праве, не знало в Xl веке законодательство ни одной европейской страны.

Яркий образ прекрасной и сильной славянки Рогнеды не померк со временем. В Тверской и Лаврентьевской летописях под 1128 годом есть ее жизнеописание, которое звучит как легенда. Возвышая личность Рогнеды, летописцы отдают должное ее несомненным достоинствам: безграничной преданности родному краю, женской гордости, супружеской верности, самозабвенной материнской любви.

Незаурядная судьба и личность Рогнеды вдохновляла художников, музыкантов и поэтов. Живописцы А. Лосенко и Н. Грибков создали замечательные полотна: «Владимир и Рогнеда» и «Ревность Рогнеды». Композитор А. Серов написал оперу «Рогнеда». С огромным успехом она прошла на сцене Мариинского театра в 1865 году. 0 Рогнеде писали свои поэмы и стихи К. Рылеев, Т. Шевченко, Я. Купала.

Оскорблённый отказом, Владимир с войском из новгородцев, варягов, чуди и кривичей пришёл под стены Полоцка, когда Рогнеду уже собирались везти к Ярополку. Рогволод вышел против него, но потерпел поражение в битве и закрылся в городе. Весной 978 года город был взят. В отместку за нанесенное оскорбление князь Владимир решил унизить и обесчестить род Рогнеды и по совету своего дяди и наставника Добрыни изнасиловал Рогнеду на глазах её родителей, после чего князь Рогволод, его жена и сыновья были убиты. Это произошло во время похода Владимира на Киев, в результате которого Ярополк погиб, а Владимир стал великим князем киевским. Рогнеду он принудительно взял в жёны. В это же время, по преданию, она получила имя Горислава.

Рогнеда стала второй из шести жён Владимира. Княгиня была поселена у Киева — на Лыбеди, где образовалась деревня Предславино (название связывают с именем дочери Рогнеды — Предславы; ныне часть Голосеевского района Киева).

Согласно относительно поздней «Тверской летописи», в 1000 году Рогнеда постриглась перед смертью в монахини под именем Анастасия. Историки затрудняются оценить степень достоверности этого сообщения, которое не встречается в других источниках. Согласно этим сведениям, перед принятием христианства Владимир предложил своей жене — матери Ярослава развод и замужество с любым из своих бояр. Однако мать Ярослава отказалась ответив:

 

«Царицей была, а рабыней быть не хочу»

Она выразила желание принять постриг, что позже и сделала под именем Анастасия. Это решение якобы настолько поразило Ярослава, присутствовавшего при разговоре, что он вылечился от паралича ног. Автор Тверской летописи, который знал эту легенду о матери Ярослава, но не знал её имени, вписал в легенду Рогнеду. Отсюда пошли ещё более поздние легенды о том, что Рогнеда под именем Анастасия жила в Изяславле, где якобы для неё был основан монастырь. Но эти сведения исключительно гипотетические и не имеют подтверждения в источниках. Некоторые исследователи всё-таки связывают две легенды (о покушении и о постриге) и считают, что непосредственно после отказа выйти замуж за боярина мать Ярослава (то есть Рогнеда) и совершила ночью покушение на жизнь Владимира, правда, в таком случае действия матери Ярослава выглядят довольно непоследовательно.

Рогнеда Рогволодовна умерла, вероятно, в городе Изяславле около 1000 года. Место её захоронения неизвестно. В 1866 году у деревни Черница найден склеп с богатым убранством. А. М. Сементовский предполагал, что это место захоронения Рогнеды

  Источник :   https://renesans.ru/histories-in-faces/vladimir-i-rogneda.shtml 

ИСТОРИЯ ВЛАДИМИРА И РОГНЕДЫ

   РЕНЕССАНС

***

***

*** 

Ещё раз... о Рогнеде и Владимире

 ...Он не подошел, не обнял ее, не поцеловал, как бывало, а, медленно пройдя вперед, тяжело опустился на скамью, даже меч загремел по полу, и склонил голову на руки.

— Я пришел к тебе поговорить…

— Что ж, говори, Владимир, я давно этого ждала.

— Буду откровенен, Рогнеда… Случилось то, чего не хотел, о чем не думал…

— Дивлюсь, что так говоришь, — ответила Рогнеда. — Ты, помнится, хотел победить Византию — и вот победил. Ты хотел стать наравне с императорами — и ныне ты называешься василевсом. Ты задумал окрестить Русь — и окрестил ее…

— Тебе, вижу, — промолвил Владимир, пытаясь улыбнуться, — точно известно, что произошло в Херсонесе, лишь одного ты не знаешь…

— Нет, Владимир, — сказала Рогнеда, — и то единое я знаю. Ты — василевс, поелику стал мужем царевны Анны… Спасибо тебе, Владимир, что не привез ее сюда сразу, а приехал один — велика Гора, но тебе с двумя женами тут было бы тесно… Боже мой! — воскликнула Рогнеда, и в ее голосе звучала великая боль. — Когда-то тоже ты приехал на Гору один, меня же позвал позднее, ныне царица Анна плывет где-то в лодии, ты же решаешь здесь мою судьбу.

— Ты смеешься надо мной, Рогнеда?…

— Нет, никогда, верь мне, не смеялась я над тобой, просто говорю о суетном мире — какой он безжалостный и жестокий.

— Неужто ты думаешь, что мне было легко жить в этом мире?

— Нет, василевс Владимир, не думаю, чтобы тебе было легко жить, если когда-нибудь люди узнают твою жизнь, они содрогнутся…

— И проклянут? — спросил Владимир.

— Нет, не проклянут, ведь ты любишь Русь более себя, а за это можно все простить, все забыть… И я, Владимир, понимаю, знаю, ты долго мучился и страдал. Ты должен был идти против ромеев, положить новый ряд, принять христианство…

Она умолкла.

— Должен был ты, Владимир, и стать василевсом, надеть корону, ты достоин этого, иначе не был бы и русским князем… Помнишь, когда ты шел на брань с ромеями, мы говорили с тобой об этом…

— Помню, — тихо промолвил Владимир.

— Одного не разумею, — закончила Рогнеда, — как мог ты, имея жену, думать о другой и, ничего мне не сказав, обвенчаться с нею?

— Рогнеда! — приложив руку к сердцу, сказал Владимир. — Когда я шел на брань, ни о какой царевне не думал, полагая с императорами ряд, о том и не помышлял, но греческие императоры суть лживы и хитры, не верил им и не верю, вот и потребовал у них руки царевны Анны…

— Видать, очень боятся тебя императоры, коли согласились выдать за тебя свою сестру… Но Анне ты веришь?

Нахмуренный и суровый, Владимир коротко отрезал:

— Назвав ее своей женой, не могу и не хочу о ней говорить…

Рогнеда поняла боль Владимира, который не изменял своему слову.

— Прости, Владимир, — промолвила она. — Я словно и позабыла, что все уже свершилось. Добро, не будем о ней говорить… Но про себя самого скажешь?

— Про себя? Скажу…

— Только всю правду, не бойся, какой бы она ни была для меня горькой: ты любишь царевну Анну?

Владимир закрыл глаза и, стиснув губы, долго молчал, потом посмотрел на Рогнеду и промолвил:

— Видишь, я долго думал, прежде чем ответить тебе, ведь… о таких вещах обычно не спрашивают… Но нет, ты, Рогнеда, имеешь право и должна была спросить…

Он снова умолк, ему трудно было сказать правду так, чтобы она поняла его и не так сурово осудила, ей эти слова были необходимы, они облегчали страдания раненого сердца.

— Добро, — промолвил Владимир, продумав все до конца, — тревожила меня не ее красота, до той поры я никогда и не видел Анны, но, увидав, был поражен. Однако, верь мне, не любил и сейчас не люблю ее. Ужасаюся тому, что сталось, будь моя воля — повернул бы все вспять… Вот и поведал тебе всю правду.

— Нет! — решительно ответила Рогнеда. — Как не повернуть вспять Днепра, так не повернуть нам жизни и счастья. Ты создал империю Русь, сам стал василевсом, женился на греческой царевне, но… — она помолчала, — мне жаль тебя.

— Рогнеда! — крикнул он. — Ты можешь днесь поведать все, в твоих речах одна правда… Но не говори, что жалеешь меня, я не токмо василевс, но и человек.

— Больше и не скажу, я все сказала…

— Как все? Что же мне делать?

— Почто меня спрашиваешь? Ты сам выбрал свой путь в жизни, не стану поперек, уйду с Горы.

— Так, — Владимир вздохнул, — теперь понимаю, что произошло — отныне я один должен здесь мучиться и страдать, ты покидаешь меня…

— Не я это сделала, а ты, Владимир.

— И это понимаю…

Воцарилось молчание — тяжелое, томительное. Двум совсем еще недавно родным, близким людям хотелось многое сказать, поделиться, их души в последнем порыве тянулись одна к другой, как, наверное, еще никогда не бывало. Но сказать они уже ничего не могли — суровая жизнь воздвигла между ними стену и разъединила навеки…

Князь Владимир первый нарушил нестерпимое молчание.

— Рогнеда! — промолвил он в отчаянии от всего наболевшего сердца. — Прости, я виноват, один отвечаю за все. Но позволь мне одно — позаботиться, чтобы ты не мучилась, не страдала…

— Чем же теперь можешь мне помочь?

— Поезжай, Рогнеда, в город отца своего, в Полоцк, я дарую тебе всю эту землю.

— Ты очень щедр, Владимир, — промолвила Рогнеда и с горечью посмотрела на мужа. — Как пойду я в город отца своего, что скажут тамошние люди?… Когда-то в Полоцке мне было так хорошо, так спокойно, а ныне будет тяжко, как нигде.

— Тогда, молю, возьми себе один из городов, выбери из бояр моих кого хочешь, дам тебе золота, серебра…

— Нет, — решительно ответила Рогнеда, — взять у тебя город, быть твоей рабой, рабой земного василевса, не могу. Видеть перед глазами твоих бояр такожде не в силах, будут убо [Убо — ибо, потому что; стало быть, следовательно.] они рабами мне. Золота и серебра — не надо, ими не купишь душевного покоя. Коли ты, Владимир, хочешь царство земное и небесное восприяти, то я на земле царства не ищу, но стать Христовой невестой жажду, — может, хоть после смерти душа моя обретет покой, успокоение, любовь…

— Что ты задумала?

— Неужто не понимаешь, Владимир? Хочу постричься, принять монашеский чин.

— Монашеский чин? — вырвалось у Владимира. — Нет, ты не можешь, не смеешь так делать…

Рогнеда вдруг изменилась в лице, глаза стали суровыми, даже грозными, лицо очень бледным, просто белым.

— Почему ты этого не хочешь?

— Моя жена — черница в городе Киеве, где я сижу князем?! Нет, это выше моих сил, Рогнеда!

— Напрасно ты боишься, Владимир! Я ведь больше тебе не жена, стать же черницей хочу не для людей, а ради своей души; все делаю лишь для того, чтобы легче тебе было, жажду покоя и тишины, а ты не хочешь мне их дать? Жестокий ты, несправедливый василевс! Тогда… тогда убей мое тело, как убил душу…

Это была последняя капля, переполнившая чашу горькой обиды, Рогнеда упала на колени, схватилась за голову и простонала:

— Вынь из ножен меч и убей меня, убей!

В это мгновение внезапно распахнулась дверь соседней светлицы, и на пороге появился княжич Ярослав.

Необычайно бледный, в одной длинной белой сорочке, он опирался на меч.

— Мати! — крикнул Ярослав. — Кто хочет убить тебя, почему ты на коленях?

Несдержанный и решительный, он выхватил меч из ножен.

— Ярослав! Сын! — взмолилась Рогнеда, поднимаясь с колен. — Как ты встал с поломанной ногой?… Дай руку, я отведу тебя на ложе.

— Я слышал крик, вижу тебя поверженной на коленях, отец хочет тебя убить…

— Нет, нет, сын, — ответила она. — Он не хотел, не хочет убить… Мы только говорили с ним, слышишь, говорили. Иди, сын, молю тебя… — Она схватила его под руки и силой оттащила к двери.

Владимир стоял все это время у окна, смотрел на Днепр, его косы, но ничего не видел. Когда он обернулся, Ярослава в светлице уже не было, а Рогнеда, склонив голову на руки, сидела на скамье у стола.

Владимир подошел к ней. Он знал Рогнедин нрав, — решив что-либо, она никогда не меняла решения. А разве он мог что-либо изменить?! Значит, наступила минута прощания, уже вовек им не встретиться, не свидеться…

— Прощай, Рогнеда! — тихо промолвил Владимир. — Прости и делай как знаешь.

С ее уст сорвалось одно лишь слово:

— Прощай!

Когда Владимир вышел, Рогнеда еще долго-долго в глубокой задумчивости сидела у стола. Она не плакала, нет, слезы иссякли, уста не шевелились, им нечего уже сказать, все тело стало неподвижным, бесчувственным.

Потом она встала и направилась в соседнюю светлицу. Там, на ложе в углу, лежал, уткнувшись головой в подушку, Ярослав.

— Сын мой! — спросила она» сев возле него. — Что с тобой? На нее смотрели грустные, подернутые тоской, совсем не детские, суровые глаза.

— Что с тобой? Зачем ты встал? Нога болит?

Он потряс головой, словно хотел отогнать не дающие ему покоя мысли.

— Нет, нога у меня не болит. Что нога, болит сердце, душа… Я все слышал, знаю, как он тебя обидел, и не токмо тебя — всех нас, детей, меня…

— Храни тебя Боже думать об этом! — воскликнула Рогнеда. — Он меня не обижал, сынок. Он ничего со мной не сделал и не сделает, Ярослав… И не мне он причинил зло, а себе…

Она задумалась, приложила руку ко лбу, стараясь собраться с мыслями.

— Он не такой, как ты думаешь, — продолжала она. — Он добрый, хочет блага всем людям. Но где оно — это благо? Аще нет любови в сердце, нет и добра, нет жизни…

— Ты не все говоришь мне, мати, — но я понимаю, — сказал Ярослав. — Слушай! Ты поступила достойно, что отказалась от отца-василевса, ты воистину царица царицам и госпожа госпожам, аще славу жизни смениша во славу грядущего, но я…

— Ты не кончил, Ярослав…

— Но я все сказал о тебе… А о себе только добавлю: я никогда не прощу это своему отцу…

---

В эту ночь княгиня Рогнеда не ложилась. На Горе погасли огни, из-за Днепра, отражаясь желтым кругом на плесе, выплыла луна. Киев, предградье, Подол охватила глубокая тишина, время от времени прерываемая голосами стражей на городницах да криками вспугнутых птиц у песчаных днепровских кос и мелей; все, казалось, спало — земля, вода, небо.

Не спала лишь княгиня Рогнеда: сидя у раскрытого окна опочивальни, она смотрела на городские стены, днепровские кручи, далекие леса и луга — и ничего не видела; слушала приглушенные шумы и голоса ночи — и ничего не слышала; бесконечные думы наплывали одна за другой — нерадостные, тоскливые, безнадежные.

Рогнеда вспоминала, как в далекие дни молодости искренне полюбила князя Владимира и, словно драгоценный дар, пронесла эту любовь в своем сердце через всю жизнь.

Разная на свете бывает любовь — одни отдаются ей целиком, но очень скоро убеждаются, что все лишь ложь и обман; другие любят так бурно, с таким сердечным жаром, что сгорают в этом огне; счастливы те, кому судьба даровала внешне спокойную, но неугасимую любовь — она, точно солнечный луч, согревает сердца живущих…

Рогнеда полюбила князя Владимира внезапно, после страшной бури, которая смела все дорогое, что у нее было на свете, когда, как ей казалось, лучше уж не жить, — и вдруг перед ней явился тот, кого она еще накануне ненавидела и проклинала, кто убил ее отца и братьев, но кто оказался намного лучше, справедливее, сильнее, чем все люди.

Она отдала ему девичью честь, красоту, сердце — полюбила так, что позабыла горечь утраты отца, братьев, покинула отчий дом, пошла за любимым и готова была идти с ним рука об руку, кем бы он ни был — князем или рабом, куда бы он ни повел ее — на жизнь или смерть, и это не было безумием, нет, это была настоящая любовь.

Недоставало в их любви лишь одного, что позднее всегда болезненно задевало сердце Рогнеды. Она не сказала тогда о своей безмерной страстной любви, а Владимир — суровый воин и князь — не сумел сказать о своей. Но разве люди должны неизменно об этом говорить? Любовь освящает жизнь, жизнь утверждает любовь!

И разве жизнь не утвердила их любовь? Двадцать пять лет — о, как это много, и все эти годы они прожили в заботах, в неустанном труде, князь Владимир ходил без конца в походы, она была ему верной женой, княгиней, хозяйкой большого, богатого дома, матерью живых и умерших детей…

Этого, казалось, было довольно, чтобы доживать жизнь, князь Владимир достиг всего, чего хотел. Рогнеда была ему достойной помощницей. Они вместе выпестовали крепкую семью, в недалеком времени их ждала тихая, спокойная старость…

Что же случилось? Поздняя ночь, княгиня Рогнеда сидит у раскрытого окна, видит в небе месяц, днепровский плес, на нем рябит, отливая серебром, дорожка… Все, как прежде, все совсем не так, ибо не спит она, а рядом в тереме не спит, наверно, и князь Владимир, но они не могут пойти друг к другу, Рогнеда не смеет больше склонить усталую голову на его сильное плечо, они мучаются и страдают, а где-то далеко-далеко, там, где кончается лунная дорожка, плывет лодия, она доставит в Киев царицу Анну.

Что же это — любовь?! Нет, Рогнеда верит Владимиру, не любил и не любит он царицу Анну… Измена? Нет, Рогнеда боится даже вымолвить это слово, ибо изменяют, только если до этого любят по-настоящему… Тогда — неправда, ложь, обман?!

Но что обида, легкомысленная измена и даже неправда для любящего сердца? В эту позднюю ночную пору, несмотря на все, что случилось, невзирая на боль, горечь, отчаяние, Рогнеда чувствовала, что любит Владимира так же точно, как любила когда-то, на заре своей молодости, а может быть, даже больше, ибо все проходит, все кончается, только настоящая любовь не умирает, подобно дивному камню измарагду, что вечно излучает свет. Она — звезда, которая тем ярче светит, чем ночь вокруг темнее.

Впрочем, что значит ее, Рогнедина, любовь, горько то, что он — князь Владимир — не любил и уже не полюбит и никогда-никогда не узнает цену ее любви.

А ночь шла… Среди тишины Рогнеда услышала, как на Горе застучали копыта и затихли у терема… Очнувшись от раздумья, княгиня вспомнила, что она сама велела ровно в полночь запрячь в возок пару лошадей. Велела! — это звучало теперь странно, но последний наказ княгини Рогнеды выполнен — лошади стоят у терема.

Что ж — так тому и быть! Сейчас Рогнеда навеки оставит терем, светлицы, все вещи, к которым так привыкла, и эту опочивальню, в углу которой стоят два ложа… Два ложа, окно, из которого виден Днепр, ветви, к которым можно дотянуться рукой, цветы, — о, сколько хорошего, нежного, ласкового пережито за долгие годы в этой опочивальне. Прощай, прощайте!

На миг мелькнула мысль — переходами отправиться к князю Владимиру и попрощаться с ним? Нет, они уже попрощались. Ни она ему, ни он ей ничего уже не смогут сказать…

 Читать полностью... 

Читать дальше... 

Читать с начала - Владимир. Скляренко С. Д.

 Памятник Рогнеде и Изяславу в Заславле.

  Источник : http://svistuno-sergej.narod.ru/news/vladimir_026/2021-11-14-4136 

  ВладимиристориятекстСемен СкляренкоРусьлитератураРоманпрозаСемен Дмитриевич Скляренкоиз интернетакнязь Владимирслово 

***

***

***

***

МЕТКИ: sergei_1956ЛитератураМужчина и Женщина

 Источник :  Здесь ... )

***

sergei_1956 (sergei_1956) написал в otrageniya
  Запись входит в топ 500 рейтинга  14

Категория:

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

                

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

 

Фотоистория в папках № 1

 002 ВРЕМЕНА ГОДА

 003 Шахматы

 004 ФОТОГРАФИИ МОИХ ДРУЗЕЙ

 005 ПРИРОДА

006 ЖИВОПИСЬ

007 ТЕКСТЫ. КНИГИ

008 Фото из ИНТЕРНЕТА

009 На Я.Ру с... 10 августа 2009 года 

010 ТУРИЗМ

011 ПОХОДЫ

012 Точки на карте

013 Турклуб "ВЕРТИКАЛЬ"

014 ВЕЛОТУРИЗМ

015 НА ЯХТЕ

017 На ЯСЕНСКОЙ косе

018 ГОРНЫЕ походы

019 На лодке, с вёслами

Страницы на Яндекс Фотках от Сергея 001

***

***

 

Мгновенья Жизни создают Любовь
Цемент тот важный, стройки Бытия
Чьи краски свежие волнуют вновь,
И шепчут, что живёшь не зря…

 Читать дальше... 

 ***

***

***

 http://svistuno-sergej.narod.ru/news/o_fizkulture_oko_vozrozhdenija/2015-05-09-260

 

http://svistuno-sergej.narod.ru/news/sustavy_pozvonichnik_i_fizkultura/2017-06-03-1386

 

http://svistuno-sergej.narod.ru/news/iz/2020-02-13-2839


http://svistuno-sergej.narod.ru/index/biografija_g_s_shatalovoj/0-71

***

***

***

***

***

О книге - 

На празднике

Поэт  Зайцев

Художник Тилькиев 

Солдатская песнь 

Шахматы в...

Обучение

Планета Земля...

Разные разности

Из НОВОСТЕЙ

Новости

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

Прикрепления: Картинка 1 · Картинка 2
Просмотров: 199 | Добавил: iwanserencky | Теги: текст, княжна полоцкая, Рогнеда Рогволодовна, князь Владимир, Владимир Святославич, Рогнеда, история, слово, проза, литература, Владимир, «Рогнеда» К. Рылеев, Роман, из интернета, Русь, Семен Дмитриевич Скляренко, Семен Скляренко, одна из жён | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: