Главная » 2017 » Апрель » 2 » Поэт Евтушенко
11:41
Поэт Евтушенко

***            

Поэт Евгений Евтушенко.jpg  ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО, из ИТОГОВ ПОЭТИЧЕСКИХ:

  1. А снег идёт, а снег идёт,
    И всё вокруг чего-то ждёт...
    Под этот снег, под тихий снег,
    Хочу сказать при всех:

    "Мой самый главный человек,
    Взгляни со мной на этот снег -
    Он чист, как то, о чём молчу,
    О чём сказать хочу".

    Кто мне любовь мою принёс?
    Наверно, добрый Дед Мороз.
    Когда в окно с тобой смотрю,
    Я снег благодарю.

    А снег идёт, а снег идёт,
    И всё мерцает и плывёт.
    За то, что ты в моей судьбе,
    Спасибо, снег, тебе.

    (А снег идёт, а снег идёт...)

  2.     Я что-то часто замечаю,
    к чьему-то, видно, торжеству,
    что я рассыпанно мечтаю,
    что я растрёпанно живу.
    Среди совсем нестрашных с виду
    полужеланий, получувств
    щемит:
          неужто я не выйду,
    неужто я не получусь?
    Меня тревожит встреч напрасность,
    что и ни сердцу, ни уму,
    и та не праздничность, а праздность,
    в моём гостящая дому,
    и недоверье к многим книжкам,
    и в настроеньях разнобой,
    и подозрительное слишком
    неупоение собой.

    Со всем, чем раньше жил, порву я.
    Забуду разную беду.
    На землю тёплую, парную,
    раскинув руки, упаду.
    О те, кто наше поколенье!
    Мы лишь ступень, а не nopoг.
    Мы лишь вступленье во вступленье,
    к прологу новому пролог.
    Тревоги наши вместе сложим.
    Себе расскажем и другим,
    какими быть уже не можем,
    какими быть уже хотим.
    Жалеть не будем об утрате,
    самодовольство разлюбя...

    Завязывается
                характер
    с тревоги первой за себя. 

    (Я что-то часто замечаю...)

  3.                       Со мною вот что происходит:
    ко мне мой старый друг не ходит,
    а ходят в мелкой суете
    разнообразные не те.
    И он
        не с теми ходит где-то
    и тоже понимает это,
    и наш раздор необъясним,
    и оба мучаемся с ним.
    Со мною вот что происходит:
    совсем не та ко мне приходит,
    мне руки на плечи кладёт
    и у другой меня крадёт.
    А той -
            скажите, бога ради,
    кому на плечи руки класть?
    Та,
       у которой я украден,
    в отместку тоже станет красть.
    Не сразу этим же ответит,
    а будет жить с собой в борьбе
    и неосознанно наметит
    кого-то дальнего себе.
    О, сколько нервных
                      и недужных,
    ненужных связей,
                    дружб ненужных!
    Во мне уже осатанённость!
    О, кто-нибудь,
                  приди,
                        нарушь
    чужих людей
               соединённость
    и разобщённость
                   близких душ! 

    (Со мною вот что происходит...)

  4.                         Как стыдно одному ходить в кинотеатры
    без друга, без подруги, без жены,
    где так сеансы все коротковаты
    и так их ожидания длинны!
    Как стыдно -
                 в нервной замкнутой войне
    с насмешливостью парочек в фойе
    жевать, краснея, в уголке пирожное,
    как будто что-то в этом есть порочное...
    Мы,
       одиночества стесняясь,
                             от тоски
    бросаемся в какие-то компании,
    и дружб никчёмных обязательства кабальные
    преследуют до гробовой доски.
    Компании нелепо образуются -
    в одних все пьют да пьют,
                             не образумятся.
    В других все заняты лишь тряпками и девками,
    а в третьих -
                  вроде спорами идейными,
    но приглядишься -
                      те же в них черты...
    Разнообразны формы суеты!
    То та,
          то эта шумная компания...
    Из скольких я успел удрать -
                                 не счесть!
    Уже как будто в новом был капкане я,
    но вырвался,
                на нём оставив шерсть.
    Я вырвался!
               Ты впереди, пустынная
    свобода...
              А на чёрта ты нужна!
    Ты милая,
             но ты же и постылая,
    как нелюбимая и верная жена.
    А ты, любимая?
                  Как поживаешь ты?
    Избавилась ли ты от суеты?
    И чьи сейчас глаза твои раскосые
    и плечи твои белые роскошные?
    Ты думаешь, что я, наверно, мщу,
    что я сейчас в такси куда-то мчу,
    но если я и мчу,
                    то где мне высадиться?
    Ведь всё равно мне от тебя не высвободиться!
    Со мною женщины в себя уходят,
                                  чувствуя,
    что мне они сейчас такие чуждые.
    На их коленях головой лежу,
    но я не им -
                 тебе принадлежу...
    А вот недавно был я у одной
    в невзрачном домике на улице Сенной.
    Пальто повесил я на жалкие рога.
    Под однобокой ёлкой с лампочками
                                    тускленькими,
    посвечивая беленькими туфельками,
    сидела женщина,
                   как девочка, строга.
    Мне было так легко разрешено
    приехать,
             что я был самоуверен
    и слишком упоённо современен -
    я не цветы привёз ей,
                         а вино.
    Но оказалось всё -
                       куда сложней...
    Она молчала,
                и совсем сиротски
    две капельки прозрачных -
                              две серёжки
    мерцали в мочках розовых у ней.
    И, как больная, глядя так невнятно,
    поднявши тело детское своё,
    сказала глухо:
                  "Уходи...
                           Не надо...
    Я вижу -
             ты не мой,
                       а ты - её..."
    Меня любила девочка одна
    с повадками мальчишескими дикими,
    с летящей чёлкой
                    и глазами-льдинками,
    от страха
             и от нежности бледна.
    В Крыму мы были.
                    Ночью шла гроза,
    и девочка
             под молниею магнийной
    шептала мне:
                "Мой маленький!
                               Мой маленький!" -
    ладонью закрывая мне глаза.
    Вокруг всё было жутко
                         и торжественно,
    и гром,
           и моря стон глухонемой,
    и вдруг она,
                полна прозренья женского,
    мне закричала:
                  "Ты не мой!
                             Не мой!"
    Прощай, любимая!
                    Я твой
                          угрюмо,
                                 верно,
    и одиночество -
                    всех верностей верней.
    Пусть на губах моих не тает вечно
    прощальный снег от варежки твоей.
    Спасибо женщинам,
                     прекрасным
                               и неверным,
    за то,
          что это было всё мгновенным,
    за то,
          что их "прощай!" -
                             не "до свиданья!",
    за то,
          что, в лживости так царственно горды,
    даруют нам блаженные страданья
    и одиночества прекрасные плоды.

    (Одиночество)

  5.           
    Бессердечность к себе -
                            это тоже увечность.
    Не пора ли тебе отдохнуть?
    Прояви наконец сам к себе человечность -
    сам с собою побудь.
    Успокойся.
              В хорошие книжки заройся.
    Не стремись никому ничего доказать.
    А того, что тебя позабудут,
                               не бойся.
    Всё немедля сказать -
                          как себя наказать.
    Успокойся на том,
                     чтобы мудрая тень Карадага,
    пережившая столькие времена,
    твои долгие ночи с тобой коротала
    и Волошина мягкую тень привела.
    Если рваться куда-то всю жизнь,
                                   можно стать полоумным.
    Ты позволь тишине
                     провести не спеша по твоим волосам.
    Пусть предстанут в простом освещении лунном
    революции,
              войны,
                    искусство,
                              ты сам.
    И прекрасна усталость,
                          похожая на умиранье, -
    потому что от подлинной смерти она далека,
    и прекрасно пустое бумагомаранье -
    потому что ещё не застыла навеки рука.
    Горе тоже прекрасно,
                        когда не последнее горе,
    и прекрасно, что ты
                       не для пошлого счастья рождён,
    и прекрасно
               какое-то полусолёное море,
    разбавленное дождём...
    Есть в желаньях опасность
                             смертельного пережеланья.
    Хорошо ничего не желать,
                            хоть на время спешить отложив.
    И тоска хороша -
                     это всё-таки переживанье.
    Одиночество - чудо.
                       Оно означает - ты жив. 

    (Бессердечность к себе - это тоже увечность...)

  6.                     (Из поэмы "Братская ГЭС")

    За тридцать мне. Мне страшно по ночам.
    Я простыню коленями горбачу,
    лицо топлю в подушке, стыдно плачу,
    что жизнь растратил я по мелочам,
    а утром снова так же её трачу.

    Когда б вы знали, критики мои,
    чья доброта безвинно под вопросом,
    как ласковы разносные статьи
    в сравненье с моим собственным разносом,
    вам стало б легче, если в поздний час
    несправедливо мучит совесть вас.
    Перебирая все мои стихи,
    я вижу: безрассудно разбазарясь,
    понамарал я столько чепухи...
    а не сожжёшь: по свету разбежалась.
    Соперники мои,
                  отбросим лесть
    и ругани обманчивую честь.
    Размыслим-ка над судьбами своими.
    У нас у всех одна и та же есть
    болезнь души.
                 Поверхностность ей имя.
    Поверхностность, ты хуже слепоты.
    Ты можешь видеть, но не хочешь видеть.
    Быть может, от безграмотности ты?
    А может, от боязни корни выдрать
    деревьев, под которыми росла,
    не посадив на смену ни кола?!
    И мы не потому ли так спешим,
    снимая внешний слой лишь на полметра,
    что, мужество забыв, себя страшим
    самой задачей - вникнуть в суть предмета?
    Спешим... Давая лишь полуответ,
    поверхностность несём, как сокровенья,
    не из расчета хладного, - нет, нет! -
    а из инстинкта самосохраненья.
    Затем приходит угасанье сил
    и неспособность на полёт, на битвы,
    и перьями домашних наших крыл
    подушки подлецов уже набиты...
    Метался я... Швыряло взад-вперёд
    меня от чьих-то всхлипов или стонов
    то в надувную бесполезность од,
    то в ложную полезность фельетонов.
    Кого-то оттирал всю жизнь плечом,
    а это был я сам. Я в страсти пылкой,
    наивно топоча, сражался шпилькой,
    где следовало действовать мечом.
    Преступно инфантилен был мой пыл.
    Безжалостности полной не хватало,
    а значит, полной жалости...
                               Я был
    как среднее из воска и металла
    и этим свою молодость губил.
    Пусть каждый входит в жизнь под сим обетом:
    помочь тому, что долженствует цвесть,
    и отомстить, не позабыв об этом,
    всему тому, что заслужило месть!
    Боязнью мести мы не отомстим.
    Сама возможность мести убывает,
    и самосохранения инстинкт
    не сохраняет нас, а убивает.
    Поверхностность - убийца, а не друг,
    здоровьем притворившийся недуг,
    опутавший сетями обольщений...
    На частности разменивая дух,
    мы в сторону бежим от обобщений.
    Теряет силы шар земной в пустом,
    оставив обобщенья на потом.
    А может быть, его незащищённость
    и есть людских судеб необобщённость
    в прозренье века, чётком и простом?!

    (За тридцать мне. Мне страшно по ночам...)

  7.         Разве же можно,
                   чтоб всё это длилось?
    Это какая-то несправедливость...
    Где и когда это сделалось модным:
    "Живым - равнодушье,
                        внимание - мёртвым?"
    Люди сутулятся,
                   выпивают.
    Люди один за другим
                       выбывают,
    и произносятся
                  для истории
    нежные речи о них -
                        в крематории...
    Что Маяковского жизни лишило?
    Что револьвер ему в руки вложило?
    Ему бы -
             при всём его голосе,
                                 внешности -
    дать бы при жизни
                     хоть чуточку нежности.
    Люди живые -
                 они утруждают.
    Нежностью
             только за смерть награждают.

    (Нежность)

  8. Когда мужчине сорок лет,
    ему пора держать ответ:
    душа не одряхлела? -
    перед своими сорока,
    и каждой каплей молока,
    и каждой крошкой хлеба.

    Когда мужчине сорок лет,
    то снисхожденья ему нет
    перед собой и Богом.
    Все слёзы те, что причинил,
    все сопли лживые чернил
    ему выходят боком.

    Когда мужчине сорок лет,
    то наложить пора запрет
    на жажду удовольствий:
    ведь если плоть не побороть,
    урчит, облизываясь, плоть -
    съесть душу удалось ей.

    И плоти, в общем-то, кранты,
    когда вконец замуслен ты,
    как лже-Христос, губами.
    Один роман, другой роман,
    а в результате лишь туман
    и голых баб - как в бане.

    До сорока яснее цель.
    До сорока вся жизнь как хмель,
    а в сорок лет - похмелье.
    Отяжелела голова.
    Не сочетаются слова.
    Как в яме - новоселье.

    До сорока, до сорока
    схватить удачу за рога
    на ярмарку мы скачем,
    а в сорок с ярмарки пешком
    с пустым мешком бредём тишком.
    Обворовали - плачем.

    Когда мужчине сорок лет,
    он должен дать себе совет:
    от ярмарки подальше.
    Там не обманешь - не продашь.
    Обманешь - сам уже торгаш.
    Таков закон продажи.

    Ещё противней ржать, дрожа,
    конём в руках у торгаша,
    сквалыги, живоглота.
    Два равнозначные стыда:
    когда торгуешь и когда
    тобой торгует кто-то.

    Когда мужчине сорок лет,
    жизнь его красит в серый цвет,
    но если не каурым -
    будь серым в яблоках конём
    и не продай базарным днём
    ни яблока со шкуры.

    Когда мужчине сорок лет,
    то не сошёлся клином свет
    на ярмарочном гаме.
    Всё впереди - ты погоди.
    Ты лишь в комедь не угоди,
    но не теряйся в драме!

    Когда мужчине сорок лет,
    или распад, или расцвет -
    мужчина сам решает.
    Себя от смерти не спасти,
    но, кроме смерти, расцвести
    ничто не помешает.

    (Когда мужчине сорок лет)

  9. Солёные брызги блестят на заборе.
    Калитка уже на запоре.
                          И море,
    дымясь и вздымаясь, и дамбы долбя,
    солёное солнце всосало в себя.
    Любимая, спи...
                   Мою душу не мучай.
    Уже засыпают и горы, и степь.
    И пёс наш хромучий,
                       лохмато-дремучий,
    ложится и лижет солёную цепь.
    И море - всем топотом,
                          и ветви - всем ропотом,
    и всем своим опытом -
                          пёс на цепи,
    а я тебе - шёпотом,
                       потом - полушёпотом,
    потом - уже молча:
                      "Любимая, спи..."
    Любимая, спи...
                   Позабудь, что мы в ссоре.
    Представь:
              просыпаемся.
                          Свежесть во всём.
    Мы в сене.
              Мы сони.
                      И дышит мацони
    откуда-то снизу,
                    из погреба, -
                                  в сон.
    О, как мне заставить
                        всё это представить
    тебя, недоверу?
                   Любимая, спи...
    Во сне улыбайся
                   (все слёзы отставить!),
    цветы собирай
                 и гадай, где поставить,
    и множество платьев красивых купи.
    Бормочется?
               Видно, устала ворочаться?
    Ты в сон завернись
                      и окутайся им.
    Во сне можно делать всё то,
                               что захочется,
    всё то,
           что бормочется,
                          если не спим.
    Не спать безрассудно,
                         и даже подсудно, -
    ведь всё,
             что подспудно,
                           кричит в глубине.
    Глазам твоим трудно.
                        В них так многолюдно.
    Под веками легче им будет во сне.
    Любимая, спи...
                   Что причина бессоницы?
    Ревущее море?
                 Деревьев мольба?
    Дурные предчувствия?
                        Чья-то бессовестность?
    А может, не чья-то,
                       а просто моя?
    Любимая, спи...
                   Ничего не попишешь,
    но знай,
            что невинен я в этой вине.
    Прости меня - слышишь? -
                             люби меня - слышишь? -
    хотя бы во сне,
                   хотя бы во сне!
    Любимая, спи...
                   Мы на шаре земном,
    свирепо летящем,
                    грозящем взорваться, -
    и надо обняться,
                    чтоб вниз не сорваться,
    а если сорваться -
                       сорваться вдвоём.
    Любимая, спи...
                   Ты обид не копи.
    Пусть соники тихо в глаза заселяются.
    Так тяжко на шаре земном засыпается,
    и всё-таки -
                 слышишь, любимая? -
                                     спи...
    И море - всем топотом,
                          и ветви - всем ропотом,
    и всем своим опытом -
                          пёс на цепи,
    и я тебе - шёпотом,
                       потом - полушёпотом,
    потом - уже молча:
                      "Любимая, спи..." 

    (Любимая, спи...)

  10.  И'дут белые снеги,
    как по нитке скользя...
    Жить и жить бы на свете,
    да, наверно, нельзя.

    Чьи-то души, бесследно
    растворяясь вдали,
    словно белые снеги,
    идут в небо с земли.

    Идут белые снеги...
    И я тоже уйду.
    Не печалюсь о смерти
    и бессмертья не жду.

    Я не верую в чудо.
    Я не снег, не звезда,
    и я больше не буду
    никогда, никогда.

    И я думаю, грешный, -
    ну, а кем же я был,
    что' я в жизни поспешной
    больше жизни любил?

    А любил я Россию
    всею кровью, хребтом -
    её реки в разливе
    и когда подо льдом,

    дух её пятистенок,
    дух её сосняков,
    её Пушкина, Стеньку
    и её стариков.

    Если было несладко,
    я не шибко тужил.
    Пусть я прожил нескладно -
    для России я жил.

    И надеждою маюсь
    (полный тайных тревог),
    что хоть малую малость
    я России помог.

    Пусть она позабудет
    про меня без труда,
    только пусть она будет
    навсегда, навсегда.

    Идут белые снеги,
    как во все времена,
    как при Пушкине, Стеньке
    и как после меня.

    Идут снеги большие,
    аж до боли светлы,
    и мои и чужие
    заметая следы...

    Быть бессмертным не в силе,
    но надежда моя:
    если будет Россия,
    значит, буду и я. 

    (Идут белые снеги...)

... ПОЭЗИЯ,                                                                                                 ***     Поэт Евгений Евтушенко.jpg Евге́ний Алекса́ндрович Евтушенко ,( 18 июля 1932 , —  1апреля 2017ТалсаОклахомаСША) — советский и российский поэт. Получил известность также как прозаикрежиссёрсценаристпублицист и актёр.

***

***   

***

***

***

***

Е.Евтушенко. г.Хабаровск. 4.07.2015 г..jpg

***

Е.Евтушенко. г.Хабаровск. 4.07.2015 г.

***

Е.Евтушенко. г.Хабаровск. 4.07.2015 г.

***

Просмотров: 595 | Добавил: iwanserencky | Теги: фото из интернета, Искусство, стихи, Евгений Евтушенко, поэзия, поэт, слова, творчество | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: