Главная » 2015 » Апрель » 26 » Максим Горький
19:42
Максим Горький

***

Максим Горький

 

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

 

Максим Горький
 
Около 1900 года
Имя при рождении Алексей Максимович Пешков
Псевдонимы Максим Горький,
Иегудиил Хламида
Дата рождения 28 марта 1868
Место рождения
Дата смерти 18 июня 1936 (68 лет)
Место смерти ГоркиМосковская областьРСФСРСССР
Гражданство  Российская империя/республика →
Флаг РСФСР (1918-1954) РСФСР →
 СССР
Род деятельности

поэтписательдраматургжурналистпублицист

Годы творчества 1892—1936
Направление Романтизм/Реализм
Язык произведений русский
Награды Орден Ленина
Автограф Подпись
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе
Логотип Викицитатника Цитаты в Викицитатнике

(аудио)

Запись голоса Максима Горького

МЕНЮ

0:00

Отрывок из речи на I съезде писателей (1934 год)
Помощь по воспроизведению

Макси́м Го́рький (настоящее имя — Алексе́й Макси́мович Пешко́в; устоявшимся является также употребление настоящего имени писателя в сочетании с псевдонимом — Алексе́й Макси́мович Го́рький16 [28] марта 1868Нижний НовгородРоссийская империя — 18 июня 1936, ГоркиМосковская областьСССР) — русский и советский писатель, поэт, прозаик, драматург, основоположник литературы социалистического реализма, инициатор создания Союза писателей СССР и первый председатель правления этого союза.

Начав с романтически одухотворённых новелл, песен в прозе и рассказов, в 1901 году Горький обратился к драматургии. На рубеже XIX и XX веков прославился как автор произведений в революционном духе, лично близкий к социал-демократам и находившийся в оппозиции к царскому режиму. Расцвет творческой биографии писателя отмечен циклами очерков, автобиографических повестей, пьесами, двумя крупными романами, а также книгами и рассказами в жанре публицистической документалистики.

Основной пафос творений Горького — мечта о «новых людях», бесстрашных и свободных, обладающих высочайшими интеллектуальными и физическими способностями, способных добиться сверхцелей за гранью возможного, не исключая бессмертия.

В эмиграции провёл в общей сложности более 18 лет, включая 15 лет — в Италии, при этом не овладел ни одним иностранным языком.

В начале XX века был одним из идеологов богостроительства, в 1909 году помогал участникам этого течения содержать школу на острове Капри для рабочих, которую В. И. Ленин называл «литераторским центром богостроительства».

Горький стоял во главе трёх крупных издательств — «Знание», «Парус» и «Всемирная литература» (с 1902 по 1921 г.), привнёс в книгоиздательскую деятельность новаторские подходы.

Несмотря на то, что некоторое время Горький был крупнейшим спонсором большевистской фракции, к Октябрьской революции и Советской власти в её начальный период он отнёсся скептически. Ходатайствовал перед большевиками за арестованных и приговорённых к казни.

После нескольких лет культурной и правозащитной работы в Советской России жил за рубежом в 1920-е годы (БерлинМариенбадСорренто). В 1932 году окончательно вернулся в СССР.

Горький был самым издаваемым в СССР советским писателем: за 1918—1986 годы общий тираж 3556 изданий составил 242,621 млн экземпляров. Если же принимать в расчёт всех русских писателей, то Горький уступает лишь Л. Н. Толстому и А. С. Пушкину. Полное собрание сочинений Горького составляет 60 томов: художественные произведения изданы в 1968—1973 годах, публицистика — после 1985 года, письма полностью не изданы до сих пор. С 1932 по 1990 год имя Горького носил его родной город — Нижний Новгород.

Псевдоним-френоним М. Горький впервые появился 12 сентября 1892 года в тифлисской газете «Кавказ» в подписи к рассказу «Макар Чудра».

 

Источник :    Википедия  Около 1900 года

 

 

***    

***

Челкаш. Максим Горький 001

     

 Потемневшее от пыли голубое южное небо -- мутно; жаркое солнце смотрит в зеленоватое море, точно сквозь тонкую серую вуаль. Оно почти не отражается в воде, рассекаемой ударами весел, пароходных винтов, острыми килями турецких фелюг и других судов, бороздящих по всем направлениям тесную гавань. Закованные в гранит волны моря подавлены громадными тяжестями, скользящими по их хребтам, бьются о борта судов, о берега, бьются и ропщут, вспененные, загрязненные разным хламом. Звон якорных цепей, грохот сцеплений вагонов, подвозящих груз, металлический вопль железных листов, откуда-то падающих на камень мостовой, глухой стук дерева, дребезжание извозчичьих телег, свистки пароходов, то пронзительно резкие, то глухо ревущие, крики грузчиков, матросов и таможенных солдат -- все эти звуки сливаются в оглушительную музыку трудового дня и, мятежно колыхаясь, стоят низко в небе над гаванью, -- к ним вздымаются с земли все новые и новые волны звуков -- то глухие, рокочущие, они сурово сотрясают все кругом, то резкие, гремящие, -- рвут пыльный, знойный воздух. Гранит, железо, дерево, мостовая гавани, суда и люди -- все дышит мощными звуками страстного гимна Меркурию. Но голоса людей, еле слышные в нем, слабы и смешны. И сами люди, первоначально родившие этот шум, смешны и жалки: их фигурки, пыльные, оборванные, юркие, согнутые под тяжестью товаров, лежащих на их спинах, суетливо бегают то туда, то сюда в тучах пыли, в море зноя и звуков, они ничтожны по сравнению с окружающими их железными колоссами, грудами товаров, гремящими вагонами и всем, что они создали. Созданное ими поработило и обезличило их. Стоя под парами, тяжелые гиганты-пароходы свистят, шипят, глубоко вздыхают, и в каждом звуке, рожденном ими, чудится насмешливая нота презрения к серым, пыльным фигурам людей, ползавших по их палубам, наполняя глубокие трюмы продуктами своего рабского труда. До слез смешны длинные вереницы грузчиков, несущих на плечах своих тысячи пудов хлеба в железные животы судов для того, чтобы заработать несколько фунтов того же хлеба для своего желудка. Рваные, потные, отупевшие от усталости, шума и зноя люди и могучие, блестевшие на солнце дородством машины, созданные этими людьми, - машины, которые в конце концов приводились в движение все-таки не паром, а мускулами и кровью своих творцов, -- в этом сопоставлении была целая поэма жестокой иронии. Шум -- подавлял, пыль, раздражая ноздри, -- слепила глаза, зной -- пек тело и изнурял его, и все кругом казалось напряженным, теряющим терпение, готовым разразиться какой-то грандиозной катастрофой, взрывом, за которым в освеженном им воздухе будет дышаться свободно и легко, на земле воцарится тишина, а этот пыльный шум, оглушительный, раздражающий, доводящий до тоскливого бешенства, исчезнет, и тогда в городе, на море, в небе станет тихо, ясно, славно... Раздалось двенадцать мерных и звонких ударов в колокол. Когда последний медный звук замер, дикая музыка труда уже звучала тише. Через минуту еще она превратилась в глухой недовольный ропот. Теперь голоса людей и плеск моря стали слышней. Это -- наступило время обеда.

Когда грузчики, бросив работать, рассыпались по гавани шумными группами, покупая себе у торговок разную снедь и усаживаясь обедать тут же, на мостовой, в тенистых уголках, -- появился Гришка Челкаш, старый травленый волк, хорошо знакомый гаванскому люду, заядлый пьяница и ловкий, смелый вор. Он был бос, в старых, вытертых плисовых штанах, без шапки, в грязной ситцевой рубахе с разорванным воротом, открывавшим его сухие и угловатые кости, обтянутые коричневой кожей. 

... Читать дальше »

***

Челкаш. Максим Горький 002


   ...Гаврила радостно и робко улыбался, глядя на него.
   -- Устал? -- спросил он.
   -- Не без того, теля! Ну-ка, гребни добре! Дуй во всю силу!.. Хорошо ты, брат, заработал! Полдела сделали. Теперь только у чертей между глаз проплыть, а там -- получай денежки и ступай к своей Машке. Машка-то есть у тебя? Эй, дитятко?
   -- Н-нету! -- Гаврила старался во всю силу, работая грудью, как мехами, и руками, как стальными пружинами. Вода под лодкой рокотала, и голубая полоса за кормой теперь была шире. Гаврила весь облился потом, но продолжал грести во всю силу. Пережив дважды в эту ночь такой страх, он теперь боялся пережить его в третий раз и желал одного: скорей кончить эту проклятую работу, сойти на землю и бежать от этого человека, пока он в самом деле не убил или не завел его в тюрьму. Он решил не говорить с ним ни о чем, не противоречить ему, делать все, что велит, и, если удастся благополучно развязаться с ним, завтра же отслужить молебен Николаю Чудотворцу. Из его груди готова была вылиться страстная молитва. Но он сдерживался, пыхтел, как паровик, и молчал, исподлобья кидая взгляды на Челкаша.
   А тот, сухой, длинный, нагнувшийся вперед и похожий на птицу, готовую лететь куда-то, смотрел во тьму вперед лодки ястребиными очами и, поводя хищным, горбатым носом, одной рукой цепко держал ручку руля, а другой теребил ус, вздрагивавший от улыбок, которые кривили его тонкие губы. Челкаш был доволен своей удачей, собой и этим парнем, так сильно запуганным им и превратившимся в его раба. Он смотрел, как старался Гаврила, и ему стало жалко, захотелось ободрить его.
   -- Эй! -- усмехаясь, тихо заговорил он. -- Что, здорово ты перепугался? а?
   -- Н-ничего!.. -- выдохнул Гаврила и крякнул.
   -- Да уж теперь ты не очень наваливайся на весла-то. Теперь шабаш. Вот еще только одно бы место пройти... Отдохни-ка...
   Гаврила послушно приостановился, вытер рукавом рубахи пот с лица и снова опустил весла в воду.
   -- Ну, греби тише, чтобы вода не разговаривала. Воротца одни надо миновать. Тише, тише... А то, брат, тут народы серьезные... Как раз из ружья пошалить могут. Такую шишку на лбу набьют, что и не охнешь.
   Лодка теперь кралась по воде почти совершенно беззвучно. Только с весел капали голубые капли, и когда они падали в море, на месте их падения вспыхивало ненадолго тоже голубое пятнышко. Ночь становилась все темнее и молчаливей. Теперь небо уже не походило на взволнованное море -- тучи расплылись по нем и покрыли его ровным тяжелым пологом, низко опустившимся над водой и неподвижным. А море стало еще спокойней, черней, сильнее пахло теплым, соленым запахом и уж не казалось таким широким, как раньше.
   -- Эх, кабы дождь пошел! -- прошептал Челкаш. -- Так бы мы и проехали, как за занавеской.
   Слева и справа от лодки из черной воды поднялись какие-то здания - баржи, неподвижные, мрачные и тоже черные. На одной из них двигался огонь, кто-то ходил с фонарем. Море, гладя их бока, звучало просительно и глухо, а они отвечали ему эхом, гулким и холодным, точно спорили, не желая уступить ему в чем-то.
   -- Кордоны!.. -- чуть слышно шепнул Челкаш. С момента, когда он велел Гавриле грести тише, Гаврилу снова охватило острое выжидательное напряжение. Он весь подался вперед, во тьму, и ему казалось, что он растет, -- кости и жилы вытягивались в нем с тупой болью, голова, заполненная одной мыслью, болела, кожа на спине вздрагивала, а в ноги вонзались маленькие, острые и холодные иглы. Глаза ломило от напряженного рассматриванья тьмы, из которой -- он ждал -- вот-вот встанет нечто и гаркнет на них: "Стой, воры!..
"
... Читать дальше »

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Максим Горький — Википедия

Макси́м Го́рький — литературный псевдоним Алексе́я Макси́мовича Пешко́ва, устоявшимся является также употребление настоящего имени писателя в сочетании с псевдонимом — Алексе́й Макси́мович Го́рький, (16 (28) марта 1868, Нижний Новгород...

***

Lib.ru/Классика. Горький Максим. Собрание сочинений

"Максим Горький видит и все ощущает пером. Это видно по заметкам <Горького> о Толстом. Перо не инструмент, а орган писателя.

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

                

 

***

Яндекс.Метрика

***

***

***

В зеркалах скального отражения

            В горах...сентябрь, 2012 год                     На Кавказе, осень, Тхач         В походе, Тхач, Кавказ                 ... Читать дальше »

***

О книге

На празднике

Поэт Зайцев

Художник Тилькиев

Солдатская песнь 

***

***

***

Разные разности

Из свежих новостей - АРХИВ...

11 мая 2010

Аудиокниги

Новость 2

Семашхо

***

***

 

Просмотров: 687 | Добавил: sergeianatoli1956 | Теги: писатели, рассказ, писатель, творчество, литература, Челкаш, Максим Горький, классика | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: