Главная » 2021 » Январь » 18 » Выводы Виктора Земскова... "Сталин и народ. Почему ..." 009
17:46
Выводы Виктора Земскова... "Сталин и народ. Почему ..." 009

***

Виктор Николаевич Земсков - советский, российский историк, доктор исторических наук и главный научный сотрудник Института российской истории РАН. Специализировался на демографических аспектах политических репрессий в СССР.

Виктор Николаев был первооткрывателем ранее закрытых для ученых-историков архивных фондов политических репрессий в СССР. Именно благодаря ему были развеяны многие черные мифы касающиеся Сталинских репрессий. Ведь до этого общественность черпала свои сведения из публицистики, то есть фактически из художественной литературы. Самая знаменитая - "Архипелаг ГулаГ" Александра Солженицына. Теперь же, после многолетнего и кропотливого труда Виктора Николаевича, у нас есть возможность ознакомиться с научной точкой зрения о характере и масштабах репрессий.

К каким же выводам пришел Земсков? Читаем:

"Таким образом, исходя из нашей версии общего числа репрессированных по политическим мотивам, удельный вес таковых в составе населения, жившего в 1918—1958 годы, составляет 2,5% (около 10 млн. по отношению к свыше 400 млн.). Это значит, что 97,5% населения СССР не подвергалось политическим репрессиям ни в какой форме.На сокрытие этого непреложного факта (то есть реальное количество репрессированных) в последние почти четверть века направлена вся мощь пропагандисткой машины. Делается всё возможное и невозможное, чтобы сохранить внедрённое в массовое сознание ложное представление о том, что якобы весь или почти весь народ подвергался различным репрессиям. На этом «чёрном мифе» взращено младшее поколение нашего народа и изрядно распропагандированы в соответствующем духе старшие поколения". (С. 103)

3) Земсков советует прислушаться к выводам американского историка Роберта Тергстона: "

"Система сталинского террора в том виде, в каком она описывалась предшествующими поколениями [западных] исследователей, никогда не существовала; влияние террора на советское общество в сталинские годы не было значительным; массового страха перед репрессиями в 1930-е годы в Советском Союзе не было; репрессии имели ограниченный характер и не коснулись большинства советского народа; советское общество скорее поддерживало сталинский режим, чем боялось его; большинству людей сталинская система обеспечила возможность продвижения вверх и участия в общественной жизни"

4) "…простые советские граждане в массе своей мало что знали или вообще ничего не знали о репрессиях, жертвами которых стали многие тысячи невинных людей, и впервые услышали об этом только после знаменитой речи Н. С. Хрущёва на XX съезде КПСС в 1956 году»"

5) "Им непонятно, например, как можно было сражаться за землю, которую Советская власть у крестьян «отобрала», «изъяла», «конфисковала», «экспроприировала» и т. п. Между тем, вся эта аргументация была бы справедливой только в том случае, если бы «отобранная» земля отошла к каким-то другим владельцам, но она же ведь осталась в коллективном владении тех же самых крестьян. Весь массив исторических источников, которым мы располагаем, неопровержимо свидетельствует о том, что советские крестьяне в массе своей не рассматривали колхозную землю как якобы чужую и отнюдь не собирались отдавать её без боя чужеземным завоевателям" (С. 123).

6) "Конечно, в обществе существовали антисоветские, антибольшевистские и антисталинские настроения. Но не стоит преувеличивать их масштабы. Сложившийся в СССР общественно-политический строй имел массовую поддержку – большинство людей были преданы ему. Он олицетворялся с воплощёнными идеалами Октябрьской революции 1917 года, и само Советское государство в сознании миллионов людей воспринималось как единственное в мире государство рабочих и крестьян. Поэтому советские граждане в массе своей в случае военной опасности были готовы защищать не только свою Родину, своё государство безотносительно к его политическому устройству, но и сложившуюся в СССР общественно-политическую систему, его общественный и государственный строй".

***

***

***

***

 

      В Литве, Латвии и Эстонии было учтено 283 407 внутренних перемещенных лиц (227 044 гражданских и 56 363 военнопленных), в других западных регионах СССР — 870 068 (соответственно 640 132 и 229 936)[282]. Не все они захотели вернуться в родные места, и образовалась специфическая прослойка «внутренних невозвращенцев». Так, по данным на 1 июня 1946 года, в Латвии остались на жительстве 11 947 внутренних перемещенных лиц[283].

Таким образом, в действительности на 1 марта 1946 года насчитывалось 4199 488 репатриантов (2 660 013 гражданских и 1 539 475 военнопленных), из них 2 352 686 поступили из зон действия союзников, включая Швейцарию (1 392 647 гражданских и 960 039 военнопленных) и 1 846 802 — из зон действия Красной Армии за границей, включая Швецию (1 267 366 гражданских и 579 436 военнопленных). Их национальный состав представлен в таблице 2, а результаты проверки и фильтрации — в таблице 3. Кроме того, в таблице 4 показано детальное членение репатриантов (по численности и удельному весу) на военнопленных и гражданских лиц.

Массовая репатриация фактически завершилась в первой половине 1946 года. В последующие годы репатриация резко пошла на убыль. До 1 июля 1952 года было репатриировано 4 305 035 советских граждан, из них 162 403 — в 1944 году, 3 888 721 — в 1945,195 273 — в 1946,30 346 — в 1947,14 272 — в 1948,6 542 — в 1949,4 527 — в 1950, 2 297 — в 1951 и 654 — в январе — июне 1952 года[284]. Из общего числа репатриированных до 1 июля 1952 года советских граждан 3 222 545 поступило из Германии, 332 792 — из Австрии, 137 856 — Румынии, 123 267— Франции, 102 278— Польши, 101 359— Финляндии, 84 777 — Норвегии, 54 350 — Италии, 42 706 — Чехословакии, 27 967 — Англии, 26 268 — Югославии, 13 614 — Бельгии, 9 872 — Швейцарии, 7 835 — Дании, 4 070 — США, 3 806 — Болгарии, 3 429 — Венгрии, 3 409 — Швеции, 1 404 — Греции, 824 — Албании и 544 — из других стран[285]. Более детально эта статистика представлена в таблице 5.

Таблица 4. Соотношение военнопленных и гражданских лиц в составе советских репатриантов по странам, из которых они прибыли (по состоянию на 1 марта 1946 года)*

* ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 53. Л. 175.

Таким образом, к 1952 году по линии органов репатриации в СССР было возвращено свыше 4,3 млн советских граждан. В это число не включены депортированные советские граждане (военнопленные и гражданские), которые во второй половине 1941— первой половине 1944 года совершили удачные побеги из-за границы в СССР, а также порядка 150 тыс. потерявших работоспособность «восточных рабочих», которых немцы в 1942–1943 годах возвратили на оккупированную ими территорию СССР[286]. Репатриация, хоть и в крайне незначительных размерах, продолжалась и после 1952 года. С учетом всего этого, общее число советских граждан, оказавшихся вследствие войны за границей и возвращенных впоследствии в СССР, оценивается величиной примерно в 4,5 млн человек.

Вся статистика ведомства Ф. И. Голикова, которая является официальной, строилась на скрупулезном суммировании лиц, прошедших регистрацию во всех сборных и проверочных лагерях и пунктах. Следовательно, она, эта статистика, не учитывает репатриантов, пробравшихся из-за границы домой нелегально, в обход всех фильтрприемников. По сведениям 1 спецотдела МВД СССР, на 1 января 1948 года среди 2 069 550 учтенных в местах их жительства репатриантов числилось 152 473 человека (7,4 %), не проходивших регистрацию в сборно-пересыльных пунктах и лагерях для репатриированных[287]. Это только выявленные к началу 1948 года нелегальные репатрианты. А сколько было невыявленных, сумевших скрыть факт своего пребывания за границей? Об этом даже приблизительно трудно что-либо сказать.

В статистике репатриированных советских граждан из Германии имеются некоторые противоречия. Если исходить из числа поступивших к 1 июля 1952 года из всех четырех оккупационных зон Германии (из советской зоны — 886 286, английской — 1 073 545, американской — 1 039 032, французской — 84 416), то в сумме получается не 3 222 545, а 3 083 279 человек. Недостающие 139 266 человек в источнике названы как прибывшие «из СПП и лагерей»[288] без указания стран, откуда они были репатриированы. Причем из контекста ясно, что это, во-первых, не внутренние перемещенные лица и, во-вторых, не переданные союзниками, т. е. речь идет о людях, находившихся за пределами СССР в странах, где стояли советские войска. Мы включили эти 139 266 человек в число репатриированных из советской зоны оккупации Германии, исходя из того, что значительная их часть, безусловно, поступила из бывших германских территорий (Восточная Пруссия и другие), отошедших к СССР и Польше. В ходе дальнейшего исследования возможна корректировка этой статистики в сторону уменьшения на несколько десятков тысяч человек поступивших из Германии и соответствующего увеличения количества репатриированных из Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии.

Примерно с октября 1945 года повсеместно в лагерях перемещенных лиц в западных зонах стали численно преобладать невозвращенцы (основная масса возвращенцев уже была в СССР), настроенные, как правило, враждебно и агрессивно к любому человеку, заподозренному в намерении возвратиться в СССР. С плюрализмом мнений у них было туговато, и они решительно и беспощадно искореняли «инакомыслие» в основном посредством такого старого как мир и банального способа, как мордобой. Советские граждане, подавшие заявления о репатриации в СССР, еще некоторое время вынуждены были находиться в лагерях перемещенных лиц, ожидая оформления документов на выезд, и нередко становились жертвами экзекуций, издевательств и глумлений не только со стороны антисоветчиков-невозвращенцев, но и со стороны венгров-хортистов, югославов-четников и прочих находившихся в этих лагерях антисоветских элементов[289].

Решившиеся вернуться на Родину «западники» нередко чрезвычайно удивлялись, когда при общении с советскими должностными лицами выясняли, что те являлись выходцами из простых рабочих и крестьян. Приведем характерный пример. В августе 1946 года в лагере № 312 в Гродно сотрудник ведомства Ф. И. Голикова майор Гурьев беседовал с группой репатриантов, которые никогда не были гражданами СССР, а еще в 1920—1930-е годы, будучи подданными Польши, уехали на заработки во Францию. Они, узнав, что майор Гурьев — в прошлом шахтер, сначала не верили этому. Затем, испытав его по вопросам напластования, техники и способов разработки угля, очень удивлялись, что в СССР из рабочих вышли командиры Красной Армии, администраторы, научные сотрудники, артисты, инженеры и другие работники умственного труда. Репатриант И. А. Брозовский (1897 года рождения, белорус) заявил, что за 15 лет работы шахтером во Франции «сменил десятки шахт, но нигде не встречал, чтобы из шахтеров кто-нибудь выбился в люди. Самое большее — десятник или надсмотрщик. Значит, правда, что Советское государство — государство рабочих и крестьян. Я искренне рад, что хотя под старость приехал в свою рабочую страну…»[290].

Поданным на 1 января 1952 года, ведомство Ф. И. Голикова определяло численность так называемой «второй эмиграции» в 451 561 человек (в это число не вошли бывшие советские немцы, ставшие гражданами ФРГ и Австрии, бессарабцы и буковинцы, принявшие румынское подданство, и некоторые другие), среди которых было 144 934 украинца, 109 214 латышей, 63 401 литовец, 58 924 эстонца, 31 704 русских, 9856 белорусов и 33 528 прочих. Среди украинцев и белорусов преобладали выходцы из западных областей Украины и Белоруссии. «Вторая эмиграция» более чем на % состояла из «западников» и менее чем на 14— из «восточников». Вначале 1952 года расселение «вторых эмигрантов» по странам мира выглядело так: Западная Германия — 84 825, западные зоны Австрии — 18 891, Англия — 100 036, Австралия — 50 307, Канада — 38 681, США — 35 251, Швеция — 27 570, Франция — 19 675, Бельгия— 14 729, Аргентина— 7 085, Финляндия — 6 961, Бразилия— 3 710, Венесуэла— 2 804, Голландия — 2 723, Норвегия — 2 619, другие страны — 36 694 человека[291].

Политическое руководство СССР на протяжении второй половины 1940-х и первой половины 1950-х годов не теряло надежды их репатриировать, продолжая твердо придерживаться принципа обязательной репатриации советских граждан (включая «западников»). Более того, советская дипломатия прилагала большие усилия, чтобы в этом вопросе склонить на свою сторону мировое общественное мнение.

Таблица 5. Динамика репатриации советских граждан (1944 — первая половина 1952 года)*

* ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 86а. Д. 12345. Л.81–82; Ф.9526. On.4. Д. 33. Л. 120.

** В число репатриированных из советской зоны оккупации Германии включены 139 266 человек, относительно которых в источниках не указано, из каких стран они прибыли.

*** В сведениях за 1945 год советские граждане, поступившие из западных зон Австрии, учтены вместе с репатриированными из советской зоны.

**** Венесуэла— 28, Аргентина— 22, Канада— 16, Южно-Африканский Союз — 9, Индокитай — 7, Палестина — 7, Австралия — 4, Уругвай — 4, Испания — 3, Алжир — 3 и Индия — 2 репатрианта.

Так, 15 декабря 1946 года А. А. Громыко, выступая на заседании Генеральной Ассамблеи ООН, заявил: «Мероприятия по перемещению беженцев и перемещенных лиц в другие страны, во-первых, создают условия, при которых военные преступники, квислинги, предатели легко укрываются от наказаний. Во-вторых, даже с чисто гуманной точки зрения нельзя считать правильным поощрение переселения в другие страны, поскольку такое переселение обрекает беженцев на безотрадное существование, вдали от родины, в условиях всякого рода дискриминации»[292]. В этой фразе были приведены основные аргументы, на основании которых СССР продолжал твердо придерживаться политики обязательной репатриации перемещенных лиц, и, кроме того, сформулирована концепция, призванная придать позиции СССР гуманистическое содержание.

17 ноября 1947 года под давлением советской делегации была принята резолюция Генеральной Ассамблеи ООН, в которой говорилось, что Генеральная Ассамблея «подтверждает свою точку зрения, согласно которой главная задача в отношении перемещенных лиц заключается в том, чтобы поощрять всеми возможными способами их скорейшее возвращение в страны их происхождения»[293]. Однако эта, казалось бы, серьезная дипломатическая победа СССР не привела ни к каким приемлемым для него практическим результатам в процессе образования «второй эмиграции».

Как и «первая» (белая) эмиграция, «вторая эмиграция» тоже являлась ярко выраженной политической, антисоветской. Поскольку в ее составе численно преобладали антисоветски и русофобски настроенные прибалты и западные украинцы (к примеру, в Западной Германии удельный вес украинцев, литовцев, латышей и эстонцев в составе этой так называемой «новой волны русской эмиграции» составлял, по данным на начало 1952 года, 89,9 %, в Англии — 90,0, в США — 92,8, а в Канаде — 93,2 %)[294], то именно они определяли ее политическое лицо. Свое невозвращение на родину они, как правило, объясняли не только «русской оккупацией», но и неприятием советского общественного и государственного строя и даже самого государственного образования в виде СССР. Их невозвращенческая позиция покоилась на четырех основных постулатах— национализме, антикоммунизме, антисоветизме и русофобии.

В октябре 1945 года в «Правде» была опубликована статья Ф. И. Голикова, в которой называлось число репатриированных к тому времени граждан СССР— 5 236 130 человек (3 104 284 мужчины, 1 498 153 женщины и 633 693 ребенка)[295]. Однако при этом не было сделано никаких пояснений. В результате приведенное Голиковым число репатриантов воспринималось в том смысле, что все они прибыли из-за границы. В действительности же к началу октября 1945 года из-за границы возвратилось около 4,1 млн человек, остальные же были внутренними перемещенными лицами (см. табл. 1) и их, следовательно, нельзя считать репатриантами.

Персонифицированная картотека на репатриированных советских граждан, которая составлялась сотрудниками аппарата Ф. И. Голикова, охватывала только немногим более 4,6 млн человек, т. е. была на порядок ниже официальной статистики (которая, напоминаем, включала в себя и внутренних перемещенных лиц). В 1946–1948 годах Управление Уполномоченного Совмина СССР по делам репатриации передало МВД СССР картотеку персонального учета на 4 619 110 репатриантов: в ноябре 1946 года — на 2 815 660 гражданских лиц и в начале 1948 года — на 1 803 450 военнопленных[296].

В 1965 году в открытой советской печати были обнародованы официальные данные о количестве репатриированных советских граждан — 5 457 856 человек[297]. Это была суммарная численность репатриантов и внутренних перемещенных лиц по состоянию на 1 января 1952 года (см. табл. 1). Однако именно такого пояснения не было сделано, и эта статистика вплоть до 1990 года вводила исследователей в заблуждение. Во многих трудах эта цифра (5 457 856) представлялась как общее число советских граждан, возвращенных в СССР именно из-за границы (из Германии и других стран).

Историки М. Геллер и А. Некрич, судя по тексту раздела «Репатриация» в их книге «Утопия у власти», вышедшей в 1986 году в Лондоне на русском языке, явно были озадачены тем обстоятельством, что советских перемещенных лиц в Европе было около 5 млн (из коих почти 0,5 млн не возвратились в СССР), и из этого числа, оказывается, по официальным советским данным, было репатриировано почти 5,5 млн. Для них это оказалось неразрешимым «математическим ребусом». Они так и не догадались, что их собственные данные об общем числе советских перемещенных лиц в европейских странах правильные, а официальные советские данные о количестве репатриированных в СССР фактически фальсифицированные. Пребывая в уверенности, что в официальных советских данных речь идет только о поступивших в СССР из европейских стран (о существовании приписки в почти 1,2 млн человек они не догадывались), М. Геллер и А. Некрич вынуждены были строить предположения о существовании в Европе дополнительно еще каких-то советских граждан, которые «возвратились или были возвращены в Советский Союз»[298].

Тем не менее сомнения относительно достоверности официальной советской статистики и тогда, в 1970—80-е годы, имели место. Сотрудники Института истории СССР АН СССР В. Е. Полетаев, Ю. К. Стрижков и В. Б. Тельпуховский неоднократно высказывали подозрения, что официальные советские данные являются существенно преувеличенными. Ход их рассуждений сводился к тому, что, по-видимому, в западных регионах СССР были выявлены большие массы советских граждан, не являвшихся местными жителями, и их всех включили в общее число «репатриантов». Теперь же документально доказано, что они в своих подозрениях были совершенно правы.

К 1 августа 1946 года по месту жительства было направлено 3 322 053 репатриантов и внутренних перемещенных лиц. Среди них было 3 024 229 гражданских (2 192 594 репатриантов и 831 635 внутренних перемещенных лиц) и 297 824 военнопленных (соответственно 297 508 и 316). На 3 289 672 человек имелись сведения о распределении их по союзным республикам (см. табл. 6). Разница между общим числом направленных к месту жительства к 1 августа 1946 года и тем количеством, на которое имелись сведения о распределении по союзным республикам, составляет 32 381 человек (3 322 053 — 3 289 672). По-видимому, эта цифра адекватна числу умерших в период нахождения этих людей в лагерях, СПП, ПФП и других сборных и проверочных пунктах.

Таблица 6. Распределение по союзным республикам направленных к месту жительства репатриантов и внутренних перемещенных лиц (по состоянию на 1 августа 1946 года)*

*ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 3. Д. 54. Л. 174–176.

Благополучно прошедшим проверку и отпущенным домой выдавались временные удостоверения, в которых указывались фамилия, имя, отчество, год и место рождения, время содержания во фронтовом или армейском лагере, на СПП, ПФП, ПФЛ или в ином подобного рода месте (например: г. Торгау, проверочно-фильтрационный пункт НКВД СССР № 282), а также и выбранное репатриантом место жительства. В этом же документе имелись два примечания: «Видом на жительство служить не может» и «Удостоверение по приезде к месту жительства должно быть сдано в местный орган НКВД для получения вида на жительство»[299]. Больше никаких документов репатриантам на руки не выдавалось. Все документы, подтверждавшие пребывание людей в концлагерях и тюрьмах фашистской Германии, были изъяты у них при проверке в лагерях, СПП, ПФП и ПФЛ и других проверочных лагерях и пунктах.

Среди возвращавшихся к местам своего прежнего жительства было довольно много киевлян. Однако в постановлении СНК СССР от б января 1945 года «Об организации приема и устройства репатриируемых советских граждан» говорилось о запрете направления репатриантов в Москву, Ленинград и Киев[300]. Этот же запрет фигурировал и в приведенной выше директиве начальника тыла Красной Армии и Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации от 18 января 1945 года. Несколько позднее проблема с репатрианта-ми-киевлянами была существенно сглажена. По распоряжению СНК СССР от 7 июля 1945 года разрешалось направлять в Киев репатриированных юношей и девушек при условии, если их родители проживают в Киеве[301].

Прибывших к месту жительства репатриантов местные органы внутренних дел и госбезопасности обязаны были проверить на основании приказа НКВД— НКГБ СССР от 16 июня 1945 года «О порядке проверки и фильтрации по месту постоянного жительства возвращающихся на родину репатриированных советских граждан». В нем указывалось, что для производства проверки в каждом пункте, куда будут прибывать репатрианты, необходимо создать проверочно-фильтрационные комиссии и основное внимание уделить выявлению:

а) гласных и негласных сотрудников немецких разведывательных, контрразведывательных, полицейских и карательных органов;

б) немецких агентов, обучавшихся в разведывательных, контрразведывательных, диверсионных и полицейских школах и выполнявших задания немцев в советском тылу;

в) агентуры, завербованной немцами для проведения работы среди советских граждан, содержавшихся в лагерях противника, а также специальной агентуры, завербованной немцами с заданием вести разведывательную работу против СССР в послевоенный период;

г) агентов, завербованных другими иностранными разведками для разведывательной работы против СССР;

д) изменников Родины, предателей, ставленников, пособников оккупантам и прочий антисоветский элемент, бежавший из СССР с отступавшими частями противника, а также участников вооруженных формирований, созданных немцами из числа советских граждан («власовцы», «национальные легионы», казачьи части и т. п.);

е) участников белоэмигрантских и националистических организаций, действовавших по указке немцев («КОНР», «НТСНП», «РОВС», грузинские, армянские, татарские, среднеазиатские и другие националистические организации и группы)[302].

По состоянию на 1 сентября 1947 года проверка считалась завершенной в отношении 1 981 411 человек (в это число входили более 1924 тыс. репатриантов и около 57 тыс. внутренних перемещенных лиц). На 1 627 590 человек из числа проверенных не было выявлено никаких компрометирующих материалов (82,1 %), 21617 арестовано (1,1 %), 202 805 взято в агентурную разработку (10,2 %) и еще 129 399 человек (6,6 %) значились как «выбывшие по другим причинам». На указанную дату для того, чтобы считать, что приказ от 16 июня 1945 года полностью выполнен, требовалось завершить проверку в отношении еще 56 761 репатрианта. Таким образом, в списки проверяемых на основании указанного приказа, по состоянию на 1 сентября 1947 года, вошли 2 038 172 человека[303].                              ***                                         ***  Такое количество было на порядок ниже общего числа репатриантов и внутренних перемещенных лиц, направленных к месту жительства. Это объяснялось главным образом тем, что, во-первых, проверялись в основном только взрослые и, во-вторых, местные органы МВД — МГБ не считали репатриантами (за исключением «репатриированных из Прибалтики») граждан, которых мы условно называем внутренними перемещенными лицами, и не вносили их в списки на проверку на основании приказа от 16 июня 1945 года.

Из табл. 3 видно, что к 1 марта 1946 года к месту жительства было направлено свыше 80 % от общего числа гражданских репатриантов и только 18,3 % репатриированных военнопленных. Это нельзя расценивать как дискриминацию военнопленных. Деление на гражданских и военнопленных в ходе проверки и фильтрации и при решении судьбы того или иного репатрианта не имело принципиального значения и относилось к категории второстепенных факторов. Главными критериями были поведение в плену и за границей, а также возраст, пол и другие социальные характеристики. В составе гражданских было огромное количество лиц пожилого возраста, женщин, детей, а также мужчин непризывных возрастов, которые не могли быть призваны в армию или зачислены в рабочие батальоны и, естественно, направлялись к месту жительства. Среди же военнопленных совсем не было детей, очень мало женщин, равно как и стариков. Преобладали мужчины призывных возрастов, подлежавшие восстановлению на военной службе или зачислению в рабочие батальоны. За счет этого и образовалась диспропорция между гражданскими и военнопленными, направленными к месту жительства. После победы над Германией из Красной Армии были демобилизованы военнослужащие 13 старших возрастов и вслед за ними отпущены по домам их ровесники из числа военнопленных. Причем на них полностью распространялись льготы, предусмотренные статьями 3—10 Закона от 23 июня 1945 года «О демобилизации старших возрастов личного состава действующей армии»[304].

Указанное в табл. 3 количество репатриированных военнопленных, направленных к месту жительства (свыше 280 тыс.), на самом деле значительно ниже реального числа лиц этой категории. Дело в том, что в табл. 3 приведена численность только тех отпущенных по домам репатриантов-военнопленных, которые к моменту выхода приказа о демобилизации 13 старших возрастов еще не были восстановлены на военной службе и находились в проверке во фронтовых и армейских лагерях и СПП, запасных воинских частях, ПФП и прочих проверочных пунктах. Нам неизвестно, сколько человек было демобилизовано в 1945 году на основании этого приказа из числа военнопленных-репатриантов, ранее восстановленных на военной службе (в табл. 3 указано, что всего их было почти 660 тыс.). Думается, что под приказ о демобилизации 13 старших возрастов подпали никак не менее 100 тыс. находившихся на военной службе бывших репатриированных военнопленных (возможно, даже и значительно больше). Учитывая все это, мы определяем общее число военнопленных-репатриантов, направленных к концу 1945 года по месту жительства, величиной примерно в 400 тыс. человек.

В течение 1944–1948 годов правительством СССР было принято 67 постановлений, которыми обеспечивались права репатриантов как граждан СССР, из них 14— о льготах и материальном обеспечении. К числу основных постановлений СНК (Совмина) такого рода можно отнести следующие: «Об организации приема и устройства репатриируемых советских граждан» (6 января 1945); «О разрешении въезда на территорию Украинской и Белорусской ССР в упрощенном порядке всем гражданам украинцам и белорусам, признавшим себя гражданами СССР» (14 июня 1946); «О порядке назначения и выплаты пенсий военнослужащим, получившим инвалидность во время пребывания на службе в Красной Армии, на фронте и в плену» (9 июля 1946); «О порядке назначения и выплаты государственных пособий многодетным и одиноким матерям, репатриированным в СССР» (19 сентября 1946) и др. Важное значение имело постановление Президиума Верховного Совета СССР от 1 декабря 1945 года «О внесении в списки избирателей репатриированных граждан СССР».

В деле защиты прав репатриантов весьма заметна была роль прокурорского надзора. Был спущен на места ряд директив Генеральной прокуратуры СССР, важнейшими из которых являлись следующие: «О возврате домов, принадлежавших репатриантам, возвратившимся на Родину, которые за их отсутствие были переданы в жилфонд городов и поселков» от 21 декабря 1945 года и «Об охране прав репатриируемых советских граждан» от 24 мая 1948 года[305].

На репатриантов, поступивших на работу, полностью распространялось действовавшее законодательство о труде, а также все права и льготы, которыми пользовались рабочие и служащие соответствующих предприятий. То же самое касалось и репатриантов, работавших в сельском хозяйстве. Правительство СССР обязало директоров предприятий и министерства предоставлять репатриантам работу по специальности и при необходимости переводить с их согласия на другие предприятия и использовать по специальности. Репатриантам, работавшим на предприятиях министерств угольной и лесной промышленности, а также черной металлургии, было разрешено выдавать денежную ссуду на индивидуальное жилищное строительство в размере 15 тыс. р. с погашением в течение 15 лет и, кроме того, ссуду до 5 тыс. р. на первоначальное хозяйственное обзаведение с погашением ее в течение пяти лет. Репатрианты, работавшие не там, где проживали их семьи, имели право перевезти их к себе за счет средств предприятия. Репатриированные — бывшие военнопленные пользовались льготами, предусмотренными для демобилизованных воинов. Исполкомы местных Советов депутатов трудящихся, руководители предприятий и учреждений были обязаны предоставлять им работу в месячный срок со дня прибытия к месту жительства. Работа должна была предоставляться с учетом приобретенного опыта в армии и специальности. Бывшим военнопленным, возвратившимся в деревню, исполкомы районных и сельских Советов были обязаны оказывать всемерную помощь в устройстве на работу и обзаведении хозяйством. Возвратившиеся в районы, пострадавшие от фашистской оккупации и нуждавшиеся в постройке или ремонте жилищ имели право получить бесплатный лесосечный фонд, необходимый для заготовки строительного леса, и, кроме того, ссуду от 5 до 10 тыс. р. на строительство и восстановление жилищ с погашением ее в сроки от 5 до 10 лет. Репатриированные инвалиды имели право на пенсионное обеспечение. Всем им, как и инвалидам Великой Отечественной войны, было предоставлено право ухода с предприятия или из учреждения, при желании переехать к месту постоянного жительства. Всем рабочим и служащим время нахождения на оккупированной территории и в плену в непрерывный стаж работы не засчитывалось, однако общий трудовой стаж не прерывался. Репатриированные многодетные матери с момента возвращения в СССР получали право на пособие и льготы по многодетности на общих основаниях.

Репатриантам было объявлено, что они сохраняются все права граждан СССР, включая избирательное право, трудовое законодательство, социальное страхование. Однако по возвращении домой репатрианты часто сталкивались с ущемлением своих прав. Причем местные органы власти нередко действовали вопреки указаниям из Москвы. Например, в Москве выезд по повестке биржи труда на работу в Германию в качестве «восточного рабочего» склонны были интерпретировать как насильственный угон, а местные власти часто трактовали это как граничащий с предательством добровольный выезд во вражескую страну и не стеснялись демонстрировать перед репатриантами свое подозрительное, презрительное и враждебное к ним отношение. От репатриантов пошел поток писем в различные инстанции с соответствующими жалобами.

4 августа 1945 года ЦК ВКП(б) принял постановление «Об организации политико-просветительной работы с репатриированными советскими гражданами», в котором указывалось: «Отдельные партийные и советские работники встали на путь огульного недоверия к репатриируемым советским гражданам. Надо помнить, что возвратившиеся советские граждане вновь обрели все права советских граждан и должны быть привлечены к активному участию в трудовой и общественно политической жизни»[306]. Это смягчило на местах атмосферу недоверия к репатриантам, но отнюдь ее не устранило. Высшее руководство, в отличие от местного, действовало более корректно, но тоже не питало доверия к репатриантам. В повседневной жизни они продолжали подвергаться явной или завуалированной дискриминации, в частности при выдвижении на руководящие должности, при приеме в партию и комсомол, при поступлении в высшие учебные заведения. Военнопленные не считались участниками войны, за исключением тех, кто после освобождения из плена, будучи мобилизованным в Красную Армию, на заключительном этапе войны участвовал в боевых действиях на фронте.

Недоверчивое отношение к репатриантам проистекало из факта их бесконтрольного пребывания в «иностранщине». Миллионы советских военнослужащих— участников похода 1944–1945 годов в Европу тоже побывали в «иностранщине», но к ним отношение было принципиально иное по причине того, что они воевали за пределами СССР под постоянным и бдительным контролем существовавших при войсках политических и контрразведывательных органов. Входе репатриации командование партизанских формирований, состоявших из беглых военнопленных и восточных рабочих и действовавших во Франции, Италии, Югославии, Бельгии и других странах, обращалось с просьбами сохранить их в качестве самостоятельных войсковых единиц в Красной Армии, но эти просьбы не удовлетворялись. Основная причина отказа: эти партизанские формирования действовали вне контроля со стороны «компетентных советских органов».

В 1946–1952 годах из года в год заметно росло подозрительное отношение к репатриантам со стороны политического руководства СССР. Это являлось следствием ведшейся тогда пропаганды по искоренению «низкопоклонства перед Западом» и начавшейся «холодной войны», а с 1948 года еще и усугубилось развернутой кампанией по борьбе с космополитизмом и иностранщиной. В обществе искусственно нагнетались настроения «шпиономании». Особое недоверие вызывали репатрианты, поступившие из зон действия англо-американских войск.

В ГУЛАГе появилась новая прослойка политических заключенных под названием «падовцы» (производное от ПАД — пропаганда американской демократии). Кроме того, часть репатриантов была обвинена в шпионаже. Органы МГБ и военной контрразведки выявляли среди них лиц, действительно завербованных американскими и английскими спецслужбами, однако имели место и огульные обвинения подобного рода.

Несмотря на возрастание подозрительного отношения к репатриантам, руководство СССР все же воздержалось от крупномасштабных репрессий. Поэтому основная их масса не пострадала даже в этой неблагоприятной для них политической атмосфере. Однако в морально-психологическом плане репатрианты испытывали все больший дискомфорт; сам термин «репатрианты» приобрел в общественном сознании однозначно негативный смысл, и их все чаще стали сторониться как прокаженных.

Отдельные группы репатриантов, к которым руководство СССР испытывало особо сильное недоверие, были репрессированы (чаще всего в форме выселения с отправкой на спецпоселение). Так, в 1951 году из Западной Украины, Западной Белоруссии и Литвы были выселены вместе с семьями репатрианты — бывшие военнослужащие польской армии Андерса, прибывшие в СССР в 1946–1949 годах в основном из Англии. Поляков среди репатриантов-«андерсовцев» было сравнительно немного, и подавляющее их большинство составляли украинцы и белорусы. На спецпоселение в Иркутскую область в 1951 году поступило более 4,5 тыс. «андерсовцев» (включая членов их семей)[307]. Этот контингент находился на спецпоселении до августа 1958 года.

Во время войны освобожденные из вражеского плена военнослужащие в большинстве случаев после непродолжительной проверки восстанавливались на военной службе, причем рядовой и сержантский состав, как правило, — в обычных воинских частях, а офицеры обычно лишались офицерских званий и из них формировались офицерские штурмовые (штрафные) батальоны. В послевоенное время, как отмечалось в мартовском (1946 года) отчете Управления Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, «освобожденные офицеры направлялись в лагеря НКВД и запасные части Главупраформа Красной Армии для более тщательной проверки и установления категории. После проверки ни в чем не замешанные направлялись в войска для дальнейшего прохождения службы или увольнялись в запас. Остальные направлялись по назначению НКВД («СМЕРШ»)»[308].

  Читать  дальше ...  

***

Источник :    https://libking.ru/books/sci-/sci-history/521666-4-viktor-zemskov-stalin-i-narod-pochemu-ne-bylo-vosstaniya.html      Виктор Земсков - Сталин и народ. Почему не было восстания читать онлайн

Источник :    https://zen.yandex.ru/media/id/5b9e7c90bd1d6600aae148b6/pravda-o-stalinskih-repressiiah-viktor-zemskov-5feddaf0af142f0b17ecdff2     Правда о Сталинских репрессиях. Виктор Земсков. | Исторический обзор

***

***

***

Земсков, Виктор Николаевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

 

Виктор Николаевич Земсков
ZemskovVN.jpg
Дата рождения  30 января 1946
Место рождения
  •  СССР
Дата смерти  21 июля 2015 (69 лет)
Место смерти МоскваРоссийская Федерация
Страна  СССР→ Россия
Научная сфера  история
Место работы Институт российской истории РАН
Альма-матер МГУ
Учёная степень доктор исторических наук
Известен как исследователь  репрессий в СССР

Ви́ктор Никола́евич Земско́в (30 января 1946 — 21 июля 2015, Москва, Российская Федерация) — советский и российский историк, доктор исторических наук (2005 г.), главный научный сотрудник Института российской истории РАН. Исследователь демографических аспектов политических репрессий в СССР в 1917—1954 гг.  

Родился в 1946 году.

В 1974 году окончил Московский государственный университет, там же начал работать.

В 1981 г. защитил кандидатскую диссертацию «Вклад рабочего класса в укрепление материально-технической базы сельского хозяйства СССР в 1960-е годы».

В 1989 году вошёл в состав комиссии по определению потерь населения Отделения истории АН СССР во главе с членом-корреспондентом АН СССР Ю. А. Поляковым. Комиссия получила доступ к статистической отчётности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, хранившейся в Центральном государственном архиве Октябрьской революции (ЦГАОР СССР и Центральный государственный архив РСФСР в 1992 году объединены в Государственный архив Российской Федерации).

В 2005 г. защитил докторскую диссертацию «Спецпоселенцы в СССР. 1930—1960».

Член Ученого совета Института российской истории РАН.

Член Диссертационного совета при Институте российской истории РАН.

Член Ассоциации историков Второй мировой войны.

Ученый секретарь Центра военной истории России.

Опубликовал большое число научных работ, посвящённых статистике жертв политических репрессий и потерь населения СССР.

Скончался от аневризмы аорты 21 июля 2015.             

***

   Был первооткрывателем ранее закрытых для ученых архивных фондов по истории политических репрессий в СССР. Благодаря работам В. Н. Земскова общественность, до того в основном черпавшая сведения о репрессиях в СССР из публицистики, получила возможность познакомиться с научной точкой зрения на характер и масштабы репрессий. Социолог и политолог С. Кара-Мурза так характеризует работы В. Н. Земскова:
…Историк В. Н. Земсков вот уже почти десять лет занят кропотливой, но очень важной работой: он систематизирует архивные данные, отражающие деятельность ГУЛАГа, и публикует подробные сводки по всем категориям репрессированных. Публикует без эмоций, в специальных журналах по истории и социологии. Сам он ни в коей мере не сталинист и это надежно констатирует в публикациях. Не сталинист, но факты уважает. Демократы его стараются не замечать и в полемику с ним не вступать. Но поначалу устроили атаку в виде обличительной статьи А. В. Антонова-Овсеенко. На это В. Н. Земсков ответил в своей бесстрастной манере…

— С. Г. Кара-Мурза «Манипуляция сознанием»
Ответ Виктора Земскова на критику А. В. Антонова-Овсеенко:

 

…А. В. Антоновым-Овсеенко на страницах «Литературной газеты» в статье «Противостояние» было высказано мнение о фальшивом происхождении используемых мной документов и, следовательно, недостоверном характере публикуемых цифр(2). По этому поводу необходимо сказать следующее. Вопрос о подлоге можно было бы рассматривать, если бы мы опирались на один или несколько разрозненных документов. Однако нельзя подделать находящийся в государственном хранении целый архивный фонд с тысячами единиц хранения, куда входит и огромный массив первичных материалов (предположить, что первичные материалы — фальшивые, можно только при допущении нелепой мысли, что каждый лагерь имел две канцелярии: одну, ведшую подлинное делопроизводство, и вторую — неподлинное). Тем не менее, все эти документы были подвергнуты тщательному источниковедческому анализу, и их подлинность установлена со 100-процентной гарантией. Данные первичных материалов в итоге совпадают со сводной статистической отчетностью ГУЛАГа и со сведениями, содержавшимися в докладных записках руководства ГУЛАГа на имя Н. И. ЕжоваЛ. П. БерииС. Н. Круглова, а также в докладных записках последних на имя И. В. Сталина. Следовательно, документация всех уровней, которой мы пользовались, подлинная. Предположение о том, что в этой документации могли содержаться заниженные сведения, несостоятельно по той причине, что органам НКВД было невыгодно и даже опасно преуменьшать масштабы своей деятельности, ибо в противном случае им грозила опасность впасть в немилость у власть имущих за «недостаточную активность».

Статистика заключенных ГУЛАГа, приводимая А. В. Антоновым-Овсеенко, построена на свидетельствах, как правило, далеких от истины. Так, он, в частности, пишет в упомянутой статье: «По данным Управления общего снабжения ГУЛАГа, на довольствии в местах заключения состояло без малого 16 миллионов — по числу пайкодач в первые послевоенные годы». В списке лиц, пользовавшихся этим документом, фамилия Антонова-Овсеенко отсутствует. Следовательно, он не видел этого документа и приводит его с чьих-то слов, причем с грубейшим искажением смысла. Если бы А. В. Антонов-Овсеенко видел этот документ, то наверняка бы обратил внимание на запятую между цифрами 1 и 6, так как в действительности осенью 1945 г. в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн, а 1,6 млн заключенных.

Тот факт, что предположительная статистика А. В. Антонова-Овсеенко, равно как и сведения О. Г. Шатуновской, опровергаются данными первичных гулаговских материалов, делает дальнейшее ведение полемики на эту тему совершенно бессмысленной…

— В. Н. Земсков Заключенные , спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные

 

Источник :  Википедия

***

***

70 000 лет назад человечество почти вымерло, и в мире осталось всего 2000 человек.Известный научный журнал "American human genetics research" ранее опубликовал статью, в которой исследователи заявили, что 70 000 лет назад Земля из-за изменения климата, суровой окружающей среды, люди столкнулись с катастрофой, на грани вымирания на Земле осталось всего 2000 человек.

...Исследователи говорят, что между 90 000 и 135 000 лет назад Восточная Африка испытывала жестокий засушливый климат, изменение климата привело к изменениям в человеческих популяциях, разделив их на относительно независимые и закрытые небольшие сообщества.

К 70 000 годам назад из-за ухудшения климата люди оказались на грани вымирания, их численность резко сократилась до 2000 человек. Около 60 000 лет назад люди мигрировали из Африки и распространились по всем регионам мира.70 000 лет назад человечество почти вымерло, и в мире осталось всего 2000 человек.

70 000 лет назад человечество почти вымерло, и в мире осталось всего 2000 человек.

Можно сделать вывод, что, вероятно, существовало много доисторических людей и цивилизаций.

То есть развитие человеческой цивилизации на Земле циклично, существуют разные человеческие цивилизации на Земле в разное время. Каждый раз, когда доисторическая человеческая цивилизация исчезает в определенное время из-за разрушительного удара, на Земле появляется новый человек и постепенно развивается другая цивилизация, каждая человеческая цивилизация, кажется, пережила процесс от возникновения, развития, до высокой степени цивилизации до ликвидации.

Источник : https://zen.yandex.ru/media/lifeandscience/70-000-let-nazad-chelovechestvo-pochti-vymerlo-i-v-mire-ostalos-vsego-2000-chelovek-5fe21af3785777679a5e3c3c?&utm_campaign=dbr

***

***

***

Просмотров: 275 | Добавил: iwanserencky | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: