Главная » 2020 » Май » 23 » Сказки братьев Гримм. Часть восьмая
13:30
Сказки братьев Гримм. Часть восьмая

***

***

ДВЕНАДЦАТЬ БРАТЬЕВ. БРАТЬЯ ГРИММ

ИЛЛЮСТРАЦИЯ ГАРРИ ТИКЕРА К СКАЗКЕ БРАТЬЕВ ГРИММ «12 БРАТЬЕВ»

Жили когда-то король и королева; они жили между собой в мире и согласии, и было у них двенадцать детей, но всё одни только мальчики. Вот и говорит раз король своей жене:

— Если тринадцатый ребенок, которого ты родишь, будет девочкой, то двенадцать мальчиков надо будет убить, чтобы у нее и богатства было больше и чтобы ей одной досталось все королевство.

И велел король сделать двенадцать гробов, наложить в них стружек, и лежало в каждом по маленькой подушечке; эти гробы были поставлены в потайной комнате, а ключ от нее он отдал королеве и велел ей никому о том не рассказывать.

И сидела мать день-деньской такая грустная и печальная, что младший ее сын, бывший всегда при ней неотлучно, которого она назвала, по-библейски, Вениамином, стал ее спрашивать:

— Милая матушка, отчего ты такая печальная?

— Милое дитятко, — ответила она, — я об этом сказать тебе не могу. — Но он не давал ей покоя, пока она не пошла и не открыла комнату и не показала ему двенадцать готовых и наполненных стружками гробов. И сказала она:

— Мой милый Вениамин, эти гробы твой отец велел приготовить для тебя и твоих одиннадцати братьев. Если у меня родится на свет девочка, то все вы будете убиты и в них похоронены.

Она рассказывала ему об этом со слезами на глазах, а сын ее утешал и говорил:

— Не плачь, милая матушка, мы что-нибудь да придумаем и отсюда уйдем.

— Уходи вместе со своими одиннадцатью братьями в лес, пускай кто-нибудь из вас взберется на самое высокое дерево и все время стоит там на страже и смотрит на башню нашего замка. Если родится у меня сыночек, я подыму белый флаг, — и вы можете тогда вернуться; а родится у меня дочка, я подыму красный флаг, — тогда вы убегайте как можно быстрее, и да хранит вас господь бог. Каждую ночь я буду вставать и за вас молиться: зимой — чтобы вы согрелись где-нибудь у костра, а летом — чтобы не погибли от зноя.

Она благословила своих сыновей, и они ушли в лес. Каждый из них стоял по очереди на страже на высоком дубу и глядел на замковую башню.

Так прошло одиннадцать дней, и настал черед стоять на страже Вениамину; и увидел он, что поднят на башне флаг; но флаг был не белый, а красный как кровь, и он предвещал, что всем им придется погибнуть. Услыхав об этом, братья разгневались и сказали:

— Неужто мы должны погибнуть из-за какой-то девочки! Поклянемся за это отомстить! Где только ни встретим мы девочку, пусть прольется ее красная кровь!

Затем они двинулись дальше, в самую чащу лесную, туда, где было еще темнее и глуше; и нашли они там небольшую заколдованную избушку, и она стояла пустая. И они сказали:

— Мы поселимся здесь; ты, Вениамин, как самый младший и самый слабый, будешь оставаться дома и вести хозяйство, а мы будем ходить на охоту и добывать пищу.

И они ходили в лес, били зайцев, диких косуль, птиц и голубей — все, что в пищу годилось, и приносили домой свою добычу Вениамину, и он должен был приготовлять еду, чтобы они не голодали. И прожили они в той избушке целых десять лет, и время пролетело совсем незаметно.

А дочь, которую родила королева, за это время успела вырасти; была она сердцем добрая, лицом красивая, и была на лбу у нее золотая звезда.

Однажды в замке стирали белье, и она заметила двенадцать мужских рубашек и спросила у матери:

— Чьи это рубашки, на отца ведь они слишком малы?

Ответила ей мать с тяжелым сердцем:

— Милое дитя, это рубашки твоих двенадцати братьев.

Девушка спросила:

— А где же мои двенадцать братьев, я никогда о них ничего не слыхала.

— Бог весть, где странствуют они теперь по свету, — ответила мать и привела дочь к потайной комнате, открыла ее и показала ей двенадцать наполненных стружками гробов и маленькие подушечки.

— Эти гробы, — сказала она, — были приготовлены для твоих братьев, но они тайно ушли из замка, когда ты родилась, — и она рассказала ей, как все это произошло.

Девушка сказала:

— Не плачь, милая матушка, я пойду и разыщу своих братьев.

Она взяла двенадцать рубашек и ушла. Попала она как раз в тот самый дремучий лес. Шла она целый день и под вечер подошла к заколдованной избушке. Она вошла и увидела там мальчика, он спросил у нее:

— Ты откуда пришла и куда идешь? — Он удивился, что она такая красивая, что на ней королевское платье, а на лбу золотая звезда.

— Я королевна, — ответила она, — ищу своих двенадцать братьев и буду искать их повсюду на свете, где есть только синее небо, пока не найду их.

И она показала ему двенадцать рубашек, которые принадлежали ее братьям. И понял тогда Вениамин, что это его сестра, и сказал:

— Я твой младший брат Вениамин.

Она от радости заплакала, и Вениамин тоже, и стали они целовать и обнимать друг друга. И он сказал:

— Милая сестрица, я должен тебя предупредить, что мы с братьями поклялись убивать всякую девушку, какую встретим, потому что из-за девушки мы должны были покинуть свое королевство.

— Что ж, я охотно умру, — сказала она, — если этим смогу спасти своих двенадцать братьев.

— Но я не хочу, — ответил он, — чтобы ты умерла, спрячься вот в этот чан, пока не придут одиннадцать братьев, а я уж как-нибудь их отговорю.

Она так и сделала. Когда наступила ночь, братья вернулись с охоты, и был готов для них ужин. Они сели за стол, начали есть, и спрашивают Вениамина:

— Ну, какие у тебя новости?

— А разве вы ничего не знаете? — сказал Вениамин.

— Нет, — ответили они.

А он продолжал:

— Вы были в лесу, а я оставался дома, но знаю больше, чем вы.

— Так расскажи нам.

— Хорошо, — сказал он, — только пообещайте мне, что первую девушку, какую мы встретим, убивать не станем.

— Да, — воскликнули они, — мы ее помилуем, только расскажи нам все.

И он сказал:

— А наша сестра здесь.

Он поднял чан, и вот вышла оттуда королевна в своей королевской одежде, с золотою звездой на лбу; и была она так прекрасна, нежна и мила. Они все обрадовались, кинулись к ней на шею, стали ее целовать и полюбили ее от всего сердца.

И осталась она вместе с Вениамином в избушке и стала помогать ему по хозяйству. Одиннадцать братьев ходили в лес, ловили диких косуль, птиц и голубей, чтобы было что есть, а сестра с Вениамином готовили пищу. Она ходила собирать хворост, чтобы было на чем варить еду, а вместо овощей собирала разные травы и ставила в печь горшки, чтобы к приходу одиннадцати братьев приготовить им ужин. Она следила в избушке за чистотой и порядком, убирала постельки, чтобы были они чистые и свежие; и братья были всегда довольны и жили с ней все очень и очень дружно.

Однажды Вениамин вместе с сестрой приготовили прекрасный обед, и когда все собрались, они сели за стол, ели и пили и были радостные и веселые.

Но рядом с заколдованной избушкой был маленький садик, и росло в нем двенадцать лилий, что зовутся также «студентами»; и вот захотелось ей сделать братьям приятное, она сорвала двенадцать лилий, чтобы подарить каждому брату после обеда по цветку. Но только сорвала она лилии — и вмиг обратились двенадцать братьев в двенадцать воронов; они поднялись над лесом и улетели, а заодно исчезли избушка и сад.

И осталась бедная девушка одна-одинешенька в диком лесу. Огляделась она, видит — стоит перед ней старуха и говорит:

— Что ж ты, дитятко мое, наделала? Зачем сорвала двенадцать белых лилий? Это ведь были твои братья, теперь они навек обращены в воронов.

Начала девушка, плача, ее спрашивать:

— А нет ли какого средства их спасти?

— Нет, — сказала старуха, — есть одно средство на свете, но это так трудно, что спасти их ты все равно не сможешь: надо целых семь лет молчать, нельзя ни смеяться, ни говорить; а если ты вымолвишь хоть одно слово или до исполнения срока недостанет хотя бы одного часа, то все тогда пропадет, и одно твое слово убьет твоих братьев.

Подумала девушка: «Я знаю наверняка, что освобожу своих братьев». И она пошла, разыскала высокое дерево, взобралась на него и начала прясть там пряжу; она не говорила и не смеялась.

И случилось так, что охотился на ту пору как раз в этом самом лесу король, и была у него большая борзая; подбежала она к дереву, на котором сидела девушка, и стала вокруг него прыгать, визжать и лаять. Подъехал король к дереву, увидел прекрасную королевну с золотою звездой на лбу и был так восхищен ее красотой, что спросил ее, не хочет ли она стать его женой. Она ничего не ответила, только слегка головой кивнула. Тогда он взобрался на дерево, снял ее оттуда, посадил на коня и привез к себе домой. И они отпраздновали на радостях пышную свадьбу. Но невеста не говорила ни слова и не смеялась.

Вот прожили они уже вместе два года в радости и довольстве, и начала тогда мать короля, — а была она женщина злая, — клеветать на молодую королеву; и сказала она однажды королю:

— Да ведь это простая нищенка, которую ты привез с собой, и почем знать, какими злыми делами она занимается втайне от тебя. Если она немая, то могла бы хоть раз засмеяться; а кто никогда не смеется, совесть у того нечиста.

Король верить этому сначала не хотел, но старуха все настаивала на своем, обвиняла королеву в разных недобрых делах и, наконец, короля убедила; и вот он приговорил ее к смерти.

Уже развели во дворе большой костер, на котором должны были ее сжечь. И стоял король на башне у окна и смотрел со слезами на глазах: он по-прежнему крепко любил королеву. Вот привязали ее к столбу, и стал огонь уже лизать красными языками ее одежду, — и случилось это как раз в тот миг, когда минуло семь лет. И вдруг послышался в воздухе шум крыльев, — прилетели двенадцать воронов и опустились на землю; и только коснулись они земли, как снова обернулись двенадцатью братьями, которых она спасла. Они разбросали огонь, потушили пламя, освободили свою любимую сестру и стали ее целовать и прижимать к сердцу.

И теперь, когда она могла уже заговорить, она рассказала королю, почему она все время молчала и никогда не смеялась. Узнав, что она ни в чем не повинна, король обрадовался, и стали они жить да поживать в согласии до самой смерти. А злую свекровь привели на суд и посадили ее в бочку с кипящим маслом и ядовитыми змеями, и погибла она лютою смертью.

***

***

ДВЕНАДЦАТЬ ОХОТНИКОВ. БРАТЬЯ ГРИММ

Жил королевич, и была у него невеста; он сильно ее любил. Раз сидел он у нее счастливый, и вдруг пришло известие, что отец его заболел и лежит при смерти и хочет перед своей кончиной с ним проститься.

Сказал тогда королевич своей возлюбленной:

— Я должен уехать, мне придется тебя покинуть; так вот, даю я тебе на память кольцо. Когда я стану королем, то вернусь назад и увезу тебя вместе с собой.

Сел он на коня и поскакал; и когда он приехал к отцу, тот был уже при смерти. И сказал ему отец:

— Любезный мой сын, я хотел в последний раз повидаться с тобой перед смертью, обещай мне, что ты женишься по моей воле, — и назвал он одну королевну, что должна была стать его женой. Сын был так опечален, что, не подумав, сказал:

— Хорошо, дорогой мой батюшка, пусть будет по воле вашей.

Затем король закрыл глаза и умер.

Прошло время поминок, и должен был сын исполнить обещанье, данное им отцу, и он велел отправить к той королевне сватов, и родители согласились выдать ее за него замуж. Но услыхала о том его первая невеста и так запечалилась из-за его неверности, что чуть было не умерла с горя. И сказал ей тогда отец:

— Доченька моя дорогая, чего ты так печалишься? Что ты захочешь, то и получишь.

Призадумалась она на минуту и сказала так:

— Дорогой мой батюшка, хочу я, чтобы было у меня одиннадцать девушек, похожих на меня и лицом, и станом, и ростом.

И ответил король:

— Если это сделать возможно, пусть желанье твое исполнится.

И приказал он искать по всему королевству девушек, пока не найдется одиннадцать, совершенно похожих на его дочь и лицом, и станом, и ростом.

Вот привели их к королевне, и она велела сшить им двенадцать охотничьих костюмов, похожих один на другой, и должны были одиннадцать девушек нарядиться в эти охотничьи костюмы, а королевна надела двенадцатый. Затем она простилась со своим отцом и ускакала вместе с девушками, и прибыла ко двору своего прежнего жениха, которого она так любила.

Она спросила, не нужны ли ему будут охотники и не возьмет ли он всех их вместе к себе на службу. Посмотрел на нее король, но не узнал; а так как были они все красивые, то он и согласился и сказал, что примет их на службу охотно; и стали они двенадцатью охотниками у короля.

Но был у короля лев, и был он зверем волшебным, он ведал обо всем сокрытом и тайном. И случилось так, что однажды вечером он сказал королю:

— Ты думаешь, что и вправду у тебя двенадцать охотников?

— Да, — ответил король, — это двенадцать охотников.

А лев говорит:

— Ты ошибаешься, — это двенадцать девушек.

А король ему говорит:

— Это уж никак не похоже на правду; ну, как ты мне это докажешь?

— О, вели только рассыпать в прихожей горох, — ответил лев, — и ты сразу увидишь. У мужчин шаг твердый, уверенный: если они пройдут по горошинам, то ни одна из них не сдвинется; а девушки — те ногами семенят да шаркают, ступают осторожно, — вот горошины и раскатываются у них под ногами.

Королю совет этот понравился, и велел он рассыпать в прихожей горох.

Но был у короля слуга, он к охотникам хорошо относился, и только он услыхал, что хотят их испытать, пришел к ним, рассказал обо всем и говорит:

— Лев хочет открыть королю, что вы девушки.

Поблагодарила слугу королевна и обратилась затем к своим девушкам:

— Ну, теперь набирайтесь сил и ступайте по горошинам твердым, уверенным шагом.

Когда на другое утро король призвал к себе двенадцать охотников и они явились к нему в прихожую, где был рассыпан горох, то прошли они по гороху уверенно и твердо, и походка у них была крепкая и верная, и ни одна горошина не покатилась, даже с места не сдвинулась.

Вот ушли они, а король и говорит льву:

— Ты мне наврал: они прошли, как мужчины.

Лев ответил:

— Они проведали, что их будут испытывать, и понабрались сил. Ты вот поставь в прихожей двенадцать прялок; придут они, увидят их, обрадуются, а мужчины — те радоваться не станут.

Этот совет королю понравился, и он велел поставить в прихожей двенадцать прялок.

Но слуга, который желал охотникам добра, пошел и открыл им и этот замысел короля. И сказала королевна, оставшись наедине со своими одиннадцатью девушками:

— Держитесь как следует и на прялки вовсе не глядите.

И вот, когда на другое утро король призвал своих двенадцать охотников, то прошли они через прихожую, а на прялки и вовсе не глянули. Тогда говорит король снова своему льву:

— Ты мне солгал: это мужчины, на прялки они ведь и не посмотрели.

Лев ответил:

— Они проведали о том, что хотят их испытать, и себя пересилили. — Но король льву больше верить не стал.

И двенадцать охотников всегда сопровождали короля на охоту, и чем дальше, тем больше они ему полюбились. И случилось так, что раз во время охоты пришло известие о том, что невеста короля уже в пути. Услыхала о том настоящая невеста, и стало ей так обидно и больно, что сердце у ней почти перестало биться, и она упала без чувств. Король, решив, что с его милым охотником случилось что-то недоброе, подбежал к нему, желая помочь, и сдернул с руки у него перчатку. И вдруг увидел он кольцо, подаренное им своей первой невесте, заглянул он ей в лицо и узнал ее. И растрогалось его сердце, поцеловал он ее, а когда она открыла глаза, он сказал:

— Ты — моя, а я — твой, и никто на свете не может нас разлучить.

И он послал навстречу другой невесте гонца и велел просить ее вернуться назад в свое королевство, потому что, мол, есть у него уже жена, а кто старый ключ найдет, тому нового не надо. Тут и свадьбу они сыграли. И лев снова попал к королю в милость, — ведь он ему всю правду сказал.

***

***

***

ДЕВА МАЛЕЙН. БРАТЬЯ ГРИММ

Жил когда-то король. Был у него сын, который сватался за дочь одного могущественного короля, ее звали дева Малейн, и была она необычайно красивая. Но отец хотел ее выдать замуж за другого, — и королевичу отказали. Но они всей душою полюбили друг друга, не хотели разлучаться, и сказала дева Малейн своему отцу:

— Я не хочу брать в мужья никого другого.

Тогда разгневался отец и велел выстроить темную башню, куда не мог бы заглянуть ни один луч солнца или луны. Когда построили башню, король сказал:

— Ты должна будешь просидеть в ней семь лет подряд, а потом я приду и посмотрю, сломилось ли твое упрямство.

Принесли на эти семь лет в башню еды и питья, потом отвели туда королевну вместе с ее служанкой и замуровали их там, и вот разлучились они с землею и с небом. Сидели они там в темноте, не зная, когда наступает день, а когда ночь. Королевич часто ходил вокруг башни и окликал королевну по имени, но ни один звук не проникал сквозь толстые стены. И что ему было делать, как только горевать да плакать? Между тем время шло, и, ведя счет еде и питью, они заметили, что подходит срок семи годам. Они думали, что час их освобожденья уже наступил, но не слышно было ударов молотка, и ни один камень не падал со стены: казалось, будто отец о них вовсе позабыл. Вот осталось пищи уже на самое короткое время, они предчувствовали свою ужасную смерть, и сказала дева Малейн:

— Надо будет в последний раз попытаться, может быть, мы сможем пробить стену.

Она взяла хлебный нож и начала ковырять и долбить между камнями известку. Когда она уставала, ее сменяла служанка. После долгих трудов им удалось вытащить один камень, потом второй и третий, а через три дня в их темень проник первый луч света; наконец дыра стала такая большая, что они могли выглянуть наружу.

Небо было голубое; на них повеяло свежим ветром. Но как печально выглядело все вокруг: ее отчий замок лежал в развалинах, город и деревни, насколько можно было окинуть взором, были все сожжены, а поля всюду опустошены войной; не видно было ни единой живой души.

Когда дыра в стене стала настолько большой, что они могли в. нее пролезть, первой выпрыгнула из башни служанка, а за нею дева Малейн.

Но куда им было теперь идти? Враги опустошили все королевство, короля прогнали, а жителей всех перебили. Они пошли на поиски другой земли, но нигде они не находили приюта или живого человека, который бы подал им кусок хлеба. Нужда их была так велика, что им приходилось с голоду есть крапиву. После долгих странствий они попали, наконец, в другую страну и просили всюду дать им работу; но куда они ни обращались, им всюду отказывали — никто не хотел над ними сжалиться. Наконец они добрались до большого города и пришли к королевскому дворцу. Оттуда их тоже прогнали, но в конце концов повар им предложил остаться у него на кухне, и они сделались судомойками.

А сын короля, в чье королевство они попали, оказался женихом девы Малейн. Отец выбрал ему другую невесту, она была столь же уродлива лицом, как и зла сердцем. Была назначена свадьба, и уже прибыла невеста, но из-за своей большой уродливости она никому на глаза не показывалась и заперлась у себя в комнате, а дева Малейн должна была приносить ей из кухни еду. Вот наступил день, когда надо было невесте идти с женихом в церковь, но она стыдилась своей уродливости и боялась, что если она появится на улице, то люди станут над ней издеваться и смеяться. И сказала она деве Малейн:

— Тебе предстоит великое счастье, я растянула себе ногу, и мне будет трудно идти в церковь. Ты должна надеть мое свадебное платье и отправиться вместо меня: большего почета на твою долю и выпасть не могло бы.

Но дева Малейн отказалась и ответила так:

— Я не хочу того почета, что мне не подобает.

Сулила ей невеста и золото, но все было напрасно. Наконец она в гневе сказала:

— Если ты меня не послушаешь, то жизнью за это поплатишься: стоит мне только сказать слово, и тебе отрубят голову. — И вот ей пришлось подчиниться и надеть на себя пышные невестины одежды и все ее украшения. Когда она вошла в королевский зал, все были изумлены ее необычайной красотой, и сказал король своему сыну:

— Вот и невеста, которую я для тебя выбрал. Теперь ты должен повести ее в церковь.

Удивился жених и подумал: «Как она похожа на мою Малейн, и я бы поверил, что это она и есть, но ведь Малейн давно заточена в башне, а может, уже и умерла».

Он взял ее за руку и повел в церковь. А по дороге росла крапива, и говорит ей невеста:

Куст крапивы,

Куст крапивы хилый,

Что стоишь унылый?

Помню, как скиталась,

Я тобой, сырою,

Все в пути питалась.

— Что это ты говоришь? — спросил королевич.

— Ничего, — ответила она, — я вспоминала о деве Малейн.

Он удивился, что она о ней знает, но промолчал. Подошли они к мостику у церковной площади, а невеста говорит:

Не сломись, пролет моста,

Я невеста — да не та.

— Что это ты говоришь? — спросил королевич.

— Ничего, — ответила она, — я все вспоминаю о деве Малейн.

— А разве ты знаешь деву Малейн?

— Нет, — ответила она, — откуда мне ее знать, я о ней только слыхала.

Вот подошли они к. церковным вратам, а она и говорит опять:

Не сломитесь вы, врата,

Я невеста — да не та.

— Что это ты говоришь? — спросил он.

— Ах, — ответила она, — да все думаю о деве Малейн.

Достал он драгоценное ожерелье, повесил ей на шею и застегнул его кольцом в кольцо. Потом вошли они в церковь, и священник соединил у алтаря им руки и обвенчал их.

Повел королевич ее домой, но за всю дорогу она и слова не молвила. Прибыли они назад в королевский замок, и она поспешила тотчас в комнату невесты, сняла с себя пышное платье и украшения, и надела свою серую рубаху, но оставила на шее ожерелье, что получила от жениха.

Когда время подошло к ночи и должны были отвести невесту в комнату королевича, она укрыла себе лицо фатой, чтоб он не заметил обмана. Вот остались они вдвоем, и сказал ей королевич:

— Что это ты говорила по дороге кусту крапивы?

— Какому кусту крапивы? — спросила она. — Зачем мне с какою-то крапивой разговаривать!

— Если ты этого не делала, значит ты ненастоящая невеста, — сказал королевич.

Но она не растерялась и ответила:

Вот пойду к служанке я,

Она вспомнит за меня.

Она вышла из комнаты и набросилась на деву Малейн:

— Эй, девка, что это ты говорила крапиве?

— Да я только сказала:

Куст крапивы,

Куст крапивы хилый,

Что стоишь унылый?

Помню, как скиталась,

Я тобой, сырою,

Все в пути питалась.

Прибежала невеста назад в комнату и говорит королевичу:

— Теперь я вспомнила, что говорила кусту крапивы, — и она повторила только что слышанные ею слова.

— А что ты говорила церковному мостику, когда мы через него переходили? — спросил королевич.

— Церковному мостику? — переспросила она. — Ни с каким церковным мостиком я не разговаривала!

— Значит, ты ненастоящая невеста.

Но она сказала опять:

Вот пойду к служанке я

Она вспомнит за меня.

Она выбежала из комнаты и накинулась на деву Малейн:

— Эй, скажи мне, девка, что это ты говорила церковному мостику?

— Да я только сказала.

Не сломись, пролет моста,

Я невеста — да не та.

— За это ты жизнью своей поплатишься, — крикнула невеста, но поспешила назад в комнату и сказала:

— Теперь я знаю, что говорила церковному мостику, — и она повторила слышанные ею слова.

— А что говорила ты церковным вратам?

— Церковным вратам? — переспросила она. — Никаким церковным вратам я ничего не говорила!

— Стало быть, ты ненастоящая невеста.

Она вышла из комнаты, набросилась на деву Малейн:

— А ну, скажи-ка, служанка, что ты говорила церковным вратам?

— Да я только сказала.

Не сломитесь вы, врата,

Я невеста — да не та.

— За это ты головой поплатишься! — крикнула невеста, совсем уж разгневавшись, но поспешила вернуться в комнату и сказала королевичу:

— Теперь я знаю, что я говорила церковным вратам, — и она повторила эти слова.

— А куда ты дела то ожерелье, что я дал тебе у церковных врат?

— Какое ожерелье? — переспросила она. — Ты мне никакого ожерелья не давал.

— Да ведь я же сам его тебе на шею повесил и вдел колечко в колечко. Если ты об этом не знаешь, значит, ты ненастоящая невеста. — Он сдернул с ее лица покрывало, и как увидел все ее ужасное уродство, отскочил от нее в испуге и говорит:

— Как ты сюда попала? Кто ты такая?

— Я твоя нареченная невеста, но я боялась, что люди, увидев меня в лицо, будут надо мной смеяться, и я велела судомойке надеть мое платье и пойти в церковь вместо меня.

— А где же она? — спросил королевич. — Я хочу на нее посмотреть, пойди и приведи мне ее сюда.

Тогда она вышла и объявила слугам, что судомойка обманщица, чтоб ее вывели во двор и отрубили б ей тотчас голову. Схватили слуги судомойку, собрались ее уже было тащить, но она так громко закричала, зовя на помощь, что услыхал королевич ее голос, и выбежал из своей комнаты и тотчас велел девушку отпустить. Осветили комнату, и он увидел у нее на шее золотое ожерелье, что подарил ей у церковных врат.

— Ты настоящая невеста, — сказал он, — ты ходила со мной в церковь. Идем ко мне в опочивальню.

Вот остались они там вдвоем, а он ей говорит:

— Ты по пути в церковь называла имя девы Малейн, что была моей нареченной невестой. Если бы я мог подумать, что это возможно, мне пришлось бы поверить, что это она стоит сейчас передо мной: ты во всем на нее похожа.

Она ответила:

— Я и есть дева Малейн. Из-за тебя я просидела семь лет в заточенье, терпела голод и жажду и прожила долгие годы в беде и горе. Но сегодня снова для меня засияло солнце. Я повенчана с тобой в церкви, и я твоя настоящая жена.

Они поцеловали друг друга и с этой поры были счастливы всю свою жизнь. А ложной невесте отрубили в наказание голову.

Башня, в которой сидела дева Малейн, стояла там еще долгое-долгое время, и дети, проходя мимо нее, пели:

Дин, дон, дон!

Кто в той башне заключен?

Королевна там живет,

К ней никто уж не войдет.

Стены прочные стоят,

Камни рухнуть не хотят.

Ну-ка, Ганс, ступай живей,

Проведи меня ты к ней.

***

***

***

ДЕВУШКА ИЗ БРАКЕЛЯ. БРАТЬЯ ГРИММ

Пошла раз девушка из Бракеля в капеллу пресвятой Анны, что под Гинненборгом, а так как ей очень хотелось выйти поскорее замуж и она думала найти жениха в капелле, то она запела:

Пособи, святая Анна,

Выйти мне скорее замуж,

Жениха ты, видно, знаешь:

Он живет у Зуттмердора,

Он — блондин и парень добрый,

Ты его, пожалуй, знаешь.

А стоял в это время за алтарем причетник, услыхал это и как возгласит пронзительным голосом:

— Ты за него не выйдешь, ты за него не выйдешь!

Подумала девушка, что это вскрикнул божий младенец, стоявший рядом с преподобною Анной, рассердилась она и воскликнула:

— Что ты там лопочешь, глупый малыш, держи язык за зубами, пускай мамка сама скажет.

***

***

***

ДОМАШНЯЯ ЧЕЛЯДЬ. БРАТЬЯ ГРИММ

Куда идешь?

— В Вальпе.

— И я в Вальпе, и ты в Вальпе; ну, пойдем вместе.

— А у тебя муж есть? Как мужа-то звать?

— Хам.

— И мой муж Хам, и твой Хам; я в Вальпе и ты в Вальпе; что ж, пойдем вместе.

— А ребенок у тебя есть? Он большой? Как его звать?

— Паршей.

— И моего Паршей, и твоего Паршей; мой муж Хам и твой Хам; я в Вальпе и ты в Вальпе; ну что ж, пойдем вместе.

— А нянька у тебя тоже есть? А как твою няньку зовут?

— Квашней.

— Мою тоже Квашней, твою тоже Квашней; мой ребенок Парша и твой ребенок Парша; мой муж Хам, твой муж Хам; я в Вальпе и ты в Вальпе; что ж, пойдем вместе.

— А батрак есть у тебя? Как батрака звать?

— Работяга.

— Мой батрак Работяга, твой батрак Работяга; моя нянька Квашня, твоя нянька Квашня; мой ребенок Парша, твой ребенок Парша; мой муж Хам, твой муж Хам; я в Вальпе и ты в Вальпе; что ж, пойдем вместе со мной.

 Читать  дальше - Сказки братьев Гримм. Часть девятая

***

***

***

***

***

***

Источник :Братья Гримм

Братья Гримм, из биографии... 

Братья Гримм: биография и творчество

Братья Гримм многим известны как фольклористы, которые собрали и систематизировали популярные немецкие народные сказки. Но что известно о жизненном пути авторов «Гензеля и Греты» и сказки о храбром портняжке? ...

...Читать дальше »

***

***

***

***

***

ПОДЕЛИТЬСЯ

 

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

 

***

***

***

***

Художник Джим Уоррен

Из творчества  Д. Уоррена

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Прикрепления: Картинка 1 · Картинка 2
Просмотров: 140 | Добавил: iwanserencky | Теги: БЕЛЯНОЧКА И РОЗОЧКА, Братья Гримм, сказки, фольклористы, ДВЕНАДЦАТЬ ОХОТНИКОВ, из интернета, БРАТ-ВЕСЕЛЬЧАК, ДОМАШНЯЯ ЧЕЛЯДЬ, ДЕВУШКА ИЗ БРАКЕЛЯ, популярные немецкие народные сказки, текст, ДВЕНАДЦАТЬ БРАТЬЕВ, ДЕВА МАЛЕЙН, слово, литература | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: